1. Поучение в неделю о Закхее, огласительное.

2. В неделю Мытаря и Фарисея

3. В неделю блудного сына.

4. В неделю мясопустную.

5. В неделю сыропустную, на литургии.

6. В неделю Сыропустную, на вечерни.

1. Поучение в неделю о Закхее, огласительное.

«Ныне пришло спасение дому сему… ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее» (Лук. 19: 9—10).

Так воззвал Господь наш Иисус Христос в дому Закхея мытаря, когда пришел к нему и увидел его полное раскаяние во грехах и искреннее обращение к жизни добродетельной. Слова сии читаются в Евангелии, которым заканчивается ряд Евангельских чтений, так называемых рядовых воскресных, начинаемых с недели Всех Святых. Но, заключая собою те Евангельские чтения, эти же слова могут быть прекрасным началом, или лучше — введением в следующие Евангельские чтения, которые начинаются неделею Мытаря и Фарисея и доходят до недели Всех Святых. Это самый лучший переход от одного рода Евангельских чтений к другому и самая крепкая связь между ними.

В следующую неделю начинается Триодь Постная, и Евангельские чтения все уже направляются к нашему покаянию; а необходимое условие покаяния, это — живая вера в Господа Иисуса Христа и сыновнее упование на то, что Отец небесный ради крови и смерти Сына Своего простит все наши грехи. И вот мы слышим ныне из уст Самого Господа, Начальника нашей веры и Совершителя нашего спасения, слова, заключающие в себе несказанно радостную весть: «Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее».

Выслушав сии в высшей степени отрадные и утешительные слова Господа, начнем с них, или ими, наши поучения на святую Четыредесятницу, — поучения о покаянии, причащении и вообще об исправлении нашей греховной жизни — говением, постом и молитвою.

Древние христиане, как видно из священной и церковной истории, всегда говели, постоянно исповедывались во грехах своих и весьма часто причащались Святых Таин Христовых, —причащались в каждый воскресный и праздничный день, так что Божественные литургии никогда не оставались без причастников, — слова: «со страхом Божиим и верою приступите» — никогда не оставались без ответа, как это бывает теперь; даже те христиане, которые по уважительным причинам, например по болезни и т. под., не могли присутствовать при совершении литургии, принимали Святые Тайны в домах. Такова была чистота жизни всех первых христиан, что они могли так часто с дерзновением приступать к Таинству Тела и Крови Христовых! Такова была сила их веры и любви к своему Спасителю! Не говоря уже о том, что все святые отцы и учителя Церкви, мученики, исповедники и подвижники считали сию нетленную пищу самым драгоценным сокровищем и сильно жаждали приобщиться ее как можно чаще. Это видно из жития и подвигов каждого из них.

А теперь что мы видим в христианском мире? Есть, конечно, и теперь немало рабов Божиих, ревнующих о благоговейном житии и весьма часто причащающихся. У многих за правило положено — говеть во все четыре поста. Большинство же нынешних христиан исповедуются и причащаются один только раз в год, большею частью в Великий пост, да и то пополам с грехом: походит иной день-два в церковь, кое-как исповедуется, смотришь — уж и причащается, лишь бы только исполнить христианский долг, не думая о том, как он исполнен и как нужно его исполнять, чтобы он послужил во спасение, а не в суд и осуждение. И это еще ничего: в этом большинстве есть многие и такие, которые говеют как должно, по крайней мере, это еще несколько терпимо.

Но вот у нас явление странное и ужасное: странное потому, что ни на чем не основанное; ужасное потому, что явно погибельное! Многие, и очень многие между нами, называющиеся христианами, вовсе уж не исповедуются и не причащаются по нескольку лет, даже десятков лет сряду, по самым неуважительным причинам, под самыми ничтожными отговорками. Не очевидное ли это дело, что враг рода человеческого начал смело полонить и забирать в свои руки татя громадные партии, целые массы людей?!

Какие же выставляются причины этому крайне прискорбному явлению? Говорят, что некогда поговеть за житейскими делами… Это — самая пустая отговорка; поэтому, значит, и умереть некогда будет за житейскими делами… Еще ничтожнее и неосновательнее та причина, что не на что поговеть: не на что купить свечки, нечем заплатить за исповедь… Но бедному можно говеть и без свечки, и таинства дают никак не за деньги. Стыдно не поставить свечки? Стыдно не заплатить?.. Стыд совершенно ложный. Будут смеяться?.. Умный человек не засмеется, а смех глупого не стоит внимания. Духовный отец будет сердиться?.. Если бы и оказался такой, то его нужно поставить в число глупых, действия которых не стоят внимания; умный же духовник никогда себе не дозволит этого, тем более, что ему хорошо известно состояние своих духовных детей. Да и правда ли, что в самом деле не на что поговеть? Какие большие суммы для этого требуются? Несколько копеек!.. Но лукавство изворотливо и в хитростях своих неистощимо. — Говорят еще, что и рады бы поговеть, да недостойны этого… Но это уже хула на самое Евангелие, оскорбление милосердия Божия, которое говорит: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию; ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее». Не верить сему — есть хула на Духа Святаго, — грех, по слову Спасителя, никогда непростительный.

Нет, возлюбленный о Христе брат! будем лучше говорить по совести, что все небрежно исполняющее или вовсе не исполняющее христианского долга исповеди и святаго Причастия, под разными предлогами уклоняющиеся от него, делают это или потому, что не знают цены сему неоценимому сокровищу, — не знают, что в нем — все наше спасение, а без него — одна вечная погибель; или же слушают таких учителей, которые, как не призванные к сему учительству, еще меньше их знают: и потому криво, безумно умствуют, что можно якобы обойтись и без сего сокровища, не в ущерб своему спасению.

Первых приглашаем, во имя их собственного спасения, хотя пока из одного любопытства, обратить внимание на силу и значение Таинств Покаяния и Причащения; а для братского вразумления последних предложим православно-христианское учение о необходимости сих Таинств для нашего спасения.

Господь наш Иисус Христос благоволил, накануне Своих крестных страданий и смерти за грехи рода человеческого, установить Св. Таинство Причащения. Об установлении сего Святейшего Таинства так повествуют св. Евангелисты и Апостолы. — Наступал еврейский праздник Пасха; Господь Иисус Христос, зная, что пришел час Его — перейти от мира сего ко Отцу, т.-е. зная, что наступало время Его крестных страданий и смерти,— «[явил делом, что], возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их».  (Иоан. 13:1), — хотел оставить видимый, постоянный знак Своей любви к ученикам и всем верующим в Него.

По повелению Господа, Апостолы приготовили все необходимое для празднования пасхальной вечери, в указанной Самим Господом горнице Сионской. Здесь, при задушевной прощальной беседе с ними, после умовения ног ученикам, Господь Иисус Христос, по Своей безграничной любви к роду человеческому, совершил дело, которого никогда не совершал ни один человек, и которое свойственно одному только Богу.

Во время вечери, как повествуют св. Евангелисты, Господь Иисус Христос взял хлеб, благословил его, возблагодарил Бога, преломил и, подавая ученикам, сказал: «Примите, ядите, сие есть Тело Мое, за вы ломимое», т.-е. Тело Мое, которое за вас —учеников и всех верующих — преломляется, отдается на страдание и крестную смерть. Потом, взяв чашу с вином и подав ученикам, сказал: «Пейте от нее все, — ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов», т.-е. Кровь Моя, которая за вас — учеников и за многих — всех верующих, проливается на Кресте, для очищения — освобождения их от грехов. Приобщив учеников Своих Тела и Крови Своей, Господь Иисус Христос дал им заповедь: «Сие творите в Мое воспоминание» (Мф. 26:26; Лук. 22: 14; 1 Кор. 11: 24; Мф. 26: 27, 28; Лук. 22: 19, 20).

Так установлено Таинство Причащения, или Евхаристии, совершаемое в православно-христианских храмах на Божественной литургии. Установленное Господом нашим Иисусом Христом, сие Таинство служит выражением Его бесконечной любви к нам грешным и ко всему роду человеческому. Он не только отдал Себя на страдания и крестную смерть за грехи рода человеческого, но и дал в снедь Свое Тело и Кровь верующим в Него, чтобы теснейшим образом соединить их с Собою и чрез то дать им верное средство ко спасению.

О необходимости и спасительности Таинства Причащения Господь Иисус Христос говорил еще за год до Своих страданий, в Капернаумской синагоге, в следующих выражениях: «Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли, — хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». Когда же иудеи стали спорить между собою, недоумевая: как Он может дать есть Плоть Свою? Иисус Христос сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Иоан. 6: 48—56).

Из этих слов ясно видно, что чрез приобщение Тела и Крови Христовых верующие таинственно приискренне соединяются с Самим Иисусом Христом, так что, по выражению Апостола, становится один дух с Господом (1Кор. 6:17),— и живет уже не для себя, по человеческим похотям, но для Господа, по воле Божией (1 Петр. 4:2); видно, что общение наше со Христом, Который есть источник жизни, света и блаженства, служит для нас залогом вечной жизни, будущего воскресения, бессмертия и блаженства в небесном Его царствии; ясно видно, что Тело и Кровь Иисуса Христа служат для нас истинным брашном и питием: питают, оживляют и укрепляют нас духовно и телесно, врачуют наши естественные немощи, то есть болезни и грехи, даруют нам новые силы и соделывают нас, по слову Апостола, причастниками Божественного естества (2 Петр. 1: 3—4). А святый Иоанн Златоуст присоединяет к сему, что Тело и Кровь Иисуса Христа не только укрепляют душу верующего на всякое доброе дело, но и сохраняют ее от опасных внушений дьявольских. «Сия Кровь, говорит он, если только приемлется достойно, увлажняет душу и доставляет ей великую силу: прогоняет демонов и удаляет их от нас, призывает к нам Ангелов и Самого Владыку Ангелов. Ибо, увидавши Кровь Господню, демоны убегают, а Ангелы стекаются… Сия Кровь есть спасение душ наших: ею услаждается, ею укрепляется душа, ею воспламеняется она» (Беседа на 6 гл. Иоан. 46). Вот какие вожделенные и спасительные плоды приносит приобщение Св. Тайн Тела и Крови Христовых! И вот чего лишают себя не причащающиеся им.

А какова спасительная сила Таинства Святого Причащения, это со всею очевидностью наглядно показывают опыты врачевания сим Таинством болезней телесных и исцеление немощей духовных. Из множества случаев, записанных в житиях святых, припомним некоторые. Св. Григорий Богослов свидетельствует, что сестра его, будучи больна и не получив никакой помощи от лекарств, приняла Св. Тайны и сделалась здоровою. Св. Андрей Критский до семи лет был немым; но когда его причастили, он вдруг заговорил. В царствование греческого императора Юстиниана, один еврейский мальчик, вместе с христианскими детьми, причастился Св. Таин; отец, изувер, бросил его за это в раскаленную печь; но чрез три дня мать его нашла живым (Чет.. Мин. 25 авг.). Такова чудодейственная сила Св. Причащения, явленная даже и над некрещенным отроком евреем! Столь же действенно и чудесно проявляется спасительная сила Св. Причастия и в духовной нашей жизни, — в исцелении недугов нашего сердца и совести, что может испытать на себе каждый из верующих, когда с теплою верою приступит к Св. Тайнам,

Имея такое верное понятие о силе и действии Св. Причащения, древние св. отцы и учители Церкви, о произвольно уклоняющихся от исповеди и причастия Св. Таин — Тела и Крови Христовых, говорили: «Иже Церкви Божия и причастия себя Св. Христовых Таин удаляющие, враги Божии бывают и бесов друзи» (Кн. о вере, л. 15 на обороте). «Но пришедший в глубину зол, конечно нерадит о сем бесчестии» (Пр. 18:3). По нерадении же не бывающие на исповеди и не причащающееся Св. Таин не могут называться христианами: «немощно есть христианином именоваться, говорит препод. Иосиф Волоколамский, аще не причащается Св. Христовых Таин» (Сл. 11, л. 317). «Аще христианин не причастится трижды в лето, говорится в одной древней книге, таковый скотски живет» (Больш. Кат., л. 24 на обороте). «По нашей слабости подобает всем нам причаститися Св. Христовых Таин хотя однажды в лето, в Великий пост, и то великое очищение есть. Аще кто и того не сотворит, а случится тому смерть, то лучше бы ему и не родиться», — говорится в той же древней книге (л. 99). Видите, м. в., как страшно уклоняться от исповеди и Св. Причастия!

Потому, желая вам спастись, как и самому себе, я вознамерился беседовать с вами в течение всей наступающей св. Четыредесятницы, чтобы до возможной подробности выяснить сие великое дело. Вникните, и увидите, как необходимо нам грешным как можно чаще говеть, исповедываться и причащаться Св. Таин Христовых. В моих поучениях вы услышите учение таких великих св. отцов и учителей Церкви, каковы — Ефрем Сирин, Димитрий Ростовский, Тихон Задонский, Иннокентий, митрополит Московский, Иннокентий и Димитрий, архиепископы Херсонские, епископ Феофан и другие. Всех приглашаю, вместе со мною, поучиться сему великому делу нашего спасения, да не погибнем вовеки, аминь.

2. В неделю Мытаря и Фарисея.

«Покаяние отверзи ми двери, Жизнодавче; утренюет бо дух мой ко Храму Святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен. Но яко щедр, очисти благоутробною Твоею милостию».

Когда кому-нибудь предстоит какое-либо великое или важное дело, то он заблаговременно всеми возможными мерами приготовляется к совершению его. И нам с вами, возлюбленные, предстоит великое, чрезвычайно важное дело, — в течение наступающего Великого поста, — очистить свою совесть покаянием; потому св. Церковь и заповедует нам и руководит нас, с нынешнего дня, начать свое приготовление к покаянию.

Сознаемся, что мы, особенно в деле нашего спасения, крайне слабы и грешны кругом, — так слабы, что и помыслить сами по себе, без благодати Божией, ничего хорошего не можем, — так грешны, что говорим о себе правду, когда говорим: «что ступили, — согрешили». Поэтому нам следовало бы быть всегда смиренными во всех отношениях; а между тем, посмотрите, как многие из нас подымаются гордостью, самовозношением, тщеславием, презорством, не имея ни малейшего основания к такому отвратительному превозношению себя самих. Иной в этом отношении доходит просто до безумного и ужасного состояния, так что и приступа к нему не бывает, страшно и приступиться к нему.

И вот любвеобильнейшая и самая заботливая о нас мать наша, св. Церковь, единственно верная воспитательница наша в духовной жизни, предлагает нам, на весь идущий Великий пост, Божественное свое руководство к истинному покаянию, к истинно-христианской нравственной жизни, в своей Постной Триоди. И прежде всего, в этом своем руководстве, на нынешний день, показывает нам все безобразие и гнусность порока гордости, приводящей человека к временной и вечной погибели и никак не свойственной христианину, и в то же время раскрывает нам всю красоту и привлекательность добродетели смирения, дающего человеку и временное и вечное спасение, и составляющего неотъемлемое свойство всякой души христианской; показывает и раскрывает это св. Церковь в Евангельской притче о Мытаре и Фарисее, и неподражаемо выясняет ее нам в нынешнем, первом приготовительном к посту, Богослужении. Однажды, говорит, два человека, мытарь и фарисей, пришли в церковь помолиться. Фарисей и тут показал всю свою надменную гордость, самовозношение, тщеславие и презорство: стал впереди всех, в молитве начал перечислять свои мнимые добродетели, на бедного мытаря и не взглянул, говоря, что я не таков, как сей мытарь, делаю и то и то, и вообще — «не таков, как»  не только мытарь, но и все «прочие люди». Вот куда превознесся! Что же делает мытарь? Мытарь, напротив, стал позади всех, не смел и очей поднять на высоту небесную, глубоко сознавал и чувствовал всю свою греховность, заливался горькими слезами, бил себя в грудь и одно только в умилении говорил: «Боже, милостив буди ми грешному!»

Что же вышло из того и другого? О,  возлюбленные, суд св. Церкви и суд Божий не то, что суд человеческий! В песнях церковных самодовольный фарисей сравнивается с плывущим по морю на корабле, а самоуничиженный мытарь — с плывущим на утлой ладье. Но того, говорится, потопила буря самовозношения ударом о камень гордости; а сего глубокая тишина самоуничижения и тихое веяние воздыханий покаянных привели безопасно к пристанищу Божеского оправдания. В тех же песнях еще Фарисей сравнивается с едущим на колеснице, а мытарь — с идущим пешком. Но последний, говорится, припрягши к сокрушению смирение, упредил первого, заградившего себе путь камнями самохваления. В заключение же притчи сказано, что «сей, т.е. мытарь, пошел оправданным в дом свой более, нежели тот, т.е. фарисей; ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лук. 18: 10—14). Итак, по суду Божию, гордый всегда будет унижен и никогда не получит спасительного оправдания, а смиренный, во всяком случае, будет возвышен и получит спасение; потому что Бог гордым противится, смиренным же дает благодать. Следовательно, кто желает спастись, тот непременно должен уничтожить в себе демонскую гордость, и вместо нее посадить в душе своей Христово смирение. Но кто из нас может сам собою сделать это? Мы сказали уже, что мы крайне слабы, — так слабы, что и помыслить ничего доброго не можем без благодатной помощи Божией. Св. Церковь знает эту нашу слабость, и потому-то на весь пост вложила в уста наши трогательную покаянную песнь: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!..» вложила для того, чтобы мы постоянно твердили ее, проходя покаянное поприще, до тех пор, пока вымолим ею себе истинное покаяние.

«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!..» Слаб я, Господи, и бессилен, — так слаб и бессилен, что сам по себе не могу ни найти, ни отворить дверей покаяния. Ты, Господи, это знаешь; укажи же и отвори мне, Сам укажи и отвори мне двери истинного покаяния. Ты, Господи, милосердый Податель жизни. Это я знаю, и от души верю этому; не попусти же мне погибнуть во грехах моих, оживи мою бедную душу, омертвевшую от греха!

«Утренюет бо дух мой ко храму Святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен…» Дух мой чувствует свое греховное омертвение, он и стремится к Св. Храму Твоему, Господи, чтобы найти здесь живительный пластырь для уврачевания своей греховности; но он, как самые тяжелые оковы, носит на себе, весь оскверненный, храм телесный и ничего не поделает с ним… Но Ты, милосердый Господи, хочешь и можешь очистить всю мою скверну греховную; очисти же меня, Спасе мой, от всякие скверны плоти и духа, Сам очисти, ибо я не могу этого сделать, — очисти, яко щедрый, благоутробною Твоею милостию!

Отвергнув от себя фарисейскую гордость и запинающий нас грех, будем из глубины души воздыхать так ко Господу, с мытаревым смирением, в продолжение всего Великого поста; и милосердый Господь, без сомнения, отверзет нам двери истинного покаяния, очистит нас от всякого греха, помилует и спасет нас. Аминь.

 3. В неделю блудного сына.

«На спасения стези настави мя, Богородице: студными бо окалях душу грехми, и в лености все житие мое иждих. Но Твоими молитвами избави мя от всякия нечистоты».

Продолжая приготовлять нас к покаянному времени св. поста, св. Церковь предлагает ныне вниманию нашему для поучения Евангельскую притчу о блудном сыне.

У одного человека было два сына; жили они у отца своего мирно, покойно, во всяком довольстве, и время их проходило благополучно. Но вот младшему сыну не понравилась такая мирная жизнь. Он начал просить у отца принадлежащую ему часть имения. Не хотелось отцу отпустить от себя неопытного в жизни сына; но усиленные просьбы сына превозмогли. Разделено было имение, часть младшего отдана ему вся сполна, и он отпущен. Куда же пошел он? Конечно, куда-нибудь подальше с глаз отеческих, — на страну далече. В этой далекой стороне юноша начал жить в свое удовольствие, как ему хотелось; а удовольствия, как это обыкновенно бывает, потребовали много расходов. Ничего не жалел блудный сын, лишь бы пожить, что называется, всласть. Но ненадолго хватило ему имения его, — скоро все промотал и сделался совершенно нищим. Что было ему делать? Помощи ни откуда. Надо было наниматься в работники. Нанялся, и его послали стеречь свиней. А тут настал в стране той голод, и ему не давали даже хлеба, — он вынужден был питаться тем кормом, какой ели свиньи. Какое ужасное унижение и безобразие! Больше унизиться человеку, кажется, уже и нельзя!

Не та же ли история повторяется и между нами грешными?! Выходим мы из купели чистыми и непорочными, как Ангелы Божии — сыны Божии; потом сердобольные родители наши, особенно родительницы, начинают нас не столько воспитывать, сколько питать, приучать к разным лакомствам, к изнеженности, подражают детским капризам, доставляют все угодное им, не возбраняют и шалостей, даже иногда утешаются изобретательностью их, — все им в милых детках кажется хорошим, во всем потакают им, а наказать — Боже сохрани, какое бы ни учинил безобразие ребенок. Так большею частью в наше время питаются и растут дети. И вырастают из них больше самовольники, с большими задатками всех возможных пороков. Так поступают и в школу; а в школе еще с большею свободою развивают в себе задатки, полученные в домах родительских: мало того, приобретают уже и видимо дурные наклонности, да еще научаются скрывать их со всем школьным искусством и хитростью; а там загораются у них уже и разные страстные и порочные наклонности. Обуздать их некому: у родителей всеми нежностями выманивают всепрощение и поблажку; а школьное начальство и чуждые воспитатели или ничего за ними дурного не знают, или стараются не знать, чтобы не компрометировать себя и своей школы, дают им отличные отметки. При таких условиях страсти и пороки свободно вырастают, крепнут, раскрываются во всей силе и безобразии. Дети возмужали; мнение народное им нипочем; воспитателей и знать не хотят; родители теперь им вовсе не нужны, они всеми возможными мерами стараются вырваться из их рук, освободиться из-под их власти; одно им нужно — средства к веселой и разгульной жизни; богатым и это легко удается —выманить у своих родителей, а бедные не задумываются и на чужой счет пожить в свое удовольствие. Благо ученые и с правами, — как не доверить им?! У воспитавших себя так одно на уме: почить на мнимых лаврах, беспрепятственно и беззаботно предаться всем возможным страстям и порокам: и предаются. Вот вам и блудные сынки! Они на стране далекой от дома отеческого, от св. Церкви, которая представляет на земле Дом Отца небесного, гуляют себе и наслаждаются всеми благами мира прелюбодейного и во зле лежащего, пока не истощают себя и всего своего в греховных удовольствиях. И сколько ныне между нами таковых!…

Но блудный сын, по Евангелию, наконец одумался, пришел в себя, горько раскаялся, возвратился к отцу своему и милостиво был принят им под кров отеческий. А мы-то с вами, возлюбленные, одумаемся ли когда; дети-то наши, это юное поколение наше, одумаются ли, придут ли когда-нибудь в себя, сознают ли все свое безобразие и крайне опасное бедствие, раскаются ли, возвратятся ли к отеческому милосердию Божию? Это грозный вопрос! Но без этого — одна вечная, невозвратная погибель.

Что же нам делать? Можем ли мы исправить себя, одуматься, раскаяться? Если и можем, то не подумайте, что можем это сделать сами собою. Нет; мы крайне слабы для добрых дел, —наша греховность обратилась нам во вторую природу, мы совершенно бессильны, без помощи Божией, покаяться и исправиться. Зная наши немощи и бессилие на дела благая, мать наша, св. Церковь, с умиленною молитвою, ведет нас к Божией Матери — всемощной Заступнице, Споручнице, Руководительнице грешных.

«На спасенья стези настави меня, Богородице!» Так заставляет нас Церковь прибегать за помощью к Царице Небесной. Царице моя преблагая, Надеждо моя, Богородице, от многих моих грехов немоществует у меня тело, немоществует и душа моя, я так слаб и бессилен в деле спасения моего, что и самого пути ко спасению не вижу и не найду. Тем более не могу идти по пути сему. О, Всеблагая! Сама наставь меня на путь спасения и веди по нему».

«Студными бо окалях душу грехми, и в лености все жите мое иждих». Какими скверными и бесстыдными делами греховными я не запачкал себя? И душа моя скверная, и тело мое все осквернено греховными пакостями!.. А леность моя так велика, что всю жизнь мою я проспал непробудным сном греховным!..

«Но твоими молитвами избави меня от всякия нечистоты». Сам я и думать не смею и приступить не умею к очищению своему от нечистот греховных. К Тебе прибегаю, чистой: «Ты мя очисти, Сама очисти, избавь меня от всякая нечистоты!..»

Отложив всякую гордость и удобь-обстоятельный грех, будем, в течение всего поста, непрестанно так молиться к Царице Небесной из глубины души и сокрушенного сердца; и Милосердая Владычица, без сомнения, услышит молитву нашу и Сама избавит нас от всякой нечистоты греховной!.. Куда уж нам гордиться, когда все мы, как блудный сын, в бездне греховной погрязли и валяемся в ней? Аминь.

4. В неделю мясопустную.

„Множество содеянных мною лютых помышляя, окаянный, трепещу страшного дне судного. Но надеясь на милость благоутробия Твоего, яко Давид, вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости!»

Святая Церковь высоко почитает и ценит время Великого поста, и потому употребляет все к тому, чтобы ввести нас в него предочищенными и приготовленными к подвигам его. Вчера она, совершая поминовение об усопших, приводя на память живым смерть и жизнь будущую, тем готовила верующих к спасительному времени покаяния. На сей неделе в среду и пятницу, совершая с коленопреклонением молитву св. Ефрема и одни часы, не полагая литургии, — этим уже приучает нас к подвигам поста. А ныне, чтобы обратить нас к своей совести и сильнее возбудить в нас дух покаяния, Церковь напоминает нам об имеющем быть страшном суде. Представим в уме нашем образ будущего страшного суда Божия, и будем носить его непрестанно в том виде, как изображает его великий отец Церкви — св. Ефрем Сирин.

«Христолюбивые братья! Послушайте о втором страшном пришествии Владыки нашего, Иисуса Христа. Вспомнил я об этом часе, и вострепетал от великого страха, помышляя о том, что тогда откроется. Кто опишет это? Какой язык выразит? Какой слух вместит в себе слышимое?

Тогда Царь царствующих, восстав с престола славы Своей, сойдет посетить всех обитателей вселенной, — сделать с ними расчет и, как следует Судии праведному, достойным воздать награду, а заслуживших наказание подвергнуть казням. Когда помышляю о сем, страхом объемлются члены мои, и весь я изнемогаю, глаза мои источают слезы, голос исчезает, уста смыкаются, язык цепенеет и помыслы научаются молчанию.

Таких великих и страшных чудес не было от начала твари и не будет во все роды! Исполнится время, пробьет последний час бытия мира: огненная река потечет с яростью, подобно свирепому морю, пояст горы и дебри, пожрет всю землю и дела, яже на ней. Тогда от огня сего реки оскудеют и источники иссякнут, между тем как там — горе, солнце померкнет, звезды спадут, луна мимоидет и небо свиется как свиток. Кто найдет в себе столько крепости, чтобы снести, без сокрушительного потрясения, помышление о сем страшном изменении лица всей твари?

Затем услышится глас трубы, превосходящий всякий гром, вызывающий и пробуждающий всех от века уснувших, — и праведных, и неправедных. И во мгновение ока всякое дыхание человеческое восстанет с места своего, и все люди, от четырех концов земли, будут собраны на суд. Ибо повелит великий Царь, имеющий власть всякой плоти, — и тотчас с трепетом и тщанием дадут: земля своих мертвецов, а море своих. Что растерзали звери, что раздробили рыбы, что расхитили птицы — все это явится во мгновение ока, и ни в одном волосе не окажется недостатка.

Вот собрались все, и в трепетном молчании ждут явления славы Великого Бога и Судии, нисшествие Которого откроется явлением знамения Сына человеческого, — явлением Креста — сего скипетра Великого Царя, узрев который, все уразумеют, что вслед за ним явится и Сам Царь. И точно, вскоре за тем услышится с высот небесных: «Се жених грядет судить живых и мертвых». Тогда, б. м., от гласа сего содрогнутся основания земли от пределов и до пределов, тогда на всякого человека придут теснота и страх и исступление от ожидания того, что грядет на вселенную. Тогда потекут Ангелы, соберутся лики Архангелов, Херувимов и Серафимов, и все многоочитии, с крепостию и силою, воскликнут: «Благословен грядый во имя Господне!» Тогда разверзутся небеса и откроется Царь царствующих, праведный и преславный Бог наш, подобно страшной молнии, с силою многою и несравнимою славою, как проповедал Иоанн Богослов, говоря: «Се грядет со облаки небесными, и узришь Его всяко око, и иже прободоша, и плачь сотворят о Нем вся колена земная». Какой страх и трепет и исступление будет в час тот! Кто перенесет видение сие? И кто стерпит зрак Того, от Лица Которого побежит небо и земля? Небо и земля побегут! Кто же после сего в состоянии устоять? И куда мы побежим грешные, когда увидим престолы поставленные и сидящего Владыку всех веков; когда увидим бесчисленные воинства, со страхом стоящие окрест престола? Тогда исполнится пророчество Даниила: «Видел я, наконец, что  поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями. Тысячи тысяча служили Ему, и тьмы тем предстояли Ему: судьи сели и  раскрылись книги» (Дан. 7: 9—10).

Нелицеприятное судилище открывается, и отверзаются сии страшные книги, где написаны наши слова и дела, и все, что мы сказали и сделали в сей жизни, и что думали скрыть от Бога, испытующего сердца и утробы. Тогда потребуется от каждого исповедание веры, обязательства крещения, вера — чистая от всякой ереси. Велик ли кто, или мал — все равно исповедали мы веру и приняли св. печать, все одинаково отреклись от дьявола, дунув на него, и все одинаково дали обещание Христу, поклонившись Ему. Отречение, которое даем мы при св. крещении, выражается немногими словами, но, по заключающейся в нем мысли, многообъятно. Ибо в немногих словах мы отрекаемся от всего, — отрекаемся не одного, не двух, не десяти худых дел; но всего именуемого худым, всего, что ненавистно Богу: отрекаемся сатаны и всех дел его. Каких дел? Выслушай: блуда, прелюбодеяния, нечистоты, лжи, татьбы, зависти, отравления, гнева, хулы, вражды, ссоры, ревности, пьянства, празднословия, гордыни, празднолюбия, глумления, бесовских песен, деторастления, гадания, вызывания духов. Сего-то отречения и доброго исповедания потребуют от каждого из нас в тот час и день, ибо написано: «от слов своих оправдаешься», и еще Господь говорит: «твоими устами буду судить тебя, лукавый раб!». Сии-то слова наши или осудят, или оправдают нас в тот час. И всякий верующий даст ответ за себя и за дом свой, за жену, за детей, за рабов и рабынь, — воспитал ли их в наказании и учении Господни, как заповедал Апостол. Тогда вопрошены будут цари и князи, богатые и бедные, великие и малые о всех делах, какие сделали, ибо написано, что все предстанем судищу Христову, да примет кийждо, яже с телом содела или блага, или зла. Что же будет после того, как исследованы и объявлены будут дела всех пред Ангелами и человеками, — того без слез и стенания и рассказать невозможно, потому что это будет последнее. Тогда отлучит нас Судия друг от друга, как пастырь отлучает овец от козлищ. У кого есть добрые дела и добрые плоды, те отделятся от бесплодных и грешных, и они просветятся как солнце. Так разделив всех, стоящих одесную скажет Господь: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира». Стоящие же ошую услышат сей горький и строгий, и страшный приговор: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его». И идут сии в муку вечную, праведницы же в живот вечный (Матф. гл. 25).

Вот узнали вы, что уготовим мы себе! Вот, слышали вы, что приобретают нерадивые, ленивые и некающиеся! Слышали, как будут осмеяны посмеивающиеся заповедям Господним! Слышали, как обманывает и обольщает многих эта растлевающая душу жизнь! Позаботимся же о том, как бы неосужденно предстать нам пред страшным судилищем в тот трепетный и страшный часа.

А для этого будем как можно чаще и больше помышлять о многом множестве наших согрешений, будем вспоминать последняя наша —  смерть, суд, ад и царство небесное, будем трепетать страшного Суда Божия; но не будем отчаиваться в спасении своем, ибо Господь многомилостив, будем надеяться на Его бесконечное милосердие и умолять Его о помиловании нас грешных. Будем, вслед за Церковью, непрестанно со слезами и воплем крепким взывать ко Господу: «Множества содеянных мною лютых помышляя, окаянный, трепещу страшного дне судного. Но надеясь на милость благоутробия Твоего, яко Давид, вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости!» Аминь.

5. В неделю сыропустную, на литургии.

(Из слова во вторник 1 недели Великого поста — Иннокентия, архиепископа Херсонского, «Великий пост»).

«Помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости, и по множеству щедрот Твоих, очисти беззаконие мое!»

Нынешний воскресный день — последний день масляницы и вместе — преддверие Великого поста. В этот день св. Церковь приводит нам на память падение прародителей и изгнание их из рая. Цель у ней — напомнить нам, что, находясь в здешней  жизни, как на месте изгнания, мы меньше бы ширились и высились, и больше смирялись и сокрушались, дабы получить то, что предназначено нам любвеобильным Богом. Но особенно та цель, чтобы от падения прародителей, переходя мысленно к своему личному падению, разгорались духом ревности к восстанию и возвращению того, что потеряно падением. Затем воспоминать это установлено пред началом св. поста, который есть по преимуществу время покаяния и самоисправления. В этом мы должны слышать нужный голос сострадательной о нас матери — Церкви, которым она как бы говорит каждому из нас: «пал ты, — восстань. Вот отверзается тебе дверь поста и покаяния, — ободрись, вступи с дерзновением и иди сим поприщем без сожаления».

Служба в неделю сыропустную, т.-е. служба нынешнего дня, есть самая трогательная и по предмету, и по содержанию, и по тону. Церковь оплакивает в ней падение праотцев, а вместе и падение всего человечества. Воспоминание о падении представляется не только как пробуждение, но и как начало или главная причина поста и сетование при мысли о потере первобытной невинности, о пагубе блаженства невоздержанием воли человеческой. Песни настоящей службы все проникнуты мыслию о бедности падшего духа человеческого, растворены глубочайшею грустью о потерянном рае, можно сказать — напоены слезами. «О падение!» восклицает песнь, и это горестное восклицание есть основная мысль целой службы, в коей изгнанник из рая представляется обнаженным, низринутым в чуждую страну чуждого ему бытия, одиноко сидящим прямо рая и на свою наготу взирая, — плачущим и рыдающим безутешно. Что осталось у него от потерянного блаженства? Ничего, кроме слезной молитвы: «Милостиве, помилуй мя падшего!»

Что и нам с вами, возлюбленные, приличнее, необходимее и спасительнее этой молитвы в течение всего наступающего поста? «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!» Эго такая молитва, которая, при обозрении нашей греховной жизни, сама собою приходит на мысль и по временам невольно исторгается из самых уст. Потому-то она составляет главную мысль и содержание всех постовых служб: ею все они проникнуты.

Взойдем ли к самому началу бытия нашего на земле? Там мрак и нечистота, похоть и страсти. «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя»  — вопиет за всех нас св. Давид. Зачатый в беззаконии, я и сам потому беззаконен; рожденный во грехе, я и сам потому грешен. И не сие ли самое означали болезни моего рождения? За что страдали и рождающая и рождаемое, если не было вины и нечистоты? Не это ли самое выражает и вопль мой при появлении на свет? Что вопияло тогда во мне? Не разум, не память, не воображение, — вопияла вся природа моя. Чем смущалась она и отчего страдала? От внутреннего прирожденного расстройства, нечистоты и виновности. Первый вопль мой обращен был не к земле, а к небу,—к Тебе, Жизнодавец, Который образовал меня во утробе матерней и Который един мог воссоздать меня и вне утробы матерней. Представляя все сие теперь в моем уме, вникая мыслию в образ моего явления на свет, я и теперь, поникая лицом долу, стыжусь нечистоты моего происхождения, боюсь наследия, мною принесенного, и вопию: помилуй мя, Боже, помилуй мя! Будь милосерд к бедному созданию, которое явилось на свет со всеми нечистотами отцов и праотцев, которое, вместо наследия, принесло с собою ужасную преклонность ко злу, — коему предстояла и предстоит борьба со множеством скорбей, соблазнов и искушений! «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!»

Вслед за первым рождением от плоти и крови последовало другое, высшее и лучшее рождение от Духа. Несмотря на мою нечистоту и бесчувственность, меня тотчас по рождении приняла в объятия св. Церковь, омыла скверну природы моей в купели крещения, освятила благодатию Духа, запечатлела знамением креста, облекла в белую одежду невинности; из чада гнева я стал чадом благодати. Но где теперь царское благолепие? Где дары, на меня излиянные? Увы, и я, подобно невесте у Соломона, должен сказать: «поставили меня стеречь  виноградники, — моего собственного виноградника я не стерегла» (Песнь Песн. 1:5). Не сохранил я благодати крещения, не пребыл верным Тому, Кому сочетался! Осквернил белую одежду невинности! Потерял благодать и Духа! Одно взял мир, другое похитили страсти, то пропало от нерадения и беспечности; весь я подобен человеку, впадшему в разбойники; от ног до головы нет во мне целости. К кому обратиться за помощью, кроме Тебя, Всеблагий Творец и Всемогущий Промыслитель мой! «Помилуй меня, Боже, помилуй меня!» «Я заблудился, как овца потерянная: взыщи раба Твоего» (Псал. 118:176). «Выведи из темницы душу мою, чтобы мне славить имя Твое!» (Псал. 141:7) «Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня!»

За летами моего неразумного младенчества, о коем самый первый мудрец не может не сказать ко Господу с Давидом: «как скот был я пред Тобою» (Пс. 72:22), наступили лета отрочества и юности. Время драгоценное, в которое человеку, при раскрытии в нем разума и воли, можно сказать, самому дается быть, в некотором смысле, творцом духовного бытия своего. В это время и я, подобно прародителям моим, находился в раю невинности, и предо мною было древо жизни с обетованием и древо смерти с заповедию. Мог я не простирать руки к плоду запрещенному; властен был я остаться на пути правды и непорочности. Все удерживало меня: и благодать крещения, и голос совести, и родители, и воспитатели — но увы, ничто не удержало! И мне змий искуситель представился достовернее моего Творца и Благодетеля; и для меня древо смерти показалось добрым в снедь, угодным очима еже видети, и красно, еже разумети; и я — стократ неразумнее прародителей моих. Ибо имел их опыт пред собою, — и я, несчастный, вкусил дерзновенно горькие снеди, и потерял рай. Ах, кто не пожелал бы, чтобы возвратились дни его юности, драгоценные те дни, когда от нас зависело вступить на путь Господень или уклониться на распутия греха и суеты мирской! Но сии дни не возвратятся, и каждому из нас, воспоминая их, остается только восклицать из глубины души: «Помилуй мя, Боже, помилуй меня!» «Грех юности и неведения моего не помяни. Помяни же меня ради благодати» (Пс. 24:7), единой благодати «Твоей!»

Настало время мужества и лет зрелых. Мы вошли в различные связи — семейства, дружества, знакомства, вступили на путь служения общественного, облеклись различными обязанностями; многие из нас засвидетельствовали клятвою, что они будут верными истине, непреклонными хранителями правды для себя и для других. Чего бы надлежало ожидать от нас после сего? Надлежало бы ожидать твердого и неуклонного исполнения своих обязанностей, мужественной борьбы с пороком во всех его видах, благоразумного употребления даров счастья, кому они посланы, и великодушного перенесения ударов несчастья, кого они постигали, — что мы всегда будем готовы на всякое дело благое, удалены от всякой лжи и неправды, будем воздержны и строги к самим себе, великодушны и милосерды к ближним нашим, кротки, искренни и любвеобильны ко всем и каждому, непамятозлобивы к самим врагам. Но многие ли из нас могут похвалиться сими качествами? Кто, бросив самый поверхностный взор на свои обязанности, не скажет: ах, я не исполнил и не исполняю их как должно! При святом алтаре я не предстою с тою чистотою и благоговением, кои подобают служителям Бога Вышнего; в суде я не храню правды и истины с тем самоотвержением, какого требует участь подсудимых собратий моих; во святилище наук я дорожу не столько истиною, сколько суетною славою моего имени, и готов нередко защищать ложь, для меня приятную; в купле и продаже я своекорыстен; на господстве — жесток и своенравен; в низкой доле — лукав и строптив. Сколько времени погибло и гибнет у меня напрасно! Сколько данных от Бога талантов погублено и теряется всуе! Многократно я решался на доброе, и доселе творю худое. Вижу, что я иду не тем путем, а иду непрестанно. И когда окончится во мне эта злополучная борьба совести со страстями? Где конец моему душевному плену и рабству? Творец Всемогущий, к Тебе молитва моя: «помилуй бедное создание Твое! Дай силы расторгнуть узы греховных навыков и страстей! Отврати очи мои, во еже не видети суеты! Коснись грехолюбивого сердца, да перестанет оно биться для праха и тления! «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!» Спаси меня от меня самого!»

Наступят и лета старчества. Тело мое ослабеет, чувства одно за другим будут закрываться, и льстящий теперь мир сам начнет убегать от меня. Но и все это обратит ли меня к Богу и вечности? Употребится ли мною хотя сей жалкий остаток жизни на дела благие? Не разделят ли и его между собою те же похоти и те же страсти? Ах, сколько старцев, кои с летами видимо юнеют в злобе и любви к миру! Сколько стоящих у дверей гроба и смотрящих вспять! Не буду ли подобен им и я? Не пройдут ли и мои последние годы и дни в суете и ослеплении, как проходят у многих? Милосердый Господи! «Не попусти мне впасть в сие ужасное ослепление. Пощади от сего адского нечувствия! Помилуй меня, Боже, помилуй мя!»

Вслед за немощами старости, придет последняя болезнь. Ляжем на одре, с коего не встанем более: врач отступится, священник приблизится, сродники и присные окружат одр наш и будут ожидать нашей кончины, а может быть, и сего не будет… В этот грозный час, среди последнего томления тела и духа, среди всеконечного смятения мыслей и чувств, какая молитва нужнее нам, кроме молитвы: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя! Помилуй грешника, коего жизнь исчезла в суете и грехах! Яви последний знак милосердия и даруй, да изыду из темницы плоти моей с чувством покаявшегося на кресте разбойника!»

Ударит, наконец, час смертный, — душа разлучится с телом и пойдет на суд Божий. Тогда среди неба и ада, между Ангелами и духами отверженными, что будешь чувствовать ты, бедная душа моя? Не будешь ли до самого страшного, всемирного суда, который решит участь твою на всю вечность, непрестанно взывать: «Помилуй ми, Боже, помилуй меня!». Аминь.

6. В неделю Сыропустную, на вечерни.

Пост, братья мои и сестры, — завтра Великий пост! Как это слово падает на ваши души и сердца? Знаю, что одни радуются наступлению поста, и говорят: Слава Тебе, Господи, пришло время заняться спасением души! Другие смущаются постом, и думают: как велик этот пост, и как провести его спасительно, — трудно! Третьи и совсем не думают о посте: сие давно уже порешили, что пост для них не нужен и вреден, и не постятся никак. Всех разномыслящих о посте призываю в наступающий пост поговеть вместе со мною и поучиться говению — в пост.

Что такое говение? Говение вообще есть бодренное, возбужденное состояние души, со всем вниманием занимающейся известным предметом или делом. Говение христианское —постовое — есть такое же бодренное, возбужденное состояние души, со всем вниманием и усердием занимающейся, во время поста, постоянным хождением в церковь, молитвою, пощением, познанием своей греховности, сокрушением о грехах, покаянием— исповедью и причащением Св. Таин, одним словом: спасением души, очищением совести от грехов и утверждением в жизни добродетельной. Как видите, в постовом говении мы должны заняться делом самым необходимым, полезным и спасительным для нас, делом святым. Отсюда уже понятно, какое внимание и усердие к этому делу требуется от нас: совершим его, при помощи Божией, как следует, — получим спасение; а если отнесемся к этому делу небрежно, — приложим грехи ко грехам, сделаемся еще более грешными. Займемся же, мои возлюбленные, займемся этим великим делом со всею любовью, со всем вниманием и усердием, особенно в первую седмицу Великого поста.

Во-первых, будем неленостно ходить ко всем службам церковным, — ходить к началу служб и выходить по окончании их, чтобы не пропустить никаких чтений и пений церковных. Трудно это будет для некоторых? Что делать? Потрудимся. Ведь это необходимо, и необходимо не для кого-либо и не для чего-либо, а для нас самих необходимо,— необходимо для нашего спасения. Отгоним же всякую леность, все отговорки, все предлоги, и будем ходить к началу каждой службы.

Во-вторых, всеми мерами позаботимся расположить себя к самой усердной и теплой молитве ко Господу Богу, и дома и здесь — во храме. Неослабно будем понуждать себя к этой молитве, чрез всю неделю говения нашего. Без горячей молитвы говение наше будет бесплодно и нисколько не полезно. И напрасно будем трудиться говеть. Молитва составляет душу и жизнь говения. Трудно неослабно молиться, и молиться с усердием? Но что же делать: зато плоды молитвы будут самые вожделенные.

В-третьих, постараемся держать, во время говения, самый строгий пост, — такой пост, какого требует от нас св. Церковь, —пост телесный: воздержание от запрещенной скоромной пищи и умеренность в самой постной пище; пост и духовный —воздержание от всех страстей и порочных наклонностей. Пост сей необходим для ослабления нашей греховной жизни и для оживления жизни святой — богоугодной. Пост, соединенный с молитвою, — это два крыла, которыми только и можно возлететь на высоту добродетели. Без молитвы и поста мы всегда будем валяться в бездне греховной.

В-четвертых, необходимо нам, во время говения, заняться познанием самих себя, разобрать подробно и определить верно: кто мы таковы. Похожи ли на христиан истинных? Твердо ли содержим веру Христову и стараемся ли всегда поступать по закону Евангельскому? Или же только называемся христианами, а живем вовсе не по-христиански, и таким образом никак не принадлежим к царству Христову, а составляем собственность врага Христова и человеческого? Об этом крепко нужно нам подумать в настоящие дни говения и решить окончательно, к какой области мы принадлежим: к области света или тьмы. Без этого покаяние нам будет не в покаяние, а в большее осуждение.

В-пятых, нужно нам будет дать подробную исповедь грехов своих пред духовником нашим. Следовательно, нужно нам, во время говения, припомнить все наши грехи и прегрешения — и против Бога, и против ближних наших, и против самих себя, — припомнить и исповедать все грехи, какие мы сделали от юности нашей до настоящего времени, или же, по крайней мере, от прошедшей нашей исповеди до настоящей. Ибо если не исповедуем грехов наших, то они останутся неразрешенными, хотя бы духовник наш почему-либо и дал нам разрешение. При этом грехи наши удвоятся на нас, потому что ко всем грехам нашим мы присоединяем еще ложь и обман, свою беспечность и нерадение крайнее: обманем и себя, и духовника, и Самого Бога, и останемся рабами греха непотребными.

В-шестых, нам нужно будет приобщиться Св. Христовых Таин — Тела и Крови Христовых, О, братья мои возлюбленные, это такое великое дело, о котором нужно думать не только во время говения, но и во всю жизнь и в целую вечность. В надлежащем причащении Св. Таин — жизнь вечная и блаженство; в недостойном — суд, осуждение и страшная смерть вечная. В причащении Св. Таин Тела и Крови Христовой решается наша участь на целую вечность: мы причастимся или в жизнь вечную, или в осуждение вечное; об этом стоит подумать, над этим крепко нужно задуматься!

Вот предметы, которые должны занять все наше внимание во время наступающего Великого поста и нашего говения. Это—хождение в церковь, молитва, пост, покаяние, исповедь и причащение. Предметов не много, но они слишком велики и существенно необходимы для нашего спасения, начало которого мы надеемся положить в предстоящем нашем говении, в наступающем посте. Будем же выслушивать все постовые службы в церкви, будем молиться и поститься, будем каяться, исповедуемся и Св. Таин причастимся, — будем ежедневно здесь поучаться сему; и Господь не оставит нас Своею милостию. Но прежде всего этого нам нужно друг другу простить согрешения, по наставлению Господа и Спасителя нашего. «Если вы будете прощать людям согрешения их, — учит нас Спаситель, — то простит и вам Отец ваш небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матф. 6:14, 15). Видите, что необходимо всем прощать обиды, если хотим и сами получить прощение от Бога. Значит, без прощения друг другу обид и оскорблений, все наши постовые подвиги, все говение наше не принесет нам никакой пользы. Итак, начнем наше богоугодное говение взаимным всепрощением. Господи благослови! Простите меня недостойного, в чем согрешил пред вами, яко человек, делом, или словом, или помышлением! Да простит Господь Бог и вас всех, да помилует и спасет Своею милостью и человеколюбием! Аминь.

The post свт. Иустин Полянский. т.10.1. Святая Четыредесятница. appeared first on НИ-КА.

6. В понедельник первой седмицы Великого поста, на утрени («Как стоять в храме Божием?»)
7. В понедельник первой седмицы Великого поста, на часах («Что есть молитва? Как совершать молитву?»)

8. Во вторник первой седмицы Великого поста, на утрени (О телесном посте)
9. Во вторник первой седмицы Великого поста, на часах («Что такое пост душевный?»)

10. В среду первой седмицы Великого поста, на утрени (Надо «очистить совесть свою благодатными таинствами покаяния и причащения»)
11. В среду первой седмицы Великого поста, на литургии («Вслед за познанием себя и своей греховности, надобно возболезновать о себе или оплакать грехи свои»)

12. В четверг первой седмицы Великого поста, на утрени («Что есть покаяние?»)
13. В четверг первой седмицы Великого поста, на часах («Исповедь наша должна быть чистая и совершенная»)

14. В пятницу первой седмицы Великого поста, на утрени («Что нужно для выражения раскаяния нашего пред Богом, для получения прощения и помилования от Господа»)
15. В пятницу первой седмицы Великого поста, на литургии («Прежде чем пойдем на исповедь, нам необходимо испытать свою совесть»)

16. В субботу первой седмицы Великого поста, на утрени («Да  искушает (испытывает) же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1Кор.11: 28))
17. В субботу первой седмицы Великого поста, на литургии («Какое следствие этой высочайшей почести, которой удостоил нас ныне Господь наш Иисус Христос?»)
18. В первую неделю Великого поста («В субботу пред Великим постом воспоминаются все святые и богоносные отцы и матери, в посте просиявшие»)

6. В понедельник первой седмицы Великого поста, на утрени («Как стоять в храме Божием?»)

«В храме стояще…, на небеси стояти мним».

Если когда, то в продолжение Великого поста нужно нам, возлюбленные, как можно чаще бывать в храме Божием, а в седмицу говения нашего необходимо быть в церкви ежедневно, и исполнять это с особенною заботливости, с особенным усердием.

Итак, как только услышите звон церковный, созывающий верующих к тому или другому Богослужению, думайте, что это голос Божий, раздающийся как бы с неба, — голос св. матери нашей Церкви, зовущий нас грешных в царство Божие, и поспешайте в собрание верующих, чтобы явиться Лицу Божию как можно скорее, — к самому началу Богослужения, дабы не проронить ни одного слова из Богослужения церковного, которое расположено весьма премудро, так что в самом строгом порядке ведет наши чувства и мысли от одного предмета к другому, — и упустить здесь что-нибудь, не выслушав, значит понести великий ущерб для нашего настроения духовного и спасительного.

Идучи со тщанием в церковь Божию, помышляйте о том, как бы вам, по крайней мере на время Богослужения, отложить всякое житейское попечение, освободить мысли свои от забот мирских, приготовить душу и сердце свое к восприятию глаголов Божиих, которые будут оглашать вас во время Богослужения, чтобы согреть вам все свои чувства и желания псалмами духовными и песнями церковными; иначе попечения житейские и заботы мирские — вся суетность земная — не дадут вам ни выслушать, как должно, церковных наставлений, ни тем более — воодушевиться ими, и пребывание ваше в церкви останется бесплодным.

Подходя к церкви, представляйте себе, что вы подходите к дому Божию; потому — отворяйте двери его и входите в него с особенным благоговением и вниманием, как обыкновенно входят в дома царские.

Вошедши в церковь, прежде всего обратите внимание ваше на алтарь. Иконостас — это видимое небо, а за иконостасом — небо невидимое. Там — особенное присутствие Божие — в Св. Тайнах, в Евангелии, в кресте Господнем; Сам Спаситель, Божия Матерь, Ангелы и угодники Божии, в своих иконах, как бы смотрят на вас, желают узнать и знают, с какими мыслями и чувствами вы пришли сюда, и зачем пришли. Если ваши мысли и чувства добрые, они готовы принять вас с любовью и помочь вам; если же не добрые, —отвращаются от вас. Помышляя об этом, оградите себя крестным знамением, поклонитесь Господу Богу со всеми святыми Его, — поклонитесь глубоким поклонением и станьте на свое место, готовые со всем вниманием выслушать службу Божию.

Как стоять в храме Божием? Это выражает взятый нами стих церковный: «в храме стояще,  на небеси стояти мним». Т.-е. стоять так, как обыкновенно стоят в домах царских, в присутствии царя и вельмож его; или лучше — как стоять на небе, в присутствии Царя царствующих и Господа господствующих, в присутствии св. Ангелов и всех святых Его. «Да молчит здесь всякая плоть человека, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже в себе земное да помышляет», как говорит св. Василий Великий; а св. Церковь ежедневно молится: «о святем храме сем, с верою, благоговением и страхом Божиим входящих в онь». Итак, в храме Божием должно стоять в глубоком молчании, со страхом и трепетом, с верою и благоговением, ничтоже в себе земное помышляя.

Необходимо стоящим во храме иметь в душах и сердцах своих глубокое молчание, мир, тишину и спокойствие; иначе благодать Божия никак не может воздействовать на них и отразиться в них. Возьмите какое угодно вместилище воды: если вода в нем стоит тихо и спокойно, то солнце и все светящееся ясно отражается в ней; и напротив, если вода возмущена и находится в движении, то ничто в ней не отражается и ничего в ней не бывает видно. Так точно и душа наша, когда бывает мирна и спокойна, — все благодатные церковные священнодействия беспрепятственно действуют на нее и ясно отражаются в ней; в душе же взволнованной никогда не может быть сего.

Необходимо стоять в храме Божием со страхом и трепетом; ибо здесь все небо и все небесное, — Сам Царь небесный и все воинство Его здесь. Свободно и дерзко стоящих пред царем земным

тотчас же выводят и наказывают; тем более должны ожидать себе удаления от славы Божией и наказания стоящие в храме Божием —пред Царем царей, Богом, без страха и трепета.

Необходимо входить и стоять в храме Божием с верою и благоговением. Веру св. отцы Церкви называют рукою, приемлющею дары Божии — благодатные, а благоговение есть такое настроение души нашей, которое единственно способно воспринять и усвоить душе и сердцу все Божественное. Следовательно, без веры и благоговения мы не только ничего здесь не получим, но еще больше нагрешим. Все труды наши будут напрасны, самая молитва наша будет нам в грех.

Так необходимо стоящим в храме помышлять, что стоим на небесах; стоять в мире и спокойствии от дурных помыслов, от всяких греховных движений, со страхом и трепетом, с верою и благоговением, как стоят на небе. Аминь.

7. В понедельник первой седмицы Великого поста, на часах («Что есть молитва? Как совершать молитву?»)

«Помолитеся, и воздадите Господеви…»

Если вы входите в храм Божий и стоите в нем со страхом Божиим и мирною душою, то вы на половину уже подготовлены к церковной молитве. Но молитва, мои возлюбленные, есть такое чрезвычайно важное дело, что требует всего нашего внимания; ибо она есть золотой ключ от самого неба, от самого сердца Божия. Она все может дать нам, а без нее мы ничего не можем получить от благодати Божией. «Просите, сказано, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят».

Чтобы наша молитва имела такую силу, — нужно нам иметь самое верное понятие о ней, знать — как совершать ее, и молиться о ней.

Что есть молитва?

«Молитва есть обращение ума и помышлений к Богу. Молиться — значит предстоять умом своим Богу, зреть на Него неуклонною мыслию и беседовать к Нему с благоговейным страхом и упованием. Итак, собери все помышления твои и, отложив все внешние житейские попечения, представь ум свой Богу и зри на Него», — говорит св. Димитрий, митрополит Ростовский. Вот верное понятие о молитве нашей!

Как совершать молитву?

К молитве необходимо приготовляться; ибо дело молитвы есть первое дело в жизни христианской: молитва есть дыхание духа. Есть молитва, — дух живет: нет молитвы, — нет и жизни в духе. Стоять пред иконами и класть поклоны — не есть еще молитва, а только принадлежность молитвы; читать молитвы на память или по книжке, или слушать их — не есть еще молитва, а только орудие молитвы, или способ обнаружения и возбуждения ее. Самая молитва есть возникновение в сердце нашем одного за другим благоговейных чувств к Богу: чувства самоуничижения, преданности, благодарения, славословия, прошения, сокрушения, покорности воле Божией, усердного припадания и проч. Следовательно, необходимо настроиться на молитву и приготовиться к ней. Вся наша забота здесь должна быть о том, чтобы отрезвить мысль, т.-е. отвлечь ее от всех земных дел и предметов, — не давать ей развлекаться. Затем помысли, Кто Тот, к Кому обратишься ты в молитве, и кто ты, имеющий начать это молитвенное к Нему обращение, — и возбуди в душе своей соответственное тому помышлению настроение самоуничиженного и проникнутого благоговейным страхом предстояния Богу в сердце. В этом все малое, но не малозначительное, приготовление: благоговейно стать пред Богом в сердце. Устроившись так внутренне, представь вездесущего и всезнающего Бога, как бы стоящего пред тобою и готового слушать тебя, и молись Ему.

Но помни, что молитву, или устремление сердца к Богу, непременно нужно возбудить и возбужденную укрепить, или — что тоже — непременно нужно воспитать в себе молитвенный дух; ибо где нет этого духа, там умолкает всякая молитва; а где умолкает молитва, там прекращается всякая религиозная жизнь.

Когда начнешь молиться по молитвеннику дома, читай молитвы неспешно, или по готовым молитвам в церкви, слушай их внимательно, — вникай во всякое слово, мысль всякого слова доводи до сердца, сопровождая поклонами и крестом; иначе: понимай, что читаешь или слушаешь, и понятое чувствуй. Напр. читаешь: «очисти ны от всякия скверны», — почувствуй всю скверноту свою, возжелай чистоты и с полною надеждою проси ее у Господа; читаешь: «да будет воля Твоя», — и в сердце своем совершенно предай участь свою Господу, с полною готовностью благодушно встретить все, что Господь пошлет тебе; читаешь или слушаешь: «остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим», — и в душе своей всем прости все, и таким образом проси себе прощения у Господа. Если так будешь делать при всяком стихе молитвы твоей, то у тебя будет надлежащее молитвословие. Читая или слушая, как следует, молитвословие, ты непременно возбудишь и укрепишь восхождение в сердце твоем к Богу, т.-е. войдешь в молитвенный дух. В молитвах св. отцов движется великая молитвенная сила; и кто всем вниманием и усердием проникает в них, тот непременно вкусит молитвенной силы, по мере сближения настроения своего с содержанием молитвы.

Чтобы наши молитвословия сделались нам действительным средством к воспитанию молитвы, необходимо совершать их так, чтобы мысль и сердце воспринимали содержание молитв, составляющих молитвословие. А чтобы тебе успешно совершать их именно таким образом, для этого вот что советуют опытные молитвенники: 1) имей у себя на каждый день известное небольшое молитвенное правило, чтобы при своих обычных делах ты мог исполнять его неспешно; 2) в свободное время вчитывайся в молитвы твоего правила, пойми каждое слово молитвы и прочувствуй его, чтобы наперед знать, что при каком слове у тебя должно быть на душе и в сердце, дабы во время молитвословия легко тебе было понимать и чувствовать; 3) если твоя летучая мысль во время молитвы будет отбегать на другие предметы, —напрягайся сохранить внимание и возвращай мысль свою к предмету молитвы; 4) если же какое слово молитвы сильно подействует на душу, — остановись на нем и не читай далее, стой на этом месте вниманием и чувством, напитай им душу свою, не разоряй этого состояния, пока оно не пройдет само: это знак, что дух молитвы у тебя начинает внедряться; и состояние сие — самое надежное средство к воспитанию и укреплению в нас духа молитвенного (Еп. Феофан). Применительно, к сему поступай и при молитвах церковных. Но не полагайся в этом деле на самого себя, молись и о самой молитве, ибо она — дар Божий и плод Св. Духа. Молись так: «Многомилостиве Господи! Сподоби нас Божественного дарования св. молитвы, изливающейся из глубины сердечной; собери рассеянный наш ум, дабы всегда стремился он к Тебе — Создателю и Спасителю своему. Сокруши разженные стрелы лукавого, отрывающие нас от Тебя; угаси пламень помыслов, сильнее огня пожирающий нас во время молитвы; осени нас благодатию Пресвятаго Духа Твоего, дабы — и до скончания нашей грешной жизни — Тебя единого любить всем сердцем, всею душею и мыслию, и всею крепостью, и в час разлучения души нашей от бренного сего тела, о Иисусе сладчайший, прими в руце Твои дух наш, и помяни нас, егда приидеши во царствии Твоем!» Аминь.

8. Во вторник первой седмицы Великого поста, на утрени (О телесном посте)

«Постящеся телесне, постимся и духовно».

Как человек состоит из тела и души, так и пост бывает телесный и духовный. Пост телесный и пост духовный вместе совершенно необходимы для человека-христианина, чтобы ему возможно было уравновесить свои силы телесные и душевные, чтобы ни тело не преобладало над духом, ни дух не подавлял совершенно своего тела. А равновесие между телом и духом христианину необходимо для того, чтобы он имел возможность идти прямым, но узким путем Христовым, ведущим ко спасению, не уклоняясь от него ни направо, ни налево, и не падая на нем, точно так же, как ходящему на воздухе по тонкому канату совершенно необходимо самое строгое равновесие, чтобы не упасть и не разбиться. Итак, прежде всего, что такое пост телесный?

Пост телесный есть воздержание в пище. В пище, не постом только, а и всегда должно избегать прихотливости и чревоугодия, т.-е. мы всегда должны принимать пищу для удовлетворения только насущной потребности, для подкрепления и восстановления сил, истощенных трудом, а не для услаждения вкуса или плотской неги. Всевозможные и излишние приправы пищи и услаждение пищею, хотя и постною, есть уже чревоугодие, несообразное с истинным значением поста. Говорят, что и постную пищу можно сделать вкуснее скоромной; но это уже будет не пост, а один только внешний вид поста. Что же касается употребления известного рода пищи, то постная пища, как менее возбуждающая и менее утучняющая тело наше, признана отцами Церкви обязательною в дни поста, и употребление ее есть, конечно, одно из средств, ведущих к тому, чтобы плоть покорить Духу.

Но тем не менее и самою постною пищею мы должны пользоваться с рассуждением, смотря по состоянию нашего тела, и в употреблении скудных яств мы должны строго соблюдать меру. О мере воздержания в употреблении пищи св. отцы учат, что надобно вообще избегать не только пресыщения, но даже и полного насыщения. Но так как состояние здоровья у различных людей весьма различно: один слабее, другой крепче силами; а кроме того, разнится также образ жизни и занятий у людей: иной образ жизни человека рабочего, иные потому и телесные его потребности, в сравнении с человеком, пользующимся более покойною жизнью; —поэтому каждый, искренно относясь к делу, должен по собственному наблюдению соразмерять — сколько ему принять пищи по своей силе, — нужно увеличить меру ее по случаю трудов, или уменьшить ее при отсутствии трудовой жизни.

Главная задача телесного поста состоит в том, чтобы обессилить свои страсти и плотские похоти; а потому каждый из нас меру употребления пищи должен сообразовать с внутренним своим состоянием. — Если кто чувствует внутри себя брань помыслов и нападение каких-либо страстей, тот спеши утушить внутренний свой огонь, как механик свою машину, лишением пищи, — умеряй и убавляй ее настолько и до тех пор, пока не успокоится внутренняя брань и не погаснет жгущий тебя огонь. Ежели же лишение пищи не поможет, обрати внимание на сон и наложи на него в известной мере запрещение. Когда же, напротив, увидим, что брань помыслов улеглась, а тело начинает страдать от изнурения и требует поддержки, — поспеши оказать ему снисхождение и укрепи его. Таков на этот счет совет святых отцов: «если видишь, говорят они, что в тебе возникает вожделение, тогда презри тело; если же видишь, что тело находится в болезни и страдает, то грей и питай его в страхе Божием, чтобы оно послужило тебе в духовном служении твоем» (см. Рук. к дух. жизни преп. Варсонофия и Иоанна). После сего само собою понятно, почему от необходимости строгого поста освобождаются дети, люди больные и слабые старцы, у которых и без того тело слабо и болезненно. «Снеди возбраняются нам для того, учат св. отцы, чтобы предохранить нас от пресыщения и возбуждений телесных, — а где немощь, там упраздняются их действия».

Вот самое верное и беспристрастное понятие о телесном посте! Он установлен и необходим для того, чтобы посредством его мы могли усмирить страстную и греховную плоть нашу, уничтожить ее преобладание над духом, уравновесить наши силы духовные и телесные, чтобы нам легко и свободно было проходить узким путем, указанным нам Спасителем нашим ко спасению нашему. Аминь.

9. Во вторник первой седмицы Великого поста, на часах («Что такое пост душевный?»)

«Истинный пост есть злых отчуждение, воздержание языка, ярости или гнева отложение, похотей отлучение, оглаголания или осуждения, лжи и клятвопреступления: воздержание ото всего этого есть пост истинный и богоприятный».

Телесный пост необходимо нужен нам для очищения от всякой скверны нашей плоти. Но есть и у духа нашего своего рода скверны; потому, кроме телесного поста, необходимо нужен нам еще пост душевный, для очищения от всякой скверны нашего духа.

Что такое пост душевный?

Воздержание наше не должно ограничиваться пищею только постною; нет, оно должно простираться на все: и на мысли наши, и на слова, и на действия, вообще же оно должно вести к искоренению всевозможных страстей человеческих — и душевных, и телесных.

Кто хочет быть свободным от грехов, для того необходимо непрестанно удерживаться от зла и принуждать себя к добру. Сие-то воздержание от страстей и пороков есть пост душевный, и, по учению Церкви, есть пост истинный и благоприятный Господу.

«Итак, хочешь ли поститься воистину? Воздержи, первее всего, язык твой от всякого слова праздного, тем паче — гнилого и неподобного. Начни пост духовный с этого малого члена телесного, который однако же есть великий враг и упорный противник. Победив его упорство, ты силен будешь обуздать и все тело. В противном случай язык твой, как дикий и свирепый конь, будет влачить тебя, вместе и с постом твоим, по дебрям лжи, злобы и лукавства.

Хочешь ли поститься воистину? Оставь вместе с пищею всякую ненависть, досаду, ропот и пререкание; сделайся во всем и ко всем тихим, кротким, смиренным, благоснисходительным и любовным. Этого требует во время поста уже самое приличие. Иначе, если ты по-прежнему будешь стропотен и сварлив, то иной и нехотя подумает, что ты, как малое дитя, сердишься за то, что тебе возбранено Церковью употребление тобою любимых яств.

Хочешь ли поститься воистину? Удали от себя, вместе со снедями, и все прочие прихоти плотские. Ибо ветхий и греховный человек твой ослепляет и губит тебя не одним пресыщением тела. Излишество в пище наносит еще вред только тебе одному, а прочие виды плотоугодия и сладострастия вредят, кроме тебя, и многим другим. Оставь же их все, — выбрось из ума и памяти, — выбрось все греховные образы, и вместо них утверди в памяти и воображении твоем Крест Христов и образ твоей смерти.

Хочешь ли воистину поститься? Раздери, если есть у тебя, всякое неправедное списание на завладение чужим имуществом; прекрати дело, по сему случаю заведенное в суде; уступи, сколько можно, даже из собственных прав, чтобы не волочиться по судам, подобно еврею и магометанину. Надобно же, чтобы христианин отличался чем-либо не в храме только, а и в суде.

Хочешь ли поститься воистину? Обозри, чем можешь служить, во имя Господа, меньшей братии твоей о Христе, и не медля приступи к делу благотворения: помоги ближнему как и чем можешь, — напитай голодного, одень трясущегося от холода, прими сирого, призри недужного, посети заключенного. Ибо надобно же произойти каким-либо плодам от такого великого древа, каков Великий пост. Каким лучше, если не плодам человеколюбия, когда ты сам посредством поста ищешь милости Божией?

Такой пост будет благоприятен для Господа! Соединяющий таким образом воздержание душевное с телесным не погубит мзды своей. Или, лучше сказать, он уже приемлет ее здесь и теперь. Ибо для чего мы постимся? Без сомнения, не для того, чтобы сберечь у себя несколько неупотребленных снедей, а чтобы укротить свою плоть, облегчить душу, оживить совесть, приблизить к себе благодать Божию. Но когда мы сделаемся в мыслях чище и целомудреннее, в словах правдивее и назидательнее, в нравах кротче и великодушнее, в делах справедливее и благотворнее, то цель поста сим самым, при помощи благодати Божией, будет в нас уже достигнута, — сначала, конечно, слабо и несовершенно, а потом более и совершеннее, доколе не сделаемся во всех отношениях таковы, каковыми должно быть последователям Христовым»  (Иннокентий, арх. Херсонский).

Все силы наши — и душевные, и телесные — такими образом уравновесятся, на душе станет светло и спокойно; и мы беспрепятственно можем заняться самоиспытанием и надлежащим покаянием. Аминь.

10. В среду первой седмицы Великого поста, на утрени (Надо «очистить совесть свою благодатными таинствами покаяния и причащения»)

(Из 42 сл. еп. Феофана к Владим. пастве).

«Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы»  (1Кор. 11:31).

Намереваемся мы с вами, возлюбленные, очистить совесть свою благодатными таинствами покаяния и причащения. Чтобы совершить сие великое и чрезвычайно важное дело, нужно нам наперед заняться познанием своей греховности.

Всякий войди в самого себя и займись, прежде всего, рассмотрением своей жизни и всего, что в ней было и есть неисправного. Конечно, всякий говорит о себе, что он грешен, и не только говорит, а нередко и чувствует себя таковым; но эта греховность наша представляется сознанию нашему в виде смутном и неопределенном. Значит, этого мало. Истинное покаяние и должная исповедь требуют определенно разъяснить себе, что именно в нас нечисто и грешно, и в какой мере, — узнать свои грехи ясно и раздельно, как бы численно.

Для этого вот что советуют сделать: поставь с одной стороны закон Божий, а с другой — собственную жизнь, и смотри, в чем они сходны и в чем несходны. Бери или свои дела и подводи их под законы Божии, чтобы видеть, законны ли они; или — бери закон и смотри, исполняется ли он, как следует, в жизни твоей. Например: ты был оскорблен, и отомстил: так ли велит закон христианский? Видишь погрешности других, и осуждаешь: так ли это по заповедям Господним? Сделаешь что доброе — и хвалишься, или трубишь пред собою: позволительно ли так делать христианину? Или: закон велит ходить в церковь неленостно и стоять в церкви благоговейно — во внимании и молитве: так ли это исполняется тобою? Закон не велит похотствовать, гневаться, завидовать, присвоить чужое: исполняется ли все это тобою? Чтобы ничего не упустить в этом важном деле самоиспытания, хорошо держаться в нем какого-либо порядка. Напр., вообрази себе как можно яснее все обязанности свои — в отношении к Богу, ближнему и самому себе; и потом, как можно точнее и подробнее, просмотри всю жизнь, по всем этим отношениям. Или: перебирай заповеди десятословия, одну за другою, со всеми частными предписаниями, содержащимися в них, и смотри — исполнил ли ты все требуемое ими? Читай также или припоминай нагорную беседу Спасителя о блаженствах, где Он изъясняет закон, восполняя его духом христианским; или — послания Апостолов, в последних главах, где излагаются обязательные для христиан дела и расположения, напр.: Римл. с 12 гл., Ефес. гл. 4, Иакова, Иоанна Богослова и проч. Смотрись во все это, как в зеркало, и увидишь, где в тебе есть какое пятно и какое безобразие.

Вследствие такого пересмотра жизни откроется — в числе наших дел, слов, чувствований, помышлений, желаний —множество или прямо противоположных закону, или полузаконных, т.-е. таких, в коих нечисты намерения, хотя внешне они сообразны с законом, — или опущенных, коим следовало бы быть, но мы не хотели их выполнить. Соберется всего этого многое множество, и, может быть, вся жизнь окажется составленною из одних дел недобрых, как непрерывная цепь или непрерывный ряд изделий безобразных и отвратительных.

Внешнее дело, относящееся к покаянию, кончено; но на этом не должно останавливаться. Надобно идти далее по пути познания своей греховности, или — входить глубже в греховное сердце. Под делами и словами, под частными мыслями, желаниями и чувствованиями лежит постоянная расположенность сердца, служащая для них источником. Совокупность сердечных расположений составляет личность человека и определяет его характер. Их то потому особенно и надобно определить; труда здесь не очень много: добросовестность наша пред собою не позволит нам скрыть, чем облачается наше сердце, и какие в нем обитают властители; а то и осязательно можно указать о том свидетеля, а именно: какие недобрые дела нами часто повторяются и вырываются с такою силою, что мы совладеть с собою не можем?.. Это значит, что они имеют корень в сердце; там, должно быть, скрывается постоянный их производитель, т.е. соответственная им склонность или страсть. Какая в особенности страсть господствуете во мне, препятствуя моему покаянию и

удерживая в оковах греха? Это можно узнать по следующим признаками: все, с чем труднее всего нам расстаться, чем наиболее привыкло утешаться наше сердце, о чем наиболее всего мечтаем мы и на яву, и во сне, что особенно стараемся мы скрыть не только от других, но и от самих себя, в чем тяжелее всего признаться пред отцом духовным, — все это, очевидно, господствует над нами и держит нас в плену; во всем этом скрывается внутренний змий, который отравляет нас своим ядом. Против сего-то именно недуга душевного и должно направить все наши усилия и всю духовную бдительность. Кто не победит своей господствующей страсти, тот никогда не исправится и не выйдет на свободу от грехов. При всяком порыве вознестись горе, господствующая страсть влечет и повергает долу. Итак, какая же во мне господствующая страсть? Известно, что корень всему злу есть самолюбие. Из самолюбия выходят: гордость, корыстолюбие и плотоугодие, а от них уже и все прочие страсти. Они все есть у всякого, кто грешит, но не у всех в одинаковой степени. У одного гордость преобладает у другого — корыстность, у третьего — страсть к наслаждениям. И гордый не чужд корыстных видов и наслаждений, но легко приносит их в жертву, когда они могут унизить его. И своекорыстный готов потешиться, если это ему ничего не стоит… Так у всякого одна какая-нибудь страсть господствует, а другие стоят как бы в тени. Эту-то господствующую страсть и надобно увидеть и определить, чтобы потом на нее решительнее и действовать можно было. Один св. отец говорит: «Господь требует от тебя восстановления целомудрия, а ты милостыню раздаешь, да богадельни и часовни строишь: исправь прежде первое, — и второе приятно будет». Легко узнать и частные пороки, которыми кто страдает. Если, например, кто, указывая на другого, в одном случае скажет: «смотри, что он делает — в другом — с досадою повторит: «какая несообразность!» — а то мину покажет насмешливую, и вообще охотнее и больше говорит о поступках других, и с невыгодной стороны, тому не трудно догадаться, что он страдает богопротивным пороком осуждения.

И еще далее надобно идти в познании себя. После всего надобно определить общий дух жизни нашей или одну отличительную ее черту. Кому мы служим: Господу или себе и греху? Что имеем в виду: себя или Господа — славу Его, угождение Ему? За кого всегда стоим: за имя Божие или за себя? Но сказать это может только совесть наша, в тайне — пред лицом Господа. Ее и спросите. Дела же и добрые не суть доказательство, что мы служим Господу; ибо можно и их делать себя ради. Эта черта определяет, что мы такое и чего потому ожидать должны. Познанием же этой черты «возглавляется» или завершается «самопознание». Так, наконец, вообразится вся картина нашей греховности и вся история нашей греховной жизни: дела, чувства, расположения и главный дух жизни! (Из 42 сл. еп. Феофана к Владим. пастве).

Вот, если бы мы, возлюбленные, так были внимательны к себе, так рассуждали, так судили самих себя, — то, без сомнения, никогда не были бы судимы. Почему? Потому что, видя ясно свою греховность, свое безобразие, мы искренно бы сокрушались о своих грехах; а сокрушаясь о них, всеми силами и мерами желали бы избавиться от них, раскаяться в них чистосердечно и более не возвращаться к ним, как к самым злейшим врагам своим. Аминь.

11. В среду первой седмицы Великого поста, на литургии («Вслед за познанием себя и своей греховности, надобно возболезновать о себе или оплакать грехи свои»)

(Из писем о христ. жизни еп. Феофана).

«Жертва Богу — дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит».

Как бы хорошо ни сознал человек свою греховность, но если он не будет иметь о ней сокрушения, — покаяние его сомнительно и едва ли возможно. Посему, вслед за познанием себя и своей греховности, надобно возболезновать о себе или оплакать грехи свои. Это второе, весьма важное и необходимое дело в деле покаяния нашего. Итак:

Познавши свою греховность, не будь холодным ее зрителем: не проходи ее мимо с таким же равнодушием, как ходят по чужому, запущенному и заросшему дурною травою полю. Приблизь сие познание к совести и с нею начни возбуждать «спасительные покаянные чувства». Этим чувствам естественно следовало бы происходить в нас; но не всегда бывает так. Сердце огрубевает от греха. Как чернорабочий человек естественно грубеет от свойства своих работ, так грубеет сердце у человека, который сам себя предает на черную работу греху. Потому не легко оно умягчается, когда нужно бывает возводить его к раскаянию. Вот и еще труд, и труд еще более значительный, ибо в деле раскаяния все почти зависит от чувств сердца.

В этом деле, прежде всего, понудь себя дойти до того, чтобы обличить себя во грехе и чтобы обличение сие было сознано; напрягись возбудить в себе чувство виновности, так, чтобы ты в сердце сказал: виноват. Тут будет борьба с самооправданием, или извинениями своих падений и грехов. Чтобы обличить себя, устрани все из внимания. Оставь себя одного и Бога —  Судию, и без укрывательства укажи себе, что ты знал, что не надо грешить, мог воздержаться и избежать увлечения, и совесть тебе претила, а ты наперекор всему сделал грех. Сообрази место, время, обстоятельства, и из всего извлеки такие сведения, чтобы и совесть твоя и сердце сказали: виноват, — ничего не имею в оправдание себя. Так, переход от одного грешного дела к другому, от одного нечистого расположения к другому, и ко всему, как подпись какую, прилагай: виноват.

Совершая добросовестно это действие обличения, ты сердечно утвердишь за собою все грехи свои; сознаешь, что и в том виноват, и в другом, и в третьем, и ничего не останется, в чем бы не был виноват, — во всем виноват! Как бы облечешься в грехи свои, почувствуешь, что они на тебе лежат всею тяжестью своею; сознаешь себя безответным в них, и воззовешь: «окаянен я, и то нехорошо, и это нехорошо, и я сама виновата, что оно нехорошо и есть во мне!»

После того, как произнесешь ты в сердце своем: «окаянный я, виноват безответно», — поспеши тотчас же возбудить болезненные чувства, составляющие сущность или содержание покаяния, а именно: «печаль», что оскорбил Бога; «стыд», что довел себя до того; «сожаление», что мог, да не воздержался, и «досаду» на себя и на свой произвол. Чувства сии и сами собой готовы будут возрождаться после сознания грехов; но и ты помогай им развиваться сильнее и сильнее. Пусть горит в них душа, как в огне: чем больше будет гореть и чем сильнее горение, тем спасительнее. Предел, до которого надобно довести сие сокрушение и болезнование о грехах — есть омерзение грехом и отвращение к нему.

Хорошо, наконец, безответному грешнику образно представить свое ужасное положение. Например, представь себе, что ты совершенно без «одежды», — грехи обнажили тебя, что ты весь в ранах неисцелимых, — грехи изъязвили тебя, что ты в темную, холодную осеннюю ночь среди обширной степи сидишь и крепко стонешь от страха, холода и боли, над самою пропастью оврага, в котором кровожадные звери ждут тебя, чтобы растерзать. Поворота и исхода тебе нет: тьма греховная окружает тебя и адский холод оледеневшей от страстей души трясет тебя до скрежета зубов; все оставили тебя — и Бог, и люди; ты беспомощен, одинок, потому что грехи сделали тебя недостойным никакой помощи, и сам ты сделался совершенно бессилен… Что остается тебе? О, упасть в адскую бездну навеки и сделаться добычею исконного врага!..

Или так размысли сам с собою: «вижу себя схваченным и держимым разбойниками. Они связали меня крепкими узами, оковали тяжелыми цепями, привили ко мне неисцелимые недуги. И что странно — я сам помогал им совершать надо мною ужасное злодеяние. От болезненности я пришел в расслабление, потерял способность к деятельности. Ощущаю, что жизнь едва жива во мне. Окован я оковами внутри меня — в душе моей. Оковы отняли у меня способность к движению. Разбойники приставили ко мне неусыпную и немилосердную стражу. Болезнь моя —многообразная греховность; язвы мои — страсти, железные цепи —это греховные навыки, или привычки, насильно влекущие к совершению ненавистных мне грехов; разбойники — духи злобы. И сам не имею сил, и они не дают мне встать от падений моих, — не дают сосредоточиться в сердце помыслам, рассеянным и скитающимся по вселенной, без нужды и цели, не дают мне даже в храме истинного Бога поклониться Ему духом и истиною»… Вообрази себя в таком положении, и носи сей образ в душе своей до тех пор, пока он приведет тебя к живому сознанию твоей греховности и побудить тебя к сокрушению о грехах твоих. Живо представь себе все это, — и невольно придешь в ужас и трепет: сердце твое сокрушится и греховность твоя по необходимости опротивеет тебе: ты не в состоянии будешь выносить ее и терпеть более.

В этом отвращении — опора решимости не грешить и надежда самоисправления. Кто возымел отвращение ко греху, тот стал вне его, или изверг его из себя, и имеет полную свободу действовать, не чувствуя увлечения его. Вот минута, когда смело можешь приступить к обету — не грешить! Обет сей произнесется в сердце твоем пред Лицем Господа. Пади тогда пред Господом и скажи Ему: «Не буду, никогда не буду грешить, хотя бы умереть пришлось, только спаси и помилуй!» Этот сердечный обет должен увенчать чувства раскаяния и засвидетельствовать, что они не бесплодны. Обет сей не в слове, а в чувстве, и составляет внутренний завет сердца с Богом или восстановление религии сердца.

Итак, начни распознанием своей греховности, пройди чрез обличение себя и оплакание грехов, или болезнование о них, и окончи решимостью — не грешить, закрепив ее обещанием пред Лицем Господа. Кто пройдет со вниманием весь ряд этих действий, тому никакого труда не будет потом говорить на исповеди: «виновата, не буду», — тот произнесет полную, искреннюю, безжалостную на себя исповедь, и за то получит все действенное разрешение от Господа, которое исполнится глубоким миром и обрадованием всего существа его. Благодать Всесвятаго Духа, не могшая обитать в сердце грехолюбивом, снова вселится в него, и он явится «новою тварью», — обновленным, как вначале вышел из купели. Аминь.

12. В четверг первой седмицы Великого поста, на утрени («Что есть покаяние?»)

«Покайтеся, приближися бо царствие небесное».

Приблизилось наше исповедание грехов и приобщение св. Таин Христовых. Настоящая исповедь наша очистит совесть нашу от всякого греха, а приобщение св. Таин соединит нас с Господом: вот и царствие небесное! Но, чтобы царствие сие действительно приблизилось к нам и не миновало нас, для сего необходимо нам обратить самое строгое внимание на наше покаяние и на нашу исповедь. Можно каяться и исповедываться, но не так, как бы следовало; а в таком случае и наше покаяние, и наша исповедь останутся для нас бесплодными, не принесут нам никакой пользы, царствие Божие не приблизится к нам, минует нас, — и мы останемся при наших грехах, быть может, еще больших. Итак, готовы ли мы к покаянию после уже не малого приготовления к нему?

Только тот получает прощение грехов, кто приносит истинное покаяние; в противном же случае самая исповедь обращается в тягчайший грех. Но только тот может принести истинное покаяние, кто наперед приготовит себя к тому, как должно. Готовность сия познается из искреннего желания очиститься покаянием, из полного же совершенного познания состояния своего сердца и своей совести, — из готовности обнажить их совершенно пред служителем Церкви, — из той, наконец, скорби и болезни духа, которая бывает необходимым следствием сознания тяжести грехов наших.

О познании своей греховности и о скорби о грехах мы говорили вчера; ныне спросим самих себя: желаем ли искренно покаяния? Что есть покаяние? Покаяние есть средство к оправданию от грехов. Итак, желаете ли искренно, всем сердцем и всею душою, освободиться от тяжести грехов, удостоиться оправдания и помилования? То есть: ощущает ли сердце ваше всю тяжесть, всю бедность и беспомощность, всю низость греховного состояния? Чувствует ли оно, подобно псалмопевцу, блаженство тех, «кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты» (Пс. 31: 1)? Ощущаются ли в нашей совести болезни и страдания, происходящие от сознания преступления закона Божия, от представления вечных мук, ожидающих грешников, и утраты вечного блаженства? Возникло ли в духе нашем живое отвращение ко греху и всему, чем возбуждаются и питаются страсти?

Покаяние есть средство к примирению с Богом, к оживлению в себе благодати усыновления Отцу небесному, воспринятой нами в таинстве крещения. Итак, чувствует ли сердце наше нужду приближения к Богу, примирения с правосудием Его? Ощущается ли нами духовный голод и жажда на сей земле проклятия, посреди обаяний суеты и соблазнов? Возбуждается ли в духе нашем тоска по небесной отчизне, в сей стране изгнания, юдоли плача? Возродилось ли алкание высших, небесных сокровищ и презрение к земным? Чувствуем ли всю высоту и величие небесного титла сынов Божиих и наследников царствия Христова, —драгоценнейшего всех титл и отличий земных?

Покаяние есть единственное и последнее средство к приобретению прощения грехов, содеянных после крещения: пренебрегши сие средство, мы умрем неоправданными. Итак, сознает ли разум наш, чувствует ли сердце всю важность сего Божественного таинства, сего бесценного дара Божия человекам? Готов ли дух наш, пренебрегши все, взяться за сию котву упования, принести в жертву все драгоценное, для приобретения одного неоценимого сокровища — оправдания во грехах, — исполнить все, чего бы ни потребовала св. Церковь, которой поручена небесная власть — вязать и решить, отпускать грехи и удерживать? Страшимся ли замедления времени примирения с Богом? Ужасаемся ли лишения сего примирения более, нежели самой смерти? Одним словом: есть ли в нас искреннее сердечное желание покаяния и исправления себя, оправдания во грехах, приобретения великого имени сынов Божиих, наследников царствия Христова?

Такое-то покаяние соделывает покаяние наше искренним, твердым и непреложным; оно-то служит залогом действительного исправления жизни; оно привлекает благодать Божию, очищающую нас от грехов, освящающую и обновляющую дух наш, увеселяющую сердце наше неизглаголанным утешением, укрепляющую нас живым упованием на милость Божию. Тогда Сам Дух Божий спослушествует духови нашему, яко есть мы чада Божии.

Таков дух истинного покаяния! При таком понятии о покаянии и при таких покаянных чувствах, мы, без сомнения, принесем и исповедь полную и совершенную, искреннюю и чистосердечную, слезную, сокрушенную и смиренную, покаяние твердое и неизменное и невозвратное. Такое только покаяние и только такая исповедь наша будут для нас полезны и спасительны. Аминь.

13. В четверг первой седмицы Великого поста, на часах («Исповедь наша должна быть чистая и совершенная»)

«Глаголи ты беззакония твоя прежде, да оправдишися» (Ис. 43: 26).

Завтра мы пойдем на исповедь к служителю Церкви. Если как должно совершим исповедь нашу, — получим прощение грехов, получим оправдание. Нужно поэтому знать нам, какую именно принести исповедь.

«Исповедь наша должна быть чистая и совершенная», не скрывающая ничего — от постыдного действия до безумного слова, от нечистого помысла до преступного желания. Раскроем пред Богом и служителем Его всю душу и сердце, все тайны страстей и греховных вожделений. Сердцеведец видел все беззакония наши еще тогда, когда зачинались они в тайных помышлениях сердца нашего. Всеведущий был с нами и тогда, когда мы, сокрывшись от взора человеческого и почитая себя ни от кого не видимыми, безрассудно мыслили, бесстудное делали. Пред Ним ли думаем скрыть наши грехи? Теперь Он долготерпеливо ожидает, пока мы сами добровольно возгнушаемся нечистотою своею; исповедуем пред Ним беззакония свои, откроем и обнажим язвы совести своей; но придет день суда, когда Он Сам обнаружит все студные дела наши пред всем собором Ангелов и человеков.

«Исповедь наша должна быть искренняя и чистосердечная», не скрывающая побуждений к беззакониям, которые таятся в развращении сердца, в любви ко греху, в услаждении сердца греховными вожделениями и чувствами, — не изыскивающая ложных извинений во грехах своих, тем паче — не обвиняющая других вместо себя. Мы приходим сюда врачевать свои язвы, а не скрывать их от врача, — исповедать свои грехи, а не осуждать других, чтобы вместо прощения не наследовать сугубого и неразрешимого осуждения. Суд Божий тем и отличается от судов человеческих, что на нем оправдывается тот, кто более обвиняет самого себя, — очищается тот, кто искренно открывает нечистоту свою. И пред кем нам извинять себя? Пред служителем алтаря? Но он только свидетель исповеди  нашей, и сам из числа грешников, ищущих оправдания и спасения в едином Господе и Спасителе. Для того-то Господь и предал власть отпущать грехи не Ангелам святым и бесстрастным, а подобострастным нам человекам, которым известны все немощи естества человеческого, чтобы они могли спострадать нам и быть внимательными к тяжкой болезни души нашей. Чем искреннее откроешь сердце свое пред отцом духовным, чем чистосердечнее исповедаешь пред ним жизнь свою, тем более возбудишь его споболеть с тобою, облегчить тяжкую скорбь души твоей, успокоить гнетущуюся совесть твою, искреннее воздохнуть о тебе к Богу. «Господи, не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных!»

«Исповедь наша должна быть слезная, сокрушенная и смиренная». Одна благоприятная Богу жертва есть дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Станем, подобно кающемуся мытарю, у порога церковного, и биюще перси своя возопием: «Боже, милостив буди мне грешному!» Ах, если бы мы могли видеть ту участь, которая ожидает грешника за гробом: если бы могли испытать те неизъяснимые на языке человеческом мучения, которые терпят те злосчастные души, которые разлучились с телом, не принеся истинного покаяния; мы поняли бы всю силу слова Господня: «блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь; горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете». Мы плакали бы плачем неутешным, как плакали во всю жизнь свою те, коим открыто было состояние душ, разлучившихся с телом.

«Покаяние наше вообще должно быть твердое и неизменное и невозвратное». Что пользы исповедать грех, без намерения оставить его навсегда? Восставать, чтобы упадать опять еще глубже? Пробуждаться для того только, чтобы опять погружаться в тягчайший и непробудный сон? Обращаться к Богу затем, чтобы, похитив, так сказать, прощение, опять изменять Ему: предаваться врагу Его? Не значит ли это искушать долготерпение Божие, поругаться над св. Таинством, попирать кровь завета Христова, второе распинать Господа? Нет, возлюбленные, получив прощение грехов своих, изгоним их немедленно, не только из жизни и деятельности, но и из самого воображения и памяти нашей. Пусть остаются они на долю врага нашего, который наущал и подвизал нас на грех, который радовался, когда мы преступали заповеди Господни. Дав пред престолом Христовым обет — вести жизнь чистую и благую, будем повторять себе обет сей вечер и утро, во храме Божием и в дому своем, сидя за трапезою и покоясь на ложе своем, — чтобы дело спасения нашего никогда не выходило из нашей памяти и обратилось в главное и первое дело нашей жизни. Да будет непрестанно в уме и на языке нашем оное слово Иосифа целомудренного: «как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?»  Аминь.

14. В пятницу первой седмицы Великого поста, на утрени («Что нужно для выражения раскаяния нашего пред Богом, для получения прощения и помилования от Господа»)

«Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь».

Вчера мы поучались покаянию и исповеди, — ныне настал самый день покаяния и исповеди: ныне мы должны сложить свое греховное бремя у подножия Креста Христова, пред служителем Церкви. Но мы так немощны, что и сего не можем сделать как следует, и о сем должны просить помощи Божией, — усердно молиться, чтобы Сам Господь помог нам покаяться и исповедаться во спасение, а не во осуждение. Почему нужно молиться об этом? Потому, что такова ужасная сила греха над нами, «потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу». Потому и истинное покаяние, как основание и начало добродетельной жизни, и начинается, и совершается не одним нашим хотением, но первее всего — силою и действием благодати Божией. Основание благоуспешности и действенности покаяния нашего — в милосердии, в одном милосердии Божием. Ибо чего требует истинное покаяние? Требует совершенного отвержения и оставления греха, совершенного изменения образа жизни — всех мыслей, чувствований и действий, совершенного обновления и возрождения духовного. Но совлечься ветхого человека не так легко, как переменить изветшавшую одежду на новую. Здесь предстоит подвиг тяжкий и болезненный, брань жестокая и упорная. Враг наш, дьявол, не упускает своей добычи без ожесточенного сопротивления, самая плоть наша вопиет с болезнью, при распинании ее со страстьми и похотьми, при неизбежных в покаянении лишениях и трудах; самый мир, т.-е. окружающее нас люди, водимые еще духом века сего, или по легкомыслию, или по неразумному усердию, ставят преграды и препоны подвизающемуся в покаянии. Нужно возненавидеть грех до того, чтобы одна мысль о преступлении заповеди Божией приводила нас в трепет, чтобы каждый злой помысел, появляющийся в душе, ужасал нас, как скрывшаяся под одеждою змея, готовая ужалить. Нужно вооружиться всею силою духа против собственной  греховной природы, чтобы никакие вопли ее — самые болезненные — не могли совратить нас с пути заповедей Божиих. Нужно укрепиться всем мужеством и терпением против советов мира до того, чтобы быть в состоянии не увлечься никакими соблазнами, перенести и претерпеть всякое уничижение, презрение, оклеветание, — разорвать, если нужно, самые нежные узы родства и дружбы. Этого именно требовал Господь Иисус Христос, когда говорил идущему за Ним народу: «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя» и проч.. Все это не может не ужасать нашей немощи, и однако же все это необходимо для того, кто хочет истинно и действительно покаяться, так что без этого духовного перерождения покаяние наше было бы вовсе бесплодно.

После сего что же остается нам, как не предать себя в руки небесному Врачу, Который один может обновить ветхое, оживотворить умершее, укрепить слабое, разрешить связанное, дать силу немощствующему, и возопить к Нему от всего сердца: «Боже, милостив буди мне грешному! Покаяния отверзи мне двери, Жизнодавче!» Ты видишь, Всеведущий, что я перестал уже находить сладость в ядовитой чаше греха и чувствую всю ее горечь; но нет у меня сил отвести ее от уст моих. Чувствую тяжесть подавляющего меня бремени греховного; но не имею возможности свергнуть его и освободиться от него. Вижу бездну, в которую упадаю все глубже и глубже; но нет у меня сил восстать и выйти из нее. Ты Сам, Сердцеведче, «просвети очи мои, да не усну я [сном] смертным», да пробужусь от мглы прегрешений моих, да восстану от глубокого сна греховного и воскресну от мертвых! Ты Сам, Всесильне, пошли мне благодатную силу Твою, чтобы я мог расторгнуть узы, которыми связали меня собственные мои страсти, выйти из пропасти, поглощающей меня, стать право на камени заповедей Твоих! Ты Сам, Всесвятый и ненавидящий беззаконие, коснись унылого сердца моего, возбуди в нем искру св. ревности о законе Твоем, чтобы я от глубины души моей возненавидел всякое беззаконие и неправду, возгнушался всякою нечистотою греховною, отвратил очи мои, еже не видети суеты. Ты Сам, Всеблагий, любяй правду и веселяйся о истине, дуновением Пресвятаго Духа Твоего согрей хладное сердце мое, воспламени в нем св. любовь к добродетели и правде, чтобы я мог твердо и неуклонно идти по пути правды и истины, возлюбить заповеди Твои паче злата и топазия, в исполнении святейшей воли Твоей находить брашно и питие, сладчайшее меда и сота. «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен!»

Что нужно для выражения раскаяния нашего пред Богом, для получения прощения и помилования от Господа, единого «имеющего власть оставлять грехи»? Нужно полное и совершенное, искреннее и чистосердечное исповедание грехов своих; нужно теплое, умиленное, болезненное сокрушение сердца и печаль по Бозе; нужен спасительный плач о грехах своих. По- видимому, все это так просто, что стоит только захотеть и решиться; но, приступая к делу, мы чувствуем противное. Здесь-то и является непостижимая тупость памяти, которая, вспоминая многое и о многом, отрекается вспомнить содеянные нами грехи; отчего нередко вся исповедь наша ограничивается только поверхностным перечислением нескольких, самых видных и общих прегрешений. Здесь-то и является вся лживость омраченного разума и ослепленной совести, которые, судя здраво о предметах посторонних, судят лживо только о собственных грехах своих, находят извинения, изыскивают предлоги к оправданию, стремятся не к обличению, а к прикрытию виновности нашей пред Богом, и представляют грешника в таком уменьшенном, переиначенном виде, что он является пред судилище покаяния едва не праведником. Здесь-то и является вся сухость, мертвость и безжизненность греховного сердца, которое, будучи иногда живо, мягко и впечатлительно для посторонних ощущений, остается жестко и бесчувственно лишь к собственной вечной участи, — к своему злосчастному состоянию: ни слезы теплой и умилительной, ни воздыхания глубокого и скорбного, ни печали и болезнования о грехах своих не издает от себя это холодное и равнодушное сердце! Где ж искать помощи в таком безнадежном состоянии духа, как не у Тебя, Всемогущий, Который один вспомоществует всем во благовремении? Откуда занять жизни омертвевшему духу, как не от Тебя — Жизнодавца, Который един «оживляет кого хочет»? Чем согреть себя холодному сердцу, как не огнем Пресвятаго Духа Твоего, сладчайший Иисусе? К Тебе убо молитва моя, Человеколюбче: «помилуй меня, Боже, помилуй меня! Изведи из темницы душу мою исповедатися имени Твоему!» Ты видишь, Всеведущий, каким мраком обложил меня дьявол, каким холодом оковано мое сердце, в каком мертвенном нечувствии погребен дух мой! Сам  убо, Судие мой и Ведче мой, возбуди и просвети спящую совесть мою, да обличит меня без всякого послабления и пощады предо мною самим, да явлюся я самому себе таким, каким предстану некогда пред страшным и праведным судом Твоим, когда Ты, Всеведущий, обнаружишь все сокровенные помыслы души моей, когда изведешь на свет тайны сердечные, когда обнажишь грешника от всех покровов лицемерия пред лицем неба и земли! Ты Сам, сокрушивший вереи адовы, сокруши и ниспровергни все заклепы сердца моего, изведи меня, как Лазаря, из гроба нечувствия, отверзи уста мои во исповедание благо и «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных»! Ты Сам, обновивший Духом Твоим умершее грехом человечество, теплотою Животворящего Духа Твоего согрей охладевшее, оживи омертвевшее, умягчи окаменелое сердце мое, да сокрушится оно печалью о грехах моих, да восскорбит болезнью о неправдах моих, да изведет источники слезные ко омытию нечистот моих. «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен! Покаяния двери отверзи ми, Жизнодавче!» Аминь.

15. В пятницу первой седмицы Великого поста, на литургии («Прежде чем пойдем на исповедь, нам необходимо испытать свою совесть»)

«Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте».

Исповедь наша должна быть полная и подробная, чтобы служитель Церкви мог на основании ее судить о степени нашей греховности и дать нам разрешение с епитимиею, или запрещение. Посему, прежде чем пойдем на исповедь, нам необходимо испытать свою совесть, или произвести, так сказать, домашний «суд совести». Итак, будем давать себе вопросы, а она пусть отвечает нам добросовестно.

По отношению к Богу: считаю ли я первым и священным своим долгом — приобретать верное и отчетливое познание о Боге и о прочих истинах и предметах св. веры? Люблю ли Бога всем сердцем и всей душой, — более всего? Любовь и благоговение мое к Богу не нарушал ли я часто помыслами неверия иди маловерия, холодностью или рассеянностью при Богослужении, в храмах или дома, стоя на молитве, упущением ежедневных молитв — утром и вечером — и даже совершенным небрежением о них? Не прогневлял ли я Бога невниманием к урокам, подаваемым нам жизнью, путями Промысла Божия? Не огорчал ли я Господа малодушным ропотом на неправедные якобы суды Его Промысла, или неблагодарностью за благодеяние, или глумлением над предметами св. веры, над св. угодниками Божиими, священными обрядами и постановлениями церковными?

По отношению к ближним: люблю ли я ближних моих, по заповеди Христовой, как самого себя? Уважаю ли в них достоинство людей, во всем подобных мне, имеющих одни со мною нравственные силы и права на одно и то же царствие в загробной жизни? Ценю ли в них высокое титло христиан, запечатленных даром Духа Святаго, искупленных кровию Христовою, назначенных к наследию вечного блаженства? Не смотрел ли на ближних, как на орудие к удовлетворению нечистых страстей, как на средство к достижению постыдных целей? Не оскорбил ли их неосновательным подозрением или недоверием, презрением или ненавистью, осуждением или клеветою, злопамятством или мстительностью, злорадованием при их скорбях и печалях? Не присвоял ли чужой собственности — хищением или обманом, лихоимством или другим образом? Не нанес ли вреда имуществу, чести, доброму имени и даже здоровью ближних?

По отношению к самому себе: дорожу ли я своим достоинством человеческим и христианским? Храню ли чистоту своей души и тела? Удерживаюсь ли от всего, что противно трезвости и целомудрию? Избегаю ли грехов невоздержания, неумеренности в питии и пище, так воспламеняющих нечистые страсти в душе и беспорядочные движения в теле? Верен ли я обетам, данным Богу? Не изрекал ли языком своим ложных, скверных и соблазнительных слов? Не употреблял ли очей своих, рук, ног и всего тела на вред себе и на пагубу другим? Достойно ли вел себя в звании, в коем поставлен я Промыслом Божиим? Богатство, честь и другие дары и преимущества свои употреблял ли с пользою и достойно славы Божией?

Что делается в уме моем? Какой в нем образ мыслей, какими водится он убеждениями? Светит ли в нем свет веры, озаряя все пути жизни, или же он мудрствует по стихиям мира, а не по Христе, — по духу века, а не по духу Евангелия Христова? Так ли он судит обо всем, как учит слово Божие, или как требует самолюбие наше и другие страсти? Не прелагает ли он истину Божию во лжу, не представляет ли доброе лукавым, а лукавое добрым, свет тьмою, а тьму светом?

Что происходит в сердце нашем? Чем живет оно, что любит и ненавидит, чего желает и от чего отвращается, к чему стремится и от чего удаляется, что наиболее радует и огорчает нас? Где главная цель, к которой мы стремимся всеми желаниями и мыслями, на небе или на земле? Какими правилами преимущественно руководимся в своих действиях, — взятыми из Евангелия, или из обычаев мира и внушении гордости житейской? Какими побуждениями наиболее одушевляемся в наших желаниях, предприятиях и действиях, — желанием ли угождения Богу, спасения души своей и наследия жизни вечной, или похотью плоти, похотью очес и гордостью житейскою? Что наиболее радует или печалит нас: преуспеяние ли в добродетели, или удачи в земных предприятиях, победа над какою-либо страстью, или исполнение наших прихотей, достижение честолюбивых и корыстолюбивых целей?

Что совершается в совести? Так ли верно различает она доброе от лукавого, как различает слово Божие? Так ли зорко и неусыпно следит она за нашими действиями, как видит их чистое Око Божие? Так ли строго и неумолимо осуждает она всякое преступное движение души нашей, как осуждает слово Божие?

Спросим еще себя: как располагается наша внешняя жизнь, — по уставам ли св. Церкви, или по требованиям и обычаям света, противным обычаям христианским? По правилам ли благоразумия христианского или по прихотям развращенного сердца?

Испытаем, наконец, со всяким вниманием: в каком состоянии мы находимся в отношении к своему спасению, т.-е. положено ли в нас начало спасения, посредством истинного, всесовершенного и невозвратного покаяния, хотя бы и встречались в нашей жизни преткновения и даже падения? Живем ли благодатною жизнью христианскою или находимся в состоянии греха, нечувствия, нераскаянности и мертвости духовной, хотя и исповедуемся часто? Желаем ли мы искренно спасения души своей, т.-е. сознаем ли тяжесть греха, которым оскорблено величие Божие, прогневляется любовь и милосердие Отца небесного, попирается Св. Кровь Сына Божия, бесчестится благодать Св. Духа? Чувствуем ли всю опасность греховной жизни, которая лишает нас славы чад Божиих, изгоняет из светлого царства Божия, делает душу нашу предметом отвращения св. Ангелов, игралищем злых и нечистых духов, и из существа богоподобного обращает нас в скотов несмысленных? Трепещет ли сердце наше при одной мысли об утрате жизни вечной, о лишении царства Божия на всю вечность? Содрогается ли все существо наше при помышлении о нескончаемой вечности мучения, ожидающих грешника по смерти?

После такого предварительного самоиспытания, исповедь наша, при помощи Божией, будет полная, подробная, чистосердечная и спасительная для нас. Аминь.

16. В субботу первой седмицы Великого поста, на утрени («Да  искушает (испытывает) же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1Кор.11: 28))

«Да  искушает (испытывает) же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей», — сказал св. Ап. Павел (1Кор.11: 28).

Как человек должен искушать себя? Приступая к причащению, он должен помыслить: совершенно ли исповедался во грехах своих, ничего не утаивши? Сокрушается ли, плачет ли и раскаивается ли о грехах своих? Имеет ли произволение и непременное намерение — не возвращаться более ко греху, но всячески блюстися от всякого грехопадения? Не имеет ли с кем вражды? Приготовил ли себя постом и молитвами? Так человек да искушает себя, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей.

«Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем», говорит тот же св. Ап. Павел.

Как же рассуждать о Теле Господнем? Не рассуждает тот, кто приступает, не приготовив себя так, как выше сказано. Не рассуждает тот, кто не приготовил себя постом и молитвою, не примирился с ближним. Не рассуждает тот, кто приступает как к простому хлебу и вину, а не как к Богу. Не рассуждает тот, кто приступает без страха, без умиления, без смирениия, без веры, без надежды спасения и без любви. Тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем.

Итак, чтобы тебе достойно причаститься, положи в уме своем следующее рассуждение, мысленно говоря пред Богом: «недостоин я, Господи, не только причаститься Св. Таин Твоих, но даже и воззреть на Твою предивную и сверхестественную трапезу; однако же дерзаю и приступаю, не как пренебрегающий, но как уповающий на Твою неизреченную милость; ибо знаю, что Ты пришел в мир не ради праведных, но ради грешных. Дерзаю причаститься, чтобы, удаленного от Твоего причастия, не съел меня мысленный волк. Дерзаю приступить ко причащению, в полной надежде на Твои премилостивые слова, сказанные Твоими пречистыми устами: «Сей-то есть хлеб сшедший с небес, ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек. Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». Надеясь и несомненно уповая на сии слова Твои, Господи мой, сказанные не праведным Апостолам, а грешным иудеям, и положившись на Твое превеликое милосердие, и я грешный, но усердно слушающий слова Твои, «ем Тело Твое и пию Кровь Твою».

Твердо помня, что не рассуждающий о Божественном Причащении «ест и пьет осуждение себе», рассуждай о нем еще так: «Господь мой и Бог мой в пречистых Тайнах есть исцеление мое, а я больной. Господь есть здравие мое, а я сокрушенный, расслабленный и едва жив. Господь есть очищение мое, а я прокаженный. Господь есть жизнь моя, а я мертвый. Господь есть пастырь мой, а я заблудшая овца Его. Господь есть восстановление мое, а я падший. Господь есть оправдание мое, а я осужденный. Господь есть взыскующий меня, а я погибший. Итак, приступаю, как больной, к Врачу, чтобы исцелиться; как сокрушенный и расслабленный к Исцелителю, чтобы уврачеваться; как прокаженный, к Очистителю, чтобы очиститься; как мертвый, к Животу моему, чтобы ожить и воскреснуть от смерти духовной в добродетель. Приступаю, как овца, к Пастырю моему, чтобы уцелеть от волка; как падший, к восстановляющему меня, чтобы более не падать; как осужденный, к Судии моему, чтобы Он Своею милостью из неправедного сделал меня праведным. Приступаю, как погибший, к ищущему меня Человеколюбцу, чтобы мне всегда быть с Ним и в Нем, а Ему со мною и во мне, чтобы мне не жить более для себя, но жить для Него — Владыки и Благодетеля моего: отселе да не к тому живу я, но да живет во мне Христос! Принимаю Св. Тайны, чтобы, получивши от них помощь, отныне положить начало спасения моего, чтобы больше не работать греху, но поработать, по силе моей, Богу моему, при Его поспешестве и укреплении. Верую, Господи Боже мой, всесильной Твоей помощи и благодати: «верую, помоги моему неверию!»

И что значат грехи мои против милости Твоей, Господи? Паутина против сильного ветра, небольшое болото против большой реки, тьма против всесветлого солнца. Повеет сильный ветер, и разорвет паутину; потечет река, и омоет болото; воссияет солнце, и разгонит тьму. Так и превеликое милосердие Твое, Боже, как ветер паутину, расторгает грехи мои; как река болото, омывает беззакония мои; как солнце тьму, просвещает меня и отгоняет злые мои дела, слова и помышления. А десница Твоя возвращающегося меня к Тебе, как блудного сына, принимает в свои отечески объятия. Чего же мне сомневаться? Не буду сомневаться в благости Твоей, не буду отчаиваться в милости Твоей, о Господи мой! Никогда не отчаюсь… Потому-то и признаю Тебя Богом все- сильным и крепким, что не только мои грехи, но и грехи всего мира не преодолеют милосердия Твоего; а если бы преодолели, то Ты не был бы Богом крепким и всесильным».

Просветив и укрепив себя такими рассуждениями и размышлениями, сотвори «поклоненье Пречистым Христовым Тайнам»: «Божество Христово, осияй мя, помилуй мя! Душа Христова, милосердствуй о мне, спаси меня! Тело Христово, напитай мя, укрепи мя! Кровь Христова, напой мя, освяти мя! Вода ребер Христовых, омой мя, очисти мя! Вольное страдание Христово и смерть, исцели мя, оживи мя! Кресте Христов, силою твоею огради мя, оживи мя и осени над главою моею в день брани! О, пресладкий Иисусе! Услади любовью Твоею сердце мое, и в язвах Твоих пресвятых сокрой мя! О, прелюбезный Любителю мой! Не отступи от мене, не попусти и мне отлучиться от Тебе ни на малое время. О, всесильный Избавителю мой! Избави мя от врагов моих. О, премилостивый Содержителю и Управителю живота моего! Управи пути мои на спасение; в час же кончины моей пошли мне добрых предстателей и повели душе моей грешной кротко разлучиться от окаянного моего тела; соблюди душу мою от воздушных духов, и на страшном суде Твоем не лиши меня стати одесную Тебя, да славлю Твое превеликое милосердие, со всеми славящими Тебя вовеки!» (Св. Димитрий Ростовский).

Потом, когда настанет время, со страхом Божиим, верою и любовью приступи к Чаше Христовой и причастись с благоговением, всего себя предавая Христу Богу и говоря в себе: Иисусе, Боже сердца моего, прииди и соедини мя с Тобою навеки! Аминь.

17. В субботу первой седмицы Великого поста, на литургии («Какое следствие этой высочайшей почести, которой удостоил нас ныне Господь наш Иисус Христос?»)

«Буди имя Господне благословенно отныне и до века!»

Если когда, то теперь особенно нам должно славить и превозносить, хвалить и благословлять имя Господне. Что мы были, и что стали теперь? Были грешниками, стали оправданными (Ис. 43:24—26). Это нам должно помнить и поминать непрестанно, что мы явились сюда грешниками, и Господь оправдал нас; пришли врагами Божиими, и Господь примирил нас; явились в нечистотах и сквернах греховных, и Господь очистил и освятил нас; предстали в язвах и струпьях, и Господь уврачевал нас; были мертвы душою и сердцем, и Господь оживотворил нас Своею благодатью. «Буди имя Господне благословенно отныне и до века!»

Но этого мало: «возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их». Велико было бы, если бы Он сотворил нас, яко наемников и рабов в дому Своем, но Он соделал нас друзьями Своими (Иоан. 15:14, 15). Величайшая была бы честь для сынов персти, если бы Господь благословил нас только предстоять Лицу Своему, как предстоят Ему со страхом тьмы тем воинств небесных; но Он ввел нас во внутренняя Чертога Своего, спосадил нас с Собою, соделал участниками Своей преестественной трапезы, причастниками Божественного Тела и Крови Своея, — того Тела, которое восприято в ипостасное, нераздельное соединение с Божеством, которое превознесено, обожено, в котором обитает всяко исполнение Божества, так что мы сделались воистину «причастниками Божественного естества», как говорит св. Ап. Петр (2 Петр. 1, 4). «Буди же имя Господне благословенно отныне и до века!»

Какое следствие этой высочайшей почести, которой удостоил нас ныне Господь наш Иисус Христос? То, как учит св. Ап. Павел, что мы теперь члены Тела Христова, от плоти Его и от костей Его (Еф.5:30), соединены со Христом таким же теснейшим, необходимым и живым союзом, как члены живого тела соединены с главою: Он — Глава, а мы — члены Его! В этом-то и состоит величайшая наша слава; здесь — непоколебимое основание нашей надежды; но здесь же и неиссякаемый источник спасительного страха, и сильнейшее побуждение к духовному бодрствованию над собою.

Итак, Господь Иисус Христос есть Глава, а мы — члены Его. Посему все, что совершилось в Иисусе Христе, совершится и в нас, как Его членах. Он, Глава наша, воскрес из мертвых, — воскреснем и мы, члены Его; Он, Глава наша, вознесся на небо, — вознесемся и мы, Его члены; Он воссел на престоле Отца Своего, спосадит с  Собою и нас, как обещался (Мф. 19:28; Апок. 8:21). Ужасает ли кого самая высота обетованной нам славы? Но небо и земля прейдут, словеса же Сына Божия не прейдут. «Возлюбленные, говорит св. Ап. Иоанн Богослов, мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем: знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему» (1Иоан. 3:2). Да окрылится дух наш сею мыслию в своем парении к небесному и вечному, в опровержении всего земного и временного, в побеждении всех соблазнов, влекущих нас долу, в благодушном перенесении всех трудов для Царствия Божия!

Господь Иисус Христос есть Глава, а мы члены Его. Поэтому во всем, что происходит с верующими, соучаствует Сам Господь, как Глава их. Подвергаются ли верующие гонению? Господь упрекает гонителя: «Савл, Савл, что Меня гонишь ?» (Деян.9:4). Алчет ли и жаждет ли верующий? С ним алчет и жаждет Сам Господь. Заключен ли верующий в темнице или лежит на одре болезни? И Господь с таковыми страждет (Мф. 25:42—45). Видите, возлюбленные, под какою защитою состоим мы, доколе пребываем членами Тела Христова! Что, после сего, может поколебать верующего? Угрожает какая-либо опасность? Угрожает не ему одному, но и Господу. Обуревает печаль, уныние? Проливай пред Ним моление Твое. Сретают кого оскорбления, обиды? «Мне отмщение, Я воздам», говорит ему Господь. Да будет мысль сия всегдашним утешением нашим, во всех обстояниях и скорбях житейских. Что отраднее, как страдать с Господом? «Если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться».

Господь наш Иисус Христос есть Глава, а мы члены Тела Его. «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (Фил. 2:5). Члены должны уподобляться Главе, ей последовать и ей повиноваться. Свята Глава — Христос; должно и членам творить святыню в страхе Божием. Путем крестным идет к славе Своей Глава — Христос; «кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Исполнением воли Отца небесного благоугождает Ему Глава наша — Христос; исполнением заповедей Господних можем благоугождать Ему и мы (Деян. 14:15; 15:10). При сем только единственном условии, — условии непреложном, мы можем пребыть членами Тела Христова, ожидать себе той славы, которою прославлен Он, надеяться на ту благодатную помощь, которую обещал Он верующим в Него (Матф. 7: 21—22).

Итак, мои возлюбленные, теперь мы не свои, а Христовы. Поэтому, что делаем, по видимому, только с собою, — все это Господь вменит Самому Себе, как Главе. Омрачим ли мысль свою злыми и развращенными помыслами? Возложим вновь терновый венец на главу Искупителя нашего. Растлим ли сердца свои похотьми злыми и вреждающими? Пронзим вновь сердце Иисусово копием. Оскверним ли тело свое нечистотами? Обнажим и поругаемся над Телом Иисусовым. Соделаем ли члены наши орудием греха? Изъязвим вновь члены Тела Христова. Посему-то и говорит св. Ап. Павел о неких людях, что «они снова распинают в себе Сына Божия» (Евр. 6:6). И опять, все, чем согрешим против ближних своих, Господь также вменит Самому Себе. Всякое поругание, оскорбление и обида, причиненные члену Тела Христова, не будут ли повторением тех поруганий, которые терпел Господь на дворе Каиафы, в претории Пилата и на Голгофе?! Всякий соблазн, поданый брату нашему, не обновит ли язвы пречистого Тела Христова, которого он член? «Прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии». «Смотрите, поступайте осторожно», «никому ни в чем не полагая претыкания, чтобы не было порицаемо служение», «а согрешая таким образом против братьев, вы согрешаете против Христа» (1 Кор. 6:20; 8:12). Впрочем, самая же самая уверенность в общении нашем с Господом, будучи источником спасительного страха, есть вместе и благонадежный щит наш против разженных стрел вражьих, и самое сильное побуждение соукреплению нашему в доброй христианской жизни.

Мы теперь не одни: с нами и в нас Сам Господь. Сколь же должно быть нам осторожными и осмотрительными в мыслях и желаниях, словах и делах наших! Соединившись в един дух с нами, Он не может не скорбеть о грехах наших, о коих скорбит и наша слабая совесть. Соделавши нас членами Своего тела, Он не может не сокрушаться и не страдать от оскорблений и поруганий, нанесенных Его телу. Отныне каждая нечестивая и не богоугодная мысль, возникшая в духе нашем, будет оскорблением толико возлюбившему нас Господу; всякое законопреступное пожелание будет восстанием против величайшего Благодетеля нашего; всякое порочное действие будет явною обидою Сладчайшему Искупителю нашему; всякое злоупотребление, какое сделаем из членов собственного тела, будет равно оплеваниям, заушениям и биениям, кои терпел Он от врагов Своих. Да оградится же отныне сею мыслию наш дух, душа и тело от всех козней и наветов сатанинских. Посеет ли враг в душе нашей худой помысел, да отразится он тотчас мыслию о живущем в нас Господе. Возбудит ли в сердце нашем злое пожелание, да попалится оно тотчас пламенем любви Божественной. Возгорится ли огнь похоти в нашем теле, да погасится он тотчас воспоминанием о плоти и крови Господней. Да помышляем себя всегда «мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6:11).

Теперь мы не одни: с нами и в нас Сам Господь. Как же должно быть нам скорыми на все благое, тщательными на всякое доброе дело, готовыми на всякий благочестивый подвиг! Пребывание в нас Господа не может быть праздно и бездейственно. Оно не престанет вдыхать нам благие помыслы и чувства, наставлять нас на всякое доброе дело, помогать нам во всяком подвиге благочестия: «если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам» (Иоан. 15:7). Это Его св. слово. Да укрепится отныне сею мыслию дух наш во всех путях жизни, во всех подвигах благочестия.

Пусть каждая благая мысль, которую внушит нам Господь, приведется в действие немедленно; пусть всякое благое намерение совершится неотложно во славу Божию; пусть всякое благоговейное чувство изольется или в слове хвалы и благодарения благодеявшему Господу, или в слове назидания и утешения ближнего; пусть всякое благожелание осуществится неотложно в добром и полезном деле. «Ибо вы куплены [дорогою] ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии» (1Кор. 6:20).

Теперь мы не одни: с нами и в нас Сам Господь. Как же должно быть нам благодушными и великодушными во всех обстоятельствах жизни. Пребывая в нас, Он не может не принимать участия в наших чувствах. Он скорбел и плакал с сестрами Лазаря; может ли не разделить, или лучше — не утолить и нашей печали? Он радовался с обрадованными Апостолами; может ли не разделить и нашей святой и благочестивой радости? Во днях плоти Своей Он Сам был искушен по всяческим; может ли не помочь и искушаемым? Итак, постигнет ли нас в жизни печаль, да возвестится она пред Господом в молитве, и буря скорби спадет со скорбящего духа. Елей невидимого утешения прольется в уязвленное сердце и уврачует его раны. Посетит ли сердце наше чистая и святая радость, — возрадуемся пред Господом, и радости нашей никто же возьмет от нас. Найдет ли искушение, — возопиим ко Господу, и Он избавит душу нашу от самого ада преисподнейшего. «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что»  с нами Господь.

Да не отступим только мы от Господа, а Он пребудет с нами вовеки; ибо скорее прейдет небо и земля, нежели останется без исполнения  Его Божественное слово: «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем». Только при каждом поползновении ко греху будем говорить себе: «отниму ли члены у Христа, чтобы сделать [их] членами блудницы?»  При каждом нападении вражием отвечать ему: «отойди от Меня, сатана»; «какое согласие между Христом и Велиаром?» При каждой опасности вопиять ко Господу: «Господи, спаси нас, погибаем!» При каждом искушении и недоумении молиться: «Наставь меня, Господи, на путь Твой, и буду ходить в истине Твоей! «Господи, ими же веси судьбами спаси меня!» И верен есть обещавый, яко не оставит нас искуситься больше, чем можем понести. Аминь.

18. В первую неделю Великого поста («В субботу пред Великим постом воспоминаются все святые и богоносные отцы и матери, в посте просиявшие»)

«Пречистому Образу Твоему покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже! Волею бо благоволил еси плотью взыти на Крест, да избавиши, яже создал еси, от работы вражия. Темже благодарственно вопием Ти: радости исполнил еси вся, Спасе наш, пришедый спасти мир!» (Тропарь).

Совершаемое ныне торжество православия установлено Церковью в воспоминание 7-го вселенского собора, на котором св. отцы и учители Церкви, после многовековой борьбы с разными врагами Церкви — и внешними, и внутренними, — безбожниками и еретиками, наконец окончательно утвердили полное учение, особенно о Лице и деле Спасителя нашего — Господа Иисуса Христа, и в заключение всего установили навсегда поклонение Самому Пречистому Образу Его. И вот мы торжествуем день православия, поклоняясь Пречистому Образу Спаса нашего.

Но почему и для чего св. Церковь положила совершать такое великое торжество именно в Великом посту и притом в первый воскресный день Великого поста? Положительного ответа на сей вопрос нигде не находим. Но ответ на сей вопрос не мешало бы иметь нам.

Соображая мудрое расположение церковных праздников, мы находим, что в субботу пред Великим постом воспоминаются все святые и богоносные отцы и матери, в посте просиявшие,— воспоминаются как примеры и образцы для нынешних постников; во 2-ю неделю Великого поста воспоминается св. Григорш Палама, разрешивший некогда спорный вопрос о том, какой свет озаряет истинных постников — естественный или благодатный? В 3-ю неделю Великого поста положено крестопоклонение, как отдохновение и успокоение постников и как возбуждение к дальнейшим постническим подвигам; в 4-ю неделю Великого поста воспоминается св. Иоанн Лествичник, как лучший учитель жизни подвижнической, изложенной в его Лествице; в 5-ю неделю Великаго поста воспоминается св. Мария Египетская, как пример и образец для падающих и восстающих от падения. В субботу 6-й седмицы Великого поста воспоминается воскрешение Лазаря, как наглядное доказательство того, что в продолжение нашей жизни можем нравственно умереть, но можно и воскреснуть. Празднуется в посте обретение главы св. Иоанна Предтечи, как первого проповедника покаяния. Празднуется 40 св. мученикам Севастийским, как не пощадившим живота своего за веру и благочестие христианское. Празднуется св. Алексею человеку Божию, как величайшему подвижнику веры и благочестия. Все это понятно, как относится к постному времени и покаянным подвигам. Но как относится к этому же времени и подвигам торжество православия и поклонения Пречистому Образу Христову? Это мы поймем, когда сообразим наши покаянные подвиги прошедшей седьмицы с содержанием нынешнего тропаря: «покланяемся Пречистому Образу Твоему, Благий»… Когда мы постились и молились, то главным образом просили прощенья прегрешений наших; того же просили и в нынешнем тропаре: «просяще прощенья прегрешений наших, Христе Боже»… На каком основании просили мы себе прощенья прегрешенийй наших? В надежде на милосердие Божье и крестные заслуги Христа Спасителя; то же самое выражается и в настоящем тропаре: «волею бо благоволил еси плотью взыти на крест, да избавиши яже создал еси, от работы вражья»… Наше богомоленье и пощенье увенчалось покаяньем и причащеньем Тела и Крови Христовой, что возбудило в душах и сердцах наших благодаренье Господу Богу и радость; то же самое слышим мы и в тропаре нынешнего дня: «тем благодарственно вопием Ти:  радости исполнил еси вся, Спасе наш, пришедый спасти мир». Вот какое отношение настоящего торжества к нашему прошедшему и будущему говению.

Совершая торжество православия над врагами его, над врагами истинной веры, св. Церковь заставляет нас воспоминательно праздновать сие великое торжество; но вместе с тем напоминает нам и о личном нашем торжестве над врагами нашего спасения, которых мы победили нашим говением и которых вперед должны побеждать тем же оружием. Заставляя нас ныне поклоняться Пречистому Образу Христову, св. Церковь этим самым как бы говорите нам: «смотрите, кому вы обязаны своим спасением от грехов, — обязаны вашему Искупителю, Его крестным страданиям и заслугам. И таким образом сосредоточивает все наши мысли и чувства на Образе нашего Спасителя, на Его Пресвятом Лице и Божественном деле искупления нашего.

Обязанность — устремляться нам всеми мыслями к Лицу и делу Спасителя нашего — дается, конечно не на нынешний только день, а на всю последующую жизнь нашу, или до тех пор, пока в душах и сердцах наших совершенно и окончательно напечатлеется Образ Христа Спасителя нашего, — Образ Божий, который затмился от грехов наших. Восставлять в себе Образ Божий мы должны всеми силами и мерами, во всю жизнь нашу: великое дело сие есть наше пожизненное дело; иначе мы никоим образом не устоим на той высоте, на которую возводит нас вера наша в подвигах нашего говения; и никак не годимся для вечной блаженной жизни в царствии Божием.

Но можем ли мы восстановить в себе Образ Божий и как это возможно для нас?

Черты Образа Божия, Образа Христова, указаны нам, указан и способ облечения во Христа. Христос Спаситель отчасти Сам написал Свой нравственный Образ, когда сказал: «Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29); а вместе с тем показал и то, как можем мы преобразиться в этот образ: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем». Итак, изгладь в душе твоей черты гневливости и гордости, а вместо того положи в ней черты кротости и смирения, — и ты тем положишь в себе черты нравственного Образа Христова. По сему примеру, взирая чувственным оком на видимый Образ Христа, да взираем прилежно оком ума и сердца на Его Образ духовный! И просвещая себя светом истины Его, и подражая, сколько можем, явленным в земном житии Его добродетелям, как-то: Его ревности о славе Отца небесного, Его приснопребывании в молитве, Его благости и человеколюбии, Его кротости и смирению, Его терпению и послушанию воле Отца небесного даже до смерти, — «преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа». Аще и недостойны есмы, не обезнадежим себя, но неослабным подвигом подвизаемся, чтобы достигнуть сей благодати, отверзающей единственный вход в славу вечную. «Но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14). Облеки во Христа твой ум посредством поучения в слове Его и благоговейных о Нем помышлений; облеки во Христа твое сердце посредством веры в Него, молитвы и любви к Нему; облеки во Христа твою волю посредством свободного и усердного послушания заповедям Его; облеки во Христа твою жизнь посредством подражания примеру жизни Его; и Твой дух облечется силою духа Его — к низложению мятежной силы плоти, к восполнению естественной немощи ее. Прими в сердце твое Христа, страждущего и умирающего на кресте; и умертвятся уды твоя, яже на земли, и не дерзнут ожить страсти и похоти. Таким-то образом человек-христианин, во всю жизнь свою, должен всеми мерами стараться — облечь во Христа все свои силы и способности.

Но да не обольщает себя никто пустою надеждою, что успех в этом зависит единственно от нас самих. Мы можем и должны стараться о сообразовании себя с нашим Божественным Образцом, Господом Иисусом Христом; но не можем сами собою отпечатлеть в себе Его Образа. Кто же возвратит нам сей драгоценный Образ? Кто в состоянии отпечатлеть Его в душе и во всем существе нашем? Никто, кроме Самого Бога, единородного Его Сына и Всесвятого Духа. Это дело Его всемогущества и любви. Чтобы пояснить истину, что человек, потерявший чрез грех Образ Божий, не может сам собою восстановить Его в себе, т.-е. совершенно очистить и исправить сердце и природу свою, — для сего употребим простое сравнение: что нужно бывает для того, чтобы отпечатлеть на чем-либо снова образ, изгладившийся или поврежденный? Нужно, во-первых, размягчить то вещество, на котором хотят сделать отпечаток; потом необходима верная и прочная печать с изображением, и, наконец, должно известным образом приложить сию печать на приготовленном веществе. Теперь смотрите, в состоянии ли человек проникнуть волею своею до глубины природы своей, очистить все силы и способности свои от всего постороннего и нечистого, размягчить их до той степени совершенства, чтобы они могли принять на себя и сохранить в себе святейшие черты Образа Божия? Явно, что для сего размягчения, сего расплавления грубой натуры нашей, мало тепло-холодного дыхания уст наших, мало слабого огня любви нашей к Богу; для сего потребно всесильное дуновение Духа Божия, всепроницающий огонь любви Иисусовой. Они только могут проникнуть до разделения души и духа нашего, изгнать из сердца все чуждое и богопротивное, умягчить твердое, открыть заглохшее, оживить обмершее: кратко, соделать душу и сердце способными вообразиться первою добротою, по образу Создавшего.

Но если бы человек и имел в себе столько силы, чтобы приготовить существо свое для отпечатления в нем Образа Божия, то это приготовление есть только приступ к делу, а не самое дело. Для отпечатления в себе Образа Божия необходима печать с Образом. А где сия печать? Печати, равнообразной Лицу Божию, нет нигде, кроме Самого Сына Божия. Он, и Он один только, есть существенно отпечатленный Образ существа Отчего. Кто же в состоянии действовать сею печатью, кроме Его Самого? Правда, что Сын Божий, по беспредельной любви Своей к нам, всегда готов дать Себя нам, дабы мы посредством Его отпечатлели в себе Образ Отца Его и нашего; но кто может действовать Им без Него Самого? Мы и к Нему Самому не можем приблизиться, если не «Отец, пославший Его», привлечет  нас; а приблизившись, ничего другого не можем сделать, как предать Ему себя, как вещество для воссоздания нас по Образу Его.

Имея в виду все это, будем употреблять со своей стороны все силы на то, чтобы, сколько можно, более очищать себя от всего греховного и богопротивного, чтобы день ото дня преуспевать в добродетели и приближаться в духе к Творцу и Господу нашему; но перестанем и думать, чтобы мы собственными силами могли достигнуть цели бытия своего, чтобы своими усилиями успели восстановить в себе Образ Божий: это дело всемогущей благости Божией. Истинный Образ Божий всегда нерукотворен. Отсюда следует, что цель всех усилий, занятий, науки должна состоять только в том, чтобы представить Богу наши души, как чистый убрус, способный принять Божественное изображение. А произвести изображение может один только Дух Божий, Который претворяет грешника из врага Божия в сына любви, по Образу Единородного. Очищение духа, души и тела есть потому наша всегдашняя обязанность. Нужна при этом и вода очищения — слезы покаяния и любви. Если образ царя земного составляет высокую награду, и те, кои удостоиваются носить его, не помнят от радости прошедших трудов, опасностей и жертв, то Образ Царя Небесного, отпечатленный в душе, чего не вознаградит собою? Какой из счастливцев мира не скучал своим состоянием и не желал переменить его на лучшее? А был ли хоть один из тех, в коих Образ Христов, который бы пожелал переменить свое состояние на самый царский венец?..

Итак, «терпением да течем на предлежащий нам подвиг». Образ Господа Иисуса да будет всегда пред очами ума нашего, доколе не отпечатлеется на самом сердце нашем. Будем очищать ум наш, доколе он не сделается умом Христовым. Будем усовершенствовать волю, доколе она не облечется в волю Божию. Будем более и более приближаться к Спасителю нашему всею жизнью и всем существом нашим, доколе не в состоянии будем сказать с Ап. Павлом: «Живем же не ктому мы, но живет в нас Христос» (Гал. 2:20). Это — главная цель жизни нашей и вместе— награда трудам нашим на земле.

Дабы иметь в этом деле успех, положим себе за правило — не выпускать из рук Св. Евангелие, и по нему, во всю жизнь свою, изучать черты Образа Божия, для перенесения и насаждения их в душах и сердцах наших. Святитель Тихон Задонский говорит: «чтобы тебе исправить себя и соделаться истинным христианином, положи пред духовными очами твоими жизнь Христову, — на нее чаще смотри и примеру Его подражай. Непорочная жизнь Христова да будет зеркалом души твоей; смотри на нее чаще и познавай, какова душа твоя: того ли она хочет, чего хочет Христос, и то ли делает, что делал Христос, живя на земле; и если увидишь что-нибудь противное жизни Христовой, все то очищай покаянием и очищением сердца. Если будешь так делать, то уверяю тебя, что со дня на день будешь становиться лучшим; ибо невозможно не исправиться тому, кто часто смотрит в безпорочное оное зеркало. Живи в мире, по примеру жизни Христовой, и спасешься». Аминь.

The post Свт. Иустин Полянский. т.10.2. Слова в первую неделю Великого поста appeared first on НИ-КА.

19. В среду 2-ой седмицы Великого поста, на литургии («В земной жизни Христовой — совершеннейший для нас образец благочестия, любви к людям и беспримерной невинности»)
20. В пятницу 2-ой седмицы Великого поста, на литургии («Где свет истинный? Он во Христе — в Его жизни и учении, изложенном в Св. Евангелии»)
21. Во 2-ую неделю Великого поста  (О Григории Паламе)

22. В среду 3-ей седмицы Великого поста, на литургии (О молитве Ефрема Сирина: ««Господи и Вдадыко живота моего!…» -1)
23. В пятницу 3-ей седмицы Великого поста, на литургии (О молитве Ефрема Сирина: ««Господи и Вдадыко живота моего!…» -2)
24. В 3-ю неделю Великого поста (На слова: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Марк. 8:34))

25. В среду 4-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: «Иже в шестый день же и час на кресте пригвожден в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас!»)
26. В пяток 4-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: «Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивши, умертви плоти нашей мудрование, Христе Боже, и спаси нас!»)
27. В 4-ую неделю Великого поста (Об Иоанне Лествичнике)

28. В среду 5-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: ««Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися: воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй!»)
29. В пяток 5-ой седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос’» (Еф. 5:14))
30. В неделю 5-ую Великого поста (О Марии Египетской)

31. В среду 6-й седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных»)
32. В пяток 6-ой седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «Душеполезную совершивше четыредесятницу, и святую седмицу страсти Твоея просим видети, Человеколюбче…»)
33. В Лазареву субботу (На слова: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» об истинном дружестве)
34. В 6-ю неделю Великого поста (На слова: «И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем»)

19. В среду 2-ой седмицы Великого поста, на литургии («В земной жизни Христовой — совершеннейший для нас образец благочестия, любви к людям и беспримерной невинности»)

«Свет Христов просвещает всех».

На великопостной литургии, среди чтения из Ветхого Завета паремий, раскрываются Царские врата, является среди них священнодействующий со свечою и кадильницею в руке и, знаменуя ими предстоящих во образе креста, возглашает: «свет Христов просвещает всех!» При этом всякий из предстоящих преклоняет главу свою до земли; ибо раскрытие Царских врат образует собою отверстие самих небес; светильник и кадильница знаменуют полноту даров Духа Святаго, а появление священнодействующего есть как бы явление Ангела с неба, как читано было в Евангелии прошедшего воскресного дня: «отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому». При этом знаменательном священнодействии св. Церковь ищет от нас не одного простого наклонения головы или видимого повержения себя долу пред светом Христовым, но в духовном смысле она хочет, чтобы мы открыли пред ним все существо наше, дабы, таким образом, от ног до главы озариться нам Божественным светом, — наполниться им всецело, и чрез то самим сделаться светоносными, каковыми и были первенствующие христиане: «как светила в мире», по слову св. Ап. Павла (Фил. 2:16). «Свет Христов просвещает всех». Как просвещает, где лучи сего света? Лучи света Христова сияют для нас в Его земной жизни. В земной жизни Христовой — совершеннейший для нас образец благочестия, любви к людям и беспримерной невинности.

1. В земной жизни Своей Господь наш Иисус Христос оставил нам совершеннейший образец благочестия. Вся жизнь Его есть одно выражение непрерывного, пламенного благочестия и ревности по благочестию; ибо все дела и слова Его всегда направлялись к одной цели — к славе Божией. Везде Он говорил о Боге. Везде — в словах и делах Своих — показывал ревность к распространению царства Божия. Будучи еще только 12-ти-летним отроком, Иисус Христос, в храме Иерусалимском, беседуя о предметах веры, Своими мудрыми ответами уже удивлял всех слушавших Его. Подвиг общественного служения Он начал 40-дневным постом и молитвою, и после весьма часто удалялся в уединение для молитвы. Непрерывно поучал Своих учеников и всех приходивших к Нему. Несмотря ни на какие трудности, беспрестанно продолжал подвиг Своего служения. Переходил с одного места на другое, предпринимал дальние путешествия — из Галилеи во Иудею, из Иудеи опять в Галилею. Вся Евангельская: история живыми чертами изображает высочайшую ревность Иисуса Христа по славе Божией, как Он Сам о Себе свидетельствовал: «ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца; но чтобы мир знал, что Я люблю Отца и, как заповедал Мне Отец, так и творю». Он говорил это, когда приближались Его страдания, и, последуя заповеди Отца небесного, добровольно Сам вступил на сие поприще. «Встаньте, пойдем отсюда», сказал Он, и пошел с учениками Своими в сад Гефсиманский. Все делал из повиновения и любви к Своему Отцу, что составляло главное для Него, как Сам Он свидетельствовал пред учениками Своими: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». Вот первый и самый яркий луч, осиявающий нас из жизни Господа нашего! Подражайте Ему в этом отношении; и свет Христов будет просвещать вас.

2. В земной жизни Своей Господь Иисус Христос подал нам образец совершеннейшей любви к людям. Он непрерывно трудился и подъял необъятные подвиги для просвещения заблуждающихся светом истины и приведения их на путь благочестия и добродетели. Преподавал совершеннейшие наставления об обязанностях к другим, и Сам во всей точности исполнял преподанные правила. Вступление Иисуса Христа в общественное служение спасения рода человеческого было как благотворный восход солнца. Он светил непрерывно Своим учением; учил в домах, в собраниях, на городских улицах, в поле; учил, переходя с места на место, на всех путях Своего странствования, чем открывал удобство всем приходить к Нему и слушать Его спасительное учение. Никого не отвергал Он от Себя. Иисус Христос благотворил другим посредством чудотворения, которые, имевшим очи видеть, ясно показывали в Нем обетованного Спасителя мира. Сам Он в кратких чертах изобразил благотворность чудес Своих, когда повелел ученикам Иоанновым возвестить своему учителю, что они видели и слышали, бывши близ Него, то есть, — что „слепые прозирают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мертвые воскресают и нищим благовествуется. Только там сокращались Его чудотворения, где недоставало веры и где не хотели принять Его. Иисус Христос ко всем был любвеобилен. Он показывал сыновнюю любовь к родителям, нежную любовь, снисхождение и попечительность к ученикам Своим и к детям, беспримерную попечительность об исправлении заблуждающихся, особенную любовь к знаемым и близким по крови, вообще — к Своему отечеству, которое Он старался просветить светом истины и чрез то спасти от предстоящей ему погибели; о врагах Своих и распинателях молился к Отцу небесному, и явил величайшую и беспредельную любовь ко всему роду человеческому, когда Своим учением, молитвами к Богу Отцу и искупительными страданиями приобрел спасение всему миру. Вот второй пресветлый луч, озаряющий нас из жизни Господа нашего! Подражайте Ему и в этом отношении; и свет Христов будет просвещать вас.

3. Евангельская история открывает нам, что Иисус Христос, в земной жизни Своей, имел совершеннейшую «чистоту и невинность» человеческой природы. Все слова и действия Его показывали, что Он жил так, как отвечал искусителю: «не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих», и как исповедал о Самом Себе: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его». Имел полное «самоотвержение и отвержение благ внешних», или совершенное отречение от них; ибо не имел Он ни дома, ни сокровища. Сам свидетельствовал о Себе пред теми, которые видели образ Его жизни: «лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову», и в удовлетворение необходимых нужд жизни получал пособие от рук усердия и признательности. Имел совершеннейшее смирение и кротость. В начале общественного служения Он просил крещения у Иоанна Предтечи, и подклонил главу Свою под руку его; на последней вечере умыл ноги ученикам Своим и говорил им: «ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам». На все несправедливые клеветы и обвинения врагов отвечал или совершенным молчанием, иди кроткими словами; и ученикам Своим указывал в Самом Себе образец смиренной кротости: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем». С беспримерным смирением и кротостью принял Он несправедливые обвинения врагов пред нечестивыми первосвященниками и римским правителем, предавшим Его на распятие. Имел беспримерное «терпение и великодушие». Среди нечестивых и злодеев Он стоит, как Агнец безмолвный. Осужденный на смерть, подвергаемый поруганиям, оплеванию, заушению, биению, обремененный орудием Своей смерти, распинаемый и на кресте поносимый, и изнемогающей среди крестных страданий и умирающий, Он неизменно сохранил терпение, преданность воле Отца небесного и любовь к людям, безмолвно переносил болезни и муки крестные, согласно с пророчеством. Между смертными никогда не было такого праведника. Совершеннейшая святость Иисуса Христа указывала в Нем Богочеловека, а не простого человека. Самые злейшие враги древние не могли обличить Иисуса Христа в каком-либо грехе; и новейшие вольнодумцы не могут без уважения смотреть на жизнь Иисуса Христа, как на величайшего проповедника между лучшими людьми. Вот третий, не менее яркий и пресветлый луч, сияющий  нам из Евангелия Христова! Подражайте Ему во всех отношениях, и свет Христа будет просвещать вас.

О, Боже, ущедри ны и благослови ны: просвети Лице Твое на ны и помилуй ны! Аминь.

20. В пятницу 2-ой седмицы Великого поста, на литургии («Где свет истинный? Он во Христе — в Его жизни и учении, изложенном в Св. Евангелии»)

«Свет Христов просвещает всех».

Не напрасно Господь наш, в церковных песнях, часто называется Солнцем правды. Светит Он нам присно, как солнце пресветлое, высочайшею святостью Своей жизни; светит и высочайшим совершенством Своего учения.

Учение Христа Спасителя, это — безоблачное утро, это —восходящее солнце, льющее нам лучи радостного света!

Иисус Христос изображает Бога не только верховным, беспредельным и всесовершенным существом, Творцом и Промыслителем неба и земли, но и преблагим и любвеобильным Отцом всех нравственных существ, а людей — детьми одного Отца, которые должны составлять как бы одно семейство, тесно связуемое в своих членах узами братской любви. Бог, единый по существу, — учит Спаситель, — есть троичен в Лицах, Который, по таинственным и непостижимым для человека взаимным отношениям, именуются и суть — Отец, Сын и Св. Дух. Второе Лице Св. Троицы, то есть Сын Божий, восприняв ходатайственное посредство между Богом и людьми, облекся в естество человеческое, жил среди людей, Самого Себя принес в умилостивительную жертву за грехи всего рода человеческого, и за воспринятое страдание и смерть, ради спасения мира, как Богочеловек, получил высочайшую власть Царя и Судии над всем родом человеческим. Так как все люди — дети одного Отца небесного и братья между собою, то и главное начало деятельности их состоит в том, чтобы любить Бога более всего, и ближних — как себя. Это начало обнимает все прочие правила христианской деятельности — как частной, так и общественной. Предложены действительнейшие побуждения к исполнению Евангельских заповедей — как временные, так и вечные. Предложен совершеннейший образец для подражания — в жизни Самого Иисуса Христа, учением и делами показавшего человеку путь спасения. Учение Иисуса Христа, как созерцательное, так и деятельное, имеет совершеннейшее единство: все оно направлено к тому, чтобы сообщить человеку истинное и достаточное для настоящей жизни ведение о Боге и Спасителе, наставить и поставить его на путь спасения и привести к цели — вечного блаженства. Все истины Евангельского учения, имея тесную связь между собою, объясняются одни другими и чрез то делаются удобоприемлемыми для веры. Так, учением о первородном грехе вызывается учение об искуплении, — учением об искуплении вызывается учение об обновлении человека через Св. Духа и т. д.

Учение Иисуса Христа, во всех отношениях так совершенно, что и враги его не могут смотреть на него без удивления. В продолжение стольких веков оно всегда имело врагов и всегда оставалось победоносно: ничего не найдено в нем недостойного свойств Божиих и несоответствующего нуждам человеческим. Напротив, бесчисленное множество верующих в Евангелие спасительно испытывали и испытывают доныне истину слов Иисуса Христа: «кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю» (Иоан. 7:17). «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим. Ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко. (Мф. 11:28—30).

Если смотреть и на ту часть учения Христова, которая не превышает пределов разума человеческого, то и она имеет несравненное превосходство пред всеми произведениями человеческого любомудрия. Ибо все истинные понятия о религии, какие когда-либо имел разум человеческий, оставленный самому себе, в Евангельском учении предложены в совершеннейшей чистоте, ясности и полноте, в каком виде не встречаются они ни у одного языческого любомудрия. Еще более очевидною представляется Божественность Христова учения, когда в истории видим, что Иисус Христос не имел никаких обыкновенных способов к приобретению таких высочайших понятий, какие находим в Евангельском учении. Если судить по обыкновенным правилам исторической критики, то напрасно мы стали бы искать между современниками Его достойного для Него учителя: ни между язычниками, ни между иудеями не было его. А если бы он был, то такое светило не могло бы оставаться во мраке неизвестности. Современники Иисуса Христа не могли не знать обстоятельств частной жизни Его до вступления в общественное служение; но они, слушая Божественное учение Его, с удивлением спрашивали друг друга: «откуда у Него такая премудрость и силы?  Не плотников ли Он сын? И дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись?» И Спаситель Сам разрешил их недоумение, когда сказал: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня». О Себе же Самом Он сказал: «Я — Свет миру. Веруйте в Свет, да будете сынами Света».

Понятно теперь нам, возлюбленные, где свет истинный. Он во Христе — в Его жизни и учении, изложенном в Св. Евангелии. И этот-то именно «Свет Христов просвещает всех». Св. Церковь повторяет пред нами сии священные слова, в продолжение всего В. поста, на преждеосвященных литургиях, — и в научение, и в предостережение наше, говорит один из великих проповедников наших. (Иннокентий, арх. Херсонский).

«Наше дело после сего — осмотреться и узнать, — продолжает он, — каким светом водимся мы в жизни — Христовым или каким-либо другим? Какой бы ни был свет сей, но если он не Христов, то в отношении к вечному спасению нашему все равно, что тьма, и даже иногда хуже тьмы. Ибо застигнутый тьмою человек, по крайней мере, или останавливается, или идет тихо и ощупью, и старается, если можно, выйти на свет. А при сиянии ложного света человек бывает спокоен, идет не останавливаясь, позволяет себе всякого рода движения, смело переменяет пути и направления; и поелику водится ложным светом, то подвергается неминуемым опасностям, как пловец на море, — заходит туда, откуда нет возврата. Не сие ли самое случается со многими умниками, кои, по надежде на мирскую мудрость, пренебрегают светом Христовым? Куда обыкновенно приходят они наконец и приводят идущих за ними? Приходят и приводят в такую бездну нечестия и разврата, на которую один взгляд исполняет трепетом сердце, не потерявшее чувств человеческих.

 Блюдитесь, возлюбленные мои, сего ложного света, который в наше время особенно начал ослеплять собою очи у многих. Памятуйте твердо, что един Христос есть истинный Свет наш, просвещающий всякого человека, приходящего в мир и исходящего из мира. И если сретите какого-либо наставника, то первое всего старайтесь узнать, какого он света есть. Если не Христова, то, кто бы он ни был, заграждайте от него слух и сердце ваше. Ибо, как в мире чувственном солнце одно, и нет другого света, кроме его: так и в мире духовном едино истинное и животворящее Светило—Господь и Спаситель наш, Иисус Христос.

Зная все это, позаботимся, возлюбленные, всегда держать себя в этом Свете и усердно молиться Ему: «Христе, Свете истинный, просвещаяй и освящаяй всякого человека, грядущего в мир, да знаменается на нас Свет Лица Твоего, да в нем узрим Свет неприступный! И исправи стопы наша к деланию заповедей Твоих, молитвами пречистыя Твоея Матери и всех Твоих святых! Аминь.

21. Во 2-ую неделю Великого поста  (О Григории Паламе)

(Из слова Иннокентия, архиепископа Херсонского, в нед. 2-ю В. поста).

«Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием» (1Кор. 2:14).

В церковном уставе, в каждую седмицу Великого поста, первый источник для душевного назидания нашего есть воспоминание, вместе с Церковью, того лица или события, коему посвящена неделя или воскресный день. Ныне совершается хвалебная память иже во святых отца нашего Григория Паламы. Если целая седмица св. поста украшена именем св. Григория, то должно быть в самых деяниях его нечто такое, почему он особенно приходит на память во время поста, и вследствие чего воспоминание о нем служит к особенному назиданию для постящихся.

Что бы это было такое? Почему ныне празднуется св. Григорию? Потому, во-первых, что он был один из величайших подвижников, в постническом и труженическом образе жизни, на св. горе Афонской: там провел он большую часть своих дней, в посте, молитве и безмолвии, и там возрос он до той чистоты сердца и высоты духа, что сделался видимым и ощутительным для всех сосудом благодати Божией; а во-вторых потому, что св. Григорий был ревностнейший поборник жития постного, против тех, кои хотели очернить и унизить его разными клеветами. Войдем в некоторые подробности этого обстоятельства и дела Григорьева. Оно может послужить к назиданию и в наше время.

Дело в том, что жители горы Афонской, ведя, как известно, образ жизни подвижнической, до того очищали себя от всего плотского и до того утончались и возвышались в духе, что многие из них сподобляемы были откровений и видений духовных, —особенно же осияния светом небесным, подобным тому, который виден был окрест Спасителя на Фаворе. В событии этом не только не было ничего противного духу Евангелия, но, можно сказать —оно было доказательством и залогом того, что обещается в нем праведникам, то есть, что они сами просветятся яко солнце во царствии небесном. Удивительно ли, что те, кои предназначены некогда к сиянию яко солнце, и ныне уже, еще на земле, озаряются яко луна светом от духовного Солнца, еже есть Христос Господь?! Но иначе смотрели на сей духовный опыт враги православия. Вместо того, чтобы с благоговением признать в нем успех подвижников в духовной жизни, они смотрели на него, как на плод воображения. Мало этого: начали всюду разглашать, что Афонские подвижники впали не только в самообольщение, но и в ересь, — что они, усвояя сему пренебесному Свету Божественность, якобы вводят в Божество два начала — сотворенное и несотворенное, — а подобным учением нарушается, дескать, правая вера… Так разглашали враги! Клевета сия чрезвычайно смутила не только Афонцев, но и всю православную Церковь. Среди тогдашних треволнений еретических, св. Афон был, как и всегда есть, яко духовный Арарат, на коем находил себе пристанище и спасался ковчег православия; и вот на этом самом Арарате, как утверждали зломыслящие, явилась ересь, — явилась под видом самым благочестивым и, следовательно, самым опасным! Что это такое? И вся греческая Церковь пришла в сильное волнение.

В это-то опасное для Церкви время, св. Григорий Палама, архиепископ Солунский, явился как Ангел тишины — для укрощения бури. Обладая обширным и глубоким познанием Св. Писания, он показал всем и каждому, что учение о свете Фаворском, видения которого сподобляются подвижники Афонские, совершенно согласно с духом Евангелия, — что те, кои сомневаются в бытии сего света и в озарении им избранных Божиих еще на земле, обнаруживают этим только недостаток своей чистоты и своих духовных подвигов. Как ученик и воспитанник Афона, коему не по слухам только, а на опыте известен был образ жизни тамошних подвижников, св. Григорий входит во все подробности спорного предмета, преследует каждую клевету зломыслящих, от первого ее начала и до последнего конца, и, рассеяв таким образом тьму, наведенную на св. гору, показал ее во всем, до того времени не так еще известном, величии духовном. Самый плен у сарацин не связал уст св. Григория: он и в узах продолжал разить врагов православия и утверждать в истине колеблющихся чад Церкви.

В благодарность за такие апостольские подвиги, доставившие мир Церкви православной, пастыри Церкви единодушно, еще при жизни св. Григория, наименовали его «сыном света Божественного», а по святой кончине его вскоре положено было, чтобы память о нем украшала собою настоящий воскресный день. И справедливо! Потому что ограждена и защищена честь не жителей только Афона, а всей подвижнической жизни, — спасена честь св. и светоносного поста, как первейшего из средств, коим св. подвижники Афонские достигали озарения светом Божественным. И всего приличнее было воспоминание подвигов св. Григория приурочить не к другому какому-либо времени, а именно к дням Великого поста.

В наше время, благодаренье к Господу, нет таких еретических треволнений, какие смущали Церковь во время св. Григория; но память о нем весьма поучительна и для нас. Чем поучительна? Тем, чтобы мы, содержа в уме древний пример защиты поста, не позволяли себе увлекаться теми легкомысленными суждениями о жизни подвижнической и в частности — о св. посте, — суждениями, кои, к сожалению, можно по временам слышать нам из уст людей, даже не чуждых уважения к Церкви; тем более, чтобы мы заграждали слух свой от безумного глумления в этом роде тех, кои берутся судить обо всем и отвергать все, сами не ведая ничего, как должно. Ведь духовные опыты подвижников всего чаще подвергаются нареканию от таких лжеумников, у которых слишком скудны и слабы понятия о предметах духовных, которые совершенно противоположны их оплотенелому взгляду на все и на самый дух человеческий.

Если встретите подобных людей, если услышите подобные речи, то вспомните о св. Григории и его подвиге; вспомните, как он распял и низложил клеветы на св. подвижников. Такое воспоминание послужит для вас всегда готовым щитом противу соблазна. Не в первый и не в последний раз жизнь по духу подвергается нареканиям от людей плотских. Апостол ясно сказал: что «Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием» (1Кор. 2:14). Приметьте выражение Апостола: «и не может разумети». Как же судить о том, чего не разумеешь? Чтобы судить о духовных предметах, особенно же о духовных опытах, для этого самому судящему нужно сподобиться Духа, чего да достигнем все мы благодатию Господнею и молитвами св. Григория. Аминь.

22. В среду 3-ей седмицы Великого поста, на литургии (О молитве Ефрема Сирина: ««Господи и Вдадыко живота моего!…» -1)

«Господи и Вдадыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми!» и проч.

В продолжение Великого поста, мы чаще всего молимся сею молитвою св. Ефрема Сирина. Слов в ней немного, но много в них содержится. Молимся о самом главном деле, которое мы должны совершить в предлежащее нам постное время, то есть избавиться от пороков и исполниться добродетелями; а для сего нам необходимо зреть свои согрешения и не осуждать ближних наших. То же самое мы слышали, во весь пост, и в притчах Соломоновых, изображающих пред нами гнусность порока и красоту добродетели. Итак, испрашивая себе у Господа внимания к своей греховности и невнимания к чужим порокам, вникнем в смысл указанной молитвы.

«Господи и Владыко живота моего! Дух праздности не даждь ми». Дух праздности — это дух лености и нерадения о самых существенных потребностях наших. Празднолюбие внешнее понятно и видно каждому; но празднолюбие внутреннее скрытно. Кто живет день за день, у кого нет в душе постоянного оживотворяющего начала для деятельности, кто не знает иногда, как прожить без скуки от утра до вечера, у кого увлечения сменяются тупым равнодушием, привязанности — холодностью или отвращением, хлопотливость — бездействием, — тот непременно заражен духом праздности и носит его в себе, как глубокую нравственную язву; ибо праздность есть мать всех пороков. И если кто, то именно празднолюбец наконец приходит в глубину зол. Поэтому необходимо нам усердно и много просить и молить Господа, чтобы Он не дал нам духа праздности, духа всякого зла и смерти духовной. А между тем, во избежание заразы этим духом, необходимо нам занять все наши силы и способности, душевные и телесные, от утра и до вечера, делами серьезными, полезными и спасительными.

«Господи и Владыко живота моего! Дух уныния не даждь ми». Уныние есть такое состояние души, в котором она видит все с какой-то темной стороны, ничем не довольствуется, ничему не радуется, ничего деятельно не ищет. В этой духовной болезни человек почти совершенно перестает ценить жизнь и ни в чем не находит для себя отрады. Миролюбцам это несчастное состояние часто бывает известно по опыту: оно происходит у них от переутомления мирскою суетою и разными наслаждениями. Но и вдали от мира, у людей, ищущих Бога, проявляется иногда подобное мрачное расположение. Главное врачевство от уныния для всех одно: благодать Господа нашего Иисуса Христа. Только ее просвещающая и животворящая сила может возбуждать нас от опасного уныния и пагубного отчаяния. И люди, живущие со Христом и Его благодатью, врачевали не только свои, но и чужие нравственные недуги, подобные унынию. Потому нам необходимо усиленное моленье, чтобы Господь не дал нам духа уныния, убивающего в нас живое стремленье ко всему доброму, мертвящего наши души и сердца.

«Господи и Владыко живота моего! Дух любоначалия не даждь ми». Дух любоначалия, по-видимому, может действовать только в тех, кто занимает более или менее видное место и положение в обществе; но если и удаляющиеся от общества и отрекающиеся от мира молятся об охранении себя от такого духа, то верно он для всех опасен. И действительно, проявленье его можно наблюдать везде, во всяких отношениях людей между собою; в отношениях, например, отца семейства к семье своей, хозяина к своим наемникам, наставника к своим ученикам, начальника к своим подчиненным, даже слуги — к своим младшим братьям. Присмотритесь, как всякую должность хотят обратить в своего рода власть, и где следовало бы думать только об обязанностях, думают, напротив, лишь о правах и любят не столько дело делать, сколько приказывать — кому можно, и взыскивать — с кого удобно. Каждому хочется властвовать. Но это несогласно с Евангельским учением (Матф. 20:25—28). Потому и молимся, чтобы Господь не дал нам духа любоначалия, противного для всех окружающих и делающего человека неспособным господствовать

над собою, над своими слабостями, страстями и пороками.

«Господи и Владыко живота моего! Дух празднословия не даждь ми». Празднословие, как и любоначалие, сколько обыкновенно между нами, столько же и недостойно нас и разрушительно для нашей нравственной жизни. Не даром самые мудрые и благочестивые люди чаще заключали свои уста, чем отверзали их — даже для благонамеренных советов и назидательных собеседований, а иногда налагали даже на себя временное безмолвие. В сосуд, который часто открывают, ненадолго удержится крепость и благовоние самого благоуханного вещества. Что же сказать о людях, которые, не имея запаса добрых мыслей и чувствований, дают полную свободу языку своему? Ложь и пересуды, лесть и порицание — вот содержание речей празднословных. В празднословии участвуют все страсти. Язык необузданный, — говорит св. Апостол, — «неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда». Потому необходимо нам усердно молиться, чтобы Господь не дал нам духа празднословия, которое уносит из души нашей и рассеивает все доброе и ничего хорошего не приносит в наши души и сердца.

Будем же, возлюбленные, со всем вниманием, со всем усердием, из глубины души, вместе со всею Церковью, взывать: «Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми». Отжени, Господи, от души моей всякий дух самоугождения, озлобления, гордыни и лжи! От этих пороков рождается всякое зло, с которым мы должны бороться не только во весь пост, но и во всю жизнь свою, чтобы искоренить его совершенно и на место его насадить в душах и сердцах наших все доброе. Аминь.

23. В пятницу 3-ей седмицы Великого поста, на литургии (О молитве Ефрема Сирина: ««Господи и Вдадыко живота моего!…» -2)

«Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви даруй ми, рабу Твоему».

Господи и Владыко живота моего! Даруй ми дух целомудрия. Быть целомудренным — значит вообще хранить душу свою от всяких помыслов нечистых, частнее же — от помыслов сладострастия. Целомудрие души и тела есть как бы свежесть и благоухание нашей жизни. Целомудренный подобен растению, которое рукою заботливого садовника укрывается от палящих лучей солнца, защищается от сильных порывов ветра, предохраняется от холода, в меру напояется влагою, соблюдается от вреда насекомых и устраняется даже от лишнего прикосновения к нему руки любопытного. Как цело, свежо, чисто такое растение, так цел, свеж и чист человек целомудренный. От него как бы благоухает жизнь. В его присутствии стыдится обнаруживаться всякая нескромность, и самый порок часто теряет свою наглость. Такова добродетель целомудрия, украшение всех возрастов, а в особенности — юности. И об ней-то часто не заботятся! Сказать ли более: ею иногда пренебрегают, ее хотят исключить из числа добродетелей! Да сохранит нас Бог от такого безумия, ведущего прямо к низвращению всего святого и прекрасного на земле. О, даруй нам, Господи, дух неоценимого целомудия!

«Господи и Владыко живота моего! Даруй ми дух смиренномудрия». Рабу ли превозноситься пред очами Владыки своего? Смирение есть истинно и человеческая и христианская добродетель, и потому она должна быть как бы характером всех наших добродетелей. Чем больше кто получил талантов от Бога, тем больше должен иметь признательности к Нему и сознания собственной своей нищеты. «Что ты имеешь, чего бы не получил?»  А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» Смиренномудрие подобно целомудрию, с которым оно тесно соединяется, любезно и в очах человеческих. Кто в силе и власти не превозносится, того любят и почитают искренно, кто с умом и талантом не кичится, тому охотно уступают преимущество, кто при богатстве никого не презирает за убожество, тому не завидуют и желают приумножения благополучия. А Господь говорит о смиренномудрых так: «на кого воззрю, только не кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих?!» Смиренномудрием приумножаются и сохраняются все дары благодати: один смиренномудрый не падает, потому что он держит себя ниже всех, и не имеет, куда упасть. О, даруй нам, Господи, дух смиренномудрия, этой боголюбезнешей добродетели, без которой спасение наше ни в каком случае не возможно.

«Господи и Владыко живота моего! Даруй ми, вместе со смиренномудрием, дух терпения». «Терпение нужно вам», говорит нам св. Апостол, потому что узким путем надобно идти нам в царство небесное. Но где, на каком пути не нужно терпение? А в мире разве не требуется терпеть и сносить? Но ты, христианин, молись о терпении только для благих дел: «Господи, даруй ми терпение не для угождения людям и страстям, а для угождения Тебе, претерпевшему за меня неизмеримые скорби и страдания. Когда станут против меня нужды и печали житейские, когда встречу сильные оскорбления от неправды или зависти человеческой, когда понесу горькие для сердца моего утраты, —тогда подкрепи меня немощного и предохрани от ропота на людей и на Тебя Самого! Когда болезни изнурят тело мое, или внутренние смущения — дух мой, когда в служении Тебе ослабеет душа моя, и тьма уныния обляжет сердце мое, — тогда, о, тогда наипаче пошли силу Твою изнемогающему мне, даруй терпение с упованием и сохрани меня от отчаяния.

«Господи и Владыко живота моего! Даруй ми дух любви». Бог Сам есть любовь, и кто хочет пребывать в Боге, да пребывает в любви. Любовь — не частная добродетель; она — корень и вершина, начало и венец всех добродетелей, — «союз совершенства». Как скоро нет во мне чистой любви к Господу моему, тогда я — не сын Ему и не брат ближним моим. Даруй мне, Боже, дух любви Твоей, — научи меня прощать обиды, молиться за врагов, благословлять клянущих и благотворить ненавидящим меня, как Ты Сам — словом и делом — совершал это на грешной земле нашей. Царство Твое — царство мира и любви; веди же всех нас к нему путем чистой любви и милосердия.

Видите, мои возлюбленные, как содержательна молитва св. Ефрема Сирина! В ней испрашивается у Господа Бога освобождение от всего дурного и злого и дарование всего хорошего и доброго. То есть: испрашивается помощь Божия, чтобы отложить нам ветхого человека и облещись в нового, или — победить наши страсти и пороки и насадить в душах и сердцах наших добродетели. А это есть дело не поста только, а и всей жизни нашей. С каким же вниманием и усердием нужно нам, и как часто нужно, повторять молитву сию не в продолжение только поста, а и в продожение всей жизни, когда будем чувствовать нужду в помощи Божией. Аминь.

24. В 3-ю неделю Великого поста (На слова: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Марк. 8:34))

«Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Марк. 8:34).

Три седмицы мы уже подвизаемся на поприще Великого поста. Много ли, мало ли сделали за это время для своего спасения, — это знает всякий про себя. Но сколько бы ни сделали, св. Церковь, среди поста, поставляет пред очами нашими животворящий Крест Христов. Для чего? Для того, чтобы, поклоняясь Кресту Христову, у подножия его мы получили и отраду в своих подвигах и подкрепление продолжать их. В чем состоит сия отрада Креста, и в чем — подкрепление от него? Отрада — в том, что Крест ведет ко спасению и славе, а подкрепление — в том, что он необходим для нас. Начальник нашей веры и Совершитель спасения, Господь Иисус Христос, во всю Свою земную жизнь, от начала ее и до конца, нес на Себе необъятно великий — всемирный Крест, нес до тех пор, пока был, наконец, распят на нем; и таким образом и Он вошел, даже по человечеству Своему, в ту славу Свою, которую имел от вечности, и совершил спасение всего рода человеческого. Так проложил Искупитель наш пред нами единственный путь к славе вечной и указал нам самый верный путь ко спасению нашему. Потому и заповедал всем последователям Своим: «Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам».  «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною».

Посему за Господом — крестоносцем, никому нельзя идти без креста; все идущие за Ним, верующие в Него, непременно должны идти со крестом. Крест так сращен с христианином, что где христианин, там и крест, а где нет креста, там нет и христианина. Всесторонняя льготность и жизнь в утехах — не к лицу истинному христианину.

Что ж такое этот крест, и почему он необходим нам —христианам? Крест сей составляют всякого рода неудобства, тяготы и прискорбности, постигающие нас в жизни, особенно тогда, когда мы решаемся идти по пути добросовестного исполнения заповедей Господних, — жить по духу предписаний и требований Евангельских.

Необходим этот крест нам — христианам — потому, что вся задача нашей земной жизни состоит в том, чтобы в течение ее очистить себя и исправить. Мы нравственно больны: нам нужно, против болезни нашей, делать, подобно обычному лечению, или прижигания, или резания; а этому как быть без боли? Мы желаем вырваться из плена врага сильного; а этому как быть без борьбы и ран? Мы должны идти наперекор своим греховным склонностям и навыкам; а это как выдержать без неудобства и стеснения.

Да, мои возлюбленные, крест необходим для нас, как последователей Христа Спасителя, распятого за нас на кресте. Это истина непреложная; и каждый из нас действительно несет крест свой. Только нужно нам уметь нести свой крест так, чтобы он был для нас спасителен, а не послужил нам в погибель — и временную, и вечную.

Как же нам нести свой крест, чтобы он послужил во спасение наше? Нести безропотно, с великим терпением и преданностью воле Божией. «Взяв крест,—говорит один из учителей нашей Церкви,—взяв крест, должно идти путем веры и добродетели, идти непрестанно, идти за своим Спасителем, руководясь Его примером и повелениями, — идти, не озираясь вспять — к прежним греховным навыкам, не рассеивая взоров по сторонам, ограждаясь непрестанно смирением и молитвою». Так нести крест свой —значит идти путем спасения — в рай. Иначе всю жизнь можно прострадать под крестом и по смерти погибнуть навеки.

Неси же, возлюбленный христианин, — неси благодушно доставшуюся тебе долю, борись мужественно со страстьми и похотьми, иди с терпением путем обязательных для тебя дел, усиливаясь достигнуть в безмятежную область решительного предания себя в волю Божию. Вот тайна спасительного креста! Поняв великую тайну креста и получив у подножия его отраду и подкрепление, терпением да течем на дальнейший предлежащий нам подвиг Великого поста. Аминь.

25. В среду 4-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: «Иже в шестый день же и час на кресте пригвожден в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас!»)

(Из слова Иннокентия Херсонского).

«Иже в шестый день же и час на кресте пригвожден в раи дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас!»

Умилительно св. Церковь, через весь пост, поет сию трогательную молитву и тем заставляет нас усердно молиться ею.

Что в этой молитве содержится и что ею испрашивается? Испрашивается величайшая милость, а именно: чтобы распятый на кресте Господь раздрал и уничтожил рукописание и наших грехов так же, как пригвоздил Он ко Кресту и уничтожил преступление в раю нашего прародителя.

Раздери рукописание согрешений наших — выражение сие взято у св. Апостола Павла (Кол. 2:14), который употребил его в том значении, что каждый грех наш пред Богом подобен долгу, на который есть долговая собственноручная расписка должника. Доколе существует такая расписка, дотоле должник, как известно, ответствен по закону, и долг его подлежит к непременному взысканию с него; а когда запись его уничтожается, то и ответственность с него снимается. Вот этого-то уничтожения испрашиваем мы в молитве, нами рассматриваемой. Раздери рукописание согрешений наших, Христе Боже, и спаси нас! То  есть, говоря просто, прости и оставь нам грехи наши, да будем свободны от всякого ответа за них пред судом правды Твоея! Видите теперь, как велико прошение наше! Если для нас важно, когда кто простит нам долг денежный, особенно когда мы не можем уплатить его, то тем более важно, чтобы отпущены были нам все грехи наши, из коих ни за один и ничем мы не в состоянии уплатить правде Божией.

И Господь премилосердый всегда готов оказать нам эту величайшую милость. Для этого самого Он и взошел на Крест, и претерпел за нас смерть, чтобы изгладить все наши грехи и избавить нас от всякого ответа за них. Поэтому Он еще в Ветхом Завете, устами пророка, не только позволил обращаться к Нему с прошением о сем, но, можно сказать, призывал к Себе всех и каждого, даже требовал этого настоятельно. «Придите, говорит Он, и рассудим, т.е. сочтемся в долгах, и если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю, и если будут красны, как пурпур, —как волну убелю» (Ис. 1:18).

После сего, нет причины сомневаться: смело приступай ко Кресту Христову; с дерзновением приноси все рукописания грехов твоих. Как бы они ни были велики и разнообразны, все будет уплачено и прощено, все заглажено и уничтожено. Ибо Кровь Сына Божия, за нас умершего, имеет пред очами Божиими цену беспредельную. В ней такая сила, что она может очистить от всякого греха. Итак, не отчаивайся и не унывай, грешник! Хотя бы ты грехами своими превзошел всех грешников, как скоро станешь под Крест Христов, оросишься в духе веры Кровию Спасителя, —то ты безопасен и помилован, и не только помилован, но и будешь награжден, яко невинный и зло пострадавший.

Но, мои возлюбленные, такая милость преподается со Креста Христова не безусловно; иначе злоупотребление ею не было бы конца: грешник мог то и делать, что ежедневно грешить и получать прощение. Таким образом, самое милосердие Спасителя служило бы не во спасение ему, а в пагубу, располагая его к бесчувствию в грехах и к продолжению жизни беззаконной. Посему Спаситель наш готов принять грешников, готов всякому даровать не только мир и прощение, но и новую жизнь и освящение благодатию Св. Духа: только от всех и каждого из прощаемых Он требует исполнения некоторых условий. Какие это условия? Самые необходимые и нужные — не столько для Него, а для нас же самих; потому что без исполнения их, самое прощение, нам даруемое, не поможет. А именно: Он требует, чтобы, сложив у Креста Его бремя грехов наших, мы не возвращались более за ними, не впадали в те же или новые грехи, а старались провождать жизнь свою уже в чистоте и правде. Без сего нет ни прощения, ни помилования. Ибо к чему бы послужило то и другое, если бы мы, прощенные, намерены были опять предаваться греху? К чему лечить рану, которую ты нанес себе безумно, если ты же, на другой день по исцелении, намерен нанести себе ту же рану снова?

Теперь понятно, кто может, вместе с Церковью, достойно произносить молитву, нами рассматриваемую. Ее может произносить каждый грешник, ибо она сложена, очевидно, не для праведников, а для грешников: но какой грешник может произносить ее? Верующий в Господа Иисуса Христа и в силу Креста Его — воистину, раскаивающийся в грехах своих —воистину; имеющий твердое намерение, получив прощение, вести себя далее не так, как жил прежде — во грехах и нечистоте, а в страхе Божием, в повиновении своей совести и закону Господню, стараясь не только не повторять прежних беззаконий и неправд, но и заглаждать их, сколько возможно, делами веры и любви христианской. Такому просителю не будет отказано: к такому Сам Господь простирает со Креста руки, ибо восшел на него не за праведных, а за грешных. Аминь.

26. В пяток 4-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: «Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивши, умертви плоти нашей мудрование, Христе Боже, и спаси нас!»)

(Из слова Иннокентия, арх. Херсонского).

«Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивши, умертви плоти нашей мудрование, Христе Боже, и спаси нас!»

У человека праведного все силы и способности души и тела находятся в стройном между собою соотношении: тело у него покорно душе, а душа — духу или разуму; и разум его, как владыка всего существа его, мудро направляет его по пути спасения. Напротив, у грешника все существо находится в расстройстве, силы и способности находятся в превратном соотношении: дух покорствует душе, а душа — телу. Отсюда у грешника образуется так называемое «мудрование плотское», которое граничит с безумием и направляет человека на все пути погибельные.

Это плотское мудрование, под влиянием духа злобы и мира, во зле лежащего, так овладевает человеком, что господствует над ним во всех отношениях и не дает ему покоя ни днем, ни ночью, гоняя его по всем мирским и житейским удовольствиям, обещая в них блаженство, но напояя пустотою и горькою горечью. «Закону» же «Божию» мудрование плоти «не покоряется, да и не может» покоряться, как замечает св. Ап. Павел (Римл. 8:7); тем более оно не покоряется духу или разуму человеческому.

Что же после сего делать с таким непокорным мудрованием, как не стараться лишить его всех сил, искоренить его до конца? Ибо пока оно будет живо, до тех пор не будет истинной жизни в человеке. Какая то жизнь, когда бренная и духовная плоть мудрует и распоряжает, а дух вечный слепо выполняет эти безумные распоряжения? Но как и отнять силу и жизнь у плотского мудрования, когда оно соделалось в человеке грешном началом всеуправляющим, единственным источником его деятельности? Сама плоть не откажется от своего владычества, как оно ни противозаконно; дух, хотя бы и захотел, не может возвратить себе права свои, ибо оплотенеть ему не трудно, а, оплотенев, очиститься, освободиться, просветлеть, стать на свое место, взять в руки власть крайне трудно. Для сего нужна помощь свыше, необходима сила, которая сняла бы с него узы, подняла бы его из праха, напоила бы силою и жизнью, и таким образом дала бы ему возможность быть тем, чем должно. И вот сие-то самое испрашивается в молитве, нами рассматриваемой: «Иже в девятый час нас ради плотию смерть вкусивый, умертви плоти нашей мудрование…» Сам Ты, Господи, вкусивший на кресте смерть плотию, дабы мы все ожили и пожили духом, — Сам призри на бедственное состояние духа нашего, угнетаемого узами плоти, и умертви ее мудрование! Сам свяжи сего необузданного зверя: порази его в самое сердце, да перестанет грехолюбивая плоть наша влачить нас по дебрям страстей и пороков, да обратится в то, чем ей быть должно, — в послушное орудие духа.

Само собою разумеется, что произносящей сию молитву должен решиться на все действия, кои Умерший нас ради плотию Сам сочтет нужным для умерщвления в нас мудрования нашей плоти; а так как никакое умерщвление не может быть произведено без боли и страданий, то каждый из нас должен решиться на перенесение сих страданий. Ибо без такой решимости что значила бы и самая наша молитва? Она была бы или обманом, или самообольщением…

Но вот наша странность или, лучше сказать, безумие! Когда мы призываем врача для отнятия какого-либо неисцелимого члена, то уже не противимся его действиям, как они ни болезненны, а еще помогаем ему всем, чем можем; стонем, кричим, но повинуемся и благодарим за самые страдания наши. А с Врачом небесным поступаем большею частию напротив. Несмотря на то, что сами умоляем Его умертвить мудрование нашей плоти, — когда Он начинает Свое дело, т.е. начинает смирять, поражать нашего плотского человека, — болезнями ли, бесчестием ли, другими ли какими ударами, — то мы тотчас обращаемся вспять, жалуемся и ропщем, ставим преграду за преградою, и таким образом, вместо умерщвления мудрований плотских, часто впадаем еще в большее рабство плоти. Отчего это? Все это оттого, что мы большею частью не убеждены в зловредности для нас плотского мудрования и вообще жизни плотской и греховной. Если молимся об избавлении от этого, то единственно потому, что так молиться велит Церковь; а сами по себе — в душе своей — нисколько не чувствуем нужды в этом.

Потому-то, мои возлюбленные, чтобы нам не произносить столь св. молитвы напрасно, надобно прилежно размыслить о том, как вредно для нас мудрование плоти; надобно убедиться, вместе с Апостолом, что это мудрование есть вражда на Бога, что оно есть смерть для нас. Как убедиться? Во-первых, размышлением о том, откуда происходит в нас мудрование плоти и какою пагубою оно обнаруживается в нас, — для чего может служить опыт — и наш собственный, и других людей. Ибо если будем внимательны, то увидим, что всякий раз, когда мы слушались мудрований плоти, никогда не выходило из действий наших для нас ничего, кроме худого и зловредного. Аминь.

27. В 4-ую неделю Великого поста (Об Иоанне Лествичнике)

Сегодня, братья, св. Церковь, вместе с воскресным днем, празднует память пр. Иоанна Лествичника, подвизавшегося в 4 в. в пустынях горы Синайской. Много поучительного и назидательного представляет для нас жизнь и деятельность этого подвижника. Не только во дни поста и покаяния мы можем руководствоваться уроками, какие оставил он нам своею жизнью и учением, но даже и во все время жизни нашей. Остановим же, братья, свое внимание на его жизни и подвигах нравственного усовершенствования и извлечем из них для себя посильные уроки назидания.

О жизни пр. Иоанна Лествичника дошло до нас очень немного исторических сведений; но из них можно извлечь много поучительного для себя. Известно, что он был человек высоко образованный, посвятивший себя подвигам духовной жизни с юных лет — с 16-летнего возраста. Для этих подвигов он удалился на гору Синайскую и там вручил себя в послушание старцу Мартирию. Послушание его старцу было настолько велико, что он как бы вовсе не имел своей воли. В обращении с братьями он был очень прост, и хотя был очень учен и образован, но так вел себя, что ни в чем не показывал своих преимуществ пред другими. 19 лет прожил он со старцем, до кончины его жизни, а по смерти его решился жить в уединении. Местом своего уединения он избрал пустыню Фола, отстоящую от Синайской горы не очень в далеком расстоянии. Здесь в великих подвигах поста и молитвы подвизался он сорок лет. В продолжение сей необыкновенной четыредесятницы пост его был столь же необыкновенен, как и самое продолжение времени его пощения. Хотя он не уклонялся от пищи, не возбраненной уставом во время поста, дабы тем сокрушить, как сам говорил, «рог гордыни», но принимал ее столь мало, что казался более отведывающим, чем вкушающим. Зато от всякой страсти он воздерживался решительно, повелительно говоря к ней: «молчи, онемей». Покаяние его было соединено с глубоким сокрушением сердца и слезами. Удаляясь пресыщения и лености, он свободное время от молитвы посвящал на чтение Божественных Писаний, списывание книг и спасительной беседы с братией. Обиды, которые случалось ему испытывать от братии, он переносил терпеливо, с молитвой к Богу за обидчиков. Дивная высокоподвижническая жизнь преподобного Иоанна вынудила братию избрать его в игумены Синайской горы, после 40- летнего пребывания его в пустыне. Будучи избран игуменом, он прилагал все свое старание к тому, чтобы руководимые им иноки удостоились «восхождения» к Богу и большого приближения к Нему. Скончался он 80 лет, оставив после себя сочиненную им душеспасительную книгу — «Лествицу», показывающую 30 степеней богоугодной жизни. Вот краткое сказание о жизни преподобного Иоанна Лествичника! Какие же назидательные уроки преподает он нам? Их много; но мы возьмем из них хоть немногие.

Преподобный Иоанн с юных лет посвятил себя на служение Богу, упражняясь в добродетелях все более и более. Это — урок для вас, юное поколение! Юность — это цветущий возраст жизни; украшению его более всего приличествует служение Богу и добродетели. Не весной ли земледелец сеет семена свои на поле, чтобы иметь хорошие плоды? И чем тщательнее и прилежнее он обрабатывает свое поле в это время, и чем лучшие посеет семена, тем лучший получит урожай хлеба и тем большую получит прибыль от него. А кто упустит хорошее время для посева, худо возделает землю и посеет плохие семена, тот получит скудный урожай, а иногда и ничего не получит. Весна жизни нашей есть юность. Кто в юности посеет семена благочестия и доброй нравственности, тот несомненно пожнет добрые плоды их в зрелом возрасте и в старости. Но кто юность свою погубит в пустых удовольствиях и разных грешных привычках, тот чего может ожидать в зрелом возрасте, а особенно в старости, если бы и дожил до нее? Мы знаем по опыту, что худо проводящие лета молодости, а особенно юность, остаются со своими худыми привычками на всю последующую жизнь, преждевременно стареются, не доживая до почтенной старости.

 Препод. Иоанн весьма был воздержан в пище и питии. Он ел все позволенное уставом; но ел очень мало. По примеру его, и нам, братие-христиане, всегда нужно воздерживаться от многоядения и многопития, чтобы тело наше никогда не брало верх над духом, чтобы душа наша всегда была светла, добра, способна на всякое доброе дело. Известно, что плотно кушающий и много пьющий бывает неудобоподвижен, тяжел, сонлив, ленив и мало способен к делу: такой очевидно живет более жизнью животных, чем духовною, тогда как христианину надо жить более жизнью духовною. И слово Божие, и отцы Церкви всегда и везде заповедуют христианам воздержание. Спаситель говорит: «смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством». К тому же воздержанные живут здраво, долговечно и хорошо, как преподобный Иоанн жил до 80-ти лет. Вот почему один из наших святителей говорит: «воздержано пей, мало ешь, здрав будешь». Будем неуклонно следовать сему мудрому правилу.

По примеру преподобного Иоанна, всем нам прилично и полезно содержать также и определенные правила в жизни, чтобы руководиться ими для пользы души своей и вечного спасения. Правила эти должны быть для всех наших занятий: для молитвы, для принятия пищи и пития, для разных домашних занятий и, наконец, для отдыха и сна. Во всем этом должна быть слава имени Христова. Св. Апостол Павел говорит: «едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию». Поэтому и мы должны трудиться и поступать во всем благоразумно, осмотрительно, иметь в виду не только свою душевную пользу, но и пользу других.

  Преподобный Иоанн Лествичник большее время жизни посвящал на молитву и славословие Божие, остальное же — на разные труды для пользы души своей и других. Поэтому и мы должны, если не большую часть жизни своей, то по крайней мере хоть краткие часы ее посвящать на молитву и славословие Бога, именно: утро дня должны посвящать Богу для того, чтобы хотя краткими, но усердными и чистыми молитвами возблагодарить своего Создателя за все Его к нам милости и благодеяния, а также для того, чтобы испросить Его благословение и помощь на наступающей день. Вечер дня также должны посвящать хотя отчасти Богу, для того чтобы возблагодарить Его за минувший день и испросить у Него прощение в содеянных нами грехах. Время же свободное от молитвы должно посвящать на разные труды житейские. Но, чтобы эти труды были благословенны Богом, для этого нужно, чтобы они были честны и добросовестны — и по цели, и по побуждениям, для которых трудимся. Что не честно и  недобросовестно, того Бог никогда не благословит.

Наконец, мы должны, по примеру св. Иоанна Лествичника, случающиеся с нами скорби, неприятности и огорчения переносить терпеливо, без ропота, помня слово Господне, что только претерпевый их благодушно до конца — спасется.

Вот, братья, те уроки, которые преподает нам жизнь празднуемого ныне пр. Иоанна Лествичника! Будем руководствоваться ими для своей же пользы, — постараемся осуществить в своей жизни высокие добродетели преподобного; они принесут нам счастье и благополучие земное и удостоят блаженства вечного на небе. Аминь.

28. В среду 5-ой седмицы Великого поста, на литургии (На молитву: ««Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися: воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй!»)

«Душе моя, душе моя, востани, что спиши? Конец приближается и имаши смутитися: воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняяй!»

Кто это так будит свою душу? Какой-нибудь величайший грешник? Нет; так трогательно будит свою душу величайший подвижник, муж святый — Андрей Критский. Нам ли с вами, возлюбленные, не будить своих грешных душ этою поразительною церковною песнью?

Все мы спим тяжким и глубоким сном: — иной сном гордости и честолюбия, другой сном роскоши и пресыщения, тот сном злобы и лукавства, сей сном сребролюбия и любостяжания, — спим день и ночь, спим от колыбели до гроба!

В самом деле, возлюбленный христианин, что мы делаем с тобою для своего спасения? Св. подвижники проводили для сего всю жизнь в посте и молитве, в трудах и произвольных лишениях; св. мученики претерпели для сего все роды страданий и мук; пророки и Апостолы не имели где подклонить головы, и были яко отребье мира; а мы? Мы не посвящаем делу спасения и столько времени, сколько тратим на самые ничтожные предметы наших прихотей и удовольствий. Не доказательство противного, что посетим иногда церковь, возьмем в руки какую-либо душеполезную книгу, побеседуем с кем-либо о вере и добродетели, подадим нищему милостыню, сделаем другое какое-либо доброе дело, — не доказательство, говорю, все это душевного бдения и попечения о нашем спасении. А спящие разве не делают различных движений во сне, — не подают иногда вида, что они как будто не спят? Душе моя, душе моя, ты, которая у меня одна, так что если потеряю тебя, то лишусь всего, — ты, которая, будучи создана по образу Божию, потому самому уже превыше всего мира, и даже по падении твоем искуплена драгоценною Кровью Сына Божия и предназначена к вечному блаженству с Богом на небе, — душе моя, душе моя, что спиши? Для чего забываешь свою природу и достоинство и так жалко отдаешь себя в рабство плоти и крови, в плен миру и дьяволу — врагам твоим? Почто, созданная служить Богу живу и истине, кланяешься до земли всякому кумиру страстей? Почто, предназначенная к вечности, расточаешь безумно и время, и таланты, тебе вверенные, на суету, не помышляя об ожидающем тебя за все это отчете?

«Душе моя, душе моя, востани, что спиши». Тут ли спать, когда пред тобою небо и вечность, с разверстыми вратами? Тут ли спать, когда под тобою геенна с духами отверженными? Тебе ли спать, когда вокруг и внутрь тебя брань, — когда за тебя сражается небо с адом, — когда всезлобный враг надзирает все пути твои, напрягает все силы свои, чтобы настигнуть и поглотить тебя навеки?

«Душе моя, душе моя, востани!» Отряси сон от веждей твоих, собери рассеянные по суетам мира мысли твои и обрати их на себя самую и на твое великое предназначение. Востани! Сбрось постыдные узы злых навыков, коими, как пленница, привязана ты к земле и тлению. Востани и посмотри, как все ожидает твоего пробуждения: ожидает Ангел-Хранитель, дабы не всуе находиться при тебе и не плакать безутешно о твоем ожесточении во грехе; ожидает Церковь Божия, дабы начать врачевать тебя своими молитвами и таинствами; ожидает совесть, дабы воспринять над тобою права свои и вести тебя по стезям правды; ожидает сама смерть, давая место покаянию, дабы не быть принужденною восхитить тебя, наконец, с грехами твоими пред страшный суд Божий.

Ты спишь, бедная душа моя, а время благодати и помилования течет и уходит невозвратно. Ты спишь, а бремя грехов твоих растет и множится без числа и меры. Ты спишь, а враг твой бдит и опутывает тебя с ног до головы новыми сетями. Ты спишь, а Ангел смерти грядет и конец твой приближается. Приблизится, настанет, застигнет, поразит, и что будет тогда с тобою?

«Имаши смутитися». «Смутитися» и от прошедшего, которое предстанет тебе со всеми грехами и нечистою жизнью твоею; смутитися, и от настоящего, которое будет исполнено ужаса мук смертных и отчаяния; смутитися, наконец, и от грядущего, которое, так долго забываемое, отвергаемое, явится пред тебя во всем грозном и низлагающем величии своем.

«Душе моя, душе моя, воспряни убо!» Раскрой глаза и поднимись с греховного ложа твоего, стань на путь закона Господня и простри руки к добру, решись служить Богу живому и истинному, как ты служила доселе идолам страстей, а все прочее уже готово к твоему спасению. — Готово Евангелие, для озарения твоих мыслей во всех случаях жизни; готова драгоценная одежда заслуг Христовых, для прикрытия твоей духовной наготы; готово Тело и Кровь Сына Божия, для насыщения твоего глада; готов елей и бальзам, для уврачевания твоих ран; готова всемогущая благодать Духа Святаго, для подкрепления твоих слабых сил; готов самый венец, для увенчания твоих малых подвигов.

 «Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог!» Слышишь ли, как Он гласом Евангелия вещает в пренебесной вечери Своей: «и еще есть место» (Лук. 14:22)? Это место для нас с тобою, душа моя. Поспешим же сделаться сего достойными, доколе не наступила полночь, не затворились двери чертога, не угас елей в светильнике нашей жизни. Аминь.

29. В пяток 5-ой седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос’» (Еф. 5:14))

(Из сочинений еп. Феофана).

«Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос!» (Еф. 5:14).

«Состояние человека, пребывающего во грехе и нерадящего о своем спасении, в слове Божием уподобляется сну. И точно, как спящий не видит ничего вокруг происходящего и не чувствует опасности, если какая угрожает ему, так и беспечный грешник не видит умом своим ни того устройства, которое в нем, ни того устроения духовных вещей, кои около него, ни горькой участи, которую сам себе готовит своею дурною жизнью и которая готова постигнуть его всякую минуту. Все духовное будто не касается его: он спит для него. Спит; и кто пробудит его?

Человеколюбивый Бог многообразно тревожит спящего грешника, чтобы опомнился, открыл глаза, пришел в чувство: тревожит Божество словом Своим — пророческим и апостольским, тревожит гласом совести, в сердце звучащим и озабочивающим, тревожит разными внешними событиями, кои над самим грешником или над ближними его совершаются. Отовсюду простираются к бесстрашному и нерадивому грешнику воззвания: Востани, спяй, востани! Что спиши?!

Когда, Бог даст, услышит кто такое воззвание и вонмет ему, то первое действие сего внятия обнаруживается тем, что грешник задумывается над собою, — задумывается и начинает рассуждать сам в себе: «как же быть-то, наконец? Так оставаться — горе! Не бросить ли уже непотребные дела свои?» Минута, в которую зарождаются такие озабочивающее вопросы, очень дорога в участи грешника. Этим начинается его движение к обращению. Что родились такие помышления, это есть благодать Господня. Теперь грешнику предлежит самому взяться за себя и уговорить душу свою — оставить, наконец, самоугодливую жизнь и начать трудиться для богоугождения, в свое вечное спасение.

Уговаривать душу свою, кажется, мог бы всякий. Но на деле бывает не так. Неученый, по малоучености, не может подобрать сильных речей, а ученый, по многоучености, переполнен такими речами, которые совсем иной имеют тон и строй, нежели какие требуются при уговаривании души. Отчего, между прочим, и бывает, что не всякий задумавшийся над собою обращается к Богу; а подумает подумает, и опять вдается в прежние грешные порядки жизни.

Чтобы пособить в уговаривании души и себе, и другим, предлагаем образцы, как уговаривать душу. Говори душе своей: «Ведь одно из двух: или вечно погибать, если так останешься, или, если не хочешь погибели, то покайся и обратись ко Господу и заповедям Его. А медлить чего ради? Чем дальше, тем хуже. Блюдись притом: ведь смерть при дверях. Много ли труда? Только начни, только подвигнись. Господь близ, и всякая помощь от Него готова тебе. А благо какое!.. Сбросишь это бремя и эти узы, —вступишь в свободу чад Божиих. Что мучишь ты себя, как враг какой? Ни днем, ни ночью не видишь покоя. Всюду смятение и тревога. Только один сделай поворот внутри, и все это исчезнет, —увидишь отраду жизни. Посмотри, все уже пошли ко Господу… И тот обратился, и другой, и третий. Ты что стоишь? Иди! Разве ты хуже других? Все вокруг тебя живет, и все призывает тебя к жизни. Бог несть Бог мертвых, но Бог живых. Приобщись и ты к живущим Его жизнью. Иди, пей из источников воды живой.

Так и подобным образом возбуждая душу свою от сна греховного, ни на одну минуту не упускай из виду, что ты стоишь между двумя крайностями: или изменить жизнь, или погибнуть. В таком случае, чувство самосохранения тотчас начнет возбуждать тебя на дело. При сем уясни себе, сколь великое благо ожидается от перемены жизни на лучшее; как легко это сделать, и как ты способен к тому и призван, и все средства имеешь под руками; как все добрые — и на небе, и на земле — будут обрадованы, вступят в общение с тобой, на руки тебя возьмут, и пойдет радость в общей жизни, со всеми живущими о Христе Иисусе, Господе нашем… Укажи все это душе своей, и воспрянет, при помощи благодати Божией, — воспрянет ослабевшая воля твоя, исправятся расслабленные колена твои.

Таким образом трудясь над собою, больше и больше будем прогонять свое ослепление и беспечность. Но трудись, и трудись неослабно. Есть в грешной душе лукавство, которым она всячески уклоняется от труда по делу спасения. Приди, возьми и понеси ее, — перечить не станет: ей лишь самой потрудиться не хочется. В твоем внутреннем мире никто господином быт не может, кроме тебя самого. Сам войди в себя, сам себя ломай, поражай, вразумляй, сам с собою веди дело пред Лицем Бога: сам себя уговаривай и убеждай. В деле обращения, рассуждение с самим собою, можно сказать, — единственная к тому дверь. Уж если сам с собою не рассудишь и не обдумаешь — как быть, — то кто за тебя это сделает? Оттого и говорится тебе: «о том рассуди, то представь, в то и то вникни. «Востани спяй, и воскресни от мертвых, и освятит тя Христос». Аминь.

30. В неделю 5-ую Великого поста (О Марии Египетской)

(Из сочинений Иннокентия, арх. Херсонского)

За две недели Великого поста мы слышали притчу о блудном сыне; за две же недели св. Пасхи св. Церковь предлагает нам олицетворение той притчи в жизни великой грешницы, а потом величайшей праведницы — преподобной Марии Египетской. Настоящий воскресный день посвящен св. Церковью воспоминанию и ублажению св. Марии весьма благовременно. Ибо ничто так не может послужить в поучение и в утешение для постящихся и кающихся грешников, как ее жизнь и подвиги. Известно, что наиболее смущает грешника в то время, когда он начинает приходить в раскаяние. Смущает, во-первых, мысль о тяжести своих прегрешений; во-вторых, чувство пагубной привычки ко греху и трудности сражаться с нею. Но вот грешница, каких самый грехолюбивый мир видит у себя немного и всегда сопровождает презрением, вдруг разрывает все узы греха, на ней лежавшие, начинает жизнь святую и подвижническую, удостаивается чрезвычайных даров благодати Божией и восходит путем покаяния на такую высоту духа, что становится подобною Ангелам бесплотным. Кто, после сего, может отчаиваться в своем спасении?

Чтобы образ покаяния Мариина живее напечатлелся в нашей душе, повторим, мои возлюбленные, кратко всю жизнь преподобной, как она изложена для нас св. Софронием, патриархом Иерусалимским.

 Рожденная в Египте, Мария с юных лет имела несчастье впасть в бездну плотской нечистоты. Поводом к сему была ее особенная красота телесная — этот дар Божий, остаток райского благолепия природы нашей, но который теперь редко не обращается в первый повод ко греху. Разврат начался с того, с чего наиболее начинается он в летах юных, — с неповиновения своим родителям, дошедшего до того, что скоро оставлен был навсегда дом родительский, как оставлен был блудным сыном. После сего, нечего было ожидать от пятнадцатилетней девицы, кроме греха и соблазнов. И Мария, падая ниже и ниже по лестнице разврата, скоро явилась на самой последней ступени. Все, что страсти и дьявол могут сделать из человека, — все то было сделано из несчастной. И в таком ужасном состоянии проведено около 17 лет! Казалось, не было уже никакой надежды на исправление…

Но Тот, Кто оставляет 99 овец и ищет одну заблудшую, — Тот не оставил и теперь несчастной грешницы: Своею премудростью обратил ко спасению ее то самое, что казалось верхом погибели. Ловя все возможные случаи на удовлетворение своей страсти, Мария заметила, что один корабль, наполненный юными людьми, отправляется в Иерусалим для поклонения Кресту Христову. Дьявол тотчас вложил в сердце ее мысль — употребить сей случай для своей страсти. И вот злополучная плывет в Иерусалим, оскверняя своими делами море, как прежде сквернила землю. Ни взор на св. град, ни вид Голгофы и гроба Господня не могли остановить навыка ко греху. Мария и в Иерусалиме продолжала губить себя и других. Но это было уже последнею жертвою ада…

Когда наступил день торжественного поклонения Кресту Христову, Мария — вместе с другими пожелала войти во храм; но сколько ни приближалась к вратам его, каждый раз уносилась назад волнением толпы народной. Сначала это казалось делом случая и возбуждало только новые усилия — протиснуться вместе с другими в церковь; но когда, с одной стороны, все усилия остались тщетными, а с другой — заметно стало, что этот неуспех преследует из всех только ее одну, то в Марии пробудилась, наконец, совесть: как молния проникла все существо ее мысль, что не люди, а Перст Божий и грехи ее отрывают ее от святыни. В сокрушении сердца, Мария поднимает очи горе и видит пред собою на стене церковной св. икону Богоматери. Это было для нее как бы явление с неба. «Мати Божия, — восклицает грешница, — я знаю всю мою нечистоту, — ведаю, что за тяжкие грехи мои мне место не в храме, но в аде; но призри, Всеблагая, на мое покаяние, и буди моей Ходатаицею и Споручницею пред Богом, Сыном Твоим: отсель вся жизнь моя будет принадлежать Ему и Тебе!..» После сей молитвы Мария опять стремится ко вратам церковным; и, несмотря на прежние, еще большие толпы народа, входит невозбранно во храм и совершает поклонение Кресту Христову. Видимая милость сия преисполнила душу ее новым умилением и благодарностью к Богу. Возвратившись ко вратам церковным, она снова поверглась пред иконою Богоматери, снова произнесла обет чистоты и покаяния, снова избрала Ее Споручницею своего спасения… И, приняв свыше вразумление — идти за Иордан в пустыню, навсегда оставила мир и все греховное, человеческое.

Мария оставила все, не только греховное, но и человеческое; ибо, заключившись в пустыне Иорданской, не только попрала всю прежнюю роскошь и негу, не только отвергла удовлетворение самым необходимым потребностям плоти и крови, но и вознеслась, можно сказать, над самою природою человеческою. Во все время ее пребывания в пустыне у нее не было ни крова, ни одежды, ни пищи. Трех малых хлебов, взятых ею из Иерусалима, стало ей на семнадцать лет. Потом пищею для ней служило не столько зелье пустынное, сколько молитва и благодать Божия. И среди таких чрезвычайных подвигов проведено сорок семь лет! Семнадцать лет Мария до крайнего изнеможения боролась со своими страстями и похотями с воспоминаниями греховными; и тридцать лет неустанно и неослабно подвизалась в очищении себя от всякой скверны плоти и духа. И наконец совершенно очистилась, примирилась с Богом и совестно, восторжествовала над всеми немощами природы человеческой, приблизилась к первобытному совершенству человека и содружеству с миром духовным и Божественным, соделалась Ангелом земным и человеком небесным!…

Сами видите, мои возлюбленные, как прилично постному времени воспоминание о Марии Египетской, и как назидательны для нас грешных ее подвиги покаяния и очищения от грехов, — для нас, также подвизающихся теперь в очищении от всякой скверны плоти и духа! Вот нам пример: где яснее, как не в жизни преподобной Марии, можно увидеть, что нет греха, побеждающего милосердие Божие? Где яснее можно видеть, что, при помощи благодати Божией, путем веры и покаяния всегда можно выйти на свет Божий, на путь спасения из самой глубокой бездны греховной? Но отсюда же видно и то, что истинное покаяние есть дело далеко не легкое. Мало раскаяться во грехах своих и исповедаться в них пред служителем Церкви; нужно еще омыть греховную скверну покаянными слезами, залечить раны греховные печалью по Бозе, поболеть, что оскорбили милосердие Божие, осушить потоки страстных и греховных движений постом, как преградою их, и молитвою, как дыханием Божественным, и принести плоды достойные покаяния, т.е. в борьбе со страстями и похотями своими искоренить из сердца своего древо греховное с его горькими плодами и, вместо него, насадить в себе семена добродетелей, возрастить их, как зерно горчичное, в древо велие, чтобы оно, в конце концов, дало зрелые плоды и сладкие, достойные неба. Дело великое, для которого мало не только поста, но и всей жизни, если лениво будем совершать его. Аминь.

31. В среду 6-й седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных»)

(Из сочинения Димитрия, арх. Херсонского).

«Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных».

Весьма трогательно и в высшей степени умилительно святая Церковь в продолжение Великого поста, на преждеосвященных литургиях, поет при открытых царских вратах стихи 140 псалма: «Да исправится молитва моя»… «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя»… «Положи, Господи, хранение устам моим»… и «Не уклони сердце мое в словеса лукавствия»… В первом стихе содержится молитва о самой молитве нашей, чтобы она всегда была исправна; во втором – чтобы Господь услышал наши молитвы; в третьем – чтобы положил хранение устам нашим, да не согрешаем языком нашим, рассеивающим все наше внутреннее добро; в четвертом – чтобы не уклонял сердца наши в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех наших. И на это-то последнее нужно нам обратить особенное внимание.

Горе нам, если у нас неисправна молитва, и мы молимся лениво или совсем не молимся: в таком случае мы мертвы душою; еще большее нам горе, когда Господь не услышит нашей молитвы, и когда злоречивый язык наш опустошает все сокровища души нашей: в таком случае мы погибшие люди. Но – верх нашего несчастия, когда лукавством своим, бессовестно и нагло извиняем грехи свои и преступления пред своею совестию, пред людьми и пред Самим Богом: в таком случае мы достойны всех мук ада.

А бывает самолюбие человеческое до того бесстыдное, что дерзает являться с самооправданием пред самое Лице Божие, побуждает лгать и лицемерить при самом таинстве покаяния, к которому приступаем для очищения грехов своих, для оправдания и примирения с Богом. Истинная исповедь есть полная и чистосердечная, а самолюбие и ложный стыд побуждает нас или скрывать грехи, или исповедать их, так сказать, вполовину, представлять их в таком виде, в каком они кажутся наиболее извинительными, скрывать побуждения ко греху, которые иногда преступнее самого дела греховного. Что же пользы от такой исповеди? Мы исповедуем грех, но не являем грешника, не показываем той степени болезни, того опустошения, какое грех произвел в душе нашей; и потому отходим неисцеленными и неоправданными, даже вдвое грешными. Нет, открывая пред Богом грех свой, открой и то, как долго Ангел-Хранитель твой удерживал тебя от поползновения ко греху, как совесть твоя боролась против преодолевавшей тебя похоти, как врожденная стыдливость удерживала тебя от преступного дела; но ты пренебрег всем этим, попустил сам произвольно овладеть тобою похоти и сделал себя совершенно безответным пред Богом. Исповедуя грех, не скрывай и того, что он повторился уже неоднократно, что ты свыкся с ним и полюбил его, что он овладел твоею душою и сердцем, что для исцеления твоего нужно сильное врачевство, строгое испытание, усиленные подвиги покаяния. Показывая язвы совести, открой духовному врачу твоему и то, в какой степени они беспокоят тебя. – Так ли жгучи раны твои, что не дают покоя душе твоей, что нет мира в костях твоих от лица грех твоих; или, напротив, они мало тревожат твою заглохшую совесть, ты можешь спокойно почивать на ложе своем, не страшась быть похищенным смертью и представленным на суд Божий! Истинное покаяние есть покаяние сокрушенное и смиренное.

Если вы, мои возлюбленные, в текущем посту так сокрушенно и смиренно покаялись, так полно и чистосердечно исповедались, то вы блаженны: покаяние ваше невозвратно, и совесть ваша должна быть чиста и спокойна. Но вот наша беда, о которой мы должны твердо знать и всегда помнить. Самолюбие и самооправдание наше часто погашает в нас дух умиления и сокрушения сердечного. Оно шепчет нам, что мы не так еще грешны, чтобы страшиться неминуемой погибели, что есть много грешнее нас, что есть много причин, извиняющих нас, что мы были завлечены в грех другими. И вот мы спокойно говорим о грехах своих, как бы это были не наши грехи, или – как бы они вовсе не были грехами. Нет, приходя к покаянию, стань пред Лицем Божиим один, как станешь пред Ним по смерти, в виду геенны и огня вечного. Вспомни о законе Божием, который ты попрал, – о величии Божием, которое оскорбил и уничтожил, – о любви Божией, которую преогорчил, – о пролитой за тебя Крови Христовой, которой поругался, – о правосудии Божием, которое может тотчас истребить тебя с лица земли, – о геенне огненной, которая готова уже поглотить тебя. Предстоя престолу Божию, устрашись принимать на себя сан диавола, чтобы обвинять других, или увлекших тебя ко греху, или разделявших с тобою греховные наслаждения, которые, быть может, давно уже покаялись и помилованы Богом. Никто не мог принудить тебя ко греху, кроме твоей злой воли; никто и не виновен в грехах твоих, кроме тебя. Истинно покаяться – значит отстать от греха, положить непреложное намерение всеми силами противиться греху. Вот истинное покаяние! Но желание оправдаться во грехе не явно ли свидетельствует, что мы любим его, не желаем оставить его, исповедуемся для того только, чтобы похитить прощение и опять предаться греху с большим дерзновением и беспечностью. Что же будет такое покаяние, как не новый тягчайший грех, – поругание святейшего таинства, тягчайшее оскорбление Духа Святаго? Кто так исповедался, тому необходимо снова говеть, каяться и исповедаться, чтобы загладить свое ужасное преступление.

Таковы ужасные плоды самооправдания и лживых извинений во грехе. Оно обращает их в неисцельную язву души нашей, оно делает нас гнилыми и зловредными членами в теле Церкви Христовой, оно отнимает всю спасительную силу у нашего покаяния и делает нас нераскаянными, подобно духам нечистым. Господи Боже мой, «не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных»! Аминь.

32. В пяток 6-ой седмицы Великого поста, на литургии (На слова: «Душеполезную совершивше четыредесятницу, и святую седмицу страсти Твоея просим видети, Человеколюбче…»)

«Душеполезную совершивше четыредесятницу, и святую седмицу страсти Твоея просим видети, Человеколюбче, еже прославити в ней величие Твое, и неизреченное нас ради смотрение Твое, единомудренно вопиюще: Господи, слава Тебе!»

День за днем, неделя за неделею, и вот прошла уже вся св. Четыредесятница. Пост еще продолжится восемь дней, но дни сии имеют особенное назначение: они посвящены на воспоминание страстей Господних. Это как глава и крест на храме. Св. Церковь неоднократно ныне напоминает нам о совершении душеспасительной Четыредесятницы для того, чтобы мы, достигнув конца ее, осмотрелись, достигнута ли в нас цель св. поста, – ибо можно и много посеявши ничего не пожать, – можно употребить разные лекарства и не получить исцеления.

Итак, что теперь с нами, то есть с нашею душою и совестию? Чувствуем ли в себе какую-нибудь благотворную перемену? Во весь Великий пост нас окружал свет и теплота духовная, когда св. Церковь употребляла все возможные способы и благодатные средства к тому, чтобы спасти нас. Растаял ли внутри нас, от сего света и теплоты, лед сердечного нашего бесчувствия? Омылись ли мы от нечистот греховных слезами веры и покаяния? Готова ли душа наша к изнесению плодов любви и правды? Настоящий пост для сего именно и предназначен. Ибо чего хотела Церковь, налагая его на нас? Конечно, не того, чтобы сберечь от употребления несколько снедей или лишить нас известных удовольствий. Нет; пост должен был обуздать нашу чувственность, – укротить и обессилить наши страсти, – очистить наши мысли и желания, – дать большую свободу духу и совести, – пробудить в нас печаль по Бозе и святую тоску по небесном отечестве, – приблизить нас к небу, – очистить, просветлить и освятить все существо наше. По этому самому Четыредесятница и называется душеполезною. Такова ли она была для нас? Что мы приобрели от такого множества постовых чтений, молитв, коленопреклонений, от нашей исповеди и причастия Св. Таин Христовых? Предлагая сии вопросы, мы желаем, для вашей же пользы, обратить внимание ваше на состояние души и сердца вашего. Ибо легко может быть, что некоторые, и желая спасения душе своей, не умели воспользоваться великопостным поприщем. Это бывает, напр., когда во время поста ограничиваются одним воздержанием от пищи и пития, одним, более или менее частым, хождением в церковь, одним поверхностным исповеданием грехов своих пред священником, одним исправлением каких-либо маловажных недостатков в своем поведении и жизни; тогда как для спасения нашего требуется гораздо большее: необходима совершенная перемена наших плотских мыслей и чувств, всецелое обновление нашего духа и сердца, или, как выражается слово Божие, целое новое рождение свыше.

Если кто имел неблагоразумие остановиться на указанной нами малоплодной поверхности благочестия, тот пусть знает, что он, и много, по-видимому, делая, еще ничего не сделал, как должно; что ему надобно трудиться снова и начать, как говорится, сначала, что сделать! Углубиться в свое сердце и совесть, убедиться, что, без освящения свыше, корень всех его действий, даже добрых, есть самолюбие, а не святая истинная любовь к Богу и ближнему, – что все произрастающее от сего корня есть нечисто пред очами Божиими и недостойно Царствия небесного. Должно познать это и молить Господа, да Сам изведет его из плена страстей и злых навыков, да Сам созиждет в нем сердце чистое и дарует ему дух сокрушен: то сердце, из которого сами собой явятся воистину благие мысли и деяния; тот дух, который один может быть приятелищем даров благодатных и обителию Духа Божия.

Но как же сделать все это, когда св. Четыредесятница уже прошла, и самое удобное к тому время пропущено? Действительно, время поста есть весьма удобное к сему важному делу; но наступающие дни страданий Господних, можно сказать, еще удобнее: «Как на средине земного шара, – говорит знаменитый наш проповедник Иннокентий Херсонский, – под равноденственною линиею, или так называемым экватором, солнце действует так сильно, что в один день вырастает более, нежели у нас в неделю, так то же самое можно сказать и о наступающих днях страстей Христовых. Это наш духовный экватор: тут сосредоточены все лучи духовного солнца. Не было бы только недостатка, с нашей стороны, в слезах истинного покаяния, а то в час и минуту может произойти с душою и сердцем нашим то, чего в другое время трудно ожидать от целых седмиц и месяцев». Итак, да не теряет надежды никто! Да соберутся под знамя веры и Креста все отсталые! Да возвратятся к своему месту самые беглецы! На Голгофе всем верующим доступ; всем кающимся прощение; всем любящим истину жизнь вечная!

Но это говорится к тем, которые не воспользовались для своего спасения временем Великого поста; что же сказать тем, которые воспользовались им, покаялись в своих грехах и стали на путь спасения? Они вполне блаженны; и, совершив душеполезную Четыредесятницу, веселыми ногами идут к свету воскресения Христова. Как Великий пост начался для нас воспоминанием падения Адамова и привел к воспоминанию воскресения Лазарева, так и воспользовавшиеся Великим постом начали оплакиванием своих грехопадений, а кончают его духовным воскресением от смерти греховной, и с дерзновением молят Господа – показать им страсти Христовы, чтобы прославить величие Его и вопити Ему: Господи, слава Тебе! Аминь.

33. В Лазареву субботу (На слова: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» об истинном дружестве)

«Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Иоанна 11:5).

Смотрите, мои возлюбленные, и Господь наш Иисус Христос имел в жизни Своей особенных друзей, которых часто посещал, отдыхал у них и сладко беседовал с ними. Он любил всех людей любовью беспредельною и за всех пролил Кровь Свою, положил душу Свою; но св. Евангелист замечает, как некоторую особенность, любовь Его к семейству Лазаря. В чем эта особенность? В том, что Господь Иисус Христос удостоил св. семейство Вифанское Своею дружбою: «любил Марфу и сестру ее и Лазаря», — говорит Евангелист; «Лазарь, друг наш, уснул», —сказал Сам Господь ученикам Своим о смерти Лазаря. Счастливо было Вифанское семейство и, без сомнения, заслуживало того!

Но это высочайшее счастье принадлежит не одним современникам Господа по плоти. Господь Иисус Христос вчера и днесь, той же и вовеки. И ныне всегда Он особенно любит всех, которые сами являют Ему особенную любовь свою; именует и сродниками, и друзьями Своими тех, которые искренно желают благоугождать Ему особенными подвигами любви, которые от чистого сердца приносят Ему какую-либо жертву любви: «кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, говорил Он слушавшим Его, тот Мне брат, и сестра, и матерь». Посему-то все удостоившиеся в нынешнем посту очистить свою совесть покаянием и соединиться в един дух с Господом св. Причащением, как и все решившиеся творити всегда и во всем волю Господню, без сомнения, могут с дерзновением не только именоваться, но и быть друзьями Господа, — родными Его; только нужно знать нам, в чем состоит истинное дружество, —  дружество Божественное?

Первый признак истинного дружества есть искренность и откровенность. У друзей искренних одна душа и одно сердце; между ними нет и не должно быть ничего, что нужно было бы скрывать и утаивать, чего нельзя бы открыть и сказать. Господь Иисус Христос ничего не скрыл и не утаил от нас: «сказал вам все, что слышал от Отца Моего». (Иоан. 15:15). Он открыл нам всю глубину Своего сердца и все небесные сокровища Свои. Такой же искренности и откровенности Он требует и от друзей Своих: «Сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои».

Итак, да будут души и сердца ваши всегда открыты пред Господом вездесущим. О чем бы вы ни думали, — думайте пред Господом; чего бы ни желали, — желайте пред Господом; о чем бы ни радовались, — радуйтесь пред Господом; о чем бы ни печалились, — печаль свою возвещайте пред Господом. Взойдет ли даже на сердце ваше какая-либо нечистая мысль, взволнуется ли она каким-либо неприязненным чувством: или гнева, или зависти, или неудовольствия, или огорчения, — спешите немедленно исповедать все это пред Господом в сокрушенной и покаянной молитве и просите Его, чтобы Он простил вам вольное или невольное согрешение ваше: достойных Его любви и дружества, не лишил вас благодати и милости Своей, а хранил бы ваш ум и сердце от всего неугодного пред Ним и помог вам благоугождать Ему во всем. Так же поступайте и в отношении к вашим земным друзьям. Всякая затаенная недобрая мысль или чувство может укорениться в вашей душе и сердце и сделать вас недостойными дружества Божественного, как может разорвать и обыкновенную дружбу человеческую.

Истинное дружество скрепите взаимными услугами. Известно, какую величайшую услугу оказал Господь Иисус Христос, пришедши не да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих. Чтобы воссоздать нас, растленных грехом, Он зрак раба принял; за нас, предавшихся суете, Он всю земную жизнь Свою провел в нищете, трудах и подвигах; чтобы избавить нас от унижения греховного и казни вечной, Он претерпел за нас страшные страсти и крестную смерть. Не должно ли и нам, искупленным ценою Божественной Крови Его, посвятить всю жизнь нашу, все силы души и тела нашего на служение Ему? Не в этом ли служении Господу — все наше достоинство и счастье? «Кто Мне служит, Мне да последует, — говорит Сам Господь наш, — и где Я, там и слуга Мой будет».

Итак, первее всего, мои возлюбленные, возблагодарим Господа от всей души нашей, что Он призвал нас на служение Себе и избавил от служения миру и суете его, что удостоил нас преискренне приобщиться Ему. Одна мысль о сем да будет для нас истинным утешением и отрадою во всех трудах наших, как бы они ни были иногда тяжки. Будем всегда помнить, для Кого мы живем и трудимся. Как бы ни представлялась безотрадною наша участь в глазах людей, привыкших жить по своим прихотям, — будем помнить слово Апостольское, что сеяй в плоть, от плоти пожнет истление, а сеяй в дух, от духа пожнет живот вечный. За труды и скорби, подъятые во имя Господа, с живою верою к Нему, в уповании жизни вечной, ожидает нас вечная слава, радость и блаженство во царствии небесном; а жизнь праздная, изнеженная и роскошная, слабодушное угождение прихотям и страстям своим неминуемо приведут в огонь вечный, уготованный дьяволу, врагу Божию и нашему; ибо друг мира и своих похотей есть враг Божий; не друг он людям: его самолюбие не может служить ближним, —оно требует, чтобы ему одному все служили.

Если бы стала смущать нас собственная наша немощь, то будем несомненно веровать, что Божественный Друг наш, Иисус Христос, есть и будет всегда нашим верным Помощником, Защитником и Покровителем. Не пощадивши! Самого Себя для спасения нашего, может ли отказать нам в чем-либо? Если и слабые люди приносят Ему в жертву то, что в их власти — желание, усердие и готовность на всякое благое дело, — то Он ли, Всемогущий, умедлит подать им Свою силу? У Него ли, Всесовершенного, не достанет премудрости, чтобы наставлять и руководить нас, — или любви и благости, чтобы утешить и ободрить нас, — или могущества, чтобы защитить нас, — или милосердия, чтобы пощадить нас, — или благодатной силы, чтобы помочь нам и укрепить нас? Мой еси ты, — говорит Он душе верующей и преданной Ему. После сего, чего нельзя ожидать и чего нельзя получить от Господа, удостоившего нас, по бесконечному Своему милосердию, быть Его друзьями, если окажемся достойными сего?

Такова сила истинного дружества! Если мы пребудем в любви Божией, будем стараться исполнять Его св. волю и пребудем верными Ему и присными Ему, как обещались, когда говели, — Господь и нас воскресит от смерти греховной, как воскресил четверодневного Лазаря. Но не забудем и того, что истинная любовь и дружба, бывающая и между людьми, особенно между христианами, всегда бывает всемогуща: друг друга, сказано, носите тяготы, и так исполните закон Христов. К сожалению, такая любовь и дружба редка между нами; и если бывает, то ее не любят и относятся к ней недружелюбно. Аминь.

34. В 6-ю неделю Великого поста (На слова: «И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем»)

(Из проповеди Димитрия, арх. Херсонского).

«И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем» (Лук. 19: 41).

Евангелие повествует, что встречали Господа, грядущего во Иерусалим на жребяти осли, весьма торжественно; между тем, Господь, видев град, плакал о нем, как замечает Св. Лука. Что ж побуждало Господа проливать, слезы об Иерусалиме, когда он сретал Его с таким необычайным торжеством? Неразумие и нераскаянность его жителей были причиною этих слез. Господь видел, что это громкое «осанна» вскоре заменится более громким «распни Его!» Чистосердечно и от души сретали только ученики Его и малые дети; большинство кричало осанна, думая, что это их земной царь; а представители города, члены синедриона, шипели за народом, как змеи, одною злобою. И Господь поэтому плакал.

Что случилось, мои возлюбленные, с Иерусалимом и народом, некогда избранным и возлюбленным от Бога, то самое может случиться и с каждым из нас, именующихся христианами, народом святым, людьми обновления. Каждая душа, для спасения своего, должна принять внутрь себя своего Спасителя и Господа, сочетаться с Ним, и навеки — верою и любовью — усвоиться Ему в удел вечный — всецелою преданностью воле Его, соединиться в един дух с Господом, чтобы жить Его жизнью, одушевляться Его Пресвятым Духом, — с Ним трудиться, исполняя волю Отца Небесного, с Ним нести крест в жизни своей, терпеть и страдать, с Ним и блаженствовать вечно во царствии Его; или же, напротив, отвергнув Его, подобно иудеям, остаться в состоянии греха и отчуждения от жизни Божией, в плену врага Божия — дьявола, и страдать вечно в геенне огненной, уготованной дьяволу и ангелам его. Чтобы предохранить нас от последней злосчастной участи, милосердие Божие предложило нам, в настоящем Великом посте, все благодатные средства, чтобы вывести нас из тьмы греховной в чудный свет Божий.

Блаженна та душа, которая, будучи взыскана таким образом от Господа, не ограничивает своего обращения к Нему одним внешним, скоропреходящим выражением любви и усердия, но, предавшись Ему, яко Царю своему и Господу, однажды и навсегда, всецело и нераздельно ходит по стопам Его, исполняет во всем всесвятую волю Его, не отступает от Него ни делом, ни мыслью, ни желанием, ни намерением. — Блаженна душа, которая, сочетавшись с Господом любовью крепкою, николиже отпадающею, всеми своими мыслями и чувствами, всем желанием и усердием пребывает в Нем, как розга на лозе и как дитя в объятиях матери своей. Господь приемлет таковую душу под особенный покров Свой и в ближайшее содружество с Собою, вселится и обитает в ней, становится для нее Наставником и Пастырем, Питателем и Хранителем, Врачем и Утешителем, Светом и Жизнью, и не оставляет ее никогда, доколе, очистив и освятив ее, введет в пренебесный Чертог Свой, в обитель вечной радости и блаженства в дому Отца небесного. Что бы ни случилось с ней в этой жизни, каким бы ни подверглась она бедствиям и скорбям в этом мире, — ничто не умалит ее блаженства; ничто не разлучит с Господом, доколе она сама, покаявшись и приобщившись Св. Таин Христовых, неотступно пребывает с Ним и в Нем — верою, любовью и упованием, всею жизнию духа своего, всею силою и крепостью воли своей.

Но горе тому, кто, при всех благодатных средствах, предлагаемых св. Церковью особенно в Великий пост, не обратился от греха к Богу — искренно, твердо, невозвратно, всей душой и сердцем; или же, подобно древним жителям Иерусалима, ограничился одними внешними, скоропреходящими знаками обращения к Богу, не изменив своей жизни на лучшее, не обновив своего духа и сердца, не принес достойных плодов покаяния. Горе тому, кто, и начав ходить во след Господа, храмлет, по выражению пророка, на обе плесне и озирается вспять, начав служить Богу, не оставил и угождение миру и страстям своим, страшится и избегает того полного самоотвержения, которого требует Господь от Своих последователей. Такое легкомыслие по отношению к вечной участи душе своей, такое раздвоение сердца между Богом и мамоною, такое колебание между жизнью и смертью не может продолжаться навсегда, — обыкновенным следствием сего бывает перевес зла над добром в душе человека, больший мрак в душе, большее охлаждение и окаменение сердца, глубочайшее ниспадение в бездну греха.

Не замечали ль вы сами над собою, что после исповеди, принесенной с искренним раскаянием, с глубоким отвращением от греховной жизни, с твердым намерением навсегда оставить путь греха и начать новую, лучшую и богоугодную жизнь, — некий Божественный свет осиявает душу: в сердце является благодатная теплота и горячее усердие служить и благоугождать Господу, в воле — желание и готовность сделать все к заглаждению грехов своих и к исполнению заповедей Божиих, совесть облегчается как бы от какого-то тяжелого бремени, начинает яснее познавать волю Божию, добрее и бдительнее охраняет душу от уклонения на путь греха и неправды? Напротив, после каждой исповеди, если она произносится без искреннего раскаяния, без глубокого отвращения к греху, без твердого намерения оставить навсегда путь беззакония и неправды, без искреннего желания начать новую, лучшую жизнь, — увеличивается равнодушие и холодность, забвение о Боге и вечности, возрастает и усиливается греховная склонность ко всякому злому делу, приемлют большую силу и власть над душою страсти, слабеет и замирает голос совести. Не предвестие ли это крайнего ожесточения, конечного оскудения в душе благодати Божией, без которой человек, по естеству своему, — сын гнева и погибели? Такое состояние души, искупленной Кровью Сына Божия, поистине достойно слез не только человека, а и Самого Богочеловека!

Но не помогли слезы Господа Иерусалиму, и он и доселе предан на попрание языком. Не помогут слезы Господа и нам, если не уразумеем времени посещения нашего, если не захотим вникнуть и размыслить об истинной цели бытия нашего на земле, т. е. о том, к чему предназначил и призвал нас Господь Бог наш, что сделано Им, и что остается сделать нам, чтобы быть участниками вечной славы и блаженства в дому Отца небесного и не быть изверженными на всю вечность из царства Божия во тьму кромешную; если земное и временное до того ослепит наши духовные очи, что не узрим в многоразличных путях жизни нашей путей Промысла Божия, ищущего нас, зовущего к покаянию, возбуждающего от мрачного сна греховного, влекущего нас к Богу, в царство света, радости и блаженства; если при всех действиях на нас Божией любви и правды, милосердия и правосудия, останемся холодны и бесчувственны; если на все призывания и гласы благодати Божией будем отвечать обычным легкомыслием, холодностью и невниманием. Если поступим с собою так, то не помогут и нам слезы Господа. Чтобы слезами Господа омылись наши грехи, надобно, чтобы к ним примешались и наши горькие слезы о грехах наших, чтобы печаль о нераскаянности и погибели человеческой, наполнявшая сердце Господа, перешла в нашу душу, наполнила наше сердце и изгнала из него все нечистые радости греховные, ибо эта печаль по Бозе покаяние нераскаянно соделывает во спасение. Словом, надобно истинно покаяться, обновиться и возродиться, оставить навсегда жизнь греховную и начать жизнь богоугодную и святую.

Неизреченное милосердие и долготерпение Господа Искупителя нашего и еще вводит нас, возлюбленные, во всечестные дни Его искупительных страданий и смерти. Не есть ли это новый, а для некоторых, может быть, и последний уже зов к покаянию?! Воспользуемся же этим даром любви и милосердия Божия. Да станет каждый из нас пред Крестом и гробом Искупителя своего и скажет: «Владыко Человеколюбче и Господи, вполне чувствую, как безмерно я оскорбляю Твою благость и долготерпение, блуждая доселе по распутиям греха и беззаконий, творя волю страстей своих и дьявола! Прости мне мое безумие и злобу и не попусти мне погибнуть во грехах моих! Теперь вижу всю мерзость дел моих, и прибегаю к Тебе с покаянием; теперь вижу всю опасность моего греховного состояния, и всем сердцем желаю возвратиться на путь жизни святой и богоугодной. Просвети омраченный ум мой светом благодати Твоей, порази и сокруши окаменение сердца моего страхом суда Твоего. Воздвигни силою Твоею падший дух мой из глубины греховной, да положу отныне начало спасения моего! О сем яви человеколюбие Твое, да не одолеет моя злоба Твоей неизглаголанной благости и милосердия, и ими же веси судьбами спаси мя! Аминь.

The post свт. Иустин Полянский. т.10.3. Слова в 2-6 недели Великого поста appeared first on НИ-КА.

35. В понедельник Страстной седмицы, на литургии (На слова: «Грядый Господь к вольной страсти…»)

(Из слова Иннокентия, архиеп. Херсонского).

«Грядый Господь к вольной страсти, Апостолом глаголаша на пути: се восходим во Иерусалим, и предастся Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем: приидите убо и мы, очищенными смыслы сшествуем Ему, и распнемся и умертвимся Его ради житейским сластем, да и оживем с Ним» (на Вечер. стихира 1-я).

Господь грядет на вольные страдания; и св. Церковь приглашает нас, и самое сердце наше побуждает нас, и самый долг наш велит нам сшествовать Ему, сораспяться с Ним, умереть для житейских сластей Его ради, чтобы и ожить с Ним…

 Но как и какими путями мы можем сшествовать Господу?

Первый путь к шествованию за Христом во дни страданий Его есть постоянное присутствование в эти дни при Богослужениях церковных. Богомудрые отцы Церкви так составили и расположили Богослужения настоящей седмицы, что в них живо отражается весь образ и вся постепенность страданий Христовых. Храм попеременно представляет собою то Сионскую горницу и Гефсиманию, то Голгофу и вертоград Иосифов. Посему, кто постоянно в храме в эти дни, тот видимо сшествует Господу, грядущему на страдания.

Второй путь к шествованию за Христом, в настоящие дни, есть благоговейное чтение в Евангелии последних бесед и страданий Его. Средство сие есть всегда одно из действительнейших к тому, чтобы приблизиться в духе к Господу; но тем более оно не должно быть оставлено без употребления в продолжение настоящей седмицы. Чтение сие представляет всю удобность следовать за Господом всеми мыслями и чувствами. Читая Евангелие, невольно переносишься в уме на место событий, принимаешь живое участие в происходящем, идешь за Спасителем и страдаешь с Ним.

Третий путь к шествованию за Господом, в настоящие дни, есть благоговейное размышление о Его страданиях. Такое размышление, в случае необходимости, одно может заменить все другие средства. Ибо чрез размышление мы вообще сближаемся с лицами и вещами самыми отдаленными, усвояем их себе и как бы вводим их в свою душу. Представь страдания Христовы, как можно живее, в уме своем; спроси себя: за что и для чего страдал ни в чем неповинный? Св. вера скажет тебе: за мир, за грешников, за тебя; потом спроси еще: что требуется от грешника для того, чтобы страдание и смерть Спасителя не остались для него бесплодными? Та же вера скажет тебе, что для сего требуется усвоение умом и сердцем заслуг Христовых, покаяние и подражание Христу в благой жизни; а совесть подскажет тебе: усвоил ли ты спасение Христово, ожил ли ты Его смертию?.. Такие размышления удивительно как скоро приближают грешника к его Спасителю, тесно и навсегда союзом любви связуют с Крестом Его, сильно и живо вводят в участие к тому, что происходит на Голгофе.

Четвертый путь к шествованию за Христом, в настоящие дни, есть путь поста и молитвы, исповеди и причащения, иначе – особенно благоговейного говения. Пост, облегчая наше тело, а чрез то и душу, делает нас способнее к следованию за Христом, по тернистому пути Его. Молитва возносит нас выше обыденщины нашей и делает способными как бы лететь по пути сему, не чувствуя его неудобств. Исповедь, очищая и облегчая совесть, производит еще большую легкость духовную и заставляет не выпускать из виду Спасителя, страждущего за те грехи, в коих мы каемся. А причащение не только приближает нас ко Господу, но и соединяет с Ним самым неразрывным образом. И когда же нам, возлюбленные, необходимее и спасительнее соблюсти все это, как не во дни, в которые «Царь царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным»?

Наконец последний – очевидный путь к шествованию за Христом, в настоящие дни, есть шествование за Ним в меньшей Его братии, – оказание во имя Его помощи бедствующему человечеству. Путь сей может казаться отдаленным и не прямым; но в самом деле он чрезвычайно близок, удобен и прям. Ибо Спаситель наш столько любвеобилен, что все делаемое нами во имя Его, для страждущего человечества, усвояет лично Себе Самому. На самом страшном суде Своем Он потребует у нас особенно дел милосердия к ближним и на них утвердит наше оправдание или осуждение.

Таковы, мои возлюбленные, главные и открытые для всех пути, коими христианин, в настоящие дни, может сшествовать грядущему на страдания Господу. Избирайте какой вам угодно из этих путей и какой для вас удобнее. – Ты, по бедности своей, не можешь напитать и одеть Господа в меньшей братии Его: прими сам от Него пищу в Евхаристии, одежду оправдания – в исповеди, облегчение – в посте и молитве. Не можешь быть в Церкви, – читай Евангелие, особенно о страданиях Господа. Не можешь и этого, – размышляй с молитвою о том, за кого и для чего пострадал Спаситель твой. Последнее, явно, возможно для всякого и везде: на пути и дома, на самом одре болезни и в темнице. Но идя и сим одним путем молитвенного размышления, можно вполне достигнуть цели, то есть – разделить с Господом Его страдания и смерть. А лучше идти всеми указанными путями; потому что все они удобно сливаются в один путь и ведут нас к небесному Чертогу вечной славы и блаженства, с Господом Искупителем и Спасителем нашим, Крестом вошедшим в славу Свою и нам отверзшим райские двери в Царство небесное. Аминь.

36. Во вторник Страстной седмицы, на литургии (На слова: ««Чертог Твой вижду, Cпасе мой…»)

(Из слова Иннокентия, архиеп. Херсонского).

«Чертог Твой вижду, Cпасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь: просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя» (Светилен).

Такую трогательную молитву влагает в уста наши святая Церковь, без сомнения, потому, что в ней выражаются те чувствования, коими должно быть исполнено сердце наше, особенно в настоящее время, – во дни страданий за нас Господа нашего. Он грядет на вольную страсть и нас за Собою влечет, чтобы потом войти и нас с Собою ввести в небесный Чертог вечной славы и блаженства.

Станем же мысленно на скорбном пути к Чертогу небесному и будем из глубины души и сердца взывать: «Чертог Твой вижду, Спасе мой…»

Как ни далеко заблудил я от дома Твоего, как мир и страсти ни заслепили очей сердца моего, как ни оземленел я всем существом моим, как ни глубока пропасть греха, в коей держит меня враг мой, но и я – недостойный – подъемлемый силою благодати Твоей, не оставляющей самого последнего из грешников, озаряемый светом Евангелия, вразумляемый примером избранных рабов Твоих, – возношусь иногда мыслию до той святой высоты, с коей все дольнее и земное кажется малым и ничтожным, а все небесное, святое, вечное видимо приближается ко мне и как бы зовет к себе… О, буди милосерд, Владыко, и ко мне – бедному созданию Твоему!

«Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный…»

О, как в нем все чисто и свято, как все светло и радостно! Лучше, воистину лучше приметаться у порога сего Чертога, нежели восседать и царствовать в селениях грешничих. Вижу и то, что, несмотря на всю мою нечистоту и недостоинство, и для меня есть место в сем Чертоге, что и мое бедное имя не забыто Тобою, а вписано драгоценною Кровию Сына Твоего, – вписано в число искупленных и предназначенных к блаженству во Царствии Твоем!

«Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный! И одежды не имам, да вниду в онь».

Все давно зовет меня к Тебе, и я готов бы идти на вечерю Твою. Но как явиться пред светлое Лице Твое с моею тьмою и наготою, с моими рубищами и язвами греховными? Была у меня одежда невинности в Едеме, украшал меня там самый драгоценный образ Твой; но явился лукавый змий и похитил у меня сию одежду: «оттоле лежу наг и стыждуся…» Было у меня потом и другое царское облачение от Тебя – бесценная одежда заслуг Сына Твоего, в которую облекла меня при крещении святая Церковь; но пришли с летами нечистые помыслы, злые пожелания и страсти, совлекли с меня нешвенный хитон оправдания благодатного; «и оттоле лежу наг и стыждуся». Омывался и после я не раз в таинственной купели покаяния, убелялся паче снега причащением Святых Таин; но вскоре, безумный, возвращался к болоту мирских забав и утех, – погружался еще глубже в тину невоздержания и сладострастия.

«Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь: просвети одеяние души моея, Светодавче!»

Что мне теперь делать? Куда обратиться? Кто снимет мрак и язвы с моей совести? Кто покроет наготу души моей? Напрасно обратился бы я за сим к тварям, меня окружающим: они сами воздыхают от ужасной работы тлению, коей покорило их преступление Адамово, сами ожидают, чрез мое обращение к Тебе, освободиться, вместе со мною, из плена. Вотще молил бы я о сем самих небожителей и Ангелов: у них много света и любви; но их одежда не по мне, ибо я землен и смертен. Куда ни посмотрю, ясно вижу, что не к кому прибегнуть мне, кроме Тебя же, о, Всемилосердый Владыко и Судия мой, – Тебя, Который умер за нас еще грешников сущих, Который доселе долготерпеливо ожидает обращения моего. Твой, Господи, чертог: Твоя да будет и одежда!

«Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды, не имам, да вниду в онь: просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя!»

«Просвети!..» Я не молю Тебя о свете Фаворском: пусть он остается уделом и наградою присных друзей Твоих. Озари меня хотя светом Синайским, да вижу ясно путь заповедей Твоих, и, проникнутый страхом Твоего всемогущества, начну ходить непреткновенно в оправданиях Твоих! Не скрой от меня света Голгофского, да узрю силу и необходимость для спасения людей животворящего креста Твоего и займу от него мужество и св. решимость – умерщвлять плоть мою с ее страстями и похотями. Осени меня сиянием света Сионского, да облеченный силою свыше – благодатию Духа Утешителя, не устрашусь борьбы с соблазнами мира и с злыми моими навыками! Да посетит, наконец, о Всеблагий, мрачную душу мою хоть один луч света с Елеона, да не упущу из вида той блаженной стези, по которой взошел Ты ко Отцу Твоему на небо и которою должно востекать к Тебе всем, желающим обрестись на Божественной вечере в богосветлом Чертоге Твоем! «Просвети, Светодавче, и спаси мя!» Аминь.

37. В среду Страстной седмицы, на литургии (На слова: «Отверзи Чертог, и украсися с ним Божественный брак…»)

(Одна из проповедей Димитрия, архиепископа Херсонского).

«Отверзи Чертог, и украсися с ним Божественный брак; Жених близ, призываяй нас: уготовимся прочее».

Так милосердый Господь, даровав нам окончить святую Четыредесятницу, ввел во всечестные дни страстей Своих, отверзает Чертог таинственной вечери и дарует нам узреть животворные страдания Свои, тайнодейственное погребение, славное и светоносное воскресение. Уготовимся к сему! Долго и разнообразно уготовляла нас святая Церковь к этим великим и спасительным дням, чтобы не пришел кто-либо из нас на таинственный брак Агнца, не имый одеяния брачна, не явился при кресте и гробе Господнем с сердцем Иудиным, с ожесточением фарисейским, чтобы все равно вкусили благодатной силы страстей Господних, насладились пира веры — святой радости светоносного воскресения Господня.

Есть ли между нами мудрые девы, стяжавшие светильники живой веры, полные елея любви и добрых дел? Жених близ призываяй: да внидут в Божественный Чертог, да вкусят бессмертные трапезы! Есть ли между нами благие и верные рабы, понесшие зной и тяготу дня, потрудившиеся во все дни святой Четыредесятницы? Да внидут в радость Господа своего! Там Сам Господь, препоясавшись, послужит им, омоет ноги их от последнего праха земных помышлений, вознесет ум их горе — ко Отцу, напитает душеспасительною трапезою, усладит чашею бессмертия. Есть ли между нами верные ученики Господни, пребывшие с Ним в напастях, вземше крест и последовавшие Ему неуклонно, сраспеншеся Ему духом и умертвившие себя Его ради житейским сластем? Да внидут в светлый Чертог Христов! Да причастятся таинственной Пасхи! Да примут предсмертный завет мира и любви из уст своего Учителя и Господа: «и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем». Господи, Господи! велики и неизреченны благодеяния Твои! но мы сами творим себя недостойными их. Высоки и вожделенны обетования Твои; но око ума нашего, омраченное суетою, не смеет и воззреть на высоту предлагаемой Тобою славы. Светел и благоукрашен Чертог Твой; а одеяние души нашей мрачно, — самый пост не убелил его как должно: как явимся в светлый Чертог Твой? Свята и пречиста уготованная Тобою бессмертная трапеза; а сердце наше нечисто, —самое покаяние не исторгло из него совершенно корней греховных: как приступим к святейшей трапезе Твоей? Как тьма приобщится ко Свету? Как приемлем Тебя под кров души нашей, который весь пуст и пался есть? Славно и блаженно завещанное Тобою царство; а мы не избыли еще греховного бесславия, носим еще в самих себе змия вечного осуждения и мучения: как стать нам в числе сынов Твоего царствия, приобщиться к богосветлому лику святых Твоих? Увы, пламенный меч Херувима преграждает райский путь от преступников Твоего закона. Кто повелит отступить ему от древа жизни, чтобы могли и мы приобщиться райския пищи?!

«Придите ко Мне, вещает нам Господь, придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас»; «без Меня не можете делать ничего», а со Мною можете творити все: «кто пребывает во Мне, тот приносит много плода». Кроме Меня, нет иного имени под небесем, о нем же подобает спастися вам от бездны греха и погибели. Прежде Мене никтоже взыде на небо; никто и вас не возведет на небо, кроме Мене: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня».

Ко мне убо приидите! За всех вас положил Я живот Мой, за всех пролил Кровь Мою и предал Плоть Мою на страдание; всем исходатайствовал всеосвященную и всесовершенную благодать Святаго Духа; для всех уготовал обители блаженства в дому Отца Моего небесного. Теперь одно только может огорчать, пронзать скорбию, второе распинать Меня, — когда искупленные Моею Кровью не внемлют Моему гласу, небрегут о своем спасении, предаются произвольно злейшему врагу Моему. — Приидите убо ко Мне все; никто да не преогорчит Меня в сии великие и спасительные для вас дни; окружите Крест и Гроб Мой, для соучастия в страданиях Моих духом, для приятия оного отрадного слова: «ныне же будешь со Мною в раю!»

Все, все приидите ко Мне! Долго и много работали вы суете мира и, без сомнения, испытали одно крушение духа; гонялись за счастьем и обретали скорби и томление; обольщались цветами удовольствий и уязвлялись терниями неприятностей, стыда и раскаяния; стремились к славе и почестям и впадали в тяжкие цепи суеты мирской; искали независимости и свободы и являлись в узах собственных страстей и мирских отношений. Долго ли стенать вам, бедные труженики, неудобоносимым игом суеты? Думаете ли найти блаженное упокоение духу и сердцу вашему в сей стране изгнания, где грех осудил вас на вечные труды и болезни? Вечный покой — в блаженном царстве Божием, — в дому Отца Моего небесного. Но никто, кроме Меня, не приготовит вам обители, если не поиму вас с Собою Я.

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас!» Бремя ли грехов тяготит вас? Никто, кроме Меня, не избавит вас от сего проклятого бремени: оно будет преклонять вас все ниже и ниже к земле, влечь вас все глубже и глубже в погибель, доколе не вовлечет в преисподняя, не погрузит в безднах адовых. У Меня одного — избавление от грехов; один Я имею власть отпущать грехи. Я положил душу Мою за избавление ваше; Мой Крест отверз для всех вас сокровища милосердия и благости Отца Моего; ценою Крови Моей искуплены вы от вечной клятвы и осуждения. Что препятствует вам воспользоваться туне благодатным даром прощения грехов? Какая сила удерживает вас в узах греховных, кои разрешены уже Крестом Моим, из которых вам остается только исходить свободно и беспрепятственно? Что привязывает вас к нечистотам и сквернам, когда Мое слово говорит вам: «ничто нечистое не войдет в царствие Божие»? Что удерживает вас в нераскаянности, когда Я Сам сказал вам: «но, если не покаетесь, все так же погибнете»?

«Придите ко Мне все обремененные, и Я успокою вас!» Свергните у подножия Креста Моего тяготящее вас бремя грехов,  — возьмите Мое благое и легкое иго, и обрящете покой душам вашим! Блудница покаялась, и прощена в последний день Моей проповеди. Разбойник покаялся, и наследовал рай в последние часы Моих страданий. Что же препятствует и вам употребить совершенно и всецело во спасение души своей хотя последние дни покаяния?

Поспешим, мои возлюбленные, на сей глас небесного Жениха, предочистим себя покаянием и исповеданием грехов; пребудем с Господом в сии спасительные дни — постом и молитвою, богомыслием и приобщением Плоти и Крови Его. Ах, много четыредесятниц провели мы; но увидим ли еще хотя одну?! Много призываний к покаянно слышали мы; услышим ли еще хотя однажды! Или слух наш, прилегший к земле, возбудит уже одна труба Архангела?! Аминь.

38. В четверток Страстной седмицы, на литургии (На слова: «Во светлостех святых Твоих, во причастие святынь Твоих…»)

(Из проповед. Димитрия, арх. Херсонского).

«Во светлостех святых Твоих, во причастие святынь Твоих, како вниду — дерзну — недостойный; аще бо дерзну совнити в Чертог — к Тебе приступити — одежда — хитон — моя обличает, яко несть брачна — вечерний, — и связан извержен буду от Ангелов—и осужденье исходатайствую многогрешной души моей. Очисти, Господи, скверну души моея, и спаси мя, яко человеколюбец».

Такую трогательную молитву влагает в уста наши святая Церковь, без сомнения, потому, что в ней выражаются те чувства, коими должно быть исполнено сердце наше, особенно в настоящие дни. Желающим внити в Чертог Христов, приобщиться бессмертной трапезы жизни, как не подумать о самих себе, не углубиться в состояние души и сердца своего, не обратиться ко Господу и Спасителю своему с сокрушенною молитвою об очищении себя от всякой скверны, да не будет причащение святыни Господней в суд и осуждение?!

Итак, пусть каждый поставит себя духом и верою в преддверии Сионской храмины, где Господь Иисус Христос предназначает великое священное, действие искупления нашего таинственным преломлением Плоти Своея, приглашая всех вкусить от сего хлеба животного, чтобы не погибнуть вечною смертью; пусть обратит испытующий взор на себя, готовящегося вкусить Божественного брашна Плоти и Крови Христовой и быть соучастником Иисусу Христу в Его страданиях и смерти, воскресении и славе вечной; пусть даст свободу совести своей — судить и обличать, укорять и сокрушать: тогда сердце само наполнится чувством умиления, уста отверзутся на молитву покаяния, со вздохом глубокого сокрушения вознесется к небу взятая нами молитва: «во светлостех святых» и проч.

Вижу, Спасе мой, горницу Сионскую — Чертог Твой, уже не в одном Иерусалиме, а по всей вселенной, где и ныне предлагается та же таинственная трапеза, которую Ты Сам уготовал нам на Сионе, — где священнодействуются великие и святые таинства Твои. О, как все там чисто, свято, Божественно! Здесь присутствуешь Ты Сам — великий Архиерей и жертва, — где с трепетом предстоят Тебе Архангелы. Здесь возглашается Твое Божественное слово, которому повинуются небо и земля, которому со страхом внимают чистейшие духи. Здесь священнодействуется Твое Божественное Тело, в котором обитал ты на земле, которое превознес Ты выше небес, в котором воссядешь на престоле со Отцем Своим, которому поклоняются Херувимы и Серафимы. Здесь преподается нам Твоя Божественная Кровь, которую излил Ты за спасение мира, которою освятил Ты землю и род человеческий, которой ужасаются и трепещут все враждебные силы. Здесь предстоят Тебе лики святых, души праведников совершенных, которые благоугодили Тебе в жизни своей непорочностью и чистотою, верою и любовью, терпением и страданиями, кротостью и смирением, которых приобщил Ты к избранному лику другов Твоих, прославил в вечной славе Твоей. «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный!» Но како вниду во светлостех святых, како дерзну во причастие святых Твоих, — недостойный?

Желал бы я внити во светлый Чертог Твой, но возбраняет мне недостоинство мое — нечистота моя; хотел бы приблизиться к Тебе, Господу и Богу моему, но не позволяет мне сего одежда моя — греховные рубища мои; вожделел бы стать в числе другов Твоих, но устыждает меня сознание беззаконий моих многих. «Аще бо дерзну совнити в чертог, одежда мя обличает, яко несть брачна; аще дерзну к Тебе приступити, хитон мя обличает, яко несть вечерний…» Как изнуренный путник, я весь покрыт прахом земных помыслов, суетных мечтаний, ничтожных пожеланий, греховных надежд и упований; в таком ли виде явиться мне в светлый Чертог Твой, Господи, где возлежат с Тобою избранные Твои други, где окружают Тебя чистейшие духи? Как запоздалый странник во тьме ночной, я весь объят мраком греховной ночи, омрачен глубокою мглою заблуждений ума и сердца, окалян тиною страстей, осквернен нечистотами законопреступных действий: таким ли приступлю к святейшей Твоей трапезе, причащусь святых и страшных Таин Твоих, — и приму себе суд и осуждение? Как несчастный пловец, застигнутый бурею на утлой ладье, я весь погружаюсь в волнах житейских попечений и сластей, плотских вожделений и страстей: таким ли стать мне посреди Херувимов и Серафимов, Архангелов и Ангелов, окружающих престол Твой? Не буду ли связан и извержен от Ангелов, как осквернитель святейшего места, как презритель великого Таинства, как оскорбитель неприступного величества славы Твоей? «И осуждение исходатайствую многогрешной душе моей, и связан извержен буду от Ангел…»

«Очисти, Господи, скверну души моея, и спаси мя, яко человеколюбец!» Господи Милосердый! где обращу одеяние бело, да облекуся, и да не явится срамота наготы моея, как не у Тебя—Творца и Промыслителя, Ходатая и Искупителя, Судии и Спасителя моего! Твоею святейшею Кровию убеляются нечистые ризы души грехолюбивой; силою Твоих живоносных страданий изглаждаются неправды, очищаются грехи, не вменяются преступления, отъемлются беззакония; действием Твоея благодати обновляется все ветхое, воскрешается умершее, воссозидается истлевшее. К Тебе убо притекаю, Подателю всех благ, не отрини мене от лица Твоего, взыщи мене заблудшего, воздвигни мене падшего, просвети мене омраченного! Даруй мне покаяние сокрушенное и невозвратное, да совлекусь раздранной ризы греховной и облекусь в одежду оправдания, чистоты и непорочности, которую подаешь Ты всем, ради страданий и смерти Твоей. Порази сердце мое спасительною скорбию о грехах моих, да изведут очи мои источники слез, да омою слезами моими весь смрад грехов моих, всю нечистоту души моей. Ниспосли благодать Всесвятаго Духа Твоего, все обновляющую, освящающую и оживотворяющую, — да обновится дух мой, истлевший страстьми, — да созиждется во мне сердце чистое и непорочное, Тебя любящее и Тобою питающееся, — да оживотворится душа моя верою, любовью и упованием, — да благоукрасится храм души моей помыслами благими, желаниями чистыми и небесными! «Очисти, Господи, скверну души моея, и спаси мя, яко человеколюбец».

«Очисти!..» Ибо я ненавижу тьму мою, и желаю ходить во свете Твоем; отвращаюсь нечистоты моей, и всею крепостию духа моего ревную о чистоте и святыне; сокрушаюсь и жалею о грехах моих, и всем сердцем желаю благоугождать пред Тобою во все дни жизни моей. «Очисти, Господи, скверну души моея», да невозбранно вниду в дом Твой, поклонюся ко Храму святому Твоему, чашу спасения прииму и имя Твое, Господи, призову! «Спаси мя, яко человеколюбец!» Аминь.

39. В пятницу Страстной седмицы, пред Плащаницей (На слова: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя…»)

«Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лук. 9:23). «Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет». (Иоан. 12:26). «Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын Человеческий постыдится…» (Лук. 9:26). «И кто не и идёт за Мною, не может быть Моим учеником».

Так сказал Тот, Кто здесь предлежит в таком виде.

Кого мы видим здесь предлежаща, так уничиженна и умаленна «паче всех сынов человеческих». Кто Сей в тернии, уязвленный, наг, мертв и не погребен?

О, глубина богатства и премудрости Божией (Рим. 11:33)! Се Судия, Творец и Бог наш! Судия живых и мертвых, осужденный на позорнейшую смерть! Творец всяческих — мертв и бездыханен! Бог страдает в виде раба-преступника! Кто может постигнуть сие таинство? Целой вечности и всех вместе умов человеческих недостанет для того, чтобы вполне обнять мыслию великость сего события!

Но что было причиною такого неслыханного, неизреченного и ужасного события? Что заставило Сына Божия соделаться Сыном человеческим и претерпеть все то, что только может изобрести злоба человеческая?

Любовь к человеку-преступнику, любовь к погибающему человечеству соделали таковые чудеса.

О, человек! ты, который, за беззаконие свое и ожесточение, не стоишь ни малейшего помилования, о, человек! — ты, душа твоя, твое блаженство причиною того, что Иисус Христос, невиннейший Агнец, был заклан днесь. Потому что, если бы Иисус Христос не изволил пострадать нашего ради спасения, то «не спаслась бы никакая плоть», тогда бы все несчастное племя Адамово погибло вовеки и безвозвратно, тогда никто и никогда бы не мог быть в царствии небесном, ни за какие заслуги и никакими страданиями.

Но се, ныне, по великой милости Иисуса Христа, всякий, кто только хочет, может получить первобытное блаженство во царствии небесном. Ныне всякий имеет возможность достигнуть царства небесного: двери отверсты, путь показан и, по возможности, очищен, и даже готовы помощь и утешение на всяком шагу оного.

Но путь, которым можно достигнуть царствия небесного, только один для всех; нет и не было, и не будет вовеки другого пути в царствие небесное, кроме того, который показал нам Иисус Христос и которым Он Сам прошел.

«Но каков путь сей, и как должно идти по нему?» Мы побеседуем несколько о сем при гробе Того, Кто первый прошел сим путем.

Иисусе, Слово Божие! даждь разум и слово мне, Твоему слабейшему служителю, дабы я мог и ныне, и всегда достойно возвещать слово царствия Твоего, и коснись Твоею благодатию сердец наших, дабы всякое слово Твое доходило до нашего слуха сердечного.

При сотворении первого человека, путь к блаженству или к царствию небесному, от самого начала оного и до бесконечности, был легок, гладок, чист, широк и усыпан розами, так что идти по сему пути — значило переходить от радости в радость, от удовольствия к удовольствию и от торжества к торжеству.

 Но когда горький плод древа познания добра и зла пал на сем пути, то в то же время волчцы и терния произрасли на нем и до того заглушили и заградили его, что человек, при всех усилиях разума своего, не мог отыскать оного; а тех, которые великими подвигами своими приближались к нему, пламенный меч Херувима прогонял; а потому, до пришествия Иисуса Христа в мир сей, никто не мог войти в царствие небесное.

Иисус Христос, Великий Спаситель наш, первый показал нам сей путь и первый прошел сим путем. Но кто, кто может изъяснить те скорби и страдания, которые Он встретил на сем пути?!

Но поелику мы для того-то и собрались здесь, чтобы вспоминать и прославлять страдания Иисуса Христа, а потому обратим наше внимание на оные и, сколько можем, вспомянем их.

Страдания Иисуса Христа начались не с того только времени, когда Он был предан в руки человеков; но вся жизнь Иисуса Христа, от яслей и до Голгофы, была не иное что, как беспрерывная и тяжкая цепь многоразличных и многообразных страданий, так что, от самого Его рождества до того времени, когда Он испустил дух Свой на кресте, не было даже минуты во всей Его тридцатитрехлетней жизни, в которую бы Его чистейшая душа не страдала, и крест, на коем умер Иисус Христос, есть только конец Его земного поприща.

Страдания Иисуса Христа были и внутренние, и наружные, и духовные, и душевные, и телесные. Духовные страдания Иисуса Христа начались с того самого времени, в которое Он сошел с небес и воплотился, или, скажем лучше: Иисус Христос есть Агнец заколенный и закалаемый от сложения мира и до тех пор, когда Он все во вселенной, умиротворив Своею Кровью, предаст Отцу Своему, «когда же все покорит Ему», и потому духовные Его страдания мы даже вообразить себе не можем.

Душевные же и телесные страдания Иисуса Христа начались вместе с Его земною жизнью, и, Боже мой! сколько самоотвержений, сколько борений, сколько противностей, сколько огорчения, сколько горестей внутренних должен был перенести Иисус Христос! Евангелие не описывает подробно всяческих страданий Иисуса Христа, впрочем, потому, что скорей можно исчислить и описать каждую песчинку всех миров, нежели исчислить все душевные страдания Иисуса Христа: но Евангелие замечает только некоторые из таковых случаев, и мы здесь, по возможности, исчислим оные.

Иисус Христос, Царь небес и земли, рождается в нищете, от убогой Матери, в пещере, среди зимы и лишенный всякой человеческой помощи, ибо мнимый отец Его был бедный плотник; Тот, Кого не могут вместить небеса, вмещается в самое тесное пространство яслей; Тот, Кто всегда был, есть и будет, — стал временным младенцем; Тот, Коего силою и крепостью воздвигнуты громады миров, — был слабый младенец; Тот, Кто дал Моисею закон на горе Синайской и Кто всякому начертывает закон на сердце, — подвергается кровавому закону обрезания; за Того, Кто пришел искупить мир, — Мать Его платит выкуп, как платили беднейшие родители за своих первенцев; Того, Кто в деснице Своей имеет и хранит жизнь всех тварей, — Ирод ищет убить; Тот, от Лица Коего некогда побегут небо и земля, — должен был бежать в Египет; Тот, Коего манию повинуется все во вселенной, — Сам повинуется Своей Матери; Тот, Кому служат тьмы Ангелов, —служил мнимому отцу Своему, как добрый сын, и Своими руками труждался и делал; Тот, Кому небеса — престол, земля —подножие, не имел уголка на земле, где бы мог подклонить главу Свою; Тот, Кто все сокровища миров имеет в руке Своей, — был самый беднейший человек; Тот, о имени Коего некогда поклонится всякое колено небесных, земных и преисподних, — попустил дьяволу искушать Себя; Тот, Имже цари царствуют и Кто есть Всемогущей Царь небес и миров, — платит дань царю земному, как подданный.

Всякое слово будет слабо для изображения духовных и душевных страданий Иисуса Христа, как Богочеловека!

Теперь взглянем на Его страдания во время Его великого служения.

 Возможно ли думать, чтобы такого великого «Пророка,  сильного в деле и слове пред Богом и всем народом», не приняли и не почтили люди? Но нет, Он был в мире, и мир, Им сотворенный, не познал своего Творца; Он явился к Своим единоплеменникам, но свои Его не приняли, и не только не приняли, но Его поносили, охуждали и презирали и, из презрения, называли плотниковым сыном. Его почитали обманщиком и льстецом: Его называли ядцею, винопийцею и другом отъявленных грешников; Его считали имеющим беса в Себе; в одном месте хотели Его сбросить с горы, как несносного в обществе; много раз хотели Его побить каменьями, как богохульника; за благодеяния Его платили Ему лютейшею неблагодарностью; учение Его называли лестью; многие или совсем не хотели слушать Его, или слушали  просто как приятного рассказчика, или слушали для того только, чтобы уловить Его на словах. Если Он творил чудеса, то враги Его говорили, что Он это делает силою сатаны. Он воскрешал мертвых, а Его Самого хотят и ищут убить.

Вот слабый очерк страданий Иисуса Христа, как пророка и проповедника.

Наконец, воззрим на последние Его страдания, как человека и ходатая человеков.

Его предает ученик и друг Его, который с Ним всегда обращался, который своими глазами видел все чудеса Его, который сам, данною ему властью, творил чудеса, — и сей друг предает Его, и предает самым коварным образом: лобзанием и лестью. Его, как злодея, как ужасного преступника, связывают и ведут судить, злобные судьи Его осуждают и под благовидною отговоркою, что им недостоит никогоже убити, предают Его язычнику Пилату. По-водимому добрый, но малодушный Пилат очень видел, что по одной только зависти предали ему Иисуса Христа, и потому он хотел и даже старался освободить Его, но народ, неблагодарный народ иудейский, который видел Божественные силы Иисуса Христа и который незадолго перед тем даже хотел поставить Его царем себе, теперь отрекается от Него пред Пилатом и требует Его на распятие, как самозванца. Пилат предлагает им отпустить для праздника или Варавву, или Иисуса; но буйный народ, наущаемый архиереями, требует отпустить Варавву, и тем Иисус Христос променивается на ужасного разбойника. Ученики, которых Он до конца возлюбил, при первой опасности оставляют Его и разбегаются; и тот из них, который за несколько часов торжественно обещался идти с Ним в темницу и на смерть, при первом спросе троекратно отрекается от Него. И Иисус Христос, оставленный всеми знаемыми и осужденный от всех сильных земли, предается на распятие, в волю буйных воинов, которые, прежде нежели исполнили приговор над Ним, били Его, мучили, терзали, плевали, насмехались и ругались над Ним самым язвительным образом, как над уничиженнейшим из человеков, и даже, пригвожденному ко кресту, никто из мимоходящих не изъявил никакого сожаления Ему, но, напротив, и здесь, на кресте, насмехались над Ним самым бесчеловечным образом. И наконец Иисус Христос, невиннейшей из всех людей, распятый посреди злодеев, как величайшей злодей, умирает на кресте, претерпев все то, что только злоба и буйство человеческое могли изобрести мучительнейшего.

Но все, что мы сказали здесь о страданиях Иисуса Христа, есть только тень тех внутренних страданий, которые Он претерпел в прошедшую ночь в Гефсиманском саду. Здесь Он молился до кровавого пота; здесь Он испил чашу, наполненную всякими беззакониями и гнусностями всего рода человеческого, от Адама и до скончания веков, беззакониями всех людей вместе и каждого порознь из нас; здесь Он был оставлен Отцом Своим и предан всему правосудию Божию, как ужаснейший грешник, как ходатай, принявшей на Себя все грехи человеков; с одной стороны, любовь к Богу и истина требовала истребить неблагодарный род человеческий, как недостойный Его святости и милосердия; а с другой стороны, любовь к человекам требовала в одно время и вдруг перенести все наказания, долженствовавшие тяготеть на человеках во всю вечность. Словом — гефсиманские страдания Иисуса Христа столь были тяжки, что и Он возопил: прискорбна душа Моя до смерти!… Христиане, ученики Иисуса Христа! вот какова была земная жизнь нашего Учителя! Вот горести и страдания, которые встретил Иисус Христос на пути в славу царствия! О, поистине, страшен и ужасен путь Иисуса Христа! И кто из смертных, и даже кто из бестелесных в состоянии перенести всю безмерную тяжесть такого пути, когда одно слабое изображение оного устрашает нас?!..

Но, христиане! мы, которые называемся учениками Иисуса Христа, мы, которые обрекли себя Иисусу Христу, и мы, которые желаем быть с Иисусом Христом в царствии небесном, — ужели мы думаем войти в оное каким-либо другим, легким путем, а не путем скорбным? Нет! и нам предстоят страдания на пути нашем, и мы, если только хотим быть там, где Учитель и Глава наш, — и мы должны терпеть и страдать в сей жизни. Потому что, каким путем пришел Учитель, таковым должны идти и ученики Его; в каком положении был Глава, в таком положении должны быть и члены Его. Апостол Павел говорит: «желающие жить благочестиво, должны быть гонимы». А иначе, почему же мы будем называться учениками Иисуса Христа, ежели не будем подражать Ему во всем? Тот, кто не хочет перенести ни малейшего оскорбления и ни малейшей неприятности, ни ограничить ни одного желания, ни остановить ни одной дерзкой мысли, — тот не ученик Иисуса Христа; он не христианин, но самозванец, и, следовательно, он не может быть в славе царствия Иисуса Христа. Но, напротив того, тот только может назваться учеником Иисуса Христа, кто со смирением старается переносить оскорбления и неприятности всякого рода, и даже тот, кто хотя самые малейшие досады переносит с кротостью и покорностью, — не лишится награды, обещанной ученикам Иисуса Христа. Нет! никто из человек и никогда не войдет в царствие небесное без страдания, потому что и Сам Иисус Христос, приняв на Себя человечество, уже не мог без страдания войти в славу Свою. И посмотрите на первых учеников Иисуса Христа: кто из них не страдал, и кто из них даже не претерпел насильственной смерти? Все и каждый из них, изо всех тех, кого мы почитаем святыми, — все страдали и терпели на пути в царствие небесное. Так, христиане, и мы непременно должны подражать Иисусу Христу; должны быть подобными во всем Ему и ученикам Его в страданиях.

Правда, нет ныне в свете таких гонителей и мучителей, каковые были в первые века христианства: ныне нет Пилатов и Неронов, и самый буйный народ уже не требует кровавых жертв. Но мы имеем своих, так сказать, домашних мучителей и гонителей: наши страсти, наши пожелания суть та буйная чернь, которая неистово требует исполнения своей воли; разум наш есть тот малодушный Пилат, который хотя и бывает убежден в несправедливости требования страстей наших и хотя и старается иногда освободить дух наш от мучения их, но буйные страсти превозмогают его; чувственность наша есть мучитель и гонитель духа нашего, страшнейший и опаснейший всех бывших гонителей христианства. Вот важнейшие враги наши, с которыми мы должны бороться и против коих должны вооружаться благоразумным терпением.

Но сколько предстоит нам и других всяких трудностей и горестей на сем пути жизни! Мир, с его славою и прелестями и с его неизбежным злом, люди, с их слабостями, с их недостатками и с их злобою и завистью, на всяком шагу нашем причиняют нам досады и огорчения.

Поистине, очень, очень редко удается человеку проходить путь сей жизни по розам и приятным местам! Но везде терния и со всех сторон колючки и неровности, то глубокие и нечистые овраги, то скользкие возвышенности, так что, избежав одну трудность, встречаем другую. Сколько огорчений на пути жизни, как-то: нищета, бедность, недостатки всякого рода, неудачи в предприятиях и намерениях, различные болезни, несчастья, даже самые стихии с их неприязненностями и проч. И сверх всего этого, сколько других неприятностей, хотя мелочных самих по себе, но очень чувствительных для нашего сердца!

Вот каков путь жизни человеческой!

Но ужели сей скорбный путь есть только удел одних учеников Иисуса Христа? Нет, всякий человек — и ученик Иисуса Христа, и ученик мира — более или менее идет сим путем: скорби и страдания суть удел всех сынов Адамовых.

Но хотя всякий: более или менее страдает на пути жизни, но не всякий есть ученик Иисуса Христа; хотя всякий идет по скорбному пути жизни, но не всякий войдет в царствие небесное. Только те войдут в царствие славы, которые с верою в Иисуса Христа, с покорною преданностью воле Его и из любви к Нему страдают и терпят неприятности жизни; все прочие страдальцы, даже самые великие страдальцы, суть ученики и страдальцы мира, а не Иисуса Христа, а потому они не будут никогда иметь части с Ним.

Итак, христиане! если уже идти скорбным путем жизни и страдать есть неизбежный удел смертного, то будем лучше страдать из подражания Иисусу Христу, будем переносить неприятности и скорби наши с духом смирения и покорности воле Отца небесного; ибо лучше терпеть для вечной награды и для спасения нашего, нежели терпеть даром и даже для погибели своей.

Будем уверены, что все, что бы мы ни потерпели для Иисуса Христа и из любви и покорности к Нему, — все будет причтено к заслугам нашим, и ничто не останется без награды в будущей жизни, ибо всякое терпение поставляет человека на степень ученика Иисуса Христа.

Будем терпеть и страдать здесь на земле, где всякое страдание о Христе Иисусе полезно и спасительно, и где мы можем находить множество утешений в скорбях наших; или придет время, когда принуждены будем страдать в геенне огненной, без всякой надежды и без всякого утешения.

Будем подвизаться войти сквозь тесные врата жизни, пока они еще для нас отверсты; но когда востанет дому Владыка и затворит их, тогда, хотя бы и захотели, но невозможно войти; тогда,— говорит Иисус Христос, — «станете стучать в двери и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы». И хотя мы будем говорить Ему: «Господи! мы родились с именем учеников Твоих, мы слышали слово Твое и даже ели Тело Твое и пили Кровь Твою; но Он скажет нам: «отойдите от Меня все делатели неправды, и там будет плач и скрежет зубов».

Итак, братья, будем делать для спасения нашего, «пока есть день»; но «приходит ночь, когда никто не может делать», как говорит Сам Спаситель. Будем, и, в знак нашей решимости, приидите поклонимся и припадем ко Христу с глубочайшею благодарностью, как Искупителю нашему, и с сокрушенным сердцем, как Богу и Судии нашему. Но поклоняясь телом и почитая Его устами нашими, приблизим к Нему и самое сердце наше, приблизим сердце к сему огню Божественному, и Он согреет его духом любви; приблизим сердце наше к сему Свету невечернему, и Он просветит его; приблизим к сему Источнику святыни, и Он очистит его от всякой скверны.

Господи Иисусе, Боже наш, Спасителю наш! услыши нас, учеников Твоих. Но нет, мы не стоим называться учениками Твоими. Даруй нам, недостойным рабам Твоим, благодать и силу Твою для подражанья Тебе, нашему Учителю, пошли свет Твой и огнь любви Твоей в сердца наша, и прими нынешнее наше поклонение Тебе, как слабую жертву сердец наших, и даруй нам видеть Твое славное воскресенье, и сподоби нас воскресенья праведных. Аминь.

40. В субботу Страстной седмицы (На слова: «И Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем»)

(Из соч. еп. Феофана).

«И Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем» (Лук. 22:29—30).

Когда умирает какой-либо известный человек, то оставляет обыкновенно «духовное завещание»; и все стараются поскорее узнать, что содержится в том завещании. Пред нами, возлюбленные, лежит умерший за нас, не человек, а Богочеловек, также оставивший нам завещание, которое вот на персях Его — во Святом Евангелии. Позаботимся узнать содержанье сего великого завещания: оно относится к нам, — в нем все наше богатство и вечное спасенье, в нем — самая сущность христианства.

Существо христианства, как известно, состоит в восстановлении падшего человека. Человек в творении назначен быть в общении с Богом, чтобы жить в Нем и блаженствовать. Преступлением заповеди он отпал от Бога, потерял истинную жизнь и должен был страдать как временно, так и вечно. Единородный Сын Божий, приняв на Себя человеческое естество, оживотворил его в Себе, смертию Своею удовлетворил правде Божией и возвратил человеку блаженство в Боге. Для того, чтобы и людям можно было усвоять Сии блага во все времена, Он учредил на земле святую Церковь — дом спасения и двор спасаемых. Всякий теперь, желающий достигнуть своего назначения — вкусить блаженства от общения с Богом, может сподобиться сего не иначе, как чрез общение с Господом Иисусом Христом. «Никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоан. 14:6). В этом состоит существо завещания Его к нам. Отсюда само собою видно, что более частные пункты сего завещания касаются: а) пути восхождения к общению с Иисусом Христом, б) пребывания в Боге по общении с Господом и в) пребывания в Церкви, где находятся все силы и способы к совершению того и  другого.

1. «Как восходят в общение с Господом и что вследствие того лежит на нас?» Путь восхождения к общению с Господом состоит в следующем: приходя в раскаяние о своих грехах, человек готов бы впасть в отчаяние, если бы не предстоял ему Господь с заслугами. Усвояя же их себе верою в Господа Иисуса Христа, он возникает к надежде спасения и приемлет Божественные силы, чтобы положить намерение работать Господу вся дни живота своего; а потому чрез таинство и соединяется с Господом.

Соединение с Господом вот чего требует от всякого христианина: а) «знай и познавай свою бедность и окаянство», — что ты нищ и слеп и наг, и погибал бы и временно и вечно, если бы не Господь… б) «Знай и возрастай в познании Господа Иисуса Христа», пришедшего в мир грешников спасти: Он удовлетворил правде Божией за тебя, оживотворил тебя в Себе и спосадил одесную Отца на небесных… в) «Веруй» полною верою, что Господь, спасши мир весь, и тебя спасает, и взывай к Нему с Фомою: «Господь мой и Бой мой!..» г) Вследствие сего, «уповай спасенным быть»: содержи в сердце, что опасность уже миновалась, но не предавайся беспечности и неге, а ходи в делах самоотвержения, забвение которого ввергало тебя в бездну столько раз… д) «Возгревай чувство мира с Богом»: созерцай в духе светлое, благоволительное к Тебе Лице Божие, но не послабляй страстям; и всякий раз, когда они прорвутся против воли твоей, спеши очищать себя слезами покаяния, или и всегда пребывай в слезах покаяния, омывая ими всякую нечистоту… е) «Носи в сердце убеждение, что и ты сын Богу», — сын, коему дана власть взывать к Нему: «Авва — Отче» и, помня сие, действуй как бы от Лица Божия, в видах Божиих, для Бога, всегда во славу всесвятого имени Его… Вот первый ряд чувств и расположений, завещанных Господом!

2. «Вступив в общение с Иисусом Христом, а чрез Него воссоединившись с Богом», человек становится пред Лице Бога, от Коего отпал было: созерцает Его в бесконечных совершенствах Его и в Его делах — творения, промышления и совершения всего. При этом он должен исполняться особыми чувствами и расположениями. Какими именно?

а) «Созерцая Бога сокровеннейшим и непостижимым, изумляйся пред Ним»: да замолкнет в тебе всякое помышление, как молчит пред Ним всякая тварь — небесная и земная… б) «Созерцая Его бесконечно великим, падай пред Ним в уничижение», проникаясь благоговейным страхом и трепетом… в) «Созерцая Бога всесовершеннейшим, хвали и славословь Его», вместе с хорами Ангелов, взывая к Нему: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь вся земля славы твоея!.. г) «Созерцая Его вездесущим, всевидящим и всеисполняющим, ходи пред Лицем Его» так, как ходил бы пред царем, на тебя смотрящим. д) «Бог сотворил тебя и хранит»: ты весь Его, «покорствуй же Ему», как Владыке жизни, в чувстве всесторонней зависимости от Него… е) «Бог», сотворивший тебя, «и промышляет о тебе»; стало быть, все твое есть Его: благодари Его за все, благодушествуй и терпи, если найдет на тебя что неприятное, и никогда не попускай ослабевать в тебе чувству довольства распоряжениями Промысла о тебе самом… ж) «Бог», всем управляющий, «ведет тебя к своему назначению»; следовательно все, что будет с тобою, будет от Бога. Итак, «предай себя в волю Всеблагого Бога», Который лучше тебя знает, что тебе нужно: успокойся в Нем, не позволяя себе терзаться пустыми недоумениями и крушениями духа, и питая полную надежду, что Он приведет тебя к твоему концу, «возносись к Нему» умом и сердцем в молитве. 3) «Бог», все сотворивший и всем управляющей, «положит конец настоящему порядку вещей», преобразит небо и землю и водворит вечное царство блаженства для человека. Итак, «ожидай сего второго пришествия Господня», и не только верь Ему, но и желай и приготовляйся сретить Его на всякий час: «готовься к смерти, помни суд, рай и ад», и будь как странник на земле. Вот второй ряд чувств, и расположений, завещанных Господом!

3. Вступающие в общение с Иисусом Христом, а чрез Него с Богом, не иначе достигают сего общения, как в святой Церкви, по ее указанию и руководству, и не иначе утверждаются и пребывают в сем общении, как пребывая в общении с Церковью. В Церкви все необходимые для сего благодатные средства, и все в ней, пользующиеся сими средствами и к Богу обращающиеся, становятся единым телом, исполненным единым духом.

Церковь есть дом спасения, или сосуд благодатных средств, и двор спасаемых. Итак, к ней обращайся и в ней ищи удовлетворения твоим нуждам духовным. Все, что тебе нужно, найдешь в ней. Тебе нужно просвещение ума? Церковь есть просветительница. Верь и содержи в сердце, что она одна есть столп и утверждение истины; и в ней ищи сей истины — в слове Божием, в отеческих писаниях, в наличном учительстве церковном. По руководству сего просвещения, ищи и всякого другого и им поверяй его. — Ты слаб, тебе нужно подкрепление? Церковь есть подательница благодати и воспитательница духа благодатного. Семь таинств, как семь сосцев, открыты у матери нашей; приступай к ним верою, и напояйся из них живоносными силами, по нуждам своим. И потом возгревай их хождением во всех уставах и чиноположениях церковных — в постах, говениях и во всем.— Ты окружен врагами: тебе нужна защита и ходатайство? Ходи в храм Божий. Собирая чад своих, Церковь низводит на них защитительную и ходатайственную свою силу… Здесь жертва безкровная, здесь хоры Ангелов и святых; здесь молитвование на всякую потребу — душевную и телесную. Сюда прибегай и молитвою церковною ограждай себя.

Церковь — двор спасаемых; все верующие — одно тело с одним духом. Итак, пребывай в единомыслии, не ища самостоятельных взглядов в делах веры, от которых бывают ереси, — пребывай в сочувствии со всеми и в готовности содействовать благу всех. Это стихи истинной любви, которая далее научит тебя — всякого брата встречать с благорасположением, с благожеланием и благопопечением; научит — каждого честью больше себя творить и блюсти чистым лице ближнего; научит всем жертвовать для блага его — душевного и телесного, и — в постоянном взаимообращении — быть искренно радушным, скромным, миролюбивым, уступчивым, истиннолюбивым и проч.; научит так держать себя не только в отношении к благодетелям и друзьям, но и ко врагам и недоброжелателям. Ревнуй всею ревностью, чтобы пребыть в единении с Церковью и себя подвесть под един с нею дух; а для сего помни обеты, данные при вступлении в нее — в крещении, и чаще возобновляй их в памяти. Отвергнись себя и непрестанно приноси себя в жертву Богу; покори Ему ум свой и восприми ум Христов; пожри волю свою и ходи только в воле Божьей; пожри сердце свое и ничего не люби, кроме Его; пожри Ему тело свое в трудах и озлобленьях спасенья ради… Трезвися и бодрствуй, и чувства свои храни нерассеянными. Вот третий ряд чувств и расположений, завещанных нам Господом!

Есть и еще особые завещания — всякому званью и состоянью; но они понятны уже из первых завещаний сами собою. Всюду господствующим да будет дух любви и самоотверженья, в ревновании творить во всем единую волю Божию, которой должна быть посвящена вся жизнь. Истинный христианин, твердо содержа сей Богоначертанный порядок, всю жизнь свою ходит по нему умом и сердцем, и собирает в нем святые чувства, расположенья и деяния, — собирает сокровища «неветшающие», по слову Господа, — сокровища небесные, «скрываемый на небесах», и делается, в полном смысле, сыном Божиим, — наследником Божиим и сонаследником Христа Спасителя.

Таково завещание Господа нашего Иисуса Христа, написанное Кровью Его и оставленное нам в святом Евангелии и в святой Церкви! Что может быть выше сего? Что необходимее сего для нашей жизни? Что может сравниться с этим сокровищем? Ни на земле, ни даже на небе нет ничего для нас выше, необходимее и драгоценнее сего! Понятно, после сего, как мы должны отнестись к сему завещанию, как исполнять его, чтобы получить завещанное им наследство тех сокровищ, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его»,— получить Царство Небесное?!

В нем вся наша жизнь, единственное спасение наше, вечное воскресение наше: «иного жития вечного начало». Без него —вечная смерть и невозвратная погибель. О, христианин, «емлися за вечную жизнь: почитай себя мертвым для греха, живым же для Бога»; и будешь праздновать свое, не временное только, а и вечное воскресение! Аминь.

The post свт. Иустин Полянский. т.10.4. Слова в Страстную седмицу appeared first on НИ-КА.

часть 2 с недели о Фоме до неделю о слепом

часть 3 с отдания праздника Пасхи до недели всех святых

The post Иустин Полянский. т.10.5. Святая Пятидесятница. appeared first on НИ-КА.

(Озвучено Никой)

Внемли чтению (1Тим.4:13)

Так заповедал св. Апостол ученику своему возлюбленному Тимофею; так и все свят. отцы заповедали христианам, чтобы они читали духовные книги! Заповедь сия свято исполнялась. Все благоугождавшие Богу много и охотно занимались духовным чтением, – занимались, напитывались небесными истинами, и получали свет стезям, ведущим ко спасению. Сама Пречистая Дева Богородица, когда воспитывалась в храме Божием, постоянно читала священные книги, и чрез это наполнилась Духом Святым и соделалась Maтерью Света невечернего. Но вот пришло время, когда мало и неохотно уже читают душеспасительные книги; читают, с особенным каким-то удовольствием, одни лишь книги, питающие пустое любопытство, книги – вредные, соблазнительные, погашающие веру и возбуждающие страсти, – читают, – и погибают; вместо пшеницы, сеют в сердца свои терния, вместо Света Христова, обжигают души свои огнем диавольским, – и этим услаждаются. Так нечистый дух времени омрачил умы и ослепил сердца, увы, почти всех! Но это делается там в миpy, за пределами наших детских питомников. Здесь, по-видимому, нет сего: здесь на первом плане стоит изучение Закона Божия; здесь, выписываются, возможно лучшие. религиозно – нравственные книги; здесь запрещают читать дурные книги… Но, опять – увы! Нечистый дух времени и сюда проник: Закон Божий изучается, наряду с другими предметами, не для улучшения сердца, а для хороших отметок; религиозно-нравственные книги лежат почти все неразрезанными; а книги запрещаемые читаются, втихомолку, с жадностью, и все истрепываются до невозможности. Явление, достойное горьких слез! Ибо, что же это такое? Неужели, в самом деле, мы не сознаем вреда от чтения дурных книг, и пользы от книг хороших? Неужели намеренно развращаем себя и детей книгами негодными, и не хотим просвещать своего и их сердца истинным Светом Разума вечного.

И говорить ли нам уже теперь о пользе, чтения духовных книг? О, как тяжело, мои возлюбленные, сознавать, что для возбуждения спящих совестей – требуются не слова человеческие, а громы и молнии небесные! Тяжело говорить, и в тоже время думать, что слова наши бесследно пронесутся, если не мимо ушей, то мимо сознания и чувства! Но долг велит, и надо говорить.

Сознайте вы, ради Бога, и восчувствуйте, что упражнение в чтении душеполезных книг есть занятие существенно необходимое и самое полезное истинному христианину. «Какую пользу может приносить чтение других книг? Несколько удовлетворение любопытства, несколько приобретенных знаний. Но многие, особенно противные учению православной церкви, книги приносят один только вред, положительный вред. Господь Иисус Христос, Свет наш, Царь наш, говорит: по плодам их, узнаете их (Мф.7:16). Каковы же плоды книг, противных вере и нравственности? Они отчуждают от закона Господня, или, лучше сказать, от законоположника – Бога. Они не ко свету ведут читающих, но во тьму. Они не к страху Божию побуждают, но более к преуспению во грехах. Это суть те плевелы, которые враг посеял на ниве Домовладыки. Это терние, выросшее на земле, проклятой Богом. Они – ложь, тьма, прелесть. Бегайте их, особенно люди молодые, чтобы учение их не утвердилось в сердцах ваших. Бегайте также книг, возбуждающих страсти, чтобы не отгонять от себя ангелов Божиих и Духа Святого. Бегайте вредных книг: они погубили и губят множество людей. Но, когда я читаю святые книги, говорит о себе св. Григорий Богослов, – то просветляюсь и духом, и телом, становлюсь храмом Божиим и орудием св. Духа, бряцающим Божественную славу; чрез них я исправляюсь, и чрез них я получаю какое-то Божественное изменение, делаюсь другим человеком». Вот что великий святитель Григорий говорит о чтении святых книг, по собственному опыту. Оно всецело преобразует человека, или делает его святым и обожает.

Вспомните, как совершилось обращение бл. Августина. Давно уже коснулась сердца его благодать Божия; он не мог выносить мучений совести от своей греховной жизни, но не мог и оставить ее: он хочет и не хочет этого. Но как только услышал голос: «возьми, читай» Священное Писание, как только начал читать, – тотчас стал другим, получил решимость оставить свои грехи – и оставил. Что сделало такую перемену? Совет, который часто слышится, но на который не обращается должного внимания: возьми, читай. Итак, прилежите ко чтению духовных книг: оно произведет в вас ту дивную перемену, которую произвело во многих святых. Чрез сии книги получаем мы просвещение великое и святое. Чрез них научаемся пути ко спасению, узнаем, какие искушения ожидают нас на этом пути и как избавиться от них. Не читающий духовных книг удаляется от Бога, не хочет слушать Его, и впадает в грехи. Не читающий Священного Писания далеко от царства света и идет в глубокой тьме: он легко впадает в заблуждение и не видит пути к жизни истинной, влается всяким ветром учения, блуждает, как слепой без вождя, ощупью, и впадает в ров погибели. Что может избавить от этой погибели? Один свет слова Божия, более, чем солнце, просвещающий читающих его, точно также, как бл. Августина не могли спасти ни люди, ни совесть, ни что другое, – спасло его одно – чтение слова Божия.

Чрез чтение духовных книг возбуждается живейшая ревность к спасению души: в поучении твоем возгорится огнь. Приближение к сему огню не может не воспламенить. Чрез обычное чтение ученых книг можно получить свет: но к чему послужит просвещенный ум, если сердце сухо. Гораздо лучше знать сокрушение сердца, нежели знать определение его. Какая польза высокомудрствовать о Пресвятой Троице, и быть чуждым смирения, без коего нельзя быть угодным Пресвятой Троице. Наблюдающий чтение духовных книг не только просвещает разум, но в тоже время воспламеняется святыми чувствами сердца и отрешает человека от излишней любви и привязанности к миру. Чрез усердное духовное чтение приобретается мужество и воспитывается решимость трудиться для вечного спасения. Таково свойство души нашей, что она ослабевает, изнемогает, если не читаем. Святые отцы говорят, что в настоящее время нельзя спастись, если не читать часто духовных книг. Как железо, не бывая долго в употреблении, покрывается ржавчиною, так и душа повреждается, если часто не упражняется в чтении. По свидетельству св. Иоанна Златоустого, что делает пища для умножения сил телесных, то доставляет душе чтение Божественного Писания. Духовная пища делает душу крепкою, возвышенною и переносит ее на небо. Читающего Божественные Писания и поучающегося в них день и ночь пророк сравнивает с древом, насажденным при исходящих вод; ибо и душа, насажденная при водах Божественных Писаний, напояясь ими, расцветает, и богатеет духовными плодами; собирая в себе росу Всесвятого Духа, ею, наконец, погашает огнь всех бед и внутренних страстей.

Правда, великую пользу можно получать от чтения разных полезных книг, от школьного изучения Закона Божия, от слушания церковных проповедей и внебогослужебных собеседований и пр.; но то все бывает только по временам; окончилось, и легко забывается, и весь плод поучения теряется. Но постоянное чтение книг священных есть врачество против  забвения. Их можно читать и перечитывать во всякое время, по мере нужды и потребности, и останавливаться в них на том, что особенно полезно нам, в тех или других обстоятельствах. Теми чтениями слушающий часто трогается, но впечатление также часто легко и теряется; ибо человек не имеет достаточно времени для того, чтобы обдумать слышанное и хорошо напечатлеть в глубине сердца. Но читающий добрую книгу останавливается, когда хочет, и где хочет, и столько, сколько хочет – сколько нужно. Как немного постоявший подле огня, немного и согревается, а стоящий пред огнем долго, не только согревается, но может и воспламениться; так и чтение и слушание временное быстро течет и только слегка согревает, а чтение постоянное вносит в читающего такую теплоту, которая разваряет и очищает его. При чтении каждый имеет время обдумать читаемое, и приложить к себе то, что читает. Таким образом, в духовных книгах как-бы в зеркале, человек может видеть себя, каков он и куда идет. Это зеркало говорит свободно н не льстит никому: каждый ясно тут видит свои недостатки. Так многополезно чтение духовных книг! Не говорим уже о том, сколько отрады, радости и утешения доставляет чтение душеполезных книг.

Но и священные книги нужно читать умеючи, а не как попало; иначе и они не принесут нам никакой пользы. Как же читать их? Опытные в этом деле люди предлагают для него следующие правила: «1) перед чтением должно упразднить душу от всего. 2) Возбудить потребность знать то, о чем читается. 3) Обратиться молитвенно к Богу. 4) Читаемое следить со вниманием, и все слагать в отверзстое сердце. 5) Что не дошло до сердца, на том стой, пока дойдет. 6) Очевидно, что читать должно весьма медленно. 7) Прекратить чтение, когда душа не хочет уже чтением питаться, – сыта значит. 8) Если, впрочем, поразит душу какое место, стой на нем, и не читай более. 9) Лучшее время для чтения слова Божия – утро; житий – после обеда; святых отцов – незадолго пред сном. 10) Можно, следовательно, касаться всего понемногу каждый день. При таких занятиях постоянно должно содержать в мысли главную цель – напечатление истин и возбуждение духа. Если это не приносится чтением или беседою, то они – праздное чесание вкуса и слуха, пустое совопросничество. Если совершается это с умом, – то истины и напечатлеваются и возбуждают, и одно помогает другому, а если отступается от правого образа чтения и слушания, – нет ни того, ни другого; истины набиваются в голову, как песок, и дух хладеет и черствеет, надымается и кичит», – так говорит Е.Феофан. А святитель Тихон Задонский вот что об этом написал: нет никакой пользы книгу читать, а не делать того, чему книга учит. Того ради, читающему книгу должно исполнять нижеследующее: «1) Должно читать наипаче Священное Писание, а по нем и другие христианские православные книги, – читать не много листов и страниц; ибо много перечитавшему не можно все уразуметь и в памяти содержать. 2) Мало прочитывать и много рассуждать, что читается; ибо так лучше читаемое припоминается и в памяти углубляется, и тем ум просвещается. 3) Смотреть, что из читаемого в книге понятно или не понятно; когда понимаешь, что читаешь, – хорошо, а когда не понимаешь, – оставь и впредь поступай (т.е.читай дальше): непонятное или от следующего чтения изъяснится, или повторенным другим чтением, с помощью Божиею, пояснится. 4) Чего учит книга уклоняться, чего учит искать и делать, о том старайся, чтобы, самым делом исполнять: от зла уклоняйся, и твори доброе, – сему всякая христианская православная книга учит. 5) Когда ум от книги будет только острить, а воли не будешь исправлять, то от чтения книги злейший будешь, нежели был; понеже злейшие бывают ученые и разумные дураки, нежели простые невежды. 6) Помни, что лучше любить по-христиански, нежели разуметь высоко – лучше красно жить, нежели красно говорить: разум кичит, а любовь созидает. 7) Чему сам, с помощью Божиею, научился, тому и иных при случаях любовно учи, дабы семя, посеянное росло и плод творило, достойный небесного царствия; чего тебе искренно желаю».

Хорошо узнав пользу, происходящую от чтения духовных книг и имея под руками прекрасные руководства для сего чтения мужей святых и опытных, будем мои возлюбленные читать духовные книги, чтобы души наши не умерли от голода слышания Слова Божия, чем угрожает Бог чрез Пророка. Вспомним, что вельможа царицы Кандакийской и в пути, сидя на колеснице, читал Священное Писание, и за то сподобился быть призван в Царство Иисуса Христа. Плодоноснее всего слово Божие; за ним отеческие и другие религиозно-нравственные писания, и наконец, жития святых. Жития для начинающих; отеческие и другие духовные писания – для средних; Слово Божие – для совершенных. Но лучше всего касаться ежедневно понемногу. Недостатка в сих книгах, в наше время, слава Богу, не ощущается. Будем же читать постоянно Священное Писание, творения свят. отцов церкви, жития святых и другие душеспасительные книги. Они непременно выведут нас из пагубной тьмы и введут в чудный свет Божий. Только, приступая к чтению сих книг, должно нам, прежде всего, усердно молиться Господу Богу, да отверзет очи сердца нашего, чтобы не только уразуметь написанное, но и исполнить оное, ибо читающий и не творящий есть презритель Божественного Писания. Св. отцы всегда читали его с молитвою, и нам оставили, не только пример в лице своем, но и образцы молитвы пред чтением Слова Божия. Вот один из этих образцов св. Иоанна Златоустаго:

«Господи, Иисусе Христе, открой мои очи сердечные, чтобы я, услыша Слово Твое, уразумел оное и исполнил волю Твою. Не скрой от меня заповедей Твоих, но отверзи очи мои, чтобы я уразумел чудеса от закона Твоего. Скажи мне безвестное и тайное премудрости Твоей! На Тебя уповаю, Боже мой, и верую, что Ты просветишь ум мой и смысл светом разума Твоего и что тогда я не только прочту написанное, но и исполню оное. Соделай, чтобы я не в грех себе Жития Святых и Слово Твое прочитал, но во обновление и просвещение, и в святыню, и во спасение души, и в наследие жизни вечной. Ибо Ты, Господи, просвещение лежащих во тьме и от Тебя есть всякое даяние благое и всякий дар совершенный. Аминь».

The post СЛОВО О ЧТЕНИИ ДУХОВНЫХ КНИГ. Иустин (Полянский) 🎧 appeared first on НИ-КА.