Иоанн Леванда (Іван Сікачка)🎧 — НИ-КА

🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.2, 3 (избранное)

leb — Sat, 17 Feb 2024 06:01:33 +0000

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений Иоанна Леванды

Скачать И.Леванда. Слова и речи, т.2 в формате pdf
Скачать И.Леванда. Слова и речи, т.3 в формате pdf
Скачать И.Леванда. Биография, проповеди и письма в формате pdf

(Озвучено Никой)

1. Слово на текст: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лук. 8, 8)

(Говорено в Кафедральном Соборе 1770 года, Ноября 1 дня, а в Приходской церкви Ноября 15 дня.)

Когда о вере дело идет, и я от рождения слепых сравниваю с теми, что родились глухие: то без очей с ушами быть лучше, кажется, благочестивые слушатели, нежели без ушей с очима, потому, что вера наша, по слову Апостола Павла, есть «извещение вещей невидимых» (Евр.11,1). Жизнь и радость вечная за такою завесою, сквозь которую бренные очи наши не проникают; а только влагают нам во уши «тайны царствия» (Лк.8,10) и все небесное, чтоб веровало тому сердце, и чтоб в вере горя́, бороло грех и стремилось в жизнь вечную на отдохновение. О, какого же лишились великого дара те человеки, которые родились глухими! Кто этим бедным людям истолкует на руках и перстах спасение их? Кто вложит в такие уши слово жизни, которые затворены на веки и не отверзались никогда? Но, как в прочем, так и в сем, судьбы Твои, Боже наш, «судьбы Твои — бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!» (Пс.35,7): а я в бездне дна искать не буду, и оставляю глухих рожденных духу Божию, той невидимой силе Его, которою Он непосредственно действует в сердцах этих бедняков тогда, когда и мы не знаем. Возможно ли, чтоб милосердый Создатель, взирая на бедные создания Свои, которые очами только слушают, а сердцем терзаются, что слово небесное чрез уши не входит в сердце ко просвещению их, которого потребность и нужду видят, и глухие оттуда, что видят других в церковь текущих, умиляющихся и на руках им показующих, сколь добро это, — возможно ли, чтоб вечная благость не просветила их светом внутренним, от науки уже не зависящим? ―Строй же их, вечный Сердцеведец, как Ты ведаешь!

То, слушатели, зло всякого зла злее, чтобы, имея уши, быть глухим, имея орудие это живое, здоровое, светлое, отверстое — уши, не пользоваться этим средством ко спасению. А посему хочу я говорить о наших ушах, чтоб познать, у нас ли те уши, о которых Сын Божий говорит: «Кто имеет уши слышать, да слышит!».

Эти уши, слушатели, у таких только слушателей, которые в сладость слушают Бога, голос сего Отца своего точно знают, и туда, куда Он чрез Сына Своего зовет их, не озираясь бегут, терну под ногами своими не слышат, взирая с крайнею любовью на Того, кто зовет их, и ведая точно, что протекши краткий путь болезней сих, соединятся Богом на веки.

Что же вы, слушатели, скажете о таких ушах, которые не слушают Бога? а они наши! О, горе нам с такими ушами! но горестнее с такими сердцами, которые окаменели во грехе. Вопиет Отец небесный с высоты святой Своей, словами колеблет небо и о Христе глаголет: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф.17.5), «и прославил и еще прославлю» (Ин.12,28). Смертные, слышавшие это, смутились и говорят одни: «гром был», другие говорят, что то «Ангела» был глас. Неправда, о, человеки, неправда! не гром то ударил, не Ангел то возгласил: «ибо уста Господни говорят» (Ис.1,20).

Но поколебалось ли наше сердце и слышит ли уже Христа с тем, чтоб слову Его покориться, желанием жизни вечной разгореться, нечистот не касаться и новыми быть? Вопиет Сын Божий посреди человек, и не один раз говорит: «Кто имеет уши слышать, да слышит!», «наблюдайте, как вы слушаете» (Лк.8,8,18), сказавши прежде нам, что «приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись» (ст.12). Но содрогнулось ли наше сердце и слышит ли уже Христа со усердием и желанием тем, чтоб сделаться доброю землею, удержать слово Божие так как семя и сторичные добродетели вместо плодов принести, а не дать проклятому вперед приближаться к сердцу и похищать тут зерна, в которых состоит жизнь души? Вопиет Сын Божий и говорит: «кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7.37), а это говорит для того, что хочет дать Духа своего Святого верующим «во имя Его» (ст.39). Но подвигнулось ли наше сердце, и так как жаждущее и долго не пившее стремится ли до чистого, чтобы тут источника сего, напившись, не пить уже из лужи сластей, из болота невоздержности и не плавать по уши в грязи похотей? Вопиет Дух Святый во откровении Иоанновом: «дела …, которые и Я ненавижу. Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам» (Апок.2.7), «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни», и снова возглашает: «Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам» (Апок.2,11). «Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих. Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам» (ст.16,17), «Я есмь испытующий сердца и внутренности; и воздам каждому из вас по делам вашим» (Апок.2,23), а за сим возглашает: «Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам» (ст.29). «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти… Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя. …Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит» (Апок.3,1-6). «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (ст.15,16). «Итак, будь ревностен и покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (19,20); и еще возглашает: «Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам» (22). Возвысился голос вопиющего в пустыни и разит во уши живущих во вселенной: «приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему» (Ис.40.3). Возвысился глас Пророческий силою повелевающего с небес и глаголющего: «Взывай громко, не удерживайся; возвысь голос твой, подобно трубе, и укажи народу Моему на беззакония его, …- на грехи его» (Ис.58,1). Возвысился голос Апостольский и ныне повсюду гремит: «По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их» (Пс.18,5). Не умолкает «глас Господа сокрушающего кедры, глас Господа пресекающего пламень огня» (Пс.28,5.7).

Глас Сына Его во Евангелии, глас Духа Святого, свидетельствующего во внутренностях души, глас закона, глас церкви, глас совести, вопиющие посреди нас, не умолкает. И на что ж столькие вопияния? На то, слушатели, чтоб прервать сон окаянного сердца нашего, чтоб сердце наше услышало и пробудилось.

О, сердце, сердце, которое само себя ожесточило и усыпило себя грехом! Если бы ты проклятый сон твой оставило: ты бы после долговременной тьмы увидело свет новый, осиявший тебя, и ты бы наполнилось радостью «неизглаголанною и прославленною» (1 Петр,1.8); ты бы увидело себя на пути в царствие Небесное, ты бы увидело себя между тех, что нарицаются и суть сыны света, сыны дня, которым все видно, как в день, которые видят, где лежат сети неприятеля их, видят и обходят их, идут прямым путем в царствие Божие, «как к светильнику, сияющему в темном месте, доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших» (2 Петр.1,19). Тебе и самому бы открылись тогда ухищрённые мысли и ковы врага твоего, который вел тебя ослеплённого в погибель, и ты избавилось бы из рук его, последовавши слову жизни.

Сердце, жестокое сердце! ты бы обратилось тогда к Богу обращением истинным, и ты бы столько возлюбило тогда волю Божию и почитало бы волю Божию легкою, сколько ныне отвращаешься от воли Божией и почитаешь ее тяжкою для тебя, и как в Капернауме само в себе говоришь, что «какие странные слова! кто может это слушать?» (Ин.6,60).

Сердце, жестокое сердце! ты бы оправдалось тогда пред Богом смертью Сына Его, и во оправдании твоем утешилось бы ты словом небесным; тогда вкусило бы ты «доброго Божия глагола и силы грядущего века» (Евр.6,5); тогда не стенало бы ты во осуждении самого себя, под гневом Божиим и клятвою Его, будучи терзаемо совестью злых дел твоих; тогда не требовало бы ты смерти.

Сердце, жестокое сердце! ты бы освятилось тогда освящением тем, которого Сын Божий у Отца небесного просит для тебя и говорит: «Отче! святи их во истину Твою: слово Твое истина есть» (Ин.17,17), и не сквернилось бы ты тогда сквернами мирскими, плотскими и сатанинскими.

Сердце, жестокое сердце! жил бы тогда в тебе Дух Святый так, как в селении своем (1 Кор.6,19), живил бы тебя по словеси своему (Пс.118,50), наставлял бы тебя на всякую истину (Ин.16,13), и ходатайствовал бы о тебе «воздыхании неизглаголанными» (Рим.8,26); а не жил бы и не царствовал бы в тебе грех.

Сердце, не было б уже ты сердце, но было б ты обитель пресвятой Троицы, на тебе бы исполнилось, что Сын Божий сказал: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин.14,23); тогда откушало б ты вечери твоей той, о котором Дух Святый сказал: «войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Отк.3,20). Тогда имело б ты живую и истинную веру: «вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим.10,17); тогда имело б ты надежду «которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус» (Ер.6,19,20). Сего-то хочет тебе Бог, когда говорит к тебе и хочет чтобы послушало ты гласа Его, о, сердце жестокое!

Что ж успеху от сего? Се успех! Жалуются на нас Пророки и говорят: Господи! «Кто поверил слышанному от нас» (Ис.53,1). Жалуются на нас Апостолы и говорят с Павлом, что «бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа» (2 Кор.4,4). Жалуется на нас закон, который разоряем, жалуется на нас церковь, которую презираем, жалуется на нас совесть, которую притесняем, жалуется на нас сам Отец Небесный, и говорит небу и земле: «Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет» (Ис.1,2.3). Жалуется на нас Сын Божий и говорит: «Меня нашли не искавшие Меня; Я открылся не вопрошавшим о Мне; целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному» (Рим.10,20.21), звал и говорил: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11,28), однако нет бегущих в объятия сии. Жалуется на нас Дух Святый и говорит: «Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат» (Ис.6,10) «с необрезанным сердцем и ушами» (Деян.7,51).

И что ж се за уши, которые Дух Святый называет необрезанными? Уши не чистые, уши набитые полно похотями так, как гноем, уши глухие для Бога, короче сказать, уши наши. Греми около ушей наших истина небесная, сверкай как молния в очах; не слышна ты сим ушам, не видна ты сим очам. Уши сии вслушались в то, что шепчет им мир и плоть, что шепчет лукавый внукам, который шептал праматери их Еве на ухо, что мы скоро будем боги, боги в наслаждениях чрева, боги во славе мира, боги во изобилиях света и богатствах …. Мил сим ушам голос золота, мил голос серебра, не противен голос и меди, мил голос поздравляющий, льстящий и обольщающий титлами надменными, мил голос музыки и сладко во уши и в души льется; а голос, призывающий распять плоть со страстями и похотями» (Гал.5,24) по ушам дерет. Надобно что-нибудь мыслить: торги, купли, здания, тяжбы, любовные дела. Надобно и в церкви что-нибудь говорить и делать, только бы не слышать слова Божия самому, и помешать стоящему подле; надобно и стоя спать лишь бы не досаждал голос сей. ―Спит сребролюбец, когда говорится слово Божие, и так «имея уши слышать, не слышит»; не разбудишь его, сколько ни толкуй о сокровищах небесных, а разве ударишь серебро, чтоб возле уха зазвенело; для сего, имеет он уши и слышит. Скажи наипаче, где что даром взять; имеет уши, слышит и исполнит по сему. ―Спит честолюбец, когда говорится слово Божие, и так «имея уши слышать, не слышит». Не разбудишь его, сколько ни толкуй о славе небесной, а скажи, что место хорошее опорожнил тот-то покойник, и вы можете, постаравшись, оное заступить; для сего имеет он уши и слышит, и так попечется, что его скоро с тем чином и местом поздравляют. ―Спит сластолюбец, когда говорится слово Божие: ибо он по дружбе посетителей своих не спал несколько ночей сряду, и так «имея уши слышать, не слышит». Не разбудишь его, сколько ни толкуй о радостях и сладостях небесных, a скажи, что в том-то месте можно будет сего дня попить и повеселиться; для сего имеет он уши и слышит, и ты увидишь его туда веселыми ногами текущего. ―Есть у нас уши для всего, для слушания клеветы, вражды, плевел, ересей, сказок и насмешеств простодушию, для Бога только нет ушей.

И видно, что мало тех, которые с ушами, и которых Христос называет Своими, глаголя: «Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10. 27,28) Видно, что тот только, кто «от Бога, тот слушает слова Божии» (Ин.8,47): и «кто не от Бога, тот не слушает нас» (1 Ин.4,6). Давно умерли те, которые говорили: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин.6,68); умерли и те, к которым Сын Божий простёр руки и сказал: «вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф.12,49.50). Но ныне, когда руку простирает на нас Христос наш, то, кажется, иное говорит: говорит, что сия мати не Его мати, не «слагает бо в сердце своем слово» Его; сей брат не Его брат, а того, его же волю творит; сия сестра не Его сестра, так как имеет врага воле Божией брата, и не есть дочь небесного Отца.

О, Господи наш, Иисусе наш! не оставь же нас в гибельном состоянии этом! коснись сердец и ушей наших! скажи, «отверзись!» (Мк.7,34) и сразу разверзнутся. Ты отверз жене Лидии «сердце ее внимать тому, что говорил Павел» (Деян.16,14): отверзи же и нам, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим.2,4). Ты возопил в смерти Твоей, «и камни расселись» (Мф.27, 46,51); сотвори же чудо это и с окамененными сердцами, возопий в сердцах наших и сокруши их, не сокрушением гнева Твоего, но сокрушением благодати Твоей, сокрушением тем, в котором льются слезы истинного покаяния. Тогда-то будут у нас уши, тогда будем слышать и творить волю Твою. Аминь.

2. Слово на текст: «И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час» (Мф. 8, 13)

(Говорено 1770 года)

Что у нас за сердце, благочестивые слушатели, когда мы не стыдимся, слушая примеров, которыми Евангелие обличает нас и показывает нам, как мы не походим на истинных Христиан! Когда же наступит то благословенное время, в которое мы, слушая обличения, свои откроем очи и увидим бедное состояние нашей души? Когда та благословенная година будет, в которую мы, увидевши себя, застыдимся, придём в раскаяние, сердце наше сокрушится в нас и мы восплачем плачем сердца о бедной нашей душе? Когда то будет, что утешить нас плачущих о душе (придет) Христос наш небесным утешением Своим?

Этого дня читали нам о Сотнике, которого доброму сердцу удивился Христос, засвидетельствовал о нем достопамятное свидетельство и объявил, какая гибель ожидает ожесточенных человеков тех, которые не хотели уподобиться Сотнику сему. Однако, много нас слушавших и это так, как слушаем то, о чем слышали часто; а потому и не удивительно нам и то, чему дивился и сам Христос.

Но будет ли что хорошее с нами в слышании или не будет, а я хочу учинить сравнение между душами нашими и душою Сотника сего: ибо слово это сеется и там, где оно не падет на землю, но на камень.

«И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час.»

Сотники — мы, слушатели, но те, в которых душе не одно сто неправд, не одно сто нечистот, не одно сто гибелей тех, в которых погибает неминуемо бедная наша душа. Если же мы не смотрим на бесчисленное число злостей, которые мы сделали уже: то мы не только сотники, но и тысячные и миллионные грешники.

Мы и тогда, когда совсем обнищали и не имеем уже своего ничего, и тогда имеем великое богатство грехов, и тогда мы — не мы, но сокровища беззаконий; мы все числим, только не грехи; мы говорим, что и деньги любят счет, только не числим сделанных нами грехов, чтоб увидеть множество и мерзость их и, увидев, оставить их, увидев, что и сии довлеют к погибели нашей; нам иногда знать хочется, сколько и до неба миль; но сколько есть в душе нашей того, что не допускает нас в небо, не всем знать хочется. …

Не «слуга», о, Господи! «лежит дома в расслаблении и жестоко страдает»; но душа, отпавшая от благодати Твоей, лежит во грехе там — дома лежит ослабленная и близ отчаяния. Ты сам Сердцеведец, который видишь все, видишь и лютые страсти её. Лежит ослабленная душа и уже не противится плоти, которая искушает ее на все противное вере. Лежит ослабленная душа и уже не противится миру, который искушает её на все противное обетам вечного живота. Лежит ослабленная душа и уже не противится диаволу, который искушает ее на все противное Богу. Душу распинают похоти, которые душа должна была распять; душу одолели прелести мира, которые душа должна была одолеть; душу постыдил диавол, связавши ее грехом, которого душа должна была постыдить; ослабла душа в вере, ослабла в надежде, ослабла в любви к Богу, ослабла в молитве, ослабла в терпении и уповании; не так верует, не так надеется, не так любит, не так молится, не так терпит, не так уповает, как бы веровала, надеялась, любила, молилась, терпела и уповала, если бы крепка была крепостью Христа своего, если бы боялась изменить Христу для сладости греха, если бы боялась любить то, что ненавидит Христос, если бы помнила то, что Давид сказал: «Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя» (Пс.72,27).

Лука святой пишет, что сотников раб его честен был: «который был ему честен» (Лк.7,2); но есть ли что честнее и многоценнее души за образ Божий, по которому она сотворена, за кровь Сына Божия, которая пролита за спасение ее, за того Духа Святаго, которым она освящена, и в освящении своем к Царствию небесному назначена. Посмотрите же вы, слушатели, на сию честную душу, которая лежит в нечистотах плотских, лежит в пьянствах, любодеяниях и студодеяниях, лежит в зависти, гордости и тщеславии, лежит в сребролюбии и лихоимстве, и хищениях; чей же се образ и на кого она походила? ―Это ли кровию Христовою омытая душа, это ли та драгоценная? нет, нет. Петр Апостол говорит, что она подражательница свиней, кои, омывшись, в «кал тинный» (2 Петр.2,22) опять погружаются; нет в ней, нет в грязи Духа Божия и не вопиет в ней: «Авва отче! иже еси на небесех, да святится имя Твое». И не приближается ли душа сия до уст адовых? и не люто ли страждет? ―Боже благий! если бы Сотник, который отменное попечение о страждущем рабе приложил, увидел страждущего единородного сына своего, коего любил бы отеческим сердцем: чтоб он сделал? какими б он дорогами искал милосердия Христова и помощи Его?

Почто же не стыдит нас Сотник сей? Не более ли раба, не более ли сына должны мы любить душу нашу и спасение? Как же мы ныне так спокойны, как бы имели чистую, святую, непорочную душу? Как мы так не радим о страждущей душе, как бы она была не наша, но чужое что-нибудь, стороннее и весьма далекое для нас? Не мы ли стараемся помогать и скотам, когда они пред глазами у нас гибнут? Горе тебе, презренная душа! горе тебе, бедный презрителю души!

О Сотнике написано, что молился со усердием о рабе: «Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает»; уже ли же Сотнику больше был нужен раб, нежели нам душа? А для чего же бы нам не вопиять всем сердцем ко Господу? для чего бы не говорить: «Господи! душа, за которую умирал Ты, люто страждет»?, для чего бы в молитве не говорить сего до тех пор, доколе Иисус наш духом Святым не сказал бы в сердце наше: «Я исцелю ее»?

У Сотника хотя бы и умер раб, остались бы еще служащие его: ибо сам говорит: «говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит» (Мф.8, 9): а когда душа отойдет во ад, что останется нам?

О Сотнике написано, что он, когда молился о рабе, имел в молитве своей удивительную веру, удивительное упование. Представьте, слушатели, в душах ваших, каковой бы надлежало быть в человеке сем вере, какому упованию, когда просящий сей ко Господу говорил: «скажи только слово, и выздоровеет слуга мой» (ст.8)? Что означают словеса его, как не это: «Господи! какая Тебе нужда самому идти туда, где болящий раб лежит, когда Ты, и, не ходя и ног своих не трудя, можешь приказать тут, чтоб он выздоровел там; потому что Ты — Господь живота и смерти, Тебе трепещет все, Тебя послушает все: «скажи только слово, и выздоровеет слуга мой». Ты тот Бог, который и нам малосильным тварям Твоим власть и силу ту дал, по которой и мы подручным своим велим делать, и делают, велим предстать, и предстают; довлеет же слово, довлеет хотение Твое, чтоб раб мой мучиться престал и ослабленными ногами потек на дела должности своей».

А сия-то вера удостоена была того, что удивился Христос, и так грядущим по Нем, сказал: «истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры» (ст.10). Были и у Израильтян верующие; но вера их потому неудивительна, что они были дети верующих; а Сотник был идолослужитель. Израильтянам толковали тогда о Боге живом, когда Сотника учили о каменных и деревянных богах; Израильтянам во все Субботы читали пророческие книги и говорили о грядущем Христе; а Сотник и по неделям и по праздникам не слыхивал о Нем. Израильтяне ходили тогда за Христом, когда Сотник за Римским знамением шел; Израильтяне смотрели тогда на Христовы чудеса, когда Сотник на воинские дела смотрел; Израильтяне слушали тогда учение Христово, когда Сотник слушал указы, которые насылал к нему единоначальствующий Рим. А для того, как немногие случаи к верованию во Христа Сотник сей имел, то веру свою крепкую показав, удивителен был.

Почто же не стыдит нас верою своею язычник сей? Почто мы, взяв по наследию от родителей и прародителей наших веру, всосав со христианским млеком у матерей наших сладкие соки веры, возросши и возмужавши в вере, ничему столько не учившись, как вере, всегда слушая о вере, всегда утверждаясь в вере, всегда пред очима имея примеры веры, не стыдимся от сего примера веры? Я не о той вере говорю, по которой переставляют горы; но о той, с которою верные молятся Богу, и которою очищают от злых похотей сердца. Мы, слушатели, переставили бы горы, если бы отказались от беззаконий, худых склонностей нашей души. Пристрастие наше к развратным делам, есть гора, которая на сердце нашем лежит; — се гора! этой горы почто не переставляем мы? Почто молитва наша о страждущей душе не проходит небеса, и мы поныне не вылечились от опасных болезней души? Потому, слушатели, что веры в молитве нашей не бывало. Да и какой там вере быть, когда не хочется покинуть греха, где раны, которые сделал в душе грех, кажутся любезны, и мы растравляем их повторением греха? Если бы мы, возведя очи на небо, открыв пред Господом раны гниющие души, и стоя в слезах, сказали гласом веры: «Господи! «я недостоин» (ст.8) от престола славы Твоей и не приближайся из-за грехов наших к нам, «но скажи только слово, и выздоровеет» окаянная наша душа». Се порукою вам, слушатели, Бог и обеты Его, что в ту же минуту услышал бы Он нас так, как услышал Сотника! ―Но выходит то, что так ныне дивиться надобно неверию верных, как удивился Христос неверного вере. Вера у нас осталась на языке вся, и значит то, что холодный умирающего человека пот; значит, что силы в сердце нашем никакой уже не осталось.

О Сотнике написано, что он молился о рабе с великим смирением и говорил: «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (ст.8). Почто же не стыдит нас смирением своим язычник сей? Почто мы в молитве нашей, говоря смиренные слова, гордый имеем дух, осуждая ближних дела в совести нашей и, забыв, что мы у кого и чего мы просим; забыв о заблуждении нашем, забыв о лицемерии, о холодности, о суетах и о прочих недостоинствах самой нашей молитвы, часто и молитвами тщеславимся и гордимся, забыв, что мы из-за грехов наших недостойны и хлеба, которым питает нас Бог, недостойны воды, которою напаяет нас Бог, а о дарах душевных и о царствии небесном и говорить нечего; заслужили мы вместо хлеба камень, вместо воды — слезы, заслужили вместо царствия небесного — ад. О, если бы признавая сердцем недостоинство свое у Господа, чего надобно просили! не презрел бы нас никогда же Бог, который «сердце сокрушенно и смиренно не уничижит», самого недостоинства ради, которое душою и устами исповедуем. По истине кающийся и просящий — су́дится достойным помилования.

Что же? не такие ли, каков Сотник, от Восток и Запад, придут и возлягут со Авраамом, Исааком и Иаковом во царствии небесном; а мы, сыны царствия, изгнаны будем вон и пойдем «во тьму кромешную, где будет плачь и скрежет зубов» (Мф.25,30)? Восплачемся тогда и возрыдаем; но поздно: ибо хотя слезами и наполним ад, но вечного огня не потушим.

О, Господи наш, Иисусе наш! к кому же мы в сих крайностях прибегнем, как не к Тебе, Богу нашему и Ходатаю спасения нашего? Ты — крепосте наша, Ты — Господь наш, Ты — утверждение наше, Ты — прибежище наше, Ты — избавление наше, Ты — Бог наш, Ты — помощник наш, мы на Тебя уповаем; Ты — защититель наш «и рог спасения» нашего и заступник наш; хваля, призовем Тебя (Пс.17,2.3.4). Обрати нас милосердия ради Твоего, обрати нас имени ради Твоего, обрати нас, Пастырю и посетителю душ наших, смерти ради Твоей, которую претерпел Ты за нас, да не будет всуе кровь Твоя пролитая за нас, да не возрадуется враг наш о нас, обрати нас, просвети лице Твое на нас, и спасемся от грехов наших — буди, буди. Аминь.

3. Слово на текст: «Исчезе в болезни живот мой, и лета моя в воздыханиих» (Истощилась в печали жизнь моя и лета мои в стенаниях) (Пс. 30,11)

(Говорено в Соборной церкви и 1 Января, 1771 года)

Давид это, благочестивые слушатели, сказал о себе по причине гонений, в которых влачил и мучил жизнь свою царскую; а мы приложим слова его и к себе, потому что живем в том же, что и Давид, мире, и если не те же, то, того же рода беды терпеть обязаны. Извините, слушатели, что радостных в новый год вестей не говорю я, когда и новый год наш исчезает в «стенаниях».

«Истощилась в печали жизнь моя и лета мои в стенаниях».

Когда я на свете не был, тогда я только благополучен и безопасен был, тогда никакое зло коснуться меня не могло; а когда я начал жить, то в ту же минуту начал исчезать, и вместе с дыханием начались мои воздыхания. Я не плакал только тогда, когда не было, где во мне родиться слезам, и орудия тела моего и чувства мои еще к произведению слез неспособны были; печали не терзали меня только до тех пор, покуда не составилось во мне сердце мое; не гнал меня и не клеветал на меня никто только до тех пор, покуда не видели меня на свете человеки и ничего обо мне сказать не могли; и жребий сей — есть общий смертным всем. Родился я в болезни, живу в слезах, умираю в тоске, и рождением моим, что я приобрел, не знаю! Приобрел жизнь, но она мне горька; приобрел свет, но мне в нем темно; приобрел человеков, но они меня ненавидят.

Когда я зачался, по Давидовым словам, «во беззакониях» (Пс.50,7): то девятимесячное мое во утробе матерней заключение предзнаменовало то, что мне всегда в бедах заключенным быть. Тьма, которая во утробе обнимала меня, предзнаменовала, что мне не видеть отрад истинного света; нечистоты, которые во утробе угнетали меня, предзнаменовали то, что сердце мое будет привязано к тлению и любви гнилых вещей, что я по смерти буду смрад, и жизнь моя будет пред Богом худое обоняние.

Я тем только во утробе счастлив был, что не сгнил там, и не извергнула меня утроба по подобию изверга, что я жив остался для слез.

Когда рождался, мучил я утробу, носившую меня, мучил и себя; и если бы, не взирая на слезы матери моей, оставили меня тогда смертные без всякого призрения, то как же я вспомоществовал бы себе? Вместо языка употреблял я долгое время слезы, и слезами изъяснял я требования мои. Пути, по которым я учился ходить, оплаканы были, и сколько крат ходило в след за мною и по стопам моим увечье и смерть. Я утвердился на ногах и повели меня к трудам, на которые рожден, чтоб я праотца моего, из рая изгнанного, облился по́том, и достал хлеб из земли, заросшей те́рном. Тут пот мой растворялся слезами, и слезы по́том. Я тьмы душевного и телесного бессилия дознавал и тысячи трудностей одолевал, всегда имея горести вкус и борьбу с бедами. Научившись уже наукам, выучил я и науку грешить, и тут-то я сделался беднее всего: ибо таким образом научился я смущать совесть мою, вредить и тело мое, и душу, подвергнул себя казни небесной и стыду, и суду человеков, жить в трепете, терпеть угрызения внутренние, скрываться с нечестиями, которых скрыть не можно, терзаться раскаяниями и после раскаяний искать того, за что каялся; научился пьянству, блудодеянию, сластолюбию, праздности, унынию, гордости, тщеславию, злобе, мщению, насильству, ухищрению, притворству, лести, лицемерию, лжи, клевете, зависти, сребролюбию, обманам, похищениям. Вышел из школы греха и пошел ста́реться в неправдах, и достигнул бездны зол, взошел на высочайшую степень бедности, лишил себя покоя, которым мог бы наслаждаться, если бы сохранил добродетелью и жил в непорочности. Призвал в наказание грешного тела столькое множество болезней, что каждому и малейшему члену по жребию досталась особенная мука своя. А как явилось больше болезней, нежели в бедном теле частей: то на одну часть тела, по переменам, должны приходить многие болезни, чтоб всякое горе имело в теле человеческом пищу. Призвал я очам моим слепоту, ушам — глухоту, языку — косноязычие, разные пороки, онемение, лицу рожу и гнилость, зубам — сокрушение, горлу — опухоли и завалы, голове — обмороки и завороты, рукам и ногам — лом, и если что сим ломом не сломлено, то сгорает антоновым огнем; груди — чахотный кашель, бокам – колотье, желудку — рвоты, чреву – терзание и разные вреды свои, всей телесной машине гниющие горячки, водяные болезни, английские поты, французские нечистоты, параличи, падучие и жёлтые болезни и разное безобразие от тысячи бед.

А чтоб я не сам пропадал, но видел бы, покуда исчезну, кучи других подле меня погибающих, и таял бы, воображая общую скорбь, то для сего призвал я грехами моими глад, трус, потоп, войну, пожар, море, лютостью пожирающих и всех, и вся.

Должен я бояться всего: неба, чтоб не сразило меня громом; тучи, чтоб не сожгла меня молнией; земли, чтоб с Дафаном не провалиться; воды, чтоб не утонуть; хлеба, чтоб не подавиться; самого себя и ступания своего, чтоб чрез поползновение не пострадать. На полях назирает пяту мою змия, в пустынях и лесах алчет крови моей зверь, на пути хочет имения моего разбойник, в доме — ночной хищник, на всяком месте и на всякое время — диавол, «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Петр.5,8); даже и презренная муха вооружается на меня и хочет в ранах моих черви заплодить. Беды вокруг; беды, по слову Павла Апостола, «в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями» (2 Кор.11,26); а от клеветников не скроюсь и во гробе: сии языками своими достигнут меня и там, и будут язвить меня и мёртвого. О, коль сродно и справедливо Давид святый называет «зубы» клеветников оружием, языки их «стрелами» (Пс.56,22), «бритвою изощренною, острым мечем» (Пс.51,4); «гортань их отверстым гробом» (Пс.5,10), а ту часть, что под устнами их описывая, говорит: «изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их» (Пс.139,4);— с тою только разницей, что сии зубы кусают меня и по смерти, сии стрелы колют меня, сии бритвы режут меня, сии мечи секут меня, сии гробы смрадом осыпают меня, сии яды отравляют меня ― и по истлении моем. Я взираю на главный труд жизни моей и вижу суету, вижу, что суета обладает мыслями и склонностями моими, и обращает меня, куда хочет, вместо того, что я должен был положить суете меру и границы. Больно мне, что суета отнимает у меня все время и жизнь, но избавиться от нее — не знаю как? Прямо назвали ее житейскою печалью: ибо, не имея, печалюсь, и, получивши, скорблю. Не имею? — боюсь нищеты, наготы, глада, хлада, долгу, темницы, стыда. Начал печься об избежании сего, и век мой исчезнул в печали сей; огляделся и вижу себя у врат смерти. Имею? печалюсь, куда деваться с тем, что имею; в сердце вложить всего не умею, как сберечь, как присовокупить? а паче как отвратить то, что смерть собранное кровавым трудом хочет рассыпать в рознь? И чем ближе прихожу я к смерти, тем больше смущаюсь о лишении всего.

Болезнь мне — невежество мое и простота, когда я частые обманы, обиды, убытки, вред на чести, на теле и на душе за то, что не проникаю коварных сердец, несу. Лукавство и лесть играют моим неведением и простодушием. Болезнь мне ― знание светских штук и мудрости века сего, которою ловлю я невинных и уловляю своею сетью себя. Вымыслами и хитростью своею веселюсь и, смеючись, погибаю. Я взираю на общество смертных, с которыми живу, и вижу их в бедах, как посреди неприятеля во огне и в дыму. Того страсти с ног свалили и лежит, сей от мира хочет удалиться и бежит, бежит и видит его пред собою; тот борется с печалью, сего уязвило серебро; того опалила похоть, сему руки и ноги отсекла праздность; тот борется с страстью гнева, сей с страстью блуда, тот с страстью гордости и злобы, сей с самым сатаною, тот с врагами человеками сеятелями плевел, сей со страхами смерти, тот с сиротством, сей с вдовством, тот с нищетой, сей с худыми детьми или женою, другой с долговременною болезнью и предвкушениями ада.

Правда, кажутся в свете иные веселыми, здоровыми, благополучными и незнающими болезней, хотя, впрочем, весьма злые люди суть. «На работе человеческой нет их, и с [прочими] людьми не подвергаются ударам. Оттого гордость, как ожерелье, обложила их, и дерзость, [как] наряд, одевает их; выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце» (Пс.72,5-7). «Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши — как искусно изваянные столпы в чертогах. Да будут житницы наши полны, обильны всяким хлебом» (Пс.143,11.13) и их ублажают все. Что же? а то, слушатели, что они кажутся благополучными, не суть. Заглянул бы ты в совесть их и в сердце, и увидел бы тут ад и мучение их. Они ждут с великим терзанием минуту, которая разлучит их с блаженством, и ублажившие их проклянут жизнь их, и, по мере веселия их, умножится мука их.

Безбожник в свете кажется безопаснее всех в веселии своем. Сей утвердился в мысли той, что некому наказать его за дела безбожия. «Сказал безумец в сердце своем: `нет Бога’» (Пс.13,1). Он смеется вере и всему, что другие называют святым. «Живый же на небеси смеется» насмешнику самому, прозирая, что нечестивый уверует там, где «бесы веруют, и трепещут» (Иак.2,19). A cиe самое доказывает, сколь разумная тварь безумию приближена и сколь бедна!

Я обращаю очи мои на смерть мою, и вижу печаль мою, когда не вижу, где, когда и которою смертью умру? и что будет с телом бедным и душою моею, глубочайше не знаю. Зачал я болеть, уже разболелся к смерти. Сколько тут грехов множу я вместо очищения их! Приглашаю тех, что смотрят на звезды и отгадывают о житии, уповаю на человека, обещающего мне жизнь, лью в полумёртвые уста лекарство, хочу вырваться из рук смерти, и доказываю на пороге во гроб, какой я свету сын! Наконец, если разлучился я от тела без истинного покаяния, тут увижу прямое неблагополучие мое: тут мне и то будет в тягость, что я бессмертен; тут увижу я, что не так я жил, как жить мне надлежало. Был я человек, но безчеловечества и человеколюбия; был Христианин без дел веры; был Христианский судия, но без дел правосудия; был я пастырь, и не так пас словесное стадо; был я отец, и не так воспитывал детей; был муж, и не так поступал с женою; был я домостроитель, и не так строил домашними; был я гражданин, и не споспешествовал общему благу; был я сосед, был друг, был брат, и не так обходился с соседями, с друзьями, с братьями; везде присоединял ехидство и неправду, везде любил себя, не ближних моих, а за все даже и за праздное слово хотят по смерти моей взыскать на мне?

О, вечная Премудрость, Боже наш; не остави нас в безумствах наших! Вечная Благость! не остави нас в развращении нашем, в лукавствах наших! Вечная Правда! не остави нас в неправдах наших! Вечная Сила! не остави нас в немощи нашей, в глубочайшем растлении нашем! Вечный Свете! не остави нас во тьме нашей! Вечная Истина! не остави нас во лжах наших, в лицемериях наших, в лести греховной! Вечный Животе! не остави нас в погибели нашей! Ты сократил живот наш, Ты видишь немощи наши и труды, печали и беды! Дай же нам, хотя по смерти уже, живот безболезненный; инако лучше было нам не родиться! Измени чрез Духа сердце наше, влий в нас силы, которыми могли б мы пересилить проклятые склонности и злую волю нашу, и покаяться, хотя в язву моровую, истинным покаянием. Аминь.

4. Слово на текст: «Праведник возвеселится о Господе и будет уповать на Него» (Пс.63.11)

(Говорено 1773 года)

Веселись же, грешник, который без Бога жить полюбил, веселись, веселись, чем хочешь: праведник веселится о Господе. Уповай, грешник, на то, на что ты выбрал уповать, на золото или серебро: праведник уповает на Господа. Пристрастился, ты, грешник, к тварям, которые ты называешь прекрасными, ищи, слепой, блаженства в суете, то есть там, где его не бывало; у праведника совсем мысли не те, не променяет этот на тварей Творца своего. Оскверняющийся, сквернись еще, освящающийся будет «святиться еще» (Апок.22,2). Грешник, который по смерти не ожидает ничего, а жизни своей короткой сделать долгою, и тысячи лет пожить не умеет! по последней мере старайся наполнить ее кроме Бога всем хорошим, чтоб дни твои не пролетели в воздыханиях, и сердце твое не увяло от скуки, сделай все! Однако, не по той ты, грешник, дороге к веселию пошел, по которой праведник, и потому не дойдешь ты туда, куда достигнул он. — Радости твоей помешают тысячи противных случаев, которых не предвидишь, и потому не можешь отвратить: грызущая сердце твое совесть всякую радость твою опоит ядом; болезни, лютая твоя напасть, расторгнут живот твой и веселия твои, так как паутину; смерть помрачит тебя и все позорища утех твоих, и гнев Божий придет на душу твою со словами, которые прорекло уже небо: «воздайте (душе сей) по делам ее. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей. За то в один день придут на нее казни, смерть и плач и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее» (Откр.18,6-8) (душу нечистую). Откроется, что ты смеялась для того, чтоб плакать навеки, и ты принадлежишь к числу тех, о которых Сын Божий говорит: «горе вам, смеющимся ныне: яко возрыдаете и восплачете» (Лк.6,25). Пророк говорит: «Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним [и скажут]: `вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего». А праведник «как зеленеющая маслина, в доме Божием, и уповаю на милость Божию во веки веков» (Пс.51,8-10). Праведник один веселится веселием истинным, постоянным и вечным. А кто он и в чем состоит веселие праведника, об этом я говорить хочу; однако, не начну дела сего, доколе Ты, Владыко Святый, в руководство мне не пошлешь благословения Твоего.

«Праведник возвеселится о Господе и будет уповать на Него» (Пс.63.11)

Нет, благочестивые слушатели, праведника, которого б не Бог оправдал по беспримерному милосердию Своему; нет чистого, которого б не Иисус очистил драгоценнейшею кровью Своею, на очищение это изобильно излиянною; нет святого, которого бы не Дух Святый освятил освящением Своим, с дарами Своими излиявшися в душу его. Все, которые ногами попрали сильнейших врагов своих: мир, диавола и плоть; все, которые, прошли «с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма» (Пс.41.5), которыми наполнилось небо, которые руками плещут победу свою в церкви торжествующей, и которых глас благодарения, глас прославления величия Божия, «как шум от множества вод и как звук сильного грома» (Откр.14,2) гремит и простирается во веки веков; все, то есть, праведники взалкали и возжаждали «правды» (Мф.5,6) Божией и оною оправдались; все праведники «убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр.7,14), «Который берет [на Себя] грех мира» (Ин.1,29), «Агнца, закланного от создания мира» (Откр.13,8), «непорочного и чистого Агнца» (1Петр 1,19); а исправши ризы в крови сей, очистили и души, и сердца помощью веры (Деян.15,9) не мертвой, но живой, которою вошли они и потонули с душами в кровавую купель очищения сего; все праведники в обагрении этом стали пред лице Бога и цвет крови Сына Его, который сиял на ризах их и душах, привлекал к ним очи Божии и сердце; Бог внимал представших сердцам, горящим к воли Его и принятию милосердия Его, и благоволил в них. Уже невидимым тут сделалось пред Богом беззаконие, в котором человеки зачаты, исчезли грехи, в которых они от матерей своих рождены (Пс.50,7): «не знавшего греха Он сделал для нас [жертвою за] грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор.5.21). «Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во [время] долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да [явится] Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса» (Рим.3,24-26). Христос «нам премудрость от Бога, правда же и освящение, и избавление» (1 Кор.1,30): так Павел Апостол о всех праведниках заключил. ―Не так умилялся сердцем Патриарх Иаков, когда увидел ризу Иосифову испещренную кровию, о которой верил Иаков, что она текла из членов Иосифа сына его тогда, когда его терзали звери, текла и напаяла ризу сию (Быт.37,33); не так умилялся, как умиляется и умилостивляется Бог, видя и душу, и ризу оправдания праведника напоенные теплою кровию, которая истекала из членов терзаемого за грехи мира единородного Сына Его, и которая, уста отверзши, вечно вопиет о помиловании и оправдании уповающего на нее. Тут-то Бог делается праведнику отцем, а его приемлет Себе за сына, «наследника Царствию Своему, наследника же Богу, сонаследника же Христу» (Рим.8,17), и говорит праведным так как любимцам Своим: «И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями» (2 Кор.6,18), и не хочет Бог, чтоб это без залога было, но в залог отдаст им наибольшее сокровище Свое, которое хранил Он всегда в недрах Своих, животворящего Духа Своего (2 Кор.5,5), Духа «святыни» (Рим.1,4), Духа «утешителя», да будет с праведными во век, Духа «истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его»: а праведные знают его, «яко в» них «пребывает и в них «будет» (Ин.14,16,17). Сей «Дух» свидетельствует «Духови» праведных, что они суть «чада Божия» (Рим.8,16). А для того приходят они с дерзновением сыновним к Небесному Отцу своему «на всякое время» (Пс.33,2) и говорят: «Авва Отче!» (Рим.8,15) «да приидет царствие Твое!» (Мф.6,10).

Я вопрошаю вас, слушатели: есть ли честь подобная сей, чтоб Бога иметь так, как Отца, а самому Божиим сыном быть? Имеет ли это в руках своих мир и может ли подарить он это сынам своим, и есть ли в свете хотя тень радостей сих, которой живой источник в сердце праведного открывается тогда, когда он вступает в число Божиих детей? ―Мир, какую славу ни имеет, какое имя ни дарит; сын и наследник царствия Небесного выше всего.― Мир, что удивления достойное и восхищающее ни имеет, все скоро исчезающее, все, что походит на него, «ибо проходит образ мира сего» (1 Кор.7,31); а слава детей Божиих, сияние сих солнцев есть непрестающее, вечное и страшное естеству всему. Представьте в мыслях ваших образ Божий и подобие бессмертного тварей Царя, которым сыны Божии сияют и внутренне разят всякую тварь, и скажите, может ли что не покориться для них? «на аспида и василиска наступают» (Пс.110.13), ногами «попирают льва и змия», наступают «на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит» (Лк.10,19); болезни лечат словом, словом воскрешают мертвых, словом гонят сатану, повелевают небу, дождям; когда прикажут, и гора готова подняться из оснований своих, идти и валиться в море, чтоб исполнить волю праведных; запрещают морю в то самое время, когда волны его восходят до небес и нисходят до бездн, и пучина оставляет свое свирепство и слушает их. Христос великая творил, и им сказал, что «бо́льшая» сотворят (Ин.14,12), да вы удивляйтесь.

Сравни же и богатство праведных с богатством грешных: найдешь, что «как далеко восток от запада» (Пс.102,12), столико отстоит богатство праведных от стяжания беззаконных; как отстоит небо от земли, так отстоит веселие, которым веселится о добре своем праведник, от радости той, которою радуется мир сей о богатствах своих. Мировы сокровища боятся татей, боятся стихий, боятся огня, боятся воды: но праведного богатство не горит в огне, не тонет в воде, не снедается древностью и руками хищников украдено быть не может. Посмотри во гроб, в котором богатый лежит, и скажи, много ли он с собою из света несет; не смерть ли у него отнимает все? Но праведный, и во гроб идучи, богатство свое с собою берет и никто отнять и на темной дороге сей ограбить его не может. Кто может отнять у него правды Христовы, которые он имеет в душе? А в них-то все богатство его. Не так это, слушатели, мало, как мы привыкли думать о сем. Все, что Христос в первом пришествии Своем в мир подвигом трудов Своих, совершенным исполнением закона Божия, а на последок горькою чашею, которую испил в смерти, у Бога заслужил, все то его, все богатство милосердия Божия принадлежит праведнику сему: и что же осталось не его, что не праведничье, когда и Бог, и Царство Небесное его есть? Для сего-то праведник говорит, что он яко скорбящий, «нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор.6.10). Для этого-то, для этого презирает он и злато и серебро, и все то, что счастьем нарицает мир; и говорит праведник: «все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере; чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его» (Филип.3,8-10). Поэтому-то праведник не хочет и радостей мирских, что в оправданной душе его давно обитает изобильный благодатью Дух Святый и веселит его веселием Своим, дает ему в жизни этой вкушать радость небесную, и вкушением ее приводит ему в забвение светское всё. Пение пиршествующего света и лики ничто суть против веселия того, которым веселит душу праведника мир с Богом, дерзновение к Богу, чистая совесть, духовные плоды, любви, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.5,22), дух свободы, которым освободился праведник от клятвы закона по тому распятию, коим распял он плоть свою со страстями и похотями (Гал.5,24) и сделал сам себя мертвым миру и греху, чтоб жить Богу и правде. Клеветник диавол не может оклеветать его пред Богом и подвергнуть его осуждению. «Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает [их]. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим.8,33,34). «Нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу» (Рим.8,1). «Свет сияет на праведника, и на правых сердцем-веселие» (Пс.96.11). С веселием совести праведник живет, с веселием умирает и по смерти веселится вечно.

Такою ж ризою оправдания блещет, такими лучами красоты образа Божия сияет, таким богатством богатая, такими радостями исполнена и душа праведника сего (нет имени – от Ред.), которого православная Церковь вспоминает и величает сего дня. О, если бы разверзлись небеса и открылся нам великий Святитель сей с тою славою, которою возвеличен он в соборе небесных святителей! О, вечный Боже! стерпи, что пыль Твоя пред Тобою говорит! Открой нам любезную Тебе сего Пастыря душу, которую скрыл Ты в тайне лица Твоего от мятежа человеческого, покрыл ее «под сенью от пререкания языков» (Пс.30,21); и узрим жребий ее, узрим великих добродетелей великое воздаяние, узрим награжденную веру, награжденную надежду, награжденную любовь, награжденную кротость, награжденную чистоту, награжденную молитву, награжденную о пастве бодрость, награжденную ревность по истине Евангелия, узрим и, может быть, воспламенимся любовью к добродетели.

Но смирись пред Богом, брение, умолкни, смертный, и с благоговением внимай Павлу, который говорит, что «верою ходим, а не видением» (2 Кор. 5.7); «мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении» (Рим.8,24.25). Вы, о, сыны Церкви! знаете довольно и жизнь и дела великого мужа сего: берите ж вы примеры с добродетелей его и спешите видеть точного в небеси; таким образом ясно узрите его во время свое и докажете почитание, которое имеете к нему.

А мне опять дело до грешников, которые до того дошли в похотях души, что отреклись Бога и говорят, что Бога нет. Разные прежде выдумывал оставленный воле своей грешник худые способы в свете веселиться, но всегда беспокоил его внутренний страх и чувство суда Божия. Что же? Пошел, наконец, грешник против страха сего, чтоб истребить сию муку из души своей, и нашел радость в том, чтоб доказывать совести своей, что Бога нет, и следственно бы она не беспокоилась. Что же? Доказал ли то грешник совести своей, что Бога нет, и если доказал, то как надолго, не знаю; а знаю, что успел он на горшая, и делает, и говорит пагубу одну. Исполнилось, что Апостол предсказал: «Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь» (2 Тим.3,13). Нет Бога; — правда, нет Бога, который не отмстил бы предерзости вашей, о, безбожники! и забыл бы о вашем умышленном отвращении от Него. Несчастливы вы, если Бога для вас во всю жизнь вашу не будет, а примется доказать вам о Себе тогда, когда вы начнете умирать; докажет Бог вам Себя, но каково-то будет доказательство? не долго ли и не бесконечно ли? Каково-то будет сносить доказательство, которое состоит во отвращении Его от вас и в словах: «идите от Меня» (Мф.25,41), идите и несите во ад бессмертную душу для доказательства, что есть Бог, которого вы знать не хотели!

До сего-то доводят нас наши невоздержности и та премудрость, о которой Иаков говорит, что она не небесная, «но земна»; не духовна, но «душевна»; не Божия, но «бесовская» (Иак.3,15)!

О, Господи наш, Иисусе наш, мы, хотя словами не говорили еще, что Бога нет: однако, делами отреклись Тебя давно и утонули в пороках. Что же мне пользует, что я не сломил головы, но переломивши ногу, антоновым огнем умираю? Не все ли одно, каким я образом без благодати Твоей ни пропадаю? Что есть жизнь наша, как не из греха в грех степенный переход? Вчера согрешивши, каялись, а сего дня, как скоро случай представился, опять тот же грех, но еще и поновили лучше. Что же есть жизнь, влачимая во грехах, как не безумие одно, геенны предостойное? О, Свете вечный, о, Истина вечная! не оставь же нас во тьме нашей, в заблуждениях наших. Ты, Господи вся веси, Ты веси, как мы обнищали: чем же утешит нас совесть наша, чем утешит нас сердце наше, когда мы будем умирать? Обогати же Ты нас теми милосердиями Отца небесного, которые заслужил Ты нам кровию Твоею; не оставь сирот сих, бедных душ наших, в горьком сиротстве их без радости спасения, без благодати и укрепления Духа Твоего, и, простив грехи наши все, оправдай нас и утверди нас в нелицемерном покаянии и творении святых заповедей Твоих, и возвеселимся о Тебе, Господе нашем, и будем тогда непостыдно уповать на Тебя единого. Аминь.

5. Слово на текст: «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно» (Пс. 38, 5)

(Говорено 1774 года, в день Успения Богоматери)

Не год ли, не день ли, не час ли, не минуту ли свою Царь Израильский наперед знать хочет, в которой так умирать ему, как умирают все люди, когда говорит Господу своему: «Скажи мне, Господи, кончину мою»? Нет, благочестивые слушатели, нет! излишне человеку доискиваться знать о том, что Бог предоставил знать одному Себе; скрыл же от нас день один, чтоб мы готовились на всякий, и не сказал для того, когда нам умирать, чтоб мы думали, что сего дня, этот час. Ежели скажем, что Давид Святый потому час смерти своей знать хотел, чтоб жить ему тем добродетельнее, чем короче: то разве бы не полагал Давид жить тем добродетельнее, чем долее? Разве бы, познавши далекую смерть свою, определял повеселиться всеми всесилиями света и похотей? что на мужа сего и думать грех. Если же скажем, что Давид Святый для того час смерти своей знать хотел, чтоб видеть, скоро ли быть ему в небе и скоро ли наслаждаться милостью тою, о которой сам сказал, что она ему милее жизни, дороже света: «ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь» (Пс.62,4): то и это знал Давид, что скоро, скоро …. Ибо хотя б Давид и тысячу лет на свете жил: было бы то, по собственным его словам, «как день вчерашний, когда он прошел, и [как] стража в ночи» (Пс.89,5). Но не короче ли и того, не короче ли и самой краткой жизни, и сколько именно жить было дней или лет? На что это потребно Давиду, который именной список оставил всех летам, и мы можем его от слова до слово читать: «Все дни наши прошли во гневе Твоем; мы теряем лета наши, как звук. Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь: ибо проходят быстро, и мы летим» (Пс.89.9,10). «Скажи ми, Господи, кончину мою!» Об этом я говорить намерен.

«Скажи мне, Господи кончину мою!» то есть: говори, о, премилосердый Создатель мой, и не преставай говорить мне кончину мою, говори Духом Твоим пресвятым душе моей, что я умру; внушай сердцу моему, что я скоро умру, умру, отойду, отойду «и не будет меня» (Пс.38.14). Освещай, Источниче света, и освящай мое понятие, чтоб я яснее всего понял «кончину мою»; освещай и освящай мою память, чтоб я непрестанно помнил кончину мою; освещай и освящай мое сердце и волю, чтоб я всеминутно алкал отойти к Тебе и явиться лицу Твоему! Если Сам Ты, человеколюбивый Господи, будешь во мне говорить «кончину мою» и ставить пред очи мои на всякий час образ смерти моей: о, каких я избегну тогда печалей! О, в какое приведу я душу мою блаженное состояние!

«Скажи мне», внуши мне, «Господи, кончину мою!». Не буду высокомудрствовать о себе, не буду в самолюбии и гордых мыслях возвышаться до небес, не буду смертный смертных презирать, не буду гордиться славою, которою прославил Ты меня на земле; смирюсь смирением истинным и во смирении припаду к Тебе, припаду и буду благодарить Тебя, щедрого Благодетеля моего, и облобызаю десницу Твою, вознесшую меня; смирюсь и буду помнить, что я и в порфире, и в венце «земля, и в землю возвратиться должен», как скоро придет на то воля Твоя. «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс.36,35.36); ―видел, и не пойду стопами его. Буду помнить, что «внегда умрети ему, не снидеть с ним слава его» (Пс.48,18). «Господи! не надмевалось сердце мое» и вознесутся тогда «очи мои» (Пс.130,1). Кто взирает «гордым оком», кто полагает уста свои на небеси, и язык его проходит по земли, то не сяду «в собрании развратителей» (Пс.1,1); буду жить и умирать, иметь «сердце сокрушенно и смиренно», которого «не уничижит» (Пс.50,19).

«Скажи мне», внуши мне, «Господи, кончину мою!». Не буду я собирать на свете богатств, не буду скрывать сокровищ на земле; а если богатство от Твоих благословений ниспошлёшь ко мне, не «приложу сердца» моего (Пс.61,11). Не буду надеяться на богатство, не буду множеством богатства моего хвалиться, и, лишаясь, не буду скорбеть. Разделю его с нищими и буду помнить, как я в смерти моей обнищаю: наг родился, наг умру. Ничего я в мир из чрева матери моей не принес, ничего с собою отсюда не вынесу; и то, чем обернуто тело Царево, возьмёт, так как свое, земля и тлен. Видел я человеков тех, которые собирают и уповают на богатство свое, «в мыслях у них, что домы их вечны, и что жилища их в род и род, и земли свои они называют своими именами» (Пс.48,12). «Погибнет» имя и «память их с шумом» (Пс.9,7). Нечего было заплатить им за избавление души, нечем было выкупиться от погибели; — видел, и не пойду стезями их.

«Скажи мне», впери мне, «Господи, кончину мою!». Не буду я жить для чрева, не буду предаваться сладострастию, зависеть от чувств и тучнить плоть, чтоб засохла душа моя. Буду облачаться «во вретище и смирять постом душу мою» (Пс.34.13); увяну, «яко трава», иссохну так, как «сено» (Пс.101,12). Иссохнут кости мои, яко горнило, и «от гласа воздыхания моего прилипнут плоти моей» (Пс.101.6). Иссохнет «сердце мое, … так, что я забываю есть хлеб мой» (ст.5); а когда о хлебе вспомню, «ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами» (Пс.101,10). «Я уподобился пеликану в пустыне» (ст.7); оставлю сон мой и уединюсь для стенания так, как осиротевшая птица, кроющаяся в зданиях. Буду помнить тление, которым по телу сотлею, и пыль, в которую рассеюсь, и, рассеявшись, обращусь в такое ничто, какое и прежде вшествия моего в свет сей был. Видел я человеков тех, которые туком своим утолстели (Пс.16,10), и, не разумея вечности, «уподобится животным, которые погибают» (Пс.48,13). Сказали безумные в сердцах своих, что «Бога нет», и начали мерзиться «в начинаниях» своих (Пс.13,1) и хвалиться «в похотях души своей» (Пс.9,24). Все они, «яко овцы» заколения, «заключат их в преисподнюю; смерть будет пасти» (Пс.48.15) их на подобие зверя пасущего их вечно. — Видел, и не пойду следами их.

«Скажи мне, Господи, кончину мою!» Кончину памятуя, не забуду я того, что Ты идешь «судить землю. Он будет судить вселенную по правде, и народы — по истине Своей» (Пс.95,13), Огнь пред Тобою пойдет и сожжет врагов закона Твоего, сожжет в советах их. Осветит «молния» Твоя «вселенную»; увидит и потрясется «земля … горы, как воск, тают от лица» (Пс.96,3.4) гнева Твоего; — не забуду, что Ты — испытующий сердца и утробы: «Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты окружаешь меня, и все пути мои известны Тебе» (Пс.138,1.3): и не соделанное мое уже видели очи Твои; Ты — «Бог отмщений» (Пс.93.1), и «Ты воздаешь каждому по делам его» (Пс.61,13). От сего наполнюсь страхом и буду просить Тебя, Господа моего, всем сердцем моим, чтоб не вошел Ты в суд с рабом Твоим: «потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс.142,2). «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?» (Пс.129,4), яко у Тебя очищение есть, у Тебя милость и многое у Тебя избавление, и Ты избавишь Израиль «от всех беззаконий его» (Пс.129,3,6). А чрез это утвержу я сердце мое в покаянии, омою слезами моими то, что я сделал против воли Твоей, прострусь на подвиг терпения и добродетели, из глубины души моей буду призывать помощь Твою и заступление, утвержу веру мою: «я верую, что увижу благость Господа на земле живых» (Пс.26,13). Утвержу надежды мои, буду гореть любовью к вечности, и уже смерть моя наглою и нечаянною для меня не будет: ибо я на всяком месте и всегда ожидать ее стану.

«Скажи мне, Господи, кончину мою!» Сжалься над слабостями моими, «скажи мне»! А если отнимешь от меня Духа Твоего, отнимешь свет Твой, отнимешь истину Твою и пустишь меня по воли моей: забуду я славу обители, в которой вселяешь по смерти благоугождающих пред Тобою, и в которой положил Ты часть мою: «Вокруг меня соберутся праведные, когда Ты явишь мне благодеяние» (Пс.141,8). Забуду и возрадею, чтобы меня обоготворили суетные человеки, и чтоб сделали мне славу подобную шуму преходящего ветра. Забуду, что богатство мое — Ты, и что Тебя имевши, буду иметь все, Тебя имевши, не могу хотеть ничего: «Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле. Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек» (Пс.72,25,26). Забуду это и предамся суете и буду ходить, как во мраке, буду, осязая, искать блаженства на земле, и в сей слепоте исчезну, и, исчезнувши, увижу, что не там его искал, где искать надлежало. Забуду поток сладости вечной и прейду в любовь сердца, не откажу чувствам моим ни в чем, предамся сладострастию и греху, лишь бы служил он ко увеселению моему; забуду гнев Твой, забуду ад и муки, и ожесточившись во грехе, впаду в уныние, престану призывать имя Бога моего всем сердцем, оставлю дела благочестия, оставлю пути жизни, оставлю средства обращения на истину, впаду в неверие, и не буду верить ничему, что обещают и чем угрожают человекам по смерти их; презрю все, не буду ничего надеяться, престану терпеть и умру без Бога и благодати Его.

Так не просить ли и нам, благочестивые слушатели, день и ночь у Господа нашего по примеру Давида, особливо увидевши себя в том опасном состоянии, в котором мы, не помня смерти нашей, дерзаем на все противное Богу, видим смерть ближних наших, но весьма мало внимаем ей, видим и ни мало к своей не готовимся смерти, сколь она важную перемену назначит для нас, — не просить ли и нам: «скажи нам, Господи, кончину нашу, скажи малое дней наших число, чтоб мы всякий час умирать учились, и так смерть всегда над нашею главою воображая, чтоб мы боялись греха, чтоб не застигла она нас в самом грехе, и в самом течении на зло? Дай, чтобы мы уснули успением в кончине нашей, и чтоб страшного ничего не снилось нам тогда, чтоб мы телом опочили до Воскресения нашего в общей гробнице со Отцами, в недрах матери-земли, а душою чтобы примешались в дому Твоем более, нежели бы вселились в селения грешничи, в землю забвенную, в место плача; чтоб и мы увидели на небеси, сколь велико человеколюбие Твое к нам, сколь любезны Тебе молитвы Матери Твоей о нас; —скажи и не преставай говорить нам, о, Господи, кончину нашу и число дней наших какие есть. Аминь.

6. Слово на текст: «Так как истина во Иисусе, — отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф.4, 21-24)

(Говорено в Новый 1775 год)

Не познал тот истины, благочестивые слушатели, кто любит ложь. Ложь возобладала душою его, сердце его ищет теней радости, не радости прямой; желания его все стремятся к суете, мысли его питаются мечтою, язык его говорит лесть одну и лукавство, буйство и все ненавистное истине; дела его все основаны на лжи или на ложном уповании мнимого благополучия. Оставил истину любитель лжи, и истина святая оставила его и удалилась от него; в ослеплении блуждает он и прелести водят его за руки; идет к гибели и веселится безумием своим. О, как человек сей беден! Ибо не знает, что (есть) истина, и не ищет ее. А всяк, слушатели, кто во грехе, не объемлет ее (т.е. не содержит в себе истины). Сия-то ложь обещает грешнику во (при) исполнении греха — сладость, а вместо того, по исполнении оного, производит великую в совести его горесть; душу его отравляет ядом, проницающим в самые мозги костей его, и грешник видит сам, что «нет мира в костях моих от грехов моих» (Пс.37,4). Сия-то ложь обещает грешнику веселия, а по исполнении греха приводит на него тысячи печалей. Сия-то ложь обещает грешнику во (при) исполнении греха приятную и хорошую жизнь, годы и дни, часы и минуты, а вместо того по исполнении греха награждает его смертью. «Восстали на меня свидетели лживые» (Пс.26,12). «Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак.1,14.15).

О, как же далеко уклонились от истины Иисусовой те, которые в вере Его бывши, делают все худое, в нечистотах пресмыкаются, а имя Иисусово употребляют за покрывало нечестия своего! Апостол говорит: «кто во Христе, [тот] новая тварь» (2 Кор.5.17): подобало же, «так как истина во Иисусе, — отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях»: и тогда-то потекли бы прелести (греха), и тогда потекла бы нам новая и радостная жизнь, новый и благословенный год.

Но что значит «отложить ветхого человека», об этом я, при помощи Божией, говорить хочу.

Закоренелые грехи называет Апостол «человеком ветхим», благочестивые слушатели. Ветхого сего не по седой голове познают, ветхому сему иногда от роду пятнадцать или двадцать лет; но он не вчерашний грешник, он состарился в повторениях греха, он нажил любовь к нечистоте, он предался страсти, которая обладает телом и душою его; жизнь свою провел он в беззакониях и дни свои наполнил грехами. Пред очами света он еще очень млад и в самом цвете юности своей, а пред Богом уже очень «ветхий»; пред очами света он жив и здоров, a пред Богом мертв давно. Он живой погребает мертвых; а сын Божий говорит, что он «мертвый погребает мертвецов» (Мф.8,22). И в чем же душа его подобится ветхому человеку? Представьте вы, слушатели, в мыслях своих долгою жизнью преутружденное и от страстей изнемогшее человеческое тело. Уже видите вы, что оно представляет ходящий труп, или поднятого на ноги мертвеца: оно ничего красивого, ничего любимого в себе не имеет; оно видимо тлеет и исчезает, и готово уже пасть и обратиться в пищу червям. О, тяжкий долг естества, о, страшные уставы вечной правды, о, жалкие перемены прекраснейших созданий!

Лежит на шее рода человеческого смерть по подобию простершейся змии; жало ее в сердце человеков, и превращает их в безобразные чудовища. А от этого зрелища, которое есть труп обветшавшего человека, перенесите вы, слушатели, очи ваши на грешника страстного, преутружденную в беззакониях, душу. Будучи она дряхла, не имеет в себе крепости Духа Святого и сил, и не может течь в путь заповедей Божиих, противна Божиим очам, нечувствительна к зовущему Богу; как труп мертва она к делам веры, ничего хорошего и любви достойного в себе не имеет, и растлена мерзостями греха; стремится во ад готовая жертва ярости праведного Бога.

Хотя грех есть ветхий потому, что ветхою творит душу; но ветхий он и потому, что ветхий диавол его из утробы своей родил тогда, когда отвратился от любви Создателя и Господа своего; ветхо богоотступление, на которое диавол первого человека подвигнул и растлил всех сердца, что имели родиться от похоти отступника; ветхи пагубы, которыми губил человека грех. Не вода в Ноевом потопе топила мир, но грех; не огнь снишел в Содом на великое множество грешников и ревел, неся живых во ад, но лютый грех. Небеса давно страждут под клятвою для греха, земля давно стенает под клятвою за грех; все «как риза, обветшают» (Пс.101,27) от ядовитой тли греха, все подточила проклятая моль сия! Грех, грех, всемирная язва, грех дал всему вид иной. Прекрасное изменил в безобразное, полезное учинил — вредным, честное — бесчестным, неповинное — срамным, постоянное — суетным, бессмертное — гибнущим.

Сию-то ветхость, злонравие наше, под именем «ветхого человека» разумеемое, велит нам Апостол Павел отложить, ибо говорит тотчас: «отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу» (Еф.4,25). Следственно ложь есть ветхое рубище и Христианам весьма не годится. Диавол, «отец лжи», одевает этим мехом детей своих, к коим Христос говорит: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин.8,44). Кто в его одеянии ходит и во вред ближнему может лгать: тот не принадлежит в число Божиих детей, хотя бы он не только посреди церкви в числе верных часто стоял, но и подле самых дверей царствия Небесного прилепился: ибо его в дверь эту не впустят; для него сказано: «А вне-псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду» (Апок.22,15), погубит Господь «говорящих ложь» (Пс.5,7).

Истинный Христианин соображает мысли свои, слова и дела с истиною, чтоб изобразить в себе образ Божий, и насколько можно, уподобиться Богу, который есть вечная истина. Называет себя и льстец Христианином, но не признает его за Христианина Бог. Знал Апостол страсть сию в нас, и для того, прежде всего, хотел нас отучить от нее, а слов его сила сия: не льстите, и лестью не ослепляйте ближнему очей, чтоб скорее верил вашей неправде и шел в сеть, которой боится, — Иуды предателя се стезя; и хотя по ней сребреники рассеяны лежат, однако, ведет она в западню и погибель. Дайте ближнему видеть сердце ваше и говорите ему истину, которая среди вашего сердца лежит; любите вы его так, как вы любите себя, и отвращайте от него всякое зло так, как вы отвращаете от себя. Не клянитесь во лжи, и трепещите приводить Бога в поруки на то, что ложь не (есть) ложь, чтоб украденное казалось законно и свято. «Кто взойдет на гору Господню, или кто станет на святом месте Его? Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто, кто не клялся душею своею напрасно и не божился ложно, — [тот] получит благословение от Господа и милость от Бога, Спасителя своего. Таков род ищущих Его, ищущих лица Твоего, Боже Иакова!» (Пс.33,3.4). Не лгите и не помогайте лжи, и не берите участия в беззаконии чужом. Все одно, сам ли неправду говоришь, или оправдаешь чужую. Кто отстаивает неправду, тот истине враг, тот оружие поднял на главу ее. Не клевещите и клеветою не предавайте ближнего другим в ненависть, в мерзение. Если не поборете себя и не одолеете сердца вашего в этом, и прострётесь в ложь: возмерзится душою вашею Господь; а Давид святый говорит, что давно мерзится: «кровожадного и коварного гнушается Господь» (Пс.5,7). Око вредилось, когда вредило другое око; рука вредилась, когда вредила руку; нога вредилась, когда ногу в одном и том же теле вредом умышленным вредила. И говорилось ли когда: не потребно мне это? И мы, говорит Апостол, «друг другу удове» (Еф.4.25). «Удове», Апостоле Святый, — зубы, жала, когти! На сии зубы, если попала ближнего честь, без пощады рвут ее; сии жала из сердца ближнего лучшую кровь сосут; в сии когти, ежели попались (им) чужие деньги, имение, здоровье, живот, (то) целы (от них) не выходят. И истины у нас не бывало (тогда).

Сказавши Апостол: «отложите ветхого человека», говорит: «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем; и не давайте места диаволу» (Еф.4,26). Злоба, слушатели, есть ветхое рубище, и Христианам, так как (это) образ сатанин, (оно) не годится. Чтобы диавола живо написать, (то) лучших красок и теней (для этого) нет, как злоба. Хорошо ли, вместо картины, душу свою представлять, чтоб на ней изобразился диавол? «Не давайте места диаволу», Апостол говорит. Видел Апостол, что этот супостат, не имея души, весьма примечает за нашим сердцем, и как скоро увидит, что оно распалено гневом, то все меры берет и все силы употребляет, дабы гнев сей не погас, а превратился бы в постоянную ненависть и твердую злобу; и когда это удается ему, то входит в душу злобствующего и обладает ею так, как повелитель. И тогда-то грешник говорит, что он забудет обиду разве в то время, когда покроют очи его песком, презирая или не зная, окаянный, что не песком только очи, но еще и вечным огнем покроют душу. И можно же ли Духу Святому в злобной душе пребывать и воспламенять молитву, чтоб проходила небеса? Можно ли Богу мира в немирном сердце вмещаться с духом злобы? «Гневаясь, не согрешайте». Можно было посердишься на худое дело; но сделавшего оное ненавидеть, отнюдь, не надлежало. Можно было посердиться на слабость, которая довела ближнего нашего до того, что он сделал нам противное; но злобствовать и гнать, стараться и желать, чтоб Богу и людям он мерзок был, (то) не надобно Христианину. Можно было посердиться, но не чрезмерно долго, не до вечера, а с заходящим от очей наших солнцем выйти из сердца нашего гневу подобало: ибо знаешь ли ты, что ложась ввечеру на одр твой, останешься ли жив и завтра встанешь? Кажется, что о сем твердо знает Бог один, в которого руке жизнь твоя, а ты должен только с молитвою поручиться Ему. Но возьмёт ли тебя на руки Свои Бог тогда, когда ты ненавидишь того, кого Он любить велит, и следственно ненавидишь волю Бога твоего? О, сколько уже солнцев зашло во гневе нашем и мы ни для чего ветхой злобы оставить не хотим. Со злобою засыпаем, с злобою восстаём, с злобою едим, с злобою пьем, и злоба пьет кровь нашу и снедает плоть нашу.

Сказавши Апостол «отложите ветхого человека», говорит: «Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся» (Еф.4.28). Воровство есть ветхое рубище, и Христианам весьма не годится. Диавол первый обокрал умы первых человеков, и похитил великие сокровища из души у них: правду, преподобие, истину; сделал их несчастливыми, лишивши рая, и потопил в слезах их. Воры подражают человекоубийце этому, и не взирают на слезы и жалкое состояние тех, которых делают нищими. Воры преображаются иногда в адских тигров, и с радостью смотрят на кровь, которую пролила рука их, вонзившая нож в сердце невинное: «Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить» (Ин.10,10). Господи! Где же отмщения Твои? Когда эти изверги познают, что Ты видел дела их? Они презирают Тебя и страх Твой, и обагряют кровью руки, которые, заработав благословенный хлеба кусок и разломав его пополам, должны были подать во славу Твою ближнему, которого оставил Ты без рук. Но видно, что не исполнилась еще мера терпения Твоего. А если день мщения придет, (то) не закроются от гнева Твоего и те, которые каким-нибудь хитрым образом продержали у себя чужое против воли того, чье пред этим было. Вор и (малый) ворик в разные места, а надлежат в один и тот же ад.

Сказавши Апостол «отложите ветхого человека», говорит: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления» (Еф.4,29-30). Напротив того, так часто мы гнилое говорим, как часто говорить нам случай есть, и как часто вспомним науку соблазнов, которой учил нас мир. Небрежем о том, что в гнилых словах даем видеть всем и гнилое сердце наше; небрежем о том, что такою гнилью оскверняем слух и души ближних, развращаем веру их, истребляем страх Божий из сердца их, отводим их от непорочности, и вместо благодати вливаем в сердца их отраву тления. Небрежем о том, что сими сквернами оскорбится Дух Святой, пойдет от нас, оставит нас без помощи и утешения Своего: ибо в нечистом жилище не может обитать; а это оставление будет знамением погибающей души.

Сказавши Апостол «отложить ветхого человека», говорит: «Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф.4, 31,32). Но что чаще бывает у нас Христиан, как не та горечь и желчь и в сердце, и в словах, которою огорчаем и ближних, и себя; та гордость и ярость и в сердце, и в словах, которою смущаем свою жизнь и чужую? Рвутся в ярости наши слова и являют, что так рвется гордое и несытое наше сердце. Слова напрягаются криком, грозят убийством, а разят хулою. Нет благости, нет милосердия, нет прощения, разве самим себе. Одолела нас злость; и что старее злоб наших? что, когда в злобах мы истлели?

Новый для нас год, в который мы вступили, значит грехов ко грехам приложение, терпения Божия продолжение и оного на последнюю точку приближение. Пьяница в старом годе новым был и начинал расточение, а в новом делается старым беззаконником. Так было в прошлом году, так хочет быть и в этом; и новый год будет разве во гробе нам: ибо грешники, которые во гробе, по истине престали (отошли) от греха.

О, Господи наш, Иисусе наш! дай же нам тот новый год, который начинается от обновления жизни, продолжается добродетелью, а кончится спасением. Дай нам те веселые дни и часы, которыми наслаждается мирная совесть и спокойный дух. Возьми от нас старое сердце и новое дай, возьми от нас нечистое сердце и чистое дай, возьми грешное и святое положи Дай нам, Спасителю щедрый, силу любить истину и возненавидеть лесть греха; излей от Духа Твоего на нас и обнови лице земли, стоящей и вопиющей пред Тобою; преобрази нас во образ Твой, и не дай чрез грех воображаться в нас сатане; живи и царствуй в наших душах; и мы ветхого человека кинем так, как Иосиф кинул одежду свою и избежал от рук греха. Аминь.

7. Слово на текст: «По плодам их узнаете их» (Мф.7,20)

(Говорено 1776 года)

Спасителю наш! «Ты — путь, истина и жизнь»; Тобою счастливо сердце, руководствуемое к истине. Казалось, что к познанию человека довлеет вид его, очи его, свидетели кротости его. Уста его откроют нам сердце его; мы, увидев его, скажем: се образ благости самой! Это тот, который рожден любить нас и составить с нами счастливое общество! Это тот, которому покорено под ноги всё ― чувствуем достоинства его! Это тот, которым украшается природа, в котором виден с премудростью и правдою Творец! Этот рожден для неба. Сын вечности проходит по лицу земли, чтоб увидеть дела Непостижимого, и возблагодарив Его, спешит в жизнь другую для благодарения за чуднейшие. Он возвеличен милостями Вышнего; он подобен нам, он мил нам, мы познали его. ―Но когда ближе смотрим на него, он кажется со всею великостью своею — мал. Он рождён для терпения напастей, для сражения с нечестиями; век его наполнен суетою, сердце жестокими страстями. Его изнуряют попеременно болезни. Он должен истаять, он смертен, он жалок, он подобен и мил нам. Мы познали его, если внемлем Спасителю, Который иначе познавать человеки велит. И о сем будет слово мое.

Приступим же к умам человеческим. Разность их бесконечна, а основание их невидимо. Приступим к сердцу их; оно глубоко, и причины, движущие волю, сокровенны от очей.

―Спасителю наш! Ты вечно нужен нам, Ты и Дух истины Твоей. Без Тебя все покрыто тьмою, при Тебе откроется все, что таилось: «во свете Твоем узрим свет» (Пс.35,10). Пред Тобою исчезает лесть, которая словами скрыла намерение, и ученик, облобызавший Тебя, открывается в предателях. Пред Тобою исчезают все мудрования лжи; ложь остается к стыду своему нагая. Что нам казалось по виду агнцем, Ты являешь, что то волк.

Ум, слушатели, увидевший, что не себе должен бытием своим, а за сим сколь велик его Творец, сколь не объяты Его совершенства, сколь не исследованы Его пути и Его влияния на всё;— ум, увидевший себя, сколь бессилен, сколь многого лишён и подобен не окрылившемуся птенцу, напрягается проникнуть все, и не может, останавливается повсюду, не зная, что хранит небо в сокровищах своих и земля в недрах своих, что кроют бездны морей; не зная тайн природы, худо читая сию великую книгу, Зиждителем предложенную ему, не зная будущего, не зная своей судьбы, сомневаясь, недоумевая в крайностях своих, запинаясь, претыкаясь в нерешимости своей, отгадывая и постыждаясь от времени, решающего иначе; — ум ощутивший, сколь он мал и невидим пред судом и премудростью Вечного, что он ест луч преломленный от солнца и проникший в место темное; ощутивший, что он тогда счастлив, когда приближается к Богу, началу своему, когда заимствует от Него свет свой, когда врачуется от Него в бессилии своем; сей ум не возблагоговеет ли пред Господом сил? не унизит ли смертного пред славою и величеством Вездесущего? не смирит ли его до того, чтоб смертный прилипнул к праху земли, сердцем вопия о ничтожестве своем? Все чувства последуют тогда благоговеющему уму, и мы вдруг увидим сего смиренномудрия плоды; увидим признательность, незлобие, невинность, искренность и вечное любви и милостей Божиих искание. Сего ума не заражала гордость, небывало в нем того, что Спаситель высокою мерзостью назвал. ―Что же представит общество таковых умов? что из общества составленные народы? что хранящая их в сем положении власть? Не чад ли Божиих, не семейство ли Отца Небесного на земли, не царствие ли Его в душах? Не трудно тогда в народных сердцах видеть дух кротости, дух повиновения, дух любви и мира, дух совести и единомыслия, дух веры, дух терпения и благодарения, дух мужества и силы, дух ревности по Боге и славе Его; а это-то и доказывает плоды сердца и воли их. От этого-то они на свете непобедимы. Бог за них, и кто же против них? Ни сила оружия, ни сила умов и никакая наглость не одолеют их. Падай свет, разрушайся небо и земля: они при Боге, при истине, при уповании и мужестве стоят непоколебимы. Познайте их!

Напротив того, ежели гордые в нищете своей умы, отстав от Бога, не хотят в нем видеть ни Отца, ни Судию, дошли до того, что небрегут о любви и милостях Его, небрегут о наказаниях, постигающих их повсюду, во отмщение Святому и праведному Богу, гонят истину Его, укрепляясь одним отчаянием, и нам того же дара мудрости, того же дара твердости желая, неверие и разврат внушают; верующих себе обществ ищут, привлеченных в единомыслие междоусобием награждают; златые веки открывая, всякого рода ужас, смерть, мятежи за собою водят; сими дарами награждают и друзей, и врагов; свободу обещают «будучи сами рабы тления» (2 Петр. 2,19) и страстей. Кто же они по сему, не волки ли хищные в одеждах овечьих? Это волки не насыщаемые тем, что отнимают покой, закон, довольство, устроение, дни благие, часть благую, власть благотворящую, благотворение властвующее, чад у отцов, отцов у чад! Они отнимают у нас Бога из сердец, сладость любви, чувство милостей Его, утешение веры от душ, вечность блаженную, честь истинную, совесть, добродетель, утешаясь успехами, видя в сети своей лучшую ловитву свою — души обольщенных. Это — обещатели, кои провозглашают «будете, как Боги» (Быт.3,5), чтоб увидеть нас подобными себе несчастнейшими из смертных! Познайте голос к первосозданным человекам отозвавшийся, общую гибель смертных соорудивший.

Познайте их, Спаситель говорит: уже не закрыт ум, не глубоко сердце их. Время открыло все, чтоб вы увидели под именем предлагаемой ими любви злость, под именем пользы — вред, под именем истины — лесть, под именем блага — гибель. ―Чада истины, чада Неба никому безбожия, безначалия, безверия, беззакония не говорят. Не идут в пути на разрушение всего, чтоб первых разрушить себя: их общество крепко любовью и единодушием в Боге. Их связала навек единая вера, оживотворяет добродетель, благоустройство, слава, надежда воздаяний вечных. […] Аминь.

8. Слово на текст: «а Он спал» (Мф. 8, 24)

(Говорено 1778 год на Успение Богородицы)

Печаль научила верных, когда избавления своего утомленные не видят, восклицать к Богу: «Восстань, что спишь, Господи! (Пс.43, 24) гибель пред очима у нас. Мы — усыновленные Твои. Сердце наше не знает иного прибежища, кроме Тебя! Кому спасать нас, если не Отцу Всемогущему?».

В таком были искушении на водах ученики Христовы, когда плыли в одном с Учителем корабле. Восстала буря, возмутила море, возмутила и сердце их, умирать не хотящее. Корабль покрывается волнами, трепещущие плаватели не упускают ничего нужного ко спасению своему; но труд суетен и покушения тщетны. Буря усиливается, поражение в волнах неизбежно для живых и видящих. Отчаяние действует, сердца мертвеют, смерть объемлет их. Тот же, Который избавляет, «спал». Тот, Который повелевает бурям и вводит тишину в бездну и в сердца, «спал» в корабле! Открывается глас болезни последней в страждущих: «Господи! спаси нас, погибаем» (Мф.8,25). Но вера где? Вера, имеющая пред очима Избавителя, любезнейший предмет свой? Уже ли надлежит и Господу всех водами поглощенным быть? Сим гласом возбужденный Спаситель утишает все. Сей глас побуждает говорить о последнем нашем в час смертных искушений.

(Богородица) Предавшая Дух свой с миром в руце Господа и Сына Своего, в вере и терпении усопшая, да приимет это к славе, которою прославляет ее видимый и невидимый мир.

Слово мое, веры поборниче и верный Пастыре-начальниче, святительски благослови!

(Когда) человек в подвиге смертном, — братия и сочеловеки, не сердце ли наше зовёт нас к нему? (Когда) смертный страдает, — смертные, не глас ли совести зовет нас к нему? Где лучшее училище смирения и впечатлений бедности незабвенных? (Когда) верный отходит, — верные, не вера ли изобилует утешениями, нужными ему? Вы будете Ангелы для него, не человеки, Ангелы являющиеся с небес и укрепляющие душу трепещущую.

Мы видим в умирающем себя, видим образ состояния, в котором скоро будем; видим плачевное и нечаянное кораблекрушение того, который недавно плыл весело со Христом и учениками Его в корабле. Болезни, подобно буре, восстали, (и) сокрушают жизнь его, терзают весь бедный состав персти его. Он заливается слезами любящих его. Он тонет в собственных слезах. Удары смерти, которые переносит сердце его, которые угашают свет очей его, и пресекают постепенно все действия жизни, очам предстоящих ощутительны. Они подобны волнам, ярящимся и совершающим потопление. Корабль, в котором плавает ужасом поражаемая душа, покрывается волнами; спят все помощи; спит избавление, нет возбраняющего буре этой, нет утишающего волнение это.

Вы, которых любовь прилепила к одру умирающего, которые реки слез проливаете над ним, которые лишаетесь в нем благотворителя великого, отца чадолюбивого, супруга верного, судии праведного, члена обществу нужного, Христианина истинного, — помогите страждущему, спасите жизнь человеческую полезную, не дайте вселиться в прах столикой добродетели, столиким дарованиям, или познайте немощь наказанного естества!

Кто же поможет совести умирающего? Сия буря сильнее свирепствует в душе, нежели болезни в теле. Совесть, ощутив приближение смерти, представляет умирающему в ужасном виде вечность, представляет Бога прогневанного, волю Его поруганную, милосердие Его презренное, благодать Его отверженную, ближних огорченных, обиды не награждённые, отмщения просящие, правду Божию готовую воздать по делам, всё долготерпение Божие истощенное. Умирающий доказывается собою не отрицаемо, что он был худой человек, худой Христианин, что ему очей в вечность показать нельзя. «Я умираю, — он должен сказать пред небом, — и впадаю в руки Вечного; суд Его смертью моею начинается; совесть, когда я умираю, воскреснула, и кроме содеянного ничего толковать со мною в вечности не будет. Я наказуюсь дерзаниями в душе, а потом восстану из праха на суд и накажусь сугубо; я с трепетом награждаю обиженных, но совесть еще представляет множество других не вознаградимых прегрешений моих».

Не прошла еще эта, а находит уже новая буря. Стрелы лукавого разменные, тучею летят на страждущую душу. Они язвят, проницают и жгут. Лукавый влагает в душу умирающего мысль свою, что бедности чувствование, еще милосердующим Господом умирающему оставленное, не поможет ему, что слезы его поздны, что раскаяние его не есть покаяние, что алчба и жажда помилования Божия будут бесплодны, что вера его малая и слабая не есть вера, приятия достойная. Здесь умирающий вопиет: «Господи, спаси меня, погибаю! Спасителю мой! где Ты? Ты не являешь светлого лица Твоего мне. Ты не говоришь душе моей ничего, Ты спишь! «Он спал». Я оставлен!». Это навело бы новую отчаяния гибель, нещадно пожирающую умирающего; но это — минута, в которую верный узрит Господа своего пред собою, давно готового ему на помощь. Это последнее действие искушений веры.

Здесь так, как и в корабле, ученики Христовы пробуждают Господа своего, когда вопиют: «Господи! спаси нас, погибаем». Нельзя человеколюбцу до конца лишать бедных помощи своей. Все испытано: торжествует; но не с этих минут вера и избавление.

Здесь Спаситель говорит: ««маловерный!» и ты «[так] боязлив», спящим Мене почитая? Спят во Мне смертные, неимущие где главы склонить на корабле, на сырой земле, на кресте, во гробе. Вникните в сон сей, смертные! не вам ли спасителен он? На корабле Я учеников моих от потопления спасаю, на суше ваши недуги врачую; на кресте кровию Моею за вас плачу; во гробе державу смерти упраздняю, сон и упокоение ваше в нем освящаю, праху вашему силу воскресения даю, и пекусь, чтоб ничто вам здесь не представлялось ужасающее. Может ли уснуть или воздремать хранящий всё? Может ли уснуть тот, чрез Которого «всё на́чало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин.1,3), которого любовь с небес к вам низвела, плавать посреди бед с вами, быть на кресте, для вас плавать в крови, уснуть в гробе заставила; который приискренне плоти и крови вашей приобщился, пострадал немощем вашим, вкусил болезней ваших, да возмогу искушаемым вам помощи; который обручил вас Мне глаголом живота, соединил вас верою в един состав со Мною, запечатлел духом истины; питаю вас вечно неумолкающим словом, чтоб вам не вредила смерть; чтоб вы, когда законам сна смертного подвергнетесь, пробудились вдруг в радостях и славе Моей? Из чаши горести Моей вы пили: насладитесь же всем тем, чем наслаждаюсь Я. Делите со Мною все. Для вас Я о четверодневном мертвеце говорил, не видев смерти его: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин.11,11). Укреплял в смерти Стефана, являлся ему по среди небес, приемля в руце Мои дух его; говорил Павлу на море, пред погибелью корабля его: не бойся? Говорил всем вам: дерзайте, не оставлю вас сирых, «Я буду с вами всё время, до скончания века». Я болел с вами, Я соумирал вам. Когда говорил посетителям вашим: болен был, и посетили Меня». ―И становится тишина великая в теле, в душе, в совести, как скончавших счастливо подвиг свой.

Скажи ныне, о, неверие! чем ты сердца преданные тебе и грядущие во гроб ободришь, обрадуешь, успокоишь? Ты воюешь, и хочешь опровергнуть Бога, истину, разум, и, опровергая утешение твое, доказываешь, сколь ты недостойно его. Истину сию возвестило небо, родила Божия премудрость, распространило в сердцах Божие милосердие, заступает Божия сила. Разум, с благоговением и достойно приявший ее, блажен; сердце испытало сладость ее (веры), совесть нашла в ней отдохновение свое; веки утвердили ее, люди тысячами умирали за нее (веру). Плоды ее Царям и Царствам спасительны; жизнью святою, кончиною блаженною, даже и нетлением по смерти сияет она; (вера) устояла против всех сил неприязни; ни лестью света, ни жестокостью его, ни вратами адовыми не поколебалась, и пред тобою ли (неверие) она постыдится? Утешайся, неверие, умами и сердцами, которые пожелали быть тобою несчастны! Ожесточение твое не есть сила низвергающая истину, но злость, непокорством губящая себя; от плодов твоих видна ты: ты не хочешь сказать: «Господи! спаси меня, погибаю».

О, Царица, Мати! Мати жизни, Мати Предвечного и Благословляемого во веки! «Тебе «сотворил величие Сильный» (Лк.1,49); Тебя от века находили очи Его достойною родить спасение наше. Тобою небо, Тобою обрадована земля. Там премирные умы утопают во удивлении тайне, силе, славе, совершившейся в Тебе; здесь смертные восхищаются радостью избавления своего: сетуют — одни губить нас не могущие силы; сияет истина светом собственным. Скиния и огнь не опаляющий купины, и все, что, Духом исполнившись, прозорливые начертали от века, видимо стало всем, о, Благодатная, в Тебе. Велика слава Твоя, но велики и подвиги веры и терпения Твоего: жизнь Твоя святейшая покрылась так, как и корабль учеников плавающих, волнами. «Тот», который во объятиях Твоих, как младенец, покоился, когда уснул пред очами Твоими на кресте: «душу Твою оружие» (Лк.2.35) прошло; лились из пречистых очей Твоих горькие слезы; вкусила и мати живота смерти; испытала горькую участь нашу. «Тот же» изъял Тебя от законов тления; «Тот же» освятил и это, куда стеклись мы, селение славы Твоей; «Тот же» не дал и здесь преподобным Своим «видеть истления»; «Тот же» доказал, какова будет жизнь и надежда наша в вечности. Простри, о, милосердая, руки Твои к Предвечному о плавающих в молве житейской, обуреваемых страстями и напастями, страждущих в пучине от угрожающей погибели. Coвокупи сердце Твое с сердцем болезненно вопиющим, да не покроется душа наша волнами отчаяния, да идем с верою во гроб, да уснем сном мирным и проснемся во мгновении во славе Сына Твоего и «увидим Его, как Он есть» (1 Ин.3,2), увидим Тебя, как там есть. Аминь.

9. Слово на текст: «А сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8, 12)

(Говорено 1780 года)

Как вам кажется, благочестивые слушатели, слово это? Не надлежало ли думать, что Царя Небесного царство уготовано для сынов Его, так как земные отцы, что имеют, имеют для детей своих, что они-то должны получить великое наследие сие? Но Единородный Сын Божий влагает нам совсем иные мысли о наследниках царствия небесного, и верить велит, что сыны царствия изженутся вон из царствия небесного, отъидут во «тьму кромешную»; в ней на веки будут стенать и плакать, будут скрежетать зубами в отчаянии своем. Я сии слова Христовы изъяснить ныне хочу, и показать, кто суть «сыны царствия», которых ждёт столь великое злополучие.

Правда, слушатели, что когда мы обратим очи на тот народ, которого Бог первоначально нарек Своим, и прежде всех удостоил того высокого милосердия Своего, что начал звать его в царствие Свое: то видно тут евреев одних; они-то дети Божии, и им сказал Бог: «И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями» (2 Кор.6,18); они — «сыны царствия», им-то, видно, первые места назначались в царствии небесном. А на язычников, каким оком взирал Бог, видно на Хананеянке. Несчастная мать сия просила у Сына Божия помилования и исцеления дочери своей, которую мучил бес; но Сын Божий сказал матери этой так: «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (Мф.15,26). Кто же дети? Иудеи. Кто псы? язычники. Тогда-то Сын Божий сказал: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15.24).

Но когда дети эти сделались «псами» и растерзали Спасителя своего; а, бывшие неистовые в похотях «псы», те сделались детьми, смирились «под крепкую руку Божию» (1 Петр.5.6), устремились к растерзанному за грехи их Иисусу, верующим сердцем облобызали раны и учение Его, и при чистейшем покаянии положили и утвердили спасение свое в Распятом, которого показал им Отец небесный, глаголя: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф.17.5); когда «овцы» дому Израилева сделались «волками» и на пастыря душ восстали, а «волк», или неверные наши предки, превратились в «овец», и агнчими сердцами к презренному пастырю прилепились; когда уже преогорченный Иисус отъял десницу Свою от Иерусалима, как гнезда богоборных и жестокосерднейших детей, по начинанию сердец, и их сказал: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф.23,37.38); когда и Апостол, прах, который на улицах еврейских к ногам его прилип, стрясая, Иудеям сказал: «но как вы отвергаете Его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам. Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли» (Деян.13,46.47).

То уже надобно бы, кажется, все худое об иудеях, а все хорошее в деле спасения о нас, обращенных язычниках, сказать; о нас бы надобно сказать, что нам на место изгнанных из царствия Божия сынов царствия в царствии небесном воссесть «и мир судить» (1 Кор.6,2), судить «двенадцать колен Израилевых» (Мф.19,28); о нас бы надобно сказать, что «Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы-дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу» (Рим.8,17). Идут Иудеи во «тьму кромешную»; язычникам (же) для веры во свете жить и во славе небесной воцариться; идут иудеи и плачут на неверие свое; язычникам для веры вечно веселиться; идут иудеи и скрежещут зубами в отчаянии своем; язычникам Израилево добро, добро вечное во Христе, чрез Христа, для Христа в руки досталось; на язычниках исполнил Бог, что чрез Иосию сказал: «не Мой народ назову Моим народом, и не возлюбленную — возлюбленною. И на том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живаго» (Рим.9,25.26).

Но со страхом радуйтесь, о, сыны Бога живаго, усыновленные Ему от язык кровию Христа Его. Не так вы (есть) люди Божии, чтоб вы не могли быть Богу чужими; не так вы возлюбленны, чтоб вас нельзя было ненавидеть; не так вы вписаны в царство славы, чтоб вас нельзя было выписать в ад ни по каким причинам; не так небо и царство ваше, чтоб не могло быть еврейским; не так вы приняты, чтоб вас нельзя было отринуть; не так иудеи отринуты, чтоб их нельзя было принять.

Пойдут, пойдут «сыны царствия», со старыми смешавшись, во «тьму кромешную», пойдут и будут плакать с ними, пойдут, заскрежещут зубами, отчаявшись помилования на веки.

Сыны царствия, родившиеся «водою и духом», ― Христианские (ли) блудники и блудницы, сыны царствия, родившиеся «водою и духом»? (Ин.3,5), Христианские прелюбодеи и прелюбодейцы и, как Апостол нарицает их, «блудники, идолослужители, прелюбодеи, малакии, мужеложники» (1 Кор.6.9), которых первое и лучшее веселие на свете в плотских нечистотах было, и которых смерть у сего веселия постигла, и нечистую душу их от скверного тела отделила, куда пойдут? Как мерзости сей, запустению сему в царство небесное войти и к Богу или Ангелу прилепиться?

Сыны царствия, родившиеся «водою и духом», ―Христианские (ли) сребролюбцы, которых Апостол нарицает «идолослужителями» (Еф.5,5), которых единое веселие на свете в кучах богатств, в громадах мо́ли и тли было, и которых смерть у сего веселия, у поборов, у лихоимства застала, и нехотящую душу от среды сокровищ взяла, куда пойдут? Как возможно идолопоклонникам этим в царствие Божие войти? «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19.24).

Сыны царствия, родившиеся «водою и духом», ―Христианские (ли) воры, хищники и разбойники, которых смерть одна продолжать преступления их не допустила, куда пойдут?

Сыны царствия, родившиеся «водою и духом», ―Христианские (ли) пьяницы, которых смерть одна от сей страсти излечила, исторгнувши пьяную душу от распухшего, гниющего их тела, куда пойдут? Куда Христианствующее студодеяние (разврат), чародеяние, вражды, рвение, зависти, ярости, разжжения, распри, соблазны, ереси, убийства, бесчинные кличи и подобное этому, куда по смерти деваться должны? Апостол говорит, что такое творящий царствия Божия не наследуют; Апостол говорит, чтоб не льстили себе «ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники» (1 Кор.6,10), потому что нет им части в царствии Божием, в наследии, кровию Христовою заслуженном. «Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, [потом] и Еллина! Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим.2,9). ―Куда же пойдут изошедши от тела верные пьяницы, верный законопреступник, верные гордецы, верные сребролюбцы, верные сластолюбцы? туда, куда безверные нечестивцы; туда пойдут новозаветные клеветники, куда и ветхозаконные беззаконники, а все пойдут во «тьму кромешную», погребутся в ней и заплачут плачем вечным, заскрежещут скрежетом бесконечным.

Есть различие, по которому сын царствия, будучи и в муках, различится от такого сына геенны, который никогда сыном царствия не бывал. А различие сие состоит в том, что гнев Божий сына царствия, впадшего в руки Божии, гонит и бьет больше, нежели простого сына геенны; гнев Божий больше бьет верного безбожника, нежели неверного нечестивца; а то по тому, что Христианин во аде тот «раб ведавший и не сотворивший воли господина своего», о котором Сын Божий давно предвещал, что он будет «бит много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше» (Лк.12,48). Много — ни мало не дольше, и мало — ни мало и ни чем не короче вечности; много и мало обоим тяжко, по тому, что вечно; но что во ударах адских лютейшее, то надлежит до доли Христиан, то есть, человеков просвещенных, «дара небесного и силы грядущего века вкусивших», и потом на похоти свои потекших; а что легче в муках, то жребий неверовавших. Я думаю, что Апостол Петр на состояние Христиан, сущих во аде, глядел, когда писал слово сие: «Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди. Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья [идет] валяться в грязи» (2 Петр, 2.20). Попал же пес в оковы, попала свинья в огнь, когда пришли оба во ад.

Познайте, слушатели, по гласу и по дерзновению сих, кто они такие, что стучатся в затворенную царствия небесного дверь и говорят: «Господи, Господи, отверзи нам!» (Лк13.25). Это суть девы, которые весьма прилично знаменуют Христиан. ―Познайте же еще по гласу и по дерзновению и других, которые говорят: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» (Мф.7,22). ―Это уже не довольно, что точные Христиане, но еще и великих даров в Христианстве сподобленные люди: ибо одни имели пророчество и прозорливство и далеко видели, другие изгоняли нечистых духов и великие чудеса творили. ―Войдите еще, хотя мысленно и духом, в самые брачные чертоги небесного Царя: вы увидите, что вторгнулся сюда один гость, который, на имя Христианина, как бы на право дающее сюда приступ, понадеялся, и конечно и это Христианин. ―Что ж за ответы и приемы для всех этих? Девам с клятвою сказано: «аминь глаголю вам, не знаю вас» (Мф.25.12); великого дарования людям сказано: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7.23); а третьему, как скоро сказано: «друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю» (Мф.22, 12-13). А почему же бы то, слушатели, такое на Христиан последовало немилосердие? По тому, что девы — без девства были, Христиане — без чистого и непорочного жития. Великие люди не достойно своего дарования поступали: видели далеко, но видеть не хотели, что лицемерию и духовной гордости близок ад; изгоняли бесов от других, но тех же принимали в себя и последовали воли их; чудные дела творили, но не дела смирения и благодарности пред Всещедрым Создателем своим. А что до изгнанного из чертогов надлежит, это значит, чтоб на одно имя Христианина не надеяться отнюдь, а для спасения творить добрые дела, дабы облеченному в них, как в одежду брачную, предстать пред очи Всевидящего.

Но возможно ли, чтоб те Христиане, которые ныне во аде, живя во время свое в мире, ничего не сделали Христианского, и будто положились на то, что называться Христианами довлело ко спасению их? ―Как возможно, чтоб они в жизнь свою не молились? Молились, и чрез молитву близко подходили к Богу; но как они приближались к Богу устами, а сердце их далеко от Бога было, то и остались они лицемерами; а дело молитвенное решилось тем, что Сын Божий сказал: «Не всякий, говорящий Мне: `Господи! Господи!’, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф.7,21). ―Как возможно, чтоб те Христиане, которые ныне во аде, живя во время свое в мире, не ходили в церковь? Ходили; но сие хождение Писание называет образом благочестия; а тех, что с непокаянным сердцем входят в церковь и с непокаяннейшим исходят из церкви, называет Дух Святый «имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся», и что они – «говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит.1.16). ―Как возможно, чтоб те Христиане, которые ныне во аде, живя во время свое в мире, не слушали Евангельских учений и слова спасительного? Слушали, и больше ничего; слушали ушами, но не сердцем и не исправления ради злой души; остались такими лицемерами, о которых Апостол сказал, что они всегда учились, «и никогда не могущих дойти до познания истины» (2 Тим.3,7). ―Как возможно, чтоб те Христиане, которые ныне во аде, живя во время свое в мире, не знали о милосердии Божием, о смерти и заслугах Христовых, и что Дух Святый действует в сердцах истинных Христиан? Знали, знали все, знали милосердие Божие; но нечистою жизнью милосердие Божие переменили на ярость; знали смерть Христову, но не умирали греху, чтоб жил в них Христос; знали заслуги Его, но не старались чистым покаянием и живою верою получить все то, что кровию Своею заслужил им Христос; знали Духа Святаго, но не давали Ему действовать в сердцах своих и оскорбляли Его, презирая вдохновение и мысли и останавливая движения Его; знали веры таинства и средства достигнуть жизни, но некогда им было за сии спасительные средства взяться с усердием и употреблять на приращение веры и на употребление духовных сил. Одного «жена» к тому не допустила так, как он и говорит: «я женился»; другому волы воли не дали, который, будучи волами искушен, волов искушать пошел и говорит: «я купил пять пар волов и иду испытать их»; третьему — подобная суета, или такое же помешало нечто (Лк.14,19).

Знали Христиане, что после евреев они-то высокие по усыновлению наследовали титлы; что их-то называет «род избранный, царское священство, народ святой» (1 Петр,2.9); но соответствовать делами таким великолепным именам своим не хотели, избрания своего не доказали плодами веры, царского освящения не доказали, воцарившись над страстями, возобладавши сердцем и поработивши Богу и Его воли свои желания все, обновления своего не доказали новою к Богу и ближнему любовью, а потому и вышло равное Христиан с Иудеями, новых царствия сынов со старыми состояние. Об иудеях Апостол сказал, что их «усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки» (Рим.9, 4.5): о Христианах тем более должно утверждать, что их то усыновление, их слава небесная, их заветы кровию Христовою, их законоположение, их служение, их обетования лучшей жизни, их Авраам, их Христос, «сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь» (Рим.9,5).

Об иудеях Апостол сказал, что «не все те Израильтяне, которые от Израиля; и не все дети Авраама, которые от семени его» (Рим.9, 6.7): о Христианах тем более должно заключить, что не все сущии от Христа, то есть, Христова имени, суть и в самом деле Христиане. «Ты, говорит еврею Апостол, — ты называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю [Его], и разумеешь лучшее, научаясь из закона, и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд, учитель младенцев, имеющий в законе образец ведения и истины: как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь? говоря: `не прелюбодействуй’, прелюбодействуешь? гнушаясь идолов, святотатствуешь? Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников» (Рим.2.17-24). Что же, если бы нас так Апостол вопросил, и мне, тебе, и ему сказал: это ты Христианин именуешься, и почиваешь на Евангелии, и Христе, и разумеешь волю, и рассуждаешь лучшее, научаем от Евангелия: уповая же вождя, быть слепым, света — сущим во тьме, наказателя безумным, учителя младенцем, имеющий образ разума и тайны в Евангелии: научая же иного, себя ли не научишь? проповедуя отречься себя, в сластях утопаешь; глаголя терпеть, убиваешь; гнушаясь идол, пенязи десными и шуими собираешь: если же в Евангелии хвалишься, преступлением Евангелия Христа бесчествуешь: имя же Христово вами хулится во языцех; ―и что ж бы мы на это (сказали) в ответ?

Об иудеях Апостол Павел сказал, что они «отломились от ветвей»; ты же, о, Христианин, (говорит ап. Павел): «дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, [то] [вспомни, что] не ты корень держишь, но корень тебя. Скажешь: `ветви отломились, чтобы мне привиться’. Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя. Итак, видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости [Божией]; иначе и ты будешь отсечен. Но и те, если не пребудут в неверии, привьются, потому что Бог силен опять привить их. Ибо если ты отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине» (Рим.11.17-25). Что ж когда ты, о, Христианин, высокомудрствуешь о вере твоей и Бога страхом сыновним не боишься, когда ты от благодати отпал и не пребываешь в благости жития: так не придёт ли и на тебя непощадение Божие и посечение, о чем же Апостол сказал?

Об иудеях пишется, что когда они говорили с гордостью: «одного Отца имеем, Бога» (Ин.8,41): Сын Божий им сказал: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.8,44). Похоти, проклятые похоти, если еще будут Христианами обладать, наведут и на Христиан страшное слово cие.

Но, о, Господи наш, Иисусе наш! без Тебя мы не можем «творить ничего»; и как же возможем познать все лицемерие наше, смириться и пасть пред величеством невидимой славы Бога, судящего лицемерам, и плакать? Как возможем насадить в нас веру, которая дар Твой есть, и возвратиться к милосердию и благости Твоей, пришедши во глубину зол? Дай же нам сердце познать истину Твою, дай нам сердце идти за Тобою, взявши крест, и сделаться истинными сынами царствия; чтоб мы вечной ночи не провели во тьме кромешной; чтоб мы не плакали там, где нас никто не услышит; чтоб мы не скрежетали там зубами, где скрежет и горесть вся не движет Бога на милосердие, чтоб, омываясь слезами от всего нечистого и сего дня, и завтра, и до кончины жизни нашей, пришли чисты в царствие Твое, и с удивлением сказали: слава Тебе Богу Спасителю нашему, спасшему и таких, каковы мы. Аминь.

10. Слово на текст: «Кто из людей жил — и не видел смерти?» (Пс. 88.49)

(Говорено в бывшем Киево-Подольском Соборе, во храме Успения Богоматери, Августа 15 дня, 1786 года)

Какое несчастие! рожденный для бессмертия осуждается на смерть; человек должен лишаться самого себя. Прекраснейшее творение, созданное «по образу и по подобию» Божию (Быт.1,26), созданное особенным советом и благоволением Tpиипостасного Бога, еще хранящее в себе знаки величественности своей, подвергается закону и власти тления. Царь твари, которому покорено все, дошел до такой крайности уничижения, что приговорен к смерти, должен умирать (Быт.3,19). Вечный (Бог) приговорил, преступника воли Своей приговорил, праведно приговорил пред небом и землею, пред сосвидетельствующею ему совестью и сердцем его, судил и приговорил. Кто же противостанет Святому и Всемогущему? кто переменит суд и веление Его? ― О, воля человеков, каких ты зол виною, когда не покоряешься воле Создателя твоего! Вкушай же плоды непокорства твоего, бедное сердце: не́чем переменить. «Кто из людей жил — и не видел смерти?»

О, Мати, приведшего все от небытия в бытие и обновившего смертных снова в бытие! «Оружие пройдет душу» Твою (Лк.2,35), Ты вкусила печалей жизни, покорилась закону смерти, испытала погребение, судьбу смертных, путь гроба: помоги нам сильным заступлением Твоим проходить со упованием чрез царствие благодати во гроб, и этим тесным путем внити в царствие славы Сына Твоего, и видеть Тебя соцарствующую с Ним. В честь Твою да будет слово мое. Я хочу говорить о том, как по осуждении этом мы быть должны.

Должен ты, о, смертный, в этом бедственном положении твоем бояться отчаяния, (и) должен бояться и бесстрашия: это две пропасти, между которых тесная стезя лежит, и ты проходить ее должен, чтобы найти отраду душе твоей, покой мыслям твоим, отдохновение сердцу твоему. Исчезает всякая радость твоя, как скоро вообразишь ты осуждение твое на смерть и все то, что постигло тебя за осуждением этим. Ты осужден на смерть прежде, нежели получил бытие твое, увидел свет сей, и вкусил плоды жизни этой; от утробы матери твоей ты спешишь во гроб, и это течение ко гробу называется жизнью. Чтобы не забыл о погребении твоем, живешь между гробов, присланный служить смертным, закрыть очи умирающим, погребсти мертвых, и ожидать сего благодеяния от других тебе самому. Оставлены «мертвые», погребать «своих мертвецов» (Мф.8,22), по слову Спасителя; стонет земля, обремененная трупами стольких веков, стольких тел смертных, нисходящих во утробу ее. Ты видишь разоряемые гробы одних — для помещения других, и часто в неведении попираешь ногами персть, в которую рассыпались кости их. Твой жребий не будет лучше сего: твою персть также роды грядущие попрут; твое имя также веки грядущие затмят, и будешь, яко не бывший никогда. Нет минуты, в которую был бы ты свободен от страха смерти, от поражений ее. Пресмыкаешься, изгнанный в земли плача, в пределах смерти, как слабая тень, не зная, где исчезнешь. Смерть уже объявлена тебе, но час не сказан; черта времени не открыта, чтоб быть готовым исчезнуть всегда и мучиться, всякий час почитая последним; место казни повсюду; все служит орудием смерти. Сердце бедное сперва суеты, нужды, печали, болезни снедают, а, наконец, предается червю на пищу. О, участь злая! сердце несчастное сперва терзает страх, неизвестность будущего, терзает клевета, напасти, терзают разные страсти, наконец, решительно сокрушает и уничтожает смерть. Не утешает тебя на свете ничто, когда ты пред очами у тебя представишь гроб твой, и вникнешь в состояние твое в нем. Не утешают чины: ты сеешся в землю, «не в честь» (1 Кор.15.43). Не утешают богатства: ты наг исходишь из утробы матери и возвращаешься в землю наг, являя, что ничего не имеешь своего. Не утешают забавы: они — сущая отрава, (а) не отрада сердцу; они как пчелы язвят, и, улетая, оставляют ядовитое в совести твоей жало. Не утешают сродники и друзья: они от гроба твоего возвращаются скоро, оставляя тебя «во тьме и сени смертной» одного. Помоги себе сам во гробе твоем! твои очи скоро померкнут от слез, которых непредвидимая будет причина. Прольет их из очей твоих злость и ковы врагов твоих; ты не всем жалок, не всеми ты любим; сатана везде сети тебе соплетает. Рвы ископанные покрыты, где ты ходишь. Легко быть может, что в цвете лет твоих увянешь, в юности приидет старость твоя, и жизни будет твоей непредвиденный конец. Добродетель и порок гроба не минуют, праведный и нечестивый умирают. Ты живешь тут, где смерть не щадит ни кого, объемлет веки, народы, царства и Царей, от костей их зиждет костер или престол свой, и почивает на прахе их, на развалинах всех великих громад славы человеческой, во ожидании, что еще приидет под владычество ее, где роды падения и сокрушения бесчисленны, где исполняется по решениям Вечного (Бога) всякая смерть.

Тут порфироносные (с прор. Давидом говорят) «с пеплом хлеб едят и питие плачем растворяют». Тут вопиет великодушный (с ап. Павлом): «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» Тут вопиет праведный, незлобный, в терпении свидетельствованный (с Иовом): «проклят буди день рождения моего! «Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева?»». Тут стенают святые и вопиют пришельствующие (с Давидом): «увы», нам, «яко пришельствие» наше «продолжится». Минуты в печалях долги кажутся и для них. «Истаевают очи» наши «о слове Твоем; я говорю: когда Ты утешишь» нас» (Пс.118,82) Тут вопиет тяжко странно распинаемый на кресте Единородный Сын Божий: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27, 46). Для ученика Его сказано: «лучше было бы тому человеку не родиться» (Мк.14,21). О, когда бы не рождались на свете подобные человеку сему предатели и не предавали невинных на распятие! «Глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Мф.2,18). Но часто сии Рахили плачут, что чада их суть и кровь их сосут. Тварь «совоздыхает и соболезнует вся» человекам, «покорилась суете не добровольно» и слез достойному положению их. Так уверяет Дух Святый. Для твоего наказания небо делается «медным», воздух тлетворным, земля колеблется, вода преходит пределы и умножает горести твои, не позволяя ни хлеба насущного, ни дыхания тебе. Но пусть это и так. Ничего не значит жизнь, ничего не значит и смерть сия. Не был, взял бытие, есть, не будешь! Несчастлив ты телесно, о, когда бы не душевно! несчастлив ты временно, о, когда бы не вечно! То горе, что ты под страхом вечной гибели и лишения вечного блаженства находишься всечасно. Ты в душе твоей слышишь глас сей: «смертью умрешь!», глас, проходящий до «разделения души же и духа, членов же и мозгов». Тут разумеется по смерти первой смерть вторая, по разрушении тела — отвержение души, недостойной лица Божия на веки. К сему гласу ты слышишь еще в душе твоей глас, что ты — грешник, присовокупивший ко грехам грехи, ко осуждению — осуждение, что ты под гневом и клятвою у Бога, что ты никак оскорбленному величеству Божию и правде Его удовлетворить не можешь собою. «Только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым» (Пс.90,8). Ты слышишь еще плачевную беседу ада с небом, ты слышишь гласы, вещающие и ответствующие, одни из глубин адовых и пламени вечного, другие из светлостей святых и прохлад небесных. Объятый пламенем желаний и истаивающий без услышания, несчастный на небо вопиет, узрев праведника в объятиях Авраама: «отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» (Лк.16,24). Непреклонный глас слышится: «великая пропасть» (ст.26) отделяющего гнева утвердилась между нами; переходу нет способа, нет возможности. Снова оставляемой бездны простирается на небо глас: «у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения» (ст.28). Нет услышания! ответствуется: братия твои имеют «Моисея и пророки; пусть слушают их»! Продолжается от среды ревущего огня вопль: «но если кто из мертвых придет к ним, покаются», послушают; но и снова отрицает небо, прорицая: «если и пророков не слушают» (ст.31), то и выходцев невидимого света презрят: не для чего посылать их к нам. ―Кто ж эти гласы открывает тебе? Тот, кто сидит одесную Вечного (Бога), кто проницает бездны, видит праведное отмщение презрителей Своих и слышит поздние гласы их, видит эти овцы заколения, видит, как они погребаются во утробе смерти, и для обережения тебя под ужасными именами плача, скрежета зубов, червя, тьмы кромешной, огня вечного объявляет разные степени точной бедности их. О, лучше бы не родиться, нежели быть вечно на месте болезни сея.

Ты по этому близок к отчаянию, внимая несчастному жребию человеков и сомневаясь о твоем. Но, познав ничтожество твое, о, смертный, смирись и пади пред величеством Вышняго, прослезись в сей юдоли плача, излей сердце твое пред Всевидящим, молись, трепещи, уготовляйся к смерти, желай помилования, буди милосерд к подобным тебе, веруй, надейся и не предавайся отчаянию. Готово Божие милосердие тебе, руки Его давно для принятия в объятие тебя, обеты Его все для тебя. Они непреложны: «на кого, — говорит Он, — воззрю? на смиренного и трепещущего пред словом Моим!» Кого утешу? плачущих о бедности души! Кого напитаю милосердием Моим? алчущих и жаждущих «правды» Моей. Сын Его пришел за тобою, с тобою тесно соединился, и точа кровь сердца Своего на кресте, с избытком наградил за грехи твои, погасил для тебя пламень гнева Божия, пламень огня вечного. Кровь Его вопиет на небо о тебе, и может ли отвращаться человеколюбивый Бог от гласа этого? Крест Его вопиет к тебе: веруй и спасешься, веруй и торжествуй над мыслями отчаянными: ты назначен к вечности. Небо твое; во гробе уснешь, но проснешься в невидимом мире пред лицем Отца твоего небесного на глас крови сея. Дух утешения не отлетит от твоего сердца, умножит веру твою, будет в тебе ходатайствовать о тебе, будет залогом радости спасения твоего в сердце твоем. Но не меньше отчаяния должен ты бояться бесстрашия и небрежения о всем. Прилично ли осужденному на смерть, злодействовать на месте казни? на позоре мира, очей Божиих и человеческих, предаваться безстудию, веселиться о грехе, возносить выю, угнетать подобных себе несчастных, осужденных, собирать десными и шуими тленности, отдавать сердце им, и пренебрегать Богом, судом Его, вечностью, душою, погибелью? Оставь, оставь страсти твои, о, смертный! на дороге во гроб не уместны дела таковы.

О, Господи наш Иисусе наш! сам соблюди нас от отчаяния и бесстрашия. Ты тесного пути законоположитель, вождь и предтеча, веди нас по следам Твоим, и не дай уклониться нам от пуши правого. Един видишь, какие окружают нас гибели, как рыкает «ищущий поглотить» нас. Возьми сердце, мысли, руки, и направь стопы наши во спасение. Духом Твоим, страхом Твоим, любовью Твоею утверди нас в Тебе, да совершив подвиг веры, скончав течение жизни, приидем чрез гроб во славу Твою, и услышим это: «вот матерь Моя и братья Мои» (Мф.12,49), слышавшие слово Божие и творившие его. Аминь.

11. Слово на текст: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс.22,4)

Всему учатся, во всё входят с любопытством и вниманием человеки, успевают и многому научаются; но не умеют умирать. Еще же не познали науки, которая всех наук нужнее, не познали науки, в которой и правила кратки, и примеры ясны. Редкий умирает хорошо, редкий умирая, говорит: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла». Редкий говорит это в духе; одни дрожат, вспомнив о смерти, другие умирают, не думая ничего; но это скотам подобно и делает стыд человечеству. Смертный на то и родился смертным, чтоб умереть, но в смерти переродясь, так что переродясь, жить бессмертно, жить счастливо. Разум на то и дан смертному, чтоб он скотам не уподоблялся и доказал себя два раза: первое разумною жизнью, второе такою же смертью. Если же разум сделался слаб и сердце немощно: то Бог наш крепок: ―об этом я на случай смерти говорить буду.

«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной.»

Вдруг дает видеть в печалях преискуснейший Царь, в ком и для чего дерзает, когда умирает: «потому что Ты со мной». ―Ты, Создатель мой, благоутробнейший с созданием Твоим «есть»; Ты, искупитель мой, человеколюбивейший со искупленным кровию Твоею стяжанием Твоим «есть»; Ты, утешителю мой Всеблагий, с тем «есть», в которого сердце до этого залогом вечной радости был; Боже сердца моего, со мною «есть»: кого ж я убоюсь? ―Источник жизни со мною, я не боюсь смерти; свет присносущный со мною, тьма смертная рассеяться должна! Всемогущий и сила Его вечная со мною, страхи всякие исчезнуть должны. Смеет ли что неприязненное на пути, по нем же иду, показаться, коснуться меня, наветовать того, которого руководит во славу свою Зиждитель Сам; с ним дело иметь должен, кто напал бы на руководимого им. Но какая тварь противостанет Творцу? какая сила противоположится Вечному? Духи примерного света все тут готовы с радостью взять на руки путника сего, когда заповесть это Вседержитель. Все тут, когда Бог тут. Переходи, душа истинного Богопочитателя, в жизнь вечную, наступай на всю силу вражию, смейся всем страхам тьмы. Так перешла к Сыну Своему, в царство славы Мати Единородного Божия, Мати давшего Себя на пригвождение ко кресту, чтоб тут пригвоздить грехи человечества, и севшего одесную Бога, «дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» (Флп.2,10).

Так перешли к части своей все подвизавшиеся против греха и смерти, которых смерть достойно называем успением. Положим же, что нет Бога со мною умирающим; я его неверием и отвержением воли Его удалил от себя: с кем же я тогда останусь? Нет Его одесную меня, да не подвижуся: тогда-то я один, но с одиночеством пренесчастным; тогда-то я сирота, но с сиротством неоплаканным никогда; тогда-то я оставлен! «страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня. И …кто дал бы мне крылья, как у голубя? я улетел бы и успокоился бы» (Пс.54, 6.7) в тишине небесной. Улетел бы я от страхов этих, но нельзя рабу греха, невольнику смерти. Не знакомился с небом и Богом никогда: не знают меня на небе. Остаюсь себе, остаюсь для тех, которых проклятая воля совершилась во мне. О, несчастно рожденный! для чего я не остался в небытии и забвении с теми счастливыми, что могли быть на свете и не были никогда. Извлеченный же из бездны небытия получил образ и подобие повелителя тварей, украшен чудною внешностью, скрывающею брение, из которого взято; получал отверзшие на все чувства, силы, бодрость, жизнь; озарен сиянием света, чтоб в минуту лишиться всего. Самый обряд лишения мучит меня. Почто я не создан так, чтоб употреблять тело как одежду, сложить и брать оное, когда захочу, чтоб не ужасаться перемен, когда разоблачает меня смерть? Мало, что за одну радость в жизни десятью болезнями претерпенными платил; мало слез, которые я пил за то, что в свете был и причастился мгновенной сладости его; мало скорби за друзей и детей моих, что я их оставил нехотящий: они плачут и терзаются тщетно о мне. Мало поспеть на очередь смерти и видеть разрушение свое самому и воображать следствия тягостнейшие и неминуемые; я умер в тоске, и чувствую близкий ад, обоняю жилище вечное грешных, страшилища его касаются меня во тьме на пути, которого я трепещу. Совесть, соперница моя непримиримая, разверзает глубину памяти и представляет живые образы соблазнов, нечистот, неправд и злодеяний моих, для доказательства целою жизнью, что я точно нахожусь в стране несчастных и забвенных, как сосуд погубления, что я не буду во свете живых.

―Не туда эта дорога лежит, Боже мой! Ты меня уже видеть и слушать больше не хочешь. Я осужден уже прежде, нежели воскреснул из мертвых. ― Дети, друзья, человеки, святые! воздвигните руки на небо и умягчите гнев Праведного над душою бедного; не слышат, не знают ничего.

Беден я был в жизни моей, беднейший в смерти моей, пребеден по смерти моей. Слабая утеха, которою утешали меня безбожники, что по смерти не будет ничего! Неправда то, адская неправда, неправда, на погибель изобретённая. Кровь мертва, дух жив и чужд для крови, в которой плавал. Ум обессилел, сердце умерло, воля осталась в душе и гнушается трупом, душу обременявшим; земля берет части свои, но не касается души, неимущей перстного ничего. Снято остальное покровение; я наг и вижу себя. Было бы мне легко, если бы не отягощали злодеяния. Храмина рушилась тлением своим; домовладыка цел, но для ощущения, сколико несчастлив.

―Почто я оставляюсь так, о, Создателю мой! за то, что я недостоин Тебя, что я — презритель Твой и целый век противился намерениям, с коими создал, искупил освятил Ты меня? Не это ли безумие мое, которое не утаится от Тебя? Не это ли действие развращения, которое произвел во мне по зависти отпадший от Тебя Ангел, ищущий товарища во мне? Не это ли та немощь, о коей я плачу, которая смиряет меня, для которой я мерзок себе, и признаюсь, что я недостоин Тебя? «На кого же воззришь», если не на нищего и «смиренного духом и трепещущего Твоих слов»? Где торжественнее откроешь благость Твою, как не в помиловании бедного, во удосто́ении недостойного? «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит?» (Пс.129,3)? Горы бегут от лица гнева Твоего и кроются в бездну ничтожества. Уже ли правда Твоя, присносущие, беспредельность, всеведение, всемогущество, все величество Твое заниматься будет во веки казнью слабой души, чтобы казнить смятённого, несчастного, лобызающего ноги Твои и просящего пощады у Тебя? «Связать крепкого и расхитить сосуды его», между которыми и я стою, возвратить Твое Тебе, — не это ли достойно величия Твоего? Та крепость Твоя велика, божественна, восхищающая умы и сердца, что Ты не даешь одолеть Тебя злости человеков, что Ты н»е по беззакониям творишь» и «не воздаешь по грехам», что Ты Запад от Востока для примера отделил, дабы понимала трепещущая земля, что так точно удаляешь от грешников грехи, что отцы сынов не умеют прощать так, как прощаешь Ты виновных, как прощаешь суетность, смертность, ничтожество, бедность нашу отлично, и «помнит, что мы – персть, (и) дни человека — как трава» (Пс.102,15). Кто же лучше знает траву сию или увядающего в хождении своем человека, как Сам Творец? Если б я и был достоин Тебя по не имению скверны или порока: то все я слаб еще и по среди добродетелей был бы; вдруг возмечтал бы о достоинстве моем и сказал бы: «несмь якоже протсии человецы» (Лк.18,11)! И сделался бы по таким мыслям и снова недостойным Тебя. А ныне беспрестанно взираю на мерзости мои, и из бедности моей вижу, знаю, кто я, ― «поношение человеков и уничижение», и потому вопию в болезнях духа: «помилуй!». Премудрый — не оскудевает, чтобы спасти, Человеколюбивый — всегда хочет, Всемогущий — всегда может спасти, и по преизбыточествию творить нам в делах спасения, Живый — клянется, «чтобы жить мне», Истинный – не отвергается обетов Своих, Присносущный — всегда готов «спасать» (Иез.33,11). «Ты вся во всех, Бог наш, Бог, чтобы спасать, Ты везде сущий: куда же скроешься от покаяния, от веры, от слез моих? Ты меня достигал удаляющегося от Тебя: так отвергнешь обращающегося к Тебе?

О, мысли, достойные помилования Божия, ежели бы были во всей жизни и препровождали человеков во гроб, ежели бы по последней мере были в кончине нашей! Но будут ли, кто знает. А по смерти, хотя и будут, пользы не принесут: ибо когда смерть поймает меня за горло, как разбойника и начнет давить вседушно: то когда я находился без покаяния и без веры, где я их возьму тогда? Я тогда весь займусь желанием и попечением освободиться от ударов и терзания болезни. Если, наконец, ближние мои, увидевши во мне опасность, доведут меня до того, чтоб я исповедался в грехах своих, и веровал, (то) я буду полумертвым языком говорить: «каюсь и верую». Но это умножит во мне страх и отчаяние: я и сам себе не верую, хорошо ли я каюсь и так ли я верую, как надобно. Ибо Бог знает, буду ли я иметь о сем внутреннее свидетельство совести и утешение Духа Божия? Как злая жизнь породит добрый конец и доведет к непостыдной смерти? Безверие как доведёт к вере, отчаяние — к надежде, любовь мира сего, любовь жизни, любовь похотей — к любви Божией? Коротки будут минуты для одержания мне тогда вдруг победы над собою, над грехом, над смертью, над адом, работавши им все время жизни.

О, Господи наш! Иисусе наш! не допусти нас во искушение сие! Ниспошли заранее дух покаяния, дух веры, страх смерти, мысли о вечности, печаль о неготовности и желание спасения истинное. Дай всякий час почитать и воображать в жизни последним; дай силы отказаться от пристрастия к свету этому; утверди в надежде, соверши в любви Твоей, и тогда с дерзновением скажу: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс.22,4). Аминь.

12. Слово на текст: «Таким же подвигом, какой вы видели во мне и ныне слышите о мне» (Флп.1,30)

Мы на то, благочестивые слушатели, живем, движемся и существуем (Деня.17.28), чтобы делая других счастливыми, могли сами счастливыми быть, чтобы нам в возложенных должностях на нас «подвигом добрым» подвизаться, «течение» наше скончать, «веру», правду соблюсти (Тим.3.7), и на суде Хотящего судить живых и мертвых в ответе и оправдании не помешаться, а получить первое от совести, а потом от Положителя ее, доброе на позоре мира (т.е. Страшном Суде – от Ред.) свидетельство, что мы — Христиане, что мы — человеки были. Был день первый в естестве, будет и последний; восходило солнце первый раз, чтоб видеть природу невинную, так и зайдет на веки, чтоб не видеть стыда исказивших ее; судил мир суды свои, и помрачил правду, судит миру всему Бог, и покажет правду в точном виде ее. Туда клонит речь свою Апостол, когда говорит веровавшим во Христа: «Таким же подвигом, какой вы видели во мне и ныне слышите о мне». Я хочу о подвигах, свойственных человеку Христианину, нечто предложить […]

Нет иного подвига для Христианина, кроме подвига веры, и нет иного подвига для человека, кроме подвига добродетели и человеколюбия, ежели Христианин и человек достойны имени своего. Без веры не существует Христианин, без благотворения и человеколюбия не существует человек. Душою Христианства (есть) вера, душою веры есть добродетель. Имя Христианина, имя человека не достаточно одно. Имя подобно венцу, получающему цену свою от главы, которая его носит, и которая самой красоте сей бывает украшением.

Посмотрим на Христианина и человека во Апостоле, беседующем с нами: чем только занимается разум и мысли его, все сердце и желания его? Для каких дел на свете живет он, и в каких делах верно застанет смерть его? Он любит Бога и человеков; он ни о чем не мыслит и ничего не ищет, кроме славы Божией и спасения ближних своих; жертвует пользам их всеми силами доброй своей души, всеми трудами добродетельной своей жизни. Жаль ему, где только, обозревая общества человеков, видит, что они не знают истины и живут не так; не знают воли Божией и в Богоугождении заблуждаются; приносят жертву Богу и не дают сердца в жертву Ему; имеют ложные понятия о смерти и не чают воскресения мертвых, говорят: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор.15,32), не знают, что они назначены к вечности, не знают грядущих благ, и не поощряются ими к подвигам добродетели; унижают честь человечества, предаются слепо вожделениям, и не отличаются данными душе их преимуществами; не отличаются от образа жизни животных, покоренных под ноги их словом; не знают Христа; далеки от милосердия Божия, чужды от блаженства истинного, от мира душевного, от предвкушения вечных благ, от жизни Божией, от любви Его, от надежды к радости, от веры, от истины, от добродетели, словом: от всего, чем наслаждается Христианин, человек, Апостол. Жаль ему, и для того с великим рвением духа учит их воле Божией; старается впечатлеть в сердца их истину небесную, правила веры Христовой, правила жизни святейшей, любовь к Богу и ближнему, ревность к славе Божией, к пользам и спасению ближнего; учит часто в слезах, не упуская случая, не требуя воздаяний, почитая довольным награждением благую совесть и сладкое ощущение сердца, что он живет не себе, но Богу и ближнему; разделяет богатство мудрости и сокровища вечной правды без цены и серебра, без разбору возраста, пола, лиц, званий, состояний; учит даже в оковах, и целуя оковы, говорит и к самим повелевающим обременить его бременем этим: хочу, чтобы вы «сделались такими, как я, кроме этих уз» (Деян.26,29): узы да будут жребием моим, но благодать и милость Божия, истина, Бог и Христос, да будут общие нам! ― учит, и слушающие камни метают на него. Терпит из любви к душам и спасению их. Терпение его говорит за него: «уразите тело, освободите душу, в царствие вечное давно готовую. Но ищите части в блаженстве том, в которое отпускаете покрытого ранами и кровью: я жизнь мою почитаю для вас, ищу видеть вас во истине утвержденных. Но когда угодно Богу допустить, чтоб я умер от рук ваших, да будет воля Его! Умру и смертью моею докажу, кровью моею запечатлею, что я любил Бога, истину, спасение ваше. Вечно прощаю смерть мою; но истины не отвергаюсь, которую верно знаю, свидетельствую; хочу, чтоб вы любили ее. Все лютости, все смерти претерплю для доказательства последнего и решительного, что истина мною вперяемая вам, достойна сея любви; «недостойны страсти» и смерти «века сего к хотящей славе явиться в нас»». Так этот Христианин мыслит, говорит: жил, умирал; — вера, надежда, любовь располагала делами его и сопровождала его во гроб и в вечность. […]

О, презритель Бога и правды Его! О, Христианин без добродетели! О, человек давно без сострадательного сердца, без чувствий человеколюбивых, давно привыкший к делам бесчеловечия! да будет праведно воззвать тебя гласом страждущего человечества! ты рассеян, и можешь ли на основании сем добро творить? Тобою управляет случай и страсти; тебя не смущает вечность, не отвлекает от пороков мщение ее, не ободряет к благотворению слава и воздаяние вечности; ты добр тогда только, когда злым быть нельзя и обстоятельства не велят. Разум тебе дал Бог, … но он не доказывает ни Христианина, ни человека; он остр, как ногти у зверей; знают его несчастные, которые испытали его: они об остроте его на небо вопиют. Знают и сердце твое, оно разуму подобно и привыкло вредить со спокойным духом. Ты носишь благовидное имя Христианина человека; овчая одежда — это, из-под которой видны волчьи ноги, челюсть, лютость, хищение, алчность; Христос их показывает (о них говорит) и беречься велит. Следы твои, следы слез и крови. Помысли, ты заставляешь страдать … Бога, человечество! Помысли, тот, кого ты притесняешь, есть другой ты, сочеловек, собрат твой, и тем только виноват, что его Бог оставил в обществе с тобою. Войди в жизнь его, в чувствования его: увидишь, найдешь, как он умирает в руках твоих. Если бы ты во все права зверства вошел и во мгновении уничтожил бытие его: легче бы было для него. Апостол (Павел) говорит: «живите достойно благовествования Христова; таким же подвигом, какой вы видели во мне и ныне слышите о мне». Христос говорит: «будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк.6,36). (Добродетельный человек) говорит: помогайте друг другу! Природа вопиет: сжалься над подобным тебе, над которым и звери по случаю милосердовали, стыдись: ты многих довел до конца, положи и твоим желаниям конец.

О, Господи наш! Иисусе наш! освяти умы, умягчи, исправь сердца для имени Твоего, и этим облегчи жребий человеков…. Да будут Христиане человеки славою отечества, честью церкви …! Но умилосердись над ожесточившимися и страждущими! да будут Христиане верны, человеки человеколюбивы, да не творят стыда вере и человечеству. Да помогут друг другу, да внидут всем сердцем в подвиги веры, правды, человеколюбия, «да святится имя Твое» (Мф.6,9). Аминь.

13. Слово на текст: «Да приидет царствие Твое» (Мф.6.10)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, Сентября 28 дня, 1789 года)

Нашлись люди, к сожалению, не соответствующие долгу человечества, которые не хотели, чтоб повелевал ими Бог, их создавший. Это ясно открывается из притчи «человек высокого рода» (Лк.19,12-27), который шел «в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться», награждая между тем общество сограждан: но человеки, приняв дарования от руки его, вместо того, чтоб отдать сердце свое ему, признать его Царем своим и покориться повелениям его, раскаялись, послали молитву свою в след Его, откровенно сказывая, что они не хотят других правил, кроме воли своей, не хотят и другой жизни, кроме временной.

Спаситель наш, душою пекущийся, чтоб не постигла и нас участь неблагодарных сих, открыл нам оную в виде, жалости достойном, чем и заставил нас, пока Сам возвратится с небес с награждениями для нас, желать, воздыхать, молиться, взывать: «да приидет Царствие Твое!». А для чего нужны сего рода моления, о сем будет краткое мое слово. […]

Глас Природы кому присвояет право царствовать над человеками, повелевать сердцами их, управлять умами и мыслями их, как не Тому, Который создал все и сердца для Себя, Которого» в руке сердца Царей», Который видит, что происходит во глубине сердец и «разумеет помышления издали», Который, чтоб сугубое право иметь на сердца, чудно приобрел их, и чтоб возвратить дух и силу сердцам, освящает оные для Себя? Воззрев на разнообразную немощь умов, на разные степени повреждения в сердцах, на общую жизнь, исполненную для сего примеров печальных, как от Всемогущего не просить, да исчезнет тьма в душах и будет свет, да исчезнут заблуждения и будет свет истины, да исчезнет владычество страстей, рабство порокам, и будет свобода духа, торжество и веселие добродетели, да исчезнет и последний враг наш смерть, да исчезнут с нею болезни тела и духа, терзание сердец, мучение совести, виды ужасов, виды грозящих из вечности казней, и будет жизнь достойная имени своего, жизнь истинная, вожделенная, мирная, единообразная, совершенная, блаженная; да воссияют для сердец дни радости не смущаемой, не прекращаемой, при солнце не заходимом, без громов, без молний, без вечера смерти, без ночи страшной, без слез, без воздыханий, изнурений, томлений; да не коснется чувствований не только зло, но и самая тень возможнаго зла? А это тоже есть, как бы сказать: «да приидет, Господи, царствие Твое».

Если кому кажется, что не нужно воздыхать о сем во дни просвещения, во веки добродетели, где смерть ничего не значит, как только простую дань природы, то кажется тому, кто доселе не внимал деяниям умов и сердец.

Какая причина тому, что просвещение ума не всегда бывает полезно, не всегда сопрягается с жизнью святою, с добродетелью, для всех нас многоценною, с добродетелью смиренномудрия? Каким образом просвещение ума уклоняется к гордости и соединяется с тщеславием, когда небо гремит, что все, «что в человеках», то есть в сердцах человеческих, «высоко, то мерзость есть пред Богом»? Какими ушами слышит оно глаголющего: «что имаши, смертный, его же неси прияль? аще же и прияль еси, что хвалитися, яко не прием» (1 Кор.4,7)? Ты весь не твой, а чуждый: (Богом) стоишь, существуешь, мыслишь, движешься, существуешь. Откуда просвещению мерзость та, что оно, не взирая на пределы, положенные умам, берет на себя решить все, и там, где не дано смертному постигнуть ничего, законы неверия пишет? не признавая слабости своей пред Богом, великим источником премудрости и началом самого бытия умов, почитает ненужною помощь и укрепление Его? забыв долг свой споспешествовать пользам и созиданию ближних, стремится унизить пред собою все, стремится развратить истину, соблазнить умы, поколебать сердца, вооружить мысли к беззаконию, отнять страх наказания, «прельстить, если возможно, и избранных» (Мф.24,24)? Откуда умов рвение это, когда, и роды, и виды тщеславия нашего исчисляя, Бог говорит: «да не хвалится смертный ничем, не имея, кроме слабостей, ничего, что мог бы наречь своим, а только о сем да хвалится хвалящийся, который разумеет и знает Господа, и творит суд и правду по среди земли, то есть, умножает всемерно ближнего пользу и радость»?

Столь же неустроенно просвещение это и в тех минутах, в которых приближается ко гробу своему. Оно трепещет теней гробных, и не может умирающий сказать: «Боже Великий! се тот определенный Тобою и ожидаемый мною час, в который во свете Твоем, узрю я «свет» (Пс.35.10) вожделенный, которого доселе пользовался я слабою частицею и отделением самомалейшим: «ныне отпущаеши раба Твоего» (Лк.2,29)!».

Несчастное просвещение, оставленное самому себе, предается даже в не искусен ум, и творит неподобная, ругается Провидению, судит Творца самого; ослепляясь собою, обожая проницательность свою, мешается в дела Премудрости бесконечной и охуждает величественность оных; поправляет правила Благости Вечной, чтоб, впадши «в руки Бога живаго» (Евр.10,31), оплакивать поздно и бесплодно дерзость свою.

Соединяется иногда просвещение таковое и с добродетелью, но дальновидного ничего в себе не заключающею, покой наружный, честь века и пользы мгновенные в виду имеющею, удерживаемою от злодеяний страхом и готовою вредить, где только преград себе не видит; a это одно только есть покрывало добродетели, раскрашенное лице благотворства. О, сколь нужно всегда желать и восклицать: «да приидет», Господи Всеблагий, «царствие Твое!». Тобою и тьма просвещается, без Тебя и просвещение бывает в затмении, а добродетель преображается в лицемерие.

Если же человеки нашли всё, если же всё создают собственными силами, создают человеколюбие, истину, святость: мы припадаем (тогда) и просим, подайте нам, человеколюбцы и братия, ту добродетель, которая, истекая из источника благости Всемогущего, вливается духом Его в сердце смертное, чтоб снова пролиться на ближних; которая уподобляет человека Богу, делает его всякой противной силе страшным; имеет твердость непоколебимую, надежды вечные, радость непрепятствуемую ничем, некончаемую и самым бытия бренного разрушением, пренебрегает смертью; неложно, не по разгоряченному мечтанию, с дерзновением вступает в дверь Вечности, имея право на все милости Вышнего, на все блаженство сопребывания с Ним, ведет любителя своего пред очи Божии с непостыдным лицем в новый свет, и он входит в вечность, как сын к любимому и долговожделенному отцу, исполнив волю Его, во славу Его, в наследие свое; ― вдохните, устремите нам добродетель сию, -другая всякая не годится.

Одна есть твердая добродетель ― Христова; она добродетель небесная; она та, которой Он учил, которую творил и смертью запечатлел. Она та, которая, удалившись от тщеславия, отделившись от самолюбия, покоряет разум и сердце Вышнему, благоговеет к открытым Вышнего делам, видя оных великую часть в царстве природы, большую в царстве веры, все в царстве славы Вечной. Она добродетель верных, верующих не в мнения свои от слепой любви к себе, но в Бога, изливающего милости Свои на них в Сыне Своем. Они, боясь суда Божия, не судят дел Всесвятого, но со внутренним свидетельством совести и Духа Божия и со всечасным утешением Его, повинуются воле Его, не видя ничего на свете лучшего воли сей, и зная, что никогда прельщены не будут. «Да приидет царствие Твое», о, Боже Вечный! да вселится в души, которые Ты образом Твоим для сего почтил! […]

Возьми, о, Щедрый! сердце наше за бесценный и чудный сей дар Твой! наполни оное вечною благодарностью, покорностью, смирением, и сотвори достойным непрерывных милостей Твоих! […] Аминь.

14. Слово на текст: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё» (Лук. 10. 42)

(Говорено в Киево-Печерской Лавре, Июля 22 дня, 1799 года.)

Жить для чувств, жить для жизни этой, жить для того, чтоб не нарекало на нас, с голодными желаниями своими, сердце, жить и говорить: «Станем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор.15,32), тем будто и кончится все, ― не значит еще жизни истинной. Не виден еще в такой жизни человек. Не видны еще те достоинства, которыми отличила его природа, украсил и обогатил Бог, и для которых покорено ему все. К стыду природы, к стыду животных только живет тогда, называвший себя человеком. Жить, не желая по смерти жить, не стараясь вечно счастливым быть, лучше и не жить. Кто не существовал, жалеть на несуществование, плакать на несчастие не будет. Вечности Учитель, изошедший из недр ее, в лице Марфы показал, что во времени не для времени живем, сказав ей: «ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно». Оно значит: «смертный! ты скоро будешь бессмертный. Ты на земле — для неба. Ты рожден для вечности. Ты послан заняться на земле весьма на краткое время. Минута близка, в которую отзовут тебя в вечность: порадей там быть счастливым!». Прозорливой и дальновидной Марии, дав небесное свидетельство, Сын Вечного в том, что она благую часть избрала, изобразил, чем достигается счастливое бессмертие. …

«Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё». Слушать Христа, не отступая от учителя сего, по образу Марии, сидящей у ног Его, внемлющей всем сердцем Ему, иметь небо в руках, а в залог вечности небесной правила в душе, небесную радость в совести, ― се благая часть, и единая на потребу. Другой лучше ее в свете не было и не будет. Все у нас отнимает смерть, но ее отнять не может. Она и тем мила, что и теперь легко приседеть у ног Того, Которому престол — небо, подножие — земля, и теперь удобно слышать Того, Которого глас гремит в царстве природы, в царстве веры, в чертогах, во храмах, в совестях, в сердцах, возгремит, наконец, и в царстве славы, начиная вечность воззванием этим: «придите благословенные Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф.25,34).

Этот счастливый слушатель, имея уши в сердце, и слушая Христа, познал, ощутил, коль он нищ пред очами Бога, коль слеп ум его, сколь из заблуждения в заблуждение пресмыкающиеся мысли его, сколь глубоко заражена и расположена на всякое зло воля его, сколь чужда Бога, сколь далека от путей Его, что от себя, как от себя, помыслить благое что не может, — ощутил, сколь горек, сколь страшен ему гроб, страшнее за гробом суд, а за осуждением точная несчастная жизнь, ощутил, сколь нужен ему тут Христос, Божия сила Божия премудрость! Сей нищий воззвал, плачет о судьбе своей, когда мягко сердце его; терзается от носки, когда носит каменное сердце. Но и слезы, и печаль его по Боге спасительны. Этот плачущий гордиться неспособен, смиряется сердцем, не упуская из виду Бога, суда Его и бедного состояния своего во грехах; сам осуждает себя на все наказания и казни, поставляя себя недостойным жизни, недостойным дыхания, и найнедостойнейшим вечности блаженной. Стеная под бременем совести, почитает себя бременем земли. Сим самым уже достоин воззрения Божия, и не осуждается судом Вышняго. На кого воззрю? только на смиренного сердцем, и «трепещущего словес Моих». Это изречение Вышняго о нем. Сей кроткий алчет и жаждет всею душою милосердия отца и правды Ходатая-Христа, не отступая от Его креста, да капля крови язв, спасающих грешный мир, канет на жаждущее помилования и уповающее сердце его. Сей помилованный сам внутренне милостив, помня, сколь великие богатства милости во Христе обрел. Сей не лукав, чист сердцем, и «лести в нем нет». Сей для Христа чего бы в свете не перенес? Сей «избрала благую часть, которая не отнимется у неё». Сей, взирая на вечность, все дела свои соображает с правилами вечности. Он со всяким званием соединяет веру и добродетель, верен Богу, верен Царю, верен правде, верен вере и добродетели. Не редко вкушает благая земли, обладает ими, сам необладаемый слепою любовью мира и готовый оставить все на глас зовущего неба; занимается ими по необходимости столько, сколько прохожий на пути; распоряжает правдами, будто одною ногою вступя во гроб; живет как по морю плывет с искусным кормчим мимо опасных пучин, спеша прилежно в пристанище тихое. Какая же немудрая мудрость не ищет части сей! Что делают над сердцем страсти, когда оно не уверено о вечности! Жизнь тогда полна пороков, так как ум заблуждений и самого безбожия.

Когда Искупитель наш на слова Петровы—«не умоешь ног моих во веки», Петру сказал: «не имеешь части со Мною»: сколь истинно, сколь ревностно возгласил ученик: «Господи! не только ноги мои, но и руки и голову». Мой, омой, очисти главу и дерзкие мысли мои! … Аминь.

15. Слово на текст: «И напоил их слезами в большой мере» (Пс. 79, 6)

(Говорено в Киево-Печерской Лавре, Июля 22 дня, 1801 г.)

Горьки́ они, так как горькие капли; но сладкую отраду производят в душе тогда, когда сердце, видя Бога и себя, во смирении своем пред Отцем сим плачет, благодарит Его, не противится, и целует руку, которая напоила его сими каплями не без меры. Отказаться же от них нельзя никому, а более — быв Божиим, и следуя своему Христу. Тут во юдоли плача, где, как только впервые увидели свет, мы восплакали, где мы в смерть облечены, ризу тления носим, и таланты, нам данные, в сосудах скудельных, весьма не крепких, храним, где все вооружается на нас, где сердце никак от преступлений не свободно, и в слабостях своих доказывается собою, ― тут не вкусить горести, не напиться слез не возможно. Благо, что слезы тут сочтены, время и мера терпению назначены. Тот, Кто положил слезы наши пред Собою, положил всему премудрую меру.

В день равноапостольной Марии Магдалины… я нечто о плодах терпения предложу.

Мы в бездну судеб Вечного (Бога) не вникали, и постигать ее не умеем, как Он делами рук Своих, вселенною, веками, царствами, народами и их сердцами правит, и где всей временности сей предел и срок, не знаем, и потому при долготерпении Его, часто себя (вручаем) слепому случаю, а правление всего видимого вручаем природе — слову, которого не разумеем, слову, которым по жестокости сердец, вырывающихся из рук Великого Отца, отдаем Его премудрость, благость и силу тварям или природе, — слову, которое кающимся нам в доказательство милосердия своего прощает Творец, а в ожесточающихся наказать его праведно хочет. Если же душа наша нам мила, если ее бессмертие нам знакомо, а вечность блаженную наследием нашим почитаем: она, она — вечность покажет все. Ясны тогда будут причины дел и намерений Создавшего и Правящего все. Темнота понятий исчезнет. Природа последний раз возгласит кто ее Творец. Откроется все тому, кто из смертного соделался вечен и способен понимать; тому, которого чувства, мысли, сердце уже соделались чисты и не занимаются более ничем. А теперь воля Вседержителя одна должна покоить наши умы и сердца, если строптивыми и несчастными быть не пожелаем. Воля, которая поселила в душе нашей силу избирать меньшее из двух зол, сколь сама велика выборами сими. Она, допуская действовать воле свободных тварей, в то самое время устрояет правду и милосердие свое для всех очей. Мы тогда видим, что вера в Бога, надежда на благость Его, любовь к сему Отцу великие силы от терпения приемлют. Испытавший это Апостол сказал: «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» (Рим.5,3-5).

Где окажется явственнее сообразие у Христианина со своим Христом, если не в терпении и под крестом? Что представляет жизнь нашего Христа, если не картину терпения? что смерть, если не образ жалости? Как Он, предвидя все грядущее на Него, в вертограде падает на землю, утопает в слезах, молится с крепким воплем, и ощутя, что с вооруженными приблизился ученик, хотящий Его целовать, как Сей кроткий встречает его и говорит: «друже! твори, на не же еси пришел». Что с Ним y Пилатов, что делается на Голгофе? Уже ли захочет Христианин быть лучшим своего Христа, и без терпения повсюду награждаться? «Раб не больше господина своего», и ученик над Учителем таковым. Довлеет для ученика, если будет как учитель его.

Но сил в природе нет столько тягостей выносить? Дадут свыше, и чем более горя в терпении для Христа, тем более сообразия будет в славе со Христом. «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор.4,17).

Так Мария Магдалина оплакала всё. Так, слезами омывшись, в радость Господа своего вошла. Так, другая великая Мария, честнейшая Херувим, Матерь полоняемого на небесех, напоена слезами в меру, так проходило оружие невинную душу ее, так принял ее, так отпустил в радость Господа своего наш мир. … Аминь.

16. Слово на текст: «Укажи мне путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою» (Пс. 142, 8)

(Говорено в Киево-Печерской Лавре, Марта 12 дня 1802 г.)

Повторяй глас твой сей, истина святая! говори сердцам! Они еще слышат, они одну тебя слушать готовы. Заставь, принудь умолкнуть вопиющее нечестие. Оно наскучило нам: оно утверждает: нет Бога, нет путей, кроме случайных; некому на небе устраивать их; некому показывать их на земле.

Но в ту самую пору ты движешь устами, ты сердцем Царя (Давида) говоришь: «скажи мне, Господи, путь Твой: других я путей не ищу, не хочу, не избираю; Твоим, Твоим путем я пойду». Одно твердит нечестивый, что души у нас не бывало. А Ты (Боже) сердце наше разишь, в Царе говоря: «к Тебе возношу я душу мою!». Царь сей блажен. Его на небе и на земле знают. Века сохранили нам память его, впечатлели нам имя его, сердце его, веру и добродетель его. Давно наградила его вечность. Пойдем же во след Царя сего, и идучи во гроб наш, то же слово его скажем. После его воздыханий, недостойны сыны века сего, чтоб мы вслушивались в мудрования их. […]

Следовать за истиною … по себе велико. Прощайте мудрые о себе! Нас на веки разделило с вами мудрование ваше. Вам не надобен Бог, не надобна истина Его: и вы не надобны Богу, не надобны истине Его. Рано или поздно послужите примером праведного суда Его. Вы уже не просите Господа, чтоб Он сказал вам пути Свои: Он и не скажет вам их, оставляя вас вам самим. Вы потому отреклись и души́, желая, однако же, остаться с умом, который поведет вас в пути свои. Вы обоготворили сей новый ум, обоготворили себя, обоготворили мудрование ваше. Жалкие вы боги, бедные в жизни сей и видные с бедностью вашею. Ум с душою слабый, а без души и того слабее, не должен уже ждать помощи. Ум, ежели не слеп, то близорук, недальновиден, и никак не откроется ему будущее. Он будет томиться, мучиться, и не проникнет всей связи зол, коими окружаетесь. Он не видит и не скажет, где хотят встретить вас случаи, коих вы бы избежать хотели, где обымут и смутят вас напасти.

Еще беднее вы у вашего гроба. Тут всякое утешение оставляет вас. Вы разом нисходите во гроб и во отчаяние. Но за гробом вы совершенно бедны. Тут ваш голос веками слышен для имеющих уши, тут вы плачете, нарекая на себя и говоря: «Итак, мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас; мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали» (Прем.5,6,7).

Напротив того, в ком душа есть, которая себя и своего Создателя знает, знает кто Он, каков Он, уверена, что Он премудр. Вся природа, все дела Его доказали ей это, что Он один умеет помочь ей. Уверена, что Он всемогущ, источник всякой силы, Обновитель всего, что, будучи повреждено, отдается со смирением и усердием Ему. Он один может помочь ей. Уверена, что Он милосерд, кроток, не описанно благ и ее любит, жалеет о ней и хочет помочь ей. Она падает на руки к милосердующему Богу и, изнемогая, просит сил. Она взирает на Него с любовью и упованием. На очах ее написана печаль о том, что сердце, которое Он ей дал, сделала слабым. Читающий все тайны сердец Сам поддерживает, Сам ведет ее.

Скажите, Христолюбивые! не сия ли душа счастлива своим познанием, своим расположением к Богу. Счастлива тут, где ведут, счастливее там, куда ведут, наисчастливейшая тем, кто ведет. Пути ее — пути веры, надежды, любви, жизни; жребий ее — жребий славы и блаженства, жребий верующего. […] Аминь.

17. Слово на текст: «И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих» (Быт. 3, 20)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, Сентября 3 дня, 1807 года)

Нет, нет, о, великий Праотец! малая причина для великого имени сказана, чтоб называть жену сию «жизнью». При бессмертии ее и твоем достойно было так именовать ее. Прилично было тогда славное имя это; но когда увидел ты себя нагим, лишенным всего, что было в душе и теле твоем святое, и уже сказано единожды на век: «прах ты и в прах возвратишься», и ты уже несчастный смертный, первый грешник, осужденный с потомством, рождающимся от тебя во осуждении, на смерть: то Праматерь выходит мать умирающих горестно в несчастиях, во грехах, мать слез, мать смерти. Выходило не редко, что лучше не жить и не родиться. Ведущий все Спаситель наш об ученике своем сказал: «лучше было бы этому человеку не родиться» (Мф.26,24); а подобных сему человеку человеков-предателей мало ли теперь? Чем более иссякает любовь за умножение беззаконий, тем более пренебрегающих правдою и душами.

Кто же мать живущих истинно, кому подобает имя «жизнь», в сие душ верных торжество я предложить хочу.

Пока без тварей царствовала вечность, и Присносущный не брал имени Творца, взирал только Вечный на все ожидающие гласа Его веки, на мир готовый явиться с племенами земными, коль скоро скажет Он: «да будут»; взирал на краткие дни бессмертия их и долгий ряд веков смерти: видел, сколь близок человекам грех, сколь не далеко падение от воли их, что с женою и первою матерью сближается в мир клятва; видел тогда уже благословенную в женах, и назначал ей имя это—«жизнь», жизнь, одну имени своего достойную. Не светило еще солнце, не сияла, окружаясь звездами, луна; но сияло уже пред Вышним сердце и добродетели Благословенная в Женах. Ее кротость и редкая невинность, ее готовность сердцем говорить: «се раба Господня! буди мне по глаголу Его»; тогда уже обращала на себя внимание Превечнаго. Готовность сердца принимать от руки Господней все, быть пронзенною от «оружия проходящего душу», быть сообразною смерти Сына Его; уже влекла на себя очи, сердце и все благоволение, всю любовь Его. Готов был сотворити с нею величие Сильный, чтоб ублажали ее роды все. Тогда избрал ее и предуставил в Матерь себе. О, избрание, о, слава, пред которыми все избрания, все славы и почести ничтожны!

Открылось в судьбах Непостижимого (Бог) мгновение ― создаться всему, услышала бездна ничтожества доселе неслышанный Всемогущего глас, услышало все несуществующее волю и повеление: «да будет!» Явилась вселенная и все великолепие ее, жизнь и все отрады ее, блаженство и все блага его, святость и все невинности ее; ненадолго, однако ж. Явилось тут же вольное Праматери сердце, вслушалось в себя, и положило всему блаженству в самом начале конец. Вся тварь воздыхать начала, бессмертные умирать начали и плакать на жребий свой, хлеба в поте лица у земли просить, и земля, ожесточась, начала давать терние и сорные травы, чтобы сердце горюющего более уязвлять.

Карая искусителя сказано: «и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт.3,15). Так провозглашено торжество смертных, когда они узрят сотрение сей главы, главы дышавшей смертью на них и подвергавшей их во всех временах казни и гневу небес; когда узрят сами избавление свое; когда старец их, приняв на руки младенчествующего Избавителя, скажет от лица всех: «видели очи мои», очи наши «спасение Твое»; когда родится на земле без отца от матери Тот, который в вечности рождается без матери от отца; когда придет предустановленная на это Та, от которой ожидается победитель всего ненавистного Богу, с которою придет в мир на место смерти жизнь, на место клятвы — благословение.

И се явилась в мире отрада человеков, праздник наш, и всего мира, хотящего спастись, торжество. Сию ублажают таковые все роды. С Елизаветою мир верующих говорит: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?».

Все уже свершилось так, как Вечный, Непостижимый предположил. Херувимы хотели познать cиe: тайна осталась непроницаемою, а родившая Богочеловека осталась превыше всего — честнейшею Херувим и славнейшею Серафим. Уже сотрена глава убийцы смертных ногами распятого Сына Ее на кресте; и когда воззрим на ноги сии, пригвождённые ко кресту, на руки, точащие кровь, вопиющую о помиловании нас: уже видим, как уязвлена ядовито пята Его.

А воззрев на начальника веры и совершителя всего сего Иисуса, не скажем ли верные и благодарные Ему: «Боже человеколюбче, Искупителю сердцам избранных известный, умам нечестивых непонятный! то, что совершил Ты для всех, доверши в каждом из нас спасение Твое, вели Духу Твоему не отступать от нас, от бедных умов, от слабых сердец наших! Сей заслуженный нам кровию Твоею наставник верен; наставит нас на истину Твою, доведет нас к Тебе; и когда это свершится, Заcтупница рода нашего Сия припадет к Тебе, узрев спасенных, сорадуясь нашему спасению. Аминь.

18. Слово на текст: «И она в то время, подойдя, славила Господа» (Лук. 2, 38)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, 3 Февраля 1808 года)

Свои часы у Бога, свои определяет сроки; мир всегда занимался собою, своими делами, Божиих и знать не хотел, так как не знает он, где его бытия начало, и скоро ли ему конец. Избранные одни наблюдали все, воздыхали и веками дожидали часа того, который долго не открывался и был запечатлен в воле «положившего времена и лета во своей власти». Открылась воля Его, открылся час, открылись дела Божии. Но что за час, о котором говорится: «И она в то время, подойдя, славила Господа»? Кто та, что за исповедание ее, о сем будет слово мое.

Обнял спасение свое в церкви Иерусалимской Богопримец Симеон; и только что обнял руками своими, от старости и радости сугубо трепещущими, счастливый старец сей принесённого в церковь чудною Матерью младенца, обладающего всеми богатствами неба и земли, с нищими подарками — с двумя горличицами, означавшими, как Он любит человеков, какая сам Он стенающая горлица для наших душ; только что выговорил дальновидец сей: ««ныне отпущаеши раба твоего, Владыко!» иду во гроб мой весело, усну там сладко, буду спать мирно, и проснусь в царствии Твоем! Ты, Непреложный, обещал это, и я вижу уже Тебя, истины Твои исполняющего»; так и пристала восьмидесяти-четырех-летняя Анна к словам Его. Дух Божий отверз сердце ее, очи и уста; увидела и сия, предавшая себя Богу, что, не отлучаясь от церкви во всю жизнь после семилетия протёкшего с супругом, служа постом и молитвами, она видена, она слышана Богом, она счастлива и сохранена до сих блаженных минут; пролила сердце свое и чувствия его благодарные пред Богом; провозгласила правды Божии, коими давно напитана душа ее, и милости, коих давно ожидала истинная Израильтянка сия; провозгласила, что избавление открылось, Избавитель пришел, что се Он, Он на руках того, кому сказано «не видети смерти», пока не увидят Христа Господня, что дух, глаголющий в согбенном старце: «се, лежит Сей на падение и на восстание многих», уже извещает восстание вере, жизнь и силы покаянию, падение и сокрушение неверию и ожесточению.

О, вера! о дар небесный, великий, влияние духа истины! коль чудно ты действуешь на смертное сердце и располагаешь оное по правилам твоим! какими наполняешь оное живыми надеждами и утешениями, питаешь и укрепляешь! «И она в то время, подойдя, славила Господа», — та, которой жизнь наполнена делами веры. Там ничего не было видно, кроме любви к Богу и средств, которыми пристают к Нему. — В тот час, в который увидели Христа в виде простого младенца, без знамений славы. Христос тогда без чудес был в самом глубоком образе смирения.

Куда же мы пристали, пора нам узнать cиe, пристали тогда, когда Христос со всеми знамениями веры и с самою своего преображения славою уже виден? Там один из самовидцев, радостью изумленный, «не зная, что говорил», воскликнул: «хорошо нам здесь быть» (Лк.9,33), и три скинии не сходя с места, строить пожелал; а другой в другом месте восхищенный, «в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает»,―изъяснялся, что «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2,9). Сей был путешественник редкий, ходил во вселенной, видел славу мира, богатства и все источники, из которых мир веселие свое, как воду жаждущий пьет; но говорил, что око не видело, и сердцу смертному не снилось, не мечталось то, что видел он, увидев во славе Христа. Куда мы пристали в сей час? Когда «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?», когда мир, и, казалось, просвещенный, всего себя употребил на то, (диавол) знающий, «что немного ему остается времени», чтоб Бога, веру и вечность изгнать из нашей души? Бедная душа! как умы принялись за тебя общими силами, чтоб тебя просветить, по своему соделать блаженною. Что ж останется в сей бедной сироте в душе на случай смерти и переводе в вечность? Останется сперва сомнение, потом ужас, терзание, отчаяние, ожесточение, слепота и безотрадное положение в смерти и по смерти. Подарки мира, мира, достойные дарователя! Нет! изобретатели неверия одни заслужили то, одни понесут бремя свое!

Нас да оградит небесный Отец Собою! Ограда и вертоград, где стократно падал на землю наш Христос и кровавым по́том обливался, да будет оградою нашим душам! Нас да покроет молитва нашего Ходатая, которую со слезами и воплем крепким Отцу своему в подвиге смерти там приносил, говоря: «Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их!». Да не оскудеет вера, да укрепится надежда, да приимет силы любовь к Богу, и внутреннее свидетельство совести да покоит сердца наши!

Те, которые во всех веках приставали и не отставали от Бога и от истины Его, от Христа и от веры Его, с Ним шли во гроб и в вечность, не позволяя себя разлучить с Ним никакой мирской силе, ни силе лести, ни силе мук и страха, — те должны разить сердца наши, влечь и убедить к подражанию. […]

Спаситель наш! скажи, да дух Твой, «везде сый и вся исполняяй», совершит это в душах наших для славы Твоей. Аминь.

19. Слово на текст: «Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня» (Лук. 2, 26)

(Говорено Февраля 3 дня, 1809 года.)

А разве легче умирать, Христа увидев? Конечно так, слушатели! От того-то старец Симеон и говорит: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко»; ныне снимаешь бремя лет, доселе угнетавшее меня; ныне разрешаешь от уз телесных, отнимавших у меня свободу духа моего. «Отпускаешь»: куда же? в жизнь вечную, в радость вечную, где я отдохну, упокоюсь от сует, от немощи моей от напастей всех, упокоюсь в единой истинной жизни моей с Тобою. Смело называет себя рабом, зная очень Господа сего, любя искренно и творя волю Его. От того говорит: «отпускаешь с миром», с совестью мирною, с душою в вере покойною, с сердцем примиренным Богу во Христе, и уже не терзающимся ничем. Есть ли другое спокойствие подобное сему? От того говорит: «видели очи мои спасение Твое», которым Ты один спасаешь. Вижу Христа Твоего, вижу милосердие Твое; вижу Тебя любящего, Тебя прощающего нас во Христе; вижу и радуюсь вечностью, в которую переселяюсь.

Надобно, Слушатели, чтоб это Дух Божий наперед обещал; надобно, чтоб он это в душе верной сам и говорил принявшему на руки свои Христа. Уже ли мы уступим славу сию верным, не быв общниками славы сей? Уже ли мы лишены дара сего, и будем несчастнее? да не будет! и о сем я говорить намерен.

У Бога нет лицеприятия; все пред Ним одинаково бедны: «потому что все согрешили и лишены славы Божией» (Рим.3,23). Всем равно Он милосерд; всем обещал тот же Дух – «не увидят смерти, пока не увидят Христа Господня». Тот же Дух веры действует вся во всех. «Се стою, — говорит Он, — при дверях», разумеется — у нашего сердца, и толку: «если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему», тут обитель Моя, «и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3,20). Кто же бы отрекся и не пустил к себе великого Желателя сего, грядущего с дарами небесными, дарами восхищающими душу, просящегося и толкущего в сердце? А то преимущество наше пред ветхозаветными и новозаветными боговидцами, о котором Фоме не доверяющему, и для того влагающему перст свой в язвы гвоздинные и руку в ребра, копием пронзённые, Христос сказал: «ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.2,29), не сильно разве утешит нас, оживит веру нашу? Трудно ли видеть Христа, где Дух Божий открывает Его нашей душе умирающего на кресте с изливающеюся кровью из сердца Его и вопиющею ко Отцу о помиловании нас, нас верующих, нас исповедующих славу любви и милости сей, нас благодарящих от всей души, спасаемые смертью Христа от смерти вечной?

Представим, слушатели, последнюю минуту нашу. Мы восстенали на одре смертном; смерть предстоит нам; ожидается разлука души с изнемогшим до крайности телом. Путь предлежит новый, по которому мы еще не ходили; гроб поражает нас; сопутника нет. Всех оставляем и все нас оставляют. Прости первый льстец—мир! Прости все нужное, полезное! Прости все, что привязывало к земной жизни! Совесть близкая к суду Божию, развивает картину жизни, не так проведенной; открывает дела отвратительные, смущает, заставляя предвкушать то, чего ожидаем и что с нами будет. Се положение, в котором сказано: «нет мира в костях моих от грехов моих, ибо беззакония мои превысили голову мою, как тяжелое бремя отяготели на мне», давят, задушают.

Кто же тогда поможет нам, сею бурею обуреваемым, если не обеты Отца глаголющего с небес: «милостив буду неправдам, не помяну беззаконий»? если не Христос, окровавленный за грехи наши, глаголющий: «чадо! прощаются тебе грехи твои»? если не вера живая в Него, если не утешитель Дух веры, обещавший Симеону: «не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня»? Не трудно и в сию минуту увидеть нам Христа; очам веры Он является скоро. Скрежещут зубами на мученика первого Стефана Иудеи, не терпя веры его, исповеданий его о Христе. «Стефан же, будучи исполнен Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога и сказал: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян.7,55). Есть скрежещущие на веру нашу; но Иисус ее воздыхающую к Нему в душах, дорого купленных Им, не оставляет нигде, дает видеть Себя, видеть и ощутить, сколь Он кроток, сколь благосерд, говоря: «и найдете покой душам вашим» (Мф.11,29). О, вера! единое, при покаянии живом утешение наше! […]

О, Иисусе! стяжавший нас Себе ценою крови Твоей, единая надежда наша! без Тебя Мы «не можем делать ничего». Ты Бог, производящий в нас «и хотение и действие по [Своему] благоволению» Твоему. Не оставляй нас нам самих и сердцу нашему в жизни нашей, не оставляй нас нам на руки наши в смерти нашей! буди Сам сила наша! укрепляй духом Твоим, словом Твоим, таинствами Твоими немощь нашу, веру нашу, и верных сотвори вернейшими! укрепляй надежду нашу, и надеющихся сотвори во упований непоколебимыми! укрепляй любовь нашу, и сотвори нас пламенеющими ко исполнению воли Твоей! Аминь.

20. Слово на текст: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего?» (1 Кор. 1, 20)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, Сентября 8 дня, 1809 г. На Рождество Богородицы)

Давно отвращало неверие слух, чтоб не внимать Богу, пригвожденному ко кресту, ни Деве призванной в мир, чтоб Матерью Богу быть и приснодевою пребыть. Великий во Апостолах Павел видя, чего лишают себя иудеи, не приемля веры сея и чуждаясь Христа, им обетованного, ими ожидаемого, им глаголющего: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф.15,24); видя, как они волею губят себя, отвергая совет Божий о спасении своем; быв семя Авраамле, сыны Отца всех верующих, в неверии ожесточились, сыны царствия приготовились во тьму кромешную; любя их, как братию, жалея, как единоплеменных, не видя, чем гордому безумию их пособить, как спасти, хотящих лучше погибнуть без Христа, нежели спастись Распятым, в любви и жалости сказал: «великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих». Погибну лучше один, только бы все они обратились ко Христу и спаслись, только бы открылись очи их, и они увидели бы Бога, Христом спасающего их. Он же, с Коринфянами говоря, что соделалось крестом, как мудрые века сего, почитая смерть на кресте соблазном, а веру в Распятого безумием, погибают, и как буйством проповеди сей спасается множество верующих, спрашивает потом «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?», ожесточенно неверующую? О, счастливые умы, покорившиеся вере, о, блаженные сердца, повинующиеся Богу! им и праздники их поспешествуют во спасение. Матери великой (ибо Божией) празднуя рождество, они на пути в вечность радуются о спасении общем, начавшемся так, утверждают сим веру свою, надежду и любовь. О счастливых и несчастных умах и сердцах, от чего они таковы, я говорить намерен.

Что иное человеки, если не пришельцы, посланные в мир, чтоб не медля возвратиться к пославшему? Их столетия ничего не значат, их состав «яко ничто же», когда умирая, делаются подобны тем, коих на свете не было никогда. От пелен спешат ко гробу, чтоб скрыться в вечность, не озираясь на плачущих, коих осиротили; спешат, по видимому, чтоб там быть блаженными, скрыться от печали в радость, от трудов во упокоение, от смерти в жизнь истинную. Счастливы, когда непоколебимы в вере сей, и расставаясь с жизнью, не расстаются с надеждою сею; несчастны, когда отходят без надежды. Счастливы, когда слушают Бога и Христа; несчастны, когда слушают себя и говорят: «расторгнем узы их, и отвержем от нас иго их». Блаженны, когда свои сомнения о Боге и вечности почитают своим несчастием, свою волю почитают игом. Они жалки тут Создателю своему, когда не проницают, почто их во гроб влекут, почто все на свете кончится смертью и слезами, почто сердце их не находит блаженства: и потому встречает их на пути сем небесная помощь, откровение, истина, глаголющая устами Христа о назначении их, о пути, которым хочет вести их любовь и благость, простершая с небес руку. Тут открывается им Бог Отец милосердующий, в Сыне Искупитель, весь в крови на кресте, собою за них жертвующий, умирающий, в Духе — Утешитель со всеми свидетельствами прощения, со всеми доказательствами любви и милостей Божиих. Требуется у них вера живая — орудие для принятия милостей сих единственное; требуется сердце покорное, признательное, благодарное, готовое исполнить всю волю Вышнего. Отверзается для них книга живота — Евангелие, книга утешения с жизнью и учением Христовым со всеми чудесами милуемых грешников; внушается воплощение Сына Божия, представляется родившая чудно и по рождении Дева; внушается крестная смерть Христова, Христово и Христово и наше со Христом воскресение в живот вечный, излияние Духа Божия на умы и сердца. Требуется вера, требуется сердце. Долго ли же со стороны ума и сердца все принять с верою, любовью, благодарением милуемой, радуемой душе, чтоб счастливою быть?

Что ж умы? что сердца? Стыдясь быть руководимы и себе отказывать, мечтая иметь и то, чего не дано им, желая быть разрешенными на все, разрешить все, что вожделениям их препятствует, судят по своему о всем. Для чего же? чтоб несчастными быть. А чтоб не впасть в руки Бога живаго, приговаривают Бога к несуществованию и утверждают, что умрут они весело: ибо наказать их за гробом некому. «Где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остается так же!», «станем есть и пить, ибо завтра умрем!». Все тут. Так ослепляются умы, так ожесточаются сердца хотящих быть друзьями тому, которому сказано: «друже! твори, на неже еси пришел». От того почитается у них нелепостью веровать. Еще при Христе говорено: «Уверовал ли в Него кто из начальников?» (Ин.7, 48), а их умы над всеми умами княжат. О, князья и исполины во умах! вы пред гробом слышали, вы и за гробом услышите: «идите от Меня, удалитесь от очей Моих неблагодарные, удалитесь на веки; вы слушали себя, и отвергали смерть Мою, благость Мою, спасение ваше: наградитесь собою, идите во общество ожесточенных». Они-то удалившись говорят: «пошли, о, праведный, человеколюбивый кого-нибудь от мертвых ко братиям нашим сказать, остеречь, «Да не И Тии придуть на место наше»! Имеют кого слушать там, «да слушают», — только и ответа на веки. «Не обратил ли Бог премудрость мира», или мирян сих? не исполнилось ли в последствии: собою «погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну. Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего?».

Сколь же блаженно состояние ваше, о, чада веры! Вы те младенцы по незлобию и вере, за которых Ходатай наш пред небом Отца вечности благодарит: «славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение» (Лк.10, 21). Вы, делясь Христом, каждому то, что Андрей Симону, Филипп Нафанаилу, сказать готовы: «нашли Мессию» спасение наше; «пойди и посмотри!» Вы сыны Вышнего, усыновившего вас Себе верою и упованием, возлюбленные ему во Христе. Вы братия и сонаследники Христу. Вы сосуды Духа, в которых свершается слава веры, слава Царствия Христова. Вы не стыдитесь распятого Бога. Он не постыдит вас. Ваша надежда при живом покаянии вся во Христе, ваше утешение при живой вере все во смерти и воскресении Его, оправдающем вас. Это «упование не посрамит вас». Как восстанем из праха? что сей суесловивый хочет доказывать воскресение нам? ―то чужие для вас слова, а ваше – «чаю Воскресения мертвых и жизни будущего века». Вы сыны воскресения: вас ожидает воскресение живота. Вы принадлежите к домочадству великого Отца. У вас мать — матерь родившая Того, который с креста к Ней о вас говорит: «се сыны Твои!», и к вам: «се Мати ваша!» От того часа пояли вы ее в сердца, как во свояси.

О, Мати, творящая нас своими Богу! тебя избрал в Матерь себе Сын Вечного тогда, когда прежде бытия нашего уже с жалостью взирал он на нас, смертью пожертых, и полагал спасти нас. Ты мир сей и свойства его — влечь нас на Голгофу и распинать нас там испытала, веси: можно ли нам, бегущим от ужасов смерти сугубой, сомневаться, о, великая Заступница, о благосердии, о заступлении, о воздыханиях в вечности Твоих о нас к Богу, сыном Твоим быть восхотевшему? Помоги нам жить достойно веры и стяжать в терпении души. Ты соединила нас со Христом в веце сем, соедини и в будущем. Аминь.

21. Слово на текст: «Прослезился Иисус» (Ин.9,34)

(Говорено в бывшем Киево-Кириловском монастыре, Марта 19 дня, 1810 года, при погребении Губернатора)

Не трудно было довести до сокрушения это небесное сердце, сердце, исполненное любви и жалости к человекам. Довольно было Ему увидеть несчастного, увидеть плачущих, и вдруг почувствовать во всей силе всю бедность смертных, сострадать и плакать о судьбе человеков. Кому же более и приличествовало все это, как Ходатаю Бога и человеков, видевшему с небес всех нас, осужденных тут на смерть, от жалости преклонившему небеса, и пришедшему взыскать и спасти погибших? Где же случилось это, что плакал Избавитель наш, доказывая слезами сердце свое нам, сетующее о бедности нашей и вместе негодующее на врага жизни, на смерть нашу? Не далеко пещеры, близ места, где лежал новопреставленный, четверодневный Лазарь. Сюда провожали Иисуса плачущие и рыдающие две сестры умершего, то взирая на Господа сего и надеясь отрады, то в горести выговаривая: для чего, милосердый Спаситель, не был Ты тут, когда умирал брат наш, с ним бы верно не случилось сего. Ты, любя его и нас, не дал бы умереть ему; а теперь поздно: уже признаки разрушения явны. О смертные! сколь ни слабы, воздержитесь, не всё говорите, что сердцу терзаемому хочется говорить! Се жизнь у двери гроба, се воскресение готово, се возглашает уже, запретив духу, запретив слезам, запретив смерти, Жизнодавец: «Лазаре, гряди вон!». Се исходит мертвый! приимите его на руки ваши, утешьтесь! Но закон смерти непременен. Вы и он умрете. Одна жизнь на небеси, где вы, для бессмертия соединясь, умирать более не будете. Всё исполнилось так. Нет ни брата, ни сестер сих давно на земле.

Велики были достоинства во умершем брате: он был отец для сиротствующих сестер; велика потеря в смерти его; велико утешение за возвращением его снова в жизнь; но за смертью вторичною тоже следовало огорчение, пока не собрались они все для радости в вечность. Теперь при поразительном зрелище сем, где льются слезы искренних сердец, где погребаются достоинства, дарования, добродетели, вера и верность, где оплакивается отец, супруг, градоначальник покровитель, сын отечества, исповедник имени Христова, украшавшийся милостями Бога и Царя, нет Христа, который бы сказал: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его». Но есть Христос, который никогда не отделялся от веры Его, был со умирающим до последних минут, восприял в руки свои дух кающийся, верующий, предающийся Ему, украсил его кровью и правдами своими; в сем виде представил его милующему Отцу; соединил с Собою, прощая все, что отторгало нас от Христа, назначая не теперь воскреснуть, но при последней трубе, хотящей проникнуть прахи мертвых, оживить и восставить для соединения с душами для правления вечного, бесконечного.

О, Спасителю наш, единое прибежище и утешение верующих! Ты изрек: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Се грядет (усопший) в Тебя крестившийся, в Тебя облекшийся новый пред лице Твое миров пришелец, слезами покаяния и кровью Твоею внов омытый. Ты — истина вечная, Ты не отвержешися Себе во веки: Ты упокоил его во славе Твоей. Веруем Господи. Аминь.

22. Слово на текст: «что призрел Он на смирение Рабы Своей» (Лук. 1, 48)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, 8 Сентября 1810 г. На Рождество Богородицы)

Кому же надлежало быть смирению сему, на которое призрел Бог от века, когда кроме Вечного и вечности не было никого, вселенная не была еще вызвана из ничтожества своего, человеков не было ни гордых, ни смиренных? Какому быть смирению сему, которое уже тогда награждалось тем, что Дева за смирение назначена в Матерь Сыну Единородному Вышнего, и Дух Божий тогда на Себя взял расположение невинной крови Ее к чудному рождению Искупителя миру, чтоб Ей и по рождении Девою же Девою же пребыть? Какому быть смирению сему, когда за всем величием Ея и славою сею, Она, увидев Ангела благовествующего судьбу Ея и нашу, говорит Ему: «се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему; и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей», не хочет называться иначе, кроме рабою, рабою Господа, спасающего человеков? Сея-то Девы — Матери и Матери — Девы празднуем рождение и с рождением Ее открывшийся совет предвечный, начало блаженства нашего. Чем же почтим приличнее день великий Матери сей, чем докажем себя сынами, достойными сердца Ее, как, говоря о смирении, возжелаем по мере сил наших оному последовать? И о сем будет слово мое.

С тех пор, как по несчастию не устояли мы в бессмертии нашего правах и начали умирать, о! как праведное небо смирило нас страшно! Доказывает смирение это земля, веками приемлющая целые народы в недра свои, чтоб обратить их в новые глыбы земные. Сих племен едва осталось имя, воспоминаемое сердцами, готовыми так же умереть и все забыть, и гробы их — жилища их во век. Так сказано о смертных.

Круговое горе! ни кому исключения нет из участи сей. Какое скучное равенство тут красоте с безобразием, силе с немощью, славе с состоянием столь низким в могиле! Тогда, когда мы дивимся всему, чем смертного украсило Провидение, имеем волю -воображать, каков он завтра будет во гробе своем? куда потребуют не мыслившего о сем, и не хотевшего мыслить? После сего сносен ли Богу смертный, когда гордится? Вселенная пред Создавшим не более значит, как горсть праха. Что ж значат живущие и движущиеся собраниями своими в прахе сем? Сколь же велико пред Ним, что движется тут? Все создал Он словом своим, все одним мановением и уничтожить может. Где же будет деваться тогда от очей сих обожавший себя? На него-то посмотрев, Пророк (Давид) сказал: «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его». А душа его где? Ее и не ищут, зная место, где водворяется несчастная. Его-то вопрошает Дух Божий среди высокомыслия его, когда он задумался о дарованиях и достоинствах своих: «Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?». Что присвоишь себе, бывший весь чужой, ибо по телу и по душе ты Божий? Все, что дано телу и душе твоей, Тот, Кто дал, в минуту отнимет. Что же останется тогда твое? Гордость, которою был ты не сносен небу и земле, стыд, который покроет тебя на веки.

О, смирение истинное! сколь ты счастливо, сколь твои приобретения велики! Ты смиряешься, и тебя возносит Вышний тогда, когда гордость возносится, и ее смиряет Вечный. «На кого воззрю», говорит Гремящий на высоте святей? на смиренного и «трепещущего словес моих». Ты кроме грехов не присваиваешь себе ничего, ты плачешь и просишь вечно прощения, помилования, укрепления немощей твоих, и «сила Божия во немощи» твоей совершается. Крепкий в силах является над тобою и повергает все, борющее тебя, под ноги твои для славы Своей. Дух его, дух истины, когда ты углубляешься в размышления о ничтожестве твоем, стенаешь, не находя в себе ничего достойного Божиих очей, трепещешь истязания в день судный за дарования, данные тебе, тогда осеняет тебя, не упускает минут сих и времени своего, открывает тебе все истины Христовы, исполняет тебя отрадами веры, упованием живого спасения. Тогда ты с любовью покойно взираешь на того, «быв послушным даже до смерти, и смерти крестной», где все твои грехи вместе с Его руками пригвождены: «Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних». Ты кланяешься Ему духом, рвешься подражать и не смеешь отказаться от страданий и терпения, допиваешь горькую чашу Христову в молчании.

Избирая жребии смиренных и уклоняясь от жребия гордых, обращаемся к Тебе, о, Мати Вышняго, Мати смиренных! Твое смирение от века возлюбил Вечный, и чтоб открыть вечную любовь Свою к нам во времени и в вечности, открыл Матерь Свою в Тебе, восхотев в нас видеть благодарных сынов веры, сынов повиновения, сынов Твоих, домочадцы Своя, церковь Свою, достояние, наследие Свое. Испроси нам, великая Царица, у Царя, возносящего смиренных, дух смирения истинного; не дай нам высокомудрствовать; не дай мыслить, что мы не́что, а ничто́; дай мыслить, что мы сосуды скудельны, и тогда, когда сокровище благодати в себе носим, готовы всегда пасть, сокрушиться и быть ничем; — мыслить, что нас ведут в вечность и от часу ближе, где за все взыщут; много нам было дано, много взыщут; взыскания строги: ибо Божии и вечны. Дай глядеть не на то, что в нас есть доброе, а на то, чего не достает; не на то, что сделали доброе, а чего не сделали и было ожидаемо; что сделаем, все творимое нами благое относить к славе Божией, не к нашей, быть рабами великого Господа, и прежде гроба, при гробе и за гробом сказать: «яко призре на смирение рабов своих». Аминь.

23. Слово на текст: «не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его … не все ли между нами?» (Mф. 13, 55, 56)

(Говорено в Киево-Софийском Соборе, Сентября 8 дня, 1811 г.)

Так судят, так судишь на себя берут человеки. Кого же? Христа и Матерь Его. Так решают уже, что Христу нельзя сыном Божиим, нельзя Матери Его Матерью быть. Так уверяют себя и других. Для чего же? чтоб крепиться в неверии, умирать в нечестии и погибнуть. Слепец слепца ведет и оба падают в яму. Доказательства их для них кажутся довольно ясны, довольно сильны; они по именам пересчитали род Иисусов, состояние всех и каждого знают: все есть уже к убеждению их в истине своей. И не должны ли быть нам эти человеки жалки? Где же были уши их для Исаии, Пророка их, который веками говорил им о Христе: «род же Его кто исповесть? Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог». Где уши их для Давида, Царя и Пророка их, который говорил, что ему самому Мессия—Христос, хотя и нарицается сыном его, Господь есть? «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» (Пс.109,1). Где очи их, видевшие Его повелевающего бурям и морю, изгоняющего словом легионы духов, воскрешающего мертвых; видевшие все, что доказывало Его — Бога? Где мучения совести, раздирающей души их, когда сами говорили: «долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо», и получили в ответ: «Я сказал вам, и не верите: вы умрете во грехах ваших». Сами дивились, сами говорили, борясь с собою: «откуда у Него такая премудрость и силы? откуда же у Него всё это?», разумеется, если не Он Христос, если не Он Сын Бога живаго?

Славя в день сей славнейшую Серафимов, рожденную, чтоб Сына Божия, Искупителя миру ― спасение наше родить и матерью Божией быть, предложить хочу, коль опасен гордый ум, и где слушать его мы не можем, не должны, а паче когда покаянию учат нас.

«Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья и сестры Его не все ли между нами?»

Ум смертный в делах веры — худой судия! Чем украшался ум при первом появлении своем на свет, какие без учителей познания имел он до «зачатия в беззакониях», «до рождения» нашего «во грехах»; чего лишён за несчастием сим какого света, каких сил своих лишен, как глубоко повреждён; что наступило за сим, какая тьма, какой разврат; какое влияние и действие сих страшилищ на него, на суд или суждения его обо всем, на сердце, на волю сердца его, на всю душу его, душу, в которой он остался царем несчастливым; как он стеснен отовсюду, какие преграды ему положены в понятии, как напряжения его тщетны, как смешны пред небесным умом усилия и мечты его, — он то и сего всего по настоящему не знает; и потому не знает себя самого. А в сем положении куда слепой слепого поведет? Чем себе, чем другим поможет? Как Он обымет Бога необятого, как постигнет дела Непостижимого, и обяснит все?

Что судить будет о том, «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино»? Что скажет сей от себя, «яко от себя ниже помыслити, что благо могущий Судия о делах, во что желают проникнуть Ангелы», Ангелы теряются, не постигая блаженства человеков, как вочеловечился Бог и тем обожился человек? «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца», говорят познавшие Его, познавшие спасение свое в Нем. Что скажет ум сей: почему труднее вызвать из праха рассыпавшегося в прах, нежели взять глыбу земли и дать ей вид человека и вложить душу в него, заставить мыслить и говорить?

Его, то есть, учителя сего, судию сего давно учит небо и земля и тварь вся истине сей, что они создать себя сами не могли, что тому надобно прежде не быть, что после создано будет, и надобно тогда же быть, чтоб себя создать. Быть и не быть тогда же — какая нелепость для ума! Однако, он готов и это за истину принять, только бы Бога отречься; готов верить, что все от себя, все создало само себя, все и тогда, когда не было, не существовало, уже думало, какому ему быть.

Твари вопиют к нему: обратись и познай, что все, что ныне есть, что окружает тебя, было прежде в премудрости Творца, и потому начертанию пред твоими очами и сердцем явилось все; но они глухому доказывают. Он умеет не верить ничему, решит неверием все, и довлеет; умеет из слепого слепейшим, из бедного беднейшим быть; умеет он и на Христа сказать: «от Назарета может ли что добро быти?».

Помощь, которая поспевала к нему с небес, свет и истина с самим Христом, еще любящим его, еще хотящим помочь ему, встречена им не так. Он вооружился неверием, воюет в ожесточении, отбился от Христа, пустился с ожесточением сим в могилу, надежен на себя.

Откуда же узнал, что обемлющая его тогда вечность не потрясет его, сомнение не поколеблет его, неверие его устоит и подле гроба и за гробом? что он в веру не переменится, разве уже ту, о которой Иаков сказал: «и бесы веруют и трепещут»? Откуда узнал, что за гробом увидев Судию — Бога, он не затрепещет, увидев Христа, которому ругался, которого отвергался и вновь распинал, он не постыдится? что правила его — не верить ничему, и там правы, выиграют все? Не тут ли ясно увидит он правду Христову, но поздно и без пользы, а к стыду и томлению своему вечному? что ум и дух плоти и кости не имеет и с телом разрушаться не будет? увидит, что опровергая предрассудки, так называя веру других, скончался сам в предрассудках пагубных о неверии своем.

Се плоды гордых умов, и достойны ли того, чтоб принять их для того, чтоб жить по чувствам, превзойти животных исполнением вожделений, и сею то мудростью немудрою отличаться?

О, Христе, взиравший и взирающий на слепоту, ожесточение и бедность произвольную смертных! Сыне живаго Бога, умиравший, чтоб спасти их! Боже наш живый, не хотящий смерти грешника, но «еже обратитися и живу быти ему»! обрати и сих ко упованию жизни вечной, к последованию истине Твоей, да не будет вотще кровь Твоя пролита за них, да не утешится ими ад! О, Мати Божия! простри руки Твои к Могущему вся, ко источнику всех чудес, да будет чудо благости, чудо обращения их к вере! да славится имя Божие, Христово, Твое во всех и за вся! да видев силу и действие временного огня, поверят Вечному. Аминь.

The post 🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.2, 3 (избранное) appeared first on НИ-КА.

🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.1 (2) (читать и слушать)

leb — Fri, 09 Feb 2024 12:12:31 +0000

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений Иоанна Леванды

Скачать И.Леванда. Слова и речи. т.1 (2) в формате docx

(1821 год изд.)

(Озвучено Никой)

12. Слово на текст: «И, пав (Иаир) к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом» (Лук. 8,41)

(Говорено 1764 г.)

Говори теперь кто хочет о Христе: «не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: я сшел с небес?» (Ин.6,42). Поверженный у ног Иисусовых Иаир молится Ему как с небес сшедшему, и не слушает ропщущих. Бойтесь Иудеев, родители слепорождённого! «ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги» (Ин.9,22). Лежит князь сонмища (Иаир) у ног Иисусовых, молится Ему, как Христу, Богочеловеку и отлучения от Синагоги не боится. Ожидай темной ночи, чтоб не видел ни кто, когда ты будешь ко Иисусу идти. Лежит Иаир среди бела дня, при множестве свидетелей, у ног Иисусовых, молится Ему и ночи ждать не хочет. Что же сего Иаира до такой неустрашимости, до низких поклонов и до молитв довело? Лука святый говорит: «потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти» (Лк.8,42). В смятенной же душе князя, что более воображается, как не гроб младой наследницы великих богатств, которая борется уже со смертью, и которой живой застать уже князь не уповает? Что иное, как не это, что умирающая все отрады сердца его во гроб с собою вечно занесет, и что он умрет, не тому оставляя честь и наследие, кому хотел. И можно ли, чтоб Иаир в этих воображениях не облобызал ног такого Врача, который воскрешает мертвых?

Но когда я незадолго пред этим поминаю того Иаира, у которого дочь здорова, а он и не думает о Христе: то и должен я говорить о пользе болезней или наказаний, которыми «наказуя, наказует нас Господь, смерти же не предает нас». «И, пав (Иаир) к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом.»

Если то, благочестивые слушатели, для сердца нашего не что-нибудь пустое, что нас мертвых в слезах до гроба проводят те, которые и сами умрут; если между костями, которые от истлевшего нашего тела остаются, никто еще не находил костей истлевшей души, потому что «дух плоти и костей не имеет» (Лк.24,39); если Христово в мир пришествие, жизнь, учение, чудодействия, крест и смерть не суть происшествия обыкновенные и малозначащие; если быть своим Христу, а во Христе усвоиться Богу — не низкую честь, не мгновенную пользу значит: то тех, которые благополучия ищут во Христе, и для того прилипает к Нему душа их живым упованием своим, ничто так не творит сообразных, подобных достойных, своих и кровных Христу, как те печали, напасти, наказания и страсти, которые для того называются крестом, что угнетают в этой жизни душу, и которые приемлют последователи Христовы без роптания, несут с благодарением.

Я, слушатели, говорю то, что с вами слышал у Христа, который вечно уже отказал от общения с Собою тем, как недостойным Его, которые скорбную жизнь, будто гибель, ненавидят. Он нераскаянное положил для них слово сие: «кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф.10.38).

О, великий Подвигоположниче, и после креста, на котором руками беззаконными убит был, «одесную престола величествия на высоких» (Евр.1,3), Боже наш! прости грешнику, хотящему коснуться земным языком неприкосновенной славы Твоей! Когда, входили в небо, «другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления, те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евр.11,36.37), не нагота ли и раны брачным одеянием им были? не вериги ли, камение, зубы претирающих пил, обезглавление, овчии и козии кожи — те знамения были, по которым познал еси сущия Твоя, познал Ты присных Твоих, познал Ты достойных Тебя, познал Ты семейство или кровь Твою по непреложному Твоему слову: «кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф.12,50). Не так мы в растении, которое называем цветом страданий Твоих, видим изображённые подобия орудий, которыми мучен Ты: как Ты, Господи, видишь изображение язв Твоих в Христианах сих.

Но мы не должны скорбеть за мученическим венцом. Когда учитель хлебов благословил: наш Иисус пять хлебов благословил: вкушали Апостолы, насытились «пять тысяч народа», каждому укрух (кусок) свой был, каждый части своей не лишился, «кроме женщин и детей», потому что и этим доля своя досталась.

Когда Иисус, «начальник веры и совершитель Иисус, вместо предлежащей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление» (Евр.12,2), и этим крестом всех последователей своих кресты освятил и силы спасения им влиял: тогда вкусили желчи этой Апостолы, заливались в крови своей мученики; да и на наше счастье довольно осталось бед, которыми можем мы соображаться Христу, «в терпении спасая души» свои.

Если мы, слушатели, не побеждены, и не простерты на земле лежим от греха; если не порабощены от дел плотских, не пленены от прелестей мирских; если хотя не все боремся, но, по крайней мере, движемся и восстаем против искушений и нападений диавольских, то да скажем, сколькое иго или крест эти телеса, в которые заключен будучи дух наш, принуждается чувствовать разжение и неистовство плоти, отторгающие и влекущие его от Бога в погибель? Чего стоят болезни, которым каждый уд тела нашего подвержен, и которые нам смертью грозят? Сколь тяжко обуздать пагубные страсти? сколь горько не мириться с лукавым миром и прелестями его? Не вдаваться в суету и обаяния его? Сколь трудно удержать навсегда в душе своей память будущих, и не колебаться в навете сильных искушений? Сто́ит брань с собою томлений кровопролитных. То гибель, что мы, по большей части, будучи миролюбивые духи, скорее дело с врагами нашими кончим, нежели бы можно, нежели бы должно. В совести, в сердце и в душе нашей все уже тихо! мир и утверждение! Грех, какого уда во услугу ни востребует, не возбраняем, не препятствуем. Окаянные рабы! предали забвению Апостольское слово: «да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать» (Рим.6,12-14). По этой-то причине надобно Богу возлагать на нас много других крестов, или наказаний, печалей, напастей: вдовство, сиротство, нищету, презрение, глад, хлад, морозы, язву, землетрясения, огнь, меч иноплеменников, а иногда и самих бесов, чтобы привести нас в чувство, чтоб обратить нас к покаянию. В книге исхода читаем: «Аарон простер руку свою на воды Египетские; и вышли жабы и покрыли землю Египетскую» (Исх.8.6.7). Давид глаголет: «Земля их произвела множество жаб [даже] в спальне царей их» (Пс.104,30). «И призвал фараон Моисея и Аарона и сказал: помолитесь Господу, чтоб Он удалил жаб от меня и от народа моего, и я отпущу народ [Израильский] принести жертву Господу» (Исх.8.8), (это) люди, которых Бог по завету с Авраамом любил, которых воздыхания в руках Фараоновых услышал, и за которых со второю уже на Фараона казнью вступился, чтоб освободить от ига его. Изморил Моисей вопиянием своим ко Господу: «жабы вымерли в домах, на дворах и на полях; и собрали их в груды, и воссмердела земля. И увидел фараон, что сделалось облегчение, и ожесточил сердце свое, и не послушал их» (ст.13-15). Заметим, слушатели, когда Фараон добр? Тогда, когда жабы на тело его и в яства к нему ползут; а как жабы эти скрылись, то жестокосерднее прежнего сделался. Не Фараон это, но зеркало, в котором видны мы сами. Когда мы под наказанием Божиим состоим, тогда и воздух, и небо наполняем обетами покаяния; а когда кроткий Бог преклоняется во услышание и милует нас, тогда мы обращаемся к прежним плотским делам. Не служит во оправдание нам то, что Фараон человек непреклонный и жестокосердый был. Его десять казней ко исполнению воли Божией не довели. Он во аде затрясется и скажет, что на нас двадцать уже наказаний было; только не было Моисея, чтоб в историю или в память потомству записать.

Что мы, слушатели, в книге Судей Израилевых возлюбленном Израиле, когда он на волю уже из рук Фараоновых выбрался, что находим чаще, как не это: «Сыны Израилевы опять стали делать злое пред очами Господа» (Суд.3,12): и «возопили сыны Израилевы ко Господу, и избави я Господь Бог их?». Не Израиль то, слушатели, но зеркало, в котором видно нас, нас, которые тогда смиряемся пред Господом нашим и плачемся пред сотворшим нас, когда «яко пчелы сот», так скорби объемлют сердце наше, «терзая, когда нет избавляющего» нас (Пс.7.2). Когда на смертном одре лежим, когда смерть и неправды наши помним, краткого времени для покаяния просим; а когда испросить удается, новыми беззакониями наполняем выплаканное время. Кто нас так сильно развратил, дела нет. Верим, что Адам; ―верим, что мы сами себе Адамы, то есть вредители; и врачество, то есть кресты, весьма надобны нам. Хотя мы Евангельские кресты, по простоте нашей, горем называем: однако эти маленькие а́ды, то есть в этой жизни болезни, для того нам весьма надобны, чтоб мы в великий ад не попали, памятуя, сколь горьки тут предвкушения его. Мы уды, Христос наша глава. Сию святую главу Пилат терновыми иглами изъязвил: можно ли же удам не терпеть болезней, чувствуя слова, которые говорит нам окровавленная глава: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф.7,13). Посему то «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14,22). Посему то «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2Тим.3.12). Свидетельствовал Бог, глаголя о Спасителе нашем Христе: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (Мф.17,5). Однако не мешала любовь и благоволение сие отдать Его на крест, и как бы не слушать вопиющего: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27,36).

Так любит Он и нас любовью отеческою, когда печалями бьет. Верно слово сие: «сын мой! не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны. Притом, [если] мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей-для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр.12,5-11).

Любит Бог нас любовью отеческою, когда для того печалями бьет, чтоб открыть и омерзить нам неправды наши. «Я поразил тебя – говорит, — ударами неприятельскими, жестоким наказанием за множество беззаконий твоих, потому что грехи твои умножились. Что вопиешь ты о ранах твоих, о жестокости болезни твоей? по множеству беззаконий твоих Я сделал тебе это, потому что грехи твои умножились» (Иер.30,14.15). «Посещу жезлом беззаконие их, и ударами-неправду их; милости же Моей не отниму от него» (Пс.88,33). Явил Он милость сию наказанием Пророка, который говорит: «Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: `исповедаю Господу преступления мои’, и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс.31.5).

Любит Бог нас любовью отеческою, когда, открывши нам неправды наши, для того печалями бьет, чтоб принудить нас ко взысканию Его, и благодатей и благословений Его: «удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, — говорит чрез Иеремию Господь. — Слышу Ефрема плачущего: `Ты наказал меня, и я наказан, как телец неукротимый; обрати меня, и обращусь, ибо Ты Господь Бог мой. Когда я был обращен, я каялся, и когда был вразумлен, бил себя по бедрам; я был постыжен, я был смущен, потому что нес бесславие юности моей’. Не дорогой ли у Меня сын Ефрем? не любимое ли дитя? ибо, как только заговорю о нем, всегда с любовью воспоминаю о нем; внутренность Моя возмущается за него; умилосержусь над ним, говорит Господь» (Иер.31,16-20).

Любит Бог нас любовью отеческою, когда, давши нам благодать свою, для того печалями бьет, чтоб мы не возгордились теми дарованиями, для которых Он паче прочих нас брал. Явил Он любовь сию наказанием Павла Апостола, который говорит: «И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но [Господь] сказал мне: `довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи’» (2 Кор.12,7-9). «Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим» (Пс.118,71), Давид говорит, благодаря Бога за то, что Ему и тестя гонителя, и сына врага дал.

Любит Бог нас любовью отеческою, когда, и смиривши нас, для того печалями бьет, чтобы искусить нас искушением божественным, то есть, чтоб показать всем нашу веру, нашу кротость, наше долготерпение, и усугубить нам воздаяния Свои. Утверждает нас в этой истине Соломон, когда о праведниках говорит: «Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия. И немного наказанные, они будут много облагодетельствованы; потому что Бог испытал их и нашел их достойными Его. Он испытал их как золото в горниле, и принял их как жертву всесовершенную. Во время воздаяния им они воссияют как искры, бегущие по стеблю. Будут судить племена и владычествовать над народами, а над ними будет Господь царствовать во веки» (Прем.Сол.3, 4-8). Утверждает Петр, когда говорит: «О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа» (1Петр 1, 6.7).

Любит Бог нас любовью отеческою и тогда, когда предает кого и сатане: «сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа» (1 Кор.5,5). «Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1 Кор.11.32).

Да не противимся же, слушатели, воле Господа нашего, когда Он не избавляет нас от бед, чтоб мы иссыхали в печалях, истаивали в слезах. Это спасительно для нас. Впал в болезнь сластолюбец? Здорово то для него: увидит, что он в гнусных сладостях упражнялся, и что далек он от лучшей сладости духа, которая в небеси. Пришел в презрение честолюбец? Полезно то для него: увидит, что лучшие чести — в жизни вечной, где единожды давши, не отнимают никогда. Разорили воры сребролюбца? Здорово то для него: увидит, что нет лучших сокровищ тех, которых отнять нельзя. А все беды, хотя и прискорбны в настоящей жизни, но восхитительны в вечности для чад Божиих. Аминь.

13. Слово на текст: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Петр 3.8)

(Говорено 1765 года, 1 января)

Итак, слушатели, очень мы долго живем, очень мы давние на свете. Когда мы полдня прожили: уже на небе за пятьсот лет пишут. Когда мы с утра до вечера жили и после восходящего заходящее солнце видели: уже в книгах Божиих тысячу лет ставят. Седмица дней наших содержит семь тысяч лет; а кто целый год препроводил, тот по отмечаниям небесным триста шестьдесят пять тысяч лет прожил. Что ж это за месяцеслов? что это за исчисление? ―Божие, слушатели, Божие, которое так как тайну открывает нам Первоверховный Его Апостол Петр, глаголя: «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет». Сколь жизнь наша ни кратка так, что отнюдь она не больше пяди Божией, о чем Давид святый говорит: «Вот, Ты дал мне дни, [как] пяди, и век мой как ничто пред Тобою» (Пс.38.6). Однако, по откровению Петра святого, которого всей жизни один был день, жил больше ветхозаветного Ноя, потому что праведнику этому до тысячи лет пятидесяти не достало; а младенец, день один проживший, тысячу лет пред Господом совершенно исполнил: «у Господа один день, как тысяча лет». А кто целые два дня в этой жизни был, тот такой нашего века Мафусал (Быт.5,21), который целую 1031 год больше старого Мафусала жил: потому что этот праотец, по свидетельству Моисея, лет 969 жил, и к отцам преселился; а два дня проживший современник наш и на третий вселившийся во гроб, целые 2000 лет прожил. «У Господа один день, как тысяча лет». Сочтем же тысячи наших лет, старые в очах Божиих грешники, которым «дни и лета на лета прилагает Он».

Но на небе еще одни книги Давид святой видел, в которых записаны те тысячи грехов, которые мы в этих тысячах лет наших учинили: «Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные» (Пс.138,16). «Ты положил беззакония наши пред Тобою и тайное наше пред светом лица Твоего» (Пс.89.8). Видел пророк Малахия тайновидец, который говорит: «внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга» (Мал.3,16).

Сколько же тут тем беззаконных мыслей, сколько тем беззаконных слов, сколько тем действительных наших сквернений записано. … Что это за книги? кто этот страшный книгописец? В этих книгах написал Страшный (Бог) страшного суда Своего день, которого по сему-то мы в соборнике или месяцеслове нашем не дочитаемся никогда; в этих книгах, в которых «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день», порядочно все наши беспорядки расписаны.

Позвольте же, слушатели, чтоб закосневший во грехах своих грешник говорил с подобными себе о том ужасном долготерпении Божии, которое показывает Господь отлаганием дня, когда Он судить мир, Ангелов и человеков хочет (1 Кор.6,3).

Долго терпел, долго терпит; но не знаем, будет ли уже долго терпеть нам Бог наш, о, слушатели, отлагая кончину мира, страшный суд Свой и воздаяние каждому по его делам. «У Господа один день, как тысяча лет.» Но не один, не два, не три дни прошло в том терпении Божием, которым удерживает Он себя от исполнения обетов, коими утвердил Непреложный неукоснительное Свое возвращение в мир для награждения праведников, для наказания грешников. Не вчера Давид святой жил, не вчера видел готовый и престол, готового и Судию, и все дело близ откровения не чающим человекам. «Он приготовил, — глаголет, — для суда престол Свой, и Он будет судить вселенную по правде» (Пс.9,8.9). Давно Пророк этот жил, давно видел, давно умер, века проходят без него: но не открывается страшный Судия.

Долго терпит Господь! Клялся Он Богослову Иоанну, глаголя: «Ей гряду скоро: аминь» (Откр.22.20); но еще нет Его, еще не видим «Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф.24,30). Долго терпит Господь! Увидел Его Апостол Иаков уже у дверей стоящего и явлением Своим потрясти мир хотящего, и для того, перстом указывая на Него глаголет: «се Судия пред дверьми стоит» (Иак.5.9); но еще не исходит из дверей праведный Судия этот, еще не сокрушает, не разрушает мира сего торжественною ногою.

Долго терпит Господь! Удостоверенный во истинах Божиих тайнозритель ап. Иоанн от сердца, отеческою любовью наполненного, говорит нам: «Дети! последнее время» (1 Ин.2,18). О, сладкий в духе благовестия отче наш, Богови словом истины рождающий нас, Иоанне! когда «последнее время» это будет? Мы после старых — новые годы празднуем; мы осеней — зимы, по зимах весны и лета начинаем; мы — после первых двенадцатые, после двенадцатых снова первые часы, или части протекающих дней и ночей слышим: не угасает солнце, не угасает последним угасанием луна.

Долго терпит Господь! Давно Апостол, до третьего небесе восхищенный, Филиппийцам говорит: «Господь близ» (Филип.4,6); тогда еще очень недалеко был Господь, которого «мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин.5.25): но еще Господь уподобляется далекому, еще нет громов, воскрешающих мертвых на суд.

Долго терпит Господь! Долго терпел, долго терпит, но не знаю, будет ли уже долго терпеть нам Бог наш, о, слушатели, отлагая кончину мира, страшный суд Свой и «воздаяние каждому по его делам». «У Господа один день, как тысяча лет»: но не один день прошел в том терпении Божии, в котором слышит Он убиваемых по зависти одной, слышит для того, что об убиенном Авеле братоубийце Каину говорит: «голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли» (Быт.4,10). А у него все Авели, которых снедаем мы неповинно.

Давно слышит Он вопль производимый ужасным множеством плотских нечистот, которые сто́ят Содомских и Гоморских, и в которых погрязли мы; слышит для того, что о Содомлянах говорит: «вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма» (Быт.18.20). А у Него Исаия, духом Его пишет, и Князей Израильских Князьями Содомскими, и людей Израильских пишет людьми «Гоморскими» (Ис.1,10), когда они до объюродения валяются в сладострастиях греха.

Давно слышит Он плачевный глас «удерживаемой мзды», которой кровавым трудом искали у нас рабы и трудники; слышит для того, что чрез ап. Иакова говорит: «Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа» (Ик.5,4).

Давно слышит Он хуления охладевших в вере человек, которые представляют «Его лживым» (1Ин.1,10), обещавшего воскресение мертвым и суд нечестивым и славу благим. «Его лживым»! о, земля! за чем ты не разверзаешься и не пожираешь извергов этих, когда дерзая, говорят: «где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остается так же» (2 Петр 3.4) – говорят (это), чтоб успокоить трепещущую свою совесть, чтоб изгнать из сердца страх грядущего гнева, чтоб беспечнее осквернить себя в похотях развращенной своей души, чтоб тем скорее склонять и других во общение или участие греха, уловлять в разлияние стыда, привлекать в погибель чревообожания. Слышит, потому что Он везде есть, все места Собою исполняет, и жизнь, и дыхание самых хулителей блюдет; слышит, потому что Сам чрез Исаию говорит: «Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец; едят мясо, и пьют вино: `будем есть и пить, ибо завтра умрем!’ И открыл мне в уши Господь Саваоф: не будет прощено вам это нечестие, доколе не умрете» (Ис.22,13.14).

Давно слышит, давно видит Он, как богатые глаголют ложь, убогие гордую возносят бровь, старые умирают в прелюбодеяниях, на которых негодует душа Его: «три рода людей возненавидела душа моя, и очень отвратительна для меня жизнь их: надменного нищего, лживого богача и старика-прелюбодея» (Сир.25,3.4)- так Он чрез Иисуса сына Сирахова говорит.

Давно слышит, давно видит Он, что: «человек, который согрешает против своего ложа, говорит в душе своей: «кто видит меня? Вокруг меня тьма, и стены закрывают меня, и никто не видит меня: чего мне бояться? Всевышний не воспомянет грехов моих». Страх его – только глаза человеческие, и не знает он того, что очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца, и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные. Ему известно было все прежде, нежели сотворено было, равно как и по совершении» (Сир.23,24-29).

Давно видит Он, что пишут в местах правосудия, которое учредил Он на земли в знамение страшного суда Своего, и обязал судящих ответом, который возьмёт с них в день последний; видит и говорит: «Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа Моего, чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот. И что вы будете делать в день посещения?» (Ис.10, 1-3)

Давно видит Он тех у нас и вдовиц, и девиц, о которых Исаия глаголет: «о юношах его не порадуется Господь, и сирот его и вдов его не помилует: ибо все они-лицемеры и злодеи, и уста всех говорят нечестиво» (Ис.9,17).

Видит: «И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его» (Евр.4, 13); видит и говорит не кающимся: «Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня» (Ис.1,14). Видит и кающихся, но неистинным покаянием и по всему подобных Лаодикийской церкви Ангелу, или Пастырю, которому говорит: «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр.3,15.16).

Все это слышит, все это видит, на все это возвещает гнев Свой в день отмщения; но еще долготерпит. Когда Моисеева сестра Мариам презрела Моисея и укорила его: «услышал Господь, уже и гнев ярости Господней на ней; и вот, Мариам покрылась проказою, как снегом»; уже посредственник Аарон к Моисею говорит: «не попусти, чтоб она была, как мертворожденный [младенец], у которого, когда он выходит из чрева матери своей, истлела уже половина тела» (Числ.12,2.9.10.12). Когда Корей, Дафан, Авирон восстали на Моисея: «и разверзла земля уста свои, и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество; и сошли они со всем, что принадлежало им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля, и погибли они из среды общества» Израильского (Числ.16,1.3.32.33), Израилевых двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые, собрались против Моисея и Аарона» (ст.2,3): «и вышел огонь от Господа и пожрал» их (ст.35).

Не на Моисея же, но на Создателя всех, Господа Моисеева и своего восстают ныне те, которые говорят, что Бог такое воскресение мертвым обещал, которого никогда не будет, такое царствие праведным, такой ад нераскаянным преступникам, которого никогда не будет: «где есть обетование пришествия Его?». Но еще долготерпит Господь, еще переносит «с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели» (Рим.9,22), еще жестокою смертью не погубляет богоборцев этих, еще не хочет расторгнуть земли под ногами отступников этих, еще не мечет огней на головы хулящих Его, еще не уверяет их об аде низвержением живых во ад. ―Онемел праведный Захария (Лк.1,22) за то, что не поверил Ангелу, который сына ему благовестил: но еще не онемевают те, которые в «горькой желчи и в узах неправды» (Деян.8,23) пререкают, неверующие воскресению мертвых, неверующие клятвенным обещаниям Сына Божия, и неожидающие второго Его пришествия. ―Внезапно «Анания пал бездыханен»; таким же образом пала мертвая Сапфира, жена и участница лжи мужа своего за то, что солгала Духу Святому (Деян.5, 1.5) утаением небольших денег; но еще не судит Бог лжецов тех, которые лгут на Духа Святого, лгут на Евангелие и истину Его, глаголя: «где есть обетование пришествия Его?», лгут и разрушают спасение немощных. ―«Внезапно поразил Ангел Господень» и извергнул гордую душу «червями изъеденного Ирода» за то, что он не «дал славы Богу» (Ден.12,21), когда к народу велеречил: но еще не судит Бог велеумие и велеязычие тех, которые затмевают всю славу благодатного и небесного царствия Его, глаголя: «где есть обетование пришествия Его?». ―Пала и погибла часть Иудеев от змей за то, что вознегодовали о хлебе тщем; повергались другие мертвые, имея мясо во устах, которого не проглотили: ибо гнушались пищей, которую прежде сего Бог им определял. «Мясо еще было в зубах их и не было еще съедено, как гнев Господень возгорелся на народ, и поразил Господь народ весьма великою язвою» (Числ.11,33). Но еще не судит Господь невоздержности тех, кои смеются матери своей, водою и духом во спасение родившей их, ругаются церкви Христовой, которая в посты сухой предлагает им хлеб, научая их воздержанию и отвращая их от слепого идолослужения чреву, ругаются и не повинуются ей. ―Падоша падением вечным во один день 24000 от сынов Израилевых за то, что осквернились «блужением с дочерями Моавли» (Числ.25,5.9); но еще не судит Бог тем, которые и ныне без раскаяния в тяжком грехе этом пребывают, уды Христовы «делая членами блудницы» (1 Кор.6,15), и не ужасаясь и не срамлясь Всевидящего; еще дает им праздновать новые годы.

Пришли уже в мир все те, о которых Павел Апостол Тимофею говорил: «Наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. К сим принадлежат те, которые вкрадываются в домы и обольщают женщин, утопающих во грехах, водимых различными похотями, всегда учащихся и никогда не могущих дойти до познания истины» (2 Тим.3, 1-7), (и) вопиют души избранных Божиих, избиенных за слово Божие, которые видел во откровении своем Иоанн, вопиют гласом великим, глаголюще: «доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр.6,10). «Ей, гряди, Господи Иисусе»; вся тварь с ними совоздыхает и соболезнует даже до ныне, и просит освобождения «от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим.8,21), и «земля осквернена под живущими на ней», и снедет ее, по слову Исаии, проклятие (Ис.24,5.6). Но еще долготерпит Бог, как бы не внемлющий вопияниям тех, которых ради обещал прекратить «лютые сии дни».

Но почему столько «щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив»? Почему «не до конца прогневается, ниже во век враждует»? Почему «не по беззакониям нашим сотворил есть нам, ниже по грехом нашим воздал есть нам» (Пс.102)? Да слышим Апостола Петра: «Не медлит Господь [исполнением] обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Петр 3.9); да слышим Апостола Павла: «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия, не разумея, что благость Божия ведет тебя к покаянию? Но, по упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его» (Рим.2,4-6). Знает, сколь до́лги для некающихся дни во огне вечном, сколь до́лги для них ночи во тьме кромешной. «Он помнил, что они плоть, дыхание, которое уходит и не возвращается» (Пс.77,39); и как один день в долготерпении Его к нам как тысяча лет: так будет во гневе Его на нас, отверженных от лица Его, тысяча лет как один день.

И потому, слушатели, начиная новый год, начнем обновление худой нашей жизни с помощью Бога, давно ожидающего обращения нашего, которому споспешествовать хочет, начнем, чтобы день, последний день, «как вор» (2 Петр 3,10) приближающийся к нам, не застал нас в новом году со старыми беззакониями. Аминь.

14. Слово на текст: «Жажду» (Ин. 19, 28)

(Говорено 1765 года, Апреля 1 дня, в Страстный Пяток в Соборно-Успенской церкви)

В книгах Царств повествуется, что Иерусалимский Царь Давид Святый, будучи осаждён в стане своем иноплеменными, возжаждал, и жажду свою утолить хотел водою от кладязя Вифлеемского, до которого путь пресекли расположением своим полки неприятельские. «И сильно захотелось пить Давиду, и он сказал: кто напоит меня водою из колодезя Вифлеемского, что у ворот? (1 Парал. 11, 17)? Тогда возгорелось сердце трех сильных, сущих при Давиде, и они ворвались в иноплеменничий полк, пробились сквозь тысячи смертей, и, почерпнувши из вожделенного места воды, принесли для прохлаждения жаждущего Государя своего. Пил ли Давид, или нет (не знаю), — я (же) на сердце и ревность по нем рабов его взираю.

О, Господи Давыдов и наш, сыне Бога живаго, первоначально обещанный Израильтянам избавителю, и пришедший ко овцам погибшим дома Израилева! во сколько крат несчастливейшее и печальнейшее и плачевнейшее ныне состояние Твое нежели Давыдово, когда Ты, утомленный многоразличными мучениями, возжаждал и возопил: «жажду!». Нет к Тебе усердия, нет над Тобою милосердия! жаждешь и страждешь; кровью, изливающеюся из недр Твоих, окипел еси; горишь, внутренним огнем жегома, утроба Твоя; истаивает уже жизнь и сила Твоя: но нет, кто бы Тебя во имя Бога Израилева чашею студеной воды напоил и не погубил бы мзды своей. Нашел бы Ты воду для прохлаждения Твоего: но препятствует гвоздие, которым прибиты ко кресту руки и ноги Твои, и для того оцтом напаяют Тебя. Народ капли воды Тебе возбранил, народ, которого отцов, чтобы не потопила вода морская, Ты руками Твоими воды Чермного моря, яко стены, над главами их держал, когда они по сухому дну страшным образом разделенных вод от Тебя проводимы были, народ, которого жаждущим отцам Ты от камня воду дал.

Но взяли бы ли нечестивые сии Бога на небеси и пригвоздили б ли Его ко кресту на земли, если бы не принял образа смирения и не предался волею в руки их? А что Бога довело до крайностей сих, то самое я называю жаждою, и о моей жажде говорить хочу, которая и сию, который на кресте, жажду, в нем родила.

Жажду!

Нет жажды, благочестивые слушатели, как жажда та, которою одержимый, когда ищет утоления, презирает и честь свою, и жизнь. Но есть ли честь, как честь Человека этого, которого тело бездыханное видим мы пред собою? есть ли жизнь, как жизнь Его, и есть ли жажда, как жажда Его, которую утоляя, презрел Он честь Свою и жизнь? Я и снова вопрошаю: есть ли честь, как честь и величество Божие? есть ли жизнь, яко жизнь Божия? Но честь распятого Человека этого есть честь и величество Божие, и жизнь Его есть жизнь Божия. И потому от века не слышано убийства, как убийство это, и смерти, как эта. Солнце при кончине Человека этого больше светить не могло и угасло, ужасная тьма покрыла твари все, земля не устояла на основаниях своих и трястись и трепетать начала, глас сокрушающихся каменьев, как глас грома был, мертвые с процветшими снова лицами и возвращенными душами исходили из отверзающихся о себе гробов: великое это и страшное, но не равномерное было знамение чести распятого и скончавшегося Человека этого. «От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит?» (Ис.53,8)? «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога» (Ин.1.1) cие; но ныне он, сожаления достойный человек. Сын Божий, Сын свидетельствующего от небес: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс.2.8); ныне сын сиротствующей матери, и неутешно рыдающей о нем. Сын Божий, Сын свидетельствующего от небес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мф.3.17); ныне оставленный и вопиющий: «Боже мой! Боже мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27.46).

Боже мой, хвала Израилева! «На Тебя уповали отцы наши; уповали, и Ты избавлял их; к Тебе взывали они, и были спасаемы; на Тебя уповали, и не оставались в стыде. Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе. Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: `он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему’.» (Пс.21.7.8.6). Боже мой! «На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты-Бог мой». Боже мой! «Боже мой! я вопию днем, -и Ты не внемлешь мне» (ст.3). Сын Божий, Сын Единородный, «сущий в лоне Отчем», ныне в руках Пилатовых, в руках пригвождающих Его ко кресту. Сын Божий, Сын Единородный, Сын, которым Отец Небесный, так как единственным сокровищем своим прежде лет вечных утешался, Сын и «премудрость» Его, так глаголющая о себе (в Притчах): «Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов. Когда Он уготовлял небеса, [я была] там. Когда Он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его во все время, веселясь на земном кругу Его» (Притч.8.22-31), — ныне игралище убийц Его: «воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздев Его, надели на Него багряницу; и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и, становясь пред Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! и плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове» (Мф.27,27-30). Сын Божий, Сын Единородный, «будучи сияние славы и образ ипостаси» отчей (Евр. 1, 3), «красен добротою паче сынов человеческих» (Пс. 44, 3), весь желание, — ныне кровь, струп, и язва одна, страх и печаль, отвращение одно: «нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его» (Ис. 53, 2.3), сам сетующий и глаголющий о себе: «Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались; сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей. Сила моя иссохла, как черепок; язык мой прильпнул к гортани моей, и Ты свел меня к персти смертной» (Пс.21.15). Боже мой! «Множество тельцов обступили меня; раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий. Я пролился, как вода; все кости мои рассыпались. А они смотрят и делают из меня зрелище» (Пс.16.13-18). Сын Божий, Сын Единородный, «все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1, 3), «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими-огонь пылающий», ―ныне как отверженнейшая паче всех тварей тварь. Молния и гром, трус и потоп, небесные Духи не мстят человекам за убийство Творца и Господа своего. «Держа все словом силы Своей», увы! не может снести на голгофу древа, на котором должен окончить все горести свои, и «заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, идущего с поля, нести крест Его» (Мк.15,21). ―Приими, неожесточенный человек, крест, для неповинного сотворенный! Приими, и помоги оставленному от всех! Яви последнее милосердие, которое можешь ты явить изнемогшему, облегчивши бремя Его! Не зри вспять! не приидет Иуда, ученик Его: он сребренники считает, которые взял за предание Его; ему не до того теперь. Не приидет Петр, ученик Его: он многими клятвами насилу отбожился от двора Архиереева. Не приидет юноша, который одет был в плащаницу по нагу: он голый бежал и оставил плащ свой в руках явившихся и вязавших Иисуса. Не приидет никто от учеников Его: не то ученики думают, не о том советуют; думают об убежищах, советуют о старом хлебе, о сетях, о рыбе: «мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля» (Лк.24,21). «Симон Петр говорит им: иду ловить рыбу. Говорят ему: идем и мы с тобою» (Ин.21.3). Сын Божий, Сын Единородный, «свет от света, одеяйся светом яко ризою», одевающий небо бисерными облаками, ныне наг и без покровения оставлен на позорищи хулящих Его; «устрояешь над водами горние чертоги Твои», у него же жаждущая земля просит дождей, и «отверзающу Ему руку свою», пьет «дождь рано и поздно», удобряется росою, которую дает Он ей по утрам и по вечерам; имея и ту вожделенную воду, о которой в последний великий день праздника, стоя и призывая, Он говорил: «кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него» (Ин.7.37), — ныне Сам жаждет, и истаивая вопиет: «жажду!». Всего, что есть святое, святейший, самая святость и источник освящения, «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его», ныне «к злодеям причтен» «сущий над всем Бог, благословенный во веки», ныне клятва: «ибо написано: проклят всяк, висящий на древе». Жизнь всех, умирает; свет истинный, «Который просвещает всякого человека, приходящего в мир», заходит во гроб, и тьма уже объемлет Его. ―Это Бог, которого человеки судили! Это Царь, которого рабы убили! Это благодетель, которого питомцы обругали! Это учитель, которого ученики не пощадили! Это Отец, которого дети отринули и вознесли на крест! «Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел-ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет» (Ис.1, 2-3).

За что же безгрешный этот оставление от Бога, жесточайшие муки на теле и душе от человек грешных претерпеть возжаждал? вопросим Пророка Исаию, он отвечает: «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, [что] Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего [было] на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис.53,4-7). А это для чего, слушатели? Дух Святый открывает нам глаголя: «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды» (1 Петр 2,24): «Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего» (2 Кор.5,15); живут, очима увидевше Его безмерную к верным душам нашим любовь и ту жажду, которою жаждет Он спасти нас от грехов и последующие за грехи вечная погибель.

Но чем утоляют жажду Господа своего беспечные грехолюбцы? оцтом, слушатели, и желчью. Они, видя ужасную смерть Христову за грехи их, не только не мерзятся грехом, не ненавидят греха, не боятся его как сатаны, но и не знают о грехах своих, не чувствуют. Если ты попал в погибель сию, то есть, в нечувствие: то подумай, так ли ты безгрешен, праведен, свят, что Христос-Ходатай не надобен тебе, что смерть Его, правды Его, заслуги Его, ходатайство и заступление Его, также покаяние, исповедание грехов, общение тела и крови Христовой не нужны тебе? А когда делаешь это, делаешь без страха Божия, по обычаю только как отец твоих; будучи наполнен легкомыслием о великих тайнах спасения твоего, без этой помощи собственными правдами, которые находятся в мечтании твоем, то есть, что ты на суде человеческом не обличен ни вором, ни чародеем, ни прелюбодеем, ни убийцею, хочешь и мнишь быть оправдан на суде Божием? О, окаянства твоего и нищеты духовной, которой ты, за небрежение твое ослепнувши, не видишь! Если так ты прав, как самолюбию мечтается о себе: то не прав Христос Спаситель твой, который велел тебе молиться, и в молитве говорить: «Отче! остави нам долги наша!» уже ли, мнению твоему, не должник ты пред Богом. Не прав Иоанн Святый, который говорит: «если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас» (1 Иоан. 1, 8), и что еще страшнее: «Если говорим, что мы не согрешили, то представляем Его лживым, и слова Его нет в нас» (1 Ин.1,10). Не хочешь ты знать, что Бог и правды твои на суде Своем по правосудию, которого не чаешь ты, разобрать хочет и открыть пред миром, пред Ангелы и человеки, на каком ты основании правды свои делал, на одной ли нелицемерной любви к Богу? Не искал ли ты тут славы своей пред человеками, как ты долго был в правдах своих? и чем правды твои оканчивались? «Когда изберу время, Я произведу суд по правде» (Пс.74,2), — глаголет Господь. Не хочешь ты знать, как молится Пророк Давид, трепеща строгости испытания на суде Божием, и говорит: «и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс.142.2). «Если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, — Господи! кто устоит? Но у Тебя прощение» (Пс.129.3). Не хочешь ты знать, что без Христа, то есть, не взявшись сердечною, живою и плодоносною верою за страдания и смерть Сына Божия, за все правды, заслуги, повиновения Его, вменяемые кающемуся грешнику, невозможно на другой свет пред лице Божие явиться, и ответствовать, и оправдаться пред Богом, презревши договоры Его данные во Христе, на которых прощать Он хотел: «никто не приходит к Отцу, как только через Меня», — Сын Божий говорит.

Разве это не велико пред очами твоими кажется, что ты, когда из какого-нибудь случая входила в голову твою грешная мысль, так ею забавлялся, утешался, услаждался, что душа твоя изменялась в тебе, и ты был во исступлении, сердце твое горело беззаконными желаниями так, как седмерицею разженная печь, и беззаконие твое было бы точно на самом деле; как «заболел ты неправдою», так «и родил бы ты беззаконие», если бы не видел к тому препятствий непобедимых?

Разве это не велико пред очами твоими кажется, что ты, похищая честь Божию, многих судил и осудил прежде Бога, прежде последнего дня, не видя грехов, в которых утопаешь, пренебрегая слово, глаголемое к тебе: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, [как] вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф.7,5)? «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим.14,4). «Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое» (2 Кор.5,10).

Разве это не велико пред очами твоими кажется, что ты обманывал, чужое утаивал, обижал, завидовал, угнетал беспомощных, сокрушал сердца вдовиц, проливал слезы сирот, пред которыми утробу твою затворял. Не велико, что Бог говорит: «если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя», не разбирая, справедливо ли и по причине, или без всякой твоей вины, есть, что есть: «оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Мф.5,23)?

Не велико, что не терпел ты, не прощал, памятозлобствовал, гнал, укорял, пресыщался, упивался, о делах звания не брег? Не велико и не страшно для тебя, как Сын Божий заповеди ветхого закона в новой благодати истолковал (о, когда бы самолюбцы внимали сему! о, когда бы отверзл Бог сердце их!) «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю — кто скажет: `безумный’, подлежит геенне огненной» (Мф.5,21-22). «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф.5,27-28). «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф.5,38-39)? Все это невелико, хотя бы смерть, о, горе, на суд Божий сего часа представила тебя? ―Оцет это, оцет, или самая желчь, которою утоляешь ты жажду Господа твоего, жаждущего спасти тебя, о, беспечный грешник!

Но чем утоляют жажду Господа своего, жаждущего спасти их, унывающие грешники? Сии, не как первые, чувствуют и видят тяжесть грехов своих, видят множество грехов своих, видят и мерзость их, видят и пристрастие свое или любовь к беззаконию; знают и суд Божий нелицеприятный и гнев его грядущий, и мучения бесконечные, назначенные некающимся грешникам; помнят и смерть свою. Но, видя ужасную смерть Христову за грехи их, не только не видят в смерти этой крайнего благоутробия Божия, милосердия и человеколюбия Божия к ним, то есть, что Бог по беспримерной Своей любви к ним, хочет оставить грехи их, если только обратятся от грехов своих ко Господу своему, хочет помиловать их и правыми на странном Суде Своем сотворить и поставить, единственно глядя на кровавые страдания и горькую смерть возлюбленного Сына Своего, умершего за грехи их, восставшего за оправдание их, сидящего одесную Отца, и ходатайствующего о них, ―если только не вознерадят о грехах своих грешники, если престанут от злоб своих, если прибегнут душою своею, как «алчущие и жаждущие правды», к Ходатаю Христу, если все упование очищения грехов своих, сколь грехи тяжки и многи и гнусны бы ни были, положат и утвердят на страданиях Его, если не лукавым и не холодным сердцем ради Христа будут у этого Отца Небесного оставления грехов своих просить. Не только не думают и не приемлют в сердце свое, что смерть Христова есть весьма довольное награждение на суде Божием за грехи их, в которых они по истине покаются; не только не видят унывающие грешники, что Бог так для них благ и «нехотящий погибели» их, что и Духа Своего дает, который невидимою Божественною силою Своею хочет обращать их от грехов, хочет утверждать их во истинном покаянии, хочет утешать их и совесть, и сердце благосердием Отца Небесного, и сильным ходатайством и удовлетворительною смертью Сына Божия, страдавшего за них, хочет запечатлеть в душе их великие отрады и благодати сии, будучи заслуженный и исходатайствованный им тою же смертию Сына Божия, если только унывающие грешники отвергнут намерение пребывать и умирать во грехе; не только не видят всего, неминуемо нужного ко избавлению своему; ―но напротив того, взирая на тяжкие и многие гнусные грехи свои и на жажду похотей своих к тем же грехам, к которым нажили они жажду долговременным люблением оных, не находят уже отрады себе в благоутробии Божии, не находят врачевства в смерти Христовой, не находят помощи в благодатных силах Духа Святаго; во унынии и отчаянии своем от грехов стремятся во грехи, и в таком состоянии ожидают погибельной своей кончины.

(Получается тогда, что) всуе (напрасно) говорит для отчаивающихся о благоутробии Божии Иоанн святый: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3,16); «а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника: Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за [грехи] всего мира» (1 Ин.2.1.2). Всуе (напрасно), — глаголет Павел святый: «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?» (Рим.8,32), то есть, оставление грехов, и силы для благих дел, и живот вечный. Всуе клянется собою Отец Небесный и глаголет: «живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иезек.33,11); всуе уподобляется отцу, приемлющему с радостью блудного сына покаявшегося; всуе уподобляется человеку, приемлющему с радостью заблудшую овцу и обретшуюся; всуе уподобляется жене, приемлющей с радостью погибшую драхму обретшуюся; всуе предлагает им в слове своем святом Петра за слезы, разбойника за сердечное желание, чтоб вспомнил Сын Его, когда приидет во Царствии Своем, мытаря, блудницу и прочих за нелицемерное обращение свое помилованных; всуе, призывая их, глаголет Сын Божий: «покайтеся! Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф.11,28.29): «пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф.9:13). «Какой из вас отец, [когда] сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, [когда попросит] рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него» (Лк.11.11-13). «Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам» (Ин.16,23); ―всуе (получается все это), потому что не приемлет в сердце свое, погибающий во ожесточенном отчаянии своем, грешник. ―Это есть оцет или желчь, которою утоляет он жажду Господа своего, жаждущего спасти его!

Но чем лицемеры утоляют жажду Господа своего, жаждущего спасти их? (О, когда бы не мы!) —Хотят утолить жажду Господа своего одними внешними или поверхностными знаками Христианства. Сын Божий простер руки Свои на кресте, чтоб обнять лицемеров, когда они обратятся от погибели лицемерия; а когда сотник, пронзил ребра Его копием на кресте, тут Он показал глубину сердца Своего, безмерность любви Своей к лицемерам, и кажется, что сердце Его воскликнуло тогда, и еще вопиет чрез отверстие сие к лицемерам: «лицемеры! дайте Мне сердце свое, кайтесь сердцем, веруйте сердцем, любите сердцем, смиряйтесь сердцем, воздержитесь сердцем, молитесь сердцем, целуйте язвы Моя сердцем, ядите тело, пийте кровь Мою не одними устами, но сердцем; ищите царствия небесного сердцем и не распинайте Меня лицемерием вашим, не распинайте Меня лукавым покаянием вашим, не распинайте Меня лукавою верою вашею, живой веры плодов не имущею, не распинайте Меня лукавою любовью вашею, не распинайте Меня лукавым смирением вашим, не распинайте Меня холодною молитвою вашею, не распинайте Меня лукавым воздержанием вашим от единой пищи, а не от грехов, не распинайте Меня лукавым кровавых язв Моих целованием вашим, не распинайте Меня недостойным тела Моего ядением вашим и недостойным крови Моей питием вашим, не распинайте Меня лукавым жития вечного исканием вашим, не распинайте Меня, не ругайтесь Мне, или «Друже, твори, на неже пришел еси!» ((по-русски: для чего ты здесь?) (Мф.26.50).

Но лицемеры, (о, когда бы не мы!) искусившиеся и ведая, сколь сладок грех, сколь вкусны плотские дела, сколь прелестны мирские забавы, сколь до изумления пленительно и восхитительно насыщение похотей, хотя они и диавольскими во учении Христовом именуются, и так как не были лицемеры ни единожды во аде и не видели бед его, не были ни разу в небе и не видели радостей его, для того обо всем будущем при кончине их привременно, очень нечасто и весьма легонько помышляя, совсем не брегут об исправлении злого сердца, злого нрава, растленного духа, неправой совести, худых мыслей, развращенной воли, запрещенных вожделений, богопротивных склонностей, пагубных страстей, и будучи внутренне исполнены всеми злобами и неправдами, думают спастись тем, что по внешнему образу во обхождении с церковью Христовою и пред человеки являются иногда добрыми, раз смиренны, а всегда горды, раз братолюбивы, а всегда завидящие, вредящие, раз молящиеся, а всегда ленящиеся, и не горя духом к Богу и слову Его, раз постящиеся, а всегда чревоугодницы, раз трезвящиеся, а по большой части многопийцы и винолюбцы, раз милосерды, а всегда сребролюбцы, раз терпящие, а всегда памятозлобствующие и мстители, всегда кающиеся, и никогда в лучшее состояние души не приходящие, недавно духовные, то есть, духовным и спасительным делам прилежащие, и снова плотские, то Христовы, то мирские, то Божии и Сыны Царствия, то сугубые сыны гнева и сыны тьмы. ―И это есть оцет или желчь, которою утоляют лицемеры жажду Господа своего! Сих-то более прочих грешников увещевал Сын Божий в жизни Своей, глаголя: «горе вам лицемеры! горе вам лицемеры!».

Спроси же теперь всякий у своей совести: кто ты? А сия правдоглаголивая тотчас скажет, ― не один ли ты от помянутых? Если так, то «вспомни последняя твоя», и обратись сердцем твоим к Ходатаю, убиенному, за грехи твои, Христу, и горьких ради страданий и смерти Его проси у Отца небесного, чтоб Он, пока не взял еще души твоей от тела твоего, привел тебя в познание и омерзение тяжких грехов твоих, и чтоб дал во утешение тебе Духа своего, благодать, силу и помощь творить волю Его благую и благоугодную и совершенную. Еще бо, еще, хотя не на кресте, однако во Евангелии, жаждущий спасения твоего Единородный Сын Его вопиет и глаголет: «жажду!» Аминь.

15. Слово на текст: «Выведи из темницы душу мою, чтобы мне славить имя Твое» (Пс. 141, 8)

(Говорено 1765 года, Августа 15 дня, Богоматери, в день Успения)

Это слова, благочестивые слушатели, которыми просил помощи гонимый Давид, просил у Господа помощника своего, сидя в темном вертепе, или пещере, в которой спасал он душу свою и жизнь от тестя и Государя своего Саула (1 Цар. 24,4), искавшего заклать его на жертву рассвирепевшей зависти своей! Просил он Господа и болезненным сердцем говорил: «изведи!» для того, что спасти его оттуда некому было: в такую пещеру скрылся он, где на отверстии непрестанно страх оружия Саулова, а внутри этой темницы смерть непрестанно в очах Давидовых обращалась. Оскудела человеческая помощь, но не оскудела «у Господа милость, и многое у него избавление» (Пс.129.6). Просил изведения, и называл пещеру темницею, потому что лишался в ней света и жизни. Давид во гробе погребенным казался, просил и говорил: «Выведи из темницы душу мою, чтобы мне славить имя Твое», потому что душою хотел принести благодарение Господу о избавлении своем, исповедуя и признавая великое во избавлении своем милосердие, всемогущество и славу Его.

Но посмотрим, благочестие слушатели, после вертепа и в нем воздыхающего Давида, посмотрим на тело наше и на ту душу, которая в теле нашем до времени находится, не похоже ли тело на темницу, а душа на невольницу?

В темнице или мало, или ничего не видно света: в теле заключенная душа равным образом света своего, то есть Бога (ибо «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин.1,5)), или мало, или ничего не видит; а если бы видела, то на сметище (яме мусора) мира сего, между гнилых его прелестей и забав, не видела бы своего блаженства, не искала бы своего удовольствия, но видела бы блаженство свое в Боге, для которого и сотворена, и не прельщала бы сама себя призраками, глаголя: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк.12,19).

В темнице заключенному воли нет: в теле заключенная душа больше творит волю и похоти тела своего, нежели волю Божию. Самим лучшим Христианам, которые боролись с чувствованиями и вожделениями тела своего, не всегда удавалось скоро одолевать тоску, от трудностей одолевания рождающуюся. Павел Апостол говорит: «знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. В членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим.7,18-24). А потому это благополучие их состояло в разрешении и освобождении от уз телесных, в котором разрешении могли они беспрепятственно исповедаться имени Господню, то есть, благодарение и славу принести Господу своему за победу над миром и диаволом, над страстями и похотями, данную им Господом нашим Иисус Христом.

Я, слушатели, в честь Преблагословенной виновницы праздника нашего преселения ныне Ее к вечному жизни во еже Ей исповедатися имени Бога и Сына Ея, хочу по силе моей от Слова Божия показать ожидающая нас благое в вечной жизни, чтоб тем самим познавали мы оледеневшие сердца наши и ожесточающееся оных нерадение в искании вечной и блаженной жизни. «Выведи из темницы душу мою, чтобы мне славить имя Твое» (Пс. 141, 8).

«Хотящий всех спасти, всех в разум истины привести» Бог наш, благочестивые слушатели, столько в слове Своем святом обещал нам в другой жизни благих, сколько довлело намерению Его, чтобы возбудить в душах наших желание и любовь к вечной жизни. Это Бог, когда или в Сыне Своем, или во свидетелях истины Его о благах вечной жизни к нам говорил, то даже до такого угождения немощам нашим снисходил, что подобия и образ слова были от таких земных вещей взяты, которыми мы прельщаемся на свете и любим. Сей Бог не из-легка поступал с нами в обещаниях Своих; но утвердил оные кровью, которая до дня мздовоздаяния, до страшного суда Его вопиет о исполнении обещания Его.

Итак, чего ты, Христианин, ни захочешь, все в вечной жизни для тебя уготовано.

Скорбишь ли ты, что ты, будучи в первом человеке-праотце твоем, так как цвет в семени еще, или корени своем, отцвел прежде времени, лишился образа Божия, то есть, правды, преподобия, и света истины в душе твоей, скорбишь и сердцем хочешь, чтоб возвращено тебе было это сокровище блаженства? Внемли же, чем тебя Апостол Павел утешал, глаголя: «И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1 Kop. 15, 49) человека Христа.

Наскучил ли тебе грех и борьба с ним в жизни этой, наскучило заблуждение ума, наскучили заблуждения воли, и ты сердцем хочешь святости и безгрешия душе твоей? Внемли, что тебе Бог обещает в жизни вечной, глаголя: «Побеждающий облечется в белые одежды» (Откр.3,5). А одежды белые ни что иное знаменуют, как только безгрешие тогда твое и непорочность, по толкованию того Иоанна, который, яко самовидец, и видел светлое облачение это, и говорит: «виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых» (Откр.19,8). Наполнится тогда разум твой познаниями Бога, вечной любви достойного, наполнится сердце твое наслаждениями Бога познанного, Бога на веки твоего.

Надосадило ли тебе бремя телесное, тело это тленное, тело чести неимущее, тело немощное, тело душевное, а ты сердцем хочешь так жить, как Ангел? Внемли словам Апостола Павла, который говорит: «сеется (тело наше, когда умираем мы), сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор.15, 42.53). Внемли, что тебе Сын Божий обещает, глаголя: «в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф.22,30).

Смущает ли душу твою мир и прелести его? Соделались ли тебе горьки казни, болезни, труд и плачь жизни этой, и ты сердцем хочешь жить без искушений, жить и не бояться обхождения с наипрекраснейшими созданиями так, как делами рук Божиих, жить, не воздыхая, жить, не зная алчбы, не зная жажды, жить, не проливая пота, ни слез? Вспомни, что пройдет, пройдет образ мира этого, и ты в веселии сердца смотреть будешь на пожар, которым скончаватися будет мир сей, по свидетельству Апостола Петра, который говорит: «Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят. Впрочем, мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Петр.3.10.13). «Тварь с надеждою ожидает, — по слову Апостола Павла, — откровения Сынов Божиих. Потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь (с нами) совокупно стенает и мучится доныне» (Рим.8,19.20). Минутся слезы, минутся болезни, минется глад, минутся жажды, минутся кровавые потения. Верен свидетель Дух истины, который чрез Иоанна к нам говорит: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое» (Откр.21.4,5). «Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной» (Откр.7,16).

Боишься ли ты смерти временной, а суда Божия, предающего человеки вечной смерти, не можешь и вспомнить без уныния, и сердцем хочешь того состояния, в котором бы не бояться тебе смерти и неустрашимым быть в чаяний Страшного Суда? Внемли что тебе Бог обещает чрез пророка Осию, глаголя: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (Ос.13,14); а единородный Сын Его клянется: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин.5,24). «Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти» (Октр.2,11). «Последний же враг» твой «истребится — смерть» (1 Кор.15,26).

Ухищрения ли, которыми запинает спасение твое диавол, досаждая душе твоей, и ты сердцем хочешь от стрел лукавого разженных безопасен быть? Будешь! будешь безопасен, но не в этой, а в будущей жизни. Имеешь в залог добра сего слово Божие, глаголющее: «а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Откр.20,10).

Безобразие ли состояния, в котором живешь ты в этой жизни, делается нестерпимым для тебя, и ты сердцем хочешь прославиться славою, во веки непосрамительною? Внемли Апостолу Павлу, не о себе едином, но и о тебе глаголющему: «Наше же жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, [которою] Он действует и покоряет Себе всё» (Филип.3,20-21); внемли Пророку Даниилу, так пророчествующему: «И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки, навсегда» (Дан.12,3); внемли Сыну Божию так обещающему: «тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф.13,43).

Желаешь ли ты достоинства? Посмотри, пожалуй, на жизнь вечную! Там Бог твой хочет тебя сделать Царем, в числе тех избранных, до которых милосердое это простирает приглашение свое: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф.25,34). Хочет тебя сделать судиею, в числе тех судей, для которых обязывается клятвою и говорит: «истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф.19,28). Не печалься, что о тринадцатом престоле, на котором бы тебе сесть, не упоминается ничего: «Побеждающему, — глаголет Сын Божий, — дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его» (Откр.3,21).

И чтоб ты обещания Его за сон не почитал, то показал Он Иоанну, человеку от братий твоих, всё украшение, которое тебе, как Царю и судии уготовал.

Украшение главы твоей видел Иоанн — венец, который называет златым: «и имели на головах своих золотые венцы» (Откр.4,5); только же думать надобно, что золото сие гораздо лучше того, которое положил Бог в сокровищах земли.

Украшение тела твоего, видел Иоанн — виссон, который называет чистым и светлым: «И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых» (Откр.19.8); только же думать надобно, что и чистота небесных виссонов чище и светлость светлее тех, которыми одеваются на земле.

Украшение рук твоих, объявил ему Бог— жезл, и назвали его железным, глаголя: «Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным; и дам ему звезду утреннюю» (Откр.2,26-27); только ж думать надобно, что небесное железо лучше золота, которое на земле. Сколькую же знаменует честь твою и то, что Сын Божий обещает исповедати имя твое пред Отцем Его Небесным и пред Ангелы Его: «исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его» (Откр.3,5); и «того почтит Отец Мой» (Ин.12,26).

Желаешь ли сокровищ его и богатств? желай жизни вечной! в жизни вечной «сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает» (Лк.12,33); в жизни вечной сторично воздают: «получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф.19,29), сказал Сын Божий о том, кто Его возлюбит более всего, и последует воли Его, не взирая ни на какие препятствия. В жизни вечной те дорогие камни белого цвета безмездно раздают, которым цены не знает наш мир, а знает один приемлящий: так Сын Божий говорит: «дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» (Откр.2.17).

Чертоги (богатые палаты) ли желательны тебе? помысли, есть ли так прекрасное здание, как здание града того, который видел в небеси Иоанн и которого жителем быть ты можешь? Здания сего «стена его построена из ясписа, а город был чистое золото. А двенадцать ворот — двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города — чистое золото, как прозрачное стекло. Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель -храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец» (Откр.21,18-23). Не этим ли селениям прилично то, что Давид святой с восклицанием говорит: «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому. И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой! Блаженны живущие в доме Твоем: они непрестанно будут восхвалять Тебя. Ибо один день во дворах Твоих лучше тысячи. Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс.83, 1-5,11). «Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! Жаждет душа моя к Богу крепкому, живому: когда приду и явлюсь пред лице Божие! Слезы мои были для меня хлебом день и ночь, когда говорили мне всякий день: `где Бог твой?’ Вспоминая об этом, изливаю душу мою, потому что я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма» (Пс.41,1-5).

Пиршествование ли приятно тебе? Не откажись же от пира, на который зовет тебя Бог твой в жизнь вечную, зовет глаголя: «вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир» (Мф.22,4), «побеждающему дам вкушать сокровенную манну, от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр.2,17,7). «Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием!» (Лк.14,15).

Сладкое ли питие благоприятно тебе? Внемли, что Сын Божий, дражайший Спаситель наш, идучи на смерть, говорит: «отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое [вино] в Царстве Отца Моего» (Мф.26,29). Будет, чего напиться в жизни вечной, будет чем и упиться в Царствии Небесном. Не я сие говорю; но Давид святой, беседуя с Богом, так о этом глаголет: «упиются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их» (Пс.35,9). Не соблазнись никто словом: «упиются», не плотским разумом разумеется это, не о пьяницах Дух Святой говорит: нет им, если не покаются, части в Царствии том (1 Кор.6.10), в которое «не войдет в него ничто нечистое» (Откр.21.27). Слово взято от действий телесных и земных, a вещь будет небесная, духовная, яко в духовном и прославленном человеке, от Духа Святого действуемая.

Новости ли любезны для тебя, и ты имеешь сердце любопытное к тому, что дивно и восхитительно? Внемли Апостолу Павлу, который о благах жизни вечной глаголет: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2,9). Что там за радость, изумляющая духи праведных! Павел, будучи там прежде смерти, не знает, с телом ли он, или без тела был? «не знаю-в теле, или вне тела: Бог знает». Что там за дружба, что за разговоры, «которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор.12, 2.4)!

Скучаешь ли уже, скучаешь так, как сын без наследия, которым обнадежил тебя Отец твой Небесный? Скучаешь ты, что не видишь Господа твоего лицом к лицу, а видишь только Его в таинствах Его, в слове Его, образом прикровенным? Скучаешь, что не радуешься радостью открытою, торжественною и препрославленною о Господе Спасе твоем? Внемли, чем тебя утешает Спаситель твой, глаголя: «се гряду скоро» (Откр.3,11). Еще мало, и открывается самым делом то, что тебе Бог твой говорил: «Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (Откр.21,7); не забудет Отец Небесный прошений Единородного Сына своего, глаголющего о тебе: «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне» (Ин.17,24). Еще мало, и открывается упование твое, открывается лице, о котором Павел говорит: «Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор.13,12). Еще мало, и услышится, что слышал Иоанн святой: «И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих» (Откр.14,2); воспоешь и ты со избранными Божиими Исаино сие: «И скажут в тот день: вот Он, Бог наш! на Него мы уповали, и Он спас нас! Сей есть Господь; на Него уповали мы; возрадуемся и возвеселимся во спасении Его» (Ис.25.9), и «да будет Бог все во всем» (1 Кор.15,28).

О, гора святая! О, Сионе исинный! О, град Бога живаго! О, Иерусалим небесный! О, тьмы Ангелов! О, торжество торжеств! О, церковь первородных, на небесех написанных! О, Судия всех, Боже! О, Духи праведников совершенных! О, Ходатаю Завета Нового, Иисусе! О, кровь кропления, говорящая «лучше, нежели Авелева»! О, жизнь вечная! О, радость бесконечная! почему мы целым сердцем и всею душою не ищем Тебя!?

Под видом необходимости, великими печалями ищем честей, богатств и временных увеселений, а на приобретение вечной жизни и половины печалей этих не полагаем. Знаем, что к вечной жизни зовет нас Бог, обещает нам вечные блага! Бог, которому не хранить обетов своих «невозможно» (Евр.6,18); знаем, что мы умираем по ряду или поочередно, и душа наша, оставивши тело на снедение червям, отходит в показанный путь, и несет с собою одно воспоминание дел своих, с телом содеянных; однако, жизнь сию, и те суетствия, которые с нею исчезают, весьма слепо любим в надежде долгой в этом веке жизни, и на счет неизвестной старости весьма много худого делаем; и ничто так нас не наполняет страхом и скорбью, как то неизбежное время, в которое истязывают душу нашу от тела и чрез сие разлучение переселяют ее в ту жизнь, из которой она не возвращается вечно.

Печалит нас это по подобию того осуждённого, которого хотя бы взяв из темницы, прямо вели в чертог Царев, однако, не может он радоваться, будучи предъудостоверен, что и там услышит он осуждение на смерть. Бежит Пророк «Илия в Вирсавию, землю Иудину», чтоб не впасть в руки «Иезавелины» (3 Цар.19,2.3); но геенна несравненно злее Иезавели: однако не все бежим от нее в покровительство к Ходатаю Христу. Сколь горько плакала и вопияла Фамарь за обругание девства своего от бесстыдного Аммона! «Фамарь посыпала свою голову пеплом и разодрала свою разноцветную одежду. Затем она обхватила голову руками и пошла, громко рыдая» (2 Цар.13.18,19): но не все печалимся о том, что грех душу нашу растлил и осквернил чистоту ее так, что она, если теплыми слезами не омывается, пред Святаго святых в жизнь вечную отнюдь не годится. Скольким огорчением огорчился Авессалом, злонравный сын кротчайшего отца Давида, когда прогневанный отец целые два года пред лице свое пускать сего распутного сына не велел: ««Я не хочу, чтобы он приходил ко мне». Авессалом жил в Иерусалиме два года, не бывая у царя»; и потому в нетерпеливости своей Иоаву говорил: Я хочу повидать царя, а если я в чём-то виноват, то пусть он меня убьёт!» (2 Цар. 14,28.32). Но мы, грешники и неключимые сыны Небесного Отца, не все печалимся, не все огорчаемся тем, что раздраженный не раскаянием нашим Отец наш и Творец не чрез два года пустить нас пред очи свои не хочет, но хочет, если не покаемся, хочет отринуть нас от лица своего, отдалить нас от царствия своего на веки веков. О, об этом не все печалимся, не все огорчаемся!

Мы благочестие, подвиги и добродетели святых хвалим, и кончину или успение праведных ублажаем: но весьма редкие из нас тому подражают, хотя церковь святая часто внушает нам подражание это: «взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр.13,7).

Не все ли мы во храме этом предстоим, Матерь Божию и всеблагословеннейшее успение ее ублажающие? Но все ли добродетелям Ее подражаем? Ева со всеми своими внуками преклоняет по достоянию колена свои пред сею Материю своею, которая избавление нам родила, жизнь свою в великих благоволениях Божиих провождала, а умирая, тому препоручила дух свой, о котором в жизни своей так радовалась, как о Спасителе своем: «и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем» (Лк.1,47). И кто же Тебя не ублажит, Пресвятая Дево? Все мы честь Твою ублажаем; но все ли вере Твоей, смирению Твоему, чистоте Твоей подражаем, откроет день последний.

Но, о, Господи! Ты все знаешь — Ты знаешь, как не любим Тебя так «всем сердцем, всею душою, и всею крепостью, и всем помышлением нашим», как бы любить Тебя подобало! Ты все знаешь — и ту печаль, которая сокрушать нас будет, когда мы чрез непокаяние наше лишимся радостей, которые любящим Тебя уготовал Ты; Ты все знаешь, Ты знаешь, что нам любить Тебя всем сердцем и всем сердцем искать Тебя, вечной и блаженной жизни, плоть наша не дает? Помяни же милости и щедроты Твоя; яко от века суть! Помяни любовь Твою, которую явил еси нам излиянием крови Твоей во умилостивление к нам грешникам Отца Твоего! О, пресладкий Иисусе наш! Помяни дни Твои на земле, млеко, которое … для любви к роду человеческому сосал еси! Приими молитвы Ее (Матери Твоей) и всей торжествующей Церкви, усердие и соболезнование о нас гнилых удах тела Твоего! Приими! помяни, яко аще и прах и «ничто же есть мы» но, однако, Твоих рук творение, и купля крове и смерти Твоей! Не дай же нас в порадование врагам Твоим, врагам спасения нашего! Не хотим, не хотим погибели нашей! Пошли помощь Твою, силу Твою, благодать Твою, отраду нашу Духа Твоего, да изведет нас из заблуждений наших на путь истинного покаяния, на путь ведущий к Царствию Твоему! и когда мы на этом пути будем: изведи, о, Господи спасения нашего, во время еже предположил еси, изведи из темницы тела нашего души наша, чтобы нам «славить имя Твое». Аминь.

16. Слово на текст: «Любите врагов ваших, и благотворите» (Лук. 6, 35)

(Говорено в Кафедральном Монастыре 1765 года, Октября 2 дня)

Как же это плоти нашей покажется, благочестивые слушатели? Я думаю, что весьма противно, весьма не по склонностям ее. Что же делать! не прогневается плоть! Заповеди Христовы всегда таковы, потому что все надлежат до вечной жизни, а «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор.15,50).

Плоти и ее уму нравится путь широкий, широкая погибель! Но Христос напротив того показывает ей путь тесный, путь прискорбный. ― Плоти и ее уму нравится мстить за себя и не дать себя в посмеяние: но Христос напротив того велит ей: «отвергнись себя» (Мф.16,24). ― Плоти и ее уму нравится свобода и беспечность: но Христос напротив того налагает ей тяжкие кресты: «возьми крест свой, и следуй за Мною». ―Таково же и любление врагов; но легче, слушатели: не так нам многих врагов любить надобно, как их много есть. «противостаньте диаволу, и убежит от вас» (Иак.4,7); «Кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил. Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети диавола узнаются так» (1Ин.3,8-10). «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1 Ин.2,15-17). «не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога. Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак.4,4). Не любите плоти и поступайте с нею так, как с домашним и наилукавнейшим или наиухищреннейшим врагом, распинайте ее «со страстями и похотями» (Гал. 5, 24): как «мы не должники плоти, чтобы жить по плоти; ибо если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут» (Рим.8,12,13,6,7). Не любите всех тех пороков, на которые положил Бог в свете «суд и меч», но «врага» человека «любите, и благотворите ему».

Я не о врагах отечества непримиримых говорю, которые праведно погибают во гневе Царей, для того что не смиряются, разве мечем и местью; не о врагах Божиих, о которых Иоанн говорит: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2 Ин.1, 10,11): но «врага» человека, с имением честь и жизнь вашу разоряющего, того, о котором или вы уже вспомнили, или он в ваших очах, и которому когда вы и во сне представитесь нищими или болящими, или бесчестие терпящими, или мертвыми и под черным сукном, не может он и сонный не сказать: «благо же! благо же!» — того любите, тому благотворите, того благословите, о того спасении молитесь! а для чего? об этом будет мое следующее слово.

«Любите врагов ваших, и благотворите».

Когда мы, благочестивые слушатели, откажемся врагов наших любить, то будем того Бога нашего презрители, который хочет, чтоб мы их любили, который велит, чтоб мы им благотворили, который говорит: «Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья. Я воздам, говорит Господь» (Рим.12,20). Воздаст; однако, надобно, чтоб в хлебе, который ты голодному врагу твоему подаешь, не было дерева, а в сердце твоем не было лукавого желания. «Если найдешь вола врага твоего, или осла его заблудившегося, приведи его к нему» (Исх.23,4), — глаголет Господь. А когда господин осла сего заблудил от пути Божия, то над ним никакого старания прилагать ты не должен? Пропадай он, лишь бы, по заповеди этой, осел его дома был! «Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его; развьючь вместе с ним» (Исх.23,5). А когда господин осла сего падет под бременем печалей его, то ему никакой помощи сделать ты не обязан? Умирай он в горестях своих, лишь бы, по заповеди этой, осел его жив был! Не стерпит Господь толкований таких на заповедь святую Его. Когда я в болезнь опасную впаду, а врач, которого и хороший разум, и доброе ко мне сердце я знаю, скажет мне: не раздражайся, потому что хуже тебе будет, то я и на гвоздь свирепеть не буду, на который, ногою наступив в неведении, укололся. Почему же, когда Бог мой отец мой и врач души моей, призвавши меня по милосердию своему в ту благодатную жизнь, в которой Сам сердце мое врачует и пользует, и любя говорит мне: не сердись на врагов твоих, но люби их и благотвори им; почему же я Господу моему не повинуясь, и, ненавидя врагов моих, врагом Ему буду? «Взалкал Апостол Петр»; а Бог ему великий «сосуд» от небес с пищей ниспослал; «всё четвероногое земли» было там и звери, и гады. Петру и глядеть на то противно; а Бог велит ему любить, брать, закалать, и нечистое, сырое с текущею кровью есть: «встань, Петр, заколи и ешь». Не хочет Петр, и говорит Господу вопреки: «нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого». Но как услышал в ответ от Господа: «Петр, что Бог очистил, того ты не почитай нечистым» (Деян.10,10-16): умолк Апостол пререкающий, увидел прямой видения сего толк, познал, что Петру презирать никого не надобно. Я ли пререку Господу моему, который велит мне, чтобы я врагов моих любил, хотя бы враги мои совсем на четвероногих похожи были? «Любите врагов ваших, и благотворите».

Хотя этот или тот по некоторым обстоятельствам и враг твой; но он ближний твой по многим обстоятельствам. ―Ближний тебе, который враг твой есть, — ближний есть телом: Бог «от одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли» (Деян.17.26). Почто же тебе, как ожесточившемуся и убийце, почто, говорю, тебе тело свое, утробу свою снедать, человеку человеческую кровь пить и проливать, с подобною себе плотью так, как со зверем или плотьми змеиными поступать? «Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее» (Еф.5.29). Пощади же, не снедай! вскоре смерть вам будет, и обоих тля истлит. ―Ближний тебе, который враг твой есть, — ближний есть душою, в которой видишь ты образ и подобие, какое и в тебе, Бога твоего. «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Быт.1.27). Почто же тебе (я с ненавидящим врага своего говорю) почто тебе ненавидеть и вредить душу, подобную твоей? Не лучше ли милосердовать над нею и любить ее, по крайней мере, чтоб не обругать Бога твоего, который обоим вам один образ Свой дал? Не гнев ли и ненавидение разрешают язык наш на те беззакония, коим удивляется Апостол Иаков, глаголя: «Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может: это-неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть (Иак. 3, 7-10), — не подобает с врагами и себя таким образом убивать. ―Ближний тебе, который враг твой есть, ближний есть во Христе, который обоих вас равною горячностью любя, с тем за обоих умирал, чтоб оба вы смертию Его от вечной погибели спаслись: «Христос за всех умер» (2 Кор.5.15). Хорошо же ли тебе того погибели искать, которому Бог твой и его Бог спасения хочет? «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим.2,4), «ни веселится о погибели живых» (Прем.1.13). Не погубляй же того, «за него же Христос умер». ―Ближний тебе, который враг твой есть, ближний есть исповеданием веры и церковью. Я церковь святую воображаю так, как матерь; тебя и соперника твоего так, как детей у груди ее, которых она одною пищей, то есть, словом Божиим питает, обнявши тебя правою, а его держа левою рукою. «Один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф.4.5). Хорошо же ли вам на лоне невесты Сына Божия, то есть, Церкви Святой, в объятиях одной матери будучи, злобно кусаться, когда она, возводя очи свои на небо, просит вам у Отца Небесного духа любви, и сердцем скорбит, видя вас враждой раздираемых? ―Ближний тебе, который враг твой есть, ближний есть жизнью вечной, к которой обоих вас Бог назначил, обоих благоустрояет: «как вы и призваны к одной надежде вашего звания» (Еф.4,4). Хорошо же ли тебе ненавидеть его и гнать? Может быть, что обратит его Бог на путь истины, что надобно будет обоим вам в жизни вечной увидеться, обняться и смеяться безумию и страстям века сего. Не определяй его прежде времени во ад! «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим.14,4). Легко может сделаться, что ты, отторгнут будучи от благодати высокомудрствованием, с удивлением тогда о враге твоем скажешь: «Как же он причислен к сынам Божиим, и жребий его — со святыми?» (Прем.5.5) ―Ближний наконец тебе, который враг твой есть, ближний есть, если не жития сего многобедственными и наижалостнейшими приключениями общими вам, то смертью тела и всем тем, слез достойное в смерти вашей последует. «И как человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр.9,27). Две кости ваших голов драться не будут, без употребления валяясь по лицу земли. В кровожаждущем тигре весьма жестокое сердце, но и тигр голодный не употребляет в пищу себе подобных. Как же человеку без человечества или человеколюбия быть? Есть животные, которые телами подобных себе питаются и живут: но это не от того ли происходит, что этим животным не дал Бог понятия, не дал чувства жалости? Не также ли мы и во враге нашем не пощадим человека, не пощадим Христианина, не пощадим единородного нам по Матери Церкви, не пощадим сопризванного в наследие жизни вечной и соучастиника нам в скорбях и во искушениях жизни нашей? «Любите врагов ваших и благотворите».

Вечная то правда, которую Сын Божий сказал: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк.6.31); но в горьких твоих злоключениях и от врага твоего подае́мую тебе искренним образом помощь не отринул бы ты: должен же ты и врагу твоему и благожелательствовать и благодетельствовать. Убивают не по той одной дороге, которая от Иерусалима лежит во Иерихон (Лк.10,30); бьют и убивают и по тем путям, по которым мы ходим. Когда ты, так как бедный Иерусалимлянин, впал бы в нещадящие разбойнические руки; а сии губители, обнаживши тебя и поломавши тебе ноги, повергли бы тебя на распутии, оставивши тебе одни язвы и воздыхания, и тут Бог послал бы к тебе «самарянина» — человека, который когда-то ненавидел тебя; и этот, увидевши несчастное состояние твое, милосердовал бы о тебе, «пристуливо обвязаль» бы «струлы» твоя, «возливая масло и вино, всадив» тебя «на свой скоть, привель» бы тебя «во гостинницу и прилежальбы» о тебе, давал бы одни, а другие обещал бы гостиннику деньги, и прилежно просил бы, чтоб смотрели за тобою, и не дали тебе в нуждах твоих без помощи истаять, — был ли бы благодарен ты человеку этому, самарянину этому? Будь же и ты самарянин, благодетельствующий врагу твоему, не ожидай последнего его издыхания, и не радуйся тому, что с жизнью его скоро скончаются и благотворения и милости твои! «Любите врагов ваших и благотворите».

Если ты врагов твоих не любил никогда, а может быть только любящих тебя, (то) ни чем не лучший ты от язычников Христианин. «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не так же ли поступают и язычники?» (Мф.5,46,47)? Надобно, чтоб человек от скота, а человек Христианин от человека язычника разнствовал (отличался). Нельзя не причислить такого человека в стадо скотское, который других дел не делывал, кроме этих: ел и пил, и после хождения покой и отдохновение имел. В таком человеке еще человека не видно; а надобно, чтоб он дела благоразумия или добродетели имел, когда человеком справедливо назваться хочет. Равным образом надобно, чтоб Христианин не только тех любил, которые усердны ему, и того к столу обеденному этого дня к себе просил, у кого вчера пиршествовал сам: не довольно этого. В таком Христианине еще Христианина не видно; но чтоб и тех любил, которые ненавидят его, и тех бы на обед, сердцем кланяясь, просил, которые и самого его потребить готовы; и делал бы это из единой любви и повиновения воли учителя своего Христа: «Любите врагов ваших и благотворите».

Кто ненавидишь, гонит и ищет души врага своего; не подражает тот Богу, не последует Христу, не смотрит на обетования Его. Отвратил он слух, чтоб не внимать словам Господа своего: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф.5.48). «Будьте предо Мною святы, ибо Я свят Господь, и Я отделил вас от народов, чтобы вы были Мои» (Левит 20,26); «будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк.6,36); «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5,44.45). «велика ваша награда на небесах» (Мф.5,12). Многа или мала, или нет никакой, все равно ему, когда много вожделенного врага увидел в руках своих, и дело пришло уже к отмщению. Забыл, что и сам он был враг Божий, был сын гнева, был сын погибели, и Бог примирил его Себе кровью единородного Своего: «будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его» (Рим.5,10). Забыл он, что он и сам «десять тысяч талантов» (Мф.18,24) «должен Господу» своему был, «и Бог во Христе простил» его (Еф.4,32), весь долг лукавому оставил, милосердуя над ним. (…) Как же этот придёт пред Отца Небесного с молитвою и скажет: «Остави мне долги моя, яко и я оставляю должнику моему» (Мф.6,12)? Не этот ли проситель грех ненависти и памятозлобия умножает беззаконием лжи? И что же он выпросит у Отца Небесного? Не отвратит ли Отец этот очей Своих от него, а слуха от молитвы его, и молитва его будет в грех? Щадит Господь «плевелы», и тем рабам, которые настоят на истребление их –«хочешь ли, мы пойдем, выберем их?», в великом терпении терпит, ответствуя «нет» (Мф.13,28). Но этот плевел-Христианин, ненавидящий врагов своих, рад бы, чтоб этого дня исторгнул их Бог от среды живых, не зная окаянный, что, (когда будет) восторжен, и ему надобно в одном снопе с плевелами быть. ―Молится о убийцах своих простертый на кресте из любви к ним Сын Божий и вопиет: «: Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.23.34), и к ним говорит: «Я дал вам пример» (Ин.13,15). Но ученик Христов – Христианин, если врага своего погубить не в силах, то беззаконно желает чтоб грехи погубили его. Нет и не будет части ученику этому с учеником Стефаном, который под каменем, коим одождили его враги его, призывал Господа своего и говорил: «Господи не постави им греха сего!» (Деян.7,60), говорил сердцем, спасение их любящим. ―Не отверзнутся небеса лицемеру, и не узрит он там блаженства своего. Нет и не будет части ученику этому лукавому с учеником Павлом, который говорит: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян» (Рим.9,1-3), по Израильтянах, которые и палицами и каменеем довольное для Павла засвидетельствовали усердие свое.

Мину уже то, что мы и по тому любить врагов наших должны, что любовью этою они нередко умягчаются, злоба их нечувствительным образом исчезает, так как исчезла в Исаве на Иакова, в Сауле на Давида. Исав Иакова убить хотел (Быт.27,41); а как истинное смирение во Иакове приметил, когда этот брат его, расположив маленьких детей своих и матерей их на встречу и отдание чести грядущему Исаву, сам, приближаясь к прогневанному, семь раз на землю падал, то умилившийся Исав «побежал Исав к нему навстречу и обнял его, и пал на шею его и целовал его, и плакали» (Быт.33,2-4). Саул жестоко Давида гнал, однако сказал: «Согрешил. Возвратись, сын мой, Давид. Я не буду больше делать тебе зла, ибо сегодня ты показал, что тебе дорога жизнь моя. Я вёл себя глупо и совершил большую ошибку» (1 Цар.26), — сказал, когда ощутил, что Давид по кротости своей, над сонным им постоявши, копьем, которое водружено было в землю при главе спящего Саула, умертвить этого врага своего и этим умерщвлением прекратить страхи и болезни своя не хотел (1 Цар.24,17-18). ― Мину, что любление врагов подобно ловлению зверей; звери ловцов, a враги любящих поражают, но будучи враги любовью побеждённы, так, как медведи на цепи, из рук и хлеб едят. ―Мину, что оскорбления, которыми оскорбляет враг мой душу мою, суть то плоды дел моих, и враги мои суть не враги, но врачи мои, которые лечат или пользуют гордый дух мой, когда я воззрю на Бога, пред коим смиряться не хотел и дерзким преступлением святого закона Его заслужил наказание. Бог же мой никогда меня, если и грешника, полной воле врагов моих предать не хочет, но «при искушении даст и облегчение», так чтобы мне вражду их «перенести» (1 Кор.10,13).

Люби же, о, любителю спасения Твоего! люби врагов твоих, и не только не вреди им, но и благотвори им; люби по истине, люби без лицемерия, люби и не подражай тем, которые тогда утопающего врага своего от утопления избавляют, простирая к нему руку помощи, когда видят, что и сам освободиться из воды может; а когда видят, что он, лишаясь сил, лишился и надежды жизни, тогда со всем усердием по голове бьют, чтоб скорее утонул. Эти любители врагов пошли по стопам Иуды лестца (коварного), который для того Спасителя нашего Христа поцеловал во уста, что больше целовать уже не надеялся; поцеловал на дорогу во гроб, а паче, чтоб пришедшие с веревками, не возложили руки свои на Петра, вместо Христа. A если бы и за Петра, хотя не тридесять, а десять, или пять сребреников этому нищему дано было: то бы этот, до лобызаний охотник, и Петра облобызал. Да обратит же так любящих на путь истинного любления Всемогущий Господь!

Но можно ли врагов любить нам, когда мы и братий наших и искренних наших ненавидим, как скоро чему-нибудь в них позавидуем? Апостол Иаков укоряет нас глаголя: «Желаете — и не имеете; убиваете и завидуете-и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете — и не имеете» (Иак.4,2). Фарисеи и лицемеры себя и в Субботу исцелить Сыну Божию препятствовали: «можно ли исцелять в субботы?» (Мф.12.10) — так Сыну Божию говорили; «в те и приходите исцеляться, а не в день субботний» (Лк.13.14), ближним своим говорили. У такого Фарисея лучше было овцою, волом или ослом, нежели ближним быть. Он с овцою, в яму впадшею, милость и в Субботу сотворил бы, и освободил ее из рва; он жаждущему волу и в Субботу воды не возбранил бы. Что же сказать, если бы сам в пропасть впал? Не овчим, но львиным голосом избавления и изъятия просил бы: а ближнего в Субботу любить, ближнему в Субботу помощь подать за грех непростительный почитал. В Христов век это было; а в наш век, слушатели, охотники больше любят псов, нежели мы ближних, а о люблении врагов и говорить уже нечего. Аминь.

17. Слово на текст: «Ты — тот же, и лета Твои не кончатся» (Пс.101.28)

(Говорено 1 января, 1772 года)

Вообразив с Давидом святым величество сего всеблаженнейшего Существа, которое не пременяется никогда, не имея и «тени преложения» в Себе, которое «вчера и сегодня и во веки Тот же» есть, и «лета» Его «не оскудеют», благочестивые слушатели, да скажем, что мы — мгновенные создания, движущиеся тени, и в лицах ничто́. Есть нечто изменяющее и превращающее нас. Этой невидимой силе мы противиться не можем, и не умеем сделать, чтоб мы не пременялись. В нас часто не видно нас. Столь мы не сходствуем с собою! Лета наши не для того ли и названы лета, что летят, и дражайшую жизнь нашу уносят с собою, так что мы, видя сие, сожалеем; но будучи слабы, тысячью средствами удержать их не можем. Аптеки, травы, врачи и врачебные составы не делают юности вечною и не творят бессмертным желателя жизни. И что же мы? земля; но не та, которая целые века стоит, а та глина и песок, что скоро и всякий час валится. Что мы? суета: «Человек подобен дуновению; дни его — как уклоняющаяся тень» (Пс.143,4); а суета тоже ничто. Воздух так нас обтекает, как рыб вода. Подвинемся же мы немного с сего места, где стоим, на другое, и вглядимся в образ нашего в воздухе бытия! Срисуй, кто может, картину сию; а я, слушатели, хочу говорить о ничтожестве нашем, противополагая оное величеству непреложного Бога, чтоб смириться нам и обратить на себя очи Того, который смирение любит, и чтоб любить нас, то давно смиряет нас.

«Ты — тот же, и лета Твои не кончатся.»

Бог наш, слушатели, так пребывает, что пребывание Его не измеряется веками, не определяется временем и не разделяется на полы или на преполовения, не расписан на годы, дни и часы. И кому же неописанного описать? Небесные умы исчезают в понятии непостижимого. Время в Боге, а не Бог во времени. «Времена и лета положил во Своей власти». В руках Его мы и пределы жизни нашей, и число дыханий наших. Он положил два великие светила (Быт.1,16) на небеси в разделение времен для тех тварей, которые, имея душу живую, словесную, под этими светилами живут, и тут, считая веки, удивляются великолепию славы Его, Сам не требуя ничего; для Него нет прошедшего и будущего, но вечное и непрестающее у него «и сегодня, и во веки». Все, что во множестве веков было, все, что по кончине веков и до скончания века будет, все зрит так, как настоящее, «нагое и непокровенное»; и не только наружность, но внутренность и от всех очей удаленнейшее и сокровеннейшее зрит. Все Его пребывание непреложное, нестареемое, безначальное, бесконечное, всегда одно и себе подобное, всегда «Тот же». И не сие ли пребывание есть всесовершеннейшее, всеблаженнейшее, всеистиннейшее? О, жизнь, которую дай, о, Боже, понимать нам, соединившись с Тобой!

Но что мы скажем о себе, изведши на средину против этого наше бытие? О, бедность! сколь ты отстоишь от блаженства! Наше бытие не слабо, но слабость самая; вместо основания зыблется на ничтожестве. Оно явилось, чтоб исчезнуть, и исчезает, чтоб тогда, когда прикажут, снова явиться, то есть, в воскресение мертвых. Наше бытие зависит от верховной воли. В то мгновение, в которое восхочет Вышний, чтоб не были мы, хотение Его развеет жизнь нашу, которая и собою истаивала, истощалась и давно бы обратилась в небытие, если бы не было подпорою всесодержительное слово. Мы вращаемся в быстрейшем течении времени, и пременяемся в одну минуту несколько раз, как попавшие в водоворот или страшную пучину. Прошедшее нам горестно, будущее ужасно, настоящее если добро, то не твердо; если зло, то мучительно. Мы не чувствительно отцветши, седеем; из юных грешников бываем состарившие неправедники, пьяницы, любодеи; из больных делаемся здоровыми, и снова из здоровых телом больными душою; из нищих богатыми в имениях и грехах, из богачей повелителей нищими и презренными. Вечером водворится плач, и заутра радость; вечером водворится радость, и заутра плач. Нас вчера посетили войною, а сего дня — язвою моровою; вчера — огнем, а сего дня — голодом. Мы трепещем между страхом и надеждою, мы мятемся между любовью и ненавистью, между честью и поношением, между счастьем и напастью, между отрадами и печалями; мы боимся смерти, не можем ее избегнуть. Она то пременяет нас весьма прискорбно; «Ты (же) — тот же, и лета Твои не кончатся».

Ты един еси самосуществен и преобладающ, потому что не быть не можешь; а все прочее, бедно и слабо: ибо требует руки Твоей, и собою всепреклонно к падению и уничтожению. «В начале Ты, основал землю, и небеса — дело Твоих рук; они погибнут, а Ты пребудешь; и все они, как риза, обветшают, и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся; но «Ты — тот же, и лета Твои не кончатся» (Пс.101, 26-28). Тогда, когда Бог из ничего еще не вызвал здания сего, что мы называем вселенною; когда не простирал Он неба, как кожи, не покрывал водами превыспренняя своя, не полагал облаков на восхождение свое и не учреждал ветров, чтоб по крыльям их ступать Ему; когда не вешал на воздухе не одержимо тяготеющую землю с водами и исполнением ее: уже был этот Присносущный, или «Сый», и наслаждался беспредельными совершенствами Своими, и ущерба в летах или пребывании Своем не имел: «Ты (же) — тот же, и лета Твои не кончатся». Тогда, когда земля и небо, время и века, и всё, жизнью одаренное всемогущим повелением, восприняли начало свое, и реки, и времена, и века, и весь мира сего состав в движение пришел; всё потекло, всё и по ныне стремится к отрождению и обновлению своему в вечности: ибо вся тварь под переменами, а более тем, что грех произвел, воздыхает, ожидая избавления своего в пришествии втором Всемирного Избавителя. Целые роды тварей приходят на свет этот, и потом отходят со смертью в бездну забвения. Тление снедает всё, время пожирает всё, казнь небесная, гонящая грехи, опустошает вселенную и гнев Вседержителев не щадит иногда тех тварей, которые в наших грехах и участия не имеют, чтобы устрашились человеки. Под водою исчезает первый мир, скрывается под землею Содом и Гоморра, и только подымается на том месте ужасный дым, где горит беззаконие; разоряются языческие царства и множества народов превращаются в прах. Где бо державы и народы от века угнетавшие землю? «Ты (же) — тот же, и лета Твои не кончатся.» Тогда, когда мир обновится, «подобно орлу, юность» Его; тогда, когда огнем очистится мир от нечистот, коими осквернило его беззаконие; тогда, когда одни человеки скрываются в небо, другие во ад, и преградою или средостением станет вечность и правда, пролетят для счастливых небожителей, всельников Царствия, пролетят и для заключенных во ад тысячи лет и тьмы веков: «Ты (же) — тот же, и лета Твои не кончатся»! Тогда одни руками плещут; другие плачут и зубами скрежещут; одни торжествуют, другие злостраждут; одни покоятся и прохлаждаются, другие томятся и горят в геенне; одни прославляют величие Божие, другие клянут и хулят рождение свое, терзаются отчаянием: но совсем тем не переводят из ада в небо, так как (и) не переводят из неба во ад. «Ты (же) — тот же»! Отец был, Отец есть, Отец и будет достойным отеческого милосердия Твоего; праведен был, праведен есть, праведен и будет достойным гнева и мщения Твоего! «Ты (же) — тот же»! Свят был, свят есть, свят и будет, и не возлюбит беззакония, которое от века всею крепостью ненавидел и гнал: «нечестивые не пребудут пред очами Твоими. Ты погубишь говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь» (Пс.5,6.7). Нераскаянно слово Твое, чтоб благословенные приступили к Тебе и наследовали Тебя. Невозвратно прещение (наказание) Твое, чтобы проклятые отступили от Тебя и несли с собою беззакония свои во ад. «Ты (же) — тот же»! был Всемогущий, Всемогущий и пребудешь; вечный, и рука Твоя отяготеет на грешниках вечно. Грешники возжелают, чтоб не было Тебя — страшного мстителя их, чтоб сократилось мучение их; но всуе: «лета Твои не кончатся». Ты грешным определяешь бессмертие; но такое, которое жизнь (вечную) их будет продолжать для непрестанного умирания. Смерть из чрева своего будет родить им новую жизнь, и жизнь из утробы своей будет изводить им всякую минуту новые смерти. Теперь я с Павлом скажу: «Страшно впасть в руки Бога живаго!», в руки Того, который осудивши, «Тот же» есть в правде Своей, и «Тот же» есть в силе Своей во веки, яко лета Его не оскудеют во веки.

Почему же мы столь мало думаем о вечности, которая столь недалеко от нас, сколь недалеко от смертного смерть? Кто же нас уверил, что мы не скоро умрем? Почему мы ядом этим напитали мысли, как тот больной, который, приближаясь к смерти, почитает себя здоровым и намеревается многие дела еще совершить. Можем ли мы положиться на жизнь такую, которую всегда тратим, и смерти образ в самом дыхании нашем видим? На отнятие жизни у нас вооружилось все. Ее, как паутину, и маленький ветерок прервал бы, и на нас восстала бы буря бед. Бог взял нас в руки Свои и бьет, чтоб мы плакали о преступлении, и взыскали помилования Его, и помилованные отошли бы с доброю надеждою в вечность. Все меры предпримет, чтоб омерзить нам грех и исправить развращенное наше сердце ― почему же мы презираем Бога и долготерпение Его, не хотящее низринуть нас сию минуту во гроб? Кто получил откровение небесное, что и завтра терпеть нам будет Судия сей? Тот Он есть, тот же есть, который недавно тысячи братий наших восхитил и в вечность вселил. От чего же мы, и для чего не того же себе ждем? Ничто мы по телу; но нечто важное по душе, которою играть великого дерзновения стоит.

Господи наш, Иисусе наш! Ты и ныне «Тот же» сердцеведец и немощи нашей свидетель, который от века ее видел; Ты предвидишь, что с нами будет, когда мы прейдем в вечность без истинного покаяния. Умилосердись, о, вочеловечившееся милосердие! отпусти долг наш, и на знамение сего, вели с минувшим летом миновать страшному прещению (наказанию) Твоему, которое иссушило нас. Ослаби нам, «да почием прежде даже не отъидем, и ктому не будем». Аминь.

18. Слово на текст: «Возмите камень!» (Отнимите камень) (Ин. 11, 39) (с записанным откровением Гласа Божия – от ред.)

(Говорено в Соборно-Успенской Церкви, в Вербную Субботу)

Когда Сын Божий мёртвого Лазаря воскресить в Вифанию пришел: то вопросил Лазаревых ближних: где они погребли мертвеца сего? А когда они с плачем повели Господа ко гробу, который в пещере был, и в пещере застал Спаситель приваленный камень, то повелел снять его и сказал: «возмите камень». И когда эту тягость отвалили, то Спаситель гниющему мертвецу сказал: «Лазаре! гряди вон!» (Ин.11.44) Почему и вышел мертвец, связанный погребальными пеленами, к неописанной радости плачущих о нем.

Вы это, слушатели, давно знаете от благовествуемых дел Христовых, и мне нечего предъявлять об этом; а желательно, чтоб мы посмотрели на домашнего Лазаря — на нашу душу: нет ли тут Христа, пришедшего воскресить ее, и не слышен ли тут голос сей: «возмите камень!». И об этом предложить я намерен.

«Возмите камень!»

Давно Христос видит, что делается с нашею душою, давно приближается к нам, давно говорит нам: «возмите камень!». Не в Вифании одной говорит сие; но в целом свете, и не одному Лазарю, но всем Христианским душам, которые так мертвы, как Лазарь: никакой жизни не имеют и не ощущают ее, не являют знаков ее в себе, и такой смрад издают от себя, которого терпеть не может на престоле правосудия сидящий Бог. Смрад Лазарева гниющего тела не так несносен был — как мерзостные правды, нечистоты, злодеяния наши — Богу; и не четверодневно смердят, но от юности даже до старости и дряхлости, чрез все степени жизни, гнилое гнилейшим от времени и нестерпемейшим делается; гангрена жир нашла, а беззакония такую душу.

Милосердый Христос, будучи кость от костей наших и плоть от плоти нашей, приступает и говорит нам, когда трясет в нас совесть, между многими беззакониями уснувшую, чтоб угрызала дух наш, поставляя пред очи дела, и вопила о приближении Сына Божия к нам, ищущего отклонить нас от дел пагубных.

Говорит нам Христос, когда колеблет сердце наше страхами видимыми и теми, коих не видим, но предчувствовать принуждаемся. ―Говорит нам Христос, когда обращает нас к Себе откровением нам разнообразных милосердий Своих, и изливает на нас бесчисленные благотворения Свои, на подобие дождей, и услышанием нас в разных напастях наших. ―Зовет нас чрез наказания, каковы суть: язва смертоносная, глад, война; чрез слово Свое святое, чрез примеры явно наказуемой неправды пред очами нашими, чрез непосредственные наития Духа Божия на нас, чрез просвещения очей наших, влечения нас ко благу, остановление стремлений наших на зло и чрез несчётные действия благодати Его на сердце наше. ―Говорит нам, когда мы наедине; говорит, когда бываем со многими, у болящих, умирающих, когда мы служим в домах плача при погребении братии нашей, ближних наших. ―Говорит нам в судах, на торжищах, в куплях и продажах, в церкви и на пути, и на всяком месте, где только воля наша находит случай противиться Богу. ―Говорит нам днем и ночью: «возмите камень, возмите камень» этот тяжкий, который вы сами возложили на сердце ваше! мир помогал вам в том, и сатана усилиями, как руками, содействовал; «возмите» от сердца вашего, чтоб Я (Господь) приступил к вам и возвратил вам жизнь и отрады духа! Вы ныне мертвы, но оживете; вы в ранах, но исцелеете; вы смрадом разящи, но издадите и прольете благоухание благодарных действий, достойное того, чтоб обоняло небо и возвеселилось вашим воскресением; вы слепы, но увидите свет и веселие жизни; вы глухи, но услышите благая и спасительная; вы немы, но разрешится язык ваш и возглаголет новое, небесное и восхищающее сердца внемлющих; вы пожерты страстей силою, но восторжествуете и взыграете поюще победная; вы истощились, но обогатитесь; вы лишились имени доброго, но прославитесь; вы пали, но вознесетесь; вы нечисты, но очиститесь; вы неправедны, но оправдаетесь; вы грешны, но освятитесь; вы чужды познания Божия, но наполнитесь премудростью, благодатью и дарами, которые приблизят вас к Богу; вы враги воли Божией, но будете сыны Его и дщери Его, и лучшее небес жилище Ему.

«Возмите камень!», то есть, не ожесточайтесь во грехе: ожесточение сделает вас самих камнями, ко обращению неспособными. Не возвращайтесь на грех, как Лотова жена к Содому, чтоб не постигнул вас жребий ее, чтоб не остолбенеть вам на век во образ наказания, а душа из солёного столба не пошла бы вместе с несоленою или обуявшею солью на место, где ногами попирают то, что с омерзением кинул Бог.

―Не бегите от Меня, когда Я гонюсь за вами и руки Мои весь день простираю к вам; не сопротивляйтесь, когда Я влеку во след Мне и влагаю вам желания и мысли удалиться и отступить от неправды, удаляясь от похотей, воюющих на вас: дух лжи вложил вам мысль ту, что свято и иначе, нежели живете, жить вам нельзя. Ибо чего вам собою нельзя, то возможно, то удобно, то спасительно со Мною. «Я есмь лоза, а вы ветви» (Ин.15,5) Мое, которому Я силу растения, дух жизни и действо плодоприношения даю. Когда вы в ожесточении не хотите оставить любимые неправды или зло, то воля Моя кажется вам игом: «но иго сие благо и бремя Мое легко есть» (Мф.11,30), когда Я в вас и с вами Сам все тягостное несу; «ибо без Меня не можете делать ничего». Вы нашли, что легче жить в похотях души; но это от того, что вы не видите тягости гнева грядущего на вас. Вы нашли сладость во грехе: но это от того, что вы не знаете сладостей духа и вкуса жизни небесной на земли; не знаете, каково благо Бог, и какое блаженство мир духовный, и какая радость от соединения с Богом. Сладость ваша есть то, что рожцы, кои выкапывает свинья и питается ими младой блудник (Лк.15.15), а не та трапеза, которою веселится после объятий отчих пиршественник небесный. Возьмите же камень от ваших сердец! Остановите стопы ваши посреди течения на беззакония, и возведите очи ваши на небо, хотя уже без слез, и, утеснив сердце ваше, алчущее нечистоты, скажите Вездесущему Господу: «более не идем далее! не идем, о, Господи, противоборствовать Тебе! Насытились мы до омерзения желаний наших; довлеет время, которое истощили мы в беззаконии. О, Всемогущий! обрати нас к Тебе и не отпусти нас по начинаниям нашим! О, Премудрый! ими же веси судьбами, спаси нас!» ― «Возмите камень», говорит Христос, возьмите гордые, сребролюбивые, пьяницы, невоздержные, прелюбодеи, льстецы, лжецы, клеветницы, хищницы и неправедные судии, непопечительные отцы, худые домостроители, нерадивые начальники, злонравные жены, непокорные дети! Возьмите тяжкие для вас мысли эти, чтоб вам оставить злонравие и мерзиться беззаконием, которым вы веселились, и начать войну с сердцем и его похотями! Я (Бог) гордым вложу дух смирения и будут из зверей человеки, исповедующие немощь и ничтожество свое. Я сребролюбивым вложу дух любви ко Богу и ближнему, и зажгу сердца их к сокровищам вечным; дам им память смертную и будут благосерднейшие любители нищих и благоутробнейшие питатели и покровители сирых. Я пьяницам и студодеям (распутникам) вложу дух целомудрия, крепость воздержания, дар чистоты и священия, и будут стяжающими сосуд свой телесный во святыни и чести, будут трезвящиеся просвещены умом, блюдущие дело звания своего, и победители страсти чревоугождения. Я (Бог) льстецам, лжецам, клеветникам вложу дух истины, и будут ненавидящими лесть, клянущими ложь, ведущими и осуждающими свою немощь, а не грехи чужие. Я хищникам вложу дух страха и человеколюбия, и будут сострадательными к человекам, возвращающие отнятое, и ядущие хлеб, благословенным трудолюбием приобретаемый. Я неправедным судиям и всем, места отцев заступающим и развратное творящим, вложу дух разума и благочестия, дух покаяния и веры, дух любви и истины, и будут богоподражательны, горящие духом в защищении невинных, ревнуя по истине, неутомимы в делах правосудия и попечительства, и взирающие на того, кто позвал их в служение сие и хочет взять с них ответ во всем в день последний, будут не похожи на себя. «Возмите камень!» Киньте проклятую болезнь ту, которою боитесь оставлять любимое беззаконие; дайте Мне приступить к себе, и произвести в душах ваших то, что Я хочу, и так, как Я хочу! Вы увидите все новое в вас; вы ощутите нового Царя и царство внутрь вас, и начнете наслаждаться тишиной совести и благоденствием общежития, которого доселе вы не познали. Я дам все нужное ко обращению вас и ко введению вас в наследие царствия Небесного; дам, так как Я — источник дарований всех, и как Я вижу то бедное ваше в муках вечных состояние, в которое вы, закрывши очи, идете. «Возмите камень», чтоб иначе Я не оставил вас в вашем жестокосердии и не предал вас вашему противлению и похотям! ―

Но каково камней свойство, таково и сердце. Иной, как песок, скоро сокрушается и рассыпается, другой ожидает молота, третий, как адамант, и молота не боится. Так и сердце, и его окаменение бывает на разных степенях; но не дай, Боже, чтоб пришло до не исцельности, не раскаяния, ожесточения! ибо тогда отвергает все то, чем бы излечиться могло.

О, Господи наш! Иисусе наш! Ты все знаешь, Ты знаешь, как мы, погибая и тайные дела погибели сами действуя, однако погибнуть не хотим. Ты — камень «нерукосечный», который, волею падая и «отторгаясь» от чудной «горы», сокрушаешь все то, что мы называем твердым; Ты — камень тот, на который, что упало, разбилось, а на кого падешь, сотрешь; Ты сокруши окаменение сердца нашего и действуй вся спасительная во всех! мы уже постановили – не идти по пути беззакония; но дай силы, крепость и утверждение в Тебе, чтоб мы не побежали стремительнее еще в разлияние срама, будучи оставлены от Тебя! Дай нам, влекомым Твоею благодатью, войти в жизнь вечную, и удивиться Тебе и человеколюбию Твоему, обняв в вечности и воскресшего ныне мертвеца. Аминь.

19. Слово на текст: «Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры» (Мф.6,16)

(Говорено в Кафедральном Соборе, 1766 года, Марта 5 дня, в неделю Сыропустную; а в Подоле в первую неделю Великого поста, Марта 12 дня)

Еще нас, благочестивые слушатели, духом кротости отводит Бог от того лицемерия, которое бывает в наших пощениях; еще благодати глас не умолкает для нас. Если бы (Бог) потрясающий громами небо, рассекающий молниями воздух, превращающий в сердца морские горы и низвергающий неправду во адовы глубины ― (Свое) правосудие на лицемеров открыл и прокажающих истину истребил, то весьма бы немногие на пост остались мы; мы которые ныне или кротость и долготерпение Его видим, или сего не видя, в пути спасения не хотим видеть ничего.

Всею крепостью своею Бог ненавидит грех, и всякая неправда возбуждает гнев Его к отмщению; но грешникам, от четыредесятницы покаяние свое отлагающим, терпит Бог в явление того, что Он не по беззакониям нашим воздающий Бог. Неправды наши на небо вопиют; пристрастие наше к миру, прелестям и суетам временной жизни, согласие на все дерзости со искушающим нас духом, враждебным божеству, и плотские нечистоты — престол Божий потрясают, правосудию Его покоя не дают, просят, чтоб Он низложил нас с неправдами нашими в землю, и чтоб во гробах наших от сладострастий и от неправд постились мы вечно. Но некающихся — еще Бог жизнью благословляет, и еще дает дыхание и время к покаянию; а если кого из нас и наказал, наказал рукою отеческою, казнью совсем не тою, которую заслужил законопреступник. Надлежало бы думать, что мы давно утвердились в покаянии; но, когда всяк о себе скажем первую в жизни нашей четыредесятницу, с которой начали мы нарочитое покаяние, то на что нам и до завтра жить? А по сему или мы не покаемся никогда, или завтра начнем пост, начнем истинное покаяние.

О, Господи, разумеющий помышления наша издалеча! если мы долготерпению Твоему ругаемся: почто терпишь? Аще же духом и истинною возвращаемся к Тебе: пошли от сокровищ Твоих Святого Духа Твоего, наставляющего нас, в познание и творение пощения Твоего, еже глаголеши ныне устами Единородного Твоего и еже слышим собравшиеся во храм Твой: «Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры».

Кто, слушатели, пред Богом, постясь, не хочет лицемером быть, хочет в грядущем веке части лицемеров; тот не меньше храниться должен от всякой пред Богом неправды и греха, как блюдется в четыредесятницу от мяса. Хорошо, что в постах мяса не вкушаем: да не копаем же под тем, кого не любим, ямы. А когда в нашем копании он голову сломит: земля засвидетельствует, что мы его съели. ― Не худо, что в постах воздержимся от вина: да не изгнетаем же от чужих очей слез, а из сердец крови. А когда чрез наше утеснение со слезами и кровью изыдет из ближнего и дух его, то и совесть наша докажет нам, что мы его крови напились.

Морили себя в одно время Израильтяне неядением, и хотели, чтоб видел сие смирение Господь: но отвратил лице свое Вышний, чтоб не внимать пощению их. А когда презренные возмутилися и дом Иаковлев к Богу возопил: «Почему мы постимся, а Ты не видишь? смиряем души свои, а Ты не знаешь?» (Ис.58,3), тогда Сердцеведец неправдами их посрамил их, чрез Исаию глаголя: «Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других; вы не поститесь в это время так, чтобы голос ваш был услышан на высоте. Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу? Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда ты воззовешь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: `вот Я!’… И будет Господь вождем твоим всегда, и во время засухи будет насыщать душу твою и утучнять кости твои, и ты будешь, как напоенный водою сад и как источник, которого воды никогда не иссякают» (Ис.58,3-12). Да внемлем же, слушатели, пощению, к которому благоволит Бог, чтоб не поститься пощением, которого ненавидит душа Его. Хотя мы в пощениях не все «выю серпом» носим или во образ серпа «скорченную» имеем: однако блюдемся, чтоб серпом, который носим во устах (я о языке говорю), не губить или себя, или ближних наших. Хотя мы на пепел в пощениях не ложимся: однако, во всей прочей покаяния жизни не забудем пепла того, в который разрешиться или рассыпаться мы сами по смерти нашей долженствуем. Хотя мы хлеба у себя и не имеем своего: однако, дадим алчущему чужой, то есть, Божий, который Он нам ниспослал, и о котором для того к постящемуся Израилю чрез Исаию говорит, чтоб и мы слышали. Пророк Иоиль (Иоил.1,13) не хлеба, но сердца раздробление или сокрушение постящимся советует. Но в этом разногласии великое с Исаией единомыслие у них, для того что Бог Исаин есть Бог Иовлев, и чрез обоих сих рабов Своих удерживает нас от погибели лицемерного пощения. И мы, слушатели, или раздробивши хлеб, сокрушим сердце, или, раздробивши сердце, сокрушим для нищих хлеб. Не озлобится Исаия, не озлобится Иоиль, не озлобится Бог во Иоиле, глаголющий к нам: «освятите пост, и воззовите ко Господу усердно: О, какой день! ибо день Господень близок; как опустошение от Всемогущего придет он» (Иои.1.14.15). Не нож на раздробление сердца подает нам вдохновением Божием возбужденный Иоиль, но мысль о дне последнем, о дне том, который на дремлющих и на сонных нас приближается, который откроет тайны сердца нашего, и неправды изведет в позор миру, ангелом, и человеком; и тогда грех породит погибель, то есть, вечную лицемерам муку. Хочет Иоиль, чтоб сею мыслью уязвлялося постящееся сердце и болезненно вопияло: «увы мне, увы мне, увы мне! яко близ есть день Господень, увы мне!», чтоб вопияло к Богу, спасающему от грядущего гнева. Еще Иоиль дает нам понятие о постах: и ныне глаголет Господь Бог ваш: «обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании. Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему; ибо Он благ и милосерд, долготерпелив и многомилостив и сожалеет о бедствии» (Иоил.2,12.13).

Но где взять слезы, когда в сердце нет влажного ничего? Сердце обратилось в камень, и капля из него слезная капнуть уже не может. В воздыханиях на небо руки да прострем, призывая Всемогущего! Кто, слушатели, дает сухой земле дождь, тот и твердому сердцу слезы даст. Готов камень, то есть, наше сердце: но Моисея с жезлом нет, который поразил бы камень сей, и потекли бы, жажду душевную утоляющие, воды. Не скорбим же, не скорбим: сильнее Моисея ударит Бог, а жезла на ожесточенное сердце ему недолго искать; оставим только беззаконие, которым услаждались. А если во грехе пребывать хотим: хотя бы Иеремия Пророк пролил молитву о нас, и тому запретит Бог, глаголя: «ты не молись о народе сем во благо ему. Если они будут поститься, Я не услышу вопля их; и если вознесут всесожжение и дар, не приму их; но мечом и голодом, и моровою язвою истреблю их» (Иерем.14,11.12).

Если мы в пощениях наших на веки не отринем намерения гнать и разорять того, кто Богу с невинностью своею в покровительство отдался и о нас плачет пред Ним: то да знаем, что защищающий его Бог смотрит на него, как на такие кости, с которых кожи содрали мы, которых плоти объели мы, и потому любить нас не может. Не я сие говорю, но Михея Пророк в лице Бога отмщающего глаголет сия: «едите плоть народа Моего и сдираете с них кожу их, а кости их ломаете и дробите как бы в горшок, и плоть — как бы в котел. И будут они взывать к Господу, но Он не услышит их и сокроет лице Свое от них» (Мих.3.3.4), вместо коноба (Божественной купели) определяя самым жестокосердым ад.

Если мы в пощениях наших поститься или воздержаться от гордости не хотим: положит Бог часть нашу с Капернаумлянами, о которых Сын Его возлюбленный пророчествовал, глаголя: «И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься» (Мф.11,23).

Если мы в пощениях наших поститься или воздержаться от любодеяния не хотим: положит Бог часть нашу с блудницею тою, на которую Иезекииль пророчествовал глаголя: «выслушай, блудница, слово Господне! Я буду судить тебя судом прелюбодейц и проливающих кровь, — и предам тебя кровавой ярости и ревности» (Иезек.16,30.35,38).

Если мы в пощениях наших не далее, как на шесть дней законополагаем себе от брашен и неправд воздержание, готовы суще разрешить по шести днях на обядение и пьянство и всякую невоздержность, то где же внимание себе и наблюдение дня последнего, которое внушал нам Спаситель наш, глаголя: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному; итак бодрствуйте на всякое время и молитесь, да сподобитесь избежать всех сих будущих [бедствий] и предстать пред Сына Человеческого» (Лк.21,34,36)? Где та опасность, которую вселит нас трудится Невидимый, вопиющий на небеси и глаголющий во уши Иоанна: «Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени» (Откр.12.12)? Где трезвение и бодрствование, которого требует Петр от нас, глаголя: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Петр 5,8)? Где умерщвление желаний плотских, которого хочет от нас Павел, глаголя: «попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим13,14)? Если знать не хотим горькой части роскошного, который ко Аврааму вопиет, не слушающему его? Сколь жалким образом он во аде прохлаждения просит: «отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» (Лк.16,24)? Сколь усердным образом просит, чтоб по последней мере, если с ним не делают помилования, послано было к нам с засвидетельствованием, да не и мы «придем на место мучения» его, последуя невоздержностям его? Те, которые так, как Богу, работают чреву, суть братия его, погибели его сонаследницы; они мир, если бы можно было, в мясной ряд обратили бы, все твердое в плоти зверей и птиц, все воды в вино, и у верблюдов для себя отняли б шею, и чрево у слонов. А для того по смерти вселяются туда, где он (богач), «где червь их не умирает и огонь не угасает» (Мрк.9,44); вселяются туда, «в те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них» (Откр.9.6).

Да удалимся, слушатели, от пути невоздержных, да идем в Ниневию, куда нас Иона и Слово Божие ведет! Там застанем больше, нежели дванадесять тысяч человек постящихся, и научимся тому пощению от них, в котором лицемерия нет. Повелитель их, покрывшись вретищем, на пепле лежит, вельможи в народе ходят, повелевают и просят, чтоб никто не вкусил от снедей ничего, чтоб овцы и волы стояли без воды и травы; народ, покрытый рубищами, которые скорбь и тесноту души его знаменуют, падает на землю и просит у Бога пощадения; Ниневия наполнилась рыданиями изнемогающего без пищи скота, и каждый преступник возвратился от пути своего лукавого и от неправды сущей в руках его. Для того Бог погубить их уже не хочет (Ион.3). Мы, слушатели, хотя скотов наших таким образом морить не станем: однако, сие самое над похотями сотворить должны, не дав телу ничего для похотей. Сынов Ионодавых одобряет сам Господь за то, что они послушали отца своего Ионадова, и не пили вина, потому, что пить им отец не велел. Укоряет Бог Иудеев этим примером добрых детей, и чрез Пророка Иеремию говорит ко иудеям: «иди и скажи мужам Иуды и жителям Иерусалима: неужели вы не возьмете из этого наставление для себя, чтобы слушаться слов Моих? говорит Господь. Я посылал к вам всех рабов Моих, пророков посылал с раннего утра, и говорил: `обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте поведение ваше» (Иер.35,13). Награждает Всещедрый повиновение сынов Ионадавлих великим благословением Своим, и чрез того же Пророка говорит им: «за то, что вы послушались завещания Ионадава, отца вашего, и храните все заповеди его и во всем поступаете, как он завещал вам, — за то, так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: не отнимется у Ионадава, сына Рехавова, муж, предстоящий пред лицем Моим во все дни» (ст.18.19). Но игра, слушатели, была бы, не пост и воздержание, если бы сынове Ионадавли, не пивши вина, пили много сикера, то есть, другого рода хмельное: равным образом играет игру, гнева Божия достойную, кто постящимся называется, а пресыщается так, как после болезни.

Книги божественных писаний еще представляют нам, слушатели, постника, который «смирил постом душу свою» (Пс.34,13), которого «от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей, сердце мое поражено, и иссохло, как трава, так что я забываю есть хлеб мой;» (Пс.101,4.6). Вы тотчас узнали, что этот есть Давид, который глаголет: «Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами. Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах; не сплю и сижу, как одинокая птица на кровле» (Пс. 101,10.7.8). А хотя, слушатели, в пощениях наших кожа так, как до костей наших и не прилипнет, однако, стараться мы должны, чтоб прилипла душа наша ко благодетелю Богу любовью и благочестием.

Святая Церковь, поощряя нас, чад своих, к делам истинного покаяния, читает пред нами житие Египетской грешницы, которую называли Мариею; не скрывает от нас в первой половине жизни ее блудных ее страстей, от которых земля, носившая блудницу сию, трястись и мщения к Бога просить должна была; но показывает нам во второй части жизни ее и те сухари, которые чрез воздержание ее окаменели. Мы, слушатели, хотя не всю жизнь, не Мариино число хлебов иждиваем, и за сие нас не истяжут: однако, второй половине жития Мариина, то есть, покаянию да подражаем, призывая в помощь небесную Благодать, а первую половину жизни ее только да слушаем, не взирая на непокаяние тех, которые подражают любодействующей Марии, а кающуюся ту же Марию или скучным образом слушают, или слушать не хотят.

Святая Церковь в пощениях наших испытывает нас и стоянием Критского Андрея. Но если не у всех нас так крепки ноги, чтоб по правилу Андрееву стоять: то слабые ногами, по последней мере, в ночь стояния его да не пиют ничего, голове вредящего. Ибо напившись, и того труднее стоять.

Да не почитаем игом узаконения о постах, подвергаясь узаконению сему с негодованием на узаконивших: узаконившие пост — любили спасение наше. А с негодованием между верующих постящийся подобен козлищу, который для того за стадом идет, что боится пастырева жезла; подобен суровому дереву, которое, будучи в одном с сухими огне, должно прослезиться, и, хотя не гореть, так куриться. Усердие его к Богу подобно восходящим парам, которые хотя при множестве солнечных лучей поднимаются на небо, однако исчезают в воздухе.

Да не творим в пощениях и того, чтоб там только не есть, где нас видят и соблазняются; а где сих страхов и обстояний нет, там так есть, чтоб только ко рвотам не позвало, и утроба вместить могла. Этот пост не прямых Христиан, но пост Вааловых жрецов, которые, где Царь их Кир Персянин не видел, там в одну ночь муки семидальной, то есть, чистой пшеничной крупитчатой, немалых Персидских мер, глаголемых артавас, дванадесят, овец четыре четыредесят едали, и вина мер по шести пивали, которые на идола в капище брали. Сих ночеходцев семьдесят слишком было, и все тайноядения своего выдать не хотели; очей и сведения Царева так боялись, как боялись гибели своей. Но Бог наш, слушатели, не тот Царь, который не видел, что у него делается под землею, или под подъемною в капище дверью, куда голодные жрецы прибирали все поставленное пред кумиром, по свидетельству Пророка Даниила; но Бог наш есть тот Царь, которого очей во всех темных углах и ямах бояться надлежит. Скажет Он в таком лукавстве постящимся то, что сказал: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф.23,27-28).

Сердцем, душою и телом да постимся; и да не докладываем Богови, сколь часто делаем мы сие, чтоб не осудил Он нас с тем лицемером, который доносил Ему о себе глаголя: «пощусь два раза в неделю» (Лк.18.12). Лучше да не забудем на самих себе донести, то есть исповести пред Богом и служителем Его, положенным на сие, тот грех, который в душе нашей долго лежал, чтоб очистившиеся от мерзости этой, взять в душу Христа, вкусивши Его тела того, которое висело на кресте жертвою о грехах наших, и, напившись крови Его, которая пролита за неправды наши, уже быть водимыми духом Его. Да помним Лазаря, который, будучи во гробе четверодневен уже, смердел (Ин.11.39); он хотя от мертвых и восстал, однако не мог идти, пока по повелению Господню не разрешили его: «И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет» (Ин.11, 44). Да ищем же со усердием в пощениях наших грехов разрешения у Бога чрез тех, коим дана власть «решити и вязати» именем Его.

А если мы, слушатели, во грехе так закоренели, что хотя и все сделаем, и пост, и молитву, и исповедание грехов, однако, от продолжения греха, в котором заобыкли, отстать не намерены, то да ведаем, слушатели, что это лицемерие ненадолго, и, не по подобию хорошей продажи товаров, будет нам с рук сходить. Гаваониты, лукавый народ, обманули Иисуса Навина (Иис.Нав.9,3.15), когда он с мечем приближался к ним, не зная, что они и обитания их тут же. Гаваониты содробили хлебы, насушили сухарей, дали им совершенно сплеснеть, взяли худую обувь, разодранные рубища и ветхие мехи, и, пришедши в полк Израильский пред Иисуса, который полководствовал, сказались далекими, бедными, мира ищущими, и сожаления достойными людьми. Иисус Навин, лукавого сердца их не проникнул, Бога о них не вопросил, и, не ведав, что эти лицемеры близки ему, сотворил с ними ту милость, за которую весь сонм Израилев возроптал. Но этот Иисус, который говорит нам, «когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры», этот Иисус есть Бог, и не даст Себя никому в обман. Аминь.

20. Слово на текст: «Запрети дух и возмутился сам» («Сам восскорбел духом и возмутился») (Ин.11.33)

(Говорено 1768 года)

Все перемены, которыми изменяемся мы, даже и во благо тогда, когда приближаемся к смерти, когда предаемся погребению, жалки, и могут смутить сердце того, кто нас по истине любит. Так, когда и ныне воспоминаемый Лазарь, лишившись сил телесных, лег на смертную постель; лишившись жизни, сделался трупом; лишаясь, наконец, и вида, долг имел уже разрешиться: то не только смутило это Марфу и Марию, сестер его, смутило Иудеев знакомцев его, но и самого Спасителя нашего, который любил его прежде смерти его: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Ин.11,5). А более, когда ко гробу любимца своего пришел Иисус, «сам восскорбел духом и возмутился». Потом пишется: Прослезился Иисус.

Не должны же мы, слушатели, думать, что этою любовью счастлив только Лазарь был для того, что Лазарь сподобился и воскрешенным быть от Спасителя своего; мы напротив того умираем без воскресения такового. Я хочу следующим словом моим показать, что все дело Лазарево клонилось в отраду нашу, и из Вифании от гроба Лазарева смотрел Спаситель на нас и никогда нас не забывал.

«Сам восскорбел духом и возмутился.»

Утешьтесь смертные человеки, которые трепещете, видя умирающих ближних ваших, видя смерть чуждую! Утешьтесь, которые плачете, вспоминая вид смерти, которая не за горами, а тут же в мертвенном теле вашем! Утешьтесь, которые унываете, как скоро впали в болезнь и ощутили в себе, что ваша очередь пришла, ваше время умирать, ваш час лишиться всего, что вы любили, идти во гроб, сделаться сперва гноем, потом прахом, и обратиться в ничто, и не возвратиться во веки отцу к осиротевшим детям, мужу к овдовевшей жене, приятелю к любившим и почитавшим его! Утешьтесь, увидевши сердце Спасителя вашего к умершему и погребенному Лазарю! Сколько бо нас, столько Лазарей: Лазарь во гробе представляет весь Адамов род; Лазарь — такой образ, в котором видно, как мы бедны все; с Лазарем ничего нового не случилось, когда он умер и возсмердел; ничего нет такого, чего б не случалось отцам и чтобы могло миновать нас, потомков их. Общий се жребий всех. Так болеем, так исчезаем, так умираем все, так гнием, так смердим, грехом смердим все! Есть Марфа, есть Мария, есть та благочестивая душа, которая предает наше тело земле и радит о том, чтоб кости наши на (земле) не валялись. Временем и местом от Лазаря разнимся, а немощью этою — нет. А посему, каково сердце Иисусово к умершему Лазарю, таково и к нам. Лицеприятия, или разбора в лицах, тем паче, когда о бедности человеков дело идет, у Спасителя нашего нет: «Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим.2.11) — давно Апостол доказал.

И посему, уже Спаситель наш, когда к Лазареву, то и к тому гробу пришел, в котором лежим мы. Камня (во гроб) тут не видно, однако, видна такая могила, которая тяготит гроб наш не меньше того. Какие тут вопли плачущих и окружающих Спасителя! Плачут осиротевшие, плачут овдовевшие, плачут любившие, лишившиеся. Слышно тут и нарекание, которое происходит от изнемогающей веры; слышен голос, который происходит от малодушия; слышно слово сие: «если бы Ты был здесь, не умер бы брат» любимый наш сей.

Что же делает стоящий у гроба Лазарева Спаситель и в каком тут состоянии сердце Его? «Запрети дух и возмутился сам»». Что же сие значит «запрети дух», как не то, что Спаситель наш вознегодовал, негодование возмутило дух Его, и возмущения сего явились ясные знаки на лице Спасителевом? Не трепещешь ли ты Марфа с сестрою твоею и с плачущими, увидевши перемены милосердого на вас лица, которые знаменуют уже гнев и негодование? Не от того ли сие произошло, что вы обе приняли дерзновение винить Спасителя за то, что не поспешил с помощью к страждущему в болезни вашему брату, и бывши в далеком отсутствии, дал ему замучиться до смерти? Правда, достойно гнева малодушие ваше, маловерие ваше к Тому, который так легко в отдалении, как и в близости умеет помогать. Однако, гнев Спасителя и прещение (наказание), и угрозы совсем не из сих причин произошли, совсем не клонятся на вас. Спаситель снисходит слабой вере вашей, а гнев и негодование сердца Спасителева последовали при случае этом на человекоубийцу диавола и смерть, которую завидующий бессмертию человека и ненавидящий Бога, диавол своею рукою в мир этой ввел, чтоб царствовала бесчеловечная в бедных человеках, чтобы разрушала жизнь их и превращала их в прах. Ада коснулось негодование Спасителево, и ад потрясся в сию минуту в основаниях своих: почувствовал враг нашей души, что исходит Сын Божий против его, что мысли негодования устремляет на него, что разрушиться хочет держава диавольская, падает царствие его, ослабевают силы его: «У врага совсем не стало оружия» (Пс.9,7). Познала и ощутила и самая смерть, что уже не для всех смертоносна будет она, что вступился в дела ее Бог, a это смертью для нее самой будет.

Не это ли наша истинная отрада, что Спаситель наш подвигнул гнев свой на диавола за то, что этот завистью своею подвергнул Лазаря и нас смерти? не это ли та ограда, которую, наипаче умирая, помнить мы должны, чтобы не смущалось сердце идущего во гроб, когда от гробов наших недалеко стоить Иисус наш, Жизнь наша, стоит во гневе на убийцу нашего диавола? Но то наибольшая и наичувствительнейшая наша отрада, что Спаситель наш сердцем жалеет умершего Лазаря. Жалости этой весьма ясное доказательство — слезы, которые из очей Спасителевых потекли, когда показали ему гроб, в котором положили Лазаря, и сказали: «прииди и виждь!».

Что сокрушило так Спасителя нашего, если не то несчастливое состояние, в которое ввергает нас смерть?

На смерть нашу, четверодневный по смерти вид наш — без слез взирать Он не может. Так не должны ли мы помнить, идучи во гроб, что Спаситель наш, у нашего гроба бывши, взирает на мертвое наше тело теми же очами, которыми взирал на смертного Лазаря, и тоже милосердием исполненное к нам имеет сердце, которое к мертвому Лазарю имел? «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно [нам], искушен во всем, кроме греха» (Евр.4,15).

Но если бы и гнев Спасителя нашего на сатану; убившего нас, и слезы Спасителя нашего о бедности нашей кончились тем, чтоб Лазарь остался во гробе на веки: о коль многого бы не доставало к полному и совершенному бедных утешению! То отрада отрад, то верх блаженства человеческого, а паче Христианского, что хотя четверодневный мертвец возсмердел уже, и сестра его пред народом засвидетельствовала о сем, и обонявшие тяжкий запах от него и возопившии Иудеи: «уже смердит!», то есть, уже и не поздно ли воскрешать его — видно, что далеко уже душа его; хотя дело сделалось по всему невозможным: однако приступает Иисус ко гробу, «опять скорбя внутренно», и как скоро сказал: «Лазаре гряди вон!», двигнулся мертвый, и, восстав от места своего, вышел пред народ, хотя с трудностью для того, что обвязан по рукам и по погребальным прибором был. Что же? вы видите ныне воскресшего, сестры, в каком восторге или восхищении сердце ваше! На что вы, радостью восхищённые, паче решитесь: пасть ли вам на шею Лазареву и облобызать его? или прежде пасть к ногам Живодавца и облобызать их, в знак пламенно сердечнейшего вашего ко сладкому Спасителю благодарения? Вы, конечно, сделаете сие, а не оставите и оного.

Вы, слушатели, что ощутили в сердцах ваших от воскресения сего? не радость ли совершенную, не надежду ли твердую и непоколебимую? Не так ли скажет вам: «грядите вон!» Не так ли и вы из мертвых восстанете и изыдете пред Иисуса? Конечно, так! вы воскресли, когда Лазарь воскрес: первое твердо, как последнее — несомненно. Умирайте в отрадах, что вы оживете, и покажется вам, что вы не больше во гробе пролежали, как и четверодневный.

Что ты о, лютая смерть, ощутила в себе ныне, когда Иисус расслабил тебя так, что ты не могла мёртвого и уже разрушающегося удержать? Лазарь четверодневный из рук твоих живой вышел, и ты видеть его идущего была принужденною.

Что ты, о, древняя злоба, проклятый смерти отец, к печали твоей увидел, когда из бездны адовой увидел, мертвый оживает, исходит из гроба своего, что смерть пожерта словом одним: «гряди вон!» Не застенал ли ты во узах вечного мрака стенанием первых стенаний твоих крепчайшим? Стенай же, стенай, и стенанию твоему так не будет конца, как Царствию Иисусову. Слава Тебе, великому Богу, давшему нам победу Иисус Христом!

Знаю, слушатели, что радоваться нам о воскресении нашем весьма препятствуют грехи, за которые осуждает нас совесть и угрожает нам воскрешением суда: «и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло-в воскресение осуждения» (Ин.5.29). Но мы можем грехи наши очистить истинным покаянием, и упокоить дух наш; и к тому принуждает нас и самая смущенная наша совесть, чтоб мы искали душевного мира, чтоб мы прибегнули ко Христу, который и говорит уже: «разрешите» их, и «оставьте идти», то есть, путем жизни. Это будет воскресение наше первое, воскресение от греха, пока наступит воскресение наше второе, воскресение живота́ (жизни); только с пути живота́ да не уклоняемся на путь смерти; а чтоб лесть греха не прельстила слабую нашу душу, часто (да) воздыхаем к нашему Спасителю, чтоб утверждал сердце наше в воле своей словом благодати и Духом своим Святым до последнего издыхания. Аминь.

21. Слово на текст: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?» (Мф, 26, 40) (с записанным откровением Гласа Божия – от ред.)

(Говорено 1769 года)

Когда этот небесный учитель оканчивал течение Свое и считал уже жизнь Свою часами: то на прощании с учениками, которых возлюбил до последних минут, сделавши всё на этот случай потребное, сказавши им всё грядущее на Него, поручивши их Богу и Отцу, ободривши сердца их надеждою, пожелал, чтоб трое от них были свидетелями последних подвигов Его; чтоб они поглядели на исход Его и на всю борьбу сердца Его со страхами смертными, и там увидели бы в нем истинного Человека в деле смерти, как видели в Нем истинного Сына Божия в делах жизни Его. Чем же лучше ученики могли доказать любовь, верность, честь, повиновение, подобострастие, скорбь и жалость свою Учителю своему, хотя бы и не были при том рабы Господа своего, как не этим, чтобы в страшном часе этом отдали ему очи, уши, руки, сердце свое, очи совозводя с Ним на небо, ушима, внимая вопиению Его, руками подъемля падающего на землю, сердцем соболезнуя, соприсутствуя, соучаствуя во всем? Этим бы они исполнили последний долг свой пред Ним. Но все вышло иное, все противное тому! Им спать хотелось в час сей, они раздремались, они очей тереть не хотели, они отдыхать легли. Приходит несколько раз от молитвы Своей Учитель и Господь к сонным, пробуждает, увещевает их к молитве и бдению, увещевает не предаваться беспечности, расслаблению, небрежению; говорит: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?». Слушают, но худо отвечают, не встают, спят и заставляют Господа сказать: «вы всё еще спите и почиваете?» (Мф.26,45).

О, страшная немощь плоти влекущая, где позволено, дух во угождение и рабство себе, могущая лишить дух бодрости, возвышения, сияния и всего изящества его, и творящая дух плотским и подлым! О, бремя, не дающее душе воззреть ни на какое обстоятельство и предостеречь себя ни на малый час. Сонному нет нужды ни до чего: все умерло ему, всему умер он.― Умирай небесный Учитель, мы спать хотим! Любезен Ты нам, но мы любезнее себе. ―Спите же! а между тем исполнится пророческое слово о Христе: «ждал сострадания, но нет его, — утешителей, но не нахожу» (Пс.68,21).

Слушатели! бывало Иисус наш говорит ученикам: «a яже вам глаголы, всем глаголю», (и) то мне и кажется по сему, что Спаситель наш, видя в сонных учениках нас, а в нас сонных учеников своих, и ныне говорит нам: «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?». Что же бы значило сие, я об этом говорить хочу.

«Так ли»? (Откровение Господа – от ред.) Вы, что нареклись именем Моим, отреклись торжественно от неправды, пошли по стопам Моим, клялись Мне верностью до смерти, клялись все презреть для Меня и самую смерть, клялись готовы быть и стоять против всякой силы, которая изгнать Меня из вашего сердца покусилась бы, клялись во всех делах взирать на вечность и по тому взиранию располагать мысли, желания, слова, дела и целую жизнь вашу, питомцы Мои, ученики Мои, други Мои, чада Отца Небесного, братия Мои, Царствия вечного наследники, сонаследники Мои, Христиане! «Так ли» не подвизаетесь в подвигах веры? Я избрал вас и отделил вас от мира, чтоб вы ветхому, сему обветшавшему в злобах своих (миру), послужили ко обновлению примером: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5,16). Я не скрыл от вас ничего, Я объявил вам все тайны царствия, все благоволения Отца Моего о спасении вашем; Я открыл вам самократчайший путь к милосердию Его; Я жил для вас, чтоб вам благотворить, чтоб учинить вас мудрыми, во спасение благомыслящими, благожелательными, искренними, святыми, счастливыми, Моими; Я умирал, чтоб доказать вам наисильнейше любовь Мою; умираю, чтоб вы жили вечно, познав истину Мою, что Я — за вас жертва. Я в муках и смерти Моей не требую у вас ничего; не защищайте Меня ножами! «возврати меч твой в его место», поборник Мой! «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф.26,52). «Дщери Иерусалимские! не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших», не жалейте крови Моей: она пролита вами, она пролита за вас! не целуйте ран, когда даете Мне новые: не требовал того у прежних учеников Моих, не требую и у вас. Я требую у всех вас той любви, чтоб вы глядели на кротость Мою, с которою умираю Я за вас, на любовь Мою, которою умирая, храню Я к самим врагам и убийцам Моим, на слезы Мои, которые умирая, лью, чтоб испросить у Отца Моего все нужное вашим душам, на множество мук Моих, на ужас и свирепство смерти Моей, на невинность Мою, на терпение Мое, на истину ту, которую предсказал Я вам, что «на то родился и на то пришел в мир», да грехов ваших судию сотворю вам человеколюбивым отцом, да истощив Себя, ослаблю, сотру, истощу силы смерти и крепость адову, да не трепещите, умирая и отходя в путь вечности, да утешу вас духом Моим, да укреплю вас в бессилии и скорби вашей, да вас и тьмы народов в торжество вечное введу. Внимайте только, кем доселе, не от Христиан ли распинаюсь Я? Вы нужны тут себе; не дремлите, не предавайтесь унынию, не спите, будьте верны и полезны до конца — себе. Буря страшная пришла на Меня: но смотрите, чтоб не рассеяла вас. Страшное совершиться хочет, не вознерадите! Ад обратил силы свои на Меня: блюдите, да не будет кому нападение. Небо в солнце, земля в камнях и мертвецах дают вам чувствовать страх и трепет свой; сонмы духов небесных мятутся; Отец естества и веков открывает «предъуставленное время», которое и спасаемые, и погибающие Христиане узрят; злость человеков хочет сразиться с Богом; дела, внимания достойные, представляются вашим очам: блюдите! «Так ли не могли»? Сон одолевает вас; но страх, но печаль, но верность, но правда, но должность, но совесть, но закон, но наказание, но стыд должны пробудить вас. Вижу Я немощь вашу; но больше нерадения вашего о напастях грядущих на вас вижу. Не хотите идти против себя и против желаний запрещенных: идите вы, дремлете дважды. Дремлют очи ваши, когда грех окружает вас; но «воздремала и душа ваша от уныния», когда наивысшему быть подобало вниманию, когда дело имеете со смертью. «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?»

―Что до Апостолов на этот случай относится, самое краткое время требовалось у них для внимания, осторожности, молитвы, бдения при кончине Христовой; а что до нас касается, не скучно ли, не тягостно ли целую жизнь противиться мыслям, сердцу, воле, чувствам, склонностям, страстям, прелестям сил мира, силе смертной, силе адовой? Но воззрим на две страшные бездны времен; одни времена и века проходили, покуда мы не пришли на свет; другие пройдут, когда мы пойдем со света: все прежде было, все после будет без нас. Много ли же мы захватили времени для себя? Много ли точек пребывания на явление наше в свете досталось? Девять темных месяцев во утробе матерной жили мы; несколько темных лет в детстве; несколько в достижении к уму; несколько во мраке сует, обуявших и сердце, новоявленный разум наш провел; а все года в недоумениях, сомнениях, неведении, ошибках, грехах, заблуждениях, страстях, напастях, печалях и раскаянии прошли, пролетели, исчезли. Много же ли мы Богу, правде и себе по настоящему жили? Сравнивши вечность, бывшую прежде света, века, протекшие со светом, но без нас, и вечность, грядущую по смерти нашей, сравнивши с нашими днями, великую ли долю или часть дни наши составят? А в доле сей, вычисливши мрачные для ума и совести дни, много ли будет в остатках истинной жизни? час, которым заслуживается счастливая или бессчастная вечность, час, которого в руки взять не умеем, час, в котором живем, осужденные на смерть, и ждем, скоро ли поспеет наша кончина, час, который измеряем от вдохновения одного до дуновения второго, будучи в бесконечной и непреоборимой неизмеримости, возвратится ли нам наше дыхание! «Так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною?»―

Скорбью единого часа купить вечную радость, трудами, воздержанием, щедротами, смирением, молитвами, терпением, слезами единого часа обрести счастливую вечность! Долго ли исполнить волю Мою, поуспокоить совесть свою, поберечь себя от лести, греха, от соблазнов света, поукрепиться против слабости, склонности сердца, чувств, воображения? Долго ли пободрствовать в звании пастыря, судии, отца, друга, мужа, соседа и прочих, и пойти во гроб с совестью благонадежною с дерзновением сыновним к вечному Отцу? Что же выиграли те, кои непрестанно делали против совести, и, наконец, понесли бремя дел злых за собою в вечность? Если бы Я оставил вас вам, на вашу мудрость, силу, попечение: меньше бы вы виновны были. Но «вы во Мне живете, движитеся, есте»: Я храню, укрепляю, в объятиях Моих грею вас. Моя премудрость назначена для наполнения ваших умов, Моя сила для усиления вашей немощи, Моя благость и излияние крови Моей для недостатков вашей добродетели, Мое провидение для блюдения вас во всякое время, на всяком месте; Я весь для вас. Со Мною все вам возможно, легко, удобно, сносно, приятно, спасительно.

―Все сие, слушатели, говорит нам совесть, Евангелие, дух истины, Бог.

О, Господи наш! Иисусе наш! к Тебе обращение наше! Если Ты нас отринешь, кто же нас примет? Если Ты нам не поможешь, кто же повреждению глубокому наших сердец будет врач? Не можем ли, не хотим ли единого часа употребить на спасение наше? Не дай погибнуть созданию Твоему, душам купленным кровью Твоею! Не дай смеяться врагу душ над погибелью бедных! Ибо погибнуть не хотим, хотя и всё достойное погибели сотворили. При создании света «Все чрез Тебя начало быть, и без Тебя ничто не начало быть» (Ин.1.2); при обновлении душ — без Тебя и Духа Твоего — ничего быть не может спасительного. О, сильный, о, благий естественно! Сотвори, чтоб могли мы, чтоб хотели мы быть на страже спасения нашего! Даждь славу имени Твоему, творящий великая! Спаси таковых, каковы мы, просим, припадаем к Тебе, молим Тебя, вручаемся Тебе. Аминь.

The post 🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.1 (2) (читать и слушать) appeared first on НИ-КА.

🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.1 (1) (читать и слушать)

leb — Sat, 03 Feb 2024 13:34:14 +0000

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений Иоанна Леванды

Скачать И.Леванда. Слова и речи. т.1 (1) в формате docx

(1821 год изд.)

(Озвучено Никой)

1. Слово на текст: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны» (Евр. 13, 17)

(Говорено Февраля 12 дня, 1761 года, Слово на день св. Алексия Митрополита Киевского и всея Руси, чудотворца)

Когда вы, благочестивые слушатели, смотрите на того младенца, который со смешною жадностью и пустым удовольствием до тех пор обнаженною рукою касался горящей свечи, как уже совершенно ожегшись, бежит с жалостным криком в объятия матери своей; показывает трепещущею рукою худое резвости своей награждение; мать и учительница наказание умножает наказанием, а страдалец начинает помнить, что это есть два раза вредительная ему забава ― (тогда) видите истинное подобие того человека, который так с грехом обходится, что он эту гадину и за пазуху (т.е. прячет, укрывает от посторонних глаз – от Ред.), и в душу кладет; а как она смертельно его ужалит, тогда прибегает к Богу, и показывает души своей лютую язву. Этот Премудрый врач употребляет (как) лекарство новое над ним наказание, а он, оборотясь к другому: «берегись же зла сего!», за нужду (по необходимости) скажет.

Только что Израильский Государь беззаконно за чужое схватился (я о Вирсавии, жене Хеттеанина, взятой Давидом, говорю), тотчас и руки исколол, (и) когда жалуется: «Унзе ми терн! («свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху») (и) «беззакония мои я сознаю»!». Куда ж он так изъязвлённый обращается? «Исповедаю, — говорит, — Господу преступления мои»! И довольно ли того? никак. Идет к Давиду Пророк, по́ит его желчию: «Так говорит Господь Бог Израилев: не отступит меч от дома твоего во веки, за то, что ты пренебрег Меня» (2 Цар. XII, 7, 10). (И) что же Давид? терпит с кротостью, что заслужил; а к нам оборотясь, тут же говорит: «Не будьте как конь, как лошак несмысленный, которых челюсти нужно обуздывать уздою и удилами, чтобы они покорялись тебе» (Пс. 31, 9).

Взгляните же еще (и) на Савла, как этот Гамалиилов ученик, ревнуя по Бозе, вооружается всею силою на Христа. Он, (как) пишется в Деяниях в 9-й главе, приступил к Архиерею, испросив от него послания в Дамаск к соборищем. В палате старшего Фарисея надписывается оно на имя знаменитой Иудейской, что в Дамаске, Синагоги; содержанием послания этого — (несутся) узы и несчастие недавно там уверовавших Христиан. (Так) отправляется с ним недремлющий посланник Савл, который до этого наполнил уже все старые Иерусалимские темницы этими исповедниками. Он, с найревнительнейшею благопоспешностью путешествует для того, что остается несколько с сокровища Фарисейского новосостроенных в Иерусалиме преисподних для заключения тех, что в Дамаске отозвались с именем Христовым. Короче сказать, он играть дерзнул тем огнем, о котором сам (потом) сказал: «Бог наш есть огнь поядающий» (Евр.12, 29). Но когда Невидимый потрясл (поразил) им на пути, поразил его слепотою, и объявил Себя против усилий его, сказав: «Трудно тебе идти против рожна» (Деян.9,5), открылись здесь очи Павловы, хотя на Савловых чрез три дни еще пребывала чешуя. «Господи!, — вопиет, — что повелишь мне делать?», (и) сердцем повелению Господню повинуется, смущает уже спасительным именем Иисуса целый Дамаск; пред Богом, пред Ангелами и человеками исповедует себя извергом: «а после всех явился и мне, — говорит, — как некоему извергу. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию» (1 Кор.15,8-10). Уже ли блаженнейший Павел отделался совсем смиренномудрейшим исповеданием этим? Неужели приемлет его Бог в такое покровительство и защиту, что, кто бы коснулся Павла, коснулся бы в зеницу ока Божия? Неужели его ни в какие горестные искушения не допустит? Неужели его так, как Еноха, живого в небо преселить определяет? Нет, благочестивые слушатели, нет, Он его благодатью своею на подвиг Апостольства сильно укрепляет; но между тем приводит его и до таких крайностей, что Павел принужденным себя находит притвориться, чтоб не предварить пред уставленного часа смерти своей; вяжут его, заковывают в железа и полу-убиенного камением влекут, как мертвеца, за город; покрытый густою ужасной ночи тьмой, плавает язычников учитель на доске разбитого корабля в ревущих волнах кипящей Адриатской пучины; допускает на него пакостника плоти, ангела сатаны, чтобы удручать его, а, наконец, благоволит и о том, чтоб он распростер утружденную голову на Нероновой плахе ― и всему с охотою повиновался великий страстотерпец, и за гонительство Иудействовавшего Савла, столько, сколько Божию Провидению довлело, уплатил, когда ту пыль, которою был покрыт, доколе из Иерусалима не достигнул с благовестием и самой Испании, омыл теплою собственною своею кровью в Риме, и тогда обрел бесценный бисер Христа. Он, взирая на богатство приобретения сего, которое достается повиновению в руки, оставил нам, благочестивые слушатели, о повиновении следующее завещание свое: «Поминайте наставников ваших, подражайте вере их» (Евр. 13, 17).

Я (сейчас), в честь Богозванному наставнику, великому Руси светильнику чудодейственнейшему Иерарху Алексею, о необходимости истинного наставникам нашего повиновения, до тех пор из слова Божия предложить не смею, пока во мне (есть от) внешнего человека, мятущегося от пронзительных Божиих словес, которые он грешнику говорит: «что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, а сам ненавидишь наставление Мое (Пс.49.16)», (и) не успокоишь (Ты) Владыко святый, многомощным твоим благословением.

Дух Божий, который, без сомнения, Апостола (Павла) пером водил и сердцем управлял, свойства наставников, в предложении нашем разумеемых, так в стихе седьмом (Евр.13,7) изобразил: «наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие». А по этому и дела мне не будет до того повиновения, которое должно быть (таким) наставникам, которых всё попечение истощается в том (исчерпывается тем), чтоб мы не терзались сердцем, поздно усматривая, что мы, не зная наук и художеств, ни к каким делам не годимся, обществу, будучи ничем не полезны, живем во обременение земли; (они) изнуряют разум и силы в том, чтоб свет (мир) не находил никаких причин к презрению нас, а мы бы не чувствовали нужды, промышляя бесчестным и непростительным образом о средствах нашего жития; но прошли бы с непреткновенностью и без нападений несчастий пядь сию (путь этот), которою, измерив Бог дни наши, тут же положил им и предел,―а что за этою опасною границею будет с нами делаться, этим наставникам нужды нет. Сердце их о том никогда не болело, и (чтобы) вдумываться в это, (то) до них не касается. ― Следственно, я и не должен говорить здесь о повиновении того сироты, которого воспитывающий благодетель и наставник, хотя впрочем всё то делает, что приличествовало отцу, однако не усыновляет Отцу небесному чрез всеяние в нежное его сердце семян страха Божия; дает возмужавшему непотерянное имение, но не вручает права к наследию вечной жизни.

Не должен я упоминать о повиновении таких учеников, которых наставники, хотя с великою рачительностью и тщанием наставляют и показывают, как живо представить на картине ад, и вообразить множество нечистых духов и законопреступных душ, показать роды жесточайших казней; однако, не наставляют, как избегнуть этих опасных челюстей с плачевнейшим исполнением их.

Всех, всех таковых я повиновение оставляю, которое устраивается единственно к доставлению того благополучия, которое мы называем временным и непостоянным.

Оставляю, и с Павлом к вам, благочестивые слушатели, говорю: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших» (Евр.13.17). Этот род христианских наставников на то, вижу, родился и живет, чтоб мучиться ему всечасным страхом для наших душ. Они камение приемлют в снедь, не сладкий во укрепление свое вкушают хлеб, когда непрестанно смущаются (волнуются), не погибает ли кто от их нерадения; не воду в прохлаждение, но пьют они питие, снедающее утробы их, когда позабыться не могут, что с неприметною тихостью, и, как вор в ночи, приближается, но с поразительнейшею наглостью и невообразимым рвением, откроется и возгорится суд Божий, на котором за погибель грешника, их небрежением погибшего, неминуемо им ответствовать. «Пекутся они, — говорит Апостол, — о душах ваших, как обязанные дать отчет». Да и как, под несносным этим, не в ушах, но в душах, всеминутно гремящим от уст Божиих громом, покоиться им и заснуть? (Иезек. 3.18): «Когда Я скажу беззаконнику: `смертью умрешь!’, а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих. Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью. Посему, пастыри, выслушайте слово Господне. Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли» (Иезек. 34, 4,7,8).

Что ж, благочестивый слушатель, воображает себе Пастырь, когда рассуждает (что) сию кровь взыскать на бедной твари хочет прогневанный Творец? Мало для взыскателя сего погибели пастыревой, ежели бы не добавить вечные. Он изображает в печальных мыслях и унывающем уме своем внезапный глас последней трубы, смущающий землю и море, небо и воздух, ужасный мрак, закрывающий солнце и луну, сияющую последним уже сиянием, невозвратное падение звезд, вечно угасающих, лютую ревность пламени, поглощающего стихии. Он видит совершающееся мертвых воскресение, видит возшумевший дым разверзающейся геенны. Он уже возвышается неизбежно пред правосудие Божие, являющееся на облаках небесных с силою и славою многою, чувствует другую в душе своей геенну, которую воспалила совесть, указующая ему в Иисусе без милосердия Судию, который мечет на него праведный удар нераскаянного определения сего: «негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф.25, 30). Подумайте ж как в этих воображениях засыпать пастырю?

Спит в этих страхах тот, кому вечная во тьме и скрежете жизнь кажется сносною; и когда на мучения беснующегося взирать случай имеет, (то) может помышлять, что в аде этот бес будет для него гораздо скромнее и учтивее. Спит в сих страхах тот, кто с ругателем по своих похотях ходящим говорит: «где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остается так же», ―злодей не разумея, (по тому, что) не открывается ему это, что «не медлит Господь [исполнением] обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Петр. 3, 4,9). Спит в этих страхах тот, кто в порабощении страстей своих будучи, объюродел уже по подобию юродивых дев, о которых Спаситель глаголет: «задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: вот, жених идет, выходите навстречу ему» (Мф.25,7), а они останутся с темными женихами за затворенною и никогда уже не могущей отвориться дверью. Спит в этих страхах тот, чей нрав сходствует по всему с недоброю злого раба совестью. Он в сердце своем такие плетет и заплётывает лукавые помышления: «коснит (мешкает) господин мой!». ―Что ж далее? дай истязание и наложение ран на клевреты (приспешников)! Теперь самая пристойная пора беспомощных научить, чтоб за имением господина не все открывали тайны; веселится безопасный с пьяницами, не проницая того, (о,) сын погибели, что «придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает» (Мф.24, 50), и без докладов и доказательств «рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами». Сии-то спят; а о наставниках, глаголющих слово Божие надобно то сказать, что они-то еще криком своим пагубное от сих сонливцов прогоняют сонноболезнование. Что ж когда помышляют пастыри эти о великости цены, которою куплены души наши, то есть: о истощенной у Пилата и на Голгофе невинной единородного Сына Божия за грешники крови? Не знаете ли, что «вы куплены дорогою ценою (1 Кор. 6, 20), — глаголет Павел. И Петр также пересчитал нам эту дорогую монету: «не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (Петр. 1, 18, 19); когда слышат Искупителя самого глаголющего: «жизнь Мою полагаю за овец» (Ин.10,15).

Напротив того, когда заходит в уши их и то рыкание, с которым диавол, «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Петр.5,8); когда чувствуют, что этот пресмыкающийся обходит землю, проходит поднебесную, является пред Господом, говорит с надеждою: «вот это!», и отдаются (ему) часто не только которые праведные, да и самые незлобивые Иовы, (отдаются) в руки искусителя этого. Избирает он время, и с великою, (о,) лицемер, уничижённостью Господу кланяется и просит, чтоб позволено было Божие золото взять в свои клещи на горнило (печь для накаливания и переплавки металлов – от Ред.), чтоб дана была воля побороться с такими Апостолами, которые кажутся (сами) себе в руках крепки, а в ногах так здоровы, что сего дня и в темницу, и на смерть идти готовы. «Симоне, Симоне!, — остерегает небесный учитель неискусного ученика, — се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу» (Лк.22, 31); особенно, когда слышат Пастыря голос, вопиющий с небеси: «Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени» (Откр.12, 12). Горе, как вокруг его видит наперсник Христов и помощников множество, и антихристов, и ныне глаголет: «много антихристов» (1 Ин. 2,18), которые так хитро одеты, что надобно бы овечью наперед с них шубу снять тому, кто видеть бы в них хотел волчьи зубы, и (те) мечутся на все стороны с такими ядовитыми ласкательством, чтоб прельстить, если возможно, и избранных.

Когда все это наших наставников чувствительно поражает, то, как возможно, чтоб эти, слово Божие — за орудие спасения нашего употребляющие стражи Архистратиги, взирали спокойно на нашу душу, которая по искуплении своем новою невоздержностью отдает себя снова своему неприятелю, и делает цену крови Христовой, за избавление свое положенную, недействительною и бесполезною? Возможно ли, чтоб они не сказали ей ничего о покаянии, которым может пленница эта (душа) из темных рук освободиться? Они конечно укажут ей тысячу грешников, которые чрез покаяние соединились с Богом, и имеют свой в сословии сынов Божиих жребий. Дух Святый чрез слово их нападает на сердце преступницы, согревает своею благодатью, возвращается тогда чувствительность и сокрушение, просит она оставления грехов о имени Христове, и уже не достается в порадование Велиару. Возможно ли, чтоб наставники, глаголющие слово Божие, не пошли с Елифазом, Валдадом и Софаром для посещения и утешения к такому Иову, которого Бог допустил в диавольское струпие, чтоб они не говорили ему: «Будет убо Тебе Вседержитель помощник от враг. Чиста же сотворит тя яко же сребро разженно» (Иов 22, 25). «И верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10,13), и чтобы таким образом не укрепили его против искушения, которым он поколебался? Возможно ли, чтоб слово Божие глаголющие уста, не пролили молитвы, когда у какого Симона оскудевает вера? Возможно ли, чтоб наставники, глаголющие Слово Божие не показали нам антихристов по таким знакам, по которым бы (указали) не вступать нам с ними в общение для того, чтоб не упустить с рук бесценного, верою обогатившейся души, сокровища, сладчайшего нашего Иисуса? Иисус, сладчайший наш Иисус! и сему слезами очищающаяся обитель, наше сердце, есть крайний всех сих наставников предмет, и такое попечение, которому разве там, где и жизни их конец.

Лежит ли уже совершенно во грехе нечувственный грешник: кто же поднимать это дерево почитает своею должностью, как не тот, у которого на сердце и на языке глагол жизни, слово Божие? «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр.4, 12). Кто же управлять мечем этим на твердое грешника сердце вменяет за препорученное себе от Бога дело, как не тот, кому Дух Святый чрез Павла (сказал): «проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4, 2); «чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю» (2 Тим.2, 26); а чрез Иакова повелевает: «пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак. 5,20 )?

Поднялся ли на ноги грешник, и так опасно в заповедях Божиих стоит, что его ветхий Адам на все стороны клонится еще и шатается, и если бы от этого в новой жизни младенца наставнику, как матери, немного отступить, (то в) ту же минуту падением своим, и «не укради, и не убий, и не пожелай», он разрушил бы (ту новую жизнь)― то об утверждении (такого человека) во святом пути, кто думает так, как о своей необходимости, как не тот, кому Павел говорит: «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим.15, 1)?

Ходит ли уже утвержденный с удовольствием в повелениях Господних: то чтоб (он) не уклонился, неутомимое наблюдение кто более к себе относит, как не Пастыри, которым Павел говорит: «Итак внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями, пасти Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян.20, 28)?

Тут нельзя не пожелать, чтоб вы, благочестивые слушатели, представили еще себе ту скорбь, которую терпеть их заставляет сердце (человека) подобное адаманту, по которому сколько они горячо молотом слова Божия ни бьют, только оно от часу делается в беззакониях тверже, а грешника нераскаянного (они) принуждаются оставлять в его развращении — на жертву праведному суду и гневу Божию -, так как оставляют то глупое животное, которое при пожаре из огня идти не хочет, упирается, и влекущих приводит в крайнее бессилие. Что бы (вы) представили и познали, что в этом несчастном припадке наставник, если и такой великан, который сколько себя ни мучит и грудь свою ни рвёт, сердцем желая детей мертвых оживить, но видит их мертвыми, (и) не примечает в них ни малых знаков жизни, и горестно над ними истомясь, прочь от них летит. Или он — тот же несчастный раб, который Иовлих овец вывел семь тысяч на Авситидийские травы, а в дом отходит с тем известием, что нет ни одной, с такою только разностью, что те пропали на время, а сии на веки. Чтоб (вы) познали и чистосердечно признали, что все наставников наших, особливо же во храмах Божиих, восклицания, ничего другого не значат, как искреннейшее их о душах наших попечение, так, что нам не для чего сомневаться о причине, по которой названы они стражами: «И тебя, сын человеческий, Я поставил стражем дому Израилеву» (Иезек. 33, 7), слуги Христовы и строители тайнам Божиим, Ангели делатели, изведенные уже на жатву свою, Богу поспешницы и премудрые Apxитектоны, Отцы, учители, Пастыри.

Но, кажется, что естество не утвердило бы во век благословеннейшего между этою разностью согласия, если бы за основание не приняло повиновения меньших. Как можно, чтоб без страха, без смущения, без стыда, без уязвления совести сказался сыном тот, чей отец не может без слез признаться его отцом? Этому несчастному отцу воспоминание имени –сын, есть половина геенны, в которой он до тех пор обращается, доколе не исчезает в смущенном уме его образ неукротимого нрава, бесчестной и негодной жизни, проклятых страстей, которым сын его душою своею жертвует, и казни Божией, над головою его уже висящей; чувствует отец с несносною болезнью, что чрез это чадо сделался он во всех устах притчею и глумлением, сердце его окипает кровью, а он полумёртвые уже руки простирает на небо, и с горестью просит, чтоб позабыться, что он его родил.

Как можно, чтоб тот надлежащее о повиновении понятие имел, кто, назвав себя учеником того учителя, который всеминутно плачет на злонравие и окаменение, окаевает жизнь свою, которую изнуряет он всуе в бесплодных о нем попечениях, молится Провидению Божию с ревностью, чтоб прекратило над этим учеником мучения его, когда неблагодарный ни о чем столь не печалится, как о том, что не знает с какой стороны изрыть для головы учителя своего ров; и лишается надежды смеяться падению его, клянется с учеником, ожидающим Павла в Иерусалимских вратах, что хлеба не вкушу, доколе под изощренным железом не затрепещет пред ногами моими заливающийся в крови своей учитель? Как можно, я и снова говорю, чтоб с именем и свойства добродетельного ученика тот имел, кто от повиновения имеет отвращение, когда от этого рода учеников спасает Бог Павлов своих, свешивая в корзине по стене? Как можно, чтоб то стадо наслаждалось тишиной и тучнилось благословением с пищей, с пищей, в которой строптивые овцы принуждают Пастыря оставить их для волков?

Равным образом и страж не страж, которого труб и глашению смеются те, что должны услышав, скоро приуготовиться для принятия нападающих неприятелей. И строитель не строитель, которому те самые делают в строении замешательство и не преодолеваемые затруднения, между которых строит он тайны Божия к их спасению. И Ангел не Ангел, которого Валаам затоптать ослицею хочет. И делатель не делатель, которому жать надобно терние. И Архитектор не Архитектор, который видит себя принужденным созидать без основания. И пестун не пестун, которым пестуемый пестует в недре своем гнездящегося духа лжи и противления. ―Так, благочестивые слушатели, целость и совершенство этих божественных учреждений стоит и укрепляется на повиновении; так что суетному и ничтожному надлежит быть наших наставников, хотя бы и кровавому наиусерднейшему попечению, ежели души так соделаются для их наставлений глухи, как для плачущей матери мёртвого сына труп.

«Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны», как глаголет вам Слово Божие, повинуйтесь и будьте покорны, только покоряйтесь не таким повиновением, каким повиновался упоминаемый в Евангелии сын, которому когда сказал отец: «сын! пойди сегодня работай в винограднике моем», немного думал, для того, что тотчас ответствует: «иду» (Мф.21, 28,30). Вы думаете, что он до сих пор в винограде копает и трудится? Он еще повторит и скажет: «иду», только вы его на старом месте ищите. — Погибельный шут!

Проклинайте вы и то повиновение, которым повиновалась Лотова супруга, та солоная женщина, которая обезумить уже не может, и которая поныне смотрит на Содом, где, может статься, своих оставила любовников. Погибельная любовница! погибельное любопытство!

Бегите вы и того повиновения, которым надменный гордостью Фараон пред Моисеем глаголя: «я отпущу вас принести жертву Господу Богу вашему в пустыне» (Исх. 8, 28), только против «рожна переть не преставая», залился в Чермном (море), а заплыл в Чермное не китами, но адскими чудовищами преисполненное море. Бедный обманщик!

«Повинуйтесь наставникам вашим» так, как повиновался Богу святитель (Алексий, Митрополит Киевский и всея Руси), которого святая ублажает церковь, для того, что повиновение наставникам, есть повиновение Богу, по слову Спасителя: «Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня» (Лк.10,16). (Этот) Российский чудотворец (Алексей), когда в Северной стране младенчествовал, и на тех сетях в пустыне заснул, которые так всуе целый день для скворцов простирал, как брат Андреев целую ночь на Геннисаретском озере тщетно с сетью трудился; то (ему, как) новому Кифе (Петру) тоже, что и Верховнейшему Апостолу в видении сказано: «всуе, Алексее, трудишься! сделаю (тебя) ловцами человеков» (Мф. 4, 19). Пробужается устрашенный охотник, познает явление, повинуется зовущему Богу, который вручает ему словесное стадо, которому предводительствует этот блаженный Иерарх словом, житием, любовью, духом, верою, чистотой. Подражайте вы сердцем Пастырю этому, бросьте лукавому миру в глаза ту пеструю прелесть, которую подносит он вам, и которая похожа на тех скворцов, которых Богомудрый младенец оставил тем местам, где они родились.

Уверьтесь, что сколько вы слышите ваших наставников, показующих вам, сколь «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется» (Рим. 8, 18) в сынах Божиих, столько Бог говорит вам: «всуе трудитеся», то есть, гоняясь за временными сладострастиями. Примите в непорочные объятия святую добродетель, которой красоту и превосходство всегда описывают вам уста, глаголющие Слово Божие, и засвидетельствуйте таким образом истинное наставникам вашим повиновение.

Запрещают ли они вам неистовые страсти? Так вы и повинуйтесь: ибо если не так, то неминуемо коснется и вас сказанное Христом: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего» (Ин.8, 44).

Запрещают ли они честолюбие и гордость? Так вы и повинуйтесь. Не тотчас с сыном Заведеевым садись одесную Христа. Ученик сей Христов, Бог знает, не доведется ли и тебе пить чашу, которую испил Христос, и этот ученик пить не отговорился, который подле Христа заранее в кресла садился. Да еще то, и, слава Богу, для того, что много есть и таких мучеников, которые остаются без мученического венца: «Если же кто и подвизается, — говорит ап. Павел, — не увенчивается, если незаконно будет подвизаться» (2Тим. 2, 5). «Ибо что за похвала, — да с Петром скажу, — если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны» (1Петр 2, 20.21). Помните вы мученика Амана! Он превознесен на ту пятидесятолокотную виселицу, которую заготовил было для Мардохея за то одно, что этот невежа его Вельможности в царских воротах не поклонился. Так не ловите вы пустой этой тени, и не уподобляйтесь хамелеону, то есть, такому зверю, которого во внутренней, кроме превеликого лёгкого, едва что находится. Он с отворенным ртом бегает непрестанно и хватает воздух, чтоб изобразить в Африке нашего века славолюбие.

Запрещают наставники ваши златолюбие и скупость? Так вы и повинуйтесь, памятуя Спасителя своего слово: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6, 19-21). Посматривайте умом на ту громаду камения, где лежит сребролюбивый Ахар, не милосердно убитый, и с сынами, дочерями, скотом и со всем имуществом заметанный (заброшенный) от целого Израиля за то, что при разграблении Иерихонских богатств против повеления Божия полакомился на золотой сосуд; равно как и на того Апостола, который за тридцать сребренников купил веревку для собственного горла. Сердце сребролюбцев этих подобно живому серебру, в котором ничто не садится, кроме золота. Не прячьте вы от нищего полушки, так как Плинием описуемая Елена скрывает правой рог для того, что есть в нем некоторая лечебная сила. Иначе, не будет ли ругаться Христианину язычник Сенека, который в книге о нравах, уроду, говорит, подобное есть лакомство человеческое: ибо где, чего оно хочет, я не знаю. Что беспутнее быть может этого, как чем меньше остается пути, тем больше собирать дорожного припасу, и уже когда жизнь перестает, умножать сокровища?

Запрещают наставники ваши сластолюбие и роскошь, то уже себя милуя, повинуйтесь им. Увы! какое игралище бесу, какая корысть и добыча, когда он, одевши уду с проклятою этой пищей, кидает между сынов века сего! сколь малое число тут тех, которые проглотить бы ее не устремлялись! Подумайте, какая высокая душам нашим цена ― Сына Божия кровь! когда мы за сию кроху роскоши, которая в совести нашей рождает вечного червя, продаем их: не укоряем ли мы сына Божия, который с кровью и жизнью шел на искупление их? Пускай бы прожили мы тысячу лет в сластолюбии, пускай бы и другую, может, и третью; однако если тут какое-нибудь против вечности сходство? Нет, нет! Благочестивые слушатели, будет это в вечности показываться мгновенным привидением.

Жестоко ли вас наставники ваши обличают: повинуйтесь. На лица смотреть им и человекоугодствовать им нельзя. «Обличай их, — глаголет Дух Святый Титу, — строго, дабы они были здравы в вере» (Тит.1,13). А Павел говорит: «Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал.1,10). Сердишься ты на воду или зеркало, которое так тебе в пятнах представляет, как сама вещь есть? и не даешь ли резать гнилого уда (части тела), чтоб не разгниться всему: так не преогорчевайся, не злопамятствуй, не мсти, когда находит за потребное наставник твой указать в тебе жестоковыйного и не обрезанного сердцем и ушами, для того, что, когда он отвергаемый и хулимый от тебя, в горести пред Богом с Павлом закричит: «кровь ваша на главах ваших; я чист» (Деян.18,6); и, впрочем, замолкнет, то в ту пору — готовая ты — для душегубителя жертва.

Так для чего же наставники то, что делать нам велят, не все сами творят? Ах! речь эта прилична Богу, (а) не тебе. В чужое ты дело вмешался. «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает» (Рим.14, 4). Что тебе нужды, что лекарь твой левым глазом слеп, а на правую ногу хром; только бы он к твоим ранам здоровые пластыри прикладывал. Посмотри ты пожалуй в ту сторону, где житие нашему подобно, и где наставники со словом Божиим умолили: не там ли Вельзевулу с его сотрудниками жатва? не там ли его житницы, водворение, престол, царство, сила и владычество? не там ли ему целые народы дань душами своими и поныне дают? Благодари же ты Бога, что есть кому тебя обличать, читай «Отче наш», и с умилением сердца проси: «Да святится имя» Его так житием им, как святится проповедуемым от твоих наставников словом.

Отлучают ли кого от трапезы Господней и общения верных, с кротостью покоряйся. В их руках царствия ключи: им дана власть решити и вязати; им то сказано: «не повергайте бисера пред свиньями». Ты только с мытарем не смей и очей возвести на небо, но бий перси твоя, повторяя проходящую небеса его молитву, чтоб не постигла тебя в этом несчастии последняя твоя година.

Грозят ли тебе за неповиновение слову Истины гневом Божиим и разнообразными казнями: не почитай этого такою молнией, которая является с разбитого стекла. «Звал, — говорит Господь сил, -и вы не послушались; простирал руку мою, и не было внимающего; и вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли. За то и я посмеюсь вашей погибели; порадуюсь, когда придет на вас ужас; когда придет на вас ужас, как буря, и беда, как вихрь, принесется на вас; когда постигнет вас скорбь и теснота. Тогда будут звать меня, и я не услышу» (Прит.1, 14-28). Звал, и не было послушающего: «Вот, прещением Моим Я иссушаю море, превращаю реки в пустыню; рыбы в них гниют от недостатка воды и умирают от жажды» (Ис.50, 2). «Если же не будешь слушать гласа Господа Бога твоего, и не будешь стараться исполнять все заповеди Его: поразит тебя Господь чахлостью, горячкою, лихорадкою, воспалением, засухою, палящим ветром и ржавчиною, поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца. И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобою железом; Предаст тебя Господь на поражение врагам твоим; одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них. И будут трупы твои пищею всем птицам небесным и зверям, и не будет отгоняющего их, и будешь ужасом, притчею и посмешищем у всех народов» (Исх.28). Опасно ожесточаться во грехе и не внимать, когда сам Бог столь лютою временною казнью неповиновению грозит, а и в день суда своего не знаю, что лучшее обещает, когда говорит: «Отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому, если кто не примет вас и не послушает слов ваших» (Мф.10. 14,15).

Но, о, Всеблагий Владыко! от Него же всякое даяние благо и всяк дар совершен с верою о имени Христовом просящим ниспосылается, который один силою и властью Своею строптивого превращает в гладкого, дает «сердце новое, и дух новый дает» нам; и берет «из плоти нашей сердце каменное, и дает нам сердце плотяное» в том, в чем благоволит, и без Него же не можем делать ничего». Мы, грешники, дражайшую Сына Твоего кровь на сердцах наших, приносим и предлагаем, твердо уповая, что когда мы с этим приношением приступаем к Тебе, не отринешь нас во век. Отверзи же, Отче наш небесный, сокровища Твои, пошли от недр Твоих святых утешителя Духа истины, который наставит на всякую истину, согреет души наша благодатью своею, разожжет сердца и утробы наша любовью к Тебе, сотворит нам закон Твой слаще чистейших сотов, и будем наставникам, глаголющим Слово Твое, с веселием совести нашей повиноваться и покоряться, и наследим Тебе — жизнь нашу и совершенное наше блаженство.

2. Слово на текст: «Уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись» (Лук. 8, 12)

(Говорено в неделю 25, 1761 года 25 ноября)

Кто он, кто слово Божие от нашего сердца берет? Если вы, слушатели, знать хотите, то я вам с вашим и моим учителем Христом, не обинуясь (не раздумывая), скажу: диавол. О, ненавистное душе нашей имя! О, тварь вечно Творцу своему противная! Приходит диавол, и «уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись». «Горе живущим на земле!», — так вопило тогда прорицающее человеческую погибель небо, — «потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени» (Откр.12,12). Горе, слушатели, горе! когда бесу над нашим сердцем такое позволение. Боже праведный! почто Тебе смущать нас благоволится? Мы, куда (бы) очи наши ни обращали, на Тебя ли или на распявшего Сына Твоего, на божественное Слово Твое, на себя ли самых, или на своего супостата, везде к обрадованию своему находили сильные и непреоборимые этому хищнику препятствия. Взглянем на Тебя: Ты Отец наш, Отец всякой матери для нас благоутробнее. «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис.49,15). И как же враг сей детей Твоих дерзнет озлобить (сделать злобными)? Мы зеницы ока Твоего, по глаголу Твоему: «касающийся вас касается зеницы ока Его» (Зах.2,8). И как же враг сей дерзнет коснуться в зеницу ока Божия? Взглянем на распятого Сына Твоего: так сей ходатай всю кровь истощал, когда проклятую голову его сокрушал. Этого ради явился Сын Божий, «чтобы разрушить дела диавола» (1 Ин.3,8); а не сделаться это потому того не могло, что Ты ему гибель сию еще в Эдеме обещал: «и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову» (Быт.3,15). И как же смертью Сына Твоего стертой главе силы свои ко устремлению на нас собрать? Взглянем на божественное Слово Твое: так оно у Тебя такой дождь, которым, когда Ты сухое сердце наше напаяешь, дотоле не возвращается к Тебе, доколе не произрастит в нас воли Твоей исполнения. «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, — так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно» (Ис.55, 10-11). «Ибо слово Божие, — говорит Апостол Павел, — живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр. 4.12), и способное судить помышлениям и мыслям сердечным. И как же враг этот, созданием будучи, переси́лит Создателя? как удержит действие и силы слова Твоего?

Взглянем на себя самих: так, мы, тот у Тебя народ, который, употребляя за меч против сего неприятеля слово Твое, воинствуем в церкви Твоей под предводительством Сына Твоего, который нас до скончания века не оставить обещался; и как же «меч духовный, который есть глагол» Твой, врагу этому в руки достается?

Взглянем на него самого: так, он, узами вечными, связанный, на суд великого дня под мраком блюдется. «Ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня» (Иуд.1,6). И как же враг этот, Тобою связанный, может разрешиться, когда приходит и «уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись»? Конечно, слушатели, не до нас, не до нас, просвещенных Владимировых потомков, это отнятие касается. Оно клонится на ту смущенную Азию и Ефес, где проклятый глас восходил до небес: «велика Артемида Ефесская!» (Деян.19,28), где невинный Гаий, непорочный Аристарх за то попались было в зверские Артемидиных почитателей руки, что оба были приятели Павлу, который великую эту богиню не почитал. Устрашай это взятие того ныне Аммонита, который первенца своего из объятий матери и питательницы взявши, на разжененные Молоховы руки полагал, а чтоб жертвы этой вопль сердца приносителева не пронзал, трубили ему у обеих ушей стоящие с большими трубами жрецы, прославляя его великое к этому бесу усердие. Устрашай это взятие стоящую на коленах пред алкораном страну, где одни враги креста Христова, которым кончина погибель, которым «бог чрево и слава их — в сраме» (Филип.3,19). Устрашай это взятие ныне Иудею, которой сердце, как Исаия говорит, «огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их» (Ис.6, 10).

А что до нас касается, мы, хотя из диких, однако такая маслина, которая на место отломившихся неверием ветвей, прицеплена на корне ― Христе. Крещение и Господня, которой мы приобщаемся, трапеза, есть нам залогом вечной жизни. Идолам мы смеемся, (и) не кланяемся. Чтоб от нашего сердца Слово Божие могло лукавым отнято быть, того и думать не годится. Не льстим себе, слушатели, не льстим! Вид (внешний) для благочестия (это) не сила. У нас, что страсть, то и Ефесская Артемида, а что сердце, то и великолепный для этой богини храм. И потому, таким образом, уносит лукавый слово и от наших сердец. И я с вами, благочестивые слушатели, говорить намереваюсь, полагаясь на ту, к осторожности склонность, которую в сердцах ваших само всеяло естество.

Взятие (того, что уносится лукавым), благочестивые слушатели, ничего не значит, как только такое сердца нашего ожесточение, в котором худой своей страсти, оно до того оставить не хочет, что приблизившийся к нему темный дух день и ночь об утверждении его с великою рачительностью трудится. В Гергесинской стране было не без овец, однако нечистые духи в стадо свиное просились, и нехотя показуя нам, что если и наше сердце так вникло в роскошь, или другую страсть, как эта подлая тварь в рожки, а в небо, для которого создано, и с принуждением глядеть не хочет, так сюда-то они и вселятся. Посмотрим, например, слушатели, на завистливое под именем Христианским сердце. Оно, первым движениям зависти поскольку противиться никогда не хотело, то ныне благополучию ближнего радоваться по тому не может, что приблизившийся к нему темный зависти дух, день и ночь об утверждении его в этой страсти с великою рачительностью, но не с меньшим же и успехом, трудится. Не может уже оно не косо смотреть на такого Иосифа, который хорошо отгадывает сны; тотчас готовит оно Даниилу исполненный голодными львами ров за то, что он первым после Царя садится, что счастью и достоинствам его удивляются все. Завистливое сердце — само своя ржа. Ему, как злобной мухе, сладка чужая кровь, а чужого струпа слаще нет ничего; ближнего разум — ему изумление; ближнего честь — его чести рана; ближнего здравие — его болезнь. Оно чужое богатство считает собственною нищетой. Чужая красота так его опечаливает, как бы собственное безобразие. На веру и благочестие других так оно злится, как бы должно на свою развратность и нечестие. А о всяком добре, которое в руки досталось другому, оно не иначе уверено, что это выпало из его собственных рук. Завистливое око имеет, кажется, две зеницы; (и поэтому) всё чужое умножительно, и всё вдвое изображается в нем.

Есть и между нами, есть не одна такая чета, которую нам древний представляет век. Неведомо откуда добрый явился двум злым желателям человек. Первого имя: лакомый, другого: завистливый, а оба я́вленника своего почитали богом, и кланялись пред ним так, как кланялись язычники пред Аполлоном. Мнимый бог, на их поклоны заглядясь, такой обоим учинил обет: по просьбе первого — дастся другому вдвое. Поклонники согласились, и снова ему поклонились. Но кто видел, что бы просьбу лакомый начал, двойную добычу упуская в завистливого руки? а завистливому предложителю как было глядеть на сугубую корысть лакомого молчаливца? Что ж помогло в решение трудности сей? Пожалуй, начал просьбу завистливый: выдери мне глаз, а (по причине) силы твёрдого обещания твоего, выдерешь лакомому два. ― Если же такой завистливый души нрав, можем от нее ожидать Христианского милосердия дел? действует ли в завистливом сердце Слово Божие: «люби ближнего твоего, как самого себя»? Нет, слушатели, нет! «унесет лукавый слово от сердца его» и да не истинною верою спасется.

Посмотрим на сластолюбивое, под именем Христианским, сердце. Оно, первым сластолюбия движениям поскольку противиться никогда не хотело: то ныне по тому и хотеть уже не может, что приблизившийся к нему темный сластолюбия дух день и нощь об утверждении его в сей страсти с великою рачительностью, с не меньшим же и успехом трудится. Сластолюбивое сердце, изгнав из себя Духа Божия, плавает в сластях, как гнусный (змей) в нечистой гнилого болота воде. Скорее оставит оно жизнь, бросившись с нераскаянным Сарданапалом на большой зажженных дров костер, нежели бросит проклятую невоздержанность. Оно тот отверзшийся Бога Иудей, о котором Он с сожалением глаголет: «И утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога» (Втор. 32, 15); а обо всем сонмище сластолюбцев: «мерзостями разгневали Его, приносили жертвы бесам, а не Богу» (17). Оно — не сердце, а беззакония дом, одним словом — Содом. Дань, которую небо птицами, моря и воды рыбами, земля и леса зверями и виноградами ему дают, эта столь богатая жертва не может до сытости удовольствовать сластолюбивого горла. Страсть обжирственная, пьянственная и любодейственная, суть три приставницы, которые с рук его не спускают. Роскошь для него такая Иродиядина дочь, для которой оно в своих словах и обещаниях столько твердо, столько постоянно, что скорее согласится на то, чтоб умерщвлённого Иоанна, то есть, всякого обличителя и препятствователя, окипевшую еще теплою кровью голову на блюде во удовольствие редкой увеселительнице показать, нежели в просьбе столь драгоценной особе отказать, хотя бы дело и о полцарствии шло. Что о полцарствии говорю? Когда небо, небесное кровью Сын Божия для него купленное царство, блаженную вечность, те радости, которых Самовидец, Духа Святого ученик и славнее всех в роду смертных, оратор ап. Павел, за неудобопонятною благ превосходностью описать не мог, и для того в чудных этих словах восклицает: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор.2, 9), ― (и) эти, столь величественные радости, променяло сластолюбивое сердце на мгновенную и столь пустую забаву, сколь пуста «суета сует». И не думает ли, что еще пребывает оно в Бозе, и в нем Бог? что «Слово Божие живо и действительно» в нем? Нет, слушатели, нет! «Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром?» (2 Кор.6, 14). Мудрование плотское вражда на Бога. «Делающий грех — от диавола» (1 Ин.3,8). Давно этот посетитель в сластолюбивом сердце господином стал, давно у него слово это: «чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники» (1 Сол.4, 4-5); взял, взял (диавол), «чтобы он не уверовал и не спасся».

Посмотрим, слушатели, на гордое, под именем Христианским, сердце. Оно первым гордости движениям поскольку противиться никогда не хотело, то ныне для того и хотеть уже не может, что приблизившийся к нему гордости дух день и ночь об утверждении его в этой страсти со всякою рачительностью, но с не меньшим же и успехом трудится. Оно уже кажется себе таким отменным созданием, в котором попечительное естество поместило все совершенства. Его голова обращается будто между звезд и неописанно умножает неба красоту: язык преходит по земли и вмешивается в дела великих правителей; руки укрепляют Юг и Север, Запад и Восток. Одною ногою стоит на каменной, среди моря утвержденной, горе, повелевая пучине и чудовищам, ходящим в бездне этой, одним им измеренной; другою (ногою), наступив на хребет земли, утверждает ее тяготу. Оно само себе не верит, чтобы было от земли взято и называлось человек. Слабости и пороки всегда у него под прикрытием. Он не раскрывает их для того, чтоб по подобию гордого павлина не быть принужденным опустить золотыми перьями сияющий хвост, увидевши безобразные, черные ноги. О, лютая обаятельница! О, жестокая омрачительница — гордость! ты — тот густой туман, сквозь который не может человек проглянуть к совершенствам своего Творца и пред Ним смириться; от Него имея «всему жизнь и дыхание и всё» (Деян.17, 25), отвращается и не хочет целовать ту руку, которая столь для него щедра. Люди, между которыми обращается, кажутся ему такими подлыми тварями, которые или рождены для его услуг или для того, чтоб он их передавил, как мух. Мысли его, советы, действия и движения — одно Богови досаждение и преогорчительность. Ужели, слушатели, может гордая душа быть таким небом, в котором со всеми благодатными силами обитает ее Создатель? Вы суди́те, а я уверен, что она тому духу капище, который ненавидит смирение, и который давно у нее любезное Спасителя нашего слово сие: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф.11.29), взял, взял (диавол), «чтобы он не уверовал и не спасся».

Посмотрим на сребролюбивое, под именем Христианским, сердце. Оно, первым сребролюбия движениям поскольку противиться никогда не хотело, то ныне по тому и хотеть уже не может, что приблизившийся к нему темный дух сребролюбия день и ночь об утверждении его в сей страсти с великою рачительностью, но с не меньшим же и успехом трудится. Оно и между изобилий — голодно, между сокровищ — нище, между веселостей — скучно. Жизнь его — одно мучение, а смерть — к геенне дверь. Оно алчбу и ненасытство получило в наибольшую себе кару. Здравия, покоя, жизни на то не щадит, чтоб, все имея, так жить, как будто бы всего лишен. Страсть его подобна свербёжной болезни, которую чем более чесать, тем злее умножится. Гроб и смерть сноснее для него, нежели половинный благам его участник, то есть, нищий, с которым пополам ему Евангелие делиться велит. Мучься в печали или горести, страждущий брат, «за кого Христос умер» (Рим.14, 15), тут же умирай! но сребролюбивое сердце, хотя бы ему избавление твое и очень недорого стало, великодушно дождется кончины твоей! человеколюбие столько в нем ослабело, что уже не может его сокрушить. Скорее пожелает гибнуть, нежели чужую, хотя бы неповинную погибель, взять на тот блаженный откуп, за который барыши приобретения в другой жизни отсчитываются. Лей кровавые пред сребролюбивым сердцем слезы, в конец разорённая, и уже дневной пищи лишающаяся вдова! смутите воздух жалостным криком стоящие вокруг нее несчастные сироты! пронзайте воздыханием вашим небо, о, вы, такие калеки, которых живое и сирое калечество зверя умягчить могло бы! но это для сребролюбивого сердца — глухая песнь. Не из того это ломкого железа сделано сердце, которое (можно) умягчить чем-нибудь. О, проклятый сребролюбия корень, на котором одни смертоносные плоды! Хотя, слушатели, сребролюбивый никогда с вами не согласится на то, что сребролюбие есть такая страсть, для которой мерзится душою его Бог: однако выслушайте святого Петра, который, что сребролюбивому Анании, то и его подражателю, скажет: «Анание! сатана исполни сердце твое» (Деян.5,3). Нет там Бога, нет! один сатана, который уносит у него слово сие: «но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф.6,20), ― унесет, унесет (сатана), «чтобы он не уверовал и не спасся».

И это главные лукавого сети, в которых увязли не только церкви Христовой враги, но и родные дети. А лицемерие, клевета, злоба, лукавство, соблазны, и другие, что Павел плотскими, Иоанн диавольскими, называют делами, что суть, как не те способы, которыми «уносит он слово от сердца нашего», «чтобы они не уверовали и не спаслись»! Он тот алчный и ненасытный, который, вместо утренней пищи, Содом и нечествовавших мир пожрал. В полудни языки сеял, а ныне властно, как в вечерю, доедает нераскаянные века сего души. «Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю» (Откр. 12.4), говорит ап. Иоанн. Что это за звезды, как не те, которыми церковь Христова, как небо, могла украшаться?

О, благословенное убежище — наше покаяние! Покаяние по справедливости назвать можно такою матерью, которая законопреступных детей приводит снова в объятия недавно прогневанного, но уже милосердствующего небесного их Отца. Чтоб без этой матери погибающему грешнику делать, когда приходится ему во грехах умирать, умирать, и вечно с живою душою отверженному томиться? Покайся, завистливый, покайся! ты с тем, кому завидишь, одной головы уды. Плакал ли, когда рука не в том золотом венце, которым украшена голова? Роптал ли, когда ноги не в том почтении, которое оказано лицу? Пускай бы тебя в одной с Даниилом яме невинно посадили: (этим) местом — честь, благородство, целомудренность, великодушие и вся драгоценность бессмертием сияющая твоей души — никогда не помрачится.

Небо есть несправедливости свидетель. Оно само за твою обиду хочет мстить. «Мне отмщение, Я воздам», — глаголет Господь. Когда ты благополучия в этой жизни, в которой другие по подобию весны цветут, и по примеру осени во всем изобилуют, (ты) от щедрого всех благ дателя прося, давно уже челом о землю бьешься, но не получаешь: то думай, что ты или так просишь, как Петр по водам идет, то есть, с волнующейся сомнительством душою; «сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа», — говорит Иaков (Иак.1,7,8), или на то просишь, чтоб в сластях расточить, а этой бритвы Отец небесный, предвидя, что ты к Его сожалению обрежешься, не дает: «Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. 4.3). Или отказать тебе отнюдь не намерен, однако для того не дает, чтоб ты, долгим молением выпрошенное, с большею благодарностью принял. Как ни есть, этого дня или получишь оное поутру, или не увидишь в руках своих никогда: однако знай, что все это делается в твою единственно пользу. Буди воля Его!

Покайся, сластолюбивый, покайся! «сеющий в плоть свою от плоти» что пожнет – кроме тления? Принудь себя, принудь, кто страсти эти не хочет проклять, приникни и загляни в гроб, в котором ужасными кучами черви сластолюбивое тело едят! потерпи, пусть эта противность помучит сердце, которое в мирские сладострастия без памяти влюбчиво. Подумай, над этой гнилью стоя, сколько бы тут убавилось смрада и червей, если бы покойный сластолюбец воздержаннее жил. Воздержанность могла быть ему наилучшим лекарством, если бы ее не почитал он за неизбежную чахотку. Умеренность в яствах и питии предохранила бы его от всех обременительных и в живом гноящихся мокрот, если бы ее не почитал он за непростительное самоубийство. Смерть, заставши его в добром порядке, не свирепствовала бы столько в бедных его членах. Он заснул, или умер, или так как догорающая свеча погас, — тогда бы сказали. Подумай! сколь веселит постника уже в блаженной жизни тот заплеснелый сухарь, и тот холодный воды горшок, который он в крайней скудости, но с сладчайшею совести своей тишиной, в сей жизни употреблял. Напротив того, сколь усугубляется мучение во ад низринутые души, когда она кроме сластолюбивых дел ничего вспомнить там не может.― Я думаю, что доставшимся в горестную вечность ничто столь не желательно, как собственных дел забвение. Половина геенны исчезла бы от них, если бы совесть их этими воображениями не снедалась.

Покайся гордый, покайся! взгляни на Вавилонское поле и присмотрись к тому волу, который, потупив голову над травою стоит. Можешь ли поверить, что этот вол ходил недавно в порфире и венце, простирал скипетр свой на моря и повелевал многими народами; а ныне тот ему надобен хлев, который в ненастьях единственно другой рогатой его братии защитою и покровом служит. Похожа ли сия тварь на Ассирийского повелителя? но она самый тот Навуходоносор, которого поставляет Бог в пример наказанной гордости. Пересмотри же ты изнутри и на поверхности совесть, сердце, разум и душу ―не вселился ли где-нибудь Навуходоносор, которому Бог терпеть уже не хочет.

Покайся, сребролюбивый, покайся! все, что созданное видишь, принадлежит тебе по праву человечества, хотя бы сердце твое к тленностям и не столько льнуло. Драгоценности, и все, что ты прекрасного ни видишь, представляют тебе такие виды, по которым ты можешь познать, сколь прекрасен их Творец, с которым жить тебе вечно. Если бы те сребролюбцы, которые попали в вечную муку, отпущены были на волю и снова переселись к нам: увидел бы ты у них не только открытые для нищих сокровища, но и души и сердца. Любезный их покой – были бы только точно богадельни, а самая сладчайшая трапеза — с калеками и нищими. Но то горе, то беда, что такого возвращения нет. Раз погибнув, грешнику надобно вечно погибать. Они, когда в муках представляют себе, сколь дешево в жизни этой, властно как на руках ношено и продано небо, так что за одну полушку, за кусок хлеба, за чашу холодной воды купить было можно; а ныне напротив того премногими миллионами купили себе вечную печаль: одно это воображение в состоянии составить для них ад. — Не пекись о наследниках — оставишь им при смерти Божие благословение; а того запаса немного им оставляй, который скоро может быть орудием погибели их. Из одного благословения Божия не будут голодны. «Состарился, — говорит Давид, — и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс. 36.25).

Оставь, лицемер, свое лицемерие, будь самою вещью тем, чем кажешься. Что пользы притворными добродетелями лучом пред народом сиять, имея темное для множества пороков сердце?

Брось, клеветник, худой свой промысл, а с тобою злобник — мстительность, лукавец — ухищрения бросит, соблазнитель престанет убивать немощные души. Все эти мерзости составляют такого человека, который о погибели своей не радит.

Мысль наша об исправлении жизни — то жестокая врагу души нашей скорбь, слово об истинном покаянии — то разженная в сердце его стрела, а дела покаяния — то новый для него ад. Нет уже, слушатели, забавнейшей для диавола игры, как если мы воздух покаяния словами обременим, а жизнь так будет развратна сего дня, как была и вчера. Он на нее с таким удовольствием смотрит, как часовой мастер на искусно заведенные часы, которые так идут, как ему угодно. Если покаяние отсрочили мы по обычаю нашему до утра: да приимем, сжалившись над собою, в рассуждение жизни нашей — неизвестность. Наше ли утро, или тех, которые на погребении нашем то послужат, то заплачут, то посмотрят, кто знает? а для нераскаянных грешников, не новость, (будет) наглая и беспамятная смерть. Кто знает час, а наипаче род смерти моей? Скажи мне, скажи, и будешь иметь вечного благодарника. Когда я буду умирать, не затемнится ли в ту пору разум мой? не замешается ли для последней исповеди изнемогающий язык мой? не охладеет ли в отчаянии и с крайнею насильственностью будет исходить из трепещущего тела огорченная душа моя? Когда узрю небо грехами моими заключенное, узрю уже в последний раз сильно закрытыми очами, узрю, что Бог не к тому отец мой, но судия, во гневе отвращающийся и отсылающий грешника в геенну, когда душою помощи желая, не увижу Ангела хранителя моего: совесть моя утешить мене откажется; губители духи, — избавь о, человеколюбивый Господи, избавь! — увидят тогда не тщетный свой о моей нераскаянности труд. Но пускай умирал бы я гораздо со светлою памятью так, что в ней вся непорядочная жизнь со всеми подробностями изображалась бы ясно; поздняя польза! видеть пороки, которыми себя я погубил, каяться, ложась во гроб, когда жизни исправить уже некогда, нельзя, когда не грехи мне не надобны, но я для грехов не гожусь: и так не грешник оставляет грехи, а грехи оставляют грешника. ―Увидим, отлагатели покаяния, увидим, что покаяние отлагать, все то одно, что камень из рук искусителя брать, желая насытиться хлебом.

Но, о, человеколюбивый Господи! который не хочет «смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез.33, 11), у которого о спасении грешника несчётные и непостижимые средства, который столько о нас, грешных, благоволил, что за нас возлюбленного Сына Твоего крови и жизни не щадил, Ты видишь сего брения немощь, Ты ими же веси судьбами к истинному покаянию нас принудь, Ты не дай нам во грехах умирать, и избави нас от лукавого. Аминь.

3. Слово на текст: «Был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лук. 22, 44)

(Говорено 1761 года, 13 апреля в Братском Монастыре. в неделю 25,, а быть может и ранее в одну из пассий)

Если бы, благочестивые слушатели, на том самом месте, где лежит человеческое сердце, положен был камень или кусок твёрдого железа: может статься, слушатели, что человек смерти не столько бы боялся.

Пронзительный холод, последний приближающейся смерти вестник, объемлет такое сердце! но камень давно холоден, кровью поэтому багриться не будет. Смерть, не благословенная дщерь (дочь) проклятого греха, пагубная родительница печалей всех ―смерть, приближайся ты к такому сердцу немилосердая! но будешь посетительницею у ожидающего. Темный гроб покажется ему дверью в такой покой, в котором неустрашимый хотя не бывал, но быть не откажется. Христос — в объятия Иуды, а этот — в твои, о погубительница, с великодушием отдастся.

Но где ж такое сердце? признаться надобно, что оно огорчённого ума воображение одно. Премудрая, прекрасных тварей изобретательница, вечная Благость, когда в божественных своих руках первую обращала для сотворения человека персть, персть, необходимостью почитала за начало и источник жизни дать перстное человеку сердце, а для того, которая немощь сделалась обладательницею всей плоти, та самая возобладала и человеческим сердцем. Сию слабую и весьма чувствительную перстного тела часть, в которой не только престол души, убежище действий и сил, царство жизни, главное правление чувств, но еще такое место, в котором вселяется самое желание жизни, когда в хладную свою челюсть берет уже алчная смерть: с какою же кто справедливостью будет тогда требовать у человеческого сердца такие крепости, чтоб оно у этого тигра в зубах не трепетало и не мучилось? А о той крови или кровавом поте, который стесненное несносною болезнью сердце гонит на поверхность томимого тела, и думать нечего. То неминуемое действие насильственно гонимое из тела души. Утешай же лежащего на смертном одре!

Когда очи его отворились, а он приближение смерти своей уже ясно увидел, утешай и говори, что смерть есть не что иное, как сон. Но слабая плоть думать заставляет: «что ж тогда сниться мне будет? А когда я от этого сна скоро или не скоро пробужусь, какое тогда очам моим откроется позорище?».― Предлагай умирающему, что смерть есть не что иное, как жизни порог; но слабая плоть думать заставляет: «в какое же я чрез этот порог вступлю жилище? Темное ли оно или просвещенное, тесное или пространное, чистое или загаженное и смрадное? Кто там домашние, и каково для прихожего будет их странноприимство? Могу ли я, почувствовав необходительный сих иноплеменников нрав, нечеловеколюбивое сердце, немилостивые приемы, могу ли назад возвратиться?». ―Уверяй, что смерть есть не что иное, как дань, пошлина, или долг, которого требует самое у нас естество; но слабая плоть думать заставляет: «а расплатившись, не станут ли за поверенные таланты доправлять еще какой-нибудь лихвы?». ― Называй еще смерть пристанищем тех, которые много претерпели, плавая и волнуясь на море жития; но слабая плоть думать заставляет: «что ж там за берег, куда пристают? и какая блаженных земля? Всем ли мореходцам или некоторым позволено участие в наслаждении этих отдаленных мест? Не это ли опасная пристань, которой соседкой (есть) та страшная пучина, в которой невозвратною погибелью погибают многие?». Неисцельная души их рана растравляется (усиливается) от того, когда они воспоминают, что у берега потонули, (и) там получив начало болезням, где надеялись конца. ―Пиши, как пером, на умирающем сердце, что смерть есть разрешение души из телесных уз или освобождение этой пленницы из долговременных оков; но слабая плоть думать заставляет: «не после сего ли временных оков снятия наложат на грешника вечные?».― Живо в его мыслях изображай, что смерть есть только преселение в другую жизнь; но слабая плоть думать заставляет: «не та ли то жизнь, в которой призываемая в отраду смерть, прочь от призывающих бежит?». ― Злополучные! умирая всегда, бесконечно живут, и, живя всегда, бесконечно умирают. Приближающийся к смерти человек уже в мире этом гость; готовится пред Божий Суд, где нет никакого лицеприятия, где праведное он по делам своим должен принять воздаяние, a смерть неумолимая путеводительница проводит его ко вратам вечности.

Не так, слушатели, трепещет отторгаемый свирепеющею бурею с живого дерева зеленеющий лист, не так малое перо мятется и исчезает в хищном огне, не так страждет сокрушаемый от голодного волка бессильный агнец: как бьется, мятется, терзается и исчезает то сердце, которое объемлет неминуемый смерти вселютейший страх.

Вы, слушатели, взирая на невинность и безгрешие такого человека, который, колена, в молитвах преклоняя, кровью, не потом, землю орошал, можете совсем иное подумать, нежели как я сказал, для того, что приближающаяся к Нему смерть ни страшным судом, ни жребием грешников или геенною грозить Ему не могла. Напротив того должен сказать, что сей человек есть такой грешник, которому равного великостью грехов не видело небо. Суд страшный совершился над ним в Иерусалиме. Сердце Его вкусило адовых болезней, а кровью потеть, то еще и мало для этого человека было. Стерпите только, когда я о правде Божией, казни грешника необходимо хотящей, нечто предложу: «Был пот Его, как капли крови, падающие на землю» (Лук. 22, 44).

Сколько бы кто, благочестивые слушатели, о правде Божией ни рассуждал, не найдет в ней иного ничего, кроме достойного каждому по делам его воздаяния. Мы все с детства знаем имя праотца нашего Адама, знаем, что преступив заповедь, Богом ему данную, лишил себя и потомков своих высочайшего блаженства, Творцом им предназначенного. Действия этого первоначального греха ни духовная купель, ни самая обновляющая Благодать Божия не может совершенно истребить в сердце человеческом во время земной нашей жизни. Адам, увлеченный пагубным внушением, думал достигнуть величайшей славы и могущества; но обрел один только срам, покрыл себя стыдом в кусте Эдемском. Он хотя богом не соделался, однако, вечность получил. О, когда бы не получал! Хохотал тогда у другого куста дух лукавый, увидев, что этот наш желатель руки простер на божество, поверг на себя и на нас то бедствие, которому и сам был не рад. Грехом, будто хорошим ключом, отворил, запертую прежде для смерти, мира дверь: а сия, с великою поспешностью прижав его в гнилые свои объятия, любезно облобызала. Казалось, что она говорит: «теперь я, о, смертные, вам благодарна за ту жатву, которую вы мне в свете доставили. Не хлеб я, но головы ваших потомков буду жать. Вы, благотворительные супруги, готовьтесь со всем своим потомством для принятия сестры моей, которой имя «вечная геенна». Не ужасайтесь! я буду везде вам спутницею, и во всех ваших делах неотступною последовательницею».

Совесть! О, грехом злее скорпиона жала уязвленная совесть! можно ли, чтоб ты при первой твоей ране нечеловеколюбивому человеку и немилосердому твоему уязвителю с наичувствительнейшим воплем и нареканием сего не говорила, когда одной для мнимого бога, другой для мнимой богини его, геенны не довлело; но каждому внуку в вечное наследие особливый принадлежал ад.

«Погибай, — говорила тогда к погубившему себе человеку Божия правда, — погибай неблагодарный, и награждай неблагодарность безотрадным страданием! погибай воле моей противник, который исполнением не хотел ты быть блаженным! погибай и чувствуй неистовство дерзновения твоего! погибай врага моего последователь, которого советом отринул ты милости мои, без сопротивления лукавому повинился, и ухищрений его, данными тебе от меня великими разума силами, проникнуть не хотел! погибай отступник, и познай жестокость и неправду отступничества твоего! я доколе правдою буду, дотоле не положу пределов отмщению твоему и исчадия твоего!».

Что ж было делать погибшему человеку? Поднимай он, осужденный, руки на небо; но оно на грешника мечет молнию и гром. Возопий, припадая к земле; но она, терние и волчец — поростившего на ней — хочет пожрать. Призывай на помощь все стихии; но они, как на врага Божия, устремляются. Прибегни уже к Ангелам; но эти, кроме того, что ничего равного величеству Божию в себе не имеют, а потому заступниками от гнева Божия быть отнюдь не могут, суть еще такие духи, которые ничего воле Божией несходственного не хотели, доказывая, пламенным у врат Эдемских мечем, чистое сие к Творцу своему усердие.

Итак, отчаянному человеку не о чем было, кроме погибели, думать. O, горестная крайность! О, первые в свете ужасные для человека обстоятельства! Кто же нас от сего гнева избавил? кто к нам, в эту бед бездну на веки погруженным, руку помощи простирал? кто сжалиться хотел над таким злодеем, которого злость довольно награждена, а казнь уже совершилась? Тот, слушатели, кого Бог до тех пор как Сына своего любил, пока за нас порукою не был; тот непорочный, который не мог сделаться нашим избавителем, не сделавшись наперед таким ненавистным правде Божией грешником, на котором она весь гнев свой имела истощить; тот уже, скажу, грешник, который, чем ужаснейшими целого мира грехами хребет свой обременил, тем сильнейшие ощутила правда Божия движения ― быть ему до самого креста гонительницею, и наижесточайших казней изобретательницею.

Читаю предков ходатая моего, начитываю и блудников и блудниц; а сделала это Божия правда тому, кто имел себя этих гнилых душ врачом объявить. Хочу видеть чертог, в котором родился Царя небесного Сын; ведет меня Евангелист Лука в старый и темный вертеп. Покажи мне, любезный предводитель, золотые пелены новорождённого Сына Царева! Он показывает мне убогой Девы небогатые полотенца. Покажи достойную сего младенца колыбель! Он показывает мне из лозы сплетённые ясли ―а сделала это Божия Правда тому, кто для того за чужие грехи взялся, чтоб грешника небесными сокровищами обогатить. Слышу разительный невдалеке происходящий вопль, и не знаю, куда смущенный старик навьючивает своего осла? Вопль сей, толкует мне ап. Матфей, есть вопль Вифлеемских матерей, которых сиротит Иродов меч, меч невинною детей их кровью обильно напаяемый (Мф.2,16). Смущенный Иосиф во Египет бежит, спасая жизнь первенца Пречистыя (Мф.2,14). А располагала сим Божия Правда в знамение того, что как кровавый Ходатаю нашему в мир сей вход, так за грехи мира кровавый имела сделать Ему из сего мира исход. Иду за Ходатаем моим в ту пустыню, в которую зовет Его божественный Дух, там отверженная тварь смеется своему Творцу. К отощавшему от постов Господу приносит диавол камень для чудесного превращения в хлеб. Попечительный питатель! Из церковного крыла, где Ему, «бросься вниз», чтоб Ангелы подхватили, безобразный советник говорил, мчит Его «на весьма высокую гору», уступая всю Ему откровенную мира славу за один низкий поклон. «Всё это дам Тебе, — говорит, — если, пав, поклонишься мне» (Мф.4,9). Горячий смирения ревнитель! А сделала это Божия Правда тому, кто для того за чужие грехи взялся, чтоб силу и царство сатаны, в ничто обратив, грешника вечным его победителем сотворить. Вопрошаю с Иоанновыми учениками Ходатая моего: Учителю! где живешь? «Лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф.8,20). А сделала это Божия Правда тому, кто для того за чужие грехи взялся, чтоб многие Отца небесного обители и весь брачный царственный чертог наполнить мытарями. Недоумеваю, что за народ окружил Ходатая моего, и что за начальник кланяется пред Ним? Не то ли Гергесинцы с начальником своим просят посещения у такого благодетеля, который легион бесов из их страдальца изгнал? Нет, слушатели, нет! они ему в такой силе кланяются, чтоб сей чудотворец и учитель пожаловал со своею наукою и чудесами далее из пределов их удалиться. А сделала это Божия Правда над тем, кто силу слова своего уподобляет неводу, извлекающему от всякого рода рыб, в Гергесине же на это место лова, как видно, очень неловко. А то, слушатели, это значит, что многие из учеников его в Капернауме простились с Ним; и к тому глаголет Иоанн, не ходящих с ним, ожесточившись словами, которых слаще и спасительнее нет: «истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин.6,53), так что прискорбный Спаситель принужден с сожалением вопрошать Петра: «не хотите ли и вы отойти?» (ст.67), а то, что на многих Иерусалимских улицах, кивая головою, про Него говорят: «из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин.1, 46)? «не плотников ли Он сын?» (Мф.13, 55), «вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Мф.11, 19), беса имущий Самарянин, Веельзевулов единомышленник; а то, что каменья нахватавши, за город небесного Проповедника влекут? а то, что первоверховный ученик тогда, когда сия за беззакония наши жертва готовилась уже на лобное место, когда этот несравненный Пророк для того предсказывал свои поношения и смерть, чтоб эта буря для неутвержденных и зыблющихся еще сердец не показалась наглою, непредвиденною, а потому нестерпимою: «будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» (Мф.16, 22), коль учтиво пререкатель показывает в словах истинного неправду; все это что значило, как не руку Божию, гонящую того, который из непринуждённого произволения подвергнул себя гонению, гневу и казни, взявши на Себя целого мира мерзости, или грехи? Однако, все эти жестокости да почитаем, слушатели, небольшим предвкушением того зла, которое снедало невинную нашего Спасителя душу, или такою маленькою искрою, которая в произведенном от себя ужасном огне весьма невидное занимает место. Да возведем, слушатели, очи наши на небо, и потом обратим на Елеонскую гору, на Иерусалим, на Иудейскую Синагогу, на судище Пилатово, на Каиафин дом, на Голгофу: все эти места составляют один театр, на котором Правда Божия последнее плачевное над возлюбленным Божиим совершает зрелище. Небо является непреклонным на праведника горячайший вопль и молитвы.

Елеонская гора на многих местах представляет нам кровавые потевшего и падавшего Господа следы. Иерусалим наполняется громом этим: «возьми, возьми, распни Его!» (Ин.19, 15). Иудейской Синагоги члены подобны многим сильным зверям, которые сражаются за одну добычу, а все равно жаждут теплой крови уловленного младого Оленя, но не могут поделиться оным. В беззаконного Архиерея доме потчуют сына Божия полновесными пощечинами гнусные прекрасного заплеватели и не человеческое у сердобольных матерей млеко, но лютый яд из змииных сосец сосавшие сыны, с наиязвительнейшим прорицания требованием: «прореки, кто ударил Тебя?» (Лк.22,64)?

На Пилатовом судище освобождается от казни разбойник Варавва, а предается смерти невинный. Здесь голодная бесящихся насмешников злоба отменно старается дать ему смехотворное убранство, представив Его смешным в народе Царем, а для того облекают Его в препряду (царскую одежду). Ах! постойте, бесчеловечные, потерпите и одумайтесь! вы сами не понимаете, что делаете. Преиспещренный и избыточественно раскрашенный кровию Его хребет не живее ли изображает вам порфиру? Если нужен вам разный цвет и видные по синему узоры, так посмотрите на растерзанное тело Его и частую от ударов синеву. «Они главу Его венчают «тернием», руки украшают нечистою «тростию», а поздравители и поклонники плюют на Него» (Мк.15, 17-20).

О, Матерь благословенного! это ли тот Царь, о котором в Назарете первую получила Ты весть, где пресветлый дух в прекраснейшем подобии пред Тобою сиял, где сперва благодатною, а потом «благословенною в женах» (Лук. 1, 42) Тебя называл, где (о) матери Вышнего (Тебя) поздравлял, где твердо уверял, что «даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки» (Лк.2, 35)? Это ли тот венец, который Его главу, а Твое сердце пронзает? Это ли тот скипетр, который Ему (Сыну Твоему) – (это) всемерное поругание, а Тебе – (это) острейшая обоюдного меча печаль, (и этого ангельского уверения) не видно, о, (Мати) великая болезней Его участница! не видно ангельских слов события, не видно; а Симеоново проречение так сбывается ясно; как оружие душу твою проходит ужасно! «Тебе же самой душу пройдет оружие» (Лк. 2, 35), прорицал Симеон.

Думать должно, что уже весь собрался к Иерусалиму ад, сам у Пилата засел Вельзевул, рассеялись по всем распятиям и домам нечистые духи, падут на злобные сердца, и движут оные, радуясь осуждению мученика этого, а таким образом довели дело до голгофы и креста. О, небо! О, грехи мира! О, правда неприменяемого! О, казнь! Не Голгофа это, но то страшное место, где последний, но всех несноснее, грянул гнева Божия на Единородного удар! Не Голгофа это, но место того страшного суда, где Правда Божия за грехи мира последнею, но такою лютою, разила сердце Сына Божия стрелою, которой болезнь, совокупясь с величеством страждущего, открыли в сердце Его столь великую геенну, как велика вечная. Тяжко, слушатели, распростертие на дереве, которое почиталось проклятым, тяжко гвоздие, которым рвали живые руки, живые ноги, тяжко между злодеев безгрешному висеть, тяжек «оцет», тяжка «желчь», чем прохлаждали засохшие Спасителевы уста, тяжко уже над умирающим ругательство: «э! разрушающий храм, и в три дня созидающий! спаси Себя Самого и сойди со креста» (Мк.15, 29). Но та минута, в которую Ходатай наш престал чувствовать отраду и услаждение, которые изобильно происходили от Божества, телесне в нем жившего, та минута, в которую он последние умирающего сердца силы собрав, громко возопил: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мк.15, 34). Та жестокая минута ввергнула Его в наинестерпимейшую напасть, та жестокая минута окончила весь его страшный мученичества подвиг, а вечная правда тогда, на Ходатае все взыскав, с миром облобызалась.

Если, благочестивые слушатели, «ибо если с зеленеющим деревом это делают, то с сухим что будет?» (Лк. 23, 31). Если того, кто называется и есть «сияние славы и образ ипостаси» отчей (Евр.1,3), за наши, ему чужие грехи, Правда Божия столь жестоко наказала: то для нас вечная правда, быть правдою перестанет ли? для нас, которые сами своею тягостью, давно туда клонимся, куда упал Содом, для нас Бог, быть Богом откажется, и не прострет руки, (Бог, который) страшный в наказание? Мы (ли) удержим суд, сразимся со смертью, затопчем ад, и, наполнивши пороками землю, отверзем небо и возобладаем вечностью? Нет, слушатели, нет! Мы — глиняные сосуды; если этот сосуд Правда Божия в руки возьмёт: где же его будут черепки, как не в аду? В аду, где и надгробная (надпись) ему давно написана: «сыплются кости наши в челюсти преисподней» (Пс.140, 7). Ниже и ближе грешнику падать, а потому скорее станет (окажется) там, нежели тому Ангелу, который от престола Божия низвержен летел.

Острым тернием изъязвлена и замучена та глава, которая никогда не выдумывала ближнему бед: что же будет той главе, которая ничего не думает, кроме ближнего обид? Послужат ей в свое время, послужат вместо терния — зверские адского чудовища когти. ―Залились кровью те очи, в которых ни похоти, ни зависти не бывало: что же будет тем очам, которыми управляет похоть? они везде рыщут, и себе пагубы, (а) не пищи, ищут, а зависть для чужого добра в них свою поставила стражу. Покроются они в свое время, покроются кромешною тьмой, покроются и вечно не отверзнутся. ―Оглохли от крепких ударов те уши, которые никогда не слушали советов злых: что же будет тем ушам, которым наилучшее услаждение — (это) лукавый совет, где предлагается — какого бы Иуду на то или иное дело подкупить? где на ту шею, чьей хочется, петлю наложить, и как бы туда довести дело, чтобы, по крайней мере, убить душу, если не тело? Не будет же большего для этих ушей удара, как вечное от того пения удаление, с которым будет восхищаема непорочная душа. ―Напоен желчию тот язык, который никогда чужой не коснулся чести: что же будет тому языку, из-за которого за козни и клевету не один плачет, а царственный Давид уподобляет его «изощренной бритве» (Пс. 51,2), и находит «яд аспида под устами их» (Пс. 139)? К яду прибавляют по мере правды аду, нальют в уста, в которых обращался этот клеветник, того горящей серы огня, или смолы, который, всегда его снедая, никогда истления не совершит. ―Связанные не милосердым образом руки, которые на неправедное не простирались никогда: что же будет тем рукам, которые не за одного Христа брали серебряники? свяжут их в свое время, свяжут, и вечно не развяжут. ― Изранены те ноги, которые из путей Божиих не выступали никогда: что же будет тем ногам, которые теми только стезями ходят, где не видно Христовых следов, a лежат только одни следы Велиаровы? заключат их в свое время, заключат в те оковы, которые тогда заржавеют, когда скончается бесконечная вечность. Из всего Этого (из Иисуса), за чужой грех многострадального, как из виноградной кисти, попранной сильною ногою, выцежена кровь: что же будет тем, в которых весь состав телесный и части его служат орудиями одному греху, служат миру, страстям и миродержителю тьмы века сего?

Верен Бог, верно слово Его! откроется над ними самою вещию и на деле то, чего трепещут при смерти своей грешники. Не льсти себе, о, грешник! не льсти и не говори: «где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остается так же» (2 Петр.3,4). Ты при всякой молнии думай, что вселенная во отраду избранных загорится, давно твои, прежде отцев твоих, на небо вопиют грехи. Давно лишающиеся для тебя мзды своей праведники во уши (Бога) день и ночь вопиют: «доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр.6, 10). Давно воздыхает обремененная нечестивыми земля. Давно вся тварь, неволею повинующаяся суете, горько просит у Творца избавления своего. И не разрушит ли одним словом, кто одним составил мир?

Думай, непредведущий (не знающий) будущего, думай, что уже последняя твоих злодеяний капля хочет капнуть, и это явится, полной и потрясенной долготерпением, Господня мера. Наградится же тогда долготерпение жестокостью наказания. Покажется в геенне, что ты и родился тут, а то, что ты на свете жил, потому только вспомнится, что там геенну заслужил.

Не мог держаться от слез, не мог не облиться кровавым потом в саду молившийся Иисус, когда всевидящим оком на нынешнее Христианство воззрел, a, воззрев, и увидев, что не один любитель историю распятия Его слушая, а сам Его и Пилат, и воин сам во все дни, грехами распиная кровь, в которой освятился, ногами ожесточенный попирая, о «богатстве благости, кротости и долготерпения Божия» ни мало не радя, будет ежели не словами, так делами вопрошать: «где обетование пришествия Его?». Будет вопрошать тогда, когда уже вечная правда с потрясённого вопиющими грехами престола двинется к отмщению не кающихся.

Желательно, слушатели, для сердца, чтобы каждый из нас, в дом свой входя, думал что он с Петром входит в ту пещеру, где ему за грех отречения своего должно плакаться горько. «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф.5,4). Аминь.

4. Слово на текст: «Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лк.12, 21)

(Говорено в неделю 26, 1761 года)

Слышали вы, благочестивые слушатели, о погребении одного богатого, которого тело положено в землю, а душа погребена во аде. Он, когда из бездны, в которую низринут на веки, Лазаря, во объятиях Аврамовых упокоевающегося во славе небесной узрел, с горестью сердца отдаленный восклицал: «отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем» (Лк.16, 24). Лазаря, слушатели, который в струпьях и ранах у ворот его лежал; Лазаря, который и тому был рад, что между псов его часть для насыщения его довелась; Лазаря, над которым борзые и гончие его милосердовали, облизывая гнилую кровь, которою обливался его хребет, его ноги; Лазаря, которого тело своим собранием Лазари, а душу Ангелы на лоно Авраамова отнесли. «Прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения!» (Лук. 16. 27, 28) восклицал, слушатели, но всуе! не сжалился Авраам, не услышал Лазарь, затворилась бисерная небесной обители дверь, приняло другой вид небо, заступил вечную святых славу кровавый облак, закипела геенна, заревел неугасающий огонь, и видение умножило только несравненную горесть вечно мучимые души. Постигла уже погибель и брата его. «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк.12, 20). Что ж этот, слушатели готовил? что и чем он Бога столько прогневил? Родила ему нива Божиим благословением богатый хлеб. Он, как рачительный эконом и хороший домостроитель, вышел на ниву, обошел ее во круг, взирал и радовался. Видел он, что тучная земля из одного зерна произвела ему по три, по четыре, а не редко и по шести великих стеблей; колос в четыре ряда налился великим и хорошим зерном, каждый под собственною тягостью в ожидании серпа преклонился. Он смотрел и любовался теми волнами, которыми волновалась нива, когда на нее веял тихий ветер. Тут-то надлежало ему, слушатели, воздохнуть ко Богу, столько благословляющему его, поднять руки на небо и прославить своего Благодетеля, который не творил для него неба железным, а землю медною, благорастворял воздух, ниспосылал благовременные дожди, возрастил и утучил колос, сохранил от стужи и ржи, не посылал истребляющей саранчи, которая, съедая колос, погубила бы вместе надежду дальнейшей его жизни. Тут надлежало сказать: «Господи, половину этого нищим дам, и если, когда утробу мою пред ними затворял я и лице мое отвращал, ныне сугубо воздам, только не отними от раба Твоего милости эти вовек. Вижу, что обрел пред Тобою Благодать, вижу, что часть нищих мне в руки достается, вижу, что Ты наипопечительнейший всех Отец меня поставляешь питателем сирот, и хочешь, чтоб они, чего просят у Тебя, получили из моих рук». Не то, слушатели, сей неблагодарный делает, не то! он на небо и на Бога не взирая, все называет своим. «Что сотворю, — говорит: некуда мне собрать плодов моих?» (Лк.12,17). Нищие и на сердце ему не всходят. Они у него такие тунеядцы, для которых он не обязан трудиться; до немощных ему дела нет. Он возвращается в дом с полною размышления головою, велит разрушать житницы, и хочет бо́льшим положить основание, хлебохранилищ поднять высоту, распространить широту, увеличить длину. Всего на все он еще столько состроил, как видите! уже прохаживается в новом хлебохранилище, уже душу свою приветствует так: «душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (ст.19)! Слепая мысль! Слова более приличные скоту, которого для заколения богатый питал нежели душу его, которая для вечной жизни рождена! Этими-то словами столько он Бога огорчил, что в следующую ночь велел Он душу его взять, а тому, что собрал, всему прийти в беспорядок, в расточение.

Сгнивайте ж без покрова недостроенные житницы, лишь бы душе усопшего был Бог покровом. Ешь хлеб, не для тебя собранный, о, непредвиденный наследник! лишь бы души покойника не снедало ничто. Исчезай надежда, которую положил он в новых житницах, лишь бы для души его не исчезала надежда — вечная с Богом жизнь. То мука, то болезнь, что Бог душе его вечно не будет покровом, совесть вечно и без отдыху грызет его, отчаяние терзает его непрестанно, небо, блаженное бессмертие, ангельские объятия, праведных сожитие, Создателя, Искупителя, Освятителя своего лицезрение, радостей бесконечность, небесная слава, — все это, как вечно уже потерянное, умножает в нем нестерпимую печаль. Проклинает сын геенны день рождения своего, проклинает утробу, которая его извергла на свет, желает смерти, как сокровища, желает и не получает. «Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет». Я, слушатели, кто есть в Бога богатеющий, для того предложить хочу, чтобы из двух обогащения способов выбирали мы лучший.

В Бога, благочестивый слушатель, богатится тот, кто с Богом истинною верою соединившись, давно страстям и похотям повиноваться отказал: непорочная его душа, не душа, но прекрасный чертог, о котором Сам глаголет Вечный: «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь» (Пс.131, 14); кто в Боге, как совершенное свое блаженство, так и прямое свое сокровище, упование и все утехи свои положил, грехом мерзится, а благословенным в добродетели успехом день ото дня умножает надежду спасения своего. Все, что в деле искупления нашего имеет Ходатай наш Иисус, с ним разделил. Смерть Ходатая нашего, первое наше добро, есть смерть святых Его. «Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним» (Рим.6, 8). И для того Отец небесный так на праведника взирает, как на искреннего подражателя, который с возлюбленным Его Сыном умирает вместе. Страдание его, есть страдание святых Его. «Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал.5,24). И для того Отец небесный так на них взирает, как на истинных сострадальцев, которые с возлюбленным Сыном Его распяты на кресте. Воскресение его, есть воскресение святых Его. «И нас, мертвых по преступлениям, — говорит ап Павел, — оживотворил со Христом, — благодатью вы спасены (Еф.2, 5). И для того Отец небесный так на него взирает, как на тот тела Христова уд, который с главою своею, то есть с возлюбленным Сыном Его, совостать и совоспрославиться должен. Победа его, есть победа святых его. «Мужайтесь, — говорит к ним победитель Христос, — мужайтесь: Я победил мир» (Ин.16, 33). И для того Отец небесный так на него взирает, как на поборника, который великодушно подвизается и сильно побеждает своих и возлюбленного Сына Его врагов. Правда его, есть правда святых Его: «От Него, — глаголет Павел, — и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением» (1 Кор.1.30). И для того Отец небесный так на него взирает, как на ту душу, которая одета ризою избранного в крови возлюбленного сына Его. Жизнь его, есть жизнь святых Его. «Уже не я живу, — глаголет Павел, — но живет во мне Христос» (Гал.2,20). И для того Отец небесный так на него взирает, как на ту обитель, в которой обитает возлюбленный Сын Его. Слава его, есть слава святых Его. «Наше же жительство-на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его» (Фил.3,20.21). И для того Отец небесный так на его взирает, как на ту тварь, которая, единожды возседением одесную его в Сыне Его, будучи почтенна, справедливо дожидается своего в воскресении мертвых пред миром, Ангелы и человеки прославления. Царство его, есть царство святых Его. «И будут царствовать, — глаголет Иоанн, — во веки веков» (Откр.22,5), и для того Отец небесный так на него взирает, как на сонаследника, которому к разделению царства с ним вручил право и грамоту возлюбленный Сын Его, грамоту кровию писанную у Каиафы, у Пилата и на Голгофе. Дух его, есть дух святых Его. «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор.6,17). И для того Отец небесный так на него взирает, как на тот сосуд, который исполнен даров и Благодати духа Его. Он в себе Духа Божия имеет, имея «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание» и все Духа Святого плоды. Душу его называет Сын Божий девою, себе обрученною. «И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии. И обручу тебя Мне в верности» (Ос. 2, 19).

И как же быть ей скудною? Чего бы, слушатели, жених небесный не пожаловал ей? а кто этим образом обогатился, не прелестен тому, слушатели, мир. Он, когда на его великолепие смотрит, зрение его на поверхности светил и других красных тварей никогда не останавливается. Он проникает далее; он рассуждает по сему, какое собрание красот ― сам бесконечный, который в тесную и отовсюду ограниченную тварь столько совершенств, сколько благолепия положить умел! Если свет этот, общий человеку со зверями, Христианину с Христова имени врагами, столько, думает, хорош: то какое уже Бог для одних праведников, которыми, как отец детьми утешается подобнейшими Себе, уготовил место, жизнь, радость и блаженство! А когда на то мира состояние заглядится, в которое ввергнуло оный и неволею человеческое злоупотребление и развратность: уже и глядеть не хочет, сердцем отвращается, как от того, который весь во зле погружен. «Суета сует», отвращаясь, говорит, «и всяческая суета» (Екк.1,2). Он называет его врагом Божиим и укоряет любителей его. Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли глаголет: «кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин.2, 16). Он с радостью дожидается «нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2 Петр.3,13), а видимая тварь так его сердца не льстит, как непременная в свое время пища всемирному огню. Не может, слушатели, не может вкрасться в такое сердце мир, какое Павлово было, который, описавши нам тех, что скитались со зверями в горах, жили в вертепах и в пропастях земных, ходили в козьих кожах, напоследок сказал: «которых же не был достоин весь мир». О, как дороги у них козьи кожи, которых и на целый мир не меняют они! Видно, слушатели, что под теми кожами можно было Христа найти: ибо тогда они все почитают за сор (Филип.3,8), когда приобрели бесценное сие сокровище. Кто этим образом обогатился, не прелестна ему века сего роскошь. Она хотя бы гнусности в себе не имела и геенною не награждалась: однако, не может прельстить такого сердца, которое, вкусивши, видит, «сколь благ Господь». Истинное тело и животворящая кровь, чем его питает пресладкий Иисус, то такая для него манна, в которой всякий, только не земных сладостей, вкус. Иосиф покинул плащ, а этот девственник даст вырвать из себя и душу, если наглая невоздержность дерзнет отнимать у него Христа, Христа, которым он всегда наслаждается, но никогда насытиться не может. Благо это — Бог, когда сообщается алчной его душе: невообразимым услаждением и радостью приводит его в исступление. «Не знаю-в теле, или вне тела, — восклицает он тогда, — Бог знает» (2Кор.12, 3). Самое насыщение распаляет его вожделения, распаляет тем огнем, которым пламенеет пред лицем Божиим Серафим. И не дивно, слушатели, что Иоанн своими акридами и тем, который сочинили ему осы мед, не меняется на богатый Валтасаров стол. Все сладости один ему Христос. ―Кто этим образом обогатился; не прелестны тому века сего достоинства. Нет, нет для него большего блаженства, как то, что Бог сердце его избрал, и освятил в жилище себе, называет: царским священием языком святым, человеком обновления, другом, братом, сыном, наследником, сонаследником своим. «Познал Господь Своих» (2 Тим. 2,19). Он, поскольку душу устремленную имеет в небо и мыслью всегда обращается там, то на все земные достоинства смотрит с безмерной высоты, и по тому все светские великости кажутся ему или чем-нибудь малым, или ничем; земля как холмик, человек, как бы ни был велик, такое насекомое, которое на этой куче ползает и хочет умирать. Сияние, убранство и все человеческое тщеславие кажется ему в пепле засветившеюся искрою, которая готова погаснуть. Те, кто гонятся за достоинством и властью, подобны с крылами, но безногой, мухе, которая бьется, в верх поднимается, но удержаться не может и падает. Один он на том твердом укрепляется камени, который рукою Божиею положен во основание спасения его. ―Таким образом, то есть, кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, не прелестна тому века сего власть. Он, имея в душе своей Бога, повелевает бурям, огню, воде, болезням, скорпионам, змеям, бесам и всей силе вражией. «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк.10,19). В деяниях читаем, сколь с худым успехом присвоили себе непозволенную власть Скевины сыны. Они, когда беса Иисусом, которого Павел проповедует, заклинали: «Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома» (Деян.19, 15.16). Не так изгонял Павел, не так, которого слово такою молнией бесу казалось, против которой не мог он стоять. Сколь несносно гордому духу этому покориться было смертному человеку, тому скинотворцу (делателю палаток), который, пока с Богом не жил, не страшен ему был. ―Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, — не прелестны тому века этого богатства. Он, имея в душе своей Бога, не только сам в духовных изобилует, но и временными и вечными богатствами обогащает других. Привременно Илия заключает и отворяет небо, иссушивает землю, и низводит к плодоносию дождь: а что до вечности касается, двенадцать рыболовов ведут за собою в царствие небесное ужасные народов тьмы: «многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф.8,11). Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, не прелестна тому века этого красота. Он, имея в душе своей Бога, на всякую в свете траву не иначе смотрит, как на завтрашний тлен, гниль и черви. «Исчезает красота вида ее» (Иак.1.11), глаголет Иаков. Не видим этого дня звезд потому, что сияет солнце: так не видит он в свете красивого ничего, имея в душе своей красоту красот. Темны пред солнцем звезды: безобразно в сравнении с Богом все, что красиво. ―Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, — не прелестно тому и самое здравие. Он тело почитает узами; «хочу, — глаголет, -разрешитися и со Христом жити»; темницею; «изведи, — молится пред Господом, — из темницы душу мою исповедатися имени Твоему!», бременем гнетущим его; «оттого мы и воздыхаем, — глаголет Павел, — желая облечься в небесное наше жилище» (2Кор.5,2). И потому, чтобы телу его худого ни приключилось, не только не противно ему, да еще так мило, так желательно, как освободиться из цепей и темницы, как бросить, хотя бы и в грязь, бремя, которое жизнь делало скучною. ―Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, — не прелестно тому века сего благоденствие. Видит он, с каким внутренним совести смущением века сего благополучие часто соединено, так что из благоденствия не редко родится всегубительство для оного. «Ибо, когда будут говорить: `мир и безопасность’, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами [постигает] имеющую во чреве, и не избегнут» (1 Сол.5,3). Незаслуженная напасть служит верным ему знаком, что он «не от мира». «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин.15,19), глаголет истина. Заслуженное преткновением наказание уверяет его в том, что он от Бога не отвержен. «Если же остаетесь без наказания, — глаголет Павел, — которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр.12,7). ―Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, — не прелестна тому века сего премудрость. Знает он, что премудрость мира этого буйство у Бога. «Немудрое Божие премудрее человеков» (1 Кор.1, 25). Он на недуг, стязания и словопрения, «от них же бывает зависть, рвение, хулы, подлоги, лукавство», глядит как на худые земные премудрости плоды, и не может не отвращаться нечистого их семени. Его-то сердце услаждается во всяком богатстве «совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа, в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Кол.2, 2.3). ―Кто верою, добродетелью, Христовыми заслугами, благодатью и Богом обогатился, — не прелестна тому века сего слава. Она хотя бы не так скоро отцветала, как цвет, смерть хотя бы в персть вселять ее не могла: однако не может прельстить того, кто душу свою вперил туда, где во время свое просветится как солнце, и облечен будет в вечную славу, сядет торжественно на молниеносном престоле, судя не только Израилевым коленам, но миру и Ангелам. «Аминь, — глаголет свидетель верный и истинный, — вы, последовавшие за Мною, -в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф.19,28). «Разве не знаете, — глаголет Павел, — что мы будем судить ангелов?» (1 Кор.6.3).

А как не прелестно ему никакое века этого добро, так не страшно никакое века этого зло. Не страшен голод. К голодному Даниилу летит из Иудеи с обедом в Вавилон подхваченный за волосы Аввакум; а Моисей на гору Синайскую зашедши, сорок уже дней о пище не скучает. Не страшна нищета: «мы ничего не имеем, — глаголет Павел, — но всем обладаем» (2 Кор.6,10). «Серебра и золота, — глаголет хромому Петр, — нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи» (Деян.3, 6.7). Не страшна неученость и бессловесие. «Не заботьтесь, говорит им Христос, — как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф.10,20). Иди ты, к Фараону медленноязычный Моисей, иди и этого идола не устрашайся. Ты ему с Богом такую проповедь скажешь, которой он как грома убоится. Не страшно гонение. Забейте, тираны, Павловы ноги в кандалы, забейте, чтоб более по свету этот проповедник не ходил, и вселенную новым Распятого именем не смущал: но он и в оковах, когда на небо преподобные руки простерл, потряслись стены, колебалось основание, готова разрушиться темница, падают с окованных железо, и Павел снова не связанный ходит. Предайте его Киликийской и Памфилийской пучине! постигла там видимая погибель Павлов корабль, и тут Бог котва (якорь) душе его, который открыто говорит: «не бойся Павле!» (Деян.27,24) Не страшна с плотию брань, которую он «со страстями и похотями» (Гал.5,24) распял. Не страшна смерть. Смерть такая руководственница, которая приводит его до небесных врат, но сама возвращается на землю и во ад потому, что в селения святых не входила никогда. Не страшен диавол, которому поскольку всегда противится, то одолеваемый бес бежит от него; не страшна геенна, которую не для него зажгли; не страшен ему страшный суд. Он из числа тех свидетелей, которые к Богу вопиют: «доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр.6.10)! Кому, слушатели, подобен этот духовный богач? он подобен Богу, имеет все, потому, что имеет Бога, имущего все.

Стяжем же, благочестивые слушатели, стяжем истинное это богатство, которое обретается одним добродетельным житием, начнем, которые доныне не начинали, противиться порокам. Самое сопротивление это будет семенем добродетелей. Можно ли, чтобы в этом нашем против греха подвиге оставила нас Божия помощь? Вспомним сына того, который, как только святую мысль, чтоб блудное оставить житие, принял: Отец с распростертыми объятиями тотчас навстречу ему кинулся. Это точный пример приемлемого Богом грешника. Петр нас молит: «Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу» (1 Петр.2,11). «Ибо довольно, — глаголет, — что вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой» (1Петр.4,3). Павел грозит: «Ибо если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников» (Евр.10. 26,27). И снова: «Страшно впасть в руки Бога живаго!» (Евр.10,31). Христос к добродетельному житию силы, а потом в награждение и живот вечный, обещает: «кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Ин.15.5). «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин.5.24).

Не гоняйтесь, слушатели, за богатством, яко не от избытка кому живот его есть, ни от имения его; не гоняйтесь, чтоб не загнались на место Евангельских богачей. Если же ты богат, следовательно, ты бояться должен, чтобы не на тебе сбылось пророчествующего Спасителя слово: помни, что богатство Бог с тем тебе вручал, чтобы увидеть, будешь ли ты «добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю» (Мф.25,21). Не расточи же имения его с теми блудницами, что называются «худые страсти». Если же убог, так добрыми делами богатись. «Великое приобретение-быть благочестивым и довольным» (1 Тим.6.6). Не то я, слушатели, говорю, чтоб нам дела звания нашего бросить. Помню я Павла святого слово: «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим.5,8). Знаю, куда ленивого посылает Бог: «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым» (Притч.6,6).

Итак, трудись и честным трудом богатись: на то от Бога Адаму, от Адама Адамову внуку, вижу я, дан заступ. «Когда богатство умножается, не прилагайте [к нему] сердца» (Пс.61,11). Сердце, сердце, чтоб не прильнуло к богатству так, что ни Бог, ни Божие слово не отторгнут его; чтобы к стыду твоему не высыпали на суде Божием соржавевших твоих монет, а ржа не свидетельствовала бы о сребролюбии твоем, и не настаивала бы на то, чтобы тебе с этим сокровищем от лица Божия отверженным быть с теми, которым скажет: «ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть» (Мф.25,42). Не грей, сжалься над собою, не грей стужею и гладом моримого брата, словами у Иакова Апостола написанными: «Идита с миром! грейтесь и питайтесь» (Иак.2.16); а по другому переводу: «Бог даст!» Правду ты говоришь, что даст ему Бог; только то опасно, чтобы не отнял временного и вечного у тебя. Делись, пока тепла рука, делись полушкою с нищими, a Бог — небом и Собою поделится с тобою. Аминь.

5. Слово на текст: «Опечалился, потому что был очень богат» (Лк. 25, 23)

(Говорено в неделю 31, 1762 года)

Сколь Бог наш, благочестивые слушатели, Бог человеколюбивый есть, видно из того, что Он и в сребролюбивых сердцах посеял желание вечной жизни, а хранительницею дражайшего сокровища этого дал и грешнику совесть. Семя святое! дар достойный Божия руки! возлюбленный дара сего страж, у которого (есть) природная бессонница!

Зачем, слушатели, небо? для Вездесущего оно тесное жилище, если глыба сырой земли ― грешник довольнее землею? Зачем кровию Сына Божия купленное спасение, если ко погибели прилепленное сердце грешника так невозвратно тонет в невоздержности, как невозвратно бежит олово на дно страшной пучины? Зачем обильный в своих сладостях рай, если червь, не человек этот, больше желает пресмыкаться и тучниться на гнилой и смрадной куче, нежели на чистой и великим благоуханием дышащей земле? Зачем Богу смертного «до третьего небеси восхищать», и там его чудными, ненасытимыми откровениями изумлять, если не только младого законопреступника, как еще он в силах и продерзостях своих, будто крин (лилия) в тернии цветет, но и в сединах беззаконника, когда уже крин сей отцветает и вянет, то есть, для самых пороков нежелательным и таким делается рабом, который на дальние услуги не годится, ни малейшая о блаженной вечности мысль раз (его) веку́ тронуть не может? То, слушатели, отрадно (что) пока грешник движется на ногах, (то) благонадежно, что, как бы прелестно душу нашу греховный сон ни обнял, как бы в этих пагубных объятиях она ни воздремала, как бы ни уснула, ―есть внутрь ее такая трещотка (я о совести говорю), которая тем несноснее беспокоит, чем обаянной душе греховный сон слаще.

Помните вы того — с не длинными ногами, но с долгими руками — начальника грешникам, или старейшину мытарям, который, когда Иисус наш проходил Иерихон, с ягодичины (дикой смоковницы) на этого, народом проводимого, Учителя глядел. Закхей имя Ему. Он, как Лука святой пишет о нем, «был богат» (Лк.19,1). И можно ли иначе? Простые мытари, хотя чужою кровью, однако богато живут, старейшины мытарей суть такие духи, пред которыми и мытари трепещут. И чего же уже не было у мытаря мытарей? Что же сребролюбца сего вначале нищелюбцем, a потом и сыном Аврамовым соделало? что сребролюбивое его сердце потрясло так, что он недавно, будто долгими руками, так подчиненными себе мытарями, с богатых на мы́тарство пришельцев кинсоны брал, а с убогих на мешки кожу сдирал, потом из обеих рук сокровища сеял? Множество убогих летели к нему и с великим шумом вокруг собирали то, что блаженный расточитель этот в недра и на головы им расточал. «Половину имения моего, — говорил он ко Господу, посетившему его, — я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо» (Лук19.8). Что, как не желание вечной с Богом жизни? что, как не совесть, которая во мгновении жизнь его пред очами его всю со всеми ужасами или грехами представила, в руках показуя ко спасению путь.

О, настави на разум истины Твоей, Боже наш, и сего века, если не мытарей, то таких, как Закхей, богачей! То беда, что наш прискорбный Князь («некто из начальствующих» из рассматриваемой евангельской истории) не Закхеева духа! Этот, когда к тому же, что и Закхей, учителю за наследием вечной жизни пришёл (то спросил): «Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Лк.18,18), и услышав: «все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах» (22), опечалился, как Евангелист глаголет: «опечалился, потому что был очень богат» (23). Тут-то, слушатели, совесть и сребролюбивая страсть делали над его сердцем то, что над младенцем непримиримые две у Соломона матери, из которых каждая себе его желая, терзали бедного, не могли поделиться одним.

Совесть — родная благополучия его мать и питательница, говорила ему: «Желатель вечной жизни, положись ты на обет Истинного! этот обмануть тебя не может. Небо исчезнет и земля, а глагол Его пребывает во веки. Раздай нищим, и не оскудеет твоя рука, раздай не свое, но Божие, в которого домостроении приставник ты есть. Бог все, и Себя отдаст тебе, а с этим богатством благословенна на земле, блаженна на небеси будет жизнь твоя. Что ты из утробы матерней с собою в свет принес? Что же и на другой свет, кроме дел милосердия, возьмёшь? Наг родился, умрешь наг; а хотя тебе скуют из чистого золота гроб, те же будут, что и в четырех сосновых или дубовых досках, мощи, тот же гной, одни черви. Души твоей такое величество, такая красота, что все тленное любви ее не достойно есть. В каких ты для богатств проводишь жизнь твою страхах, от которых наилучший избавления способ: не прилепляться к ним. Смущался ты душою, чтоб собрать, и снова метёшься, чтоб не лишиться, а и средств столько, оградить их, не видишь. Огнь неизбежный тать. Если сребролюбием Бога прогневишь; Он вся, как Иовли овцы, полижет без награждения; a зависть с насильством высших столько же хищный огнь. Эти враги отнимут у тебя временное, а печаль и отчаяние съест душу твою, и отнимет у тебя вечное добро. Добродетель милосердия с человеколюбием уподобит тебя небесному твоему Отцу, который и самому тебе не заслуженное столь щедро дает, чтобы, взяв земные богатства, не отвращался ты взять и тех, которые в вечных у Него для тебя сокровищах. Гласы благодарящих уст пройдут небеса, преклонят Вышнего к тому, чтоб помиловать миловавшего сих».

Но сребролюбивая страсть, глубокомысленная и витиеватая Афинянка на Ареопаге сердца его, не те проповеди проповедовала. Она, слушатели, говорила ему: «Любимый Князь! С такими советами Христовыми много и к предкам твоим подходило, однако не дались они в обман. Будь же и ты достойным предков твоих потомком. Не этот ли совет хочет нищим учинить мир, наставив на путь расточения? Что за благодарность к Творцу, подателю благих, данными от Него богатствами, как непотребными, сеять? (говорит страсть сребролюбия). Раздай нищим, так и останемся ни с чем, а дырявый мешок как наполнишь? Ты задумал, Князь, тунеядцев таким образом в худых их промыслах утверждать. Больше будет обществу полезных людей. Умалится тотчас бродяг число, если ленивцам и празднолюбцам все откажутся потворствовать и в руки милостыню подавать. Раздай (говорит страсть), что по́том и кровью с отцом ты и предками твоими собирал, а в наследие сидящим окрест трапезы леторослям (детям) твоим оставишь нищету и воздыхания, помянут милостивого отца, и скажут: сей-то милостивец принудил нас бедным состоянием ко всякому злодейству. Воры раскрадут ли, или нет, (говорит страсть) а сам заранее сделаешься детей своих вором. Учителя этого, который всё ненадобным зовет и на птицы смотреть велит, ученики не больше ли, нежели воробьи, едят, пьют, одеваются так, как и все, еще и ковчежец с пенязями казначей Иуда у него носит. Подумай, всяк ли про то должен знать, что ты разорен нищими; да по его науке так должно и нищим давать, чтоб и шуйца не знала, что десница творит, а нищету твою всяк перетолкует криво. Которые у трапезы твоей сидеть за честь себе вменяли, не отвратят ли очей своих от рубищ в кои облачит тебя Христа сего наука? С ростов и лихв не будешь ничего и на нищих определять, хотя эти ненасытные не могут быть никогда довольны? Не почитали ль Бога Авраамы, Исааки, Иаковы, (говорит страсть) хотя и не весь рогатый скот отгоняли к бедным?».

Сожаления достойный человек, мыслями, как орлими крыльями, затрепетал, чтоб в небо лететь; но прикованный к богатствам с этой цепью подняться не мог, особенно, (по тому) что сердце его было единственным всем хранилищам ключом, который, если для нищих отворять, ломался, сокрушался тотчас. Что же далее? Пошёл совопросник этот в дом, собрал рукописания, сел за денежным столиком; сердце его, несколько обрадованное, ощутило возвращённые себе хорошие движения; кинул он несколько раз на счетах таланты, которые должникам разделил, и избавился от прискорбия, а на загородном роздыхе (отдыхе) в вечеру проездившись, вывел он оттуда совсем другие желания, новые и того лучшие мысли. ― Таков же, слушатели, он и тех заповедях святитель, о которых пред Сыном Божиим хвалился, «что все это сохранил я от юности моей» (Лк. 18, 21), каков холодный Христа и его царствия любитель.

Тут я, слушатели, что есть скорбь по Бозе, по крайней мере осенит на сердцах ваших для того хочу, чтоб спасительное увидевши, сделали, кому Бог пособит, своим. Я к этому намерению тем дерзновеннее приступаю, что уповаю твердо на помощь(Бога) вся к славе Своей действующего, и на вашу в слушаниях терпеливость.

«Опечалился, потому что был очень богат». Тот, благочестивые слушатели, многоболезненный сердца лом, который в богатых грешниках происходит от познания духовной нищеты, а в нищих беззаконниках рождается от откровения им великих греха богатств с взалканием Божия милосердия и правды Его, есть то, что «скорбию по Бозе» зовут. Когда грешник, в середине течения своего по нечестивым путям, наказан приключением, которого не чаял, и тронут невидимою Духа Божия силою, (то) обращает очи свои на себя, на смерть, на воскресение мертвых, на суд Божий, на муку вечную; и видит, что в разуме его, в сердце, в душе и в целой жизни, взяв ее от первой степени младенчества, нет добра с царствием небесным сходного, умер он Богу, умер ближнему, умер добродетелям, а эти, Вышнего дщери, давно оплакали покойника своего, который живет одному греху.

Младенчество его скончалось в худых о Боге понятиях, и ныне Бог, которого Он в сердце своем носит, не представляется ему наказующим пороки вечным огнем. Без этого же Бог не есть, слушатели, Бог. «И есть ли ведение у Вышнего?» (Пс. 72 ,11) Он душу свою, как невежду, не раз ругательно этим образом вопрошал, желая избавить ее от страха Божия, которым она не напрасно мучилась. А когда эта маловерная на беззаконное его предложение еще не соглашалась: то он не одиножды ей доказал, что Бога нет.

Различие, для которого он ныне не младенец, есть то, что в непросвещенном возрасте том с малыми грехами крылся он в темноте, а ныне с великими по свету ходит, стыд, как мглу, рассыпавши премудрости лучами. В непросвещенном возрасте том, нем он был к оправданию младых злодейств своих; а ныне в оправдании старых пороков такой медоточный и благоглаголивый ритор, который всем вещам дает вид другой, и «хвалится грешник в похотях души своей». В просвещенном возрасте том на лозовом (поле) бегал и плеточкой, как хорошим рукоделием своим, невинно веселился, а ныне и сам уже «конь и мул», под которого ногами все препятствия падут, которые Бог рукою Своею кладет, когда он по широкому, погибели своей, пути, необузданный страхом Божиим, на стремнину продерзостей своих мчится. Сам не плеть легкая, но часто грозный в руках Божиих бич на тех, (на) которых покаяния Бог еще надеется, однако такой, которого и самого сокрушив, хочет Бог в ту печь бросить, которая вечным дымом дымится. Не видно между деяниями целого жития его ни одной правды, не видно, из которой бы заключить можно, что он верует в Бога праведного; нет благосердия, из которого бы заключать следовало, что он верует в Бога человеколюбивого; нет, нет дела, для которого бы не надобен ему был темный угол, из которого бы заключить можно, что Бог, которого он почитает, «есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1, 5); нет дела, для которого бы казалось ему лучше, чтоб мстителя грешников Бога и на свете не было. Вся его жизнь один соблазн и такое Божиих совершенств или святого его имени помрачение, что приникающий в сердце его и отворяющий очи свои на жизнь его, может справедливее сказать, что этот, на все решившийся, давно с таким богом живет, который на нашего истинного Бога ни мало не похож. А что, слушатели, безбожник этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Молили в первых днях жизни младенца этого, когда он молиться не хотел. Но посмотрим, слушатели, когда это семя возникло, а младенец собою начал владеть, какой плод от того? Он ни теплою молитвою за благодеяния и великие милости Создателю своему, с жизнью и дыханием всё ему благая обильно дарующему, поклониться и поблагодарить (не хочет), ни величества Его, как одолженнейшая и на то едино разумом одаренная тварь, воспеть, ни нужных житию своему у сего неисчерпаемыми сокровищами владеющего просить для того не хочет, что этот «солнце свое на златые и благие сияющий» Отец и без прошения его вместо хлеба не дает ему камня, вместо рыбы не питает его змиями и не давит чад своих скорпионами вместо яиц (Лк. 11: 11, 12); а из молитвенника, хвалу долгую Богу воздающего, боится осужденным Фарисеем стать. ―Истинный мытарь, однако не тот, который, под множеством грехов сотрясшейся совести, повинившийся бьет себя в грудь, не смея заплаканных очей на раздраженное небо возвести, но тот мытарь, у которого, где только случай ко греху, там и мытница, там он на не сытые прихоти свои пошлину со встречающихся вожделенностей с великим удовольствием собирает. А что, слушатели, развращенный этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот того благодетеля всегда познавал, кто ему сахар или яблоки из недра давал; а того, кто жизнь его сберегал, кто пути его наблюдал, кто преткновения его исправлял, а за упрямство наказывал, благодетелем своим никогда не почитал. Но посмотрим, слушатели, что возмужавший младенец этот делает? Он и ныне мир, из недр своих сладкие свои прелести ему подающий, душою любит, расстаться с ним так, как с этою жизнью, не хочет, смерть от этого пестуна едва не за волосы его влечет. Этот питомец за дары мира обеими руками держится, не ведая, что это есть одетая червем для несмысленной рыбы уда, которая душу таким образом уловит, что снятой добыче вместо садка надобно в дебрь огненную посаженною быть. О Провидении и покровительстве над собою Божии он и поныне не уверен, раз читая: «да будет воля Твоя» (Мф. 6, 10), а в другой негодуя на те припадки, с которыми жизнь его сплетена, малодушествуя, унывая, ропща и отчаиваясь; кресты, что велел Бог через лобное место в небо нести, не по мере рамен и силы налагаемыми и несносными почитая, не взирая на то, что Бог одною рукою налагая, другою подкрепляет, падать не допуская, а чтоб менее стенал, утешителя своего ко изнемогающему сердцу часто посылая, не задумываясь и о том, что Бог от тысячи смертей, которые не в одном месте заготовил было ему его спасения враг, избавлял его, милосердуя ему и тогда, когда он о Его милосердии не знал; наказания же сей премудрейший Отец употребляет по такой необходимости, что без них в вечное блаженство человека, всегда зрящего вспять, так довести трудно, как Лотову жену в Сигорь. А что, слушатели, не боголюбец сей делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот песком, в котором играл, и на наследие, для которого рожден, не менялся, а у матери своей часто такую выплакивал пищу, которая ему вредила. Но посмотрим, слушатели, что старый младенец этот делает? Он и ныне к земным вещам прилепился весь. Эти тленности не дают ему души своей ни на минуту устремить в небесные блага, которых он именуется наследник. Века этого изобилия, будто с блюдом жидкую яству получивши, с такою жадностью пожирает, что покрыл оною одежду и лице свое и так осквернил душу свою, что Богу, как матери его, долго его и наказывать, чтоб такой пищи не просил, или, как уже выпросил, чтоб употреблять умел, и омывать его слезами его, и сушить его собственным терпением его надобно; а что, слушатели, плотоугодник этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот, увидевши в руках наставника и себя, и лозу, делался святым; но посмотрим, слушатели, что старый младенец этот делает? Он и ныне так в этом пути далек, что и самого Бога силится часто обмануть. При громах Его бледнеет и до тех пор находится в хороших мыслях, пока гроза не утихает. Ходит по свету, как та «дочь Авраамова, которую связал сатана» большим горбом (Лк.13,16), и этим безнадежным нарочитым сравнением не только по миру торгует, что этот ему тотчас доброе имя сулит, но и к самому Богу часто с такими ухищрениями подходит и лукавое сердце то какими-нибудь воздыханиями, то обетами, то другими внешностями, на покаяние похожими, прикрыть, и будто «Ревекка Иакова» под благословение ко «Исааку» (Быт. 27, 16) наряжает, так он сердце свое пред Богом одеть тщится (старается). Но Бог наш не Исаак незрящий! благословения Своего для того лицемера не даст, что не только настоящее его святое беззаконие, но святейшие, к которым он завтра определить себя хочет, давно видит, давно мерзится «поваленным» гробом этим. А что, слушатели, лицемер этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, и становится.

Младенец этот, когда мать его Ангелом или прекрасным Иосифом, сколько бы он от них ни разнствовал (ни отличался) называла: самолюбие улыбками означал; а когда в одеянии, к празднику шитом, мог он между товарищами показаться лучшим, кичился младой горделивец и братию в старых одеяниях презирал. Но посмотрим, слушатели, что старый младенец этот делает? Он до того самолюбием доведен, что думает, будто один он все; что Создатель всем понемногу уделял, а ему совсем отдал; что дарования его столь несравненны, сколь вечный огонь – жребий его с маленькими, что на свечах и в печах видим мы, огнями; что, по мнению его всяк свои таланты во убрусец (пояс) вяжет, a он на всех, как на разных ремесленных заведениях, один делатель. Все на свете для него не так и с правилами, которые он тварям для их блаженства узаконил бы, не сходно. Где ласкатель о похвалах его слово молвил, он весь ухо; и в каком положении голову тогда с бровью иметь, какую выступку к усугублению кичения сделать, не знает сам. А когда прямую ту игрушку в руки достал, которую честью зовут: то думает, что он так перелетающему из рук в руки счастью, как птице, крылья подрезал, и она умирать дома у него будет. А что, слушатели, самолюбец этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот к игрушке, которую бывало покажут ему, дрожа простирает руки. Но посмотрим, слушатели, что и ныне старый младенец этот делает? Он, когда пред ним золотом зазвенят, на все услуги, чего бы уже то ни стоило, сколь бы дело по Христовым уложениям невозможным ни казалось, готов, и труд там не труден, и невозможность весьма возможна. Определяй Бог сребролюбию на другом свете, какие угодно, казни; но наш сребролюбец на этом свете живет. Ему вожделенный случай – с золотым руном овца; ее в чужие руки упускать, кажется дело к самому себе не человеколюбиво. Выправляйся тогда невинность! вопий, обиженная, из темницы с проповедником покаяния Иоанном! но страдать тебе надобно: что уже звонят, что тихого твоего голоса нимало не слышно. Обещаемое покаяние губящих тебя всему делает хороший конец, и вечными оковами не им то звонит. А что, слушатели, сребролюбец этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот роптал на родную мать, которая тогда его в белое не одела, когда он такое на товарище узрел; а этого не пререкающего спутника туда он водил, где мурином сделавши, подвергал его гневу и наказанию строгой матери его. Семена то были того зла, которое в старом младенце завистью может почитаемо быть, когда этот Каинова пути любитель всякий в ближнем дар Божий ненавидит и дотоле трясется, пока изобретения не увенчает тем, что рожденный для вспомоществования его пользам и дару, для того от руки Господни другую с ним половину принявший, чтобы место было взаимной помощи, отраде и любви, и чтоб из сложения этих частей было хорошее целое, в котором бы сиял и прославлялся со своими совершенствами Творец, — пока сей, его благоденствия свидетель и споспешник, его старательством дар свой вместе с душою погубит и погибелью этою учинит старателю своему приятное позорище, на котором воскликнет он: «пороки разоряяй»! А что, слушатели, завистливец этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот, подражательная обезьяна, подобия пиршеств со своими сочленами давно делал. Семена то были того зла, что пьянством зовут, когда этот старый младенец из дому утешения для того не выходит, чтоб совесть на трезвого и безоружного не напала; исполняется там, как «в Кане Галилейской» (Ин. 2, 1), водонос тем растворением, которое приводит совесть в бессилие и творит ее мертвою, а вселяет в пьяное его сердце на место задумчивости, к покаянию клонящей, веселие и отвагу, отворяющую своему весельчаку врата во все беззаконные пути. А что, слушатели, винопийца этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Младенец этот кусал не единожды своих товарищей, когда они по его воле не делали. Семена то немилосердия и бесчеловечия были; кусает он и ныне тех, коим без пищи гибнуть позволяет тогда, когда кухня его в крови животных плавает; кусает и ныне тех, коим без одеяния гибнуть позволяет тогда, когда виссоны его моль тлит; кусает он и ныне тех, коим на гноищах гибнуть позволяет тогда, когда и передних, и почивальнях, и столовых, и кладовых у него довольно, а такой кладовой, где немощных для перевязывания ран кладут, нет ни единой; кусает он и ныне тех, коим стенать в собственном смраде и болезнях позволяет тогда, когда у него и коней и постельных собачек чистят; кусает он и мертвых тех, коих трупам на распутии без погребения лежать позволяет тогда, когда в хороших погребах погребаются у него с заморским анталы (бочонки с вином). А что, слушатели, немилосердый этот делает, то самое пред очи его, по Бозе уже скорбящего, тотчас и становится.

Вер в муже этом столько, сколько прихотей. Сыщешь в нем ученого вероисповедника, когда мясной душе его запахнет ветхозаветная жертва и вообразится при своем котле с приборами иудей. Он тогда не многомудрствует о днях, во славу Божию бесчестит церкви своей Христа, и как духовник своему сыну, так он для совести своей разрешает на все, внимая одной нетерпеливости. Сыщешь в нем рачителя предопределения, когда доходит дело до того, чтоб ему в злодействах своих себя первого и последнего находить; он с Богом делится грехами пополам: Бог так дал! а владея, говори, планетами, под такою-то родиться мне велел, хотя планеты, споспешествуя общему и его добру, о нечистой его жизни ничего не знают. Сыщешь в нем и жида, которому всяк, в руки впадший, или серебро, или жизнь отдать должен; сыщешь в нем и магометанина: всякое у него чувство – хорошая сераль (хороший гарем); сыщешь в нем и язычника, когда он тем идолам жертвует, что по Христиански называются страсти, принося им не быка или тельца, но себя и ту душу, которая во дни Понтийского Пилата столь дорого выкуплена. Надежда его есть истинный «Илииной вдовы чванец» (кувшин), из которого, доканчивая он свои временные наслаждения, должен сказать: «съедим это и умрем» (3Цар. 17, 12)! Любовь, которою он, как пламенным вихрем, восхищаться, по примеру Богодухновеннаго Фезвитянина, на небо должен был, превратилась для него в тот гвоздь, который не отдираемо пригвоздил сердце его к суете. С одеждою крещения он то сделал, что со своею «легион», которого взбесили страсти. Он, раз отвергши ее, больше не облачается и «бегает в пустыни» мира этого «наг», куда гонят его страсти. Дражайший вечной жизни залог, животворящую тела Христова пищу, обратил во обручение вечного осуждения, с вящим благоговением приступая к господской рюмке, нежели к той чаше, которая исполнена кровию, за его спасение пролитою, над которою, преклонивши святую высоту, с молчанием взирает небесный Отец, а страх и смирение повергает низу Херувимов самих. ―И это есть, слушатели, богатых грешников духовная нищета, а нищих беззаконников греховное богатство.

Этими грешник мерзостями своими смущенный, видит уже, как «в Патмосе Иоанн, последних» своих откровение; ему кажется, что уже над головою его свивается и изменяется так, как одежда, небо; гаснут вечно небесные огни; солнце — власяного вретища, а луна — крови приемлет плачевный вид; огустевший всех нечистот последнею мглою воздух рассекает гром воскрешающие мертвых трубы; земля, море и ад «возвращают своя мертвецы»; Восток, Запад, Север, Юг покрываются огнем, который разрушает прекрасных стихий союз; восходит вечной бездны дым, ревет бездна, бегут горы от лица гнева Господня, невидимою и неизбежною силою восхищается горе смертных сонм, крепкий вопль: «падите горы и покройте нас», отчаяние, страх и лютость наполняют все места, возводят очи свои праведники и зрят вожделенный избавления своего день.

Он один не видит во Христе избавителя своего, Ходатая своего, надежды своей, отрады своей, упования своего, не видит в Нем «сына человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24, 30) показать врагам своим, смутить их, как прах пред лицом ветра, оскорбляющих оскорблением, на этот день отсроченным, низринуть, чтобы не могли уже восстать, прияв жезл силы своей, как сосуды скудельничи сокрушить их и положить в подножие ног своих, а временную жизнь их с нечистыми делами, как брение путей их, изгладить, чтобы не «обрелося и место их к тому», чтобы видеть избранных, и «вот нет его» (Пс.36,36)! Он один не видит уже во Христе плоти и крови своей сообщника, брата, в страданиях спутника, предводителя, сострадальца, царствию небесному сонаследника, а видит в нем неумытного Судию, во огне пламенном дающего отмщение не ведущим Бога и не послушающим благовествования Его. Не его душу радует возлюбленный глас этот: «Приидите благословенные Отца моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25, 34). Оставляет он «царствование» свое блаженно «нищим»; оставляет он «утешение» свое блаженно «плакавшим»; оставляет он жребий свой – «наследие 3eмли» блаженно «кротким»; оставляет он «насыщение» свое блаженно «алкавшим» и «жаждавшим правды»; оставляет он Бога и все Его «милости» блаженно «милостивым»; оставляет он «лицезрение Его» блаженно «чистым»; оставляет он имя «Божиих сынов» блаженно «миротворившим»; оставляет он всю «награда на небесах», блаженно «претерпевшим» (Мф. 5, 3, 12).

Слышит он в смущенной своей душе: «отступите от мене все делающие беззаконие» (Пс. 6, 9). Отступлю, говорит он, и где же мне от гнева Твоего убежище? Куда я, как не во ад, пойду, и вечную мысль эту понесу с собою. Лучше было мне, вкусивши временного зла, наслаждаться вечным добром, нежели после временного добра вечно злополучным быть. Отступлю и в ад пойду, о! ад — не басня, но истинная болезнь души моей! пойду, и вечно не увижу лица Бога моего, не увижу споручницы покаяния моего, не буду участник радости тех, с которыми соединило меня человечество, но не совокупило человеколюбие. Небесные разбойники! небесные блудницы! небесные мытари! сочетало меня с вами беззаконие, но не связало покаяние! Отступлю, и во ад пойду, о, ад, — достойное жилище скверной души! пойду, и вечно не прилепятся ко мне светлые духи, не умножат радостью своею радости моей! Хранитель мой, Ангел мой, о, как ты удаляешься от меня за нечистоту мою! Отступлю, и во ад пойду,—о, ад — праведная мзда беззакониям моим! пойду, и вечно не услышу песнопений, которыми наполнится небо; придёт в восхищение непорочная душа, и не будет чувствовать страха лишения радостей сих! Обители дорогие, селения святых, которых я лишаюсь вечно! Отступлю, и во ад пойду, о, ад, — проклятый гроб души моей! пойду, и вечно не буду в объятиях тех сотрудников моих, которые тогда трудились в добродетелях, когда я в пороках утопал. О, возлюбленное обхождение! О, сладкая жизнь! О, всеприятнейшее собеседование! О, невозвратная трата, которою теряю я вечное мое добро! Отступлю, и во ад пойду, о, ад, — гнусная темница для привыкшей к прохладам души моей! пойду, и вечно не обымет меня благоухание, которое объемлет прославленное тело того счастливца, который достался в блаженную вечность! Нет во святых соскорбящего мне; нет, вечно нет, разделяющего со мною болезнь мою! Вместо Бога Создателя моего увижу я образ, пронзающий душу мою, обладателя тьмы! вместо собора святых увижу я народы, которых плоти наполнят геенну! вместо светлых увижу вокруг себя таких духов, которых мгновенное прогнание почитал бы я раем; но не будет прогоняющего! вместо Ангела моего соединится со мною хранитель, который крепко хранил, чтобы я с нечестивых путей не уклонился на путь покаяния, на стезю спасительную; а я окаянный сердцем моим покорялся ему! Вместо восхищающих пений услышу я в этих плачевных местах, в этих заклепах, которых вереи утверждает Божие правосудие, услышу я воздыхания, стенания, вопияния, хулы и самих себя проклинания, которыми наполнится погибельная глубина, вечной муки усугубится лютость, снидет в отчаяние и преогорчение беззаконная душа и вечно пребудет в чувствовании, что вопль этот и многоболезненные восклицания, которыми ревет и колеблется преисподняя, не внидут никогда во уши праведного Бога, не внидут и не произведут в Нем вожделенных милосердия движений! Вместо препрославленных объятий осяжу я зверя этого, который погубил душу мою, осяжу и уязвлю руки и сердце уязвлением болезни непристающей! вместо благоуханий буду пресмыкаться в вечном смраде и буду попираем ногами грешников! Слава моя—вечный стыд, блаженство мое — бесконечная мука, чертоги мои — ад, сожители мои — жители ада, отрада моя — отчаяние, свет-неугасаемый огнь! Протекают блаженным тьмы веков, протекают и мне. Горю я, и в вечном огне вечного горения достойным себя вечно вижу! Скажу я томимый и не изнемогающий там: почто я на свет родился, почто утроба матери моей гробом мне не была? О, время, лета и дни, как вы были кратки! О, жизнь, натканная мера нечистот моих! где ты исчезла так, как исчезает восстающего сон! О, плоть, которой угождение столь безумное было! кто стрясет от тебя эти саранчи и гусеницу, им же несть числа? О, мир! почто ты помощи мне не даешь? почто не брежешь о питомце и лучшем сыне твоем? почто сладости твои такой скрывали в себе яд? О, грех! лукавый наперсник души моей, проклятый поселенец сердца моего! почто ты казался мне безгрешным, а ныне столькою мерзостью воображаешься в душе моей? О, душе лукавый! Почто ты столько немилосерд на послушателя советов твоих, на исполнителя воли твоей?

О, Боже правосудный! когда Ты услышишь меня? когда Ты уничтожишь жизнь мою и прекратишь болезни мои? О, сколь разительно душе моей: «аминь, не знаю вас»! Сколь несносно мне, что Ты обещал «смеяться погибели» моей! Но я еще смертью не пожерт, еще я в той жизни, в которой покаяние грешникам спасительно, еще дыхание ощущаю в себе. Довольно для меня того, что я еще с мерзостями моими не преселен во гроб. Не для меня ли ты, о, Благоутробный, собою и всеми своими правдами клянёшься, что не хочешь «смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез.33,11). Не мой ли Ходатай сидит одесную Тебя, призывая не праведники, но грешники на покаяние? не для меня ли предварили меня подобные мне грешники в царствие Твое? О, Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня. Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены и душа моя сильно потрясена; Ты же, Господи, доколе?» (П.6, 1-3) «Доколе, Господи, будешь забывать меня вконец, доколе будешь скрывать лице Твое от меня?» (Пс.12, 1). Обратися, Господи! Обратися, Милостивый! избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей, ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя? Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою».

Тут, слушатели, который в начале творения носился верху воды, вливая в нее силы свои, тот животворящий Дух, и при воссозидании грешника, нападет уже на сердце его, греет и разжигает утробы его огнем Божией любви, что и называем Божиею Благодатью; оживающее приемлет в себя согреятеля своего теплоту, разжигается и пламенеет чистым усердием к Богу, который возвращает его от погибели Вопиет тогда обновленный грешник ко всем, приближающимся к нему оставленных путей участникам: «отойдите от меня, делающие беззаконие», «возненавидел я сборище злонамеренных, и с нечестивыми не сяду», «буду омывать в невинности руки мои», посрамитесь, возвратитесь, яко услышал Господь молитву мою, Господь моление мое приял, — вопиет и прогонит (тех). ―Стремится к нему другая толпа с сияющими челюстями страшилища, то есть, голодные страсти. На вечер взалкали, потому что с утра не напитаны, ропщут, свирепеют и потом преображаются в лукавых просительниц; но сей, отославший душу свою на небо, не внимает ни угрозам, ни просьбам их; он к Богу и очи и руки и сердце простирая, как алчный восклицает птенец: «возлюблю Тебя, Господи, крепосте моя, Господь, утверждение мое и прибежище мое, избавитель мой, Бог, Помощник мой, и уповаю на него, защитель мой и рог спасения моего».

И так, пребывает, слушатели, в душе его правда, в совести, мир и тишина, в сердце радость о Дусе святе и целое небесное царство. «Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе», — предвозвещает нам Апостол (Павел) (Рим.17). «Блажен, — скажете вы, слушатели, — кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты!» Блаженна, скажу и я, по Бозе скорбь, «покаяние нераскаянно во спасение соделывающая!» Блаженна скорбь, виновница вечной радости! Да падем, слушатели, и мы ко Христовым стопам так, как блудница, слезами их омывающая, власами оптирающая, облобызающая их устами и сердцем, да падем и до тех пор не восстанем каждый, пока человеколюбец сей не скажет: «прощаются тебе грехи твои» (Мф.9, 2), «вера твоя спасла тебя» (22), иди в мире. Аминь.

7. Слово на текст: «Древнее прошло, теперь все новое» (2Кор. 5, 17)

(Говорено 1764 года, 1 января)

Век этот, слушатели, в который мы живем, много имеет нового; но не того, чего хочет Апостол Павел и тот святейший Дух, который ему слова эти на сердце положил. Свет (мир) часто подражает маленьким детям, которые что-нибудь делают, только бы не праздны были их руки. И по тому по большей части за ними новые дела. Если бы наши предки, которых от наших дней спасла милосердовавшая смерть, воскресли ныне из мертвых: они бы между множеством нового чуть ли бы познали своих внуков.

Если бы Равноапостольный Владимир восстал и посмотрел, как мы законы церкви, Матери нашей, храним: он бы конечно, видя новое, вопросил: «какой мы веры?», и если бы мы сказали ему: «той, в которой ты, великий благодетель наш, и жил, и умирал, и умирая, как сокровище, нам, любимым твоим потомкам, для того препоручал, чтобы помощью ее могли мы не уклониться от пути развращения и не удалиться от Бога, от тебя и от жребия твоего». Он бы, конечно, нам не поверил, и может статься, сказал бы: «заблудившие дети! что вы без Бога начали поправлять, хромее будет; а путь, которым я блаженства моего достиг, не сей, не сей: он у́же и теснее этого. Вы попали на тот «широкий путь», о котором мне и вам Христос предсказал: «широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф.7,13). Вы знаете, что когда я веру принял, наперсницам отказал: так откажите и вы страстям, и будете Христовы ученики, а мне — истинные внуки, и царствия небесного наследники».

Итак, слушатели, не для новых плотоугождений, не для новых мод, за которыми более мы гоняемся, нежели в старину бывало за небом и спасением, и вообще скажу, не для всех тех новоизобретённых польз, которые тогда, когда мы умираем, отказываются быть нам пользами и спутницами во гроб и в вечную жизнь, не для таких новшеств Дух Святый чрез Павла Апостола сказал: «Древнее прошло, теперь все новое».

Не может быть, слушатели, чтоб Дух Святый руководствовал ко угождению плоти, которую Он умерщвлять велит. «Умертвите, — Колоссянам говорит, — земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть» (Кол.3.5). «Не обманывайтесь, — Галатам говорит, — Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную» (Гал.6,7-8). «Мы не должники плоти, — Римлянам говорит, — чтобы жить по плоти; ибо если живете по плоти, то умрете, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете» (Рим.8,12-13). Да и самым делом, Дух Божий умертвил Павла в Павле, когда Апостол этот, в себе не нашедши себя, так говорит: «Или мы не имеем власти есть и пить? Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену» (1 Кор.9, 4.5), но «однако мы не пользовались сею властью» (12). И кто ж не допустил Павла попользоваться властью сею? Благодать, слушатели, благодать Божия в нем «не была тщетна» (1Кор.15,10). «Умерщвляю, — глаголет, — тело мое» (1 Кор.9,27), «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2,20).

А для того, слушатели, если кто, чрез живую веру соединившись со Христом и Духом Его, имеет уже от сего священного соединения новые мысли и ум, новые желания и сердце, новые действия и жизнь, так что весь он к миру и прелестям его прохолодел, весь горит любовью к вечной жизни: для такого верного, по свидетельству Духа Божия: «Древнее прошло, теперь все новое».

Кажется, что в новый год на этом месте не о чем и говорить лучше, как о новой жизни, которою действует вседействующий Дух, и которою можем мы быть блаженны. Я намерен показать, тому новый, тому благополучный год, кто в Евангельской новой жизни начинает новый год. Что да будет во славу Того, кем «живем и движемся и существуем» (Деян.17,28)! «Древнее прошло, теперь все новое».

Три находить можно источника, из коих сердце человека, новую по Евангелию жизнь ведущего, радость обильно пьет, и чем больше к его жизни прибавляет Бог времени, тем больше радость его получает сил и действия.

Первый источник — взаимная любовь, по которой обновленный живою верою человек Богу, а Бог человеку любезен. И как, слушатели, Бог наш триипостасен есть по писанию: «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино» (1 Ин. 5, 7.): то каждая божества Ипостась, по собственным своим свойствам, особенные имеет причины сего доброго Христианина и любить, и от него взаимно любимой быть.

Любит его предвечный Отец, как создание рук своих. Взирая на него, воспоминает Бог тот совет, в который Он с Сыном и Духом Святым вступал при первом сотворении его, глаголя: «сотворим человека» (Быт.1,26),— чем другие твари, сколь ни прекрасны, например, небо со всею своею славою, земля со своим великолепием, будучи подобна деве чистотой, пока ее грех не обезобразил, не удостоены, как будто бы этого создания (человека), которому все прочие имели быть от Создателя покорены, заслуживало учреждение от Бога нарочитейшего совета об украшениях своих. ―Правда, слушатели, что сия благородная тварь—человек, взявши в предводители врага своего, то есть, грех, вдался было в великие опасности, о чем так говорит Лука святый: «отыде (блудный сын) на страну далече» (Лк.15.13), но этого странника — от челюстей адовых ко Богу со слезами обращение было — причиною новой Божией к нему любви и милосердия. Тот же Евангелист говорит: «И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его» (Лк.15,20).

Любит его небесный Отец, как такую дорогую вещь, за которую, вместо тленного злата или серебра, единородного Сына Его кровь пролита, по оному: «в Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его» (Еф.1,7).

Любит (человека) Его небесный Отец, как такую новую во Христе тварь, в которой сияет восстановленный образ и подобие Его. В Деяниях Апостольских читаем, что когда Адриатическое море, поглотив Павлов корабль, извергло узника сего на остров Мелит, и мокрый Павел «набрал множество хвороста и клал на огонь, тогда ехидна, выйдя от жара, повисла на руке его» и она бросилась на Павла и с такою лютостью, что варвары, видя ее висящую на Павловой руке и яд свой изливающую, говорили друг ко другу: «верно этот человек-убийца, когда его, спасшегося от моря, суд [Божий] не оставляет жить» (Деян.28, 3-5). Но как Павел «стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда»: то они, видя сие, назвали Павла Богом. Нет, варвары! он не Бог; да такой у Бога сын, в котором очень видно Его Отца. Бросилась змия так, как к простому человеку; но застала в нем тот возобновленный образ Божий, за которого обесчещение наказана.

Любит в нем небесный Отец, что сердце, которое готово было веровать в Бога — из утробы матерней в ясли, из ясель грядущего на крест — любит и его. ― «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли!» — такое Сын Божий благодарение приносил во днях плоти своей небесному своему Отцу, «что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение» (Мф.11, 25.26). Если мы знать хотим, сколько лет этим младенцам было: то посмотрим на их изображения, которые церковь представляет нам для этого. По седым власам и брадам их можем судить о летах младенцев. И почему же их Христос младенцами назвал? А для того, слушатели, что когда они впервые услышали воплощение Божие и прочие тайны царствия небесного, с младенческим незлобием и в простоте сердца спасение свое приняли. Бежит Андрей к брату своему Петру, увидевши впервые Мессию Христа и «приведе его ко Иисусови». Бежит Филипп к Нафанаилу, и благовестит ему Иисуса сына «Иосифова, иже от Назарета», и когда Нафанаил сказал ему: «от Назарета может ли что добро быти?» Филипп влечет его, глаголя: «пойди и посмотри» (Ин.1, 45). И как же, слушатели, такое в себе простое и голубю подобное, для ближнего открытое и любовью дышащее сердце Богови не полюбится?

Любит (человека) его Сын Божий за ту благодарность, с которою этот истинный Христианин принял смерть и ходатайство Его. Довольно Сын Божий изъяснился со своею любовью к благодарникам этим, когда «указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои!» (Мф.12,49). Братия, слушатели, в которых Он язвы свои живые видит. «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал.6.17), Павел говорит.

Любит в нем Дух Святый то спасение, по которому не небрежет этот истинный Христианин о слабостях и грехопадениях своих, и сколько борьбу духа с плотью чувствует, столько сам негодует на себя и с Павлом вопиет: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим.7,24).

Любит в нем Дух Святый то желание, по которому всеминутно стремится этот истинный Христианин к лучшему души своей состоянию; воздыхает о том, что не с корнем вырван из сердца его грех, что не все исчезли в нем склонности ко злу, что еще некоторым образом гнездится в нем тление: «Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью» (2 Кор.5.4) — Павел говорит.

Любит в нем Дух Святый то, что этот истинный Христианин сердцем призывает Его в помощь, яко могущего спасти его от греха, наставить на путь истины, и довести и управить к наследию вечного живота; а это в нем любя, любит и его.

Но когда, слушатели, видит этот истинный Христианин в Боге Создателя своего, в сыне Его Избавителя и Ходатая своего, в Дусе Святом Обновителя и Освятителя своего: то как можно, чтоб взаимною ко Богу не воспламенился он любовью? «Кто отлучит нас от любви Божией?» (Рим.8,35), «ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (38.39), добрые Христиане говорят.

Второй источник радости, которою наслаждается новый во Христе человек, есть самая его новость (обновление) и с новостью соединенный в Христианских добродетелях успех. Новый в нем ум потому, что видит уже Бога во Христе, видит Христа в себе, видит себя во Христе, видит все спасения пути, по которым ведет его Бог к вечному его блаженству, видит заблуждения и темноту нечестивых, и не заблуждается сам, следуя просвещению Духа истины. Новое в нем сердце и воля потому, что свободно воздерживает плотские вожделения так, что сии вредные цветы все у него без плодов. Уды его уже оружия правды (Рим.6,13), которыми освященная и обновленная его душа воинствует и подвизается против многочисленных спасения ее врагов. Не те у него очи, которые удивляются великолепию и суете мира, а те, которые или устремляются к земле, коею будут в свое время засыпаны; или к небу, где они должны в воскресение мертвых отвориться и увидеть спасение свое. А что, слушатели, слышим о его очах, то думать должны и о руках, и о ногах его. Все эти орудия его не греху рабы. От плодов их познайте их.

Первый плод небесного сего на земле жития, по словам Павла Апостола, есть — любовь, которою он по Боге любит ближнего своего, ближнего по той крови, которая Сыном Божием пролита за всех.

Вторым плодом обновления называет Апостол радость, которая не так как грешных человеков по подобию сна исчезает, имея наместницею печаль; но начавшись в этой жизни, не пресекается и самою смертью и продолжается по смерти во веки веков, первыми происшествиями подобная расцветанию дня, в котором сияние, чувствительно возрастая, скоро приходит в такую силу, которой невольно уступает мгла.

Третий плод есть мир в совести. Совесть его, по подобию чистой и невозмущенной воды, представляет ему глубину сердца его, где вместо бисера или дорогих камней видны кровь, смерть Христова и все Его заслуги. Мысли его наслаждаются такою тишиной, какою наслаждаются блаженные духи в соединении с Богом, где покоя и радости их ничто нарушить не может.

Четвертый плод — долготерпение. Человек, поставленный на пути новой Евангельской жизни, видя, что по этому пути агнца Христа с ножом на Голгофу несут, чтоб там сего непререкающего, ни вопиющего на жертву злобе заклать, и сам охотно лишается всего. Богатство ли, честь или живот у него отнимают: он тогда небо воображает себе весьма высокою горою, а сие такими тягостями, с которыми взойти туда невозможно. И по тому благодарит Господа за облегчение, уверен будучи, что от Всеблагаго Бога ничего худого и такого не может произойти, чтоб не клонилось в пользу спасения его.

Пятый и шестой плоды — благость и милосердие. Нет у него такого ничего, чего б он не желал учинить твоим. Такая у него и вера, и добродетель, и небо, и Бог. Он, ощущая — сколь благоутробен к нему Бог во Христе своем, являет сострадание свое к бедным. Хлеб, одеяние, и самые руки и ноги и ум, он думает, что не для себя единого от Бога получил. И по тому уподобляется реке, из которой, кто хочет, почерпает; или дереву, которое имеет не для себя плоды.

Седьмой плод — вера, с помощью которой соединяется он с Богом, как началом всего добра, и приемлет от рук Его сего дня то, что он определил в воскресение мертвых дать.

Восьмой плод — кротость. Вся его честь в душе его; и для того он славы здесь не ищет, мстить за оскорбления свои, когда и может, не хочет, думая что он и сам может пред Богом согрешить. А Бог «повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5,45).

Девятый плод — воздержание, по которому плоть не может у него выпросить ничего, угодного прихотям ее. Он вместо милости делает ей милоть или козью кожу, довольную для защищения ее от воздушных перемен; а чего у сей кожи не достает, добавляет терпение. Вместо богатых снедей жалует ей с водою хлеб, довольный для отвращений изнеможений ее; вместо мягких постелей расстилает ее самую на сырой земле и приучает ее помнить ту землю, в которую по недолгом времени обратится. А сие тоже есть, что виселица или небольшой крест, на котором плоть свою распинает он «со страстями и похотями» (Гал. 5, 24).

Все сие, слушатели, Апостол говорит, плод духовный есть: «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал.5, 22-24).

Третий источник радости, которою наслаждается новый во Христе человек, есть крепкое упование наследия святых по тому праву, которое получил он от Христа Спасителя своего; и для того Павел говорит: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его» (2 Тим.4, 7-8). А право cиe, слушатели, есть та кровь, которою обагрил Сын Божий древо креста, на коем за всех грехи распят был. (Ап.) Иоанна в его видении некто от старцев, приседящих Богу, вопросил: «сии облеченные в белые одежды кто, и откуда пришли? Я сказал ему, — глаголет Иоанн, — ты знаешь, господин. И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают [ныне] перед престолом Бога» (Откр. 7, 13-15).

Помыслим же, слушатели, какая в сердце человека нового радость от искренней любви, которою он соединился с Богом, от невянущих веры плодов, которыми он украсил душу свою, от непостыдного упования славы святых, которою будет он облечен по смерти своей, какая радость производится.

Радость грешников столь не похожа на радость праведников этих, сколь гнилого дерева слабый свет на такое сияние, которое и озаряет и согревает; сколь не похож целующий Иуда на прямого Апостола. Радовался в этой жизни тот, которого Евангелие вспоминает, — богач (Лк.16,24), но в вечной жизни начал вечный плач. Радовались в приношении жертв своих Галилеане, но «кровь Пилат смешал с жертвами их» (Лк.13, 1). Радовался в пиршестве с наложницами своими Валтасар; но рука Божия тогда же на стене чертогов написала его поносную смерть, которая над ним в туже ночь и совершилась (Дан.5, 1,30). Развеваемы бывают грешники «как прах пред лицем ветра», который возметает ветер от лица земли; с ними ж исчезает и радость их.

Но радость нового во Христе человека, хотя бывает во всю жизнь его велика, однако, несравненно большею делается при смерти, когда он из тьмы мира сего преселяется к вожделенному свету, где надежда его венчается совершением. По сему, слушатели, кто с новою любовью к Богу — новой жизни, с новостью жизни новое упование, с новым упованием новую духовную радость, с новою духовною радостью — начал новый год: тому-то он новый, тому благополучный год, так что и в старом годе с приобретением новых для души благ — год новый; и в новом со старыми грехами может случиться старый.

Кто с новою любовью к Богу новой жизни, с новостью жизни новое упование, с новым упованием новую духовную радость, с новою духовною радостью начал новый год: у того в освященной душе мысли святые представляют прекрасную весну, созрение плодов веры или добродетелей, с осенью лето, а холодность к порокам изображает довольную зиму. Новое тому время, новые дни и часы, в которых новые случаи будут укреплять его с Богом союз; новое тому солнце, в коем он кроме огня видит подобие славы своей, которую обетовал ему Бог в другой жизни, глаголя: «праведники воссияют, как солнце» (Мф.13,43). Новое тому небо: он, на небо взирая, видит в нем отечество свое, отца и дом, по словам Христа своего: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин.14,2). Красота внутренняя обителей сих пленяет его сердце, зажигает его желания. Хотя он вечных жилищ сих, «в них же правда живет», телесным и бренным оком и не видел: но премудрость Божия, присносущная Его сила и отменное к избранным своим благосердие открывают вере его небесных зданий великолепие. Вера, будучи очень острозрительна, действительно сие видит. Новая тому земля: он на земли ничего уже не видит, кроме осязаемой тьмы, суеты, искушений, сетей, пропасти заблуждений, смертей, разных гибелей и губителей, а слово Божие является ему по подобию свечи, рукою Божиею в темном месте возженной и горящей небесным и сильным огнем, которого помощью может он путь истины видеть, и по нем идти. Новые ему все твари, когда сам он новая тварь. Новыми очами на все смотрит, новое во всем к своему спасению находит так, что твари подобны буквам или слогам, по которым он слагает спасение свое, или зиждет как ученик первое свое учение. Он обыкновенные Божеские милости, например, что грешников не свергает Бог с земли живых во ад, сотрясая их в геенну, так как мы скорозреющие червивые с дерев плоды, что «Сам дая всему жизнь и дыхание и всё» (Деян.17,25); ―все сии ко грешникам милости новым и лучшим образом чувствует, нежели сами облагодетельствованные оными, и по богатству благодатей сих измеряет он долготерпение Божие, которого не ощущают грешники. Казни, какие правосудие Божие грешникам, не взирая на их новые годы, определяет, ему не страшны, и новую его жизнь сделать неблагополучною не могут.

Глад ли? куда только сила Божия простирается, там нивы и жатва его.

―Огнь ли? богатства его одни в душе, другие в небеси; а потому огнь истребить их не может, а тело, когда есть на то воля Божия, он и сам отдаст «тело на сожжение». Только такие люди и сами огневи повелевать умеют: Иаков и Иоанн Апостолы Христу говорят: «хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их» (Лк.9,54).

―Наглые ль смерти? наглы они тому, кто их не ожидает и не предвидит. Но этот всегда хочет разрешится и со Христом быть (Флп.1,23), а смерть какова будет, он наперед знает: «Дух Святый по всем городам свидетельствует, говоря, что узы и скорби ждут меня» (Деян.20, 23). «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2 Тим.4,6) — Павел говорит. «Зная, что скоро должен оставить храмину мою, как и Господь наш Иисус Христос открыл мне» (2 Петр 1. 14), — Петр Апостол говорит.

―Трус ли (землетрясение)? он разорения и самому миру не трепещет. Этого дня да исполняет слово свое праведный Бог: «еще раз поколеблю не только землю, но и небо» (Евр.12, 26); сей, царство непоколебимо принявши «благодать, которою будет служить благоугодно Богу» (Евр.12, 28).

―Потоп ли? но уже Бог и грешников потопом наказывать не хочет по завету (Быт.9,9), который с Ноем поставил, а грозит им огнем, у Петра святаго, который говорит: «Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят» (2 Петр 3,10).

―Нашествие ли иноплеменников? по нем поборает небо всею своею силою. Одного Елиссея не мог взять великим множеством и силою воинов Сирской Государь, потому что небесными силами ополчился ужасно. И рече Елиссей (рабу): «не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними. И молился Елисей, и говорил: Господи! открой ему глаза, чтоб он увидел. И открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея» (4 Цар.6.16).

Напротив того, давно известно, что грешники всего этого боятся.

Если убо, слушатели, как были мы холодны в прошлом году к Богу и всему тому, что есть Божие и святое, для нашего спасения устроенное, с тою холодностью начинаем и новый год; если как утопали мы во грехах в прошлом году, с теми грехами и грехолюбными страстями начинаем и новый год; если как исчезало в нас и желание и упование вечной с Богом жизни в прошлом году, с тем же о правдах Евангельских и о грядущем царствии небрежением начинаем и новый год: то он не новый, а время, прибавленное нам этого дня ко вчерашнему дню хотя и новое, однако, оно такое в долготерпении Божии занимает место, которое к концу и пределу долготерпения ближе. Недалеко от события и та правда, что чрез нерадение будем мы в нерадении и тогда, когда правосудие Божие над нами совершится; страсти наши свяжут нас неразрешимее, а, умирая, ни в одном углу сердца не сыщем отрады, обещающей нам соединения с Богом и избавления от гибели. Никто не докажет нам, что год этой в жизни нашей, а день этот в году нашем не последний; а последний в жизни некающегося день есть первый гибели его день. Но, о Ты, Христе! который дал нам новый год, дай нам новое сердце, новую и жизнь, чтоб мы могли быть новыми твоими рабами, учениками и царствия Твоего новыми наследниками. Аминь.

8. Слово на текст: «пошел в дальнюю сторону» (Лук. 15, 13)

(Говорено в неделю блудного сына, 1764 года, 8 Февраля)

Если наказания имеют еще, благочестивые слушатели, ту силу, чтоб нам наши неправды омерзить: то желательно, дабы все распутные и необузданные сыны собрались для слушания притчи этой, в которой наказанного бесстрашия представляется образ.

Воли хотящий некто сын не мог ужиться с таким отцом, который ее обуздывал, давая своему наследнику заповеди, с желаниями его ни мало несходственные. Прости же, дорогой отец и законодатель! сын твой не тот человек, который к такой неволе привык; прости, и дай достойную часть имения! сын твой отходит уже в те блаженные места, где может он по своим склонностям жить. «И разделил (отец) имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав всё, пошел в дальнюю сторону» (Лк.15,13). Что ж думать об отшельнике этом? не думать ли чего-нибудь о благоденствии его? Нет, слушатели, нет! которое имение отец с ним, то он с любодейцами разделил; а эти сладкие враги, съевши наследие его и надъевши жизнь его, бросили недоеденного в жертву нищете и голоду. «Настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться» (14). Свиньи в стране той благополучнее его! Он участие иметь хотел в той пище, которую те ели, «но никто не давал ему» (16). О, блудный, о, бедный сын! куда тебя воля твоя довела? Помогите, помогите страждущему, человеколюбцы! он, истаевая, вопиет: «я умираю от голода» (17).

Снова, желательно, слушатели, чтоб все те небесного Отца сыны к этому голодному собрались, которые живут противно воле великого сего Отца, и любя грех, не любят гибели своей. Они бы нашли тут обращения своего пример, взирая на милосердие Божие, которое «откормленного теленка» закалывает на возвращение блудных. Пусть они голода этого и не видят, чтоб нужда им настояла со свиньями пастись; но лишение всех благодатей Божиих, безотрадного обручение живота, отчаяние, с которым простираются во всю безбожных дел далекость, составляют голод, всякого голода тягчайший. Но как сомневаться правильно можно, не мы ли такие сыны? потому что есть отдаление от Бога, и не в этом ли бедном находимся мы состоянии, с помощью Бога, рассмотрим.

Вездесущие Божие главною, слушатели, есть причиною тому, что ни небесное безмерное пространство, ни адовы глубины, ни морских бездн утроба, ни недра, сердце или самая глубочайшая утроба земли не могут скрыть от очей Божиих, не могут спасти от рук Его того, кто от Него избегнуть и удалиться захочет. Знал твердо эту истину Царь, который говорит (Давид): «Взойду ли на небо-Ты там; сойду ли в преисподнюю-и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, — и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя» (Пс.138, 8-10). А превыше мира восходить и лестницы нет. Но пускай бы перешли мы и туда, где ни неба, ни земли, ни вод, ни ада нет: (но) Бога, слушатели, застанем и там, где только были б мы; там Богу присутствовать надобно для нас, или для того, чтоб мы были не ничто. Жизнь без него разрушается, дыхание возвратиться к нам не может, и мы исчезаем по подобию мглы. «Ибо мы Им живем и движемся и существуем» (Деня.17,28), говорит тот Апостол, который сколько Бога лучше нас знал, столь основательно неизбежную сего страшного существа к нам близость этим изъявлением показал.

О, бесконечный, хотя невидимый, Боже! если бы ничтожный прах — этот человек, которого «помниши», почаще очи отверзал, по крайней мере, отверзать хотел на увидение непосредственного Твоего этому брению сопребывания, на понятие тех присносущных Твоих сил, которыми жизнь его крепче, нежели тьмами Ангелов, оградил еси: конечно не злоупотреблял бы столько Твоей помощи и содействия, не ругался бы столько долготерпению Твоему, не обижал бы Тебя — Бога отмщений, стыдился бы искать той темноты, где свидетеля нет, чтоб утверждать там гнездо беззаконий своих; страх имени и присутствия Твоего потряс бы его сердцем, и он оставил бы непорядочные свои вожделения.

Но сколько, слушатели, от великих сил обладательства, вседержительства и правосудия Божия удалиться нам невозможно: столько самою вещью от милосердия, благодатей, благословений Божеских удаляемся, удаляясь от заповедей Его. Что Бог обещал, то очень твердо. Но Он никогда ничего законопреступникам и презрителям Своим не обещал, кроме множества гибелей. «Блудный сын» изможденные и истощенные силы свои рожками укрепить хотел, получая их между свиньями, к которым прилепился: но Бог не идущему по путям Его говорит: «И ты будешь есть плод чрева твоего, плоть сынов твоих и дочерей твоих, которых Господь Бог твой дал тебе, в осаде и в стеснении, в котором стеснит тебя враг твой» (Втор.28,53). Что Бог обещал, то очень твердо. Но Он собою клянётся и во гневе к не идущим по путям Его говорит: «живу Я во век! Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам. Упою стрелы Мои кровью, и меч Мой насытится плотью, кровью убитых и пленных» (40-42). Кого Бог проклял, с того анафемы не снимет никто. Но Он всех не благословит, которые, не отдавая должного Творцу, пренебрегают закон и заповеди Его. И если бы, слушатели, гнев, немилосердие Свое, смерть и погибель многим числом объявлял Бог во временной только жизни, которую неповинующиеся воле Божией наполняют мерзостями своими, милуя их в другой, и делая послабление изошедшей из нечистого тела оскверненной их душе: то бы не жить по заповедям Господним еще беспечнее было. Но ключ от бездны адовой в сокровищах Божиих лежит, а живущие на бесчестие имени Его в руках Его суть: то уже где «жевать» им «свои языки в болезни» (Откр.16,10) сердца и души их, как не в тех печальных жилищах, которые уготовлены для лукавых духов, и в которых предварительно видел человеков, вдавшихся во искушения их, тайнозритель (ап.) Иоанн. Там они суть; там они иссасывают из угрызаемых языков гнев Божий, который заслужили собственными пороками; а этот погибели ожесточившихся отступников достойно и праведно поругается, воздавая каждому по делам. «Я звал, — глаголет, — и вы не послушались; простирал руку мою, и не было внимающего; и вы отвергли все мои советы, и обличений моих не приняли. За то и я посмеюсь вашей погибели; порадуюсь, когда придет на вас ужас» (Притч.1, 24-26). Останется и червей, останется и ада довольный угол и для других заповедей Божиих презрителей, разорителей, ― от тех червей, от того ад, что Бог гордому чрез Исаию обещал: «В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви — покров твой» (Ис.14,11). Видел погибель оставляющих Бога и пути Его Давид святый, когда говорил: «Боже сердца моего, и часть моя Боже во век. Ибо вот, удаляющие себя от Тебя гибнут; Ты истребляешь всякого отступающего от Тебя. А мне благо приближаться к Богу!» (Пс.72,26). «Далеко от нечестивых спасение, ибо они уставов Твоих не ищут» (Пс.118, 155). Прилепляйся ты, о, избранный по сердцу Божию муж! к блаженству твоему, которое есть Бог твой; но не кляни грешников, которые человеки же суть; который их состав; не кляни, сжалься, и не говори: «прокляты уклоняющиеся от заповедей Твоих». Но не может быть, слушатели, не может быть, чтобы любящие Бога любили тех, которые ненавидят Бога и не ходят по путям Его. Эти соблазнители так поколебали некогда Давида, что он совсем было расположился к тому пути, «которых конец их путь к смерти» (Притч.16, 25). «А я, — говорит он, — едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых» (Пс.72,2.3). Однако, познавши соблазнительный и ложный мир преступников этих, клял, гнал губителей прочь. «Удалитесь от меня, беззаконные, и буду хранить заповеди Бога моего» (Пс.118,115).

Зачем же, будто по списку, перекликать грешников, от Бога за беззаконную в разные века и (за) нечистую жизнь истребленных? Зачем в пример приводить тьмы народов, во дни Ноевы страшными водами поглощенных, которые сорок дней же ночей с таким гневом лил Творец, расторгнувши раздраженною рукою небесную хлябь (бездну), чтобы в этих водах всему роду человеческому один гроб и одно погребение сотворить? Во дни Авраамовы огнем и жупелем (горящей серой) восхищенных, когда, не перенеся более человеческих беззаконий, живых низринул в ад? Во дни Иисуса Нави́на в благословенной земле в мелкие части раздробленных, когда принявши время свое, судяй на небеси, ни с седыми головами старцев, ни между десницею и шуйцею своею ничего не познающих младенцев — щадить не велел, не ожидая более от новых грешников новых, вопиющих на небо, беззаконий, и допуская ножи, которыми меньшие грешники, то есть жиды, закалали и искореняли великих, то есть, язычников? Во дни отцов наших и ныне развержением земли и разнообразно погубляемых грешников? Зачем чрево адово полно примеров этих? Поверят неверующие и в басни спасительную истину вменяющие, поверят очам, когда не верят речам, увидевши там не только идолопоклонническое племя, но и тот возлюбленный народ, о котором Бог Исаии сетует: «Увы, народ грешный, народ обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святого Израилева, — повернулись назад» (Ис.1,4). Прострут они, с геенскими Израильтянами руки к нему; но Он говорит: «не услышу».

Нет ибо отрады и новозаветным беззаконникам, потому что «вы не под законом, но под благодатью» (Рим.6.14), когда не живем достойно благодати, данной нам Иисусом Христом. «Ибо, если через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими [от Него], при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле?» (Евр.2, 2-4). Бог, слушатели, не разделялся; правосудие в Боге столь для новозаветных грешников непреложно, сколь и сам Бог, «у Которого нет изменения и ни тени перемены» (Иак.1, 17).

Благодать никакого не значит позволения на плотские и законом Божиим запрещённые дела: но она есть такое оружие, которым победить мы можем страсти и искушения, которыми старается диавол наше спасение остановить. Мы должны ризы свои, «ризы» оправдания и обновления нашего «в крови агнчей пра́ти», чтоб оные так были «убелены», как в откровении своем предвидел образ их Иоанн Богослов, а не очернелые иметь для темных наших дел. Мы «не под законом», то есть, под тем проклятием закона, чтоб нас за одну черту закона, от немощи не исполненную, на вечные мучения осуждать. А то для того, что «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою-ибо написано: проклят всяк, висящий на древе» (Гал.3,13). Но это драгоценное искупление можем мы недостойным житием обратить себе в большее осуждение, не прося у Отца небесного кровию Сына Его заслуженных нам Духа Святаго к благотворению сил, когда можем великое сие благодеяние и милость испросить одним истинным смирением сердца и воздыханием к Сердцеведцу сему. На свободу призвал нас Христос; но мы, как учит Петр Апостол, должны быть свободны для свободно повинующегося сердца воле Божией, а «не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии» (1 Петр 2,16). «Христос за всех умер, чтобы живущие уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего» (2Кор.5,15). «Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной [в жертву] за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу» (Рим.8,3.4).

Итак, слушатели, если бы два ада Бог в слове своем открыл, и другой первого злее: верно жребием новозаветных грешников был бы другой; а иного различия между этими двумя родами Божия закона врагов не видно; ибо что для тех было тенью и образом, то для этих было очевидною Благодатью и вещью. «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет» (Лк.24,39), — Сам говорил Избавитель; а Фома и руку в те язвы влагал (Ин.20,27), из которых лилась за спасение мира кровь. Для тех закон называет Петр святый «игом неудобносимых» (Деян.15,10): но для этих «заповеди, — по слову Иоанна, — не тяжки» (1 Ин.5.3). Да и сам Сын Божий говорит: «иго мое благо и бремя мое легко есть» (Мф.19,30). «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин.14,15). А для того, слушатели, в ветхом ли завете, кто не исполнил, или в новом не исполняет воли Господа своего, тот удалился от Бога и идет путем широким, путем гибели своей.

Но если, слушатели, заповедь, которой разрушением не обругали бы мы Бога, положившего ее? Есть ли грех, который бы не являл великих своих сил, или царствовал «в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его» (Рим.6,12)? Твои реестры, Павле святый, из которых в первом именуешь ты, (тех, кто): «злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы» (Рим.1, 30-31); говорит, что «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков» (18), в другом (месте) именуешь ты: «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, (соблазны), ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гл.5, 19-21).

Эти твои реестры (ап. Павел) не полны, не всё, кажется, здесь выписано то, что делается у нынешних Христиан. Если бы ты о этой нашей жизни, о нашем веке наведался: составил бы ты еще таких списков новых не мало. Хочешь ты, проповедниче небесный, чтобы некоторые мерзости запустевшие души и не именовались в Христианах― есть сия истина у нас, когда есть и возникают такие беззакония, которым и имя пристойное трудно дать. А для того и не именуются последние. Миродержитель тьмы века сего истощает силы, чтоб ослепить просвещенных небесным учением и сделать участниками погибели своей.

Зачем мало знаем, а справедливее сказать, не знаем мы вкус в вере и тайнах ее? что за преимущество Христианином быть? Что за сила общения Христовых страданий смерти и воскресения Его? что за счастье, что за богатство наше в великих благодеяниях этих? что за разум, что за добродетель отречься себя, взять крест, и последовать Христу, умирать греху, живым быть Богови о Христе? распинать плоть свою со страстями и похотями, и в теле Христовом живым, не гнилым членом быть? Что за обручение Духа, и когда этот утешитель со своею благодатью открывается нам? что за радость — уповать, ожидать вечных благ, которых не видим? зачем изнуряем мы всю жизнь в попечениях о этой жизни, зная лучшую на небесех? зачем память смерти нам столь горька, а приближение узорешительницы этой столь несносно? Удалились мы от заповедей Божиих, удалились от заповедей Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в новой благодати; но безблагодатную провождаем жизнь; устами Бога и Христа Его чтим, сердце же наше далече отстоит от него. Горе нам лицемерам, громко Триипостасного Бога исповедающим, а делами отмещущимся (отвергающимися) Его! Лицемерие услаждает нашу погибель, и мы не ищем избавления от порока этого. ―Увидел блудный сын опасность свою, сколько наемником отца его избывают хлебы, а оно гладом гибнет (Лук. 15, 17); увидел, и пришел ко отцу, помилования просил: «отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих» (19); облечен будучи в первые одежды, не возвращался к блудницам. Но мы не видим опасности, в которой находится наша душа, и потому теплых не проливаем молитв; а, нуждою ко спасению привлеченные, скоро обращаемся на прежнюю пажить наших похотей. Ибо «мы заблудились от пути истины, и свет правды не светил нам, и солнце не озаряло нас. Мы преисполнились делами беззакония и погибели» (Прем.5, 6.7). Но, о, Боже наш! дай нам видеть, сколь долготерпение Твое близ уже негодования есть, обрати нас к Тебе, настави нас творити волю Твою, и имиже веси судьбами, спаси нас! Аминь.

9. Слово на текст: «Я не знаю Его» (Лк. 22, 57)

(Говорено 1764 года, в Страстный Пяток.)

Можно ли, благочестивые слушатели, этой лютой измены ожидать было от того ученика и Апостола, которого ревность по Христе была гораздо большая того огня, который воззжен был во дворе Архиерейском, и у которого он холодные руки во время Христовых страданий согревал? Если бы «огонь, среди двора» (ст.55) Каиафина возженный был тот, на котором, вместо дров, исповедников учения Христова кладут: (то) ревность твоя, Петре святый, была бы порукою нам в том, что ты на этом огне с великим удовольствием распрострешься, чтоб пепел тела твоего свидетельствовал истину учения, которому научился ты у Христа. ― Но ныне не знаешь, или, по крайней мере, не хочешь уже знать Его. «Жено! не знаю Его!» Не этот ли Человеколюбец тебя от мреж (рыболовных сетей), которые ты на Генисаретском озере омывал (Лк.5,1), во Апостольство позвал, обхождения Своего участником сотворил, познанием таинств спасения и силами чудодействий (Лк.10,19) обогатил? Не этот ли бессребренный Врач, будучи в доме твоем, над матерью жены твоей, в огне болезни ее сгорающею, милосердовал, и прикоснувшись руки ее, от этого опасного огня освободил (Мф.8,15)? Не этот ли Жизнодавец тогда, когда ты на море утопал, руку помощи простря к тебе, исторгнул полумертвого от челюстей разверзшейся гибели (Мф.14,31)? Не этот ли душ человеческих Строитель ключи царствия тебе поручал (Мф.16,19)? Не этому ли ты, так как познанному Сыну Бога живаго, в одно время говорил: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин.6,68), a это и очень недавно, обещался ты: «Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти» (Лк.22,33)? ―Но ныне от всего того одним ответом отказался ты, когда с клятвою Иудеанке сказал: «жено, не знаю Его!».

Поэтому не знают Его и те голодные народы, которых Он «пятью хлебами» (Мф.15,20) в пустыне удовольствовал; не знает Его и тот, из которого Он легион бесов изгнал (Лк.8,30); не знает Его слепорожденный, которого Он и телесные и душевные очи просветил (Ин.9,7.38); не знает Его расслабленный, которого Он в такой болезни одним словом исцелил, которая 38 лет снедала оставленного от всех (Ин.5,8); не знает Его и Лазарь, которого Он из мертвых воскресил, когда этого четверодневного мертвеца тело в землю, от которой взят, с великим смрадом уже разрешалось (Ин.11.40). ―Но оставим мы, слушатели, Петра святаго в покое, которым Он (Богом) наслаждается в небеси, наплакавшись горько на земле за грех отречения своего, и рассмотрим, знаем ли мы Человека этого, когда нападают на нас душ наших враги?

Человек этот, благочестивые слушатели, много в Себе имеет чрезвычайного. Неоспоримая то истина, «Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф.18,10), и в том этих невещественных духов состоит блаженство; но в таинстве воплощения Человека этого, есть такая бездна Божиих судеб, а в претерпении смерти Его сокровенна такая глубина премудрости, высота сил, слава любви и красота Божиих чудес, что сами Ангели ощущают в себе непобедимую склонность видеть это. «Во что желают проникнуть Ангелы» (1Пет.1,12), (что) Петр Апостол свидетельствует. Что же вас, о, блаженные Духи, отвлекает от славы небесной к Человеку этому? Умножается ли от того ваше блаженство? не это ли более приницание (воззрение) смиряет вас пред Человеком этим? «И да поклонятся Ему все Ангелы Божии» (Евр.1,6). Не это ли есть преимущество человеческого естества пред вашим наипрекраснейшим состоянием? «Ибо не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово» (Евр.2,16). Не для этого ли вы пребудете «служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр.1,14)? Но это, слушатели, ни мало не оскорбляет Ангелов, которых желания по всему сходственны с волею Создавшего их.

О, благополучие человеческое, когда бы только человеки имели чувствие этого, память об этом, и хотели, подражая Ангелам, знать Человека этого! Не смущайте вы нас, убийцы! Не говорите Иудеи: «не плотников ли Он сын?» (Мф.13,55). Этот младый плотник создал для вас старый ад, и основал здание это на каменносердечии вашем.

Нашли бы мы в Человеке этом того Сына Божия, который те еще сосцы благословил, которые Авраам Патриарх «сосал». «Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин.8,58). Нашли бы и утвердили в Богочеловеке этом упование спасения своего, если бы вера наша обледенелостью и мертвенностью своею не была подобна вашему ожесточившемуся неверию. Нашли бы мы в Человеке этом тот свет, которым освещенная наша душа тотчас увидела бы гибель, в которую ее предводители — мир и диавол с единомышленницею плотью — завлекли. «Говорил Иисус [к народу] и сказал им: Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин.8,12). «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14,6). Пошли б и во след Его, если бы не столько мы любили тьму и те бесстрашия, беспутства и бесстыдства, которые покровительница эта темною своею ризою от очей Божиих закрыть старается. «Упивающиеся упиваются ночью» (1 Сол.5,7). «Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить» (Еф.5,12). «Люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин.3,19) – праведник (ап. Иоанн) это свидетельствует. Нашли бы мы в Человеке этом того Миротворца и Ходатая, который смертью Своею умилостивил нам Бога, и тот огнь кровию Своею залил, который для жестокосердых грешников воспалило вечное Божие правосудие. «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду» (Еф.2,14). Грехи наши, чтоб больше не тяготили души нашей и не подвигали Бога ко отмщению, повесил на кресте: «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо» (1 Петр 2,24). Кровь Свою в такое лечебное питие нам отдал, чтоб совесть старыми грехами нас не смущала, а от новых сильнее воздержать могла. «Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!» (Евр.9, 13,14).

Кровию своею Духа Святаго нам заслужил, чтоб помощью и действием Его могли мы стать «до крови против греха» (Евр.12,4). «Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин.16,7) — Богочеловек этот говорит. Нашли бы мы этого многообразного Благодетеля в Нем, если бы во грехах поменьше имели удовольствия.

Но ныне — умирай, о, Сыне Божий, за грех нерадения нашего о душе, чтоб мы, избавившиеся от греха сего, искали сердцем помилования души! Оставляй нам заповедь Свою о сем, глаголя: «молитесь!» (Мф.26,14). Сокращай молитвы, чтоб нерадивых нас ободрить, глаголя: «Молитесь же так: Отче наш, иже еси на небесех, остави нам долги наша, яко Твое есть царствие и сила и слава во веки» (Мф.6,9). Подавай нам и то средство, как Отца небесного ко услышанию нас преклонить, с клятвою глаголя: «Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам» (Ин.16,23). Обливайся кровавым потом (Лк.22,44) (и) в вертограде падай лицом на землю и молись (Мф.26.39), нам оставляя образ моления, ―да последуем стопам Твоим! Обещай нам кровию Твоею заслуженного Духа Святаго, чтоб он в сердцах наших возглашал: «авва Отче!» (Гал.4,6) и ходатайствовал «за нас воздыханиями неизреченными» (Рим.8,26).

Но за пренебрежение этих благодеяний Твоих — мир, лукавый души нашей жених, так ее обуял и осуетил, что мы или не того просим, что нам едино есть на потребу (Лк.10,42), или не так просим, или за недосугом и вовсе не просим, короче сказать: «не знаем Человека этого!».

Гнал Он некогда из церкви Иерусалимской продающих, глаголя: «дом Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников» (Лк. 19,46): изженет же в свое время и нас холодных и подобных торжникам молитвенников из церкви, торжествующей в небеси.

Умирай, о, Сыне Божий, за грех гнева, памятозлобия и мщения нашего, чтоб мы, избавившись от греха сего, так оставляли грехи нашим должникам, как желаем у Бога оставления наших грехов или долгов! Оставляй нам заповедь Свою о сем, глаголя: «любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5,44,45)!

Молись на кресте о распявших Тебя и говори: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк.24,34), нам оставляя образ любления, — да последуем стопам Твоим! Обещай нам кровию Твоею заслуженного Духа Святаго, чтоб он твердое наше сердце умягчил и доброжелательствовать недоброхотам научил!

Но дух злобы, за пренебрежение Твоих благодеяний этих так ожесточил нас, что мы и ближних наших, столько же как и благополучие их, ненавидим, по зависти и рвению гоним, клевещем, разоряем невинных, сокращаем печалью жизнь их, а с памятозлобием нередко и во гроб идем, короче сказать: «не знаем Человека сего!».

Умирай, о, Сыне Божий, за грех невоздержности, плотоугодия и сластолюбия нашего, чтоб мы, избавившись от греха этого, стяжали сосуд тела своего во святыни и чести (1Сол.4,4)! Оставляй нам заповедь свою о сем, глаголя: «Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному» (Лк.21,34).

С мытарями и грешниками однако безгрешное учреждай Ты, Иисусе сладчайший, обхождение, единственно для обращения их от путей погибели, нам оставляя образ целомудрия, да последуем стопам Твоим! Обещай нам, кровию Твоею заслуженного, Духа Святаго, чтоб зиждитель чистых сердец и освящения виновник очистил сердце, освятил тело, обновил душу нашу в селение Себе!

Но за пренебрежение этих Твоих благодеяний плоть наша утвердила власть свою над нашею душою и содержит ее в совершенном порабощении. Она наполняет ум наш нечистыми мыслями и предприятиями, наполняет сердце наше злыми вожделениями и склонностями, наполняет уста и язык наш развращенными словами, пагубными советами; сама вся, прокаженная сквернодействиями, наполняет душу пороками, а жизнь одними любодеяниями и мерзостями. «Не знаем, окаянные, Человека этого!».

Умирай, о Сыне Божий, за грех мздоимства, сребролюбия и ненасытности, чтоб мы, избавившись от греха этого, тем лучше упражнялись в делах милосердия. Оставляй нам заповедь свою о сем, глаголя: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф.5,42); и «блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» (Лк.14,14). И снова: «Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах» (Лк.12,33). «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19,24)! Благотвори, раздавая слепым очи, глухим уши, мёртвым чувства и жизнь, нам оставляя образ благосердия, — да последуем стопам Твоим, оказывая по силе нашей помощь и человеколюбие требующим!

Я не о подражании чудотворениям говорю: чудотворцы мы, но по чудным нашим злодействам. А если бы великий дар этот в руки нам достался: больше мы по злости своей сделали б слепых, нежели воочили, больше мертвых, нежели воскресили.

Обещай нам, кровию Твоею заслуженного, Духа Святаго, чтоб Он наполнил сердце наше желаниями тех благ, которые блюдутся на день воздаяния в сокровищах Твоих!

Но за пренебрежение сих Твоих благодеяний, мы умираем во гресе сем, и, чтоб не впасть в сеть праздности и запрещённого расточения, падаем в погибель сребролюбия и немилосердия к нищим, не полагая различия между расточением Евангельским и блудническим, и не взирая на грядущие воздаяния; ―иначе сказать: «не знаем Человека этого!».

Умирай, о, Сыне Божий, за грех роптания и неблагодарности нашей против смотрения Божия и определений Его, чтоб мы, избавившись от греха сего, с такою благодарностью – (принимали злое), с какою и благое принимали от руки Божией, всегда пред очами имея недостоинство свое! Оставляй нам заповедь свою о сем, глаголя: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк.21,19); «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» (Мф.7.13), «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.16,24)!

Умирай, убиваемый Благодетель руками тех, которые как детей пестовал Ты отеческими милостями, нам оставляя образ терпения, — да последуем стопам Твоим! Обещай нам, кровию Твоею заслуженного Духа Святаго, чтоб Он унывающее наше сердце укреплял благодатью и силою Своею, против печалей, искушений и напастей, в которых мы ослабеем!

Но мы по самолюбию не видим причин, для чего бы нам терпеть; по жестокосердию не видим, что тогда-то Бог нас наказывал, когда озлобляет нас человек; по суемудрию не видим, что за сила Христианского терпения. «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2Кор.4,17). — Иначе сказать: «не знаем Человека этого!».

Не знаем, доколе Он знать нас хочет; но будет время, что возжелаем, но Он не познает нас, по оному: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7,23). Но если, о, слушатели, «нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян.4,12): о! да не распинаем Его пренебрежением заповедей Его, смерти Его, Духа Его! Горькая жизнь — труд и болезнь, тяжкий покров — язвы и кровь, невкусная пища — слезы и желчь, невыгодный одр — крест и гроб: но всего нестерпимее для Него наша нечувствительность, неблагодарность, презрение и отвержение этих великих милостей Его. Не дверницы, как на Петра, нападают на нас, но страсти; не пред Каиафу влекут, но во ад: и мы идем во след их так, как бы совсем «не знали Человека сего», Человека, который нам крепкое оружие, жизнь, смерть и кровь Свою на побеждение их подает, а в награждение за подвиг ту разделяет славу, которую Сам страданиями получил.

Лобызаем убо уязвленную главу Его, и душою попечемся, чтоб был у нас небесный и с учением Его сходственный ум. Лобызаем пронзённые ребра Его, и душою попечемся, чтоб было у нас подобное Его к ближнему сердце. Лобызаем раненные руки Его, и душою попечемся, чтоб руки наши были единственным орудием благотворения. Лобызаем пронзённые ноги Его, и направим стопы наша по словеси Его, и да не обладает нами всякое беззаконие, и, яко искры по стеблию, потечем в царствие Его. Аминь.

10. Слово на текст: «И, выйдя, Иисус увидел множество людей и сжалился над ними, и исцелил больных их» (Мф.14,14)

(Говорено 1764 года)

Неужели мы, слушатели, столь жестоки, чтоб никакого не ощутить в себе сострадания к недужным? Неужели столь завидущие, чтоб никакого не возыметь удовольствия во исцелении их? Кажется, что мы, подражая учителю нашему Христу, обходили бы грады и веси, благодетельствуя и исцеляя, если бы дар чудотворения имели, и если бы уверены были, что «лучше с одним оком» в царствие Божие «войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мф.18,9); что лучше дохрамать бедняку в живот вечный, нежели, как олень скакать во ад; короче сказать: если бы не предвидел Бог, что гораздо здоровее иногда для нас больными быть.

А как великих сил чудотворного исцеления мы не имеем: то не отрадно ли смотреть, что тот, видя небесные огни, удивляется великолепию Божиих чудес, кто недавно такую завесу на очах имел, сквозь которую ни на славу небес, ни на множество польз земли, ни на дела человеческие взирать не мог; кому всегдашняя была ночь, и в яму, к собственному падению, прямо стремился? ― Не отрадно ли смотреть, что тот наслаждается проповедуемым Божиим милосердием, кто недавно принуждаем был то слушать очами, что ему говорили руками? ―Не отрадно ли смотреть, что тот и себе, и ближнему служит руками, кому, давши Бог заповедь, чтоб он «в поте лица своего хлеб» ел (Быт.3,19), не дал по известным себе причинам наинужнейшего орудия — рук? ―Не отрадно ли смотреть, что тот, как олень скачет, славя и хваля Бога, кто и в нашествии иноплеменников, когда другие в горах жизнь свою спасают, должен был без ног на одном месте дожидаться, как острием меча извлекут душу его? ―Не отрадно ли смотреть, что тот в делах звания своего разумно упражняется, кого недавно немилосердый дух «нагого сквозь пустыни гнал»? ―Не отрадно ли смотреть, что тот отворяет очи и восстаёт жив, кого лютая низложила смерть? Так обрадовал Иоанна в темнице Христос, когда Иоанн оттуда этот вопрос ко Христу чрез нарочных прислал: «Ты ли Тот, Который должен придти? И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мертвые воскресают, нищие благовествуют»» (Лк.7,19.22). Но сколько душа существо изящнейшее тела, столько и сожаление должно быть большее о недугах ее, и исцеление немощей ее отраднейшее. Рассмотрим же, слушатели, сколь люты наши душевные недуги, и для чего мы не получаем исцеления.

Начнем с благосостояния, в котором находится наш ум, и тут осмотрим состояние нашей воли, потому что на благосостоянии этих двух душевных сил утверждается благоденствие целой души. Ум человеческий тогда имеет всё, когда по тем совершенствам Бога живо видит, по которым премилосердый в слове своем святом открылся. И если тогда в торжественном находится восхищении, так как, восходя наверх блаженства своего, когда видит, что воля суетою возмерзилась, предалась руководству Всесвятаго Духа, и действительно пользуется милосердием Бога своего.

Что же уже тот ум видит, который ни праведного, ни милосердого Бога не зрит? Правдою и судом Его не отвлекает воли от грехолюбия, милосердием и щедрыми награждениями не привлекает к добродетели, суету и тень добра в наивеликолепнейшем и наипрелестнейшем виде истинного блага для сердца предлагает, воспламеняя оное к снисканию тленного. Мы бы такой ум по справедливости назвали ослепленным, если бы не был он собственным нашим.

А ныне представляем себе, будто знаем Бога, хотя так Его боимся, как бы и вовсе не знали Его, сколько бы Он ни впечатлевал нам, чего Он хочет от нас, сколько бы ни подавал помощи ко исполнению хотений Его, сколько бы ни обещал нам благословений Своих, сколько бы ни говорил, что «сильно на земле будет семя» боящихся Господа; «род правых благословится. Обилие и богатство в доме его» (Пс.111,2.3); сколько бы ни изъявлял отвращения, ненависти, и казней Своих за грех; сколько бы ни твердил, что «поставит Он» на ожесточившегося грешника — лютейшего грешника: «и диавол», то есть клевещущий, «станет одесную его. Когда будет судиться, да выйдет виновным, и молитва его да будет в грех; да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой; дети его да будут сиротами, и жена его-вдовою; да скитаются дети его и нищенствуют, и просят [хлеба] из развалин своих; да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его; да не будет сострадающего ему, да не будет милующего сирот его; да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде; да будет воспомянуто пред Господом беззаконие отцов его, и грех матери его да не изгладится» (Пс.108, 6-14). Хотя бы в очах наших горы воздвигнул Бог из грешничьих трупов, и созвал туда для насыщения ими всё пресмыкающееся по земле; хотя бы землю утопил в крови законопреступных; хотя бы многие ады наполнял тьмами душ, противящихся Ему: однако, не горек нам грех, сладка смерть в сладостях плоти, не страшен мстящий.

Что я на торжищах и позорищах не открывал похотей гнусной моей души: что это есть, как не страх человеческий? очей человеческих я боюсь. Видел я судию и меч, который он не без ума носит; но в том безмолвии, где кроме Бога никто не видит, не только Авелеву овцу возьму, но и самого Авеля убью, не буду там Сусанною, не буду Иосифом, не буду и не скажу: «как же согрешу пред Богом моим?» (Быт.39,). «Насадивший ухо» уже «не услышит ли? и образовавший глаз» уже «не увидит ли?» (Пс.93.9). Тварь не боится Творца; а брение (глина) в тех мыслях, что скудельник (горшечник) не может его из рук своих повергнуть, не может сокрушить.

Боже праведный! когда Ты явишь силы Твои? Знаем Бога, хотя так Его любим, как бы и вовсе не знали Его с благодеяниями Его.

Много ли мы положили иждивений (средств, попечений), когда без нас созидал Зиждитель нас, и влиял в нас этот дух, который мы оскверняем? Есть ли у нас на то с Богом договор, чтоб солнце, когда зайдет, снова восходило, чтоб мы в бесконечной ночи не пребывали, и, имея очи, не пребывали в слепоте? Долг ли то на Господе нашем, чтоб Он воздуха от нас не отнимал и чтоб мы не падали бездыханны? чтоб реки утоляли только жажду, a не потопляли нас? чтоб земля служила только в подножие нам, а не пожирала нас? и что имеем, не даром ли от Него имеем? «Кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему» (Рим.11, 35,36). Но много ли жизни истощили мы на внимание благотворениям великодаровитого Бога, чтоб ощутить в сердце движения благодарности к Нему и воспламениться любовью законов Его? Ужели для этого благосердия Божия и щедрот не приемлем дерзновения прогневлять Бога, которого столько знаем мы?

Мало, мало благодатей этих для отвращения нас от греха, когда и наивысший дар человеколюбия Божия — та кровь Сына Его, которую пить Мы можем до последнего нашего издыхания, не во всех нас причиняет омерзение ко греху.

Совесть, изнемогающая совесть! скажи нам, что ты будешь по смерти нашей говорить? Не будешь ли ты терзать духа нашего тем, что мы холодно хотели знать силы страдания Христова, плоды смерти Его, и действия ходатайства Его? ― Мало помышляли мы, что истинный Христианин, исполняя «недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Колос. 1, 24.), должен был радоваться во страданиях своих, вечной жизнью награждаемых. Мало помышляли мы, что плод смерти Христовой есть тот вседействующий Дух, которого мы с кровию Христовою в душу нашу принявши, (с Ним могли мы) крепко стоять против греха и необоримыми быть в наветах. Мало помышляли мы, чтобы от греховной мысли не поползнуться в такое же вожделение, от вожделения не устремиться к делу, от дела не пасть во учащение дел (т.е. они не стали частыми), от учащения не снити во глубину зол, то есть, не связаться налогом или обычаем греха, помня при первом претыкании, призывание: «Дети мои! сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, то мы имеем ходатая пред Отцем, Иисуса Христа, праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за [грехи] всего мира» (1Ин.2,1.2). Мало помышляли, следовательно, так и пользовались несравненными милостями этими.

А хотя, слушатели, в этой жизни совесть спящею и называют: однако, во аде дремать она не будет. Пройдут тогда и по нужде дела плотские и суеты; а тем самым и сонноболезнование ее пройдет. Изнурили мы ее в этой жизни, живучи для этой жизни, где истинное сокровище, не гибнущее богатство, и наисовершеннейшее души удовольствие оставя, изгребия (паклю) в кучи сносим, уметы (навоз) в великие связки вяжем, когда надзирательница всему — смерть в следы наши ступает. Этот тужит, что начал созидать и не может совершить; тот скорбит, что путь к чинам ему – с препятствием; тому о браке, тому о ссоре и тяжбах и мщениях — печаль; этот о худой продаже, другой о худой купле — сетует; ―а все исчезаем в суетах, расставляем сети, чтоб для пищи наловить ветров. Если небесные духи в наши дела приникнуть могут: то всеконечно или плачут об ослеплениях наших; или мы такое позорище, которому смеются они.

А если вы, слушатели, еще ближе желаете видеть повреждение воли, или орудия ее, то есть, нашего сердца: то сколько грехов, столько вы найдете язв сердца и струпов. «Исцели мя, Господи!», — просит Давид. А ранен чем? послушайте: «яко согреших пред Тобою!» «смердят, гноятся раны мои от безумия моего» (Пс.37,6). Сколько страстей — столько лютых лихорадок; сколько блудных вожделений — столько горячек; сколько зависти и рвений — столько обмороков, колик и чахоток; сколько лености в должностях к Богу и ближнему — столько подагр и расслаблений; сколько скупости и немилосердия — столько дрожи и трепетаний беззаконного сердца; сколько гордых вожделений — столько глубоких язв. От такого прокажённого сердца, по слову Спасителя нашего, «злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления — это оскверняет человека» (Мф.15,19). Эти болезни тем опаснее телесных, чем душа драгоценнее тела, в которой гнездятся эти язвы, и не дают ей видеть этой истины, что она многоболезненна и уже близ погибели, и для того не ищет уврачевания. Так Господь Лаодикийской церкви Пастырю говорит: «ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть» (Откр.3,17.18). От этих болезней и в ту пору мы мертвы, когда не только мы (по телу) живы; но и когда руки, и ноги, и голову имеем здоровую. Да не забудем слов Христовых, которые Он тому ученику своему сказал, который у Него, чтоб пойти на погребение отца своего, позволения просил: «иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф.8,22). А эти мертвые «ели» тогда, «пили, женились, выходили замуж, покупали, продавали, садили, строили» (Лк.17,27). Так и Павел Апостол засвидетельствовал, что та вдова, которая живет роскошно, та «сластолюбивая заживо умерла» (1Тим.5.5).

Почему же мы, слушатели, не получаем исцеления в этих душевредных болезнях, когда Иисус так ныне милосерд, как и тогда был. «Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же» (Евр. 13, 8). Совершенное исцеление отсрочено в другую жизнь. «Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало?» (1 Кор.15, 54.55). «Жало же смерти — грех». Но почему не получаем исцеления того, за которым последует в другой жизни совершенное? Этому причиною то, что не ищем. Вникнем в историю деяний Христовых: найдем в ином (месте): «И прошел о Нем слух по всей Сирии; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их» (Мф.4,24); в ином (месте читаем): «когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга» (Лк.12,1); в ином (месте читаем): «как овцы, не имеющие пастыря» (Мф.9,36); в ином (месте): бесчисленных Геннисаретян молящихся «просили Его, чтобы только прикоснуться к краю одежды Его» (Мф.14, 35.36); в ином (месте читаем): «множество учеников Его, и много народа из всей Иудеи и Иерусалима и приморских мест Тирских и Сидонских, которые пришли послушать Его и исцелиться от болезней своих, также и страждущие от нечистых духов; и исцелялись» (Лк.6,17); в ином (месте читаем): «Фарисеи же говорили между собою: видите ли, что не успеваете ничего? весь мир идет за Ним» (Ин.12,19). Увидим Капернаумлян одних у дверей за «невмещением» мятущихся, других — на верх дому, в котором гостит Иисус наш, в поте лица сбирающихся, и за собою расслабленного с одром его влекущих, кровли прокалывающих и свешивающих сего страдальца с желанием и верою пред Иисусом; а потом того же расслабленного увидим с великою радостью стопы свои, недавно полумёртвые, напрягающего, (и) одр на собственных плечах несущего и имя Великого Врача прославляющего. Увидим, как Хананеанка во след Христу с беснуемою дочерью течет, жалостным криком и слух, и сердце учеников Его пронзает, которые и молятся уже за нее ко Господу, глаголя: «отпусти ее, потому что кричит за нами» (Мф.15,23); и снова просительница падает лицом на землю, и, в горести своей, помилования просит, но получает жестокое слово от Христа, который говорит: «нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Господи! презренная и отриновенная восклицает: «но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (ст.25-27). И исцеляет дочь ее Христос.

Итак, кто с верою просит — приемлет; кто сердцем ищет -обретает. Да познаем же бедность и окаянство нашей души, и обратимся ко Господу. «Ибо Я милостив, говорит Господь, — не вечно буду негодовать. Признай только вину твою: ибо ты отступила от Господа Бога твоего» (Иер.3,12.13). «Если есть у него Ангел-наставник, один из тысячи, чтобы показать человеку прямой [путь] его, — [Бог] умилосердится над ним» (Иов.33,23).

Если познать зол, которыми наполнилась наша душа, не можем: приникнем в закон: «Законом познаётся грех» (Рим.3,20). А чтобы закон в отчаяние нас не низвел, да помним недуги наши на Себе понесшего, «ранами Его мы исцелились» (Ис.53,5); и таким образом «закон был для нас детоводителем ко Христу» (Мф.11,29), во Христа, который говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11,28). Если оживотворить и воздвигнуть мёртвого сердца к Богу не можем: то, по крайней мере, Богу, обращающему сердца наши, не творим противления. «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр.3,20). «Ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр.3,55). «За это приходит гнев Божий на сынов противления». Бог ради Ходатая Христа милостив будет неправдам нашим и грехам нашим, «и беззаконий наших не помянет к тому». Он «ослабленные руки и ослабленные колени направит». Он сотворит, «дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось» (Ин.6.48).

Грядем только во след возлюбленного Сына Его с нелицемерным желанием душевного исцеления, а чудо большее «пяти умноженных хлебов» в небеси увидим. Там бо не пятью, но одним, «иже есть хлеб животный» (Евр.3,8), не «пять тысяч», но тьмы там избранных Божиих, и ты насытишься. Аминь.

11. Слово на текст: «В мире вкупе усну и почию» (Спокойно ложусь я и сплю) (Пс. 4,9)

(Говорено 1764 года, Августа 15 дня, в Приходской церкви в Храмовый праздник Успения Богоматери)

Не думает ли грешник, что этою песнью проводит его порфироносный псалмопевец на ложе беззакония его, где сластолюбец покоиться намерен? Нет, слушатели, нет! Засыпает на великолепных своих одрах грешник: но сон его не сопровождается этим сладким покоем, который вкушал Давид, человек, уповающий на Бога. «Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности».

Рассудите, какой покой врагу Божию, который должен засыпать в тех мыслях, что огорченный Бог «в сию ночь душу твою возьмут» (Лк.12,20)? Совесть его мятется в воображениях множества злоб и запустений души его, и осуждает его к погибели. Сердце трепещет в страхе, чтоб не последовало над ним того, что он над подобными преступниками видел, которые, ложась на одр и уснув, пробуждались во аде.

Давид святый доколе не омыл покаянными слезами прелюбодеяния с человекоубийством, которыми осквернился: дотоле не упокоил духа своего. Скипетр и венец, порфира и чертоги, дорогие одры и пища не были Давиду отрадою, и не наводили на очи его приятного сна. Ему казалось, что не совесть осуждает продерзости его; но кости, которые составляют главу его, с теми, что в руках и ногах его сражаются и сокрушают друг друга. «нет мира, — глаголет, — в костях моих от грехов моих» (Пс.37,4).

Уснул один от старейшин Фараоновых: но ему снятся птицы, которые хлеб с трех корзин, что на голове у него, расхищают, — птицы, которые не хлеб, но тело его самою вещью съели (Быт.40,17). Уснул Фараон; но ему снятся в подобии семи колосьев такие семь лет, в которые должен он от глада истаивать (Быт.41, 26-31). Уснул Навуходоносор; но ему снится падение великого древа, которого истина открылась падением власти самого его (Дан.4,20). А что снилось Олоферну, великому начальнику Навуходоносоровых сил, под «занавесом, украшенным пурпуром, золотом, изумрудом и драгоценными камнями» (Иудиф, 10,21), не скажет Олоферн, потому что пьяную его голову понесла в мешке верная раба той Иудифы, которая, взявши во горсть власы главы спящего, и «рекши: укрепи мя Господи, Боже Израилев!» отделила голову от сильного хребта тем мечем, которым устрашал людей Божиих этот герой (кн. Иудифа 13,8). Что снилось Сисаре, воеводе сил Иавина Царя Хананейского, не скажет, потому что Иаиль, угостительница, его сонного отправила во ад помощью млата, которым «вогнала ему колышек в висок — пригвоздила к земле» (Суд,4.21). А хотя бы кто и очень мир грешников знал: он должен припомнить Павла Апостола, который о грешниках говорит: «когда будут говорить: `мир и безопасность’, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами [постигает] имеющую во чреве, и не избегнут» (1 Сол.5,3). Что ж уже думать о том успении, которым грешников усыпила ненавиденная ими смерть? Что бессмертной их душе снится на тех местах, где они ожидают воскресения мертвых? Снятся с наиподробнейшими обстоятельствами пороки их. От этих страшилищ не имеют они там покоя. Писано бо есть: «приидут в помышление грехов своих» (Прем.4,20).

Итак, слушатели, «правым подобает похвала». Праведник на одр ли, или идет во гроб, в покое будет: «Ложусь я, — глаголет Давид, — сплю и встаю, ибо Господь защищает меня. Не убоюсь тем народа, которые со всех сторон ополчились на меня» (Пс.3,6.7), «Спокойно ложусь я и сплю» (Пс.4,9). Что же праведник, и, умирая, уснет и почиет, о том я, слушатели, вкратце с вами побеседую.

Ты, о Мати, гремящего над нами! приими беседу эту в жертву благоговения посвященную Тебе.

Уснет праведник и почиет.

Мир и упокоение его есть Христос, на которого благодатях с такою отрадою и наслаждением он еще в этой жизни опочивает, с какою Лазарь на лоне Аврамова. С лихвою награждены долги, которые обеспокоивали дух его, угрожая бесконечными за неудовлетворение страданиями, с лихвою, когда порука и Ходатай Богочеловек Иисус там кровь изо всего Себя не щадя лил, где довлела во удовлетворение капля одна. Мир глубокий, мир неотъемлемый, мир с благоволением Божиим соединенный царствует в душе его. Мир, тот дорогой мир, оградил и объял сердце его, который оставил ему и подобным ему Спаситель, когда для него и за него шел на смерть глаголя: «Мир оставляю вам, мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам. Да не смущается сердце ваше и да не устрашается» (Ин.14,27).

Не осуждает его совесть: «Нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим.8,1,2).

Не будет Судия ему Бог. «Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает [их]. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас» (Рим.8,33.34). «Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей» (Еф.2.14) (то есть, различных Иудейских служений, «это есть тень будущего, а тело — во Христе» (Кол.2,17)), этот закон «упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир; и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем» (Еф.2,15.16), — (это) Павел в лице всего собора кровию Христовою оправданных говорит.

Нет в нем сомнений о спасении его, которые могли бы нарушить внутренний души его покой. «Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его» (Рим.5.10). Его и сообщников блаженства его есть дерзновение се. Не к тому он сын гнева, но сын благодати, сын света, сын «воскресения» (Лк.20,36). Он знает силу и сладость слов этих, которые Апостол говорит: «Ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли-для Господа живем; умираем ли-для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — [всегда] Господни» (Рим.14,7.8).

Уснет праведник и почиет: не будут ему сниться худые дела, которые он душою ненавидел. Дух Божий, доколе он во узах тела этого был, наставлял его на всяку истину, и он Бога, оправдавшего его, душою благодаря, ходил по стопам Христа своего, и жил для вечной жизни. Хранил он закон Господа своего благодатью Его, и благодать Его не тщетно в нем была: прославил Бога в теле своем и в душе своей, «все мог он о укрепляющем Его Христе». Слабости не одолевали его, когда одесную его Бог его был, «да не подвижится». Сладчайшими же представлениями небесной помощи и наиотраднейшими воспоминаниями его споспешествования и содействования Богу в непорочном пред Ним служении, которое вместе с временною жизнью наиблагополучнейше окончил он ― этими раями и небесами наполненная душа его по смерти покоится.

Уснет праведник и почиет. Бог души и тела его будет страж. Хранит Господь вся кости праведных и «ни едина от них сокрушится» (Пс.33,21), хранит, потому что обетовал, глаголя: «утвержу на тя очи мои» (Пс.31.8). «Если Бог за нас, кто против нас?» (Рим.8.31). Кто мышцу сильного отринет, и возмет из сокровищ его душу, любимую небесами?

Уснет праведник и почиет. Глас, сладкий Иисуса его глас, обеты, клятвы и клятв повторение не будут всуе. «Я, — говорит, — упокою вас. Я с вами пребуду до скончания века. Возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я». «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин.5,24). Смерть же праведнику есть тихое пристанище, в котором больше не боится бурь, вселяясь в покоище живаго Бога.

Уснет праведник и почиет. Мир и гонители не будут уже во уныние приводить души его; не будет уже от града во град бегать, спасая, по заповеди Бога своего, жизнь, которую он услужению Его посвятил; не будет уже «веден пред Цари и Владыки того имени ради», которого любить не позволял ему мир. Господь его есть Отец щедрот и Бог всякой утехи, с которым соединился тесно.

Уснет праведник и почиет. Плоть его томить больше не будет. Прошло для него «но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного», что до некоторых остатков касается «в членах его» (Рм.7,23); кончались о нуждах телесных попечения; исчез страх и наблюдение, чтоб от ядения в пресыщение, от неядения во изнеможение, от трудов в болезни, от упокоений в праздность и прохлаждение не впасть; бояться хладу, отвращать жар и зной, стенать в многонедужиях уже не надобно. «И мы изменимся» (1 Кор.15.52), — Павел засвидетельствовал. «Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр.6,16.17), — Иоанн говорит.

Уснет праведник и почиет. Не коснется темный дух тела его, не приразится душе его: «Праведных души в руце Божией и не прикоснется их мука» (Премуд. Сол.3.1). Взалкал некогда диавол взять умершего Моисея тело и явить сего угодника суеверному Иудейскому народу для положения в новые Боги: но связан Архангела словами, который возгремел, глаголя: да «запретит тебе Господь» (Ин.1.9), — пишет Апостол и брат Господень. Уснет праведник и почиет.

Не это ли видим мы на пренепорочной, которой блаженное успение ныне празднуем? Кто? Кто жил целомудреннее? кто умирал благословеннее Ее? что сия за святилище была? Анна не имела ее во утробе своей, а Бог уже в Матерь себе избрал. «Елисавета исполнилась Святаго Духа» (Лк.1.40), крестителя во утробе своей: какою же мерою дал Бог Духа своего Матери, которая Его родила, в объятиях которой после недр Отца своего упокоевался, из сосцов которой млеко с любовью сосал? Каких тут добродетелей не было, где Дух Святый был, был и великое воплощения таинство совершал? «Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5,22) в высочайшем степени тут были. Какой же кончине быть тут надлежало? Такой, слушатели, какова была, когда пришло время, разлучающее священный дух от непорочного тела Ее: уснула благодатная в благодатной тишине; уснула обрадованная в отрадах духовных; уснула и проснулась в чертогах небесных.

О, красота Израилева! О, честь торжествующей церкви! О, отрада верных грешников! Сотвори благосердием и молением Твоим пришельцам на земле, нам человекам, да обратит нас Господь на те пути, по которым шествовала Ты, а в час, назначенный для нас, да в мире вместе с умирающими о Господе уснем и почием. Аминь.

The post 🎧Иоанн Леванда. Слова и речи, т.1 (1) (читать и слушать) appeared first on НИ-КА.