Слово 2. Беседа души с умом, в вопросах и ответах, о том, откуда рождаются в нас страсти; здесь же и о Божественном Промысле и против астрологов

Слово 4. О покаянии, очень полезное для тех, кои с верою и нелицемерною любовью, со вниманием и должным рассуждением прочитывают оное.

Слово 1. Весьма душеполезное для внимающих ему. Беседует ум к душе; здесь же и против лихоимства

Зачем, любезная моя душа, неприлично предаем забвению славу и блаженство небесных венцов, которыми Христос, всех Царь, обещает увенчать тех, кои му­жественно сопротивляются бесплотным врагам? Почему не содержим в уме той божественной цели, ради кото­рой мы были созданы Богом по образу Его, но как животные, чуждые разума, препровождаем все время нашей жизни в угождении чреву? Почему, будучи со­зданы для наследования небесных благ, бессмысленно, о, душа, держимся земных? Я—образ Божий: соответственно сему мы должны и мудрствовать, чтобы приобрести первообразную доброту. Но знай, что ты тогда посту­паешь сообразно своему Первообразу, с которым надлежит тебе иметь и действительное сходство, когда при­лежно, даже до последнего своего издыхания, направ­ляешь свою жизнь по его Божественным заповедям; когда далеко устранишь себя от подчинения страстным пожеланиям плоти; когда всякую ложь, и льстивый нрав и губительную зависть с корнем исторгнешь из своего сердца; возлюбим же во всем истину, правый разум, святое незлобие и святолепное житие. В противном слу­чае никто пусть не называет себя образом Божиим, если не приобрел в себе всех красот Первообраза.

Мы созданы на земле, чтобы быть радетелями бессмертной красоты и участниками тайных Божиих бесед. Познаем же, душа, высоту своей славы и не уподобим бессмысленно себя бессловесным животным. Не один и тот же конец будет нам и им, о душа, равно как и образ не один и тот же у обоих. Им свойственно всегда наклоняться к низу и постоянно на­полнять свои утробы земными произрастаниями; у нас же, душа, и самый вид тела прекрасно устроен прямо премудрым Художником. О прочих же боговидных красотах твоих, которыми ты весьма боголепно укра­шена, я не буду говорить: они достаточно убеждают нас в том, что отечество наше есть небо, и что мы можем хвалиться, что отцом имеем самого вышнего Бога. Поэтому и будем стараться всегда устремлять ум горе, где наш Отец и наше жительство. Вышний называет нас своими сынами: то почему же мы, как человеки, бесчестно изгоняемся из этой (божественной) жизни (Пс.81, 6, 7)? Вышнего прославим на земле, чтобы и Он украсил нас венцами небесными. Прославим Вышнего от всего сердца правым и непорочным хранением Его заповедей; возьмемся крепко за вечную жизнь. Возненавидим от всего сердца все низкое и отбросим от себя ярмо порабощения страстям. Станем на тверди высокой свободы, на тверди свободы богоподобной, кото­рою ты обогащена была прежде того, как попала во власть губительного беса, когда, лишившись бессмертной своей славы, уподобилась скотам бессмысленным (Пс.48, 21). Ты лицом к лицу с дерзновением наслаж­далась божественных бесед своего Создателя: в эту славу старайся опять войти боголепными нравами истинного благоверия.

Долго ли, о душа, будем порабощаться плотским сладострастям, коих конец—червь и огонь, горящий без конца? Доколе, гоняясь за существующим, как бы за чем-то положительным, будем прельщаться умом, пребывая в соблазнительных помыслах? Доколе бу­дем любить неистовою любовью сладкое питание, как бы какое бесконечное блаженство? Доколе будет нас прельщать пустая слава, услаждать золото, и осквернять разврат? Непостоянна, о, душа, здешняя жизнь, нет ничего в ней верного, вся она исполнена скорбей и об­мана. Слава и всякое сладкопитание, богатство, вожделен­ная красота, —все это как цвет весенний со временем проходит и пропадает. Вот ты прославилась, хорошо питалась, наслаждалась, одержала знаменитые победы, прожила много десятков лет; а после этого что?— Червь и гниение, отвратительный смрад и бесчисленные страшные мучения в преисподней… Какую можем ожи­дать себе, душа, пользу по смерти от тех благ, когда ждет нас такая погибель? Не все ли то, как сон и дым, быстро исчезает и рассыпается, как бы от ветра? Если бы ты, душа, по смерти обратилась в небытие, как естества бессловесные, и не предстояло бы тебе дать ответ Судии всех и Царю о своих делах и замыслах; то не преступно было бы наслаждение времен­ными благами, так как жизнь твоя продолжалась бы только до гроба. А как ты создана бессмертною, разумною и вечно нетленною, и, будучи образом Божиим, носишь в себе познание свойств своего Первообраза, чем соб­ственно и стоишь выше естества бессловесных и бываешь, по слову Божию, святейшим домом Вышняго, чего, как должно, ты не сохранила: поэтому должно тебе отвергнуть от себя все то, что после смерти не последует за тобой, как то: богатство, скверные пожелания, сладкопитание, услаждение питиями, скорогибнущую славу, леность, гордость и дерзость окаянного сего жития, и всю эту суету, и воспринять противоположные тому добродетели; имея же непогрешимым наставником страх Божий, с теплейшим усердием и всегдашнею трезвенною мыслью ходить вслед божественного своего Первообраза. Если действительно желаешь сподобиться его божественной славы и наслаждаться блистающею благодатью его мыс­ленной красоты и называться слугою Отца Небесного: то непрестанно «утреннюй» к Царю твоему, Иисусу, умоляя Его священными молитвами и «землею», непосещаемого сквер­ными и бессловесными помыслами, то есть, «плотию», исто­щенною сухояденьем, очищенною от страстей и «пустую­щею», как вещает богоглаголивый песнопевец, «являйся», душа, Царствующему в вышних, чтобы «видеть» тебе Его святую «славу», и да наполнятся «от тука и масти» не­бесной «уста твоя» и воспоешь «устнами радости; ищущие же» всегда твоей погибели пагубные бесы, «снидут в преисподния» и темные пропасти «земли» и «предадутся в руки» губительного «оружия преисподняго», и «будут частию Лисовом» (Пс. 62, 2—11).

Не предпочитай же без ума, о душа, тленное, вечно пребывающим небесным благам, чтобы не случилось с тобою сказанное меонийцем Гомером, который гово­рить: «неразумный человек тогда приходит в созна­нье, когда впадет в беды и уже нет возможности пособить себе». Ведь подвиг добродетели установлен в этой жизни, в которой мы прежде пали страшным паденьем, где и противники наши всегда пред нами налицо, с которыми если мы храбро сражаемся, то с радостью достигаем своего прекрасного отечества, Богом созданного Эдема. Одна, одна только главная должна быть у нас цель, это—с радостью трудиться до самого гроба для славы Божьей. Этот прекрасный подвиг дарует хорошо подвизающимся Тот, Кто есть Сам пода­тель и хранитель жизни. То и составляет единственное и сладостное воистину веселье, чтобы иметь живущею в сердце божественную доброту. В том и заключается не­ложное и твердое упованье, чтобы выражать надежду твореньем добрых дел. Одно только то стяжанье обык­новенно по смерти последует за нами, которое собрано прилежаньем к божественным добродетелям; в том состоит единственная премудрость и истинное художе­ство, чтобы всегда побеждать свои нелепые страсти; одно только истинное богатство есть богатство душевное, кото­рое дарует Христос—Царь своим друзьям. Все же остальное—смех, на минуту увеселяющий сердце, а потом наказывающий вечно муками преисподней.

Не будем же, душа, без ума прельщаться суетным мудрованием плотоугодников, а примемся с великим усердьем за бесстрастную жизнь, держась нрава целому­дренноно и досточестного. Зеркало, покрывшееся толстым слоем пыли, не может воспринять блеска солнечного сияния: и душа, поработившаяся гнусным плотским страстям, не приемлет лучей немерцающего света; лишен­ная же его, она ничем не отличается от бессловесных животных; ибо красота разумной души заключает­ся в теплом усердии к Богу. Этого душа и будем искать всем сердцем. Ибо все прочее, что есть пре­красного на земле, все это—гной и ложь, вполне суетно и мимоходяще. Как неприлично ткать шерстью по золо­той основе, или украшать медью золотое изображенье: так постыдно носящим на себе имя Христово, осквер­няться пагубными страстями плоти. Христос есть Царь, вполне пречистый, прекрасный и святый, и последователям Его также надлежит быть святыми. А кои не та­ковы, те уподобятся тщетно гонящимся за стадом высокопарных птиц. Ибо никто из не имеющих святости, не узрит Бога, как ясно засвидетельствовал богомудрый Павел.

Итак, скорее, душа, познаем себя, и будем мудр­ствовать прилично своему естеству, не погружаясь в сон и леность, как бы проходящие вполне тихое плаванье. На страданья и на подвиги назначена ты Вышним, что­бы бороться против невидимых врагов, и тебе угото­ваны честь или наказанье, смотря по тому, будешь ли му­жественно вести борьбу, или терпеть пораженья. И если будешь мужественна, получишь почесть, нестареемую жизнь и самое небо со всеми его жителями, и будешь чадом возлюбленным Бога Вышняго, насыщаясь вели­кой премудрости Отца своего. Какие прекрасный почести блюдутся тебе, душа, если одолеешь! Если имеешь здра­вое рассуждение, то постоянно стремись к ним. Если же обратишь хребет, то страшные мучения и болезни уготованы тебе, и огонь, непрестанно палящий нечестивых людей, где непрестанный плач и скрежет зубов, где ужасный червь непрестанно грызет, где тьма и мрак и одна никогда не престающая ночь, —в самом дне преисподней, откуда выйти, осужденному туда праведным судом Божиим, нет никакой надежды. Кто же тебе, душа, то и другое определил? Не Тот ли, чье мановение колеблет всю землю от самых оснований, и возмущает моря крепкими бурными ветрами, —Кто все в Своей длани и содержит и носит, как Бог;—Ко­торый благими и тихими веяниями Всесвятого Духа, и людьми некнижными, разорил свирепевшие, как буря, риторские речи и философские вредные учения, и почитае­мую прежде по всей вселенной злокозненную и пагубную бесовскую прелесть, как паутинную ткань растерзал, и как глубокий мрачный дым моментально отовсюду развеял, вложил же в мысли человеческие учение не погрешительного богословия и несомнительные тайны, —Христос Царь, Единый страшный и крепкий Бог, имеющий власть живота и смерти? Если же по безумии своему не повинуешься, окаянная, истинным и божественным словам Господа твоего, то хотя внешних мудрецов, говорящих о том же, прими в руководители к познанию истины. Нет для тебя никакой укоризны употребить и траву черемицу для очищения внутренней боли желуд­ка, лишь бы не очень сильно подействовала и не произ­вела бы смерть. Пойми же, если имеешь правильное рассуждение, что я тебе гадательно говорю. Да не прельщает тебя душепагубный змий, уверяя, что не будет испытания дел человеческих, и что Господь нерадит о блудных падениях юности, и что невозможно от всех без исключения требовать безгрешия. Это, душа, душепа­губный помысл, это прелесть злокозненного змия, кото­рый хочет низвести с собою и тебя, окаянная, на самое дно преисподней. К советам его ты не преклоняй уха, но стой крепко в твердой вере, и божественным страхом крепко себя огради, отвергнув от сердца вся­кое неверие. Есть праведное Око, которое все видит и испытует, как свидетельствуют все писания древних. Если же никакое другое достоверное слово и никакой разум не мог заставить тебя ожидать будущего суда: то пусть убедит тебя хотя хитроумный Одиссей, сходивший во ад и видевший в Елисейских полях благородных людей, всегда освещаемых прекрасным светом, а других опять преданных горьким мучениям. Также пусть уверять тебя Минос и Радамант — эти баснословные судьи во аде, и огненные реки Коцит и Ахерон, в которые осуждаются все беззаконники за свое нечестие.

Размышляй также благоразумно и о том, для чего украсил тебя Господь такими божественными дарованиями: бессмертием, умом, даром слова, разумом и сво­бодной волей, и страхом мучений отводит тебя от зла, — если бы не назначил тебе за мужество награду и вен­цы, а за нерадение—осуждение и муки? Знай и то, что сами люди и те не напрасно пишут свои законы и предписывают подвиги и соединенные с ними славные по­чести, но и действительно воздают славу и почесть тем, которые подвизаются, а преступникам закона—бесславие и скорбь. Если люди столько заботятся о правде и разумности: то как следует, душа, понимать о Бо­ге? Он есть самая благость, премудрость и правда. Страшен есть Вышний, и вся премудростью сотворил, и правит мерилами, весьма праведными. Он и тебя, душа, украсил более всех творений, существующих на земле, обогатив тебя божественными дарованиями, дабы ты, по­следуя правильному рассуждении и разуму, всегда подра­жала Его божественной благости, возненавидела всякую злобу, и богоугодным пением всегда почитала бы сво­его Создателя, последуя Ему прямыми стезями. Невоз­можно для Него—ни добродетель твою оставить без награды, ни злодеяния оставить без наказания. Как огню свойственно греть и свету—светить: так и Богу свой­ственно воздавать каждому по делам его. Допустим, душа, в Боге любовь к правде хотя в той мере, на сколько имеют ее и земные власти, которые не оставляют в небрежении преступления своих подчиненных, но мучат их без милости; а о ком узнают, что они проводят похвальную жизнь, тех прославляют, хотя бы они были и иностранцы. И ты хвалишь земные власти, когда они карают зло, а добродетель почитают: а о Том, Кто по существу есть самая правда, глубина щедрот и единственная благость, ты думаешь, что Он как о благих праведных деяниях не радуется, так и зло­бу гордецов не наказывает! Воистину ты одна безум­нейшая всех людей и ничем не отличаешься от самых животных. Но, отвергнув далеко от мысли своей все такие понятия, как хульные, подчини себя законам благочестия и, как имеющая против себя множество невидимых супостатов, трезвись всегда, и берегись от их губительных нападений, зная, что настоящая жизнь есть подвиг живота и смерти. Отринь всякую леность, зная, что имеешь свидетелем своих трудов Христа Бога, Который свыше человеколюбно простирает тебе в помощь свою крепкую руку. Знай также, что и пречистые небесные силы усердно помогают тебе в твоих трудах против ужасных супостатов — пагубных бесов, усиливающихся постоянно лишить тебя вечной жиз­ни. О, как прекрасен, благодетелен и велик, душа, подвиг священных твоих трудов! Подвиг твой—не о временной жизни или смерти, но о том, дабы, или с почетом получить место на небе, или быть заключенною в темном тартаре и в нескончаемых мучениях.

Отбрось же от всего сердца всякую пустую мысль, и стань дерзновенно, вооружив себя тем божественным оружием, которым Павел, восставляя тебя на борьбу с бесплотными врагами, вооружает тебя. И вместо панциря прими непорочную веру, вместо щита надежду и вместо шлема непрестанную любовь к Богу; вместо же меча — глагол Божий, который небесные боговдохновенные книги изготовляют тебе при посред­стве огня Св. Духа Параклита (Еф.6,17). К этому присовокупи чистую и непрестанно произносимую молитву, и узду беснующейся плоти—скудную пищу. Знай же, что молитва чистая и богоугодная, входящая всегда в ушеса Вышняго, есть та, которая возжигается в сердце священным умилением, при посредстве пагубного для страстей угля смиренномудрья; такую молитву ум непогрешительно направляет к самым небесным вратам и, возводя туда, поставляет пред небесными престолами. Сердце уподобляется, о душа, доброгласным гуслям, а ум—искусному художнику музыкальных пений, язык— орудию, ударяющему в струны, а доброгласные уста — самим струнам. Ты же, умоляя страшного Судью, если желаешь принести Царю богоугодную песнь и ею расположить Его к себе милостиво, — наблюдай, чтобы все то одно другому согласовалось. Для этого язык пусть всегда поет в согласии с устами божественные песни Царю всех и Богу, а снизу пусть сердце содей­ствуем частыми воздыханиями, будучи всецело распа­ляемо огнем божественным; очи же чистыми струями слез пусть омывают от скверны твой земной состав; ум же, переселившись на небо, минуя все звезды, да повергнется весь к ногам всех Царя. Таким образом ты явишься, душа, прекрасною и благоприятною жертвою Царю всех и Богу.

Возненавидь стяжание, как причину погибели души, и суетную славу, —эту губительницу добродетелей; воз­люби же худость риз и брашен, и священное бдение— матерь целомудрья; бдение разумею то, которым душа просвещается в поучении книжном и обильно ума­щается священною молитвою. Взнуздай крепкою уздою наглый язык, уставив ему меру и в разговоре и в молчании—так, чтобы тебе говорить только то, что слу­жить к прославлению Господа и подает духовную благодать слушающим. Сверх же этого возлюби молчание, боясь той многогрешной пропасти, в которую влечет необузданный язык. Непрестанно упражняйся в чтении боговдохновенных книг, чтобы всегда возрастала в тебе божественная любовь, которую, душа, почерпнешь обильно, если будешь внедрять в мысль свою их священный учения, и прилежно будешь всегда исполнять их делом, во славу Вышняго, а не ради земнородных.

Вижу, что ты страшно недугуешь тщеславием, и сильно опасаюсь твоего суемудрия. Для чего ты так беснуешься ради пустой человеческой славы и уловляешь ее всеми способами? Какую, скажи мне, надеешься получить от нее пользу в настоящей жизни или впоследствии? Напротив, если захочешь разумно рассудить о ней, то найдешь, что в ней заключается причина великих зол: она порождает страшные споры и вражды в людях, губительную зависть и льстивые речи. Иной, же­лая ее, непристойно льстит всем, и все его слова и поступки проникнуты лестно, а если не достигнет ее, тает от сердечной печали, и видя другого достигшего ее, завидует и всячески враждует на него, и не перестает от вражды, пока не лишит его этой славы. Если же не возможет достигнуть сего, то обращается к тайным наветам, и думает уже о том, как бы ли­шить его этого света. Желание славы, в случае не достижения ее, рождает зависть, а от зависти рождаются все гибельные последствия. Родительницу ее (зависти) порождает страшная гордость, а матерь этой — преступление святых заповедей, да безумие, которое служит причиною всякого вообще зла и погибели несчастных народов. Поняла ли ты, каких зол служит для тебя причиною возлюбленное тобою желание пустой славы? Бе­гай ее, душа! Стремись же непрестанно всем сердцем к вечной славе, по заповеди Господней. Ничего не считай, душа, честнее и любезнее божественной любви, ибо она, обыкновенно, своего божественного рачителя соделывает обителью всего Божества, и являет страш­ным, непобедимым и вполне крепким борцом для своих противников. Пламенною любовью прилепись к Иисусу, как бы кто привязался к своему возлюбленному отцу; бойся же Его, как Господа, и спеши исполнять все Его повеления, как раб благоразумный. Не может ни коим образом божественное желание долго пребы­вать в сердце, одержимом пагубным разленением, но как от жестокого камня отлетает, оставив всю внутренность чуждою света. Разожги себя всю божествен­ным огнем Параклита и принеси себя живому Богу в живую и чистую жертву. Иноческое житие, душа, подобно полю, на котором сеется пшеница, и нуждается в большом трудолюбии. Если хочешь, чтобы оно принесло много­плодные колосья, а не терние и всякую сорную траву, служащую пищею скотам, то трезвись и трудись при­нести Господу своему плод сторичный, или в шестьдесят, или в тридцать. Это потребуется и от тех, которые сочетались законно с женами. Постарайся же оказаться своему небесному делателю землею доброю, а не камнем, ни дорогой, ни тернием, чтобы, или по лености не была ты обкрадена пагубными птицами, похи­щающими всеянное свыше в сердце твоем; или от зноя скорбных обстоятельств оно скоро бы не засохло, как не вкоренившееся во глубине сердца; или пагуб­ными попечениями настоящей жизни, как тернием, не было бы подавлено, — и не принесет небесного плода. Очи твои да будут постоянно устремлены вниз, к земле, а мысль да возвышается туда, где божественные ангельские чины славословят Христа вместе с Отцом безначальным и с преблагим Духом, — вседетельную, господственную и живоначальную Троицу. Не принимай в уши свои непристойных слов; убегай, сколько есть сил, всяких беззаконных речей: они острее всякого ножа, и ими потом враг чрез воспоминание уязвляет сердце. Возложив руку на рало Евангельских запове­дей, блюдись, чтобы не возвратиться вспять. Спеши же к почести небесного звания, минувшие труды всегда забывая и простираясь на предстоящие подвиги, пока серп смерти не отсек тебя от этой жизни. Тесным путем шествуй полной стопой, чтобы нога твоя сподобилась стать в пространном небесном отечестве. Трубу своей гортани всегда береги, чтобы она не ввергла тебя во глу­бину всегда волнующейся пучины чревобесия. Старайся искоренить из сердца всякое пристрастное пожелание, услаждающее плоть; напротив, огорчай ее жестоким житием, гнушаясь всего, что ее услаждает. Не забывай, что ты привязана к страшному зверю, который бесится на тебя и постоянно лает. Постарайся же всегда укро­щать его душепагубные стремления всяким пощением и крайнею нищетою. Приятные напитки, вкусные снеди, и мягкие постели, и продолжительный сон—все это разжи­гает этого зверя, и ты от этого отступай. Если, дей­ствительно, хочешь укротить его беснование, то нестяжа­тельною жизнью, с легким всегда желудком совершай житейское плавание, молясь ко Христу. Ссылкою почитай здешнюю жизнь, в которую ты осуждена за твое преступление, —осуждена с тем, что если при вторичной борьбе восставишь себя от побеждения, которым в древности ты была побеждена злокозненным змием, то будешь уже не делательницею Едемского сада с боязнью угрозы смерти, в случае вкушения запрещенного плода; но, как говорит неложное обетование Христово, где бы ни был Божеством Сам Господь, там бу­дешь и ты, насыщаясь Его божественною славою. Блю­дись же, чтобы назначенное тебе Богом время на исцеление душевных твоих струпов, не провести безе ума в сладкопитании и пьянствах, и, вместо незаходимого света, не вселиться в страшную тьму.

Слышала ты, что больше бывает радости у небожи­телей об одном кающемся грешнике, нежели о девятидесяти девяти праведных. Не ложно это обетование Христово, и служит оно к ясному познанию божественного милосердия, какое имеет Господь о человеческом роде. Старайся же всегда исполнением заповедей Вла­дыки веселить ангельские лики, а не радовать беззакон­ными делами скверные и человеконенавистные полки пагубных бесов. Как о спасении твоем радуются свя­тые Ангелы, так и о погибели твоей веселятся скверные демоны. Подобна ты по всему, душа, кораблю, переплы­вающему пучину, и обуреваешься всякими страшными ветрами, которые усиливаются низринуть тебя на дно преисподней и жечь всегда горящим огнем. Блюди же, чтобы тебе всегда быть управляемой тихими прохлад­ными ветрами, то есть, наставлениями Святого Духа, Его всегда зреть и одного Его слушать, Им наполнять мы­сленные свои паруса, Им утверждать непоколебимо мачту сердца своего, чтобы тебе без потери достигнуть не­бесной пристани, сохранив в целости все богатство своих добродетелей. Светильник тела своего сохраняй в простоте, чтобы все оно всегда было светло, просве­щаемое неприступным светом. В противном случае, живущий в тебе естественный свет претворится от нерадения и невоздержания в страшную тьму и отбросит тебя во тьму кромешную, где ужасный скрежет зубов и непрестанные (бесполезные) слезы. Приобрети себе богодарованное богатство слез, которыми Христос Царь скоро преклоняется к милости. Приобрети терпение, — этот непоколебимый столп души против находящих на тебя напастей. Но и тогда не падай, когда нападает на тебя буря злых искушений. Ибо никто не венчается, если не будет законно подвизаться. Избегай уподобления безумному и богомерзкому фарисею, и не осуждай ближнего; усматривай же всегда бревно, находящееся в твоем глазе, то есть, непомерное бремя своих пороков. О том всегда заботься, чтобы поставить себя далеко от этого уподобления, —чтобы не языком только, но и в сердце всегда считать себя псом нечистым и попранием людей. А находящийся в глазу ближнего сучек, то есть, ничтожное прегрешение, не дозволяй себе рассматривать. Ибо каждый, о любезная моя душа, о сво­их согрешениях воздаст тогда ответ Судии всех. Имей всегда, душа, память адских мучений и шествуй прямо по пути благочестия. Ибо всякий преступник и услаждающийся беззаконными делами, будет предан бесконечным мучениям. Крепко всегда держись божественных заповедей, прилежно направляя по ним свое житие. Ибо иначе спастись невозможно, как и здравие не получит тот, кто не подчиняется врачам. Пусть удосто­верит тебя в этом тот, который от самого божественного брачного пира был изгнан в пламень мучений, потому что не имел одежды, приличной священному браку, сотканной из благочестивых деяний. Вера, душа, подобна золотой основе, а всякий прекрасный уток (для этой ткани) суть добрые дела. И как то и другое, на­ходясь само по себе в отдельности, не может быть признано или названо прекрасной тканью: так и вера без добрых дел, равно как и добрые дела без веры непорочной, —оба мертвы. «Огня», говорит, «приидох воврещи на землю» (Лук.12,19), знаменуя этим ревность и божественное рачение о Его спасительных заповедях, которыми, как божественным каким огнем, истреб­ляется всякая нечистота и плотская скверна, а вокруг тебя расцветает светоносная одежда святости, дивно тебя покрывающая. Постарайся же этим божественным огнем очистить все скверны своей плоти. И не прель­щайся ересью, которая утверждает, что по смерти в огне очищаются плотские скверны грешных. Это страш­ная прелесть, и окончательная пропасть, и учение Оригенова заблуждения. Ведь не огнем чистительным, а понуждением себя повелел Судия умудряться восхищать царство небесное; также прежде нежели затворится небес­ная дверь, поведено нам стараться войти узким путем. Под узким же путем разумей, душа моя, понуждение себя к исполнению святых заповедей, а под суровым затворением двери по смерти, понимай вели­кое долготерпение Божие: ибо если живем праведно, то дверь эта всегда для нас отворена и любезно приемлет внутрь отовсюду преставляемых; если же живем беззаконно и без покаяния, то она беспощадно затворяется для нас, когда отсюда будем похищены смертью. Это суровое заключение божественной двери изобличает яв­ную лживость учения об очистительном огне. Если бы для исчезающих отсюда нечестивых и неправедных была какая-нибудь надежда по смерти на чистительный огонь; то дверь божественного брачного чертога не ока­залась бы затворенною для дев, не взявших с собою в сосуды елея, и не сохранилось бы для ответа на последнем суде праздное слово, которое составляет лег­чайшее из всех согрешений. Девы те не блудную про­водили жизнь и не в бесчинном смехе; но одни из них всегда алкали, другие плакали; а когда молились, чтобы отверзлись им небесные врата, то услышали: «не вем вас, отыдите от мене делателие неправды» (Мф. 25, 11. 12 и гл. 8, 23). Также: не осуждался бы в огнь вечный тот, кто ближнего своего назовет безумным пустословом (Мф. 5, 22). Всем этим, душа, Господь ясно учит, что настоящая жизнь служит временем подвигов, как для приобретения добродетели, так и для истребления всякого зла, а по смерти, соответственно сему, получается или награда, или наказание. Явственнее же это показано тою божественною притчею, в которой Господь учит нас примером, показывая богача, палимого за его немилосердие в огне, но не очищаемого, и пред­ставляя Авраама, который говорит ему: «восприял еси, чадо, благая твоя в животе твоем», равно как и этот убогий—«злая» (Лук. 10, 25) своя, перенеся с большим терпением множество скорбей. Этим Он ясно показал, что эта жизнь назначена всем людям и на приобретение добродетели и на избавление себя от греха, как и выше сказано; а в загробной жизни ждет нас или награда, или мучение. Но и великий некоторый отец (Антоний Великий), когда молился, чтобы ему открыто было, какое место получают по смерти души праведных и души грешных, то ему показано было свыше, что души правед­ных, как высокопарящие птицы возлетают, и их приемлет внутрь себя самое небо; а которые в беззакониях окончили свою жизнь, те ввергаются в страшное преисподнее темное и смрадное озеро, и исполинская не­кая рука низвергает их во ад, а не чистительный огонь очищает их и выпускает чистыми оттуда на свет. Оба эти велики и достохвальны: и тот, кто об этом повествует (Афанасий Великий), и тот, кто это мысленно созерцал (Антоний Великий). Из них один—премудрый святитель Алексан­дрии, а другой—превосходнейший глава священных иноков.

Итак, не прельщайся пустыми словами ложных мудрецов, а повинуясь учению евангельскому, старайся добрыми делами и смиренными слезами смыть тяжесть многих своих согрешений. Для этого со всяким прилежанием исполняй всегда до последней йоты божественные заповеди Спасителя, если не постыдно желаешь ока­заться тогда стоящим одесную Господа своего. Ибо «тогда, говорите псалмопевец, «не постыжуся, внегда призрети ми на вся заповеди Твоя». И опять: «буди сердце мое непорочно во оправданиих Твоих, яко да не постыжуся» (Пс. 118, 6. 80). Сердце же непорочное и не постыдно пребывающее в заповедях Вышняго—у того, кто не смеет ни одной из них презреть, не исполнив делом, или изменить; но все точно исполняете со страхом.

Избегай пагубной праздности и деланием рук отго­няй помыслы уныния. Нет ничего пагубнее праздности, и от той произошло в роде нашем всякое зло. Делай же все ради Бога, а какие от того получаются прибыли, то не жалея влагай в руки нищих, а не храни без ума для себя, если, действительно, желаешь наследовать вечное небесное богатство. Ибо «где» будет «ваше сокро­вище», говорит Господь наш, «ту и сердце ваше будет» (Мф. 6,21.). Питайся от своих праведных трудов, как изначала назначило божественное Господне повеление:» «в поте лица твоего», говорит оно, «снеси хлеб твой вся дни живота твоего» (Быт. 3, 19.), а не имей подручных себе поселян, как властелин; но, как ученик Христов, живи по апостольски, добывая себе хлеб свой собственными руками, предварительно раздав все свое нищим, по заповеди Спасителя. Предпочитай лучше сама работать на других, чем властвовать другими. Ибо первым возвышаешься горе, а последним разде­ляешь себя на двое: если согласно установлениям Божиим будешь устраивать порученное тебе начальство, будешь блаженна; если же будешь преступать эти установления, то будешь осуждена с законопреступниками.

Предпочитай быть нищею, нежели иметь в изобилии серебро. Если беспокоят недостатки, предпочитай тер­петь, а не беспокоить других. Это имей себе правилом, а не желай питаться кровно убогих, требуя от них проценты на серебро. Последним ты не вслед обнищавшего Христа ходишь, окаянная, а вслед беззаконных язычников, и делаешь себя подлежащею проклятью за­кона и наследницею огня неугасаемого. Ибо «проклят», сказано, «всяк, иже сребро свое в лихву дает ближнему сво­ему». (Лев. 25, 36; Втор. 27, 26). Слышала ты, душа, что «расточившего» и «раздавшего убогим», а не в лихву дающего сребро, «правда пребывает во веки» (Пс.111, 9.). Зачем, как аспид глухой, затыкаешь уши свои? Если истинно любишь распявшегося Иисуса Христа, и желаешь наследо­вать Его блаженную славу, —с Ним обнищай и сраспнись Ему, и все твои желания пересели на небо. Для сродников своих, для знакомых и друзей, будь яко странен, незнаем, бездомен, не имущий ни отечества, ни звания, —и как бы мало смыслен. Раздай все свое убогим. Возненавидь и отбрось от себя все прежние обычаи и всякую любезную тебе волю. Пребывай в алчбе и жажде добровольно и невольно; терпи скорби; радуйся, если будешь заключена в темницу. «Аще кто мне слу­жит,- сказал Спаситель, Мне да последует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Иоан.12, 26.)

Бегай зла богомерзкого ростовщичества, за которым следует страшное преступление заповеди Божией и правды Его; дерзостное же прекословие и злодеяние и лесть по­стоянно обходят городские стены, ради чего «языки по­топляемы» бывают (Пс.54, 10.), будучи свыше посекаемы божественным мечем. Бегай зла лихоимства, делающего антихристом, то есть, противником евангельским заповедям—всякого, утешающегося им. Ибо Христос Господь, как написано, пришел разрешить души убогих, связанных неправедными лихвами (Пс.71, 14; Лук. 4, 18.); ростовщик же, беснуясь неистовством златолюбия, опять связывает их процентными оковами. Бегай ростовщического зла, претворяющего своего после­дователя в неверного и служителя богомерзких идолов (Еф. 5, 5.). Если же лихоимство есть полное служение идолам, как слышим от божественного пропо­ведника: то всеми силами избегай злобы лихоимания. Если желаешь безвозвратно вселиться в божественной горе вместе со святыми, угодившими Богу, и с ними вечно веселиться во свете: то бегай этой мерзости, лю­бителей которых — язычников, божественная песнь, устами всех по всей вселенной благоверных, проклинает и всегда молится с великою ревностью о потоплении их, говоря: «потопи Господи, и раздели языки..». (Пс.54,10.) и прочее, известное читающим и пренебрегаемое ими. Питаясь кровью бедственно живущих и уте­шаясь пагубною лихвою, ты уподобляешься какому то зверю кровопийце, и из сухих костей стараешься вы сосать мозги, подобно псам и воронам. Тебе велено, о несмысленная, своими трудами питать убогих, а не пить кровь других посредством лихоимства, —служить иным, а не властвовать над другими. Зачем точишь нож на свое сердце? Христос Господь до конца возлюбил крайнюю нищету, так что не имел где приклонить священную Свою главу. Ты же, окаянная, не стра­шишься пагубными лихвами непрестанно томить бедных поселян. О, какое ужасное неистовство! Не стыдишься ли самой жизни Христа твоего, которым хвалишься? Как понимаешь ты, душа, о Христе? Неужели думаешь, что Он на это не обращает внимания и не потребует от­чета на страшном суде? Ужасайся Его угрозы, ибо Он говорит: «обличу тя и представлю пред лицем твоим» вся беззакония «твоя» (Пс. 9. 21.). Или думаешь, что немногими твоими кусками, которые иногда подаешь подходящим к твоим воротам убогим, ты избавишься по смерти заслуженной своим бесчеловечием казни и мучения в пламени? Безумствуешь, обманываешь себя; ты стоишь далеко от пути, ведущего праведных в царство небес­ное. Ибо лихоимец не наследует царство небесное, вопиет божественный Павел, — эти неложные уста Христовы (Еф.5, 5). Если не уподобишься усердно тому, кто вчетверо отдал обиженным им, и не раздашь, подобно ему, пол—имения своего убогим: то и в дом свой не примешь пребывать Христа—Царя, и не надейся услы­шать от Него: «днесь спасение дому сему бысть» (Лук. 19, 9). Милость, оказанная нищим, и любовь от чистого сердца ко Господу и ко всем людям, —вот все, чего требует от нас Христос Бог; без этого же, все остальное не приносит пользы, —ни воздержание в пище, ни продол­жительные молитвенные подвиги. Ибо ни жертвы, гово­рит, хощу, но милости. Пусть убедит тебя пример «буиих дев», не имевших елея в сосудах своих, это никакой не получили они пользы от прочих своих добродетелей, но были изгнаны из небесного чертога.

Всегда помни, душа, страшного Судью, как Он во время страшного суда за благодеяния нищим, стоящим тогда „одесную» Его, сплетает венцы и дарует нескон­чаемое царство и жизнь, и славу небесную; а за немилосердие к ним—стоящим „ошуюю» грозно изречет: исчезните от Меня, проклятии, во огнь неугасимый. О всех остальных добрых или злых делах тех и других ни сколько не упомянуто, — не потому, что он не заслуживают ни похвалы, ни порицания; но этим ясно показано то, что и добродетель и зло заключается в том, чтобы или миловать нищих, живущих в скорбях, или презирать их. Итак, не радуйся возды­хание или злострадание убогих; ибо страшный отмститель за них и поборник есть сам Вышний. Перестань же отягощать нищих всякими налогами и богомерзким ростовщичеством. Ибо «страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Господь» (Пс. 11, 6), и прочее. Страшись, безумная, страшись, и отбрось свою бессмысленную привычку, которую ты издавна приобрела ненасытным люблением золота. Возлюби же всею мыслию убогих, чтобы тебе свыше привлечь — не гнев, а божественную благодать. Не уподобляйся пагубным трутням, чужими трудами всегда наполняя свое чрево; рев­нуй же похвальному деланию премудрой пчелы, питаясь всегда от своих праведных трудов, чтобы тебе тогда явиться стоящею одесную Судии, и причислиться к тем, которые угостили Его, обнищавшего здесь, всякими ми­лостынями, оказываемыми нищим, а не к тем, кото­рые без милости прошли мимо Его.

Заповеди Божии подобны венцу златотканному, уни­занному драгоценными камнями; постарайся весь его в целости поднести Царю своему, чтобы принять свыше благодать, а не гнев. Нестяжательно совершай этот безбрачный подвиг, как узаконяет тебе Подвигоположник твой, если действительно желаешь вкусить той божественной вечери, которой ты лишилась, безрассудно удалившись на село. Не прельщайся окаянными и пагуб­ными помыслами, советующими, что тебе необходимо иметь стяжание — золото и имения, на случай глубокой старости и часто случающихся тяжких болезней. Какое для тебя, окаянная, это оправдание, когда ты будто бы ради Бога отказалась от своих имений, а приобретаешь чужие? Ведь в те же опять впадаешь ты пагубные попечения, ослепляющие умные твои очи всякими пагубными бесчинствами плоти, коими, как диким терпением, жало­стно подавляется посеянное свыше в твоем сердце, и себя самую явно представляешь преступницею, опять со­зидающею то, что прежде ты разорила. Таким образом ты уподобляешься тому, кто убегает от дыма, и впа­дает без ума в самый огонь. Знай, что это—сети льстивого ловца, опутывающего тебя будто бы правед­ными попечениями, и ими льстиво отводящего мысль твою от святой любви Божией и опять привязывающего тебя к пагубному тернию, который ты отвергла, когда отри­цалась этой жизни. Не связывай себя опять, душа, такими сетями, чтобы не быть изринутой из небесного чертога. Как будешь ты признана взявшею крест, или отвергшеюся себя и пошедшею неуклонно во след Христа, когда ты опять одержима богомерзкими попечениями о золоте и имениях? «Никто же бо, — сказано, возлож руку свою на рало», —ралом здесь названо делание божественных евангельских заповедей, —и потом возвратившись опять к злым делам настоящей жизни, «управлен ест» сколько-нибудь «в царство небесное» (Лук. 9, 62). Не можешь, душа, «двема Господинома работати» вместе: «Богу и мамоне» (Мф. 6, 24), как нельзя одним глазом смотреть к земле, а другим на высоту небесную; но обоими нужно смот­реть или кверху или вниз. Если любишь Христа, воз­ненавидь вполне золото, потому что это одно другому противно, как жизнь и смерть, или свет и тьма. Что общего между Христом и золотом? Христос Царь хочет, чтобы ты всецело пребывала при Нем, всегда плакала и каялась, нисколько не заботясь ни о самой пище, ни об одежде, а оставив все это, невозвратно шла бы вслед Его, нося единственное стяжание—крест самоумерщвления. Этого требует Христос. А золото, окружая тебя отовсюду опять пагубными попечениями, держит тебя как страшный змей, от чего ум постепенно отлу­чается от небесного и ангельского зрения и божественных желаний. Ибо плоть, постоянно утучняемая вкусными снедями, погружается в продолжительный сон, производя скверные плотские пожелания и осквернения, часто, увы, не только во сне, но и во время бодрствования; глаза такого смотрят свысока, так как сердце его очень возвы­силось суетными надеждами на богатство и стяжания, и он уже считает себя кем то великим, а не как прежде почитал себя последнейшим изо всех. Поэтому каждое дело направлено у него к тому, чтобы получить земные похвалы. За тем, достигнув желаемого, тотчас, если и показывался в нем ранее какой-нибудь след лицемерного смирения, отбрасывает его назад, и бесстыдно проявляет скрывавшуюся в нем прежде гордость. Свя­щенное же учете, которое осуждает и сравнивает с неверными и непокорными прегордого раба, сильно беснующегося желанием править и распоряжаться подоб­ными себе, —он отбрасывает назад, и по гордости своей думает уже, что он поставлен распоряжаться самим законом, а не водиться им для правильного управления подчиненными, — гордится, беззаконничает, сильно гневается, мучит, вяжет, берет взятки, питается невоздержно, весь его ум занят золотом, и все многомятежное попечение его—о том, как угодить властям. Язык его развязан, не имея священных уз молчания; все говорит с гневом и досаждением, и на язык у него вертится много такого, что свойственно людям презренным и скверным блудницам. Но и рука не бездействует; а подымая кверху жезл, гневно грозит ударить по хребту убогого человека; мысленный же очи у него ослеплены люблением тщетной славы и страшною гордостью. К тому же, погубив душевную доброту, ки­пящую множеством духовных богатств, старается лишь всегда украсить внешний свой вид разноцветными и мягкими шелковыми тканями, золотом, серебром и драгоценным жемчугом; а к божественному учении, зазирающему одевающихся в мягкое, он, как аспид ка­кой глухой, затыкает уши свои. Руки его, забывая про­стираться на подаяние милостыни одержимым страшной нищетой, увы, без милосердия истязуют их бичами за большие процентные долги, которые они не в состоянии уплатить, или же он лишает их свободы и записывает себе навсегда в рабство; или, лишив их иму­щества, с пустыми руками изгоняет, бедных, из сво­их мест. Владея селами, он сильно возносится этим в сердце своем; а чтобы заботиться о поселянах, как о своих членах, по заповеди Господней, этого нет у него; но, как купленных рабов, постоянно морит их всякими тяжелыми трудами; если же они в чем про­винятся, —тотчас с страшным гневом заковывает им ноги в железный кандалы. Возгордившись властью, он уже без всякого страха носится по пагубной пропа­сти, как свирепый конь, который, вырвавшись из узды, смело сбрасывает с своей спины всадника, и свободно беснуется, летая туда и сюда, ржет и неудержимо скачет, пока не встретится, бедный, с плотоядными зве­рями, и не будет растерзан и съеден ими. Так и душа, разгордевшаяся по причине множества имений, мало помалу извергает из сердца своего страх Божий, а лишившись его, уже не остерегается ни лжи, ни божбы, и никакой татьбы, завидует, злится, страшно превозно­сится, и очень радуется пагубным раздорам, питаясь, как пиявка, кровью, и всегда подсматривая чужие грехи, своих никогда не чувствует. Похвалили ее, и она возрадовалась; а не удостоили внимания, —ее объемлет зверский гнев, и великая скорбь покрывает ее. Священ­ное Писание, которое повелевает не богатых, а нищих призывать к своей трапезе, она презирает, и всегда роскошно угощает богачей, радуется им, и обеими ру­ками нещадно расточает имения нищих для всевозможных наслаждений своего сердца. Сама всегда всячески веселится и одевается в дражайшие теплые одежды, а на них, жалостно погибающих от голода и холода, не обращает никакого внимания, а лишь роскошно каждо­дневно питается, имея множество предстоящих ей слуг и рабов. И что много говорить! Повседневными твоими поступками ты доказываешь, что божественные заповеди ты почитаешь за одни слова, и что иночество считаешь заключающимся только в черной одежде. Но истинен Тот, Кто сказал: «от плод их познаете», что они лице­мерно притворяют себе благочестие. Также говорит: «не может древо зло плоды добры творити. Еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы! (Мф. 7, 18. 16). Таким образом, отринув страх Божий и лишившись света, обличающего душевные страсти, она зорко наблюдает только за внешней нечистотой, не имеющей никакого значения: старается всегда руки дочиста обмывать мылом от внешней грязи; а что они постоянно оскверняются богомерзкими сквернами лихоимства, о том нисколько не радит. Если когда случится, что из зубов пойдет кровь, то считает непозволительным для себя присту­пить к святым Тайнам; а что язык страшно осквер­няется бесчисленными богомерзкими сквернословиями, — это она вменяете ни во что. Когда случится во сне не­вольное осквернение, то гнушается даже прикоснуться к одежде, а производящими оное вкусными яствами и на­питками и продолжительным сном, всегда насыщается до пресыщения, без воздержания. Остерегается в среду и пяток вкусить вина и масла, соблюдая установления св. Отцев; а угрызает бестрепетно людей, уязвляя их наговорами и неслыханной клеветой, и языком своим тайно зазирает и беспощадно оговариваете их, в лицо же лицемерно показывает вид дружбы. Из-за сел часто ходит по судам, —крепко ссорится се своими соперниками, и, не имея против них сильных дока­зательств, но весьма желая их обвинить, просит дозволения у судей решить спор свой в поле оружием. И тогда как заповедано скоро примиряться с своим соперником, и до последней срачицы не сопротивляться обидчику, и все свое бросать и вменять за сор, —она за малый клочок земли, и то часто не за свой, ратует против соперника своего, увы, оружием, ни сколько не трепеща ни самого Бога, ни самых свидетелей—ангельских чинов, пред которыми избирала нестяжательную жизнь, не трепеща и не стыдясь своих обещаний, кото­рыми сама обещалась Богу. Согрешая же так страшно, она думает, что творит великую добродетель: а это—признак окончательного безумия. Всякий грех ужасен; но хвалиться тем, что составляет согрешение, —это служит доказательством окончательной глубокой испорченности.

Будучи столь непотребна, о окаянная, когда придешь ты в сознание и приобретешь спасительные слезы раскаяния? Как вселишь в свое сердце страх Божий и па­мять смерти и адских мучений? А чистую молитву когда ты приобретешь, будучи страшно возмущаема прахом, то есть, бесчисленным множеством смущений и житейских попечений? Как приобретешь ты себе кротость, смиренное мудрование и священное безмолвие сердца, когда ты часто и неудержимо увлекаешься яростью и спорами о землях, — то с самыми поселянами, то с своими соседями? И если окажется, что они чем-нибудь тебя обидели, то стараешься взаимно оскорбить их, как врагов. Как можешь ты расположиться умереть за ближнего своего, когда ты всегда томишь его без милосердия всякими тягостями и пагубным ростовщичеством? А не приобретя этих добродетелей, ты навеки будешь осуждена во мрачную тьму и предана преисподним мучениям, не получив никакой пользы ни от частых и продолжительных молитв, ни от той черной одежды, которую носишь. Ибо молитва и эта черная одежда тогда приятны и ценны пред Богом, когда прилежно и в точности исполняешь все заповеди Божии, — и не как ты об этом рассуждаешь, а как Господь твой повелел и установил; ибо Он ничего другого не требует, — ни продолжительных молитв, ни воздержания от брашен, а только исполнения заповедей. Ведь только ради исполнения заповедей были установлены все молитвы, пощения, бденияг уединения; и потому ничем этим не хвались, если пренебрегаешь исполнением заповедей. Этого исполнения и старайся более всего достигнуть, предпочтитель­нее пред всякою другою добродетелью. Ибо Спаситель сказал: «аще кто любит Мя, слово Мое соблюдешь, и Отец Мой возлюбит его» (Иоан. 14, 23.). И опять говорит: «не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царство не­бесное, но творяй волю Отца Моего, иже есть на небеси» (Мф.7, 21). Ты же, окаянная, упиваясь безжалостно кро­вью убогих посредством лихоимства и других неправедных дел, доставляешь себе этим в изобилии все, что тебе угодно, когда и как тебе хочется, разъезжая по городам на конях породистых, со множеством слуг, из коих одни последуют тебе, а другие бегут вперед с криком и бичами, разгоняя народ, сретающий или стесняющий тебя. Поступая так, думаешь ли ты, что про­должительными молитвами и этими черными власяницами угождаешь Христу, Который любит милостыню более жертвы, и осуждает всякого, ненавидящего нищего? Во­истину страшно прельстилась ты и заблудилась от прямого пути, и на песке строишь храмину свою, а не на твердом камени, который составляет исполнение делом всех заповедей Спасителя. Берегись же, чтобы не услышать и тебе, наслаждавшейся в течении всей жизни: «восприяла еси благая твоя в животе твоем». Ведь и ты, окаянная, наслаждаешься, собирая себе неправедным лихоимством, по жидовски, богатство, стараясь всегда иметь свои кладовые наполненными всякими съестными припасами и вкусными напитками, и каждый год складываешь, ока­янная, в своих селах большие и частые стога, кото­рые, из-за желания большей прибыли, нарочно хранишь на голодное время, ни сколько не страшась возвещенной Богом угрозы, которою подвергает проклятью тех, кои оставляют сродных себе людей умирать голодом, сох­раняя пшеницу и всякое жито для продажи по более дорогой цене, руководясь желанием большей прибыли (Прит. 11, 26).

Бегай, душа, рассуждения того, который решил рас­пространить свои житницы, чтобы и тебе не быть наз­ванной от Бога безумною, подобно ему. Возненавидь уподобление тому богачу, который питался всегда вкусными яствами, а нищего презирал. Подражай же всем сердцем благоразумному Лазарю, чтобы и тебя приняли священные недра Авраама, а не пропасть огня, без конца попаляющего. Обещавшись Господу своему при пострижении в монашество исполнить делом все святые Его заповеди, старайся всею силою быть выше всех суетных попечений этой жизни, слыша приговор Христа, Царя своего, что если не приобретете похвальными по­ступками добродетели, лучшей против книжников и фарисеев, то не внидете в царство небесное (Мф. 5, 20). Если же ты окажешься, окаянная, по добродетели не только не лучше тех, но и много хуже: то чего тебе после этого ожидать? Увы, какой тогда стыд и какая скорбь обымет тебя? Ибо ясно, что жизнь твоя много хуже и книжников и фарисеев. Если тот гордый фари­сей не был ни неправедным, ни хищником, но и де­сятую часть своих доходов отдавал нищим; мы же пагубным своим сребролюбием труды их и кровь без всякого милосердия всегда иссушаем лихоимством: то как мы, беззаконничая хуже фарисеев, можем полу­чить вечную жизнь и славу? Младенческие это, душа, и глупые понятия, и явный обман невидимых врагов. Никто не может освободиться от вреда пагубной лихо­радки, если не будет повиноваться предписаниям мудрого врача; также и кормчий, бедствуя на море, не мо­жет управить к пристани свой корабль без благоприятных ветров. Точно так и душа, не омыв все свои скверны всеми божественными заповедями, не может благополучно достигнуть безопасной пристани, не имея направляющей ее благодати Святого Духа.

Вот, любезная душа моя, нам обещано свыше про­странное небо, где празднование и священное сладкопение первородных (все святые), и мысленные ангельские чины, сияющие светом, и сам таинственный небесный Невестоводитель, —если приобретем приличную для сего одежду, истканную из богоугодных трудов и добродетелей. Снизу же опять земля, отверзши широко свои уста, показывает нам мрачное дно адское и грозит неугасаемым огнем геенским, если мы не по правилам благочестия препровождаем свою жизнь. Убоимся же того, что находится внизу, и приди, твердою ногою взыщем всегда вышних, пока не взойдем туда. Вот трапеза (все таинство веры) трехножная (вера, надежда, любовь) и совершенно круглая, а на ней золотая чаша (дарования Святого Духа), полная нектара небеснаго (т.е. дающего бессмертие напитка). Если желаешь, душа, насытиться этого и насладиться божественной благодати, то крепко утверди в сердце своем три поддерживаю­щая трапезу соответствующая добродетели. Из них каж­дая всегда непременно нуждается в остальных, так что если оставишь одну которую нибудь из них, остальные окажутся бесполезными. Постарайся же теплейшим желанием приобрести большую из них (любовь). Ибо без нее все остальное оказывается бесполезным: и переста­новка высочайших гор, и знание языков человеческих и ангельских, и щедрость к нищим, и сожжете тела: ее искренно возжелай.

Ты совершенно отрекся себя и признал себя странным для всей этой суетной жизни, и потому не услаж­дайся ни вкусною пищею, ни славою, ни богатством, ни дружбою с знатными. Кто все это сразу отверг нестя­жательною жизнью, слезами, безмолвием, молитвами и бдениями, и упражнением в чтении книг, мысленно пи­таясь божественною добротою, тот радуется, будучи всегда полон божественного веселия.

Вот в чем заключается жизнь преподобных девственников! Вот их богатство! Вот их неложная слава и радость! В этом заключается обещанное им сторичное воздаяние, составляя как бы некоторое предобручение будущих благ, а не в том, чтобы опять по­лучить стяжание тленных имений, как ложно думается служителям и любителям золота. «Не можете, — сказал Господь, Богу работати и мамоне». И никто не может слу­жить двум господам. Если кто желает насытиться тогда той божественной вечери вместе с преподобными, то, будучи призываем, да не отказывается безумно из-за села, ни из-за пары волов, ни по причине сочетания браком с женой (Лук. 14, 18—20). Если же откажется по какой-нибудь из этих причин, то пусть достоверно знает таковой, что он лишен божественного пирше­ства, —и свидетель сему Тот, Кто утвердил это отпа­дение клятвою.

Поэтому бегай сообщества мудрствующих по мирскому; возлюби же всегдашнее молчание, удобно соеди­няющее тебя с Богом. Радуйся, когда подвергаешься бесчестию; поношение терпи мужественно, воздавая всем своим досадителям молитвами. Поступая так, некто оказался пред людьми безумным, но угодным Богу, имеющим сокровенною в сердце своем премудрость. Ко всему этому приобрети смиренномудрие, которое есть твердое и некрадомое сокровище добродетелей, а не то, которое, обыкновенно, ложно выказывается низкими покло­нами, тихою речью, крашенинного одеждою и внешним льстивым благовидным устроением тела, при неимении кроме этого ничего возвышенного, сокрытого внутри, о чем веселится Царствующий гор, именно: чтобы в сердце был сокрыт страх Божий; чтобы непрестанно обливаться теплыми слезами; чтобы во всем всегда себя самого осуждать и считать себя землею безводною, и пеплом; чтобы исправления свои являть всегда Единому врущему тайное, а прегрешения свои без стыдения об­личать пред людьми, и всякую укоризну от людей вменять себе в похвалу; чтобы всегда гнушаться хождением по городам, радоваться же весьма непроходимым пустыням; чтобы всегда враждовать на одних только пагубных бесов, а о всех верных одинаково радо­ваться. Вот этот то мне, этот божественный поста­райся приобрести себе Псин, утверждающей твои ду­ховные труды. Этим тихо веющим зефиром наполни свои паруса, совершая сильно волнующееся иноческое плавание. Тихой прохладе, направляющей к пристани, уподобляется досточтимая вещь — смиренномудрие; осто­рожно управляемая им, удобно избежишь сетей супо­стата; содействием же Святого Духа приобретя, подобно голубице, мысленные «крыле посребренные» и «позлащенных междорами» (Пс.67, 14), с веселием возлетишь от земли к небесным жилищам.

Итак, если, действительно, желаешь сказанное полу­чить, а не одними только словами напрасно об этом говоришь, то постарайся делом безукоризненно испол­нить то, чему учишь, чтобы тебе нарещись велиим в царствии небесном.

— Следующее говорится как бы от лица этого слова.

Если кто искренно, а не лицемерно, внутренно предан благоверно и чистоте; если кто чужд зловерия, всякого двоедушия, суетной славы и ругательства, и желает всегда приближаться к большему преуспеянию о Христе, выше Которого нет ничего из всего славного на земле и на небе, —тот с радостью пусть примет меня, и впишет в свои мысли это плохое назидание и сии неухищренные речи, исполненные не плохого разума; мудрым же следует иметь о них наибольшее прилежание, если желают полезное иметь всегда написанным и пребывающим в своих мыслях, а не краем только уха слушать. Прямо растет кипарис, простираясь да­леко в высоту, но одним лишь глазам доставляет собою приятность. Смоковница же с самого низу окру­жена суковатыми ветвями, но медоточными своими пло­дами услаждает гортань.

Слово 2. Беседа души с умом, в вопросах и ответах, о том, откуда рождаются в нас страсти; здесь же и о Божественном Промысле и против астрологов

Душа — Ум мой любезный! К тебе ныне обращаю обычную беседу. Не малое объемлет меня удивление, каким образом ты, будучи поставлен Создателем как бы некоторым властелином, и содержа все жизненные мои силы и все, без исключения, части тела, как царь какой, владеющий укрепленным городом, или как не­который искусный кормчий управляешь всем телом посредством своих искуснейших умственных мановений; потом, как наездник какой, который, будучи сброшен свирепым конем, лишается победы, а часто даже и самой жизни: так и ты, будучи часто одержим какою-нибудь темною страстью, —или пагубною завистью, или гневом, или печалью, —тотчас весь приходишь в сильное смущение и страшно печалишься, и тогда все твои рассуждения и слова становятся неприличными и, короче сказать, не признаешь тогда никого, ни сродников, ни самых любезных тебе друзей. Сказать ли еще больше? Ты испускаешь тогда беззаконную хулу на Самого Того, Кто Един Благ. Скажи, прошу тебя: почему это так с нами—со мной и с тобой—случается? Сильно желаю, возлюбленный, об этом от тебя узнать.

Ум — Крайне неудобовразумительное и непостижимое для разума усердно желаешь ты, душа, узнать от меня. Поэтому я с великим удовольствием предпочел бы совершенное молчание, если бы не совестился божествен­ного проповедника, требующего, чтобы мы всегда были готовы к ответу всякому, вопрошающему нас о словеси (1Петр. 3, 15.) премудрости. Итак, сколько могу, при помощи свыше, скажу тебе немного о том, о чем спра­шиваешь.

Страшный, весьма страшный недуг, о, душа, есть самолюбие, и этот злой нрав, утвердившись долгим временем в душах наших, требует больших трудов и подвигов, пока не будет изгнан из нас. Было когда то, было время, когда мы с тобой были сво­бодны от этих страстей, и имели жизнь вполне тихую и безмятежную, насыщаясь высокими и чистыми мыслями самых божественных желаний, —когда не волновались ни тщетною славою, никакими спорами, ни пагубною завистью, ни гордостью; но простым, незлобивым и однообразным мудрованием всегда стремились горе, будучи поощряемы желанием совершеннейшего блага. Творец наш, душа, прост, и нисколько не причастен никакому злу и лукавству. Это — одна благость, одна премудрость и правда; Он милосерд, щедр, весь свят и праведен; от Него изобильно источается всякая святыня, всякая благость и всякие духовные дары. Желая возвести в это совершенство и созданного Им изначала по Своему божественному образу, Он, преблагий, дал ему боже­ственную заповедь, которую если бы он до конца сохранил без вреда, то был бы воистину блажен, и всегда чисто и бесстрастно наслаждался бы беседою с Самим Богом. Ибо самым тем божественным дуновением Он вложил в него все те досточтимые добродетели, которые находятся в Божественном и всесвятом естестве, каковы суть: благость, милосердие, кротость, правда, любовь и подобный тому. Однако, не дал ему сразу и совершенное преуспеяние, —и это с одной стороны для того, дабы он не вознесся множеством дарований и не был окончательно лишен божественной любви, а с другой стороны, чтобы, поощряемый желанием совершеннейшего и чистейшего блага, он всегда больше стремился к получение его. Так понимать заставляет меня то обстоятельство, что он не мог долго воздержаться от нарушения Божией заповеди. Если бы он имел вполне твердую веру, то имел бы и твердое преуспеяние; ибо от веры рождается разум, как ясно говорит мудрое изречение Писания: «аще не уверуете, не имате разумети» (Ис.7, 9). Итак, причиною его падения было несовершенство веры и любви к Создателю. Удовлетворено ли теперь, душа, твое желание, или и еще нуждаешься, чтобы тебе сказано было об этом более пространно?

<i>Душа.</i> Если для тебя не составит особенного труда, то прошу сказать яснее. Также скажи и о том, каким образом можно приобрести кротость?

<i>Ум.</i> С радостью исполню для тебя и это, если бла­годать Божия свыше подаст мне слово премудрости. Как и выше я сказал, причиною нашего падения была слабость нашей веры, чему по необходимости последует неведение совершеннейшего блага (разумей Самого Бога, в Котором совершенство), а это производит сильное омрачение наших умных очей, и уподобляет нас, душа, увы, бессмысленным скотам, как и у боговдохновенного песнопевца об этом говорится, ибо он особенно и ясно воспел: «и человек в чести сый, не разуме», как бы следовало, и потому «уподобися скотог несмысленным» (Пс. 48, 21). Прародители наши, по причине несовершенства разума, не поняли обмана злобного змия, и на подобие рыбы, проглатывающей удочку, приняли его совет и невоздержно вкусили плод от запрещенного древа; почему, праведным судом Божиим лишились блаженства и божественного пребывания в раю. Лишив­шись же прежнего божественного просвещения и под­вергшись немедленно внутренней смерти, они прежде всего приняли в себя два наиболее вредных душевных недуга: забвение и неведение, от которых страшно повредились их умные очи, и они сделались вместилищем многообразных страстей.

По причин забвенья теряя постоянно из памяти ту божественную славу, которой, увы, без ума лишились; желая же всей душей этой пагубной славы, валяющейся по земле, и достигая ее, мы страшно гордимся и превоз­носимся, как кедры Ливанские; лишаясь же ее, сильно уязвляемся сердечною печалью и стрелами пагубной за­висти. Ибо не можем терпеть, когда видим, что нас бесчестят, а других удостаивают великих похвал. От этого мы предаемся гневу, так как считаем себя более всех достойными чести. Если же вспомнили бы, что мы все одинаково страдаем от неведения и забвения, то во всяком случае были бы более кроткими и не устремлялись бы, душа, друг на друга, подобно диким зверям. Итак, от забвения рождается тщеславие и гнев, гибельная зависть и гордость; а от этих опять рождается множество злейших страстей, которые, как дикие звери, устремляются на нас, страшно раздражают, пленяют и смущают нас, ввергая в бесчисленные бедствия. Неведения же совершеннейшего блага злые порождения суть: корень всех зол сребролюбие, и происходящие от него росты (проценты) и то, чтобы без милости лихоимствовать, и безбожно похищать чужое добро, и предаваться скверному плотскому неистовству, и то, чтобы не знать самого себя и никогда не иметь памяти смерт­ной, и верх всякого зла—это нисколько не бояться Бога и не трепетать будущего страшного суда, а жить только всегда подобно бессловесным животным в ненасытном угождении чреву и плотским похотениям, считая эти телесные наслаждения за совершенное благо. Отсюда брани и войны, и пленения, и разбойнические нападения по всей земле и по морю. Как человек, пристрастившийся к пьянству, будучи сильно нагружен вином, бесчинствует во всем и говорит неподобное, и честных и благопристойных считает бесчестными и непри­стойными, и ни в чем нисколько не имеет здравого рассудка: так и мы с тобой: омрачившись в мыслях неведением истинного добра, легко становимся жертвою действия бурь пагубных страстей, —то беснуясь яростно и гневом, то истаивая завистью, то весьма неистовствуясь плотскою похотью—до того, что часто отрекаемся самой жизни. И что много говорить! Как корабль, лишившись мачты, канатов, парусов и самого руля, носится ветром туда и сюда, ударяемый постоянно силою громадных волн, или же, наткнувшись на камень, разбивается волнами и погрязает в глубине, так и мы, душа, постоянно подвергаемся нападению пагубных страстей, ибо погубили без ума прежнюю свою красоту, подчинив­шись льстивому обману змия. С тех пор мы умерли внутреннею смертно, которою наказал нас Господь за преступление Его заповеди, и жизнь, заключающаяся в бесстрастии и божественном вдохновении, далеко отсту­пила от нас.

Непримиримый же враг нашего рода, подчинив нас себе, научил всякому злу и всякому беззаконию, усили­ваясь, как богоборец, совершенно отстранить нас от веры и любви к Создателю. Он, всескверный, вместо служения Единому несозданному и безначальному Боже­ству, Которое троично в Лицах и едино по существу, ввел служение бесчисленному множеству лжеименных богов. Вместо дарованного нам свободного произволения и самовластия, чем мы, собственно, и отличаемся от естества бессловесных, и, насколько возможно немощному человеческому естеству, уподобляемся Тому, Кто создал нас по Своему образу, —враг подчинил нас ложной вере в действие на нас звездного течения, уверяя, что отсюда происходит влияние на наше произволение в избрании добра и зла, так что мы отнюдь не можем будто бы ничего ни делать, ни желать вопреки того, как это определено нам роком непреложного течения звезд. Также уверяет, что от круга звездного течения зависит и счастье и все, касающееся нас. Этим он изобрел для повинующихся ему без ума три некоторый скверны и пагубы: во-первых, Виновни­ка и Подателя всех благ, единого благого и праведного по естеству, Который, то обетованием божественных благ, то угрозою бесконечных и страшных мучений, отводит нас от всякого зла и поощряет к непорочному и богоподобному житию, —он, всескверный, безбожно старается представить виновником всякого зла для людей, как подчинившего их насильственному влиянию звезд; во-вторых, далеко отстраняет от себя то, чтобы всеми людьми он был признаваем единственным виновником всякого зла, и, в-третьих, повиную­щихся без ума этому душепагубному и нечестивому уче­ние, он всегда содержит в творении беззаконных дел, так как они уверены, что крепко окованы насилием влияния звезд. От многих случалось слышать, что, когда их обличают в каком-нибудь беззаконном действии, они говорят, что никоим образом не могут от этого отстать, так как звезда, под влиянием которой они находятся, насильно влечет их к тому против их воли, и крепко привязывает к этой страсти.

Злее этого кто мог бы что-нибудь придумать, чтобы возвести хулу на самую Божественную Правду? Если Он Своими заповедями строго запрещает нам желать чу­жой жены, или неправдовать; а затем крепким насилием влияния звезд принуждает нас ко всякому без­законию и ко всякой злобе; то каким образом, узаконяя для нас совершенно невозможное, может, увы, призна­ваться праведным? Ибо кто из носящих плоть в состоянии всегда противостоять против трех крепких противных ему борцов, то есть, против бесов, про­тив звезд и против непрестанного нападения естественных страстей, всегда сильно нападающих на нас? К тому же окажется, что Он сильно обидел род человеческий, когда вышним чинам, то есть Ангелам, предоставил даром Свое царство, а нам поставил противников в лице бесов, звезд и планет, которые насильственно возбраняют нам вход в него. Также: каким образом явится достоверным божествен­ное слово, которое говорите: «се дах вам власть наступати на ядовитых змий и скорпионов и на всю силу вражию» (Лук. 10, 19), —если влиянием звезд мы привле­каемся к злым страстям? Сказав же о ядовитых змеях, Он ясно научил нас, что не влиянием звезд привлекаемся мы к злым делам, а пагубными бесами, от которых мы, душа, и сначала в древности потер­пели достойное плача падение, как ясно свидетельствует великое и пресветлое солнце, богомудрый Павел, который говорит, что верным предлежит «брань не к крови и плоти», то есть, не к немощному естеству человеческому, но к пагубным «началам и властям века сего», к самым лукавым «духовом», изобретателям всякой «злобы» (Еф.6, 12). Их силою в древности совер­шались по всей вселенной бесовские волхвования и про­исшедшая отсюда прелесть поклонения идолам. Представителям всякой бесовской и астрологической прелести весьма послушно внимали и риторы, и философы, и силь­ные цари. Ученики их суть все чародеи, и волхвы, и наблюдающие за полетом птиц, и ставящие участь чело­века в зависимость от рождения под влиянием той или другой звезды, —которые по подобии змия вливают в души человеческие яд своей злобы и прелесть звездочетства. Над всеми ими вообще мы получили власть, если благоверно служим Создателю всех, Царю и Богу, совершая всегда делом все святые Его заповеди. Если же преступим их, то впадем в бесчисленные напа­сти; но это случается с нами по судьбам Божиим, а не по действие слепого счастья, и не по влиянию звезд, как ложно толкует астрологическое безумие.

Не владеть над нами, душа, поставлены звезды: но они устроены для того, чтобы светом своим разгонять ночную тьму; также—показывать мореплавателям путь безопасного плавания и земледельцам—время, когда па­хать землю. Если же чрез насильственное влияние звезд одни бывают любителями добродетели, а другие—после­дователями зла; всякого же блага начало есть вера в Бога истинного, а всякого зла последнейшее зло есть неверие: то никакого осуждения не заслуживают те, ко­торые нечествуют против Бога, равно как никакой награды и благодати не получат от Бога те, которые благочестно чтут Его. Ибо и то и другое бывает не произвольно, а по принудительному влиянию звезд, по которому одни влекутся к благочестию, а другие—к не­верно. Какое же после этого значение будет иметь бо­жественное изречение: «нуждницы восхищают царство небес­Ное»? Также: «и идут» одни в нетленную «жизнь», а другие в огненные «муки» преисподней (Мф.25, 46)? Ибо то, что делается по неволе, одинаково не заслуживает ни на­грады, ни наказания, будет ли то доброе или злое, как ясно богословствует честнейший и боговдохновенный бо­жественный Иоанн Дамаскин, который говорит: Эллины думают, что все, касающееся нас, зависит от влияния этих звезд, солнца и луны, востока и запада: в этом упражняется астрологическая наука. Но мы утверждаем, что они служат предзнаменованием дождя и бездождия, холода и тепла, засухи и ветров и тому подобнаго; а наших дел указанием нисколько они служить не мо­гут. Ибо мы созданы Творцем самовластными, и вла­стны в своих делах. Если же мы все делаем под влиянием звезд: то по принуждению делаем то, что делаем. А что бывает по принуждению, то не признается ни добром, ни злом. Если же мы не имеем ни добра ни зла, то не заслуживаем ни похвал, ни наград, ни укоризны, ни мучений. Таким образом, Бог окажется несправедливым, подавая действием звезд одним благоденствие, а другим несчастье. Если же все идет и несется по нужде, то Бог не правит вселенною и никакого промышления не имеет о Своем создании. Каким же образом будут истинными слова Анны проро­чицы, которая говорит, что «Господь убожит и богатит, смиряет и высит, возставляет от земли убога и от гноища воздвизает нища, низводит во ад и возводит» от­туда (1 Цар. 2, 6—8), —если действием слепого счастья и кругом течения звезд одни возвышаются от земли на высоту, а другие низводятся до земли? Если истинны слова Анны пророчицы, то вера в счастье и несчастье— ложь, как изобретение неверных, а не учение и предание святых. Поэтому мы, как истинно верующие, должны устроять свою жизнь и украшать ее похвальными обы­чаями и благоверным учением. К тому же, если на­стоящая жизнь есть «село, а доброе семя суть сынове» небес­ного «царства, а плевелы суть семя лукаваго» то есть делатели всякого беззакония: то из этих божественных слов явствует, что не силою движения звезд одни бывают любителями добродетели, а другие—преданными злу; но это зависит от того, что одни, повинуясь Богу, бывают добрыми, а другие, последуя злокозненному де­мону, делаются злыми.

Не будем же искать лучшего против сказанного уверения; ибо нет никого премудрее Бога. К тому же, если Бог создал человека по образу Своему и по подобии, то есть свободным и самовластным, чтобы он по собственному произволению стремился восходить ко всякому богоугодному жительству; затем, как бы рас­каявшись, подчинил его крепкому и принудительному влиянию звездного течения, и этим, как негодного плен­ника, гонит его к совершению всяких непристойных страстей, и за это опять сильно гневается на нас, зачем мы их исполняем: то окажется, что Он Сам Себе не согласует, тогда как Он—источник всякой премуд­рости. Итак, не круг слепого счастья и не звезды, но Сам преблагий и Единый праведнейший, всем царствующий, Своим всевидящим божественным предведением все, касающееся нас, премудро и праведно устрояет и правит так, как нам полезнее. «Аз» сам «убию», и я же опять «жити сотворю» (Втор. 32, 39), говорит Царствующий над всеми. «Всяко даяние благо и всяк дар совершен», не просто «свыше есть сходяй», но от Самого «Отца светов» (Иак. 1, 17) и от собезначального Ему Сына и Святого Духа, Коим превосходно все управляется. Виновником же всякого зла бывает диавол, да и мы, без ума по­винующиеся ему. Будучи исполнен зависти и всякой злобы, низверженный с неба по своей гордости, он не может терпеть, когда видит, что мы расположены к мИру между собою; но, как бешеный пес, кого бы ни встретил, всякого кусает, одинаково на всех злится: так и этот всепагубный, будучи свергнуть с высоты и подвержен крайнему бесчестию, видя человека, которого прежде имел подчиненным себе и которого посрамил всякими нечистыми делами, теперь же (в лице Иисуса Христа), как Бога вышнего прославляемого всеми и восседающего на отеческих десных престолах, раз­рывается от зависти, неистовствует и постоянно скрежещет зубами. Как дикий зверь, он тайно мыслями всегда лает на нас, придумывая всякие сети, и тщится, всескверный, воспрепятствовать нам вступить на путь, ведущий к бесстрастной и нестареющей жизни. Для завистливого и злорадного, обыкновенно, составляет ра­дость и наслаждение—видеть погибающими всех ненавидимых им. Поэтому он всегда борет нас сквер­ными помыслами, пагубною завистью и гордостью; он— учитель и воровства и убийства; он сам—начальник и всякой лжи и лести; он убеждает и раскапывать гробы мертвецов и без страха грабить одежды с тел, уже смердящих. Но зачем долгою речью докучаю тебе?— Он—изобретатель всякой злобы и бесчисленных зол, коими наполнил весь мир, завидуя нам по причине даруемой нам свыше божественной благодати. Будучи сильно раздражаемы постоянно такими и столькими злыми страстями, как бы дикими зверями, —что удивительного, если мы часто, о душа, уклоняемся от доброй нравствен­ности и благонравного жительства? Ведь никто не ди­вится тому, что море часто волнуется от сильного действия ветров. И мы с тобой ничем не отличаемся от поверхности моря, возмущаемого всякими ветрами.

Вот ты уже и получила вполне, душа, то, чего же­лала, как мне думается, хотя и кратко все это тебе изложено. Теперь же услышь и о том, каким образом можно приобрести кротость, так как ты впереди просила меня об этом.

«Начало премудрости—страх Господень» (Пс. 110, 10), как воспел богомудрый песнопевец, сын Иессеев. Истинным же страхом почитай, душа, прилежное исполнение божественных заповедей, а тот страх, который выражается в одних пустых словах, почитай не стра­хом, душа, и не благоговением, а прелестью души, по­руганной бесплотными врагами, по причине крайнего ее безумия. «Всяк убо, — сказал Господь, — иже слышит словеса Моя и не творить я», то есть не исполняет их препо­добно самым делом, «уподобится мужу уродиву, иже созда храмину свою на песце» (Мф.7,26). Как человек, полу­чивший от своего господина начальство над городом и принявший от него прекрасный правила по которым он должен бы и сам хорошо и честно жить, и положение тамошних жителей устраивать правильно; он же, прибыв в город и насытившись всем, что есть в нем хорошего, сильно вознесется гордостью и не забо­тится более о соблюдении данных ему правил и даже не хочет пребывать в тех границах власти, какие ему определены, но становится для всех тяжелым, величавым и свирепым, выражая это криком, диким взглядом и мучительством, —не только лишается самого начальства, но и подвергается достойным своего безумия казням: так и тот, кто, забыв божественные законоположения, то есть щедроты, милость, священную любовь, законность, правду, тихость, кротость, похвальное целомудрие и преподобное смиренномудрие, а лишь в одном неядении некоторых брашен и в слышании только бо­жественного Писания заключает свое благоверие, —ослеп душевными очами и отпадает от священного собрания святых. Ибо «не слышателем закона», говорит святой Божий проповедник (Иак. 1,22), угодны Богу, но те, кото­рые прилежно всегда его исполняют.

Поэтому, главным основанием приобрети сей чистейший страх Божий; ибо без него все остальное бесполезно, —и воздержание от брашен, и долгое пребывание в молитве. Весьма строго укоряет нас Господь, го­воря: «что же мя зовете: Господи, Господи», а что Я вам повелеваю, того не хотите исполнять (Лук. 6, 46). На этом то твердом и непоколебимом основании (на страхе Божием) старайся устраивать крепкую узду (разумей пост и воздержание) плоти или чреву, которое восстает на нас неудержимыми стремлениями и беснуется своими пожеланиями. Ибо если оно расширяется, то мы погибаем, как и наоборот, когда оно ссыхается, мы живем постоянно праведною жизнью. Как огонь, если попадает в небольшое количество плохих дров, то действует в них тихо, без шума и умеренно; если же прибавлено будет много толстых дров, то немедленно возносится в высоту и производит страшный некоторый шум: так и мы с тобой, если чрево наше от невоздержания толстеет, делаемся весьма свирепыми и дикими, и, как зверь, чуждый кротости, гневаемся на всякого и весьма неприлично увлекаемся криком и яростно. Когда же плоть наша иссушается воздержанием, то все у нас пребывает в великой кротости и всякой тишине. Этому не мало содействует и то, чтобы жить вдвоем или втроем, с единонравными. Сожительство со многими часто подает повод к увлечению гневом и против своего желания, когда придется или услышать что-нибудь неприличное, или уви­деть бесчинные поступки, противные отеческим преданиям. Ко всему этому, приобретение кротости зависит много и от того, чтобы проводить жизнь нелюбостяжательную, часто упражняться в чтении житий святых в безмолвии и приучать себя к памяти смерти. Ибо ничто так не делает нас зверскими, как владение, по при­меру господ, имениями. Как поверхность моря в ти­хую погоду имеет прекрасный вид и весело на него смотреть; когда же подымется сильный ветер, то оно страшно возмущается, воздвигает волны, как горы, и сильно шумит: так и душа, надмеваясь владением имений, распаляется яростно, высокомудрствует о себе, омрачается умом, теряет умиление и ожесточается сердцем, которое делается жестоким, как камень. Ибо где желание приобретать имения, там всячески и непомерное любление золота, и сладострастие, и попечения, и ссоры, а всем этим подавляется, как тернием, всеваемое в сердца наши с неба спасительное слово касательно исполнения делом заповедей Спасителя, памяти вечных благ, будущего страшного суда и горьких мучений, где изобилуют помянутые страсти, там и лихоимство, и то, чтобы делать все ради человекоугодия, а этим производится бесчеловечие, и такие люди делаются свире­пее зверей. Из этого явствует, что сильно прельщаются те, которые постоянно заботятся об умножении богатства и стяжаний.

Услышь же, душа, краткое содержание всего сказан­ного, и постарайся безленостно исполнить сие делом. Как выше мною сказано, что от забвения и незнания превосходнейшего истинного блага произошли в нас все страсти, и возникло для нас бесчисленное множество зол, так что мы снизошли до подобия скотов, так и частое воспоминание вышесказанного, и труд к уразумению сего, и непрестанное сердечное желание той боже­ственной славы, которая превыше всякого слова, —доста­точны для того, чтобы не только приобрести совершенную и ненарушимую кротость нрава, но и в состоянии поста­вить нас пред Самим Царствующим в вышних и соделать наследниками земли спасаемых, на которой твердо стоят ноги кротких, веселящихся божественным светом.

<i>Душа.</i> Прошу тебя, возлюбленный, потрудись еще не­много и разъясни мне то, о чем спрошу тебя. Если Господь мертвит и живит, убожит и богатит, смиряет и высит, низводит в ад и возводит, как выше сказано тобою, и как в другом месте Он говорит, «что и зло Он сам устрояет» (Второз. 32, 39): то каким образом сатана признается виновником всякого зла?

<i>Ум.</i>Не обманывайся, душа, одинаковыми наименованиями зол и не думай, что одно и то же зло — разврат и нищета. Одно, то есть разврат, составляет преступление заповеди Божией, богомерзко и отвратительно, убивает душу, низводить ее во ад и предает бесконечным мучениям. Нищета же есть отъятие средств, питающих блудную страсть, и происходить она для некоторых по судьбам Божиим. Ибо Господь, как пре­мудрый и душеспасительный врач, желая сделать крат­ковременный человеческий род причастным Своей бо­жественной славы, не ко всем применяет одинаковый способ лечения, но, соответственно болезни каждого, премудро изобретает и могущее уврачевать его средство. Поэтому, если кому богатство служит причиною величания и гордости; или сила — причиною дерзости; или кра­сота — разврата: то этого лишает красоты, посылая на него недуг, искажающий его внешний вид, или жел­туху, дерзость же несносного силача укрощает расслаблением телесных членов или долговременными бо­лезнями; гордость же, происходящую от богатства, низлагает крайнею нищетою. Также и на города и целые народы, прогневляющие Его своими беззаконными делами, посылает неурожаи, губительный болезни, внезапные нашествия дальних народов, или страшные землетрясения, дабы этим исторгнуть с корнем душепагубную их злобу. И короче сказать, все душепагубные страсти, которые, обыкновенно, низводят души во ад, Он, как благий и премудрый врач, очень искусно исцеляет раз­личными способами. Итак, пусть никто Всеблагого не признает, без ума, виновником душевредных зол, так как и врач, обыкновенно, не называется злым потому, что он раскаленным железом и бритвою ле­чит антонов огонь и другие заразительный язвы, посы­пая их по необходимости сильно действующими порош­ками. А тех зол, которые, действительно, таковы и низводят во ад, предавая страшным мучениям, главным виновником есть сатана, а также и мы сами, когда без ума повинуемся ему. Сильно желая нашей погибели, он, всескверный, не перестает придумывать ее для нас, и какие знает повеления Божии, направляющая нас беспреткновенно к небесному званию, —убеждает нас поступать против них, всяким способом прельщая наши мысли. И одних всегда разжигает беззаконными плотскими похотями; других отовсюду опутывает узами сребролюбия; иного горестно губит пьянством и объедением, а другого научает радоваться всякому человекоубийству. И одним из них указывает на неисчер­паемую и неисследованную пучину божественных щедрот; других увещевает не ждать суда в будущем и не думать, что Бог промышляет о нашей жизни, но что движением звезд и кругом счастья совершаются так или иначе все человеческая обстоятельства. Короче сказать: многочисленные козни устрояет он, скверный, для прельщены нашей мысли. Как опытный ловец не одну и ту же приманку ставит всем высокопарным птицам, но, зная, какая из них к чему более склонна, то ей и предлагаете: так и всепагубный этот бес, узнав, чему мы более радуемся — или по естественной наклонности, или по навыку, этим и устраивает нам очень хитро сеть и ею запинает нас. Таким то обра­зом, душа, виновником всякого пагубного зла, вместе с нами, есть сатана.

Итак, не станем обвинять звезды или планеты, что будто они влекут нас к совершению беззаконных поступков, и не будем бояться круга счастья, как будто он возводит и низводит неравномерно наши обстоя­тельства: это все выдумки безбожных Халдеев и Аравитян, а не учение благочестивых христиан. Те посто­янно прислушивались только к бесам и идолам и потому не могли научиться от них никакой истине; да и чему доброму может кто-либо научиться от самой лжи? У нас же един Бог, Который весьма премудро и преподобно устраивает все касающееся нас к большей нашей пользе, —и не кругом счастья, не движением звезд, но тайными Своими судьбами, как Сам один знает. Тайну этих судеб и их непостижимое разнообразие не познали злочестивые потомки Ассириян, кото­рые кругу счастья и движениям звезд приписали все нестроения этой жизни. Как неискусный какой-нибудь врач, желая исцелить страждущего водянкой, или болью желудка, вместо того, чтобы видеть причину болезни в злокачественности естества больного или в безмерном объедении, приписывает по неопытности причину бо­лезни вредному влиянию воздуха и пищи, тогда как умеренное пользование тем и другим полезно: так и те, оставив без упрека самовластное и произвольное избрание дел злых или добрых, по причине чего Бог или гневается на нас, если живем беззаконно, или призирает на нас милостиво, если хорошо и благочестно проводим жизнь, приписали все дела влиянию звезд и круга счастья.

<i>Душа.</i> Следует ли совершенно отвергнуть звездочетство, как изобретение безбожных Халдееве?

<i>Ум.</i> Нет, любезная душа, не вполне оно должно быть отвергнуто, но и не может безрассудно все быть принято. Ведь и наука словесности, называемая логикой, не должна быть вполне отвергнута только потому, что некоторые пользуются ею для ложных и вредных состязаний. Но насколько это возбуждает нас к прославлению Бога и душу разжигает большею божественною любовью, нисколько не противясь священным и боговдохновенным словам Писания, а вполне с ним сог­ласуется, —настолько оно хорошо, душа, и следует его изучать, как труд прилежных занятий древних досточтимых мужей. Не все это учение составляет изобретение людей нечестивых, но только то, что влечет к пропасти погибели, приписывая движению звезд и кругу счастья все наши злые и добрые дела, и то, чтобы проводить время в благополучии или несчастии, и насколько оно дерзает предсказывать будущее и заставляет за­мечать дни и времена и часы, как бы одни из них были благополучны, а другие—злополучны. Все это, душа, богохульно и противно священным словам Павла и Исаии. Ибо Павел, обличая галатов, наблюдавших за месяцами, временами и днями, называет их безумными (Гал. 4, 10.); Исаия же, предвозвещая запустение Египта, имевшее скоро наступить от гнева Божия, взывает к нему в виде насмешки, говоря: «где ныне премудрии твои» астрологи, «да возвестят тебе» и скажут, что будет с тобой (Ис.19, 12). Горе тебе, горе тебе: это твое худо­жество и эта премудрость погубили тебя. Ибо думать, что не по божественному гневу, за беззаконные наши преступления, но по влиянию некоторых злых звезд и от круга звездного течения и гадательного счастья, слу­чается град и мор, и войны, и порча плодов, и землетрясения и тому подобное, —есть, воистину, мудрование безумных и безбожных, которые полагают, что все на земле совершается без промысла Божия. Неложен угро­жающей «посещать жезлом все» наши «беззакония», если живем не по Его святым заповедям, то есть, если не совершаем их всегда делом. Ибо говорит: «аще оправдания Моя осквернят и заповедей Моих не сохранят, посещу жезлом беззакония их и ранами неправды их» (Пс 88, 33.). Так же Исаия говорит: «аще хощете и послу­шаете Мене, снесте» вся «благая земли», какие она произращает Моим повелением; «аще ли же не хощете, ниже послушаете Мене, меч» истребит вас. «Уста бо Господня,- говорит, глаголаша сия» (Ис.1, 19—20). Не будем же без­божно почитать творцом зловредных звезд Того, Кто Един благ; ибо как можно будет праведно назвать Его всеблагим, если одни из Его творений прекрасны и полезны, а другие зловредны? Ведь и источник не может быть вместе и сладким и горьким; и смоковница не производит вместе и сладкие и горькие плоды; также и пчела не приносит вместе и мед и желчь.

Итак, не следует совершенно отвергать звездочетское учение, а уклонимся только от того, душа, что, как сказано, влечет в погибельную пропасть и далеко отлучает от Вышнего. Это, как злое и нечестивое учение Халдеев, оставим им. Мы же, как дети вышнего Царя, поставленные Им владыками и получившие от Него власть наступать на змей и скорпионов, —не будем бояться ни влияния звезд, ни круга счастья, но с радостью и свободно будем проходить поприще настоящей жизни, воспевая всегда Христу Царю победную песнь. Ибо Его смертью мы получили свободу, которой мы были лишены древним преступлением. Итак, звездочетское учение, душа, хорошо, и кто благоразумно к нему отно­сится, тому оно доставляет немалое веселие. Иначе и быть не может, ибо эта наука рассматривает превосход­нейшую премудрость создавшего все Бога Слова, и кроме того, для человеческой жизни не малая происходит от­сюда польза, ибо она научает непогрешительно знать течение солнца и луны и причину перемены четырех времен, а также исчисляет годы. Но пусть ни ворующий не говорит, что в его воровстве виновата планета Меркурий, как будто она влечет его, и против его желания, на татьбу; ни развратник пусть не считает винов­ницею его разврата планету Венеру; ни убийца да не выставляет планету Сатурна или Марса виновниками совершаемого им убийства. Но пусть каждый искренно укоряет себя за то, что далеко отверг от себя память будущего страшного суда и страх Божий, коими всякий, по свидетельству божественного Писания, уклоняется от зла (Притч. 15,27) и делается горячим ревнителем добродетели и согражданином небожителей.

<i>Душа.</i> Какой же вред для благоверия от того, чтобы приписать влиянию звезд доброе и злое?

<i>Ум.</i>Очень большой и весьма страшный. Это мнение не только, как сказано выше, представляет Бога ви­новником для людей всякого зла, и несогласным Са­мому Себе, и несправедливым, тогда как Он один по существу всеблаг и всеправеден; но и являет Его Самого виновником пагубы бесчисленного множества лю­дей, так как в действительности, как сказано в Писании, весьма редкие спасаются (Матф. 7, 14). Ибо мы видим, что большая часть людей, по причине своего беззаконного и развратного поведения и бесчисленных злодеяний, бесчестно и постыдно погибают. И не только до этого простирается хула; но и самый боговдохновенный закон весь с корнем уничтожает и заставляет отчаиваться в возможности совершать похвальные добро­детели, уверяя, что это очень трудно или вовсе невоз­можно, так как звезды сему не содействуют. Поэтому те, которые охотно внимают сему учению, думают, что они не могут уже отрешиться от исполнения бесчестных страстей, и всякий выставляет в оправдание своей злобы—насильственное влияние звезды. От этого многие недугуют в мыслях своих крайним зловерием, и лишь языком и устами показывают себя содержащими святую христианскую веру, и то только потому, что стра­шатся огня, коим угрожают зловерным представители истинного благоверия. И настолько завладела ими вера в движение звезд, что они без малого почитают это за божество, и пребывают без покаяния, не имея ника­кой заботы о будущем суде, и считают все бесполезным—и молитвы и жертвы, если не поспешить сила звезд. Таковые проводят жизнь подобно бессловесным животным, всеми мерами угождая ненасытно чреву и постыдным пожеланиям плоти, считая это наслаждение совершенным блаженством, тогда как конец ему— вечное мучение в огне.

Все это случается с ними потому, что они не слу­шаются божественного Писания, которое повелевает: кроме Господа Бога твоего да не убоишься никого другого, Тому единому поклоняйся и служи. Если бы они, действительно, убоялись Царствующего в вышних и прилежно испол­няли бы святые Его заповеди, то нисколько не внимали бы пагубным бредням и не подчинили бы звездам свое достоинство, но были бы сами, по Писанию, богами и сынами Вышняго, повинуясь Ему во всем незлобивым сердцем; они явились бы украшенными небесною славою, и были бы как ангелы, как в древности Мои­сей и Даниил и прекрасный Иосиф, исполненные по всему божественною благодарю. А как они египетские басни предпочли святым заповедям Вышняго, и движению звезд и силе планет приписывали все свои дела и все обстоятельства своей жизни: то поэтому лишились божественного водительства и погибли, оскверняясь бесчестно всякими постыдными делами. «Се,- говорит, удаляющие себе от Тебе погибнут» (Пс.72, 27), а которые ста­раются всегда прославить Меня, тех, говорит, и Я также прославлю, а бесчестящий Меня воспримут веч­ное бесчестие (1Цар.2, 30). Имея такие вполне достоверные и ясные изречения, мы свободно и ясно можем сказать, что вышеприведенное богопротивное и пагубное мудрование есть прелесть, отводящая от преблагого Бога, устрояющего всяким образом человеческому роду удоб­ный путь, возводящий на небо, и многие из людей, держащиеся мудрования о насильственном влиянии звездного течения, суть страшные губители и являются пособниками и споспешниками начальнику всякой злобы и всякого беззакония, виновнику бесчисленных смертей и мучений, скверному велиару, содействуя ему в его неистовстве и ненависти к человеку. Ибо ничто другое не может так отлучить от веры в Господа Иисуса, ничто так не может умножать зло и умалять добродетель, как то, чтобы убедить людей, что при посредстве звезд усваи­ваются и добродетели и пороки. Что другое может быть угоднее бесу и удобнее для человеческой погибели? Та­ковые, если живут благополучно, то воздают благода­ренье счастью, а не Богу; если же опять наступит время неблагополучное, то обвиняют звезды, а себя—никогда. Без обвинения же себя нет возможности получить прощение грехов. Кроме того, мудрствующие так делают беса неповинным ни в какой злобе. Если гордых и душегубцев, как они говорят, делает таковыми пла­нета Марс; воров и льстецов—Меркурий, блудников, студодеев и прелюбодеев — Венера; гневливых и убийц и памятозлобных Сатурн, а прочие злодеяния также зависят от влияния других планет, являющихся в известных знаках круга зодиака: то бес, по их безумному мудрованию, неповинен ни в какой злобе и остается уже свободным от всякого обвинения. И если это так, то никто пусть уже не молится об избавлении его от множества пагубных бесовских сетей, но пусть молится Богу против звезд, влекущих его насильно ко всякому злу. К чему же пост и бдение, если про­тив желания каждый по нужде влечется к исполнению плотских похотений. Ведь эти средства я принял от Бога против того зла, истребление которого зависит от моей воли, а не против того, которое от меня не зави­сит. Очевидно, что учение это—неистово и богомерзко, и потому отвергнем его далеко от своей мысли. Ибо всеми вообще промявшими во всякой премудрости и свя­тости и в благочестии христианском отцами оно отверг­нуто и отброшено, как вполне безбожное. Это учение совершенно изгоняет из сердца страх Божий и никогда не допускает кого-либо из живущих беззаконно уко­рять себя самого, так как убеждает его, что все это с ним случается силою непреодолимого влияния движения звезд. И самые судьи не особенно поэтому гневаются на преступников, полагая, что это случается с ними не по их воле.

Враг, насеяв такие понятия в мысли повиную­щихся ему, не только удаляет их навсегда от всякой добродетели, но и влагает тайно в их малоумные мысли злые понятия о едином преблагом и премудром Боге, так что многие безбожно дерзают смеши­вать то, что не может быть смешано, и сводят в одно истину и ложь. Так, Господь наш Иисус Христос бо­жественною Своею силою, мановением и премудростью всем прекрасно и праведно управляет; в руце Его чаша полная вина нерастворенна, из которой, по боже­ственному слову, пьют все грешные земли; под этою чашею всячески разумеется божественный, праведнейший и всеми правящий суд Божий, который всем, и праведникам и грешникам, воздает должное—или награ­ды, или казни. Вышепомянутые же последователи безумного учения о счастье, при ногах Царя всех Иисуса изо­бражают образ Фортуны—баснословной богини счастья, в виде женщины, которая колесом возводит одних снизу вверх, а других спускает сверху вниз, —желая этим показать, что таким способом Господь устрояет иногда так, иногда иначе, человеческий обстоятельства. Об этом их безбожии и безумии я рассудил в настоящем слове много не распространяться; ибо достаточно обличает их некоторый премудрый их мудрец, по имени Гезиод, или, лучше, самые те поминаемые им от­роковицы, которые, как они говорят, суть подательницы и виновницы всякой премудрости. Они, будучи спрошены Гезиодом, по какой причине одни из людей славны и знатны, а другие — бесчестны и незнатны, ответили ему, что не кругом счастья и не влиянием планет бывает это так, а по воле великого Зевеса, иначе сказать, неизглаголанными Божиими судьбами. Тоже утверждают и честная пророчица Анна и царственный божественный песнопевец, которые об этом оба согласно вырази­лись, как можно удостовериться из их божественных слов. Но Египет и Ассирия, которые положили начало этому пагубному учению, приняли оное от самих богопротивных бесов, так как они охотно прислушива­лись всегда к речам пагубных бесов и жили по­стоянно, согласно своей злобы, в беззаконных деяниях. Ибо всякий усваивает в своих мыслях то учение, о котором знает, что ему радуется сожительствующий ему учи­тель. Так и они (Египтяне и Ассирияне), будучи послушны­ми учениками бесов, самому же Вышнему Богу—врагами, пусть будут поруганы своею прелестью, будучи вместе с своими учителями наследниками огненных мучений.

Мы же, имея божественное царство внутри себя, за­ключающееся в расположении нашего естества к творе­нью дел, угодных Богу, чрез которые соделываемся причастниками Его божественной славы, и, научившись от божественных и святых друзей Божиих, в кото­рых Он Сам вдунул Всесвятой Дух Божий, пра­вильнее же от Самого Создавшего по нетленному образу Своему естество наше, не будем думать, будто влиянье звезд может возбранять творенье достохвальных добро­детелей, или же поощрять к ним. Познавая же свою славу, которую мы получили от Бога (разумей дарованное нам самовластие), будем с ра­достью и страхом благоугождать Господу, повинуясь во всем Его заповедям, за преступленье которых впадаем всегда в напасти, равно как посредством исполненья их пребываем в благополучии. Никто, говорит будучи искушаем, пусть не обвиняет в этом Бога: «Бог бо несть искуситель злым». Каждый же «искушается от своея похоти влеком и прельщаем», говорит некоторый боговдохновенный и небесный муж (Иак.1, 13). И если это не ложно: то не ясно ли, что хулу возводят на всеправедного и Единого преблагого те, которые мудрствуют, будто Он звездами нудит людей к деланью злых страстей? Ибо, если есть в звездах какая-нибудь зло­творная сила, побуждающая людей ко злу и к исполненью страстей: то всяко, сотворивший их вложил в них эту силу и поставил их владеть над людьми. Но та­кое мненье есть богомерзкая хула, которая да обратится на головы хулящих так Всеправедного и Преблагого. Одну только звезду признавай, душа, непогрешительно направляющую тебя к деланию превосходных доброде­телей, это—всегдашний чистый страх Божий, которым всякий уклоняется от зла, как говорит божественное Писание (Притч. 15, 27). Его всегда держись крепко, плывя прямо к небесному небурному пристанищу. Знай также, что исполненье делом святых заповедей с сыновним расположением благоприятно страху Божью. Также признавай опять, что одна только есть пагубная планета, ко­торая со страшною яростью влечет тебя по пропастям злобы, это — сквернейший бес, который в древности изгнал тебя посредством вкушенья плода из Эдема, и теперь опять усиливается отлучить тебя от Христа Гос­пода Бога твоего пагубным ученьем звездочетцев. Тогда он явно оклеветал тебе Господа, говоря, что Он по зависти запретил тебе вкушенье плода, чтобы вы не стали бессмертными богами; теперь же опять всескверный клевещет на Него, что Он насильем звезд понуждает тебя к совершенно скаредных дел. Его пагубных наветов всеми способами берегись, движенья же бездушных звезд не бойся. Блюди же всегда его пагубную главу, потому что и он всегда прилежно блюдет твою пяту (Быт. 3, 15). Вражда между тобою и им была по­ложена еще вначале. Знай же, что он единственный твой враг. Звезды же все—к твоим услугам, ибо и со­зданы были ради тебя, чтобы служить тебе, а не владеть тобою. Познавай данное тебе самовластье. Не подчинен ты никакой твари, а только одному Создателю твоему. Ему всегда служи со всяким благоразумьем, как Богу и Создателю, как Отцу и Господу, с весельем всегда вопия Ему вместе с песнопевцем: «Господь просвещение мое и Спаситель мой и защититель живота моего, кого убоюся» (Пс.26, 1.)? Кого устрашусь, имея Христа своим хранителем? Воззови и ты с дерзновением, говоря: «в день не убоюся, аз же уповаю на тя» (Пс. 55, 4). Его вели­кое и страшное и всечестное имя призывая всегда с мо­литвою и пеньем, созидай, насаждай, шествуй, возделы­вай землю, будучи крепко утвержден в вере Христовой. Работай же без боязни всякий день, исключая тех дней, в которые божественным отеческим установленьем это совершенно запрещено. Ибо в эти дни следует со всяким благоразумьем воспевать Царя нашего, как подателя всех благ. Ему всегда да будет слава, честь и держава, Единому трисолнечному Свету.

Слово 3. Прение о твердом иноческом жительстве, где лица спорящие суть: Филоктимон и Актимон, то есть, любостяжательный и нестяжа­тельный.

<i>Начинает любостяжательный. </i> Скажи мне ты, который хвалишь нестяжание, и в тоже время не перестаешь об­ходить все города и страны для того, чтобы собирать милостыню, испрашивая ее у начальствующих и князей, что лучше: имея достаточное стяжание, жить всегда вну­три обители и упражняться в пеши, молитвословии и молении; или, ради стяжания необходимой потребности, всегда скитаться вне своей обители, обходить все города и страны, и, приняв милостыню, радоваться и ублажать всякими похвалами подавшего, а не получив ее, сето­вать и скорбеть, охуждать непомиловавшего, осуждать и укорять его, как немилосердого?

<i>Нестяжательный. </i>Не спеши, возлюбленный, злосло­вить доброту нестяжания, составляющего евангельскую и отеческую заповедь и повеление; ибо ты никак не мо­жешь никакими боговдохновенными Писаниями доказать, чтобы многостяжание было полезно для посвятивших себя иноческой жизни, а напротив, везде найдешь, что это возбранено боговдохновенными Писаниями, как служащее для иноков причиною бесчисленных зол, если беспристрастно и без самолюбия захочешь относиться к боговдохновенным Писаниям. Многостяжание далеко устраняет нас от иноческого завета, делает преступни­ками своих обетов и, говоря словами Апостола, сози­дающими опять то, что прежде разорили.

<i>Любостяжатель. </i> Этого ты никак не можешь ничем доказать, ибо Господь ясно в Евангелии говорит: «всяк иже оставит отца, или матерь, или жену, или чада, или села, Мене ради и Евангелия, сторицею приимет в нынешнем веце, и в веке грядущем живот вечный» наследует (Мф.19, 29, ср. Лук. 18, 29 и 30). Слышишь ли: сторицею примет, говорит, в нынешнем веке?

<i>Нестяжатель. </i>Что это так было сказано Спасителем, и я исповедую и покланяюсь божественному сему обещанию. Но что это не так должно понимать, как тебе ка­жется, о том услышь Самого Спасителя, Который ясно говорит так: «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в царствии Божии» (Лук. 9, 62). Что скажешь ты об этом? Неужели Он Сам себе проти­воречить? Да удалится прочь от нас далеко такая хула! Но, желая утвердить нас, чтобы мы бодрственно всегда пребывали в делании Его спасительных заповедей, Он притчею поощряет нас к творение их. Рукою же называет Владыка собственное каждого из нас само­властное произволение и стремление; ралом же называет святые свои заповеди, так как ими очищается нива нашего сердца, и истребляются произрастающая в нем и чрез него, от долгого нашего лукавого обычая, ра­зумные терния, то есть, лукавые помыслы и плотские похотения, а вместо их насаждаются спасительный семена благочестия, то есть, твердая и непоколебимая вера, чис­тая и нелицемерная любовь и непостыдная надежда, от которых произрастает любовь Божественная, пылающая ненасытно, ненавидящая всегда от всей души всякое земное стяжание и пристрастие, как отлучающие ее от божественной любви и дерзновения (к Богу); вместе с тем произрастает и правда совершенная, которая произволяет лучше быть обиженным и терпеть лишения и всякие скорби, ради уповаемого на небе наслаждения вечных благ. Возвращением же вспять что иное хочет Он назвать, как не возвращенье опять к обычаям и делам мирской жизни, которые суть многоболезненные попеченья и молвы, богатство и всякого рода стяжанья, с которыми неразлучны неправда и всякое лихоимство, непрестанное желание и ненасытное любление золота и серебра, и большего всегда умножения стяжаний, которыми, как некоторыми терниями, семя благочестия подавляется и не приносит плода своему Владыке, а по этой при­чине, как плевел сожигается огнем вечным, по бо­жественному изречению: «плевелы же сожжет огнем негасающим» (Мф.3, 12). Поэтому таковой и не может быть принят в царство небесное, где живет лишь правда и преподобие. Многостяжание же всегда сопряжено с ли­хоимством и неправдою, и по большей части найдешь в нем большое бесчеловечье, если захочешь со мною об этом рассмотреть по воле Божьей и по истине.

<i>Любостяжатель. </i> Никогда я этого не скажу, и не согла­шусь с тобой в этом, пока слышу, что Авраам и праведное его потомство, употреблявшие праведно богат­ство и стяжание, угодили Богу. Ибо богатство не есть зло для тех, которые хорошо им распоряжаются, как ска­зали боговдохновенные отцы.

<i>Нестяжатель. </i>Слава Богу и Владыке всяческих, что и нехотя, ты подтвердил мои истинные слова, приведя тех праведников в подтвержденье своих слов, и та­ким образом то, что надлежало бы мне доказывать многими словами, ты сам доказал в коротких словах, и, думая ими ниспровергнуть меня, ты самого себя ими окончательно низложил.

<i>Любостяжатель. </i> Почему ты так говоришь? Разве не написано, что Авраам, и Исаак, и Иаков, также Иов, Давид и Самуил, которые хорошо, праведно и препо­добно распорядились своим богатством и именьем, угодили этим Всевышнему?

<i>Нестяжатель. </i> Что об этих блаженных мужах так написано и что они таким способом угодили Вышнему, это и я также утверждаю, как и всякий благоверный любитель истины. Но одни из них, о добрейший, были прежде писанного закона и заповедей, а другие были после закона и заповедей, и вели себя праведно, как повелевал закон Божьи, без всякой неправды и ли­хоимства; всякому нищему и убогому они щедро предла­гали свой хлеб и своим серебром без скупости восполняли недостатки терпевших лишенье потреб­ностей к жизни, и, короче сказать, всем скорбящим и обиженным всячески помогали, вдов и сирот ми­лостиво заступали и пеклись о них, согласно боговдохновенного Писания, которое, как слышим о том во многих местах, иногда вопиет к Вышнему на обидящих, говоря: «вдовицу и сира умориша и пришельца убиша» (Пс. 93, 6); а иногда предвозвещает скорое отмщенье за них и помощь от Вышнего и говорит им: «сира и вдову приимет (заступить) и путь грешных погубит» (Пс. 145, 9). И опять в другом месте; «судите сиру и убогу, смиренна и нища оправдайте» (Пс. 81, 3). Также и блаженный Иов говорит о себе, что он был отцом для сирот и заступником вдовиц, и никогда, говорит, не отпускал от себя нищего с пустыми руками. Всем этим ясно доказывается, какое те праведники имели о нищих и об обиженных примышленье и попеченье. К тому же, почтеннейший, они жили с женами и детьми, имели дома и рабов служащих, согласно данного за­кона, и им нисколько не возбранялось заповедями закона проводить жизнь согласно требованьям человеческой при­роды и владеть именьями и рабами. Поэтому они, как исполнившие заповеди Божьи, угодили Вышнему. Мы же иноки, как устраиваем свою жизнь, или лучше, как смеем мы приравнивать свою жизнь к добродетели тех праведников? Где об них написано, чтобы они, вопреки заповеди закона, давали свое серебро в долг с процентами, или требовали бы от бедных проценты на проценты, и чтобы у тех, которые не в состоянья заплатить взятое в долг, по причине увеличенья оного многолетними процентами, они отнимали оставшееся у них последнее нищенское ничтожное имущество, как это ныне осмеливаемся делать мы с бедными сельча­нами, обременяя их большими процентами и разоряя их, если не могут отдать взятое, и это поступаем мы так с теми, которые непрестанно трудятся и страдают в наших селах и во всех наших потребах внутри и вне монастыря? где писано, чтобы какое-нибудь по­добное бесчеловечие дерзнули допустить те праведники? Никак нигде не найдешь. И еще тем более они до­стойны удивления, что они оказались точными исполни­телями евангельских заповедей, которые тогда еще не были узаконены. Мы же, называясь последователями Евангелия и предприняв достигнуть совершенства в жи­тельстве по Богу, ради чего добровольно отрекаемся всех удовольствий этого суетного мира, когда даем обеты Богу пред избранными Его Ангелами проводить остальное время своей жизни по Его святым заповедям, со всяким смиренномудрием, в Христоподражательной нищете и кротости, а затем, забыв свои обеты и вменив их ни во что, опять стараемся всегда приобретать, как и в прежней нашей мирской жизни, различные стяжания и стада всяких скотов и скопить себе на земле, посредством всяких неправд, лихоимств и беззаконных процентов, множество золота и серебра, тогда как евангельские заповеди строго запрещают такие богомерзкие прибытки? Всем этим мы опять ввергаем себя в бесчисленные попечения и житейские молвы, в тяжбы и ссоры, наравне с преданными мирской жизни. И что всего более достойно слез, это то, что, дерзая поступать так вопреки божественным заповедям и нашим обетам, мы не только не сознаем своей пре­ступности, но еще и хвалимся, как бы совершающее добродетель! Следовало бы нам, напротив, каяться пред страшным Судьею, и отстать от нашей грехов­ности, и зле собранное расточить добре, чтобы и нам сподобиться услышать: «днесь спасение дому сему бысть» (Лук. 19, 9), как и тот, который прежде был немило­сердым лихоимцем, а потом сделался усердным и человеколюбивым плательщиком; и чтобы не быть нам осужденными вместе с тем немилосердым и ненавистником нищих—богачом, который понуждался в малой капле воды, когда горел в пламени огня неугасимого, и не получил ее от праведного Авраама, который всех людей прикрыл своим страннолюбием.

<i>Людостяжатель. </i> Грубо ты понимаешь божественное Писание, а потому грубо оное и толкуешь. «Не прииде бо Сын человеческий душ человеческих погубити, но спасти» (Лук. 9, 56), «и дати душу свою избавленмие за многих» (Мф. 20, 28), как возвестил нам Господь святыми Своими устами.

<i>Нестяжатель. </i> Пусть будет так, что я грубо и разу­мею и толкую божественное Писание. Ты же, разумеющий правильно, скажи нам: почему отсылаются от таинственного чертога те пять юродивых дев, а мудрые входят в него с бессмертным Женихом? Также, скажи, если можешь: зачем, связанный, увы, по рукам и ногам, изгоняется Ангелами из числа божественных участников брака Возлюбленного во тьму кромешную, нестяжавший достойного их одеяния? Научи также: по какой причин лишаются божественной вечери те, кото­рые были званы на брак, и вкупе все отказались и не пошли? Кому же, скажи, будет сказано с гневом: «идите от Мене проклятии во огнь вечный» (Мф. 25, 41) и прочее из того горького приговора? Кто же суть (объясни также) те гнилые рыбы, которые, как негодные, выбрасываются вон? Что же, не слышишь ли, что только четвертая часть посеянного семени приносить плод в 100, или 60, или 30. И что всего страшнее, это то, что и некоторые из сотворивших здесь чудеса и многие силы и изгонявших бесов именем Господним, отсы­лаются тогда с гневом, и называются делателями без­закония. Неужели не поймешь из всего этого, что «не всяк глаголяй Ему: Господи, Господи, внидет в царство небесное», а только тот, кто с правою верою в Него, творить волю Отца Его. Ибо вера без добрых дел мертва, говорит божественный Иаков, брат Божий, равно как и эти без той мертвы. Кто же творит волю Отца Его, разве только тот, кто любит Единородного Сына Его? Кто же истинно любит Его (Сына)? Слушай, как Сам Он явственно говорит об этом так: «имеяй заповеди Моя и творяй я, той есть любяй Мя; не любяй Мя, словес Моих не соблюдает» (Иоан.14, 21. 24). И опять: «вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедую вам» (Иоан. 15, 14). Ясно, что кто преступает Его святые заповеди, тот Ему не друг, а враг и „ложь», как говорит бо­жественный Иоанн: «глаголяй, яко познах Его, и заповеди Его не соблюдает, ложь есть, и в сем истины несть» (1.Иоан. 2, 4). Мы же, бесстыдно преступая священную Его заповедь о нищелюбии, которая есть глава всех божественных Его заповедей и союз совершенства, как гово­рит св. Апостол Павел, —бесчеловечно притесняем подручную нам нищую Христову братью, изнуряя их постоянно требованьем обременительнейших процентов, и всякими монастырскими работами внутри и вне мона­стыря соделываем жизнь их горчайшею, не проявляя к ним никакой милости. Поступая так, как думаем благоугодить Богу? Напротив, как избежим страшного оного суда, когда не за великое пощение, не за бденья и продолжительные песнопенья, но за одно человеколюбие и за милость к нищим будут увенчаны столице одесную Его? Что вы сделали, говорит, одному из меньших Моих братьи, то сделали Мне. Также и стол­ице ошуюю не за то будут поносимы, что не исправили великих пощений и бдений, или что не восхвалили Его продолжительными пениями, но за то, что никогда ника­кого человеколюбья не оказали нищим, которых Он не стыдится называть Своею братьею. И это так будет, и так написано, и изменить этого никто не может и не смеет. Ты же какими помыслами обманываешь себя, будучи одолеваем, как всем известно, страстью сребролюбья и самолюбья? Ты считаешь за великое человеколюбье дать в долг с процентами свое серебро бедным сельча­нам; таким образом, говоришь, утешаешь их в их бедности. Воистину, брат, и я утверждаю, что получае­мое ими от тебя взаймы серебро было бы для них не малым утешением, если бы, по заповеди Божьей, ты давал им взаймы без процентов, и от того, кто не может уплатить по причине крайней нищеты, не тре­бовал бы ни процентов, ни самого долга, но доволь­ствовался бы тем воздаянием, которое обещано тебе за это от богатого Мздовоздаятеля в будущем веке, а также счел бы воздаянием те непрестанные потовые труды бедного человека, какие он несет зиму и лето, работая на тебя. А теперь ты вымогаешь у него насильно и расхищаешь бедное его стяжаньице, и его самого—о бесчеловечье!—или выгоняешь вместе с женой и детьми далеко из сел твоих с пустыми руками, или пора­бощаешь его навеки, как древний мучитель Фараон сынов Израилевых. Что может быть мерзостнее и без: человечнее этого, брат мой? Лучше было бы, если бы ты с самого начала ничего не дал ему в долг, не­жели давши, так бесчеловечно морить его за это горь­кое одолжение. Или не знаешь, возлюбленный, что давать убогим взаймы заповедано Спасителем не для скверных прибытков, а ради милосердья и человеколюбья, и чтобы помочь в скудости убогим, а не в конец их разорять, и что которые не с таким благим произволеньем дают взаем, те „углье огненное» собирают на главу свою. «Проклят, — говорит божественное Писание, кто с лихвою дает сребро свое в заем брату своему». Куда же проклятые тогда отошлются праведным Судьей, сам знаешь, если бы я и захотел умолчать о страшной той муке. Как же не страшимся и той неложной угрозы, которая говорит: «страсти ради нищих и воздыхания убогих ныне воскресну, глаголет Господь», и следующее за тем (Пс. 11, 6). И опять в другом месте: «познах, яко сотворит Господь суд нищим и месть убогим». И опять: «терпение убогих не погибнет до конца» (Пс.9,19). Сколько и ныне убогих и нищих, вдов и сирот, различным способом обиженных и оскорбленных нами, которые вопиют на нас с воздыханием и из глубины души проливают горькие слезы пред Отцем сирот, Судией вдовиц и Заступником убогих! А мы нисколько не преклоняемся к их скорби и слезам, хотя и ежедневно слышим, что «суд без милости не сотворшим милости» (Иак. 2, 13). Воистину мы уподобились «аспиду глухому и затыкающему уши свои» (Пс.57, 5), и, как говорит Исаия о древнем непокорном народ Израильском, «одебеле сердце наше и ушима тяжко слышим» (Ис. 6, 10).

<i>Любостяжатель. </i> Не сказал ли я уже раньше этого, что ты грубо объясняешь божественное Писание и не имеешь правильного рассуждения? Скажи мне: в ветхом завет священникам и левитам не были ли законом отделены города и достаточно сел для прокормления и не назначено ли было им брать десятины из всего съестного, предлагаемого на торгу, как и Спаситель в Евангелии объяснил, укоряя книжников и фарисеев— не просто за то, что они «одесятствуют мятву и кимен и пиган» (Мф. 23, 23), но за то, что, оставив важнейшие заповеди закона—«суд и милость и веру», в незначительных и ничтожных повелениях закона показывали все свое тщание? Поэтому Спаситель и прибавил: «сих подобаше творити». Каких же «сих»? то есть суд и милость и веру, «и онех не оставляти». Каких «онех»? то есть, чтобы, одесятствовать все предлагаемое на торгу снедное. Итак, если тем были отделены законом на прокормление и города и села, и повелено было одесятствовать все про­даваемое в пищу: тем более нам, не подзаконными а находящимся под благодатью, следует иметь стяжание и брать десятины и оброки, установленные бывшими прежде нас отцами; ты же напрасно и попусту говоришь глупости.

<i>Нестяжатель. </i> Вот ты опять своими словами, кото­рыми надеялся опровергнуть справедливо сказанное мною, против своего желания, обличил свою прелесть, и слу­чилось с тобою тоже, что и с Голиафом, которому его же мечем была отрублена голова. Если бы ты позабо­тился правильно понять значение сказанного: «аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей», не войти вам «в царство небесное» (Мф.5, 20); также и слова блаженного Апостола Павла, который говорит: «аще кто во Христе, нова тварь: древняя мимоидоша, се быша вся нова» (2Кор. 5, 17). И опять: «се же глаголю, братие, яко плоть и кровь царствия Божия наследити не могут, ниже тление нетление наследует» (1Кор. 15, 50). Если бы все это ты пра­вильно понял, и если бы в простоте и незлобии принял эти слова, то воздержался бы произнести сказанное тобою, и никак не приравнивал бы себя книжникам и фарисеям, служащим сени и образам законным; но, оставив всякое препирательство, постарался бы пре­взойти правду их, по евангельской заповеди, чтобы и тебе сподобиться войти в царство небесное, вместе с Павлом Фивейским, Антонием, Пахомием, Евфимием, Саввою Освященным и с прочими преподобными настав­никами иноческого божественного жития, которые всею душою и всею мыслью старались превзойти правду фари­сеев, по заповеди Спасителя. В чем же заключается та правда фарисеев, превзойти которую строго нам за­поведано, о том выслушай внимательно самого фарисея, который хвалился, говоря: «Боже, хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь: пощуся двакраты в субботу, десятину даю всего елико притяжу» (Лук. 18, 11). Рассмотрим же со всякою справедливостью, может ли срав­ниться наша иноческая жизнь и наше пребывание с прав­дою тех, хотя и в таком случае, если найдем ее равною той, царство небесное для нас недоступно, по божественному определению, которое говорит: «не внидете в царство небесное». А что наша жизнь и наше пребывание не только не равняется с их правдою, но и далеко ниже ее, —это очевидно. Тот не только не обижал и не похищал чужие труды, но еще и из всего своего имения десятую часть отдавал нищим, хотя и не имел о том повеленья, а только слушал божественное Писанье, которое говорит: «расточи, даде убогим, правда его пребывает во веки» (Пс. 111, 9). Мы же не только не уделяем десятой части своих имений нищим, хотя имеем по­веленье— не десятую часть, а все вполне раздать нищим, если желаем быть совершенными, но еще и не перестаем обижать и похищать именья бедных поселян посредством богоненавистных ростов. Или не считаешь ты крайнею неправдою и хищничеством—то, чтобы не только скопить себе на земле, вопреки заповеди Божией, при посредстве всякого лихоимства, серебро и золото, но еще и огромные проценты ежегодно брать с бедных поселян и никогда не прощать им данное взаймы, хотя посредством взимаемых с них в течение мно­гих лет процентов и получили уже свое в несколько раз? К тому же, тем не запрещено было законом жить с женами, воспитывать детей, иметь стяжания и правильным способом наживать серебро и всякое по­требное именье. Нам же, инокам, избравшим евангель­ское житье и имеющим повеленье идти вслед Спаси­теля, все это божественною заповедно строго воспрещено, исключая того, чтобы праведным трудом добывать себе необходимое. Поэтому нам следует всею душою и всею мыслью, до последнего своего издыхания, удаляться от этого, если, действительно, желаем достигнуть совершен­ства, по заповеди, которая говорит: «будите убо вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5, 48), и если хотим с мудрыми девами войти за бессмертным Женихом в небесный чертог Его. Итак, вступившим в священное иноческое общество, или, что то же, посвятившим себя ангельскому и апостольскому житию, несправедливо приравнивать себя к служащим сени и предъизображениям закона. Ибо ветхое миновало и настало все новое. «Царствие небесное нудится, и нуждницы», а не слабые и преступники заповеди, «восхищают е» (Мф.11, 12). Чем же и отличимся от мирских, если мы опять окружили себя молвами житейскими и множе­ством имений и стяжаний, как и в прежней нашей жизни, и бедных, подвластных нам убогих, постоянно морим всякими своими работами и требованьем обременительнейших ростов? И если кто либо из них не может заплатить, мы, расхитив его убогое стяжание, увы, гоним его из своих владений с пустыми руками. Такие лукавые поступки свойственны лихоимцам, живущим в мире, которые нисколько не памятуют буду­щего страшного суда и ожидающего таковых неугасимого огня, а не инокам, избравшим нестяжательное и нищенское евангельское житие. «Аще кто во Христе», вопиет Божественный Павел, «нова тварь», то есть, кто поистине, а не лицемерно, думает пребывать в вере во Христа, то должен соделаться новым твореньем, удалив от себя все дела ветхого человека, которые суть: всякого рода блуд, неправда, лихоимство, отнятие чужого, воров­ство, пьянство, всякое бесчиние и бесстыдство, «их же ради грядет гнев Божий на сыны противления», как говорит опять тот же Павел (Кол. 8, 5. 6); вместо этого пусть усвоит себе всякую правду и преподобие и святыню, без которых «никто не узрит Господа» (Евр.12, 14). И опять он же: «и яко же облекохомся во образ перстного, да облецемся и во образ небесного» (1Кор. 15, 48). В чем же заключается образ перстного, —услышим от самого Павла, который ясно объясняет это вкратце: «сие же гла­голю, братие, яко кровь и плоть царствия Божия наследити не могут, ниже тление нетление наследствует» (1 Кор. 15, 39). Здесь плотью он вкратце обозначает всякое плотское студодеяние и нечистоту; кровью же вообще, по толкованию святых отцов, назвал всякие неправды и лихоимство, отнятье чужого, воровство и скверные при­бытки. Ясно, что кто вращается в этих делах, тот еще не совлекся ветхого человека, и не соделался новою тварью во Христе; ибо он носит еще в себе все свой­ства ветхого человека. Нам же, которым заповедано не по плоти, но по духу жительствовать, следует хо­дить по следам преподобных Отцев, просиявших в посте, и, взяв на себя крест Христов, препровождать эту временную жизнь в безмолвии, беспопечительно, во всякой правде, услаждаясь священными песнопениями и беспрестанными чистыми молитвами к Спасителю. А где житейские попечения, молвы, ругань и брань, и частые тяжбы из-за сел и имений, —оттуда удалились слезы, и чистая молитва, и повержение себя на землю, и память смертная. Ибо «не можете», сказали неложные уста Христовы, «Богу работати и мамоне». Что же такое «мамона», как не богатство, собираемое всякими неправдами, то есть, посредством процентов, присвоения чужого и всякого рода насилия, по самолюбии и жидовскому сребролюбию, как толкуют святые Отцы? Ради этого спасительного Гос­подня повеления, бесчисленное множество преподобных иноков, по всей вселенной, оставив все, что есть пре­красного в этом суетном мире, безвозвратно бежали в отдаленнейшие пустыни, желая достигнуть ангельского жительства. Их то божественной ревности и желанию следует и нам подражать, о любезнейший, чтобы и нам обогатиться духовными дарованиями, как они. Какими же это?—Смиренномудрием сердца, кротостью и незлобием, целомудрием, разумом духовным, совершенною любовью, которая есть союз совершенства и исполнение всего закона, как говорит божественный Апостол; не имея же ее, не получаем никакой пользы для души, хотя бы мы и ангельскими говорили языками, и горы переставляли, и все тайны пророчеств знали, —хотя бы и самые свои тела предали на сожжение за благоверее, как говорит тот же Апостол.

Поищем же с трудом, о возлюбленный, того, чтобы и нам сподобиться такой благодати и благословения помянутых божественных дарований. Они то, о добрейший, и составляют то сторичное воздаяние в нынешнем веке, которое обещал Спаситель отрицающимся всех своих имений и хотений ради ожидаемого в будущем веке непоколебимого царства; а не приобретение опять имений, не обогащение и изобильное богатство, как ты мечтаешь. Какая польза, скажи мне, для отрекшихся от своих имений и стяжаний ради безмолвия и беспопечительности, —опять стараться приобретать другие, больше первых, и большими против прежнего окружать себя попечениями и молвами? Пользы духовной нет никакой, а напротив—лишение и бесплодие души. Ибо семя, пад­шее в терние и подавляемое им, не принесло небесному Делателю плода. Что же такое терние, —услышь внима­тельно самую Божию Премудрость, которая ясно говорит так: «а сеянное в терние се есть, слышай слово, и печаль века сего и лесть богатства подавляет слово, и без плода бывает» (Мф. 13, 22). Итак, весьма неполезно и очень вредно для иноков опять собирать себе имение и богат­ство, как много раз мы это доказывали. К тому же и нечто другое, ни с чем несообразное, вытекает по необходимости из твоего толкования. Ибо, если сказанное нашим Законодавцем о сторичном восприятии в сем веке, относится к умножении имений и стяжаний: то и за одну жену, оставленную кем-либо, он получит мно­жество других жен и народит детей больше преж­него. Понимаешь ли, к какой хуле и к какой несооб­разности приводит твое толкование приведенного изречения? Духовно, о возлюбленный, следует понимать и толковать обетования и наставления Святого Духа, а не по плотскому и по житейскому. «Дух есть Бог, — сказано, и иже кланяется Ему, духом и истиною достоит кланятися» (Иоан. 4, 24). А собирающие себе богатство при посредстве неправды и богомерзких ростов, и из-за сел и земель ходящие по судам и ссорящиеся с соперни­ками, —таковые не в духе и истине покланяются Выш­нему. «Хваление Его,- сказано, в церкви преподобных» (Пс.149, 1), а не в церкви преступающих святые заповеди Вышняго, о которых в другом месте сказано: «преступающия непщевах вся грешные земли» (Пс.118, 119). И опять «возненавидех церковь лукавнующих, и с нечестивыми не сяду» (Пс.25, 5). И в другом месте: «творящия преступ­лене возненавидех» (Пс. 100, 3). Если же Бог ненавидит нас за преступленье святых Его заповедей, то кто в состоянии избавить нас от Его божественного гнева? И далее опять говорит: «гордым оком и несытым сердцем, с сим не ядях» (ст. 5). У кого же око так гордо, как у имеющего несытое сердце—обидчика и лихоимца? И хорошо сказано: несытое сердце прегордого ока. Ибо собиранье серебра и золота никогда не может насытиться. Ужасное, воистину, ужасное дело—желанье золота, и оно, по Апостолу, служит причиною всех зол. Оно никогда не перестает, но чем более удовлетворяется, тем более разжигается у лихоимца. Страсть сребролюбья и лихоимства подобна огню: как огонь чем более найдет вещества, тем сильнее разгорается; так и желание золота всегда более и более разгорается в ненасытном сердце любителя богатства. Поэтому Дух Святый и предостерегает нас боговдохновенным языком блаженного Давида, говоря: «не уповайте на неправду и на восхищение не желайте: богатство аще течет, не прила­гайте сердца» (Пс.61,11). Почему? Потому что «сребролюбие есть корень всем злым» (1Тим. 6, 10). Им многие пришли в непомерное бесчеловечье и в такое зверство, что не только не останавливались похищать неправедно именья других, но и самых владельцев имений тягчайшими му­ками лишили этой жизни. Некоторые и от веры отступили, отказавшись ради серебра, чтобы не лишиться своего богатства, от правой веры; другие в отчаянии лишили себя жизни удавлением.

Поэтому, добрейший, во много раз лучше и спасительнее—быть нищим и вслед за Христом обходить города и страны, —и, если бы где и случилось подверг­нуться поношенью и бесчестью, потерпеть с благодареньем, соблюдая заповедь Спасителя и уставы иноческого житья, нежели обливаться золотом и серебром и быть обеспеченными землями и селами, вопреки заповеди Гос­подней. «Благ мне, — говорит, закон уст Твоих, паче тысящ злата и сребра» (Пс.118, 72). И в другом месте: «лучше малое праведнику, паче богатства грешных многа» (Пс.36, 16). И опять: «неправду возненавидех и омерзих, закон же Твой возлюбих» (Пс. 118, 163). Закон же Спасителя в чем ином заключается, как не в любви совершенной от чистого сердца к Самому Вышнему и к ближнему нашему, как слышим в святом Евангелии: «в сию обою заповедью, -говорит, — весь закон и пророцы висят» (Мф.22,40). Любостяжательный же и сребролюбивый инок боголюбцем, как следует, и нищелюбцем быть не может, потому что преступает заповедь Божью. Сам же правед­ный Судья говорит: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя. Не любяй Мя словес Моих не соблю­дает» (Иоан.14, 21. 24). Следовательно, чужд любви ко Спасителю тот, кто неправедными прибытками собирает себе богатство, всячески притесняя бедных подвластных поселян требованьем от них тяжелых процен­тов. Ибо «любы,- говорит святой Апостол Павел, — искрен­нему зла не творит» (Рим. 13, 10); напротив, она всегда ущедряет и милует всех вообще живущих в бедах и лишениях, по писанному: «весь день милует и взаим дает праведный, и семя его во благословенье будет» (Пс. 36, 26). Взаем же дает так, как повелевает человеко­любивая заповедь праведнейшего Законоположника, Кото­рый говорит: «аще взаим даете, от них же чаете восприяти, кая вам благодать есть, ибо и грешницы грешником взаим давают, да восприимут равная. Обаче взаим дайте, ничесоже чающе: и будет мзда ваша многа на небесех. Будите убо милосерди, Отец ваш милосерд есть» (Лук. 6, 34—36).

Зачем же мы, о возлюбленный, без ума преступаем столь человеколюбивое и душеполезное повеленье Господа и Спасителя нашего? Или не боимся сказанного: «прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих» (Пс.118, 21). И в другом месте: «да постыдятся беззаконнующии вотще» (Пс.24, 3). Также: «уничижил еси вся отступающия от заповедей Твоих, яко неправедно помышление их» (Пс. 118, 118). Если же все это изречено Духом Святым и есть истинно, то убоимся, брат, и исправимся пред праведным Судьей, ибо «страшно есть еже впасти в руце Бога живого» (Евр. 10, 31). Если мы считаем эти божественные словеса неистинными, то зачем и даем при своем постриже­ны обеты Богу проводить на будущее время жизнь по Его святым заповедям и повелениям? Ибо лучше, говорит премудрость Божья, не обещаться и исполнить, нежели обещаться и не исполнить. И опять: «помолитеся и воздадите Господеви молитвы» ваши (Пс.75, 12). Если воздадим Господу молитвы, то есть, исполним обеты свои, которые мы дали Ему при своем пострижении, то, воистину, мы блаженны и добро нам будет. Если же солжем Ему, то убоимся, брат, сказанного: «погубиши вся глаголющия лжу» (Пс. 5, 7).

<i>Любостяжатель. </i> Перестань уже, человече, от этого долгого твоего пустословья. Никакому мы не подлежим осужденью по причине стяжания имений и владения землями и селами, потому что ни у кого нет ничего своего, и нет возможности кому-либо взять что-нибудь из этого и отнести в другое место. Поэтому мы по справедливости можем называться настоящими нестяжа­телями; ибо никто ничего не приобретает своего, а все общее.

<i>Нестяжатель. </i> Смешное что-то ты мне говоришь, и ничем не отличающееся от того, что если бы некоторые многие беззаконно жили с одной блудницей, и, будучи в этом обличаемы, каждый из них стал бы гово­рить о себе: я тут ни в чем не, погрешаю, ибо она одинаково составляет общую принадлежность; или, если бы кто-нибудь со многими разбойниками вышел на раз­бой и вместе с ними награбил бы много именья, потом по случаю был бы пойман разыскивающими разбойников и, будучи предан пыткам и допросам, отвечал бы: я ни в чем не виноват; у них все осталось, а я из награбленного имущества ничего не взял. Все это, добрейший, пустой извет и очень смешной. Во всяком случае, пред праведными судьями твой ответ окажется пустословьем, а не мой. Хотел бы я предложить тебе достоверные свидетельства и неопро­вержимые доказательства от многих древних боговдохновенных мужей, чем и показал бы тебе, что незаконно и ничем не может быть оправдываемо то, чтобы инокам опять окружать себя житейскими попеченьями и молвами, брать проценты и различно притеснять бедных убогих людей. Но, зная, что тебе все это из­вестно, хотя добровольно и пропускаешь это мимо, будучи побеждаем страстью самолюбья и сребролюбья, —оставляю это, как не имеющее для тебя должного значения. При­веду же одно изречение Апостола Павла и этим закончу слово. Этот божественный проповедник и всемирный просветитель, желая, чтобы те, коих он по всей все­ленной породил евангельскою проповедью в веру, всегда находились в подвиге и были бы горячими рачителями благоверия, следующим примером восставляет их к подвигам духовным. «Никтоже бо, — говорит, воин бывая, обязуется куплями житейскими», чтобы угодить тому, кто причислил их к числу воинов (2 Тим. 2, 4). Если же тем, живущим с женами и детьми, он не хочет, чтобы они опутывали себя излишними попеченьями настоящей жизни, но чтобы всею душой всегда держались благочестья, тем более мы иноки должны послушаться этого божественного учителя и всей душою, с горячим усердьем держаться иноческого и ангельского житья, проходя оное со всякою правдою и преподобием, устраняя себя, от всякой неправды и скверны житейского попеченья и от всякого неприличья, —чтобы и чрез нас прославлялось, а не хулилось «во языцех» всесвятое имя Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава и великолепие, с безначальным Его Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим Его Духом, в бесконечные веки. Аминь.

<i>К читателю. </i> Никого не принуждает проповедь о благочестии к тому, к чему сам кто не имеет добро­хотного произволения; но «аще кто хощет, — говорит: по Мне идти, да отвержется себе», и прочее (Лук. 9, 23). И опять: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое», и прочее (Мф. 19, 21). И чрез Исаию пророка: «аще хощете и послушаете Мене, благая земли снесте», и прочее (1, 19). Из всего этого и многих подобных мест явствует, что царство небесное предлагается произволяющим; ибо то, что бывает по принуждениюи поневоле, не заслуживает мзды пред праведным Судьей. Поэтому и настоящее слово, касающееся нестяжательной жизни, просит всех, прочитывающих оное, если по своему расположению принадлежат к нестяжательным, утвер­ждаться им в своем добром по Богу произволении и жительстве, соблюдая со всяким прилежанием евангель­ской заповеди, то есть, проводит жизнь во всякой правде и преподобии, снедая хлеб свой в поте лица своего, согласно древней божественной заповеди. А которые по своему расположению суть любостяжательны, тех слово это просит не гневаться за сказанное в нем и не враждовать против написавшего по любви к истине такое слово. Ибо в нем ничего нет несогласного с евангельскими заповедями и апостольским преданием. И потому (написавший слово) просит читателей: познав силу словес, изъясняющих истину, умилиться и, как следует, укорять себя, а не оправдываться, но исповедоваться праведному Судье, и допускаемое ими по чело­веческой слабости преступление открывать пред общим Владыкою, и молиться Ему всею душою, чтобы даровал им перемениться на лучшее и приобрести спасительное нестяжательное произволение и соответствующее устроение мысли. Ибо не столько предосудительно то, чтобы погре­шать,—это свойственно человеческой немощи, —сколько то, чтобы, согрешая, не сознавать свое согрешение и не исповедовать его. Итак, примите и вы это слово правою мыслю и с приличным христианским благоразумием и кротостью. Если же вы негодуете и смущаетесь его обличениями и сильными доказательствами—евангельскими и апостольскими—касательно настоящего иноческого жи­тельства, то я от себя ничего не скажу, но пусть боже­ственная Лествица говорит с дерзновением: „отвра­щающийся обличений, отчаялся своего спасения». Здрав­ствуйте о Господе!

Слово 4. О покаянии, очень полезное для тех, кои с верою и не­лицемерною любовью, со вниманием и должным рассуждением прочитывают оное.

Вот, душа моя, и в нынешнем году, по великому долготерпению и по многой благости Создавшего нас человеколюбца Бога и Владыки всяческих, достигли мы тихого и спасительного пристанища святой и душеполез­ной четыредесятницы, когда все—и праведные и греш­ные—с великим усердием принимают на себя уси­ленный подвиг. Праведные поступают так по двум причинам: во-первых, чтобы исправленную ими раньше добродетель правды и смиренномудрия соделать для себя более твердою и незыблемою; во-вторых, стараясь к прежней добродетельной жизни присовокупить и другие духовные неправленая, дабы сподобиться получить больших возданний и светлейших венцов. А подобные нам грешные и скверные принимают этот подвиг для того, чтобы всевозможным воздержанием, удручением тела и плачем духовным, умилостивить себе страшного Судью, Которого прогневали всякими беззаконными поступ­ками в течение всей окаянной своей жизни, и чтобы остальное время сподобиться препроводить в богоугодном честном жительстве и в исполнении спасительных заповедей Владыки.

Воспрянем же от сна великой наглой лености и со всяким усердием потрудимся, чтобы остальное время краткой нашей жизни невозвратно тещи «к почести выш­него звания, где наше житие, отонуду же и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа» (Филип. 3, 14. 20). Будем бодрствовать с мудрыми девами; возьмем с собой достаточно елея, которым означается богоподобное человеколюбье и милость ко всем вообще живущим в нуждах и скорбях, чем наиболее умилостивляется к нам Творец всех и Владыка и чем „буии» девы пре­небрегли, и были оставлены вне таинственного брачного чертога, не получив никакой пользы от своего девства. Будем, о душа, помнить всегда Господа, Который завещает нам, говоря: будьте «подобни человеком, чающим Господа своего, когда возвратится от брака, да пришедшу и толкнувшу, абие отверзут ему. Блажени раби тии, ихже пришед Господь обрящет бдящих» (Лук.12,36.37). Этою притчею Он ясно заповедует нам, говоря: как рабы земных владык, боясь подвергнуться биению, всегда стараются угождать своим господам и исполнять вся­кое их хотение, так и вы, ученики Мои, со страхом и любовью спасенье соделывайте, стараясь всегда испол­нять то, что мне любезно и угодно, и как сам Я Моими заповедями вам повелеваю. Приобретем себе одеяние, достойное таинственного брачного чертога, то есть, житие достохвальное, блистающее всякою чистотою и святынею, чтобы, в противном случае, не быть нам связанными по рукам и по ногам и выброшенными вне таинственного того пиршества—во тьму кромешную. Будучи при­зываемы, или правильнее, быв уже призваны самим Господом и Его блаженными учениками на таинствен­ный брачный пир, не будем без ума отказываться от этого блаженного звания, отговариваясь селом, или па­рами волов, или вступлением в тленный брак с же­ной, —этими предметами ничтожными и скороисчезающими, в которых вращаются те, кои «земная мудрствуют», а не небесная, «им же бог чрево, и слава в студе их», говоря словами Апостола (Филип. 3, 19). Мы же о душа, будем вышнее мудрствовать, «вышних» взыщем, «идеже есть Христос, одесную Бога седя» (Кол. 3, 1); покоримся Спасителю, Который говорит: «аще кто Мне служит, Мне да последствует» (Иоан. 12, 26). А в чем заключается это последование, о том услышим Самого Господа, Который го­ворит: «аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе» самого, и да «возмет крест свой и по Мне да грядет» (Мф.16, 24). Кто же исполняет все эти три законополо­жения?—Тот, кто сразу отрекся всех своих имений и после того уже не желает их, но от всей души отверг их даже до смерти, как служащие для него препятствием в его стремлении к небу и лишающие его тех благ, которые уготованы там для праведников. Кто так отвергся терний этого льстивого и суетного жи­тия, тот вполне отрекся самого себя, то есть, всех хотений своей плоти и низких страстей души, и всей душой возненавидел и отверг их от себя; поэтому, таковой и ходить правыми стезями вслед Спасителя своего, взявши крест свой, чем означается самовольное умерщвление своих страстей и пожеланий. А кто после отреченья своего снова приобретает села и различные стяжанья, и чрез то опутывает себя опять попеченьями и молвами житейскими, у того плотские и душевные страсти, несколько было успокоившиеся, опять начинают проявляться, объемлют окаянную его душу, воюют и всячески уязвляют ее. Ясно, что с таковым случилось сказанное премудрою притчею: «пес возвращся на свою бле­вотину, и: свиния, омывшися, в кал тинный» (2 Пет. 2, 22). Таковой далеко отстоит от ожидаемой блаженной жизни праведных, как и Господь наш показал притчею, говоря: «никтоже, возлож руку на рало и зря вспять, управлен есть в царство небесное» (Лук. 9, 62). Здесь «рукою» Владыка называет самовластную волю и произволенье каждого из нас; «ралом» же — святые и спасительный Свои заповеди, коими удобно проходим мы евангельскую равноангельную жизнь; возвращеньем «же вспять» что иное хочет Он обозначить, как не возвращенье к прежним обычаям и к испорченности мирской жизни? Не возвра­щенье ли вспять — непрестанная забота о том, как бы приобрести побольше сел и стяжаний и различные скотские стада, как приумножить в несколько раз свое серебро и золото, от чего инок самовольно отрекся при своем пострижении, обещаясь живущему в вышних Владык впредь быть от всего этого свободным, по апостольски, и исполнять заповеди Господни во всяком нестяжании, в нищете и безмолвии, со всяким смиренномудрием в чистоте и святыне плоти и духа?

«Се ныне», о душа, «время благоприятно, се ныне день спасения» (2Кор. 6, 2). «Отложим убо дела темные» (Рим. 18, 12), которые суть: блуд и всякая нечистота плоти и духа, пьянство, чревообъядение, бесчинные и безумные смехи, сквернословие, безумные речи, оболгание, ложь, зависть, ревность, льстивый нрав, надменность, бесовская гор­дость, сребролюбие, которое составляет корень всякого греховного зла и называется у святого апостола Павла кумирослужением (1Тим.6,10). Все это вполне возненавидим и скорее удалим от себя, пока страшный Судья человеколюбно долготерпит нам, давая время к покаянно. «Предварим лице Его во исповедании» (Пс.94,2). Под лицом же Его разумей, душа, праведный Его на нас гнев и негодование, как и в другом месте сказано: «лице же Господне на творящия злая». Для чего?— «еже потребити от земли память их» (Пс.33, 17). При­мемся за повеления Божии, то есть, будем каяться пред Богом исполнением Его святых заповедей, «да не когда прогневается Господь» на нас и погибнем «от пути праведного» (Пс.2, 12), который есть общение и небесное сожитие со спасаемыми. День Господень, душа, неизвестен, и как «тать», нападающий «в нощи», предает смерти того, кого найдет спящим, так и для нас внезапно наступает смерть и изводит нас из этой временной жал­кой жизни. Отбросим же от себя всякую слабость и леность. Не будем выдумывать извинения в грехах, представляя немощь телесную, пришествие друзей, разные праздники и приглашения сродников и соседей: все это пустые и бесполезные оправдания, и ни одно из них не может избавить нас от руки нелицеприятного Судии. Ибо всего этого мы раз навсегда отреклись пред избран­ными Божиими Ангелами, обещавшись Владыке осталь­ное время нашей жизни проводить по евангельски, во всяком уничижении, в скудости, в правде и святости, по правилам боговдохновенных наставников иноческого жития. Ныне же, нарушая эти правила и проводя бесчинную жизнь, чего другого нам ждать, окаянная душа, кроме погибели, как солгавшим пред Богом в данных Ему обетах? Или напрасно, думаешь, гово­рит боговдохновенное Писание: «возненавидел еси вся делающия беззаконие, погубиши вся глаголющия лжу»; также: «мужа кровей и льстива гнушается Господь» (Пс.5, 6. 7); также: «одождит на грешники сети: огнь и жупел и дух бурен часть чаши их» (Пс.10,16)? Или ты считаешь свое жительство богоугодным и благоговейным, и потому пребываешь в лености? Увы, увы, окаянная душа моя! В том то и состоит наша тягчайшая и главнейшая греховность и причина нашего осуждения, что мы не сознаем того, что сильно огорчаем страшного Судии всяким преслушанием и преступлением спасительных Его за­поведей. Такое наше устроение составляет признак окончательного нечувствия и безумия, если тотчас не отвергнем от себя это нечувствие.

Примемся же прилежно и искренно за покаяние, ибо никакой пользы в деле спасения не доставит нам это внешнее одеяние, состоящее из власяных рубищ; напротив, это послужит нам к большему осуждению, что, одеваясь такими худыми рубищами, проводим жизнь неприличную им и совсем несообразную. А это явствует как из наших преступных деяний, так и из многих апостольских и отеческих установлений и узаконений, в особенности же свидетельствуют о сем божественные повеления общего всех Владыки и Судии, высказанные Им в виде блаженств. Вникнем же в них. «Блажени,- говорит, нищии духом, яко тех есть цар­ство небесное» (Мф.5, 3). Нищими же духом называет Он тех, которые всегда и во всем смиренно мудрствуете о себе в своих мыслях, и осуждают себя, уподо­бляясь блаженному Пророку, который говорит: «аз есмь червь, а не человек, поношение человеков и уничижение лю­дей» (Пс.21, 7). И в другом месте: «Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои, ниже ходих в великих, ниже в дивных паче мене», и следующее за сим (Пс.130, 1. 2). Мы же, окаянная душа, каково мудрствуем о себе и мыслим в сердце своем? Не постоянно ли мы внутренне оправдываем себя и считаем себя делателями всякой правды и всякого преподобия, почитая себя весьма разумными, исполненными всякой премудрости и разума, а поэтому удостаиваем сами себя возведения на какую-нибудь властительскую должность, чтобы настав­лять других ко спасению. С этою целью мы всячески стараемся достигнуть какого-нибудь церковного сана, для чего не только лицемерно притворяем себя проводящими благоговейную жизнь и входим в содружество с со­стоящими во власти, всячески угождая им и ласкаясь к ним, но часто и подарки даем, а другие обещаем, если они приведут в исполнение желаемое и искомое нами. Все это, душа, есть явное доказательство высокоумия и лукавства вознесшегося гордыней сердца. Как же мы общим Судьей признаны будем достойными того блаженства, которое обещано тем, кои все это вознена­видели? Если же мы недостойны этого божественного блаженства, то мы окаянны и уже осуждены, если скорее теплой душой не возлюбим покаянье, отступив прежде исхода своего от этого славолюбивого нашего неистов­ства. Тем более это для нас необходимо, что и проро­ческое слово крепко молится Богу против тех, кои ради желания временной славы дерзают беззаконно до­стигать какой бы то ни было власти, ибо слово Божье ясно говорит: «приложи им зла, Господи, приложи зла славным земли» (Ис. 26, 15).

Но обратим должное вниманье и на прочие блажен­ства и посмотрим, согласна ли с ними наша жизнь. «Блажени,- говорит, плачущии, яко тии утешатся» (Мф.5, 4). Вот данный Богом плод преподобного смиренномудрия—«плач духовный», который от великого умиленья и бо­жественной любви рождается в сердце, проникнутом смиренномудрием. Кто, действительно, смиренно мудрствует о себе в сердце своем, тот всегда плачет о себе, признает себя осужденным и недостойным неба и земли, поминая всегда свои согрешенья. Мы же, душа, будучи сильно одержимы славолюбием по причине своего высокоумия, если достигнем какого-нибудь сана, то как возможем когда-нибудь восплакать или осудить себя, когда постоянно окружаем себя славою от людей и всякими похвалами и ласканиями, препровождая жизнь в смехотворстве и различных кощунствах с живу­щими с нами, и украшая себя многоценными шелковыми одеждами, золотом и серебром? Окружая себя в изобилии всем этим, мы далеко устраняем себя от того духовного утешенья, какое имеют плачущие о себе, и восприемлем, по божественному изреченью, благая своя в животе своем. Что же касается следующего за тем блаженства, именно: «блажени кротции, яко тии наеледят землю» (Мф. 5, 5): то не вполне ли отпали мы, окаянная душа, от этого блаженства, раздражаясь на согрешающих чем-нибудь против нас свирепее диких зве­рей, и восставая на них с великим гневом, усили­ваясь всячески отомстить им причиненное нам оскорбле­нье? Кроток же есть и почитается, душа, таковым— тот, кто с великим смиренномудрьем, без смущенья крепко терпит и досады, и поношенья, и уничиженья, и разграбление имений, а также—побои и раны, подражая своему Спасителю и Господу. А кто против этого малодушествует и подымает руку, чтобы бить также бьющего его, и язык поощряет к досадам и поношениям, и готов вступить в тяжбу с сопротивником своим: таковой нисколько не вступил еще и на порог евангельского и апостольского жительства, и напрасно кра­суется внешним иноческим одеянием, пока не совлекся всего ветхого человека со всеми страстьми и похотьми. Отпадение же наше от следующих двух блаженств, из коих одно ублажает алчущих и жаждущих правды, а другое—милостивых, как по достоинству изображу? Правильнее же—какой плач и какое соответ­ствующее употреблю рыдание? Не достойно ли слез и плача—то, что вопреки всякой правды и всякого иноческого устава дерзаем мы делать относительно своей братии, нищих, говорю, и убогих, вдовиц и сирот? Мы не только их презираем, видя, как они гибнут от голода и холода и от крайней скудости в житейских потребностях, но и не защищаем против силь­ных и беззаконных, которые их обижают, и не за­ступаемся, когда эти отнимают у них имения. Между тем мы имеем строгую заповедь, которая говорит от лица самого праведного и страшного Судии: «Бог ста в сонмег богов, посреде же боги рассудит. Доколе судите не­правду и лиц грешных» стыдитесь. «Судите сиру и убогу, смиренна и нища оправдайте. Измите нища и убога, из руки грешничи избавите его» (Псал. 81, 1—4). И что я го­ворю о том, что мы не защищаем и не заступаемся за них, когда их обижают, хотя нередко мы в состоя­ли избавить их от причиняемых им обид?—Мы сами, окаянная душа, часто дерзаем против них хуже мерских. Или не считаешь ты крайним бесчеловечием с нашей стороны и неправдою—то, когда мы, отрекшиеся пред Богом и пред святыми Его Ангелами от вся­кой излишней пищи и телесного покоя, потом, забыв свои обеты, опять приобретаем себе всякие стяжания и стада животных, обильно питаемся всякими вкусными яствами и наслаждаемся всяким покоем на счет потового труда подручных себе поселян? А эти бедные, находясь в непрестанных трудах и будучи томимы в добывании для нас житейских потреб, которые и доставляют нам в изобилии, сами всегда пребывают в скудости и нищете, не имея даже чистого ржаного хлеба, и тот часто едят без соли, по причине край­ней нищеты. Мы же не только остаемся бесчувственными и не сострадательными к такой их горькой участи и не удостаиваем их никакого утешения, хотя имеем запо­ведь заботиться милостиво о терпящих убожество и ску­дость житейских потреб, но еще и весьма бесчеловечно увеличиваем для них эту их скудость ежегодными требованиями обременительнейших ростов за взятое ими у нас взаем серебро, и никогда не прощаем им этой ежегодной уплаты, хотя бы в десять раз уже получили с них данное в долг. И не только угнетаем их этим способом, но еще, если бы кто, по причине край­ней нищеты не мог внести процентов на наступающей год, то требуем с него—о бесчеловечие!—другие про­центы; если же не могут внести, отнимаем у них все, что имеют, и выгоняем их из своих сел с пустыми руками, тогда как следовало бы преимуще­ственно миловать таковых и во исполнение божественной заповеди снабдить их всеми житейскими потребностями, как свою братию. Вдобавок, если бы кто из них изнемог под тяжестью непрестанно налагаемых нами на них дел и трудов, захотел переселиться куда-нибудь в другое место, то мы, не отпускаем его, если не внесет установленного выкупа за то, что он столько то лет прожил в нашем селе, предавая крайне бесчеловечно забвению его бесчисленные труды и поты и страдания, какие он понес, служа нашим потребностям во время жительства в наших селах.

Будучи столь немилосерды к убогим братьям на­шим, окаянная душа, и не оказывая им никакого сострадания и человеколюбия, а напротив, снедая их и моря всяким способом, —как не боимся страшного Судии и Господа, Который скажет нам: «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его». За что? «взалкахся бо, — говорит, и не даете Ми ясти. возжадахся, и не напоисте Мене, наг был, и не одеясте Мене» (Мф. 25, 41—43), и так далее. За тем прибавляет: «понеже не сотвористе единому сих братии Моих меньших, ни Мне сотвористе». Страшно это изречение, ока­янная душа моя, и приговор ужасный, особенно для нас, окаянных иноков, которые как бы отреклись от всякой неправды и беззаконья и мирского лихоимства, и дали Богу обет возлюбить на будущее время всякую правду и милосердие, нелицемерную любовь и человеколюбие ко всякому вообще человеку, в особенности же к находящимся в бедах; потом, забыв свои обеты, так бесчеловечно относимся к подчиненным нам поселянам, коих Господь называет своею братьею, о ко­торых и устами блаженного Давида ясно говорит так: «страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Господь: положуся во спасение, не обинуся о нем» (Пс. 11, 6), Этим Он ясно, как бы так, говорит: хотя на некоторое время, как кажется обидящим и всячески оскорбляющим нищих и убогих, Я как бы молчу о сем, но не всегда буду молчать, ибо всячески восстану на защиту их и отомщу обидящим их. Тоже самое изъявляет Он и в другом месте чрез того же Про­рока, говоря: «сира и вдову приимет (заступите), и путь грешных погубит» (Пс. 145, 9); и в другом месте: «по­знах, яко сотворит Господь суд нищим и месть убогим» (Пс.139, 13). Если же все это так, о душа, а иначе быть не может, то зачем мы так бесчувственно относимся ко всему этому? Как не страшит нас сказанная Господом притча о том немилостивом и ненавистнике ни­щих—богаче и об убогом Лазаре, а также отгнание от божественного чертога дев? И еще более, как не убедит нас тот любитель богатства, которому сам Бог и Владыка поносил, говоря: «безумие! в сию нощь душу твою истяжуш от тебе, а яже уготовал еси кому будут?» (Лук. 12, 20). Или не знаешь, душа, нелож­ное премудрое изреченье пророка и царя Давида: «вкупе безумен и несмыслен погибнут и оставят чуждим богат­ство свое, гроби их жилища их во век» (Пс.48, 11.12). Воистину «несмыслен» есть и признается таковым тот, кто не разумеет «вышних, идеже есть Христос одесную Бога седя», как говорит божественный Апостол, который завещает нам, говоря: «аще востасте со Христом, горняя мудрствуйте, а не земная, умросте бо, и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе» (Кол. 3, 1—3). «Безумным» же называется он, как неблагочестно и непра­вильно разумеющий силу божественных повелений и ски­тающийся поэтому по распутьям временных удовольствий и суетностей этого мира, наслаждаясь и увеселяясь этим, как червяк тиною, в которой родится и пресмыкается, и в которой умирает, когда она высохнет.

Воспрянем же наконец, душа, и сотрем с мысленных своих очей гной, накопившийся на них по при­чине нашего непокорства и безумья. Поймем, что все, касающееся нас, должно совершаться по божественным заповедям, и постараемся исправить себя. Расточим добре, согласно воле Божьей, собранное нами зле, во­преки божественной заповеди. Отречемся опять, возлюбим вторичное отреченье, когда в первом солгали, и послушаемся того божественного гласа, который вопиет: «расточи, даде убогим, правда его пребываешь во век века» (Пс.111, 9). Если же правда раздавшего нищим свое богатство пребывает с ним во веки, то и неправда немилосердого также с ним пребывает в бесконечные веки в пламени негасимого огня, как и того немилостивого, которому справедливо было сказано: «чадо, по­мяни, яко приял еси благая твоя в животе твоем» (Лук. 16, 25). Будем же подражать, душа, тому мудрому Спасителеву гостеприимцу, который сказал: «се пол имения моего, Господи, дам нищим, и аще кого чем обидех, воз­вращу четверицею» (Лук.19, 9). Его доброму покаянию и похвальному произволение будем, душа, подражать, чтобы и нам сподобиться услышать оный божественный глас: «днесь спасение дому сему бысть». Доколе остаемся глухими к Божественному ученью, которое повелевает нам, го­воря: «не надейтеся на неправду и на восхищение не желайте: богатство аще течет не прилагайте сердца» (Пс.61, 11)? Убоимся же, душа, убоимся угрозы божественного учи­теля, который говорит: «Приидите ныне богатиги, плачитеся и рыдайте о лютых скорбех ваших, грядущих на вы. Богатство ваше изгни, и ризы ваша молие поядоша. Злато ваше и сребро изоржаве, и ржа их в послушество на вас будет и снесть плоти ваша аки огнь: егоже снискасте в последния дни» (Иак. 5, 1—3).

Эта справедливая угроза в особенности относится к нам, окаянная душа, которые собираем множество всякого богатства, а нищим не хотим подать полушки, хотя те со слезами кланяются нам и просят; но мы, минуя их, не желаем на них и смотреть. Поэтому и мы не будем помилованы праведным Судьей, так как сами не милуем ближних своих, гибнущих от го­лода и холода: «суд бо без милости,- говорит, не сотворшим милости» (Иак. 2, 13). И не вкусить нам тех благ, которые уготованы для праведных, когда алчем и жаждем неправды, а не праведности. Не будем же пребывать, душа, в таком омрачении мысли и окаменении, но убоимся страшного прещения Того, Кто гово­рит: «горе вам насыщеннии ныне, яко взалчете. Горе вам богатым, яко отстоите утешения вашего» (Лук.6, 24. 25). Отложим все то неверие относительно заповедей и повелений Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, каким недугует сердце наше. Примемся за «наказания» Господни, «да не когда прогневается на нас, и погибнем от пути праведного, егда возгорится вскоре ярость Его» на преступников Его святых заповедей, которые по великому своему презорству и нечувствии думают без ума, что покаянием при последнем издыхании, в сущности недействительным, умилостивят себе неподкупного Судии во всем, чем в течение всей жизни сознательно и добровольно Его прогневляли. Хорошо, душа, приносимое при последнем издыхании покаяние со слезами и сокрушением сердца, с болезненным стенанием и возвращением похищенного; но такое покаяние хорошо для тех, которые по незнанию будущего Божия суда и ожидаемых мучений жили беззаконно. А тем, которые при сознании всего этого и при полном понимании божественного Писания, добровольно попирают заповеди Божии и думают умолить страшного Судии при последнем изды­хании, —не знаю, дано ли им будет это благо. Ибо боль­шая часть таковых внезапно похищаются из этой жизни, будучи поражены пред смертью лишением языка и сознания, и представляя собою жалкое зрелище смотрящим на них, лежа безгласными и недвижимыми, и будучи невидимо истязуемы в течение многих дней. Другие же были внезапно восхищены, не имея ни малейшего вре­мени, которое бы дано было им на покаяние. И это то зная достоверно, боговдохновенный песнопевец заповедует нам, говоря: «разумейте убо вси забывающии Бога, да не когда похитит и не будет избавляй» (Пс. 49, 22). Кто же это такие, о душа, «забывающии Бога»? Не те ли, которые с безумным презорством сознательно попи­рают спасительные Его заповеди, будучи хорошо све­дущи в божественном Писании? Подтверждает это наше слово тот же божественный песнопевец, который ясно воспевает так: «милость же Господня от века и до века на боящихся Его, и правда Его на сынех сынов, хранящих завет Его и помнящих заповеди Его творити я» (Пс.102, 17. 18). Ясно из этого, что помнящие заповеди Его «творити я», то есть, чтобы исполнять их делом, таковые суть помнящие Бога; попирающие же заповеди Его, по справедливости, названы забывающими Бога. По этой же причине и Он забывает их, как Сам говорит чрез пророка Своего Осию к преступникам Его запо­ведей—неблагодарным иудеям: «яко же ты умение (познание) отвергл еси, отвергу и Аз тебе, еже не жречествовати Мне: и забыл еси закон Бога своего, забуду и Аз чада твоя». И как они согрешили против Меня, то Я «славу их в бесчестие преложу» (Ос. 4, 6. 7). Страшно, душа, заблуждаются те, кои грешат сознательно и надеются получить спасение посредством недействительного и неизвестного покаяния при кончине: «Бог бо,- говорит боже­ственный Апостол, поругаем не бывает» (Гал.6, 7). По­этому, отстанем от таковой душевредной прелести и покаемся пред Богом, пока вышнее божественное человеколюбье и благость дает нам для сего время. Ибо «во время благоприятно,- сказано, послушах тебе и в день спасения помогох ти. Се, ныне, — говорит божественный Апостол — время благоприятно, се, ныне день спасения» (2Кор. 6, 2). «Отложим убо дела темная и облечемся во оружие света. Яко во дни благообразно да ходим» (Рим. 13, 12. 13). Но об этом нами уже довольно сказано. Посмотрим же, если угодно, и на следующие блаженства: согласно ли с ними проводим мы жизнь?

«Блажени, — сказано, чистии сердцем, яко тии Бога узрят» (Мф.5, 8). Здесь, на этом слове, объемлет меня, о душа, великое недоуменье. Как возмогу по достоинству восхвалить неизреченное и преизобильное дарование, какое дарует нам человеколюбивый Владыка? В вышеприведенных блаженствах соответственно свойству и по мере исправления каждого, обещаны достойным почести. Здесь же обещает Господь самую главизну божественных желаний, состоящую в том, чтобы лицом к лицу тайно и мысленно зреть бесстрастное и блаженное Божественное естество. Объятый этим желанием, бла­женный песнопевец говорит: «Имже образом желает елень на источники водные, еще желает душа моя к Тебе Боже. Возжада душа моя к Богу крепкому, живому: когда прииду и явлюся лицу Божию» (Пс. 41, 2, 3), «насыщуся, внегда явитимися славе Твоей» (Пс.16, 15). Насыщеньем здесь Пророк обозначает совершеннейшее тайное и неизре­ченное ненасытное наслажденье божественной красоты и любви Божьей, которого сподобятся те, которые вполне очистили сердца свои от всего: не только от «всякия скверны плоти и духа», но и от всякого душевного недуга, разумею: ярости, гнева, зависти и сатанинского превозношенья, презренья и осуждения ближнего, и от всякого вообще злодеяния, от лукавства и пронырливости, от лести и лукавых мнений; ибо всем этим, окаянная душа, заразилось наше сердце и постоянно уязвляется этими недугами различным способом, оставаясь в бесчувствии. Чтобы убедиться, что это, действительно, так, рассмотрим тщательно, душа, если можешь, пресмыкаю­щиеся в тайной клети сердца нашего лукавые мысли, и всячески найдешь там кроющееся всякое беззаконие и богомерзкое фарисейское высокоумие, по причине которого ты во всем себя оправдываешь и считаешь себя, некоторым образом, передовою и лучшею всякого труждающегося в добродетели, и всякого человека почитаешь худшим себя, хотя бы он и явно проходил жизнь преподобную. Если же случится ближнему в чем-нибудь согрешить по немощи плоти, осуждаешь его, как фари­сей, ругаешься над ним и не перестаешь различным образом укорять его пред всеми людьми. Если же уви­дишь его добродетельно живущим и пользующимся от всех похвалой, —тотчас уязвляется сердце твое стрелою зависти и объемлет тебя скорбь по причине доброде­тельной жизни брата твоего, так как он оказывается лучшим тебя пред Богом и пред людьми. Будучи же одержима и побеждена стрелою зависти, ты начи­наешь ненавидеть его и всяким способом стараешься сделать ему препону и отвлечь его от стремленья к лучшему. Каковы же скверны наших тайных плотских страстей? Они, воистину, ужасны, прескверны и многообразны. Ибо не только внезапное воззрение на жен­щину или на красивое лице отрока, возмущает нас, но и самый их голос, будучи услышан нами, или одежда, попавшая нам в руки, тотчас оскверняет наше сердце. И что я говорю о воззрении, голосе и одежде, —часто один тончайший помысл и блудное воспоминанье о них внезапно возбуждает похотную страсть, распаляет сердце греховным пламенем, и плоть тотчас начинает не­истовствовать и беситься. Будучи так многообразно оскверняемы постыдно плотью и умом, как окажемся Достойными такой благодати, обещанной этим блаженством? Невозможно, душа, отнюдь невозможно получить сие, пока не умертвим «уды наша, яже на земли» (Кол.3, 5), по слову божественного Апостола, который говорит: «мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Евр.12,14). Уды же наши как умертвятся, когда мы постоянно питаемся в изобилии вкуснейшими брашнами, всегда окружены золотом и серебром, также славою и честно от людей, когда погружены в бесчисленные житейские попечения и молвы, и всегда омрачены в мыслях яростью и гневом, ревностью и завистью? Заблудились мы, душа, заблудились с правого и незаблудного жительства преподобных иноков, и без ума идем «к почести вышнего звания» (Филип. 3, 14), —не так как шел Павел и бывшие по нем рачители тех благ, которые соблюдаются на небесах: они сразу оста­вили отечество, родителей, сродников, друзей, стяжания, имения, славу, честь, обильную пищу и всякий телесный покой, и невозвратно бежали в далечайшие пустыни, взяв крест свой, то есть, добровольное умерщвление плотских и душевных страстей и желаний, крепко дер­жась спасительной заповеди Господа своего, Который говорит: «аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возмет крест свой и по Мне грядет» (Мф. 16, 24). И в другом месте: «тако убо всяк от вас, иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лук. 14, 33).

Итак, когда и мы, душа, отречемся не только всех своих имений, но и самых желаний и плотских страс­тей и похотей, и когда от всей души возненавидим всякую человеческую славу и почесть, и неложно возлюбим будущую славу и жизнь, также—всякое убожество и бесславие и бесчестие, воздержание и безмолвие; когда будем совершать жизнь во всяком смиренномудрии, благоговении и честности нравов, и когда, исправив все это, скажем в чувстве сердца своего с блаженным оным царственным Пророком: «аз же есмь червь, а не человек, поношениге человеков и уничижение людей» (Пс.21, 7), и когда сподобимся терпеть всякие скорби и тесноты, расхищение своих имений, раны и гонения, заточение и смерть за грехи свои и ради истинной веры в Бога: тогда и надежда спасения, душа, будет для нас тверда, согласно божественному определению, которое говорит: «Блажена есте, егда поносят вас и ижденут и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради: радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех» (Мф. 5, 11. 12). А пока держимся, душа, прежних своих мирских обычаев и нравов, и не совлечемся ветхого нашего чело­века со страстями его и похотями, до тех пор, скажу с Давидом, «всуе нам утреневати и воставать по седении», как «ядущим хлеб болезни» (Пс. 126, 2). Воистину, хлеб болезни, а не хлеб животный, едят те, которые вопреки евангельской заповеди в течение всей своей жизни поедают со всякою неправдою и лихоимством чужие пото­вые труды убогих, а отстать от этого беззакония не хотят и не стараются понять прямо и богоугодно заповедь Божию, которая говорит: «милости хощу, а не жертвы, и уведения Божия, нежели всесожжения» (Ос.6,6). «Блажен,- говорит, разумеваяй на нища и убога». Почему?—Потому, говорит, что «в день лют избавит его Господь» (Пс.40, 2). А кто его поедает и притесняет ежегодными требованиями процентов, тот чужд и непричастен такового блаженства и избавления «в день лют»; ибо неправедные и лихоимцы царства Божия не наследуют. «Никтоже,- гово­рит, да льстит вас суетными словесы; сих бо ради гря­дет гнев Божий на сыны непокоривыя» (Еф. 5, 6). Если же ради вышеупомянутых нарушений заповедей «грядет гнев Божий на сыны непокоривыя», то, очевидно, что ради противоположного сему, то есть, ради правды, целломудрия, нищелюбия и сострадания ко всем живущим в скорбях, «грядет» от Бога всякая благодать и благословение «на сыны» благопокоривыя, по сказанному: «очи Господни на праведные и уши Его в молитву их. Лице же Господне на творящия злая, еже потребити от земли память их» (Пс. 33, 16. 17).

Вот, душа моя, из многих и различных боговдохновенных изречений Всесвятого Духа, мы познали благого Владыки нашего человеколюбие и благость к боящимся Его словом и делом, а также открываемый «с небесе» нестерпимый «гнев» Его «на всякое нечестие и неправду человеков» (Рим.1,18), попирающих спасительные Его заповеди и живущих недостойно евангельского и апостольского жительства, и наипаче на нас самих, кото­рые сознательно преступаем волю Господа своего. Не будем же оставаться в нашем небрежении и нечувствии, в коих провели минувшее время своей окаянной жизни, но воспрянем немедленно от глубокого сна нечувствия и убоимся всею душою на самом деле страшного дня суда и еще прежде того наступающего внезапно часа смерти; ибо не знаем дня и часа, когда Господь наш придет. Будем всегда готовы и заботливо бодрствовать над исполнением святых Его заповедей, украшая себя всякими добрыми и богоугодными делами святыни и правды и богоподобного милосердья ко всем, вообще, на­ходящимся в скорбях и нуждах, чтобы сподобиться и нам стояния одесную неподкупного Судьи и услышать со всеми праведными многовожделенный и блаженнейший тот приговор: «приидите благословеннии Отца Моего, на­следуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф.25, 34). Если действительно и от всей души веруем Христу Спасителю и желаем достигнуть Его бесконечного царствия, то делом покажем, а не одними словами и этими внешними рубищами, нашу веру в Его святые заповеди; «ибо вера без дел мертва есть» и совершенно бесполезна.

</i>К читателям этого слова</i>.

Вы, которые утешаетесь евангельским и апостольским ученьем и законоположеньем, примите с весельем духовным силу этого слова и благоволите вос­произвести оное в дело; постарайтесь отнестись к нему с любовью и внимайте ему без сомненья. Ибо слово это о покаянии заключает в себе немалую пользу. Написавшему же это слово воздайте, прошу, вашими богоприятными молитвами, чтобы и мне сподобиться вместе с вами исполнить содержащееся в нем ученье. Никто из вас, умоляю, пусть не считает меня вполне исполнившим сказанное в нем; ибо я, воистину, —то бесплодное «древо, при корени» которого «лежит» мысленная «секира», ко­торою оно «потцается и во огнь вметается» (Мф.3, 10). Я—тот путь и то каменье и терние, куда падает бро­саемое небесным Сеятелем семя, и погибает, не при­нося Ему плода. Я — солома, сожигаемая огнем неугасающим. Поэтому, прошу вас: молитесь о мне грешном, чтобы и мне сподобиться вместе с вашею святы­нею оказаться чистою пшеницею, собираемою в вечные житницы Создателя и Владыки всех, Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. Ему слава во веки. Аминь.

Слово 5. О покаянии

Не в лености и не в беспечности будем проводить, душа, время настоящей жизни, также не бессмысленно, как бы неопытные младенцы, считая для себя достаточным ко спасенью пребыванье на сем месте, недоступном для женщин и мирских людей, чтобы не оказаться нам обманутыми. Ибо и в древности для тех, кои по­мощью Вышнего и под руководством Моисея бежали из Египта и от Фараона, недостаточно было для благочестия того, что они в необитаемом месте, то есть, в пустыни, препроводили сорок лет, так как не сохранили разумной веры к Богу, избавившему их от бесчисленных скорбей. Не переменою места, душа, можно угождать Владыке всяческих, и не переодеванием в худые рубища. Одно из этого, то есть, пребывание в пустыни, предпринимается ради крайнего безмолвия, а другое—ради совершенного смирения. Если же кто при том и другом опять опутывается молвою и мирскими попечениями, тот ничем не отличается от пса, кото­рый возвращается на свою блевотину, по слову верхов­ного Апостола. Плача и умерщвления служит изображением, душа, это внешнее черное рубище, которое убеждает нас, избравших оное, признавать себя всегда добровольно умершими для настоящей жизни, а умерщвление это состоит в том, чтобы всегда всею душою не­навидеть всякое плотское сладострастие и житейские молвы, и жить нестяжательно и преподобно, приобретая потреб­ное от своих трудов и почитая нищету за великое богатство. Если же опять без ума опутаем себя стяжаниями, славою, пьянством, смехотворством, к которым, обыкновенно, присоединяется всякая беззаконная похоть, то нет никакого сомнения, что мы будем преданы сугубым мучением, как добровольно и сознательно солгавшие Христу в данных нами обетах. Что же может быть хуже этого? Лучше, говорит премудрость Божия, не обещаться и исполнить, нежели обещаться и обмануть. И Божественный песнопевец вопиет: «погубиши вся глаголющия лжу» (Пс.5, 7). Не переменою места и одежды, душа, как сказано выше, угождается Христос Бог, но чистотою жизни и приобретением всяких добродетелей, твердо основанных на вере непорочной. И как ты, при помощи благодати Божией, избежала сетей мысленного Египта, то есть мира сего: так постарайся всею силою, ограждаемая верою и страхом Божиим, избежать вла­деющего им диавола, всегда сильно и с бешенством нападающего на тебя. И не переставай бежать от него, пока не увидишь его потопляемым крепкою десницею Вышнего в пламенной пропасти, вместе со всеми его колесницами и крепкими оруженосцами, себя же познаешь покрываемою облаком Параклита, прохлаждающим жже­ние, производимое в тебе бесплотными врагами, действую­щими пламенными помышлениями скверных похотей. И не столпом огненным, но озарением присносущного света увидишь себя наставляемою к земли обетованной, —не к той, которую разделил израильтянам Иисус, Навин, но которую обетовал «Перворожденный всея твари, Красный добротою паче сынов человеческих», родившийся от Отроко­вицы и Пресвятой Девы, неложный Христос Бог наш — Иисус, Который Сам первый вошел туда, убив смерть.

Трезвись же всегда, душа, ибо гонящийся всегда за тобою мысленный Фараон не перестанет изобретать против тебя зло. Не жди, о любезная душа, прекращения изобретаемых им против тебя лаяний; ибо он, будучи по естеству завистлив и нахален, не укрощается от гнева, всегда стремясь ввергнуть тебя в пламень мучений. Не верь также, когда он отступает; ибо тогда то он наипаче весьма хитро старается уловить тебя. Этим способом он, скверный, старается подчинить тебя, по­буждая к ослаблению тобою своего постоянного крепкого трезвения, дабы таким образом, найдя тебя обленив­шеюся, внезапно уязвить тебя одною из многих его душепагубных стрел, или пагубным кичением запнуть тебя на пути к преуспеянию к большим добродетелям. Как ум, весьма опытный в изобретении зла, он знает, какую пользу получаем мы, когда пребываем в трезвении, по причине наносимых им напас­тей, будучи свыше укрепляемы Божественною благодатью. Ибо если мы трезвимся, то наносимые им напасти бы­вают для нас причиною великих наград, подобно тому, как борьба с сильным противником служит опытному борцу случаем к получению больших похвал. Ибо если при помощи твоего Спасителя избежишь рук всепагубного фараона, и чермную глубину пламенных страстей пройдешь сухою, а не мокрою, как тайно научает нас боговдохновенное слово, то есть, совер­шишь переход в худости и нищете, также—пешею, а не сидящею верхом, то есть, сознавая всегда в мыслях, а не на словах, свою худость и крайнее недо­стоинство, тогда вселишься у холма горы Синайской в пустыни, то есть, достигнешь священного пристанища достохвального и чудного бесстрастия, которым наипаче увеселяется Святой Дух.

Блюди же, окаянная, чтобы и тебе не подвергнуться беснованию подобно тем неблагодарным людям, и не предаться объедению и пьянству и пляскам, — чтобы не почесть тебе свое чрево предметом самым дорогим и священнейшим, и не воздать ему богоподобного покло­нения, как те тогда поклонились тельцу, и чтобы не лишиться тебе будущих благ, как те лишились земли обетованной, и предана будешь бесконечным мукам, в коих будешь страдать хуже всех бывших до за­кона неверных. Если же, действительно, любишь Христа — Царя своего, вкусившего ради тебя смерть на крест, то старайся всею силою вселить в свою душу Его боже­ственную любовь. Достигнуть же сего иначе нельзя, как только, если возненавидишь вполне все свои пожелания. И опять, возненавидеть эти последние нет возможности, если не вселишь в сердце свое страх Божий; страх же Божий не возможешь приобрести, если не отгонишь от себя всякое сомнение и желание казаться мудрым, и не пойдешь, как незлобивый младенец, за Господом своим, повинуясь Его повеленьям. Как любовь есть исполнение всего закона, так и вера есть основание всех вообще добродетелей: от веры рождается страх, а от сего— исполнение заповедей, чрез которое ум наполняется божественною любовью. Сподобившись же сего, мудрствуй смиренно, почитая себя прахом, чтобы всегда пребывать в наслаждении божественных желаний.

The post 🎧Нравоучительные сочинения (Сл. 1 — 5). Максим Грек (слушать (избранное) и читать) appeared first on НИ-КА.

* 1. Объяснение, отчасти, неудобопонятных некоторых изречений в слове Григория Богослова.
* 2. О том, что должно твердо сохранять исповедание православной веры.
* 3. Слово оправдательное об исправлении русских книг; здесь же и против говорящих, что плоть Господня по воскресении из мертвых стала неописуема.
* 4. Слово оправдательное об исправлении книг, написанное скудоумным иноком Максимом Святогорцем.
* 5. Объяснение слов: „О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся».
* 6. О том, что не следует верить тем, кои говорят, что тот не был за божественной литургией, кто не поспел к чтению Святого Евангелия.
* 7. Повесть о возвышении хлеба в честь Пресвятыя Богородицы.
* 8. По поводу вопроса некоторых: „Почему от тридневного Воскресения Христова до субботы пред Фоминой неделей не воздвизается пречистый хлеб, а воздвизается только артос, при чем диакон трижды возглашает: „Христос Воскресе!» и снедается артос в эту субботу?».
* 9. О надписи на венце Спасителя и об имени Пресвятыя Богородицы.
* 10. О венцах свадебных.
* 11. Об освящении воды на утро Богоявления.
* 12. О святом образе Христа Спасителя, именуемом «Уныние».
* 13. О полукружии в виде молодого месяца, находящемся под крестом на церквах.
* 14. К отрицающимся при своем поставлении и дающим клятвенное рукописание Русскому Митрополиту и всему Освященному Собору в том, чтобы но принимать поставления на митрополию и на архиерейство от папы Римского. как содержащего латинскую веру, и от патриарха Цареградского, как находящегося во власти скверного царя безбожный турок, и поставленного ими не принимать.
* 15. О том, что святые места никогда не оскверняются тем, что находятся во власти безбожников, хотя бы это продолжалось и много лет.
* 16. Против утверждающих, что во всю Светлую седмицу солнце стояло к не заходило, и что поэтому вся Светлая седмица называется одним днем.
* 17. Повесть о соборе, намеревавшемся установить, чтобы священники, диаконы и иподиаконы были неженатые.
* 18. О вечносвященном и преславном рождении Единородного Сына и Слова Божия, Господа нашего Иисуса Христа.
* 19. О том, как должно входить в святые Божии храмы

1. Объяснение, отчасти, неудобопонятных некоторых изречений в слове Григория Богослова

«От переводчика этой статьи». Чтобы сделать понят­ными толкования, сделанные преп. Максимом в настоящей статье, следует предварительно сказать, что святой Григорий Богослов, в слове своем „На святые светы явлений Господних» („Творения», изд. Московской Дух. Академии, 1844 г., часть III, слово 39, стр. 255—256), говоря о превосходстве христианства над язычеством, выражается так: „Здесь (то есть в христианстве) не оргии Фракиян, от которых, как говорят, ведет начало слово: τό θοησχεύειυ,, то есть богослужение; …не козлы почтеннейшие Мендезиан; не ясли Аписа—тельца, лакомо откармливаемаго по простодушию жителей Мемфиса. Здесь не то, чем в своих чествованиях оскорбляют они Нил, как сами воспевают, плодоносный и доброкласный, измеряющий благоденcтвие жителей лактями».

В другом слове „Надгробном Василию Архиепископу Кесарии Каппадокийския» (часть IV, слово 43, стр. 118—119), говоря о странноприимном доме, построенном Св. Василием близ Кесарии, Св. Григорий вопрошает: „В сравнении с сим заведением, что для меня и седмивратные и Египетские Фивы, и Вавилонские стены, и Карийские гроб­ницы Мавзола, и пирамиды, и неисчетное количество меди в Колоссе».

Объяснение этих изречении и собственных имен и предлагает Преподобный Максим в данном слове.

«Подлинные слова Св. Григория»: „Не фракийские это таин­ства». «Толкование». Какие разумеются здесь таинства? Таин­ство воплощения Бога Слова, то есть, рождество Его и крещение и прочее. «Далее Св. Григорий приводит такое изречение»: „вера же их равносильна слову: „неверие». «Толкование». Есть древнее эллинское выражение „άθςησχεια», которое переводится „идолослужение», а не верование истинное; ибо какая может быть вера у неверующих идолопоклонников? «Что такое также значит изречение»: „не козлы почтеннейшие мендезиян?» «Толкование»: Мендет—славный город египетский, граждане коего прель­щены были бесами, ибо выбрали наилучшего козла, с почетом оберегали его в особом строении, обильно кормили его, и служили и поклонялись ему, как Богу. Насмехаясь над величайшим этим безумием их, Св. Григорий говорит, что сами мендезияне не стоят большего почета, чем козлы. «Изречение»: Еще приводит Св. Григорий: „Не ясли молодого тельца Аписа, лакомо откар­мливаемаго по простодушию жителей Мемфиса». «Толкование:» Такое есть сказание: Мемфис—славный город египетский, а граждане того города—мемфисцы—окончательно прельщенные бесами, отгораживали юного тельца в пре­красно сделанных яслях, обильно кормили его и моли­лись ему, поклоняясь ему, как Богу; называли же они его на своем языке: „Апис».

«Также говорит Св. Григорий Богослов:» „не то, чем в своих чествованиях оскорбляют они Нил как сами воспевают, плодоносный и доброкласный, измеряющий благоденствие жителей „лактями». «Смысл того следующий»: египтяне, в числе весьма многих своих безумств, почитали богом и реку Нил, разливом своим делающую весь Египет плодородным, и называли его подателем плодов и урожаев и измеряющим „лактями» будущие урожаи или неурожаи. Ибо египтяне, на основа­ны долголетнего опыта узнав, при какой высоте при­былой в Ниле воды бывает урожай, устроили по бе­регу его каменные ступени, которые и называли „лак­тями», так как между ступенями расстояние равно было локтю, и когда вода поднималась до верхней ступени, то они угадывали, что будет в тот год изобилие пло­дов земных.

/i>О плавании чрез Гадир». Эллинские мудрецы полагали, что далее Гадира (Кадикс, город в Испании) плыть нельзя, так как там юго-западный конец земли, море весьма узко, течение его быстрее реки, а с обеих сторон подступили к нему высочайшие береговые горы, называемые „Геркулесовыми столбами», так как до этого места доходил сильней­ший и славнейший греческий герой Геркулес, повсюду очищая вселенную от диких всяких зверей, разбойников и злодеев. Древние народы не умели плавать далее Гадира, а главное не дерзали на это; нынешние же португальцы и испанцы, приняв все меры предосторож­ности, недавно, лет 40 или 50 тому назад (по истечении седьмой тысячи лет от сотворения миpa), начали переплывать на больших кораблях и открыли множество островов, из коих некоторые обитаемы людьми, а другие необитаемы, и землю Кубу, настолько великую по размерам своим, что даже обитатели ее не знают, где она кончается. Еще открыли они, обогнув всю южную сторону, и направившись к северо-востоку по пути в Индию, семь островов, называемых „Моллукскими». На этих островах произрастает и корица, и гвоздика, и другие ароматные и благовонные растения, которые до той поры неизвестны были ни одному человеку, ныне же всем ведомы, благодаря королям испанскому и порту­гальскому. Государи эти людей тамошних, не знавших дотоле истинного Бога, и покланявшихся наиболее твари, а не Творцу, ныне обратили в свою веру, то есть, в ла­тинскую, отправив к ним епископов, учителей и священников, а также различных ремесленников и всевозможные здешние семена; и ныне там открылся новый мир и новое собрание человеческое.

Фивы же „ептапилы», то есть „семивратные» в гре­ческой земле суть, град главный, древний и прекрасный, а другие Фивы „екатонтапилы», то есть „стовратные», находились в Египте; об этом городе повествуют эллины, что он был столь многолюден, что из каждых ворот городских во время войны выходило по 500 вооруженных мужей, готовых к бою.

Стены же Вавилона были весьма высоки и велики; это Вавилон древний; в нем царствовал Навуходоносор, который столь чрезмерно возгордился своим городом, что за это праведным судом Божиим обратился в зверя.

Мраморный гроб Мавзола также относится к числу семи чудес всего света, ради многоценных своих украшений. Мавзол был преславный и богатый царь Карийский, который еще прежде смерти своей всеми си­лами постарался устроить себе такую дивную гробницу, какой ранее нигде не было и какой впоследствии никто не мог бы устроить.

О медном колоссе существует такая повесть: на Белом море есть остров, называемый Родос; насе­ляли его эллины, то есть греки; остров этот еще в древности, до возникновения римского могущество, обладал, как и ныне обладает многими островами как ближними, так и дальними, и многих недругов своих одолел. После этих многочисленных побед, жители острова поставили в честь бога-Солнца огромных размеров медную человеческую статую на высоких берегах, которые они искусственно возвели над морем, находившимся перед воротами их города; одна нога колосса стояла на одном берегу, а другая—на другом. И так велико было расстояние между ними, и высота боков колосса, что под ним могли свободно прохо­дить корабли с распущенными парусами.

Пирамиды в Египте и доныне существуют, числом три. Первую и самую большую из них создал древнейший царь египетский Сезострис, на вечное удивление потомкам, а две другие, меньшие, построили иные цари, коих имена я запамятовал. Устроены пирамиды четвероугольными; основание их широкое, а кверху они узкие; размер основания большой пирамиды равен 400 саженям, по 100 сажень на каждую сторону, а число ступе­ней очень велико, и сказать не умею, забыл; не всякий решится подняться на вершину пирамиды, разве кто очень силен и здоров; когда же хочет кто спуститься с пирамиды, то оборачивается лицом к ступеням, и опи­раясь руками на них, спиной вверх, мало-помалу и со страхом сползает вниз, ибо безмерная высота пира­миды и частые ступени вредно действуют на глаза и на рассудок.

Когда Агамемнон, царь греческий, в течение мно­гих лет вел войну против Трои, царица. Клитемне­стра, жена его, потеряв надежду на его возвращение, вступила потом в связь с домоправителем Агамемнона, по имени Эгистом. По прошествии же 10 лет, когда Троя была разорена и Агамемнон вернулся в царство свое, он однажды отправился мыться в баню; царица Клитемнестра, заранее уже сговорившись с мерзким своим Эгистом убить Агамемнона, принесла туда для мужа сорочку без ворота. Когда же царь Агамем­нон, желая надеть на себя сорочку, не мог сделать этого, Эгист убил его секирой и завладел его царством. После Агамемнона остался сын его Орест, еще в очень малом возрасте; сестра же его Электра, де­вица, отправила его к другому царю, чтобы не убил и его Эгист; Орест же, сильно возмужав, вспомнил плачевную кончину отца своего Агамемнона и захотел отомстить за смерть его. Он взял с собой ближайшего друга своего Пилада, сына некоего вельможи, пришел в свой родной город Микены, тайно повидался с се­строй своей Электрой и, побеседовав с ней о том, как ему отомстить за смерть отца, ночью, при помощи сестры своей Электры, пробрался во двор Эгиста, и убил как его, так и свою мать, в то время, когда они спали. После этого убийства, будучи объят лукавым духом и сойдя с ума, скитался он несколько лет по разным землям, а потом, исцелившись, при­шел к Одризам, народу, жившему во Фракии, где и создал город, который назвал Орестиадом; ныне этот самый город называется Адрианополь, так как царь римский Адриан обновил и переименовал его в честь свою; расстояние от этого города до Константинополя 4 дня пути. В числе повестей римских есть следую­щая: во время долголетней и ожесточенной войны между Римом и Карфагеном, некий юноша, сын одного великого римского вельможи, тайно от родителей своих и от всего Рима, прибыл в Карфаген и, явившись к самому правителю карфагенскому, солгал ему, сказав, что его изгнали римляне за то, будто бы, что он склонил их к миру с кареагенянами. Правитель карфагенский принял его с честью и доверился ему; видя же, что юноша прекрасен видом и возрастом назначил его главным воеводою против римлян. Немного же времени спустя, юноша, тайно послав в Рим к своему отцу одного верного слугу своего, передал чрез него отцу о той славе и чести, которых его удостоил карфагенский правитель, а также спрашивал у него, что ему следует сделать. Когда же слуга пришел в Рим, отдал грамоту отцу его и немного дней пожил у него, вельможа этот ввел его в сад свой, и, ходя по саду вместе со слугой сына своего, палкою сбивал головки большим макам, пока не оставил ни одного из них с головкой, а после этого отпустил слугу обратно к сыну своему без всякого ответа. Когда слуга вернулся, юноша спрашивал его, нет ли ему грамоты или, хотя словесного, ответа какого-либо от отца, и когда слуга отвечал: ,,Нет ничего», сказал ему: „Что же делал отец мой?» Слуга рассказал ему, как вельможа вошел вместе с ним в сад и как он обивал пал­кою головки всех высоких маков и ни одного из них не оставил с верхушкой. Сын же понял из этого, что отец его, желая скрыть тайну от слуги сына своего, не захотел ни письмом, ни на словах прика­зать сыну, что он велит ему делать в Карфагене, но как отец его, ходя со слугою по саду, отбил палкою головки всем высоким макам и ни одного не оста­вил о верхушкой, точно также велит и сыну своему отсечь головы всем карфагенским воеводам.

2. О том, что должно твердо сохранять исповедание православной веры

Возлюбленному другу инок Максим желает радо­ваться о Господе!

О чем ты меня спрашивал, то отвечаю тебе, а чрез тебя и всякому православному. Священный символ, то есть исповедание православной христианской веры, был изложен Первым Вселенским Собором святых отцов 318, собравшихся в граде Никее при великом царе Константине, и изложен только до слов: „и в Духа Святаго». Второй же Вселенский Собор 150 святых от­цев, собравшихся против духоборца Македония, который произносил хулы на Святого Духа и признавал Его созданным, а не Создателем, прибавил (к изложению Первого Собора) учение о Святом Духе. Третий же Все­ленский Собор 200 святых отцев был созван в Ефесе против христоборца Нестория, который хулил и гово­рил, что иной есть Сын и Слово Божие, и иной Тот, Которого родила Приснодева Мария, почему он и не хотел Приснодеву Марию называть Богородицею, но называл Ее Христородицею, разделяя, окаянный, на два лица единого Богочеловека Иисуса Христа. По этой причине сей Святой Третий Собор определил и строго заповедал под угрозою страшных проклятий, чтобы Святой Символ, изложенный прежними двумя Соборами, сохранялся неизменно и никто не осмеливался бы по малоумной своей дерзости отнюдь ни прибавить что либо к нему, ни убавить из него даже до одной черты или йоты, ни переменить ни одного изречения или одной буквы в нем. При этом они постановили так: если кто после дерзнет что-либо таковое относительно Символа право­славной веры, да будет проклят и чужд всякого благословения и сообщества христианского. Страшна эта запо­ведь и страшно запрещение, и должно нам соблюдать относительно сего великую осторожность, если искренно желаем получить спасение и общение со святыми отцами, изложившими священный Символ православной нашей веры. Не говори же, что не большая заключается, разница в том, что дозволили ныне себе придумавшие новое мудрование. Страшное запрещение одинаково подвергает анафеме и прибавляющего и отъемлющего и переменяющего малейшее начертание. Не добра поэтому такая ваша похвала, чтобы не сказать—дерзостна, ибо подвер­гает той же анафеме и вас, изменяющих боговдохновенные словеса и говорящих: „из Марии», а не „от Марии», и—„чаем», а не „чаю», и „жизнь будущая в веки аминь», а не „будущего века». Довольно с вас устраивать военные дела, а то, что принадлежит Свя­тому Духу, пусть устанавливают те, кому это поручено; ибо «не можете Богу работати и мамоне», говорит Слово Божие (Лук. 17, 13). Сколько кланялся Пятому Святому Вселенскому Собору великий царь Иустиниан, прося доз­волить ему прибавить в Святом Символе одно малое изречение—„присно», чтобы вместо слов „и Марии Девы», произносить: „и Марии Приснодевы». Но блаженные те отцы, сохраняя заповедь первых четырех соборов, не дозволили ему прибавить это выражение в Святом Сим­воле, хотя и ничего вредного в нем не заключается, а напротив оно увеличивает славу и похвалу Пресвятой Богородице, а велели говорить и писать это в других похвалах Ее. Тогда царь, не получив от Собора просимого им и побуждаемый любовно к Пресвятой Богородице, сам составил следующую песнь: „Единородный Сыне и Слове Божий, бессмертен сый, и изволивый спасения нашего ради воплотитися от Святые Богородицы и Приснодевы Марии»… Имя ее — Mapия, а не «з» Мария, и приписывать тут и произносить эту букву—„з» непри­лично, ибо поставленное здесь «и»—есть союз соединитель­ный, а не предлог „из». Соединительным же назы­вается этот союз потому, что соединяет между собою то и другое выражение, как например: Петр, Иаков и Иоанн. Так и здесь: „воплощшася от Духа Свята и Mapии Девы», а не „из» Марии; также говорится, что от Захарии и Елисаветы, а не „из» Елисаветы родился Предтеча. Ибо это выражение „и», помешенное между сло­вами: „Духа Свята» и „Марии Девы», показывает нам, что Святая Дева осенением Святого Духа зачала и ро­дила Иисуса Христа, а не Одна и Сама Собою. Предлоги также соединяются с именами и многими изречениями, и один предлог часто относится к трем или четырем именам, как например в этом: человек со­стоит из земли, огня, воздуха и воды; здесь предлог „из» употреблен однажды, а имен четыре — земля, огонь, воздух и вода.

А относительно того, что вы не хотите произносить со всеми святыми соборами и с вашими святыми чудотвор­цами: „чаю воскресения», а говорите: „чаем», то и это у вас мудрствуется по непохвальному преслушанию оте­ческой заповеди, не дозволяющей никому изменить какое бы то ни было изречете в Святом Символе. Береги­тесь, чтобы от этих малых ваших преступлений не впасть вам в большие. Преставлять пределы и уставы отечеств не полезно, говорит Божия Премудрость. Вы же словеса Божии изменяете и хитрите. Если неложен Ска­завший ученикам Своим: «не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас» (Mф.10, 20); то, оче­видно, что вы по человеческой любопрительности хотите говорить: „чаем»—во множественном числе, а не в единственном: „чаю». Поэтому следует вам говорить: „Веруем во единого Бога», а не „верую», и „исповедуем едино крещение», а не „исповедую». Неужели не понимаете своего несмысленного мудрования? «Не мудр­ствуйте паче, еже подобает мудрствовати», говорит пре­мудрый Павел, апостол Христов (Рим. 12, 3).

Держите же и проповедуйте исповедание христианской веры неизменно, как предали православным все свя­тые соборы и четыре патриарха и как держали отцы и святые чудотворцы, чтобы быть вам во всем подобными им и сопричастниками царства небесного и жизни веч­ной будущего века, то есть грядущего, и имеющего от­крыться во второе пришествие страшного Судии. Не гово­рите же: „и жизнь будущая во веки», но: „жизнь буду­щего века», то есть Самого Спасителя Xpистa. Ибо Он для нас и жизнь и воскресение наше, как говорит апостол Павел в послании к Колоссаям: «аще бо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос, одесную Бога седя; горняя мудрствуйте, а не земная; умросте бо, и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе; егда же Христос явится живот ваш, тогда и вы с Ним явитеся во славе» (Кол.3,1—4). Этой жизни бесконечной, Иисуса Xpиcтa, жду, как значится в греческом тексте, а не чаю,—жду, то есть, с твердою и несомненною ве­рою надеюсь получить, а не будущих веков ожидаю, по вашему младенческому мудрованию. Ибо Христос есть для нас Жизнь и Воскресение, а не век и не века. О том, что не следует и не полезно прибавить что­ либо к Святому Символу, или убавить из него, или переменить какое-либо выражение,— об этом слушайте со вниманием, что говорит премудрый Иоанн Златоуст: как на царских златых монетах, если кто и малей­шее что изгладит с изображения, то делает негодною всю монету, так и тот, кто в истинной „вере малей­шее что переменить, тот испортил (все исповедание;». Согласно с этим учит и блаженный Исидор Пелусиотский, говоря так: „Убавляющие или дерзающие приба­вить что-либо к боговдохновенным словам, недугуют одним из двух: или они не веруют, что Святое Писание было написано Духом Святым, и поэтому спра­ведливо должны называться неверами; или же самих себя считают мудрее Святого Духа, и в таком слу­чае что другое должно сказать о них, как не то только, что они безумствуют».

Последуя этим святым, и я, грешный богомолец ваш, умоляю вас Иисусом Христом, перестаньте от такового новоизобретенного мудрования, ибо этим вы только возбуждаете ссору и соблазн между православ­ными, а не пользу приносите. Вот я, повинуясь царю и пророку, говорящему: «и глаголах о свидениих Твоих пред цари, и не стыдяхся» (Пс.118, 46),—сказал вам всю истину апостольскую, отцами преданную. Если послушаетесь этого краткого моего напоминания и перестанете смущать лю­дей Божиих, то слава Богу, давшему мне, грешному, такую силу слова! Если же не послушаетесь, то берегитесь сказанного Господом: «горе человеку тому, имже соблазн приходит», и прочее. Мир Христов да будет с вами!

3. Слово оправдательное об исправлении русских книг; здесь же и против говорящих, что плоть Господня по воскресении из мертвых стала неописуема

Читающее cиe, внимайте прилежно и рассуждайте богоугодно и вместе человеколюбно!

Бога, Который один есть Создатель и Господь всех и знает сердца человеческие, пред Которым ни одна тварь не утаена, но все явно и известно Ему—Его по­ставляю пред вами, благовернейшими, свидетелем о мне, недостойном иноке Максиме святогорце, что я ни­чего по лицемерно, или вопреки устава боговдохновенных отцов не пишу и не говорю вашему благоверно,— и не льщу вам из-за желания получить какую-нибудь временную славу или освобождение от тяжких скорбей, в которых страдаю уже 18 лет. Но, будучи распаляем божественною ревностью служить Богу и вам тем, чем по благодати Христовой могу, именно, в переводе и исправлении книг, я был возбранен некоторыми, причинившими мне не мало горьких оскорбление, а иные из них, не знаю, что с ними случилось, относясь ко мне враждебно, называют меня еретиком, говоря, что я не исправляю, а порчу боговдохновенные книги. В этом они дадут ответ Богу, ибо не только препятствуют такому богоугодному делу, но еще и на меня, бедного, ни в чем неповинного, клевещут, ненавидят меня, как еретика, и, не имея никакого основания в законе христианском, отлучают от причастия Таин Христовых.

Об исповедании православной веры, которое я со­держу, достаточно мною было написано вам в книжице, содержащей ответ мой по сему предмету. А что я порчу священных книг, как клевещут на меня мои недоброжелатели, но прилежно, со всяким вниманием, со страхом Божиим и правильным пониманием исправ­ляю в них то, что оказывается испорченным или пе­реписчиками необразованными и неопытными в понимании смысла и правил грамматических, или же самими приснопамятными, мужами, производившими сначала перевод книг. Надо сказать, по правде, что в некоторых местах встречается не точное уразумение ими силы эллинских речений, и поэтому они далеко отпали от истины. Ибо эллинское наречие имеет много неудобо­постижимых различных значений одного и того же изречения. И если кто не достаточно и не вполне обучился грамматике, пиитике, риторике и самой философии, то не может вполне правильно ни понять писанное, ни пере­вести оное на другой язык. А что я правильно и вполне разумно исправляю то, что прежними было недосмотрено,— это я постараюсь объяснить вашему благочестию со вся­кою истиною, как пред Самим Богом. Начну же так.

Взяв в руки священную книгу Триодь, я нашел в 9-й песни канона Великого Четвертка: „Сущаго естеством не созданна Сына и Слова, пребезначального Отца, не суща естеством не созданна воспеваем». Не стерпев такой хулы, я исправил это хульное место в том смысле, как Сам Святый Утешитель свыше преподал это нам чрез блаженного Косьму в наших книгах. Ибо у нас Слово славится несозданным по естеству как в этом месте, так и везде. Как рождающий Его присносущно Отец несоздан, так несоздан по естеству и рождаемый от Него Бог — Слово, а никак не при­знается созданным, как хулил злочестивый Арий, при­водя в доказательство своей ереси сказанное у Премудрого Соломона, как бы от лица Самой Божией Ипостасной Премудрости, где говорится: прежде «век основа Мя…» прежде «холмов» рождает «Мя» (Притч.8,23.25), а несколько выше говорит: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (ст. 22). Это изречение блаженный Косьма, творец канона Великого Четвертка, толкуя православно и благочестно, и уничтожая с корнем нечестивую Apиевy ересь, говорит, как бы от лица Самого воплотившагося Бога—Слова так: „Содетельницу Отец прежде век Премудрость рождает Мя, начаток путей, в дела созда ныне тайно совершаемая: Слово бо несозданное Сый есте­ством, гласы присвояюся, егоже ныне приях» (песнь 9, троп. 2). Ясно говорит Слово Божие Арию злочестивому: научись, о злочестивейший из людей, Арий, что слова: «прежде век и холмов рождает Мя» Отец, показывают превечное и присносущное от пребезначального Отца божественное Мое рождение; а слова: «созда Мя в начало путей Своих» показывают рождение Мое по плоти в по­следнее время, которое Я благоволил принять по вели­кому человеколюбию Своему и благости, да спасется Мною род человеческий. Поэтому, быв совершенным человеком, Я и говорил о Себе человекообразно: «созда Мя» Отец «в начало путей Своих», то есть, во исполнение всех совершившихся плотским Моим явлением таинств. „Слово бо Сый несозданное естеством», ибо Отец «рождает Мя прежде век» и прежде всей видимой и невиди­мой твари, но, как соделавшийся в последние времена человеком, Я понуждался в этом изречении: «созда Мя», чтобы показать этим Свое воплощение. Таков смысл этого священного песнопения. А в ваших священных триодях Он в одних называется просто Словом, без упоминания о том, что Он несоздан, а в других и Словом по естеству не называется, и не знаю, кто виновен в этой хуле,—Бог весть, Который и будет су­дить виновного, где бы то ни было. Я же какому здесь подлежу осуждение или укорению за то, что во славу Единородного и несозданного Бога Слова и во спасение всех православных как следует исправил такие хуления? И еще в том же каноне и в той же песни, в последнем тропаре древний переводчик вме­сто: „Христа единого тем Мя знайте», перевел: „Христа единого два Мене познайте», не поняв значений написанного изречения и не постигнув смысла того стиха, который собственно сопротивляется древней ереси и, как предшествовавший стих посрамил злочестивого Ария, так и этот низлагает богомерзкую хулу Нестория, ко­торый единого по ипостаси Богочеловека—Христа разделял на два лица, утверждая, что Иной есть родившийся от Приснодевы Марии Еммануил, а Иной—сшедший с неба Бог—Слово, почему и не хотел, нечестивый, едину Приснодеву и всенепорочную Матерь Бога Слова назы­вать Богородицею, а называл Ее Христородицею. Бла­женный же Косьма, творец канонов, приведенным сти­хом учит нас, говоря, как бы от лица Самого Бо­гочеловека—Слова: сугуба естеством должно исповедывать воплощенного Бога—Слова, то есть, совершенным Богом и совершенным человеком, при чем два есте­ства сошлись, не переменяясь и не смешиваясь, и ни Божественное естество не переменилось в человечество, ни человеческое естество не переменилось в Божество: ипостасию же единого должно знать и исповедывать Бого­человека, а не двух, как мудрствовал злочестивый Несторий, разделяя нечестиво единого Богочеловека на два лица. Отводя нас от этого нечестивого разделения, блаженный Косьма говорит как бы от лица единого Богочеловека—Христа: как человек Я по существу, а не привидением, иначе говоря, в действительности, а не обманчиво, так и Бог Я по свойству воссоединения. Я по естеству совокупился с человечеством, соединив­шись с ним по ипостаси, поэтому „Христа единого Меня знайте», сохраняющего оба естества, из которых Я сложен и в коих пожил с вами прежде Своих страданий, и которые соблюдаю и ныне, после страдания и воскресения из мертвых. И об этом достаточно сказанного; ибо я говорю к благочестивым и премудрым.

Затем, в каноне в неделю Фомину, в 3-й песни находится некое неприличное, чтобы не сказать хульное мудрование некоторых, ненаученных основательно бого­словие. Ибо блаженный Иоанн Дамаскин, достигали выс­шего познания философии и богословия, зная хорошо, что Божество несозданно, непревратно и неизменяемо, и что по этой причине Оно одно неописуемо и неприступно, а все твари описуемы и изменяемы, хотя некоторый по благодати Божией, а не по естеству, и пребывают неиз­менными, в этом смысле, зная Господа нашего Иисуса Христа неописуемым, поелику Он Бог истинный, а поелику Он истинный человек—описуемым плотию, то есть, что Он по плоти ограничивается и объемлется местом,—так выразился во 2-м стихе 3-й песни: „Во гробе заключен описанною плотно Своею неописанный Божеством» и прочее. Некоторые же из нынешних суетных мудрецов, как бы негодуя против богословия блаженного сего отца, весьма дерзостно и невежественно пишут в триодях вместо „описуемою плотию Своею»— „неописуемою», последуя своим суетным помыслам, чтобы не сказать хульным самообманам. Будучи же спрошены, зачем вы, о премудрые мужи, так пишете и поете в церкви?—они отвечают, что по воскресении из мертвых Господня плоть стала обоженною и есть неописуема, так как Бог—Слово тогда вместился в нее и обожил ее. Если же допустить так, как они мудрствуют, то значит, что прежде воскресения Господа из мертвых, Господь не соединился по ипостаси святой Своей плоти, и не Бога родила Святая Оная Дева, а простого человека. Если это так, то напрасно было сказано Ей Гавриилом: „Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!» И если не Божеством Господь с Нею, как толкуют суе­мудрые, то и Богородицею не следует Ей называться, а Христородицею, по зловерному Несторию. О, какой это стыд! По их учению, Господь прежде воскресения Своего был только человек, а не Бог совершенный в еди­ной ипостаси, как мы веруем и воспеваем Его. К тому же, если по воскресении вошел Бог Слово в ро­дившегося от Приснодевы Марии Еммануила, и обожил святую плоть Свою, которая таким образом стала не­описуемою, то уже два неописуемых: Бог, Который по естеству несоздан и непременен, и созданная святая плоть Еммануила. И если она неописуема, то значит, что она переменилась в Божество. И если это так, то Господь наш по воскресении уже не человек совершен­ный, а только Бог, так как святая плоть Его была поглощена и вполне побеждена Божеством Бога Слова. Таким образом, возникает опять уничтоженная издавна ересь Севирова и Евтихиева. К тому же, если святая плоть Его неописуема, то как она вместится на описуемом престоле святые славы Его? Ведь нельзя сказать, что и престол святые славы Его неописуем. Ибо неопи­суемым у святых богословов и у внешних философов признается то, что невместимо, необъемлемо, не ограничивается местом по причине безмерного величе­ства существа и естества своего. Все же созданное—описуемо, то есть, вместимо, определяемо и объемлемо ме­стом. Поэтому, только Божество, как едино несозданное, есть неописуемо, необъемлемо и неопределяемо, и спра­ведливо так называется, как не могущее по безмерному и бесконечному величеству существа своего, быть вме­стимо или определено местом. Так понимают священ­ные богословы и внешние философы неописуемость. Итак, Божество—бесплотно и бесколичественно, то есть, без­мерно и бесконечно; плоть же Господа нашего Иисуса Хрита—и создана, и описуема, то есть, вместима и объемлема местом, как прежде страданий, так и после них, но не подлежит уже, после воскресения из мерт­вых, тленно и смерти, соделавшись чуждою всякой мертвости и тленного изменения, под чем разумею непредосудительные слабости человеческие, то есть, чтобы алкать и жаждать, спать, утруждаться от путешествия, бояться смертной чаши; ибо по воскресении она соделалась нетленною, бессмертною, неизнуряемою и стала испол­нена всякой благодати и благословения, божественной светлости, красоты и святыни, по причине совершенного соединения и всегдашнего сочетания с нею Бога Слова, а не по причине претворения ее в божество. Пусть уда­лится от нас такая хула, ибо непреложными и несмесными сохраняются соединявшиеся два существа и есте­ства в Богочеловеке-Слове! Свидетелями сего суть все боговдохновенные богословы, особенно же удостоверяет сие священная песнь (догматик) третьего гласа, поемый во славу и похвалу Пречистой Богоматери так: „Како не дивимся богомужному рождеству Твоему, Пречестная; искушения бо мужеского не приемши, Всенепорочная, родила еси без отца Сына плотию…, никакоже претерпевшого изменения, или смешения, или разделения, но обою суще­ству свойство цело сохраньшаго». Да постыдятся же утверждающее, что по воскресении плоть Господня утра­тила свойство описуемости и стала неописуемою! Ибо если стала неописуема, то претворилась в Божество, так как только одно Божество несозданно и неописуемо по при­чине бесконечности и беспредельности божественного су­щества. Пусть же внимательно слушают сказанное выше: „никакоже», говорит, „претерпевшаго изменения, или смшения, или разделения, но обою существу свойство цело сохраньшаго».

Теперь пусть объяснят нам эти чудные богословы, каким образом сохранил (Воплотивпийся) целым свой­ство обоих существ? Но, очевидно, они не в состоянии ответить на вопрос. И это не удивительно, ибо они не научи­лись, в сущности, тайнам священной философии богословов, а проходят и понимают боговдохновенное писание только поверхностно, почему и впадают во многие погрешности. Пусть же узнают от научившихся сему, и, узнав, пусть прославят Дающего премудрость и разум всем вообще просящим у Него. Услышьте же, о чудные мужи, что такое свойство обоих естеств, и, узнав, отложите всякое пустое, чтобы не сказать душепагубное, препирательство. Существо есть и так назы­вается пресущественное Божественное существо; ибо су­щество есть вещь самобытная, не требующая другого к своему составлению, как душа, тело, камень, воск, медь и подобное сему, как об этом определили философы, и каждое отдельное существо имеет свое особое свой­ство. Божественному существу свойственно быть несозданным, присносущным, бессмертным, неизменяемыми неописуемым, бесстрастным. И какие еще подобные свойства имеются и усматриваются в божественном величестве, все это Единородный сохранил неизменно, то есть, в целости, присоединив все по ипостаси чело­веческому существу и естеству. Ибо ни страданию не подверглось Божество на кресте, ни смерти, и не преложилось в человечество, но пребыло в своем достоин­стве неизменно—несмесным, бесстрастным, бессмерт­ным, безлетным и неописанным. Человеческому же естеству, говорю плоти, свойственно: быть созданным, смертным, тленным, страстным, изменяемым, описуемым, то есть, вместимым и объемлемым местом,— свойственно алкать, жаждать, утруждаться от путешествия, скорбеть. И какие еще подобные свойства присущи нашему немощному естеству и усматриваются в нем,— все это Единородный имел прежде спасительных Своих страданий, как совершенный человек, кроме страстей предосудительных; ибо Он, как человек, и алкал, как тогда, когда пришел к смоковнице, ища плода на ней, чтобы утолить голод, как написано; Он и жаждал, когда просил воды у самаряныни; скорбел, когда говорил: «прискорбна есть душа Моя до смерти» (Mф.26, 38), и утруждался от путешествия, и пострадал, и умер плотью, как человек, а не Божеством. Все это Он претерпел, а по воскресений из мертвых все это сложил с Себя, то есть— то, чтобы подлежать тлению, смерти, изменению, чтобы алкать и жаждать, утруждаться в путешествии, скорбеть, бояться чаши смертной. Поэтому, святые богословы утверждают, что святая плоть Его стала обоженною,—не так, чтобы она претворилась в божествен­ное естество и существо, — да удалится от нас такая хула!—но потому, что Он сложил с Себя все вообще свойства тления и человеческой немощи, и стала святая плоть Его нетленною, бессмертною, бесстрастною, но не стала вместе с тем несозданною и неописуемою, ибо это не суть немощи, а существенные свойства всякого созданного существа, по которым оно и отличается от единого несозданного и неописуемаго, то есть, Божия су­щества и естества. Ибо всякой твари свойственно по есте­ству подлежать описанию, то есть, ограничиваться местом; Божество же потому и неописуемо, что оно безмерно по величеству своему и едино несозданно и не ограничи­вается никаким местом. Если же будем утверждать, что и плоть Спасителева по воскресении стала неописуе­мою, то, по необходимости, должны допустить, что она стала и несозданною, а если стала несозданною то зна­чит стала и Богом, ибо одно только Божество несозданно, как мы многократно сказали; и если плоть та стала уже несозданною и претворилась в Божество, то Христос по воскресении уже не есть и Бог и человек совершенный, а только Бог. О, хула Северианова!….

Поняли ли вы теперь, о премудрые мужи, куда увлекает вас ваше бессмысленное баснословие, а не богословие? Перестаньте, прошу вас, перестаньте от такой дер­зости в словах и научитесь говорить с блаженным Иоанном Дамаскиным и со всеми православными учи­телями: „искушения бо мужеского не приемши, Всенепорочная, родила еси без отца Сына плотию, прежде век от Отца рожденного без матере». Слышите ли, что в самом том зачатии родившийся прежде век Бог—Слово соединился принятой Им плоти, а не после, по воскре­сении, вошел в нее, как вы неправильно мудрствуете? Слушайте же и последующее за сим: „никакоже претерпвшого изменения, или смешения, или разделения.» Вы же каким образом отделяете Его от святой плоти Его до самого воскресения, утверждая, что потом Он вошел в нее и обожил ее, и поэтому признаете ее уже неопи­суемою? Слушайте же и дальнейшее: „но обою существу свойство цело сохраньшаго». Как же это будет истинно, если Он свойственную святой плоти Своей описуемость претворил в неописуемость? Учитель церковный гово­рит Святым Духом, что в целости сохранил Гос­подь свойство обоих существ, то есть, неописуемость божественного существа сохранил неописуемым, также и свойство описуемости созданной святой плоти Своей сохранил и соблюдает описуемым. Вы же, противясь боговдохновенному сему учителю и отцу, говорите, что Он неописуемою плотию заключен был и во гробе. И если, как вы утверждаете, она неописуема, то есть, невместима, по толковании святых отцев, то как она была заключена в столь тесном месте? Неужели не разумеете, что неописуемым называется святыми бого­словами одно только Божество, по причине безмерного, непостижимого, неисследованного и неизглаголанного ве­личества своего непостижимого существа, так как оно одно неописанно и бесконечно? Не слышите ли опять, Свя­тую Божию Церковь, которая воспевает и говорит: „Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в рай же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняли, неописанный»? Слы­шите ли, что Он Божеством неописан, то есть, невместим и везде весь есть, а по телу описуется гробом, то есть вмещается во гробе и лежит бездыханный мертвец, как совершенный человек; тот же и во аде с святою Своею душею, и в раю с разбойником, и на небесах вместе с Отцем и Святым Духом, все исполняя божественной Своей славы?

Спросим мы этих премудрых философов. пусть скажут откровенно, почему признают они плоть Гос­подню по воскресении неописанною,—по причине ли преложения естества, или потому, что она возросла до бесконечных размеров? И если скажут, что по причине преложения, как сделавшаяся обоженною, то этим, они явно отвергают то, что во Xpистe сошлись два естества, сохраняющаяся неизменными и неслитными, как напи­сано: „не во двою лицу разделяемый, но во двою есте­ству неслитно познаваемый» (Богородич. Воскр. 6-го гласа). Если, по их мудрованию, слились между собою по воскресении оба естества, то Христос есть только Бог, а не вместе с тем и чело­век совершенный. О, какая хула! Как не внимают они божественному гласу, говорящему: «осяжите Мя и видите, яко дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща?» И опять: «имате ли что снедно зде! и взем,- говорит, пред ними яде» (Лук. 24, 39. 41. 43). Этим способом Преблагий старался уверить, что и по воскресении Своем Он— совершенный человек, в действительности, а не привидением. Если же скажут чудные эти новоявленные философы, что плоть Христова потому стала неопИСуема, что по воскресении возросла до безмерной величины, то ясно обличаются, что они неправильно мудрствуют это из своего плотского состояния, а не из божественного писания. Где что-либо подобное, смеха достойное, сказано кем-либо из боговдохновенных отцев? И если допустим это их мудрование, то окажется, что одна рука Его простирается далеко за северную оконечность неба, а другая, по причине бесконечного величества тела, про­стирается далее южной оконечности; также и ноги будут стоять на земле, а глава прострется в бесконечную вы­соту за небеса; также и толщина Его будет невместима в описанном престоле Его. Ибо каким образом не­описуемая по причине безмерного величества, как они говорят, плоть Его, опишется, то есть, вместится на опи­санном и ограниченном престоле? Ибо знаем, что всякий престол, как ограниченный, поставлен на известном месте. Если же смешно и хульно такое их мудрование, то пусть перестанут от такового безумия и пусть воспевают и благословляют в церквах Господа «от источник израилевых», то есть, приняв свидетельство из боговдохновенных писаний, а не из своего чрева.

С своей стороны я предложил бы вам, для большого удостоверения сказанного мною, написанное блаженным Иоанном Дамаскиным в 33-й главе, где он превосходно и явственно богословствует о плотском смотрении Единородного. А как святые ваши книги много­образно перепорчены переписывавшими их, то я не pешился предложить вам его прекрасные слова, ибо в том виде, как они содержатся в этих книгах, они представляются совершенно бессмысленными и беспорядочными. Но, если Бог поможет, предложу вам их из полной греческой книги, которую, если Господь бла­гословит, надеюсь получить. Но об этом достаточно сказанного на сей раз. Вы же, о благочестивейшие князи и бояре, рассудите, умоляю вашу честность, заслуживаю ли я по этой причине ненависти, и справедливо ли окле­ветали меня, как еретика, те, которые в течение стольких лет содержат меня в отлучении от общества верных и лишили принятия Святых Божиих Даров? В святом Евангелии говорится: «от словес своих оправдишися, и от словес своих осудишися» (Mф.12, 37). Если же и я говорю истину и достойное вероятий, то ока­жите мне, бедному, благость и милость, как благоче­стивые и нелицеприятные судьи, и освободите меня от тех угнетений, в которых я содержусь вот уже много лет, и от неправедных клевет, кои на меня взве­дены,—чтобы и мне удостоиться вместе со всеми благо­честивыми молиться общему всех Создателю и Владыке о милости, мире, многолетнем здравии и победе над врагами благочестивого самодержавного великого князя Иоанна Васильевича всея России и о всех вас. Если же сказанное мною несправедливо и неуместно, то прошу вас не презреть меня, заблуждающего в беспутиях и погибающего душою по безумию своему, но с приличным попечением устроить мое исправление и спасение, и даруйте мне, умоляю ваше благочестие, возвращение во Святую Гору, дабы, где я от юности своей понес много различных трудов духовных и телесных, там с надеждою спасения положить мне и смиренные свои кости. Ради щедрот Христовых исполните это справедливое мое прошение и не презрите меня, жалкого, живущего в непрестанной скорби и печали и в бедах влачащего маловременную сию жизнь. Но для чего и держать меня здесь? Ни на что я уже не годен вам. Как Создатель изначала сотворил человека самовластным, чтобы он по собственному изволению избирал благое и, поступая так согласно воли Создавшего его, получил бы в награду от Создателя и Владыки всех царство непо­колебимое и жизнь вечную, так и вы, подражая Созда­телю, даруйте мне эту благодать, чтобы и я мог избрать благое, как угодно Владыке. А в чем заключается воля Владыки, послушайте Его Самого, ясно так заповедующего и повелевающего нам, инокам: «в он же аще дом внидете, ту пребывайте, дондеже изыдете, не пре­ходите из дома в дом» (Марк.6, 10). Вот Владыка всех ясно и повелительно заповедует нам, инокам, подражающим апостольскому житию, пребывать до кончины своей там, где мы были призваны изначала, и не пере­ходить из монастыря в монастырь, или из одной страны в другую до самого исхода своего из этой сует­ной жизни! Постарайтесь же оказаться содействующими Владыке всех к спасение моему! Вы оттуда призвали меня на время послужить в том, в чем имели на­добность и, при помощи благодати Христовой, я верно в течение многих лет послужил, исполняя ваши повеления, государи мои. Теперь же и пред Богом и пред людьми справедливо, и вашему благочестию прилично, чтобы вы даровали мне эту благодать в награду за все прежние мои труды и эти многолетние скорби, какие терплю, праведно ли или неправедно—знает праведный Судия, Который и воздаст каждому по делам его!

4. Слово оправдательное об исправлении книг, написанное скудоумным иноком Максимом Святогорцем

Свидетелем души моей и совести представляю вам, господам моим, Самого Сердцеведца Господа нашего Иисуса Христа, истинного Бога, что я ничего по дерзости, или по упрямству, или по какой-нибудь пронырливости не говорил и не переводил и не исправлял до сего времени для вас, господ моих, но со всякою исти­ною и правдою, согласно точного смысла эллинского, то есть, греческого учения переводил для вас, исправлял и говорил с вами, государи мои. По непотребным делам своим я грешнее всех людей, но в понима­нии книжного разума греческого учения, насколько удостоил меня Податель всякого вообще блага, Утешитель Святый, я для вас, господ моих, неложный толкова­тель и переводчик. Да будет же вам известно, что эллинский язык, то есть греческий, очень труден, и не всякий просто может постигнуть вполне силу его значения, если не проведет много лет в изучении его у опытных учителей, и притом, если не будет по про­исхождение грек и, при особенных умственных способностях, не будет иметь охоту к изучению, а не так, что поучился немного и не довел учения до конца, как это я усматриваю у приснопамятного переводчика святых писаний с греческого на русский язык. Из изречений, служащих доказательством моих слов, я приведу вам три или четыре. Есть у нас выражение, которое пишется так: „ипсилос» (ΰψηλός) значение же его: „высокий»; и есть другое выражение, очень мало отличающееся по начертанию от первого, которое пи­шется: „псилос» (ψιλός), значение же его: „наг», или „гол». Это выражение „псилос», употребляется везде богословами, возражавшими еретикам, хулившим Христа и утверждавшим, что Христос был только человек, а не Бог; святые же богословы утверждают, что Христом есть не „псилос» человек, то есть, не наг и не гол и не один только человек, но и Бог истин­ный и совершенный; не нагим же и не голым по­нимай Его не относительно одежды, а относительно Божества, именно, что Христос есть не наши чело­век, то есть, не без Божества, но истинный Бог. Помянутые же почтенные переводчики не поняли этой разницы значения выражений: „ипсилос» и „псилос»,— и вместо того, чтобы перевести: „наг», или „гол», или „только один»,—везде перевели вам в том смысле, что Христос „высокий» человек, перепутав значение слов: „ипсилос» и „псилос». „Ипсилос» значит высокий, а „псилос»—нагой, или голый, или один. И потому у них Христос именуется высоким; но это неправильно и не соответствует мысли богословов; ибо не относительно размеров тела Христова спо­рили еретики с православными, но о Божестве Его и человечестве, сопротивляясь нам, исповедующим во Христе то и другое. Но об этом достаточно сказанного здесь.

Другие два выражения без малого подобны между собою. Но обратите должное внимание на буквы, которыми они пишутся. Одно: „екклисия», и значит: „церковь»; а другое „екилис», что значит: „заключить кого-либо вне церкви», правильнее же сказать: „отлучить от церкви». В послании святого апостола Павла к галатам гово­рится: «ревнуют по вас не добре, но отлучити вас хотят» (Гал.4, 17). Древние же переводчики, не поняв различия похожих друг на друга выражений, перевели вам на­удачу вместо: „отлучити вас хотят»,—„церкви вас хотят», не обратив внимание ни на значение смысла слов апостольских, ни на различие букв, коими пи­шется приведенное изречение. Смысл апостольских слов таков: ревнуют по вас не добре те, которые учат вас обрезываться, то есть, они ревнуют не ко спасению вашему, а к погибели, и советуют вам это с тем, чтобы отлучить вас от Христа, ибо если будете обрезываться, то Христос не принесет вам никакой пользы. Древние же переводчики, не поняв ни значения разума апостольских слов, ни разницы греческих, слов, пе­ревели вам: „но церкви вас хотят». Но это непра­вильно; ибо не церквами сотворить их хотели те, кото­рые велели им обрезываться по закону Моисееву и хранить прочие законные установления, но стремились этим отлучить их от Христа. И об этом сего до­статочно.

В 8-й песни канона на Рождество Христово, во втором стихе, который начинается словами: «Органы уклониша…», имеется следующая неприличная описка. У нас имеются два выражения, которые одинаковы между собою по произношению, но пишутся слова эти разно и, соответственно сему имеют различное значение; прилежно обратим на это внимание. Выражение это: „у гар идон». В первом случае, если оно пишется чрез малую ижицу, то значит: „не видели»; а в другом случае, если написано чрез ижицу большую, то значит: «не пели». Древний же переводчик, не обратив должного внимания ни на различие способа Писания сего выражения, ни на смысл стиха, перевел просто: „не видеша в любодеяниях». Но это неправильно не только в смысле буквального начертания приведенного изречения, но и не соответствует силе разума стиха. Ибо разум стиха таков: органами творец канона именует различные плачевные музыкальные инструменты, каковы: гусли, псалтири, скрипки и подобные им. А как люди израильские, плененные царем Навуходоносором, уво­димы были в плен и потому находились в скорби и печали, то и уклонялись, говорит, от песней, то есть, отказывались преподобные отроки петь для своих пленителей песни Сионские, и, будучи вопрошаемы о сем ведущими их в плен, которые говорили: «воспойте нам от песней Сионских», отвечали им: «како воспоем песнь Господню на земли чуждей», как написано в псалме 136-м, который начинается словами: «На реках Вавилонских». Переводчик же, не рассмотрев ни того, как пишется помянутое выражение, ни смысла стиха, вместо того, чтобы сказать: „не певаху», перевел на­удачу: „не видеша». Как же не видели блаженные те три отрока и прочие священники и левиты? Ведь не сле­пые же они были, когда по причине особенной своей красоты отроки взяты были в царские палаты? Но и это выражение: „в любодеяниях», переведено ими не со­ответственно подлинника; ибо у нас так не понимается, а как написано Духом Святым у пророка Давида: «на земли чуждей», хотя творец канона и изменил не­сколько выражение, сказав: „в чуждих» но не в любодеяниях; сделал же он это применительно к ирмосу, дабы пение вышло согласное.

Из этих и подобных им описок очевидно, что древние переводчики не вполне уразумели эллинский язык, а может быть и некоторые другие малоученые, после них, желая исправить то, больше только испортили.

Хотя бы я еще и многими другими подобными ошибками древних переводчиков, требующими прилежного исправления, удостоверить твое святолепное преподобие, что я для вас, господ моих, истинный толко­ватель книг. Но, дабы многословие не наскучило твоему святительскому внимание, ограничиваюсь этим. Написал же я это не для того, чтобы выставить себя победителем,—да не по пустится мне когда-либо быть увлеченным таким неистовством!—но чтобы себя очистить от всякого несправедливого мнения некоторых небратолюбцев, которым Бог да простит, и чтобы не ока­заться мне повинным праведному осуждению вместе с тем, который скрыл в землю талант господина сво­его. Под талантом же мы разумеем, о владыко свя­тый, даруемое каждому Божественным Утешителем духовное дарование, которое дается, во-первых, во славу Самого дающего Бога, а затем и на пользу как приемлющего дарование, так и всех верных. Землею же, в которой скрывается такой талант, мы признаем за­вистливое, самолюбивое и ленивое расположение, и злой нрав приемлющего таковое дарование, не хотящего поль­зовать им других. Таков тот раб, о котором гово­рит страшный и неложный Судия: «аще ли же речет злый раб той в сердцы своем: коснит господин мой приити, и начнет бити клевреты своя, ясти же и пиши с пияницами» и прочее известное (Mф. 24, 48—51). Что же против сего скажут те, которые неправильно и бездоказательно кле­вещут на меня, утверждая, что я порчу святые книги и ввожу нечто противное им? Неужели и в том, что мною здесь указано, я, по их мнение, порчу и извращаю их? Если же я хорошо и правильно исправляю, то я исправляю не Святое Писание, а вкравшиеся в него непохвальные ошибки, из которых некоторые вошли от недоумения, или нерадения, или от забвения древних приснопамятных переводчиков, а другие—от большого невежества и небрежности переписчиков. Итак, пусть перестанут несправедливо злословить ближнего своего, который трудится просто во славу Божию, к похвале Его и на пользу всякому благоразумному и православному брату своему! Пусть отстанут от такой неправедной вражды, чтобы не только избавиться им от греха напрасной клеветы на ближнего своего, но и избегнуть ожидающего их осуждения, как непокоряющихся истине. «Аще не бых пришел,- говорит, и глаголал им, греха не быша имели; ныне же вины не имут о гресе своем» (Иоан. 15, 22).

Но может быть некоторые непокоряющиеся скажут на это: „Великую досаду, о человече, ты причиняешь тем своим делом прославившимся в нашей стране преподобным чудотворцам, которые по этим святым книгам благоугодили Богу при жизни, а по преставлений своем прославлены Им святостью и творением вся­ких чудес». Против этого не я, но сам блаженный Павел пусть ответит им и научит их, говоря Ду­хом Святым нечто такое: «Комуждо же дается явление Духа на пользу. Овому бо Духом дается слово премудрости, иному же слово разума, о томже Дусе; другому же вера, темже Духом: иному же дарования исцелений, о томже Дусе: другому же действия сил, иному же пророчество, дру­гому же разсуждения духовом, иному же роди языков. Вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию поемуждо, якоже хощет» (1Кор. 12, 7—11). Из этого явствует, что не всякому даются все вообще духовные дарования. А что святые русские чудотворцы, по дарованию, данному им свыше, просияли в православной рус­ской земле и соделались богоносными отцами,—это и я исповедую и поклоняюсь им, как истинным Божиим угодникам. Но они не приняли свыше знания языков и сказания их. Поэтому, не должно удивляться, что от них, хотя они и угодны были Богу, утаились те непра­вильности, которые ныне мною исправлены. Им, за их подобноапостольское смиренномудрие и кротость, и за святость их жизни, дано было дарование исцелений и творения дивных чудес; другому же, хотя он и гре­шнее всех живущих на земле, дано знание и сказание языков, и этому удивляться не следует. Ведь и скот бессловесный, будучи вразумлен мановением Божиим, возмог уцеломудрить многоразумного старца (говорится об ослице (Чис.22,21-33); тем более человек, созданный рукою Божиею по образу и по подобию Божию, много превосходнее неразумного скота. И дивный оный угодник Божий (Моисей) не был ли вразумлен правильным советом Иoфopa (Исх.18,14-26), идоло­поклонника и иноплеменника, и по его совету хорошо устроил относительно себя и людей Божиих? Также и блаженный Ефрем, который помолился Богу, чтобы послал ему такого человека, от которого он мог бы получить духовную пользу,—не блудницею ли был научен всегда смотреть в землю, от которой взят был и создан, и не со всяким ли смиренномудрием и благодарением Богу принял он поучение? Что же сказать и о чудном Maкарие, который помолился, подобно Ефрему, и был вразумлен одним отроком, пасущим волов, как должно употреблять пищу, при чем отрок еще и укорил его, сказав: „Или ты подобен ослу, авва?» Таковы все истинные угодники Божии, которые со вся­ким смиренномудрием и благодарением Богу ищут и приемлют вразумление от всякого человека, могущего их пользовать, повинуясь в этом заповеди Божией, которая говорит: «вопроси отца твоего, и возвестит тебе, и старцы твоя, и рекут ти» (Второз. 32, 7). Что же ска­зать и о честном том пресвитере, который ради великого своего незлобия и чистоты жизни сподобился боже­ственною благодатью видеть ангела, стоящим по правую сторону алтаря и сослужащим ему? Этот пресвитер получил вразумление от некоторого диакона, пришедшего из Константинополя, который, служа с ним, объяснил ему, что он неправильно, при совершений Таинства, употребляет некоторые слова, принадлежащие к ереси Севировой. Когда же пресвитер, как бы возражая ему, обратился к предстоящему святому ангелу и спросил, почему он, столько лет присутствуя всегда при совершении им божественной службы, умолчал об этой его погрешности, то услышал в ответ, что Богу так угодно, чтобы люди от людей получали исправление.

Итак, никакого бесчестия не происходит для преподобных чудотворцев российских от исправления книг, как и жившим во времена гонений святым Божиим архиереям и мученикам не причинено никакого бесчестия или досаждения тем, что бывшими после них про­изведены различные исправления Священного Писания Ветхого Завета, как то: Симмахом, Феодотионом, Акилою и Лукианом, пресвитером Антиохийским, из коих каждый исправил то, что недосмотрено было бывшим до него переводчиком. Но и об этом достаточно сказанного мною, так как я пред праведным и благоразумным архиереем Бога Вышнего возражаю клевещущим на меня неправильно. Если сказанное мною ока­жется правильным и истинным, то благодарение Богу, учащему человека разуму! Если же нет, то по прочтении этой статьи, раздери бумагу и брось в огонь, а меня, скудоумного, благоволи святительски, и вместе отечески, вразумить. Я радуюсь вразумлению и не отвергаю обличений, происходящих от любви духовной.

5. Объяснение слов: „О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся»

Так как ты, по своему апостольскиподражатель­ному смиренномудрию, сподобляешь меня, скудоумного и необразованного, своей святительской беседы и спраши­ваешь меня о некоторых неудобопонятных книжных изречениях, то я признал справедливым уведомить твое преподобие в коротких словах, насколько вразумит немощной разум мой Свет Истинный, просвещающий всякого человека, грядущего в мир. Так как по старинному вашему переводу, священники и диаконы в начале святой литургии приглашают православных мо­литься о свышнем мире, и некоторые понимают это об ангелах, то пусть будет известно твоему преподо­бию, что выражение это—„мир», имеет у вас два значения, то есть, им обозначается и вся тварь, видимая и невидимая, а также и союз любви, связующий между собою людей. У греков существуют для сего два разных выражения: „мир», обозначающие всю тварь, име­нуется „космос» (χόΰμος), а „мир», обозначающий союз любви (согласие), именуется „ирини» (είφήυη). В указанном месте священники и диаконы у нас не говорят: „ипер ту анофен к у», что означало бы: „о высшей твари», то есть, об ангелах, как у вас все пони­мают, но говорят: „ипер тис анофен иринис», что означает; „о свышнем мире», то есть, о любовном союзе и тишине, так сказать, который Господь наш Иисус Христос многократно преподал и возгласил Своим учениками, говоря: «мир вам, мир Мой даю вам, мир имейте», то есть, союз любви. Об этом мирном союз не только святые предстоятели священной литургии заповедуют нам молиться и просить его всегда, чтобы и нас, грешных, сподобил Христос Бог наш этой благодати, но еще и велегласный пророк Исаия учит нас испрашивать его всегда, говоря «Господи Боже наш, мир даждь нам, вся бо воздал ecu нам» (Исаии. 26, 12). Также и блаженный Давид говорит: «услышу, что речет о мне Господь Бог, яко речет мир на люди Своя и на преподобные Своя» (Пс.84, 9). И блаженный Косьма, в ирмос пятой песни канона на Рождество Христово, го­ворит: „Бог Сый мира Отец щедрот, великого совета Твоего Ангела, мир подавающа послал еси нам». И в другом месте: „Просвети нас повелнии Твоими, Господи, и мышцею Твоею высокою, Твой мир подаждь нам, Человеколюбче» (Глас 8, песнь 5). И в другом месте: „молитвами, Господи, всех святых и Богоро­дицы, Твой мир даждь нам и помилуй нас, яко един щедр». И, вкратце сказать, в бесчисленных местах находим, что повелевается нам всегда молиться о таком мирном союзе, а не о вышнем мире, то есть, об ангелах, как некоторые по неопытности думают. Ангелы всегда, с самого начала, пребывают между собою в мире, будучи исполнены всякой благодати Святого Духа, и нам, явившись во время Рождества Христова пастырям, первые благовестили мир, говоря: «слава в вышних Богу и на земли мир, в человеце благоволение» (Лук. 2, 14). Мы нуждаемся в их молитвах и всегдашнем предстательстве о нас пред Богом: они наши и хранители, и наставники, и молитвенники. Доказательством сему служат все священные книги, где есть и каноны в Октоих на каждый понедельник, творения преподобного Иосифа песнописца (а не Иоанна Дамаскина). «Не требуют,- говорит божественный глас, здравии врача, но болящии». Они всегда, изначала пребывают здравыми, и хотя некоторые и отпали по своей гор­дости, но прочие пребыли и пребывают в любви, в страх и повиновений к Создателю всех, будучи испол­нены всякой святыни и благодати Святого Духа. Мы же всегда болеем различно, прогневляя преслушанием своим преблагого Спасителя нашего; поэтому и требуем от них врачевания, а не они от нас. Ибо сказано: «без всякого прекословия, меньшее от большого благословляется» (Евр.7, 7). Поэтому не следует внимать толкование говорящих, что об ангелах молится Святая Божия Церковь. Это толкование не Златоустого, не Василия Великого, не Дамаскина. Святую литургию истолковал один только Нил Кавасиладирахийский епископ, изве­стный церковный учитель и защитник православной веры; его толкование всеобщее и достовернейшее; ему и должно нам последовать, ибо он не только яснейшим образом изъяснил все тайны святой литургии, но и явился как бы мечем обоюдуострым против латинян, осуждающих нашу святую службу. Но об этом теперь достаточно, чтобы многоглаголанием не наскучить свя­щенному твоему слуху.

А как настоящее исследование предположено и отно­сительно сказанного: „Бог бо бе рождейся, сего ради (по вашему переводу) и естества истощишася» или „не истощишася», или „новопресечеся», то да будет изве­стно твоему преподобию, что ни одно из этих выражений не только не соответствует действительному значе­нию греческой речи, но и не согласно с прямым смыслом православного богословия. Рассмотрим же это так: „Се исполнися Исаино проречение, Дева бо родила еси, и по рождестве, якоже прежде рождества пребыла еси», то есть, пребыла Девою. Потом продолжает: не удиви­тельно, говорит, что это так случилось. Почему? „Бог бо, говорит, бе рождейся», поэтому Он, всемогущею Своею силою, естества, то есть, происходящее с женами при зачатии ими и рождении, по точному смыслу грече­ской речи, „ксенотомисе», то есть, странно и необычно преложил, или переменил. И сему достоверный свиде­тель и учитель есть божественный Косьма, который ясно так говорит в ирмосе 9-й песни: „Побеждаются есте­ства уставы в Тебе, Дева чистая». Какие же это уставы,— он сам объяснил, говоря: „Девствует бо рождество, и живот предобручает смерть». Или так: „и смертию переходишь к жизни», то есть, и прежде рождества Де­вою зачала Ты от Святого Духа, и после рождении Еммануила пребыла также Девою, и преставление Твое уди­вительно и выше естества человеческого. Ибо все пра­ведные, и патриархи, и пророки, и апостолы, и мученики, и преподобные, преставившиеся от этой жизни, одними душами наслаждаются вечной жизни и благ божественных, ожидая совершенства во втором пришествии. Ты же одна, по благодати Сына Твоего и прежде второго пришествия воскресла и в прославленном Своем теле уже живешь жизнью божественною, стоя одесную Сына Своего и Бога «в ризах позлащенных, — как написано, одеяна и преиспещрена». Воистину, греческая речь имеет это значение; а то, чтобы говорить: «истощися», или „но­вопресечеся»,— далеко отстоит от истины. Ибо если истощилось, то значит обратилось в небытие и совер­шенно исчезло; а сказать опять „не истощилось», то этим обозначается, что Она и зачала и родила по естествен­ному женскому обычаю, а так неприлично говорить и думать о вышеестественном зачатии ее и непорочном девстве. Поэтому прилично говорить о Ней, что странно и необычно «пременились», а не «истощились» свойства есте­ства, как и в другом ирмосе говорится о Ней по этому случаю: „Чужде матерем девство и странно девам деторождение», то есть, без совокупления, „на Тебе, Бого­родице, обоя устроишася», то есть, божественною силою преложились и побеждены были уставы естества, и Ты зачала неискусомужно и, родивши, осталась Девою. Мо­литвами ее святыми да наставит и нас Господь наш Иисус Христос на стезю спасения и истинного разума. Аминь.

6. О том, что не следует верить тем, кои говорят, что тот не был за божественной литургией, кто не поспел к чтению Святого Евангелия

Не могу пройти молчанием и то злочестивое суемудренных мудрование, коим они недугуют, говоря, что не было для них литургии, если они не поспели придти к чтению божественного Евангелия. Я называю это муд­рование злочестивым, так как оно содержит хулу на самые поклоняемые Тело и Кровь Спасителя нашего, Иисуса Христа. Ибо, если по их безумию, не было для них литургии, когда они не поспели к чтению Евангелия, то значит, что претворенный в Тело Христово хлеб не преложился наитием Святого Духа, а влиянное в потир вино не претворилось в Кровь воплотившегося Бога—Слова. Что же может быть хуже этой хулы? Мы знаем достоверно и верим, что не ради чтения боже­ственного Евангелия изначала установлено совершать бескровную тайную жертву, но ради этой жертвы установлено отцами читать священное Евангелие, напоминая нам чрез это о том, 2что есть воля Божгя благая и угодная и совер­шенная» (Рим. 12, 2). А что и без чтения Евангелия мо­жет совершаться божественная литургия, явствует из того, что в течение восьми лет от вознесения Спаси­теля на небо божественная литургия совершалась по всей вселенной без чтения Евангелия, ибо только чрез восемь лет по вознесении божественное Евангелие было напи­сано Матфеем на еврейском языке; божественная же литургия в это время совершалась в церквах иудейских и без чтения Евангелия; в церквах же, образо­вавшихся из уверовавших язычников, продолжалось это еще много лет спустя, до того времени, когда бла­женный Иоанн евангелист перевел Евангелие от Мат­фея на греческий язык. К тому же и то пусть будет вам известно, что вся божественная литургия разде­ляется, вообще, на три части. Первая часть ее служит изображением всех спасительных страданий воплотившегося Бога—Слова, когда иерей, держа в левой руке просфору, а в правой копие, вырезывает из просфоры четырехстороннюю часть божественного хлеба, при чем на каждом резании говорит слова, предвозвещенные боговдохновенными пророками о спасительных страданиях; вырезав же божественный хлеб и положив его на святый дискос, закалает его крестообразно, накладывает звездицу и покрывает воздухом. Этим окан­чивается первая часть таинственного священнодействия. Вторая часть начинается с возгласа: „Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа» и прочее, до Хе­рувимской песни, когда переносятся с жертвенника при­несенные честные дары в алтарь. Эта часть есть молит­венная и содержит в себе прошения, моления с принесением таинственных молитв Владыке всех за всех, вообще, людей, о спасении их и мирном устроении, о благостоянии святых Божиих Церквей, согласно завещанию Апостола, который говорит: «молю прежде всех творити молитвы, моления, прошения, благодарения за вся чело­века, за царя и за всех, иже во власти суть» (1 Тим. 2,1—2) и проч. В этой же второй части читается и из посланий апостольских и из божественного Евангелия, из коих мы научаемся, как должно нам благоугождать умершему за нас, погребенному и воскресшему воплотив­шемуся Богу—Слову. Эта вторая часть святой литургии установлена богоносными отцами для молитвы и духовного благоукрашения духа, чтобы умолить нам всех Создателя и Владыку и вместе усладить нас духовно духовными пениями и различною благодатью. Следующая же за сим третья часть совершает и освящает нас и печатлеет всю силу пречистых и страшных Христовых таинств, для чего и повелевается нам Херувимскою песнью отло­жить всякое житейское попечение и заботу, чтобы сподо­биться чистыми и преподобными мыслями подъять Созда­теля и «Царя всех, ангельскими невидимо» провождаема «чинми». В этой третьей части, по таинственному призыванию священнодействующего, нисходит совершительная благодать Святого Духа, и Им освящается весь алтарь, и боже­ственный хлеб прелагается в самое Тело воплотившегося Бога—Слова, а влиянное в чашу вино—в честную и животворящую Кровь Его.

Как же некоторые не страшатся утверждать, что не бывает литургии, если они не поспели к чтению святого Евангелия? Неужели они считают чтение Евангелия больше тайного священнодействия Тела и Крови Иисуса Христа! И если они так понимают, то ясно, что они недугуют крайним безумием и неразумием. Досточтимо боже­ственное Евангелие и поклоняемо всеми православными христианами, но тайное священнодействие божественного и полоняемого Тела Господа нашего Иисуса Христа и Его Крови несравненно превышает всякую честь и славу и благоговение, как истинное Тело и самая Кровь Самого Сына Божия. Божественное Евангелие, будучи прочиты­ваемо, приемлемое слухом и похваляемое тайно в мыслях наших, просвещает и освящает души наши и наставляет нас на путь спасительных заповедей Божиих, Тело же и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, священнодействуемые и преподаваемые нам во Св. Причащении, не только просвещают и освящают нас, но и грехи наши прощают и окончательно истребляют их, соделывая нас боговидными. Пред чтением бо­жественного Евангелия иерей возглашает нам: „Прему­дрость прости», (правым мудрованием) „услышим свя­того Евангелия»; о тайном же священнодействии гово­рит: „Закалается Агнец Божии, вземляй грехи миpa, за мирский живот и спасение». И опять: „О предложенных честных дарах Господу помолимся; яко да человеколюбец Бог наш, прием я во святый пренебесный мысленный Свой жертвенник в воню благоухания духовного, возниспослет нам божественную благодать и дар Святого Духа, помолимся». Вот в этом заклю­чается весь плод и вся суть, духовная благодать и на­слаждение священной литургии, чего лишают себя без ума те, которые говорят, что не бывает божественной литургии, если они не поспели к чтению божественного Евангелия. Воистину, «глаголющеся быти мудри, объюродеша, и осуетися неразумное их сердце» (Рим. 1, 22.) С ними слу­чилось нечто подобное тому, что если бы кто был пригла­шен на радостный царский пир и, не поспев придти к началу, когда пред обедом поют похвальные гимны в честь царя, ушел, сказав: „Нет уже веселия и пира царского, ибо это все уже кончилось до обеда, когда пели гимны, доставляющее различное наслаждение слуху». Но о безумии их достаточно сказанного. Мы же, православные, питаясь таинственно на этом пиру, будучи позваны на него изначала, придем ли к половине его, или как-ибудь и незадолго до окончания,—будем стоять добре, со страхом Божиим, как повелевается нам от иерея, и не удалимся без ума только потому, что не поспели к началу чтения Евангелия, ибо Спаситель наш ясно научает нас, что и с одиннадцатого часа делавшие в мысленном Его винограде, получили от Господина винограда такой же динарий, как и трудившиеся в нем с первого часа. Входя же на этот мысленный пир общего всех Владыки, позаботимся украсить себя одеж­дами, приличествующими божественному сему веселию, которые суть: вера правая во Святую и Вседержительную и Пресущественную Троицу и дела благие, исполняемые по спасительным ее заповедям; заповеди ее суть ни что иное, как любовь к Самому Богу от всей души и к ближнему своему; также правда и святость души и тела. Кто в такой одежде является на это мысленное торжество, тот будет посажен с первыми, а кто дерзнет войти без такой одежды, тот услышит горе­стный оный приговор: «связавше ему руце и нозе, вверзите его во тьму кромешную», где непрестанный плач и скрежет зубов, от чего да избавит нас Господь, мо­литвами Пречистыя Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, ибо Тому подобает всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

7. Повесть о возвышении хлеба в честь Пресвятыя Богородицы

Единородный Сын Божий и Слово, соделавшись нас ради человеком, кроме греха, чтобы совозвести с Со­бою человеческое естество, которое творец зла изгнал древле из рая, претерпев добровольно распятие, смерть и погребение, и воскресши, восшел опять к первона­чальной Своей славе, чтобы послать Утешителя Святого Духа Своим ученикам и апостолам. По вознесении же на небо Богочеловека — Слова, самовидцы и слуги Слова, пребывали в горнице, как говорит божественный Лука; затем, по сошествии Святого Духа, не желая, ради служения трапезам, оставить проповедь слова, поставили на это служение служителей. Когда же проповедники спасения садились за трапезу, то на возвышении клали небольшой убрус и на него один хлеб, который должен был вкусить Спаситель, по образу, того, когда Он пребывал с ними во плоти прежде страданий. Когда же божественные святые апостолы вставали после трапезы, то старший и первый из них, приняв в руки хлеб и возвысив оный, говорил так: „Велико имя!» Прочие же ученики Слова отвечали: „Святые Троицы!» И опять служитель тайны говорил: „Слава Тебе, во имя Спаса Христа!» и опять апостолы: „Боже наш, слава Тебе!» При чем имя Святой и Единосущной и Живоначальной Троицы произносилось однажды, а—„слава Тебе, Боже наш, слава Тебе»,—дважды, ради двух составов и совершенного единения в Богочеловеке – Слове Божества и человечества, двух действ и двух естеств. Совершалось же это тайнодействие святыми апостолами и когда пребывали вместе, и когда разде­лились, будучи посланы во все концы земли для спаси­тельной проповеди. Когда же имела преставиться Святая и Пренепорочная Приснодева Mapия, Нескверная, Нетленная, Чистая и Пречистая Матерь Слова, Честнейшая и Высшая всех небесных умов, обновление рода нашего, честнейший и богоприятный сосуд всего Божества,— апостолы, находясь на концах земли, были восхищены на облаках и принесены в Гефсиманию, чтобы послу­жить погребению живоначального и пречистого тела Ма­тери Бога-Слова. Собравшись в Сион— град, они пре­дали погребений пречистое тело в Гефсиманской веси. По смотрению же Божию, как угодно было Провидящему и Промышляющему о всем, святый великий апостол Фома опять не оказался с прочими святыми апостолами на погребении Матери Слова, как и прежде, когда при заключенных дверях Спаситель, по воскресении, предстал ученикам и преподал им мир, Фомы не было и он не поверил прочим ученикам и последователям, и ради этого доброго его неверия, он, посред­ством осязания пречистых членов Спасителя — Его ребер и рук—научил нас веровать, что Пострадавший нас ради есть совершенный Бог. Так и теперь этот святый великий апостол, по неизреченному и несказан­ному смотрению Того, Кто все устрояет и всем добре управляет, не оказался тогда на погребении Богоматери, но прибыл, будучи принесен на облаке, спустя три дня и немедленно поспешил с прочими святыми апо­столами ко гробу на поклонение живоначальному телу Богоматери. Когда же по неизглаголанному и неизречен­ному повелению Божию открыли гроб, чтобы видеть и поклониться, то он оказался пустым, не имеющим в себе пречистого тела Богоматери. Этим весь род человеческий получил сугубую веру и спасение, что как воплотившийся Бог-Слово воскрес, так и святое тело Матери Его вознесено от земли к небесным обителям. Возвратившись от гроба, апостолы беседовали с проповедником истины Фомою о том, как они были при­несены на облаках, вспоминали слова пения Богоматери, чудеса ее, и окончательное положение ее во гроб, а он с своей стороны поведал им о гонениях, искушениях и бедах, какие он подъял ради проповедания, и назвал по имени города, жители которых уверовали благодаря его проповеди, и чтό видел, когда был восхищен облаком, все им рассказал. Затем предло­жена была трапеза, после же трапезы, по обыкновению, стали возвышать часть, отделенную в честь Христа Спа­сителя, находящуюся на возвышении. Когда же служитель сей тайны взял в руки хлеб тот, воздвиг его и сказал: „Велико имя!», апостолы же ответили: „Святые Троицы!», и когда он сказал: „Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!»—тогда,—о, как неизреченны и страшны твои таинства, Христе Царю, коими Ты чудесно управля­ешь, желая исполнить сильное желание святого апостола Фомы, который желал видеть очами Приснодеву и Пре­чистую Богородицу!—он внезапно видит Иисуса со свя­тою Матерью Его и всеми небесными силами и со всеми от века усопшими, восходящими от земли, к небесам, и будучи в ужасе, апостолы, воздвизавшие хлеб, видя Деву и с Нею от Нее Рожденного, вместо того, чтобы сказать: „Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе»,—нахо­дясь в удивлений, громогласно возопили: „Пресвятая Богородице, помогай нам!» Остальной же апостольский лик воскликнул: „Тоя молитвами Боже помилуй и спаси нас!» С этого времени такое возвышение „пречистой» совершается в память Самой Богородицы Марии. Творим же это возвышение „пречистой» после того, как встанем от вкушения пищи, во освящение души и тела. Ибо бесчисленные ее чудеса, бывшие от века и до ныне совершаемые, кто в состоянии воспеть по достоинству? Если совокупить красноречие всех витий, так чтобы они соединились в одни уста и один глас, то и тогда они не возмогут найти способа, чтобы поведать таин­ства чудес ее, какие Она творит на земле и на море: недуги отбегают, бесы прогонимы бывают, плененные освобождаются от горького рабства, терпящие неправду находят избавление от постигшей их скорби. И не только воздвизающий хлеб в честь Приснодевы Бого­родицы Марии получает избавление от скорбей, но если кто, или персть, или камень, или какую-нибудь траву воздвизает в воспоминание и во имя ее, как я ви­дел и слышал,—Она принимает это в такое же возношение. Как Сын ее, Господь наш Иисус Христос, приняв хлеб в руки и сказав: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, и—cиe творите в Мое воспоминание»: Христос же есть глава, и потому причастники сего вели­кого таинства, которые достойно причащаются Ему, по­лучат и славу Его и со делаются богами по благодати. Подобно сему благоволили устроители таинств, чтобы ради сего хлеба, который возвышается в честь почитаемого имени Богоматери, мы избавлялись от всякой беды и соделывались причастниками святого тела ее, и ради ее ходатайства избавились бы вечных мук и сподобились бы получить вечные блага молитвами ее и всех от века святых. Аминь.

8. По поводу вопроса некоторых: „Почему от тридневного Воскресения Христова до субботы пред Фоминой неделей не воздвизается пре­чистый хлеб, а воздвизается только артос, при чем диакон трижды возглашает: „Христос Воскресе!» и снедается артос в эту субботу?»

Пусть будет известно вам, что многие установления Церковные преданы письменно, а некоторые Церковь Божия содержит и без Писания. Тридневное воскресение до субботы пред Фоминой неделей считается одним днем. Святые Апостолы, после воскресения Христова холили тайно и явно в пределах Иерусалимских при этом имели с собою чистые подушки которые и клали на месте Спасителевом, а на подушку клали часть хлеба во имя Спасителя до времени Его явления; после же явления Спасителя, апостол Петр, встав взял Спасителеву часть хлеба с подушки, и, возвысив руки горе, сказал: „Христос воскресе!», апостолы же сказали: „Воистину воскресе!» И опять Петр гово­рит: „Христос воскресе!», апостолы же ответили: „Во­истину воскресе!» И в третий раз Петр сказал: „Хpистос воскресе!», и апостолы: „Воистину воскресе!» Этот чин держался апостолами до вознесения Господня, пока не пришли в Антиохию Сирскую и, по обычаю, сели трапезовать и положили подушку на Спасителевом месте, а на подушку положили хлеб, составлявши часть Спасителеву. По вкушении пищи Петр встал, а с ним все апостолы, и взяв Петр хлеб—Спасите­леву часть—и воздвигнув, говорит трижды: „Христос воскресе!», апостолы же ответили, по обыкновению, трижды: „Воистину воскресе!» В это время явилась им Пречи­стая Богородица и покрыла их благодатью Своею, как бы каким облаком светлым, и увидели апостолы лице Пречистой и воскликнули все громким голосом: „Пре­святая Богородице, помогай нам!» Это чудесное явление апостолы видели после преставления Пречистой, а до преставления ее они ходили проповедывать по земле, и приходили в Иерусалим поклониться Пречистой Бого­родице, как бы Спасителю, и святому апостолу Иакову, брату Господню. Пречистая же в то время морем пу­тешествовала с апостолом Иоанном во святую Афонскую гору, и пристал корабль в пристанище на том месте, где ныне стоит Иверский монастырь, и от того места пошла Пречистая с апостолом Иоанном пешком на то место, где ныне стоит монастырь Ватопед, а на том месте тогда жили эллины некрещеные. И спросили эллины апостола Иоанна, говоря: „Кто такая эта честная Жена?’ Апостол Иоанн ответил; „Это— Мать Иисусова», и они поклонились Ей. Сотворив много чудес, Она крестила многих на том месте. После этого, спустя много времени, великий царь Константин создал на том месте монастырь во имя Пресвятая Богородицы, но впоследствии монастырь тот был разорен Юлианом Отступником, однако, спустя некоторое время, православные христиане возобновили монастырь тот, и вследствие чуда, дали имя монастырю тому „Ва­топед». Из Святой Горы Пречистая отправилась с Иоанном на корабле к острову Кипру, к четверодневному Лазарю, епископу Кипрскому, неся с Собою облачения, сделанные Ею Своими руками, и эти облачения до сего времени лежат в Амохосте, монастыре Иверском.

В Антиохии Сирской все те, которые прежде воскре­сения, по воскресении и вознесении, еще ранее прихода туда апостолов, видели и слышали бывшие чудеса, уве­ровали во Христа и крестились, и назвали апостолы всех уверовавших по всей земле христианами, а город Антиохию назвали градом Божиим великим.

Из числа живущих по всей земле только три народа вкушают пищу, сидя за столом: греки, сербы и русские; последние два составляют один род, а третий род латиняне, живущие в Европе. Жители же Палестины и сирияне, египтяне, аравитяне, персы, эфиопы, иверцы и все остальные, до конца земли,—все едят на земле. И Спа­ситель имел обыкновение на земле трапезовать с уче­никами, окружавшими Его, и в Иерусалиме до сего вре­мени цела та горница, в которой Спаситель вкушал пасху с учениками Своими; в этой горнице нет совсем никаких лавок.

В Иверской стране был город на устье реки Фасии, близ моря, и город этот назывался Фасия; над город­скими воротами от реки стояла в киоте икона Пречи­стой Богородицы, весьма чудная, и пред нею стояла свеча. Город этот, Божиим устроением, за грехи лю­дей, затонул как Содом и Гоморра, прежде же за­долго до потопления города, помянутая икона сошла с ворот, а свеча пропала без вести. Благочестивый царь и весь христианский народ очень огорчены были исчезновением иконы, но, спустя некоторое время, пришла к царю весть, что та икона Пречистой Богородицы со свечою явилась в Святой Горе, и явилась так, что свеча горит пред иконою. От города же Фасии до Святой Горы расстояния более трех тысяч верст. Благочести­вый тот царь с великою радостью послал на то место много имения и создал славный монастырь во имя Святые Богородицы, нарицаемый „Портиатис» который был в великой чести, но спустя некоторое время, попущением Божиим, монастырь тот разорили аравитяне.

Другая повесть. Расскажу вам другое чудо о той же чудотворной иконе Пречистые Богородицы. В Царьграде был некоторый царь, не имевший детей. У этого царя в одном из испанских городов был брат, у которого было одно малое дитя. Царь послал в Испанию за братом своим и повелел ему прибыть вместе с сыном. Тот поехал к царю морем на кораблях и других судах и пристал к пристани на том месте, где был монастырь во имя Пречистые Богородицы Ватопедской. И вышел царь с сыном своим и всеми людьми на берег и начали есть, пить и веселиться, а сын царев начал на том месте гулять, рвать цветы в траве и отлучился от отца своего и от всех прочих людей далеко. Отец же его, повеселившись, пошел со всеми своими людьми на корабли и пустились они от того места на парусах, а сына царского забыли на том месте. Отрок же, найдя на том месте купину, вошел в нее и видит, что внутри куста сидит жена в багряной ризе, и подумал, что это сидит его мать. Жена же милостиво обошлась с отроком и удержала его у себя. Когда отец отрока отплыл от места того далеко, то стал искать сына, думая, что он находится у дядек, а дядьки думали, что он у отца. Поискав его и не найдя, они в великой скорби решили, что сын царев упал с корабля в море и утонул, и со скор­ою поехали к Царьграду. Царь же удержал у себя брата своего целый год, а затем отпустил его в свое владение. И поехал он в Испанию в свой род­ной город и дорогою пристал опять к тому месту, где погиб сын его. Выйдя из кораблей, все пошли на берег, и вот он нашел сына своего играющим на том месте. Он спросил сына: „Где был ты столько времени и с кем жил в этом месте?» От­рок ответил: „Я жил здесь с своею матерью». Отец сказал: „Покажи нам место, где твоя мать?» Отрок ответил: „Отсюда недалеко, пойдемте со мною, и я по­кажу вам то место, где находится моя мать». Когда они дошли с отроком до кустарника, отрок на коленях вошел внутрь кустарника, а они не могли туда проникнуть, ибо кустарник был очень частый. И начали они рубить кустарник и нашли на том месте икону Пречистой Богородицы, весьма чудную, а пред нею горит свеча и отрок тут стоит. Царь тотчас покло­нился образу и с великою радостью послал корабль в свой город, чтобы привезти достаточно золота из своей казны. Когда корабль возвратился с казною, то немедленно царь опять создал здесь монастырь, дивно украсив его, и назвал монастырь тот во имя Пречистой Богородицы „Ватопедским» (от слов «терновник» и «земля, место»), по-русски „место кустарника», где нашли образ Пречистой, который и поставили внутри церкви, а пред ним свечу. И до сих пор образ тот находится там, и пред ним свеча, которую на­шли пред иконою. Царь же тот вместе с сыном постригся в монашество в том монастыри и скон­чался здесь вместе с сыном в иноческом сане. Богу нашему слава всегда, ныне и во веки веков. Аминь

9. О надписи на венце Спасителя и об имени Пресвятыя Богородицы

О буквах ОΩН, которые иконописцы пишут на венце Спасителя, да будет тебе известно, что слово это эллин­ское, то есть, греческое и значит на русском язык: „СЫЙ», а это слово „сый» значит: „который есмь», или „который существует». Этим наименованием назвал Себя Вседержитель Моисею, когда посылал его в Египет, сказав ему: «тако речеши сыном израилевым: СЫЙ посла мя к вам» (Исх. 3, 14). Так назвал Себя Вышний потому, что Он один по существу есть сущий, не имея ни начала, ни конца, но всегда есть, заключая в Себе и прошедшее, и настоящее, и будущее, почему и называется присносущным. Прочие же все Его дела, видимые и невидимые, от Него и по Его благодати имеют бытие, и жизнь, и движение, и пребывание; Он же ни от кого не произошел и не получил бытие, но Сам Собою всегда был, есть и будет в бесконечные веки—безначальный, бессмертный и бесконечный по есте­ству, жизнь всего живущего и бытие всего существующего. Ангелы и души человеческие созданы Им по благодати, а не сами собою получили бытие, и от Него имеют бессмертие. Но об этом достаточно.

А что иконописцы пишут с обеих сторон иконы Богоматери слова: Μρ. ФY. то знай, что и эти письмена и слова суть греческие, и значат: „Митир Феу» (Μητήρ Φεού), по-русски же это значит: Матерь Божия, а не Марфа, не Мирфу, как некоторые, по неведению греческого языка, думают. Имя Божией Матери—Mapия, а не Марфа и не Мирфу.

10. О венцах свадебных

О венцах, которые надеваются во время свадьбы, по писанному уставу не могу ничего сказать, так как мне не случилось видеть толкования об этом, но насколько могу догадываться, скажу тебе. Написано во псалмах: «жена твоя яко лоза плодовита» (Пс. 127, 3) и прочее. Лоза— это виноград, произращающий ягоды, из которых вы­давливается вино, которые по-татарски называются изюмом, а в писании—гроздие. Поэтому, думаю, святые отцы установили венчать брачащихся лозою виноградною, а не березового и не золотыми венцами, напоминая им таким образом о плодоношении Богу добрых дел и детей благонравных и богобоязненных, которыми они могли бы возвеселить Делателя мысленного винограда, как и виноград своими ягодами, из которых выдав­ливается вино, веселит сердца пьющих оное в меру и осторожно, а не до опьянения и одурения, как языч­ники.

11. Об освящении воды на утро Богоявления

По поводу вопроса, предложенного мне твоим благоговеинством, скажу вкратце, не по догадке и не ради спорливости, или чтобы показать себя разумнее других,— Да удалится от нас, православных, всякое подобное языческое беснование!—но что сам я своими очами видел совершаемое в честных обителях Святой Горы, и, что нашел в толковании апостольских и соборных правил, написанном толковником их премудрым Вальсамоном, тому со всякою истиною и учу твое благого­веинство. Да будет же известно тебе, а чрез тебя и вся­кому православному, что совершаемое нами на утро Богоявлений Господня исхождение на реку не означает того, что Спаситель наш вторично крестился, и не дЛя всенародного собрания христиан установлено совершать такое таинство, как некоторые думают. Ни Спаситель вторично не крестился, ни православный народ не отста­ет от совершаемого с вечера на Богоявление Господне освящения, ибо каждый приходит в свой приход и освя­щается по обычаю. Совершается освящение воды по следующей причине, как объясняет премудрый Вальсамон в толкованиях святых правил. Патриарх Фотий, бывший при царе Льве Премудром, видя, что некото­рые из древних идолопоклоннических обычаев еще соблюдаются и исполняются, старался прежде поучениями отвлечь православных от таких обычаев; затем соборно установил и завещал всем повсюду боголюбивым епископам в первый недельный день каждого месяца собирать православных в святые храмы, совер­шать освящение воды и освящать их, дабы таким чиноположением отвлечь их от тех эллинских обы­чаев, которые они совершали в начале каждого месяца, возжигая каждый пред своим двором огонь и перескакивая чрез него многократно, надеясь чрез то пребыть здравыми в течение наступающего месяца. И благодатью Господа нашего Иисуса Христа, многими подви­гами и святыми молитвами блаженного патриарха Фотия, этот эллинский ложный обычай совершенно прекратился у православных. Положенное тогда соборне установление об освящении православных окроплением святою водою в первый недельный день каждого месяца сохраняется и до сего времени в святых обителях Святой Горы, ибо в первый недельный день каждого месяца, износя из алтаря образ Пречистой Богоматери и Честный Животво­рящий Кресте (большой), ставят икону вне храма пред дверьми церковными на столе, постлав пред столом ковер, и зажигают две большие свечи, которые ставят по обе стороны Иконы, а Честный Кресте держит инок, стоя несколько позади иконы Пречистой; игумен же с предстоящими священнослужителями и клиросными, став по обе стороны Святой Иконы, совершают обычное последование освящения воды, при чем предстоящий иерей и диакон, облеченные в священные одежды, трижды погружают Святый Кресте в воду с пением трижды тропаря: „Твоих даров достойны нас сотвори Богоро­дице Дево», и прочее, затем входят иерей с диаконом в церковь, неся освященную воду в серебряной чаше, и окропляете iepeft крестообразно алтарь и весь храм, потом выходит и кропит имеющиеся по обе стороны храма приделы и обе паперти, потом выхо­дит в преддверие и кропит всю братию, которые в порядке подходят поодиночке к священнику, который стоит на возвышенном месте, a диакон держите пред ним чашу с святою водою. По окроплении всей братии, два инока, взяв со страхом Святый Образ, если слу­чится, что он велик и тяжел, входят с ним, вместе с игуменом и всей братией, в монастырские службы, куда входит иерей с диaкoнoм и носящие Святую Икону, и окропляют их. Обойдя все службы, выходят за ворота обители с пением догматиков, осмогласных в честь Божией Матери и „славников» стихир празднуемых святых в разных приделах внутри мона­стыря и по башням. В то время, как игумен с братиею стоят пред монастырскими вратами и поют, священник с диаконом входят в находящейся близ обители огород и окропляют в нем святой водой все овощи, чем они и сохраняются невредимыми от червей и гусениц. Потом входят в обитель с пе­нием духовных песней и, войдя в церковь, ставят посредине Святую Икону и, став по обе стороны ее, оба лика поют: „Достойно есть яко воистину»—демественным распевом, а потом, сказав малую ектению и отпуст, вносят священники Икону в алтарь и ставят на свое место. Такое последование совершается в первый недельный день каждого месяца, кроме января, ибо в январе это послдование отлагается до утра Богоявления, когда выходят со Святыми Иконами, со свечами и ка­дилами и с пением духовных песней к близ нахо­дящейся реке или к колодцу.

Теперь для тебя ясно, откуда получило начало это обыкновение, и по какой причине вторично бывает освящение воды на реке утром Богоявления. Ты же воздай святыми молитвами за малый сей труд, который я предпринял по божественной ревности и по духовной любви твоей ко мне. Здравствуй о Господе!

12. О святом образе Христа Спасителя, именуемом «Уныние»

Священное изображение Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа называемое по-римски „пиетас» („pietas»), что значит по-русски „милосердие» или „благочестие», а не „уныние», не есть изобретение человече­ской премудрости, но Сам Спаситель показал Себя таковым святителю Своему, святейшему Григорию папе Римскому, составителю душеполезных бесед, как он объяснил диакону своему Петру. Во время божественной литургии, когда святейший Григорий священнодействовал страшную бескровную жертву и влагал в потир четвер­тую часть Святого Агнца, он увидел такое нерукотворенное божественное изображение и умилился и, как и следовало, исполнился весь слез духовных, удивляясь такому неизреченному снисхождении Спасителя. И как видел очами действием Святого Духа, так и пересказал иконописцам, поручив им написать такое свя­щенное изображение Спасителя, и с тех пор начали писать это изображение в святых Божиих храмах. Эту повесть я так слышал от достоверных людей в Италии, у которых прожил не малое время, будучи еще молодым и мирянином. И как я слышал, так и рассказываю твоему святительству. Святыми твоими молитвами да сподобит и меня Господь искренно каяться во многих моих прегрешениях. Аминь. 

13. О полукружии в виде молодого месяца, находящемся под крестом на церквах

Об этом знаке U, над которым водружены бывают кресты на церквах, знай, что это U есть грече­ская буква, называемая „ипсилон». Изображать этот знак под крестом святые отцы установили ради двух причин, насколько я могу понять. Господь в Евангелии часто говорит иудеям: «егда вознесете Сына Человеческого» (Иоан.8, 28); и опять: «якоже Моисей вознесе змею в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому»; и опять: «аще Аз вознесет буду от земли, вся привлеку к Себе» (Иоан. 3, 14; 12, 32). По-гречески же „вознесение» („высота») называется: „ύψός», начальная же буква этого греческого слова есть: U. Этою буквою святые отцы учат нас гадательно, что крест есть „ ύψός», то есть, высота и слава Христова. Другое толкование таково: так как буква U по-гречески означает число 400, Спаситель же крестом Своим просветил четыре страны земли, как сказано: „просветивый земная крестом и разсеянная по странам языки собрав к Себе крещением святым», поэтому, числом „4″ святые отцы указывают нам на четыре части света, а сотнями, как числами совершенными, таин­ственно поясняют нам сокровенный смысл 100 овец, из коих, когда одна заблудилась, то Добрый Пастырь пошел отыскивать ее и, найдя, приобрел ее Себе крестом, то есть распитием Своим и животворною смертью. Так постигаете мой слабый ум, а если кто может лучше объяснить, тот пусть просветит нас.

14. К отрицающимся при своем поставлении и дающим клятвенное рукописание Русскому Митрополиту и всему Освященному Собору в том, чтобы но принимать поставления на митрополию и на архиерейство от папы Римского. как содержащего латинскую веру, и от патриарха Цареградского, как находящегося во власти скверного царя безбожный турок, и поставленного ими не принимать 

Отвращаться и отметать рукоположение Римского папы, как отпавшего от лика православных архиереев, достойно и праведно и весьма нужно. Рукоположение же Константинопольского патриарха, пребывающего доселе, благодатию Божиею, во всяком православии и благочестии, по какой причине требуется отвергать, о досточудный? Давая предварительно собственноручное обещание строго хранить священные каноны Святых Апостолов и Седьми Вселенских Соборов,—где нашел ты в них учение о том, чтобы сколько-нибудь дозволено было от­лучиться от своего патриарха, пока он православно управляет святою Божиею Церковью? Если же потому гнушаетесь вы константинопольским рукоположением, что праведным судом Божиим православные цари за грехи свои изгнаны, а вместо их попущено царствовать неверным мучителям и гонителям христиан, то прежде всего научись тому, что святое никогда не оскверняется тем, что находится во власти нечестивых, и в этом удостоверься тем, что все 300 лет, и несколько бо­лее того, от времени вознесения Спасителя до великого царя Константина, вся вселенная управлялась царство­вавшими тогда нечестивыми гонителями христиан, но святая Бoжия Церковь как солнце сияла среди нечестия, украшаясь бесчисленными чудесами и силами Святого Духа, и ни один народ никогда не отлучался от нее, как от оскверненной властью нечестивых, как это тебе неправильно кажется. Затем следует твоему преподобию знать, что святители помазуют и царей на царство, венчают и утверждают их, а не цари поставляют святителей. По этой причине цари с благоговерием и любовью целуют руки святителей, как освящен­ный Богу Вышнему, и главу свою пред ними преклоняют наравне с прочим народом, получая от них благословение знамением честного креста. Следовательно, священство больше царской власти земных царей, ибо «без всякого прекословия меньшее от большого благословляется» (Евр.7, 7), говорит божественный Апостол. Поэтому, хотя и изгнаны судом Божиим мирские цари, но духовно царствующий не отвержен от Бога и не лишен Божией благода­ти, но пребывает твердо, будучи сохраняет, Божиею бла­годатью, во всяком православии и среди нечестивых. Как похвально отвращаться тех, которые заражены еретичеством, так предосудительно и неполезно отлу­чаться от архиерея, пребывающего в православии.

15. О том, что святые места никогда не оскверняются тем, что на­ходятся во власти безбожников, хотя бы это продолжалось и много лет

За несколько дней пред сим ты изволил говорить со мною о том, что в нынешние времена прилично бу­дет назвать и признать Иерусалимом царствующий в православной России великий и именитый град Москву, так как древний Иерусалим соделался уже непотребным, потому что в течение многих лет находится во власти сарацин. Об этом хочу кратко побеседовать с твоим благоговеинством, честный отче! Ибо несправедливым будет с моей стороны, как я почитаю и думаю, если не изгоню из твоей мысли такое непра­вильное понятие. Решаюсь же на это не потому, чтобы позавидовал знаменитейшему граду Москве по поводу присвоении ему такого наименования,—да не будет мне увлекаться таким неистовством, ибо я с самого на­чала возлюбил и всегда почитал славнейший град Москву и продолжаю любить его и особенно почитать, всегда молюсь о нем, испрашивая ему всего лучшего и полезнейшего, а также и пребывания и утверждения бла­гочестивой его державы в бесконечные веки,—но я хочу тебе напомнить, что святые места никогда не лишаются своей святости, какую они получили от сошедшей на них свыше божественной благодати, хотя бы города, в которых находятся святые места, по судьбам Божиим, и находились во власти нечестивых: «нераскаянна бо, — го­ворит Священное Писание, — дарования и звание Божие» (Рим.11,29). Во-вторых, то, чтобы почитать выше достоинства или человека какого-нибудь, или город, или страну, служит для них более в укоризну, а не к славе и похвале, как утверждают святые отцы. А что святые Божии церкви не теряют святыни, какая в них содер­жится, тебе, человеку опытному в Священном Писании, следует знать, как и то, что, хотя много лет прошло от Соломона, царя израильского, до разрушения вавило­нянами самого царствующего града и пленения всего народа иудейского, в течение которого времени весьма нечестиво и различным способом знаменитый тот храм Божий осквернялся многими царями иудейскими, приносившими в нем жертвы идолам и вносившими в него самых идолов, особенно же известным преж­де своим великим нечестием, а впоследствии просияшим теплейшим покаянием, Манассиею, и последовавшим ему в нечестии сыном его, Амосом, однако божественная благодать и дар пророчества и чудесные проявления в сем храме никогда не прекращались. Сви­детелями сего служат сами пророки Исаия и Иеремия, которые пророчествовали и чудодействовали и оба под­визались за отеческое благочестие и за святой закон, за что и были гонимы и окончили жизнь свою мученически: один, будучи перетерт деревянного пилою, а другой— сначала брошен в ров, полный кала, а потом побит камнями в Египте переселившимися туда богопротивными иудеями. Но что вспоминать об Иерусалиме и его царях? А царствовавшие в Самарии над отделившимися десятью коленами израильскими,—какое не превзошли эллинское идолопоклонническое неистовство своим нечестием про­тив Самого Вышнего, увеселяясь идольскими жертвами и различным чародеянием, ворожбою и гаданием по полету и голосу птиц, но и при всем этом божествен­ная свыше благодать и дар пророчества отнюдь не от­ступили от них. Свидетелями сего служат досточудный Илия и Елисей и Михей, и пророки, коих много было при Илии и Елисее. Но почему я не напомню тебе о том, что еще гораздо удивительнее сего? Это—то, что когда десять племен израильских были отведены плен­никами в Ниневию, и царь ассиРИиский послал людей иноплеменных жить в Самарию, то Бог, пекущийся о народе израильском, вознегодовал об этом нечестии что иноплеменники оскверняют всякими идолопоклонни­ческими нечестиями страну, отделенную народу израиль­скому, напустил на нечестивых диких зверей—львов и медведей, которые, как самых жителей, так и скот их поедали, делая для них жизнь прискорбнейшею. Царь ассирийский, будучи в недоумении о сем и не имея возможности устранить этот гнев Божий, по совету находившихся в Ассирии плененных иереев и левитов, послал в Самарию законоучителей и книжников иудейских, чтобы они научили живущих в Самарии ассириян исполнять данный Богом чрез Моисея народу иудейскому закон. И когда царь так поступил, то по мановению Божию звери исчезли и страна та сделалась пригодною к заселенно. Понимаешь ли, о чудный старец, что даже и тогда, когда страна та была запущена и лишилась своих жителей, божественная благодать не отступила от нее, но еще пребывала в ней? Да и иyдеев, не только в своей стране беззаконновавших, но и находящихся в плену в чужой земле, благодать Божия не оставила, но и там была с ними, посещая их пророками и законоучителями, утешая и всяким способом утверждая их в благочестии отцев их: Авраама, Исаака и Иакова. Как не обратил ты внимания, ты, такой опытный в писании старец, еще и на то, что хотя и долгое время святый град Иерусалим нахо­дился во власти безбожных сарацин и осквернялся всякими их беззакониями, но это осквернение нисколько не коснулось святого святых, то есть, находящегося в том городе божественного храма Воскресения Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и прочих свя­тых церквей и честных обителей, какие в нем и окрест его сооружены благочестивыми, но благодать принявшего в нем распятие и погребение и воскресшего Великого Бога и Спаса нашего Иисусa Христа про­должала освящать его и прославлять великими доброде­телями и богоугодными деяниями богоносных отцев, архиереев, иереев и преподобных иноков. Доказательством сказанного служит собравшийся в том городе при Софронии, святейшем патриархе Иерусалимском, священный собор, который предал проклятию безумную ересь монофелитов (единовольников). Также и другой священный собор, собравшийся в том городе против иконоборцев, который, будучи просвещен Святым Ду­хом, писал пространное поучительное и вместе обли­чительное послание к Феофилу, царю греческому, кото­рый был иконоборцем. К тому же пусть убедит тебя оставить неправильные мысли, какие ты имеешь, стихира, составленная премудрым Иоанном Дамаскиным, кото­рый ясно и с особенною торжественностью возвеличивает святой новый Сион, говоря так: „Радуйся Сионе святый, мати церквей, Божие жилище, ты бо приял еси первый оставление грехов воскресением». Такой пре­мудрый учитель признает и называет Иерусалим— святым, матерью церквей, Божиим жилищем, а мы считаем его недостойным называться Иерусалимом, по­тому что он в течение многих лет находится во власти безбожных сарацин. Но оскверняется не он, а те, которые в нем злочестиво и весьма скверно живут между собою. Знай же, что города православных и на­ходящаяся в них святыни тогда оскверняются, когда живущие в них верные, отступив от благочестивой во Христа Бога непорочной веры и досточтимого житель­ства, примут богомерзкие и скверные обычаи и бесов­ское учение безбожных агарян. А пока они крепко дер­жатся благочестивой во Христа Бога веры и мужественно терпят за веру во Христа Бога и любовь к Нему всякие скорби и различные напасти, причиняемые им без­божными агарянами или злочестивыми еретиками, до тех пор города их уподобляются темницам, в которых в древние времена заключались богоносные мученики, а сами, как страждующие подобно им, суть исповедники и по достоинству будут признаны живыми мучениками, согласно божественного определения, которое говорит: «Блажени изгнаны правды ради, яко тех есть Царствие Небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради», и прочее известное тебе (Mф.5, 10. 11). И блаженный апостол Петр говорит: «Аще укоряеми бываете о имени Xpистове, блажени есте, яко славы и Божий Дух на вас почивает» (1Петр. 4, 14). Вспомни также и то, сколько крови муче­нической было пролито древними мучителями и гоните­лями по городам, странам и селениям благочестивых во всей вселенной, и какими сквернейшими и богомерз­кими идольскими жертвами осквернялись эти города и селения, но благодать Христа Спасителя и непобедимая божественная сила Его никогда не переставала вспомо­ществовать гонимым в них имени Его ради, прослав­ляя их всякими неизреченными духовными дарованиями и чудотворениями.

Не бесчести же и не уничижай священный тот и Богом изначала возлюбленный город, о котором Сам Неложный говорит: «избра Господь Сиона, изволи й в жи­лище Себе. Сей покой Мой в век века, зде вселюся, яко изволих й» (Пс.131, 13—14). Если же он таков и столь возлюблен Богу, то ты не лишай его нареченного ему свыше священного наименования, пока в нем право­славно воспевается Отец и Сын и Святый Дух, Свя­тая и Покланяемая и Вседержительная Троица—един Бог, от Которого, для показания и извещения право­славной в Него веры и на посрамление всех богопротивных иудеев и безбожных агарян, ниспосылается каждый год, в навечерие Святой Субботы, в виде света, святый невещественный огонь, которым возжи­гаются висящие над живоприемным Спасителевым Гробом лампады. Не называй же никакой другой город Иерусалимом, хотя бы он обладал всей вселенной Один на земле Иерусалим и одна земля иудейская, в которой Христос родился, где крестился во Иордане, где на горе Фаворекой преобразился и на Голгофе был рас­пят и там же вблизи погребен, и в третий день воскрес, и после воскресения пожил сорок дней с уче­никами Своими, и с горы Елеонской вознесся на небо, откуда и послал, как и обещал, святым Своим ученикам Святого Духа, а чрез них всю вселенную облистал дарованиями Его, и таким образом собрал все народы в одну благочестивую и непорочную веру, чтобы единодушно славить Святую и Покланяемую Троицу, Которой подобает всякая слава, честь и поклонение в бесконечные веки. Аминь.

16. Против утверждающих, что во всю Светлую седмицу солнце стояло к не заходило, и что поэтому вся Светлая седмица называется одним днем

Великое, воистину, благо и спасительное—знание и правильное разумение Священного Писания. Оно не только руководит изучающего оное к правильному и непогрешительному пониманию о Боге, о Его творениях и промышлений о них, но и наставляет проводить жизнь не­порочную и благоугодную Богу, соединяя его божествен­ною любовью с Создателем, посредством прилежного исполнения спасительных Его заповедей. Также великое зло есть незнание писаний и безрассудное и неосмотрительное понимание их, от чего происходят великие ереси. От этого Арий, Македоний, Несторий, Евтихий и Диоскор уклонились в различные пропасти, худо и неправильно поняв Божественное Писание, толкуя оное так, как им нравилось. И одни из них изострили хульные свои языки против Единородного, другие—против Божественного Утешителя, Которые по существу присносущны и единосущны Отцу, от Которого происходят и в Кото­ром суть неразлучно. Они же, окаянные низвели в положена тварей Тех, Коими и чрез Которых небеса утвердились и вся сила их, как говорит Божие слово: «Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их» (Пс.32,6). Но те, по причине своего суетного рвения и кичения, изобрели такое злочестивое учение о том, что нисколько не может подлежать постижению человеческого естества, и этому не следует удивляться, ибо они были полны всякой премудрости и всякого учения, и этим возгордились и побеждены были своими обманчивыми мыслями; к тому же они находились на власти архиерейской и сильно желали, по великому своему славолюбию, быть предметом удивления для всех, как учители нового и высокого богословия. Те же, которые в последние наши времена находятся на властях, не имея отнюдь никакого познания в науках, почему и Божественное Писание изучают только по букве, ни­сколько не постигая сокровенного в нем разума,—какое имеют мудрование и как поступают, об этом при­личнее будет объяснить в другое время более под­робно, чтобы показать удивительные их исправления. А что они недугуют окончательным отсутствием научного образования, ясным обличением того служит содержи­мое и проповедуемое ими вопреки всякой евангельской, апостольской и отеческой истине и преданию; ибо у них находится, как они говорят, какое то никем не засви­детельствованное сочинение, которое они предлагают в виде твердого доказательства того, что в течение всей Светлой седмицы тридневного из мертвых воскресения Господа и Спасителя нашего, солнце остановило свое дви­жение и ночи не было, но вся Светлая седмица была одним днем, при чем солнце в трех местах оста­навливалось по два дня: на востоке, на юге и на западе. А что такое их баснословие есть явная ложь, в этом во-первых явно обличает их божественный евангелист Иоанн, который пишет, говоря: «сущу позде, в день той во едину от суббот» (Иоан.20,19) и прочее. Этим явственно обличается ложь. В тот же день, говорит, «во едину от суббот», то есть, в светоносный день Го­сподня воскресения поздно, то есть вечером, когда солнце зашло. А что «едина от суббот» есть и называется так тот самый недельный день, об этом свидетельствует ирмос, который поется: „Сей нареченный и святый день, един суббот царь и господь», и прочее. Тот же свя­тый Евангелист ясно доказывает истину и обличает ложь, повествуя, что верховный апостол Петр вместе с другими учениками пошел ловить рыбу в море Тивериадском, где говорит: «изыдоша же и вседоша aбиe в корабль, и в ту нощь не яша ничесоже» (Иоан. 21, 3). Вот вторая ночь и второе явление Спасителя, а если вторая ночь, то, следовательно, и второй день. Но посмотрим и Евангелие от Луки, как и этот евангелист ясно об­личает приведенную ложь, повествуя о явлении Спаси­теля в другом виде двум ученикам, которые шли в селение Еммаус, и когда Он спросил их: «что суть словеса сия, о нихже стязаетася к себе идуща, и еста дряхла?» (Лук.24, 17)—то они в ответ рассказали Ему о том, как иудеи поступили со Спасителем в Иерусалиме, при чем присовокупили: «и над всеми сими третий сей день имать днесь, отнелиже сия быша» (Лук.24,21). Какое другое свидетельство может лучше сего обличить ложь говорящих, что вся Светлая седмица была одним днем? «Третий», говорят уже «день» есть, «отнележе сия быша», то есть, со времени страданий Спасителя, погребения Его и воскресения. Если же третий день, то значит, и третья ночь; ночи же не может быть, если не зайдет солнце. А что солнце обычно заходило каждый день Светлой седмицы, те же ученики Спасителя несколько ниже научают нас, говоря к Нему, когда Он «творяшеся далечайше ити: облязи с нама, яко к вечеру есть, и прекло­нился есть день» (Лук.24,29). Если же преклонился, то есть, солнце пришло к западу, то, очевидно, что явная ложь есть то, что некоторые невежды говорят, будто солнце в течение всей Светлой недели пребывало без захождения, сделав всю Светлую седмицу одним днем. Не следует также пройти без внимания и то чему тот же Евангелист в „Деяниях Святых Апостолов» научает нас, говоря: «пред ними же и постави Себе жива по страдании Своем во мнозех истинных знамениих, деньми четыредесятьми являяся им, и глаголя, яже о Царствии Божии» (Деян.1,3). Если бы знал этот святой Еванге­лист, что Светлая седмица прошла как один день, то не сказал бы «деньми четыредесятьми», а сказал бы: в течение 33-х дней, исчисляя дни от недели Фоми­ной, а не от самого живоносного воскресения. Также, каким образом окажутся справедливыми слова святого Евангелиста: «по днех осмих паки бяху внутрь ученицы Его» (Иоан.20, 26) и прочее, если вся Светлая седмица была одним днем, а не семь дней продолжалась? Известно же, что от дня воскресного до следующего такого дня считается восемь дней.

Не справедливо ли мы сказали в начале, что неве­дение боговдохновенных писаний и неосмотрительное и безрассудное исследование их есть величайшее зло? Если бы могли чудные наши последнего времени мудрецы благополучно и благорассудительно испытать апостольские и евангельские Писания, то не согласились бы легко со всяким писанием людей необразованных и неизвестных, но, будучи озаряемы Божиею благодатью, умели бы различать, что есть ложь и что есть истина, и какое писание просвещает читающего оное светом евангельской истины, а какое, напротив, тьмою лжи отводит от нетленной жизни.

Итак, научившись от могущих рассуждать и распознавать подобные вещи, пусть отстанут уже от такого своего неразумия и невежества и пусть говорят вместе с пророком Божиим: «поведаша мне законопреступницы глумления, но не яко закон Твой, Господи» (Пс.118, 85),— дабы и к ним относилось сказанное: «ссаша мед от» духовного «камене, и елей от тверда камене» (Втор. 32, 13), «камень бе Христос» (1Кор. 10, 4), от Которого да почерпают сладость неизреченной Его божественной добр и великую милость в нескончаемые веки. Аминь.

17. Повесть о соборе, намеревавшемся установить, чтобы священники, диаконы и иподиаконы были неженатые

Пафнутий, епископ одного из городов верхней Фиваиды, был муж благочестивый и чудотворец, кото­рому во время гонений мучители выкололи глаз и которого впоследствии царь Константин часто призывал к себе и с любовью лобызал его глаз. Когда епископы хотели соборно установить в Церкви новый закон, чтобы лица освященные: епископы, пресвитеры, диаконы и иподиаконы не сожительствовали с женами, с кото­рыми вступили в брак, когда были еще мирянами, хо­тели на соборе о сем рассуждать, то помянутый епи­скоп Пафнутий, став среди собора, стал громко тре­бовать, чтобы не налагать тяжкого ига на священных мужей, утверждая, что женитьба есть дело досточестное и что излишнее усердие может причинить Церкви Божией вред. Ибо не все могут нести подвиг бесстрастия и не одинаково могут сохранять целомудрие лица, состоя­ния в супружестве, при чем он называл целомудрием и законное супружеское совокупление; также признавал достаточным, чтобы сподобившиеся причисления к причту, после этого не искали вступления в брак, согласно древнему церковному преданно, но и не разво­дились с женою, с которою вступили в брак, нахо­дясь еще в звании мирянина. И это говорил тот, кото­рый отнюдь не познал брака и никогда не имел общения с женою, ибо с детства был воспитан в пу­стыне и был весьма славен по своему целомудрию. И весь собор епископов послушался слов Пафнутиевых и отложили рассуждение по этому предмету, предоставив воздержание от жены на произвол каждого желающего.

18. О вечносвященном и преславном рождении Единородного Сына и Слова Божия, Господа нашего Иисуса Христа

Просишь ты у меня разъяснения глупого вопроса Епифания и еще более глупого ответа юродивого. Неужели Епифаний тот, о Григорий, никогда не слыхал сказанного Моисеем Боговидцем: «В начале сотвори Бог небо и землю» (Быт.1,1); также сказанного Давидом: «В началех Ты, Господи, землю основал ecu. и дела руку Твоею суть небеса» (Пс.101,26); также не слыхал апостола Павла, говорящего: «Многочастне и многообразие» и прочее, где ниже говорит о Сыне и Слове Божием: «Иже Сый сияние славы и образ Иnocmacu Его», и прочее известное (Евр.1, 1—3). Также и ответ юродивого вполне не основателен, чтобы не сказать—хульный, ибо стыжусь его свя­тости. Если бы он твердо верил сказанному Иоанном Богословом: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу» (Иоан.1, 1—2), то есть, у Бога, то не дерзнул бы сказать, что прежде пред­стали вдруг невещественные певцы, затем—Слово, ко­торое Он прежде изрек и извел из Своих мысленных огненных уст. Мы научены всем Священным Писанием, что безначален Отец, безначален Сын, безначален Дух Святый, и что не три безначальных Бога, но один Бог безначальный, Который есть Святая Троица, разделяемая в трех ипостасях, или лицах, соединяемая же существом, и что Она—та же одна и три, ибо никогда не был ни Отец без Слова и Духа Святаго, ни Слово без Отца, ни Дух Святый без Испустителя. Всегда Отец, всегда и Сын Его, всегда и Дух Святый, всегда Святая Троица. Троица была и есть и будет. А кто говорит, что после родился Сын от Отца прежде всех веков для сотворения бесплотных небесных сил, тот вместе с Арием признает Сына сотворенным и тварию, а не Творцем, и Троицу разделяет на два различные естества, на несотворенное и со­творенное существо. Если Сын и Слово Божие не собезначален Отцу и Святому Духу, то перестанем уже петь в церкви: „Собезначальное Слово Отцу и Духови, от Девы рождшееся на спасение наше»; также перестанем говорить: „Господи, еже от Отца Твое рождество без­детно есть и присносущно»…

Не внимай же таким хульным учениям, не увле­кайся саном написавшего и передавшего такие хульные учения, но суди о них правильно, согласны ли они с православными апостольскими и отеческими догма­тами; ибо много есть таких писателей, которые извращают писания своими льстивыми и красивыми речами, принадлежащими к плотскому мудрованию, а приписывают свои сочинения Василию Великому, или Афанасию, или Златоусту, дабы надписанием имен святых учите­лей обмануть простых людей, которые и принимают посему их учение с великою верою. Ты же трезвись и не всякому духу верь, но искушай «духи, аще от Бога суть» (1Иоан. 4, 1).

19. О том, как должно входить в святые Божии храмы.

Когда входишь в божественный сей храм—ты, ра­читель непогрешительного благоверия, то думай, что вхо­дишь в самые пречистые дворы Вышняго, где возгла­шается непрестанно ангельская песнь. Смотри же, как входишь! Если душа твоя вполне чиста от лжи, зависти, помысла злопомнения и беззаконных похотей и ты укра­шаешься смиренными одеждами, приличествующими христианам, всею душою гнушаясь всякого одеяния нечести­вых, то ты освятился божественным страхом и любовью. И если так стараешься входить, то ты блажен и в жизни сей, и когда перейдешь в будущую жизнь. Если же не так, то ты напрасно входишь: каким ты пришел, таким и выходишь, ничего отнюдь не приобретя, как и больной, который не слушается советов опытного врача, никогда не исцелится и не будет здоров.

The post Разъяснения некоторых вопросов веры и книжных изречений. Максим Грек appeared first on НИ-КА.

* 1. Послание к некоторому другу, где объясняются некоторые неудобопонятные изречения Священного Писания (а именно: псалмы 1.4,5; 2.6,7; 3.7; 25; 33.11; 31.4; 141,3)
* 2. Объяснение слов 102-го псалма: «Обновляется, подобно орлу, юность твоя».
* 3. Объяснение, отчасти, псалма 18-го.
* 4. Толкование на слова: «идите людие Мои» и прочее (Исаии 26, 20)
* 5. Толкование слов Евангелия от Иоанна: «думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоан.21, 25)
* 6. Толкование некоторых мест Священного Писания

1. Послание к некоторому другу, где объясняются некоторые неудобопонятные изречения Священного Писания (а именно: псалмы 1.4,5; 2.6,7; 3.7; 25; 33.11; 31.4; 141,3)

Господину Иоанну, благоразумному и верному другу, желаю радоваться.

Знаю, что ты сильно желаешь получить от меня, малоученого, некоторое краткое наставление к уразумению некоторых неудобопонятных изречений Писания, точному уразумению которых я и сам сильно желаю научиться, и с радостью принял бы такое учение, если бы нашел человека, который мог бы истолковать тай­ный смысл таких непонятных изречений. Но так как мы имеем неложное Божественное обещание, поощряю­щее нас к изъяснению Его чудес на пользу слышащих, которое говорит: «Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить» (Исх. 4, 12), то есть отбрось всякую боязнь и всякое сомнение и решись говорить то, что служит на пользу людям Моим, и Я все исправлю, наполню ум твой премудростью и высоким разумом и языком твоим буду двигать подобно тому, как кто ударял бы инструментом в доброгласные гусли,—то, уповая на это не­ложное обещание или, лучше сказать, повинуясь ему, касаюсь того, что выше моего разума, чтобы исполнить твое доброе желание, насколько Господь вразумит меня.

Начну же с того, с чего и следует начать, то есть с первого псалма, ибо достойно всякого исследования сказанное в нем: «Не так-нечестивые; но они — как прах, возметаемый ветром» (ст. 4), потом прибавляет: «Потому не устоят нечестивые на суде» и прочее (ст. 5). Если же это так, то как Сам Господь говорить в святом Евангелии: «и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других», и про­чее (Mф.25, 32). Как же предстанут перед Судьей все народы, когда «не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных»? Что восстанут все—и нечестивые и грешные—это доказывается многими дру­гими доказательствами, особенно же тем, что объявил Сам Владыка, говоря: «изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения» (Иоан.5, 29). Неужели все это составляет противоречие? Никак. Явствует же из этого, что нечестивые и греш­ные воскреснут, но не «в воскресение жизни», а «в воскресение осуждения», то есть, воскреснуть не для того, чтобы на­следовать жизнь вечную вместе с благочестивыми и праведными, но чтобы быть осужденными и услышать сей праведный приговор о них на суде: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Mф.25,41), как и в другом месте божественный пророк объявил, говоря: «Да обратятся нечестивые в ад, — все народы, забывающие Бога» (Пс.9,18). Отсюда мы научаемся двум некоторым высоким догматам, именно: что души нечестивых и грешных до самого второго пришествия Судии содержатся во аде, и что грешники опять туда возвратятся для вечного мучения. Где же те, кото­рые без ума утверждают, что души грешных очи­щаются чистительным огнем и затем получают жизнь вечную? Ибо ни в течение многого минувшего времени не могли они очиститься, ни по возвращении в ад приемлют очищение, но «идут», говорит Судья, греш­ники «в муку вечную», а не к временному очищению, пра­ведники же в живот вечный, а не так, чтобы они получили это посредством очистительного огня, как утверждает латинское лжеучение, последующее Платону, эллинскому философу, и Оригену, начальнику ересей. Получают же сие те, которые всякою правдою и святостью и боголюбезными делами угодили Судии, как Он Сам о них свидетельствует, говоря: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть», исчисляя по порядку и все боголюбивые их деяния. Но об этом достаточно и сказанного. Те­перь же, если желаешь, обратимся к рассмотрению второго псалма, если найдется в нем что-либо достойное исследования.

«Я», говорит, «помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею; возвещу определение» (ст.6 и 7). Достойно исследования, кто говорит это и о ком сие говорится. Мы утверждаем, что блаженный Давид, озаряемый Духом Святым, предсказал выше имеющее быть по воле Бога Отца уничижение и посмеяние со стороны восхотевших отвергнуть честь Единородного Сына Его, которые, хвалясь без ума, говорят: «Расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их» (ст.3); предсказав о сем, пророк Божий присовокупляет, говоря от лица Самого Единородного: «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею». Здесь под­лежат исследованию два обстоятельства: каким образом поставляется от Отца царем Тот, Который, как Создатель всего, есть Царь, присно соцарствующий Отцу и Святому Духу, как Бог, собезначальный Им и соприсносущный? Во-вторых, подлежит исследованию и то: если Сын приемлет от Отца в «достояние» все вообще народы и в «одержание» свое—«концы земли», как слышим в последующих словах, то как опять Он говорит: «Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею»? Мы знаем, что гора Сион, на которой был создан Вышнему царем Соломоном преславный храм, находится в черте города Иеруса­лима, почему (царь Сиона или Иерусалима) признается царем только одной страны Иудейской, а не всех народов. По поводу первого недоумения отвечаем так: Единородный Сын Божий, как Бог, равный Отцу и Святому Духу, имеет присносущно царство над всем; приемлет же оное от Отца и как человек, в виде воздания и почести за великие труды, которыми Он по человечеству крепко подвизался на земле, приняв смерть во славу Отца Своего и за спасение всех людей. Так разрешается первое недоумение. Что же касается до слов: «над Сионом, святою горою Моею», то следует писать и читать так: «Я же поставлен есть Царь от Него». Здесь должна стоять точка, чтобы сказанное имело такой смысл: Я, быв совершен, как человек, поставлен от Отца Моего Царем, приняв в Свое достояние и одержание всю подсолнечную, а не одно только царство иудейское. После точки пусть следует сказанное далее как новое начало: «над Сионом, горою святою Его возвещая повеление Господне», то есть, уча в Иерусалиме, в храме Бога и Отца Моего, иудейский народ и открывая ему то, что повелено Мне Отцем Моим сказать им открыто, как Сам говорит: «пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (Иоан.12,49). Итак, следует писать и читать: «Я же поставлен есть Царь от Него». И здесь ставить точку. Затем писать и читать: «Над Сионом, горою святою Его возвещая повеление Господне». Этого разъяснения достаточно об этом.

Следует теперь перейти к третьему псалму и изъ­яснить сказанное в нем ничто необычное. Ибо здесь псалмопевец, как бы хвалясь, говорит: «Не убоюсь тем народа, которые со всех сторон ополчились на меня» (ст. 7). Как же ты это говоришь, о блаженный пророк, когда много лет ты бегал; будучи гоним Саулом, искавшим убить тебя, и переходил из дубравы в дубраву, от одной горы к другой, и от одного народа иноплеменного к другому, уклоняясь от преследований и наветов Саула? Но не о себе, говорит, я сказал это, похваляясь, о читатель! Ибо я не только Саула боялся, убегал и укры­вался в горах и в пещерах и в дубравах, но и когда сын мой Авессалом восстал против меня, я не стерпел его ярости, но, как беглец, пешком ушел, бросив всю свою царскую славу; но это я сказал от Лица Воплотившегося Бога Слова, Господа Бога моего, на Которого восстали не один или два царя, как на меня Саул и Авессалом, но все по всей вселенной цари, князья и вельможи всех народов и взбесившийся против Него народ иудейский, единодушно усиливаясь истребить с лица всей земли божественное и поклоняемое Его имя, гоня не Его Самого, жившего в теле— это Он однажды претерпел от иудеев, осудивших Его на крест,—но верующих в Него благочестивых из всех народов, которых и теперь непрестанно гонят, различно удручая их по причине благочестивой веры в Него, о которых и говорит Господь: «окружили меня, как пчелы, и угасли, как огонь в терне», Я же, говорит, «именем Господним я низложил их» (Пс.117, 12). И опять, молясь Отцу и Богу Своему, говорит: «Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых» (Пс.3, 8). И хорошо назвал зубами грешников неистовых гонителей благочестивых: царей, властелинов и богоборных князей, явившихся поборни­ками и защитниками служения скверным бесам, кото­рых, собственно, и называет грешниками, и которые посредством тех гонителей, как бы какими зубами, старались совершенно истребить благочестивый народ, верующий во Христа Бога; но Бог и Отец сокрушил эти пагубные их зубы, а верующих во Христа Бога благочестивых людей возвысил и прославил. Поэтому и говорит: «Ты, Господи, щит предо мною, слава моя, и Ты возносишь голову мою»; за тем прибавляет, говоря: «От Господа спасение. Над народом Твоим благословение Твое». Тому слава во веки веков. Аминь.

Смотри еще и в другом месте: в псалме 25-м, в конце говорится: «Моя нога стоит на прямом (пути); в собраниях благословлю Господа» (ст. 12). Желал бы я научиться, в чем заключается исправление и похвала этой свя­щенной души пророка, по причине которых нога тела его стала на правоте, то есть на ровном и гладком месте, ибо никакое наше исправление по Богу равно как и никакие наши предосудительные дела не утверждают ноги нашей ни на ровном, ни на неровном месте. Что же означает сказанное таинственно пророком? Рассмотрим это так. Во всем псалме этом он исповедуется Господу и перечисляет пред Ним свои исправления по Богу,—что он благоугодил Ему во истине, то есть, согласно святых Его заповедей исполнял всякую правду, возненавидев всех мыслящих лукаво и нечестиво, так что и не садился никогда с ними и не сходился с ними в их беззаконных деяниях. И приводит, говоря: «Господи! возлюбил я обитель дома Твоего и место жилища славы Твоей» (ст.8). Под местом же жилища славы Его и обителью дома мы понимаем горний Иерусалим, о котором говорит Апостол в послании к евреям: «Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму» (Евр.12, 22), Которого благолепие и красота неизреченны; сонмы ангелов окружают его, в нем торжество и собрание «первенцев, написанных на небесах,… и духов праведников, достигших совершенства» (ст. 23). Все это желая получить, блаженный сей пророк молится, говоря: «Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными». Затем, как бы поясняя, кто такие те, о которых он говорит,—продолжает: «у которых в руках злодейство, и которых правая рука полна мздоимства» (Пс. 25, 10); таковы же суть все обидчики, лихоимцы и по­хитители чужих имений, которые неудержимо обижают нищих и убогих, вдовиц и сирот, придумывая всякие козни и клеветы против неповинных, чтобы раз­грабить их имения. О, какое нечестие! Горе им воистину, ибо они будут мучиться хуже нечестивых, если не ложно достопоклоняемое слово Владыки, которое гово­рит: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лук.12, 47). то есть, будет предан многим жестоким мукам, и не избавит души своей от неугасимого пламени. «Ибо открывается», говорит, «гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою» и прочее (Рим. 1, 18). Да»не погуби души моей», говорит, о Владыко, с таковыми, «ибо я ходил в непорочности моей», то есть, никому никогда зла не хотел и не делал, но поступал со всякою правдою; «избави меня», говорит, «Господи, и помилуй меня». «Моя нога стоит на прямом (пути)», то есть, благо­честивый помысл души моей всегда находится в пра­воте, то есть, неуклонно утвердился в правоте Твоих святых заповедей, и никогда не преступил я ни одной из Твоих спасительных заповедей. По этой причине и я прошу за то от Твоей благости одной этой благо­дати:»Не погуби души моей с грешниками и жизни моей с кровожадными», но «рассуди меня, Господи, ибо я ходил в непорочности моей, и, уповая на Господа, не поколеблюсь» (Пс.25, 1).

Объяснив таким образом приведенные изречения, рассмотрим, если угодно, и сказанное в 33-м псалме: «Скимны (богатые) бедствуют и терпят голод, а ищущие Господа не терпят нужды ни в каком благе» (ст. 11). Как это понять нам и рассудить правильно, чтобы оказаться истинствующими, а не быть лжецами? Если примем это так просто, то ска­занное явно окажется ложью: ибо ни Авраам, ни Исаак, ни Иаков и ни сам говорящей сие, никогда не обнищали, а напротив, всегда изобиловали всякими стяжаниями и у них избыточествовало всякое богатство. С другой стороны не все взыскающии Господа обладали всякими благами. Неложный свидетель сему тот, кто говорит: «Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся» (1Кор.4,11.12). Как же правильно это разуметь?—Духовно следует сие понимать, и это может быть понятно в таком смысле: бывшие прежде бога­тыми в духовных дарованиях суть иудеи, которые обиловали догматами непогрешительного богопознания и благодатию пророчества, сходившею свыше на их свя­тых пророков, но впоследствии они всего этого лиши­лись за свое нечестие, коим они дерзнули против Спа­сителя всех, Христа Бога; под взыскающими же Гос­пода, изобилующими всякими благами духовными, будем разуметь верующих во Христа: апостолов, пророков, мучеников, преподобных и праведных, и всех вообще христоименитых людей, на которых сошел Всесвятый Дух и исполнил их и всегда исполняет всякими дарованиями божественной премудрости и разума. Можно это и иначе понимать: богатые, собирающие себе в этой жизни большие сокровища путем хищения и неправды и всякого лихоимства и упитывающие себя чревоугодием и сладострастием, подобно скотам,—эти в будущем веке всего этого будут лишены и вместо того наследуют страшные мучения, как объявил Своим ученикам неподкупный Судья, говоря: «горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение», воспринимая его здесь; «Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лук.6,24). «Взыскающии же Господа», которые с избытком испол­няются «всякого блага» духовного, это—те, кои добровольно пренебрегают благами мира сего и этой маловременной жизни, в надежде получить и наслаждаться теми не­изреченными благами, которые уготованы праведным на небесах, коих «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1Кор. 2, 9), кои да сподобимся и мы получить со всеми праведными. Аминь.

Следует еще разъяснить тебе и сказанное в 31-м псалме: «возвратихся на страсть, егда унзе ми терн» (4) (рус.пер.- свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху). Значение же этого изречения таково: блаженный сей царь и пророк, быв побежден плотскою страстью, согрешил беззаконным смешением с женою Урии и самого Урию неправедно лишил сей жизни. Раскаиваясь в сих беззакониях, он исповедуется Создателю и Владыке всех, говоря: «возвратихся на страсть», то есть, не вознерадел я о своем беззаконии, не забыл о нем и не вознера­дел, но «возвратихся на страсть», изнуряя себя всякими видами покаяния и всякими лишениями: неедением, неспанием, возлеганием на земле, слезами и непрестан­ными воздыханиями, как сам говорит в другом месте: «весь день сетуя хожу» (Пс.37, 7), то есть, в течение всей жизни своей помню о своем беззаконии, и непрестанная печаль и скорбь снедают сердце мое и не дают мне нисколько никакого веселия в жизни. Поэтому, говорит, я сильно скорблю, «смирихся» и «рыках от воздыхания сердца моего». И в другом месте он же испове­дуется, говоря: «Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою». (Пс.6,7). Вот полное и искреннее и Богу благоприятное покаяние, о добрейший, которое не в одном только воздержании в пище и питии полагает надежду своего спасения, но при этом и слезами теплыми всегда обли­вается и непрестанными стенаниями и сердечною печалью всегда томит себя, возненавидев всякое вкусное питание, всякое плотское наслаждение и упокоение и возлюбив добровольно всякую скорбь и тесноту, всякое поношение и уничижение, ради греха своего. Справедливо поэтому называет он терном грех, который он себе дозволил. Ибо как терн, уязвив ногу, или иную какую-либо часть тела, производит нестерпимую болезнь во всем теле, так и грех, если по навождению лукавого демона дозволит себе его праведник, то тягчай­шими муками непрестанно уязвляет душу его, и поэтому он не перестает приносить от всей души покаяние, пока не получит от Бога прощения греха своего. По­этому пророк и присовокупляет, говоря: «беззаконие мое познах и греха моего не покрых», то есть, без стыда открыл его пред Тобою отцу духовному,— «и Ты», Господи, «оставил eси нечестие сердца моего». Затем, уча нас как освободиться от этой скверны, говорит: «за то помолится к Тебе всяк преподобный во время благопотребно», то есть, пока дается нам время покаяния в этой вре­менной жизни, как и Сам Господь говорит чрез про­рока Исаию: «во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе» (Исаия 49, 8), называя временем благоприятным и днем спасения—время многоболезненного в теле жития нашего, когда мы имеем возможность каяться и умолять Господа, ибо после разлучения души от тела нет уже покаяния, как ясно научает нас известная божественная притча Спасителя о том нена­вистнике нищих—богаче, который, хотя и много молил страннолюбивейшего патриарха Авраама, но не сподобился получить от него ни малейшей капли воды, но услышал неприятный оный ответ: «чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей» и прочее, известное читателям. К этому он присовокупил: «и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лук. 16. 25, 26),—и этою великою пропастью патриарх, правильнее же, Сам Творец всех и грозный Судья, показал вечное разлучение между грешными и праведными. А что после того говорится в псалме: «и тогда разлитие многих вод не достигнет его» (Пс.31, 6), то этим ясно показывается великое безумие тех, которые, совершив грех, полощатся в банях и думают посредством омовения водой и мылом омыть скверну греховную. Внутреннее чаши и блюда следует очищать теплыми слезами и прилежным покаянием, чтобы и внешнее было чисто. Но об этом достаточно. Теперь перейдем к другому исследованию.

В 141-м псалме написано следующее: «На пути, которым я ходил, они скрытно поставили сети для меня» (ст.3). Это говорится от лица всякого праведного и благочестивого человека, ко­торый всегда ходит во святых заповедях Владыки и Создателя всех, которому богопротивные бесы всегда расставляют всякие сети, желая отвлечь его от исполнения спасительных заповедей Божиих. Эти богоборцы, завидуя благочестивым, которые посредством всякой добродетели и праведных деяний усиливаются достиг­нуть того сана и места, откуда те ниспали,—устраивают против праведника такие козни, стараясь отвлечь его от пути, ведущего к Богу. Праведник же, будучи сохраняем и вразумляем благодатью Бога своего, гово­рит с большим благоговением и дерзновением: «Смотрю на правую сторону, и вижу, что никто не признаёт меня» (Пс.141, 5), то есть: они не перестают, наветуя против меня и усиливаясь всякими кознями запнуть стопы мои, я же, памятуя говорящего: «если бы направлялись пути мои к соблюдению уставов Твоих», и—»Тогда я не постыдился бы, взирая на все заповеди Твои» (Пс.118, 5. 6),—не перестаю и не перестану смотреть и уразумевать одесную, то есть, познавать и всегда держать в памяти своей силу запо­ведей Господа и Бога моего, ибо пока держусь их, не только «не знаем» бываю борющим меня, но и погибают и бегут они от меня и не могут «познавать» меня. Ибо невидимые ратники того «познают», то есть порабощают себе и содержат в подчинении, кто преслушанием за­поведей Божиих во всем повинуется им. А кто разумевает и смотрит одесную, то есть, к заповедям Господним, того не могут одолеть и не знают его. Десными же называются божественные заповеди потому, что во второе пришествие Судии преподобные делатели заповедей Его будут поставлены одесную Его. Если же смотрящего и разумевающего одесную не порабощают невидимые ратники, но бегут от него и погибают, и нет между ними взыскающих душу его, то горе, во­истину горе, тому, кто всегда смотрит налево и всею душею прилежит злым деяниям, никогда не переста­вая всяким лихоимством обижать убогих, сирот и вдовиц, грабя чужое посредством разных козней и клевет, и многоразличными нечистотами и осквернениями, как свинья, ненасытно оскверняет себя! Таковой, во­истину, безответен и самоосужден, если не поспешить принести покаяние, соответственное его богомерзких без­законий. Ибо такового, как не взирающего одесную себя, порабощают всегда богопротивные бесы, и в бегстве от него не погибают, а, напротив, успокаиваются и веселятся о нем, как о возлюбленном своем брате и верном друге, и душу его всегда привлекают к себе.

Избави нас, Господи Иисусе Христе, Боже наш, от таковой погибели и такового гнева! Сподоби же нас, Господи, разумевать всегда прилежно и «смотреть на правую сторону», то есть, святые Твои заповеди совершать делом и истиною, со всяким благоговением и теплым желанием! Ибо, как соблюдающим их «воздаяние много» от Тебя, так и попирающим их с гордостью и великим безумием, надлежат страшные угрозы, осуждение и вечная погибель.

Это тебе от меня, добрейший друже, малое духовное наслаждение, так как ты доброхотно ко мне расположен и сподобляешь меня всякой любви. Приняв это, прочитывай часто и наслаждайся духовно и, если в чем согрубил я тебе, прости меня, друга твоего. Здравствуй!

2. Объяснение слов 102-го псалма: «Обновляется, подобно орлу, юность твоя»

Блаженный царь и пророк Давид во 102-м псалме, побуждая душу свою к хвалении и благодарении Вла­дыки и Создателя всех, говорит: «Благослови, душа моя, Господа и не забывай всех благодеяний Его» (ст. 2). Затем, напомнив ей все благодеяния Божии, присовокупляет: «обновляется, подобно орлу, юность твоя» (ст. 5). Это дарование есть совершенство всего блаженства, которого надеются пра­ведники получить, как говорит св. апостол Павел в послании к филиппийцам: «наше», говорит, «жительство — на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит», то есть, обновит плохое и тлеющее разнообразными бо­лезнями и смертью тело наше, «так, что оно будет сообразно славному телу Его» (Филип.3, 20 21), то есть, тела святых, во втором пришествии Христовом, соделаются светлыми, как и Сам Господь наш Иисус Христос извествует нас, говоря: «тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Mф.13, 43). И опять апостол Павел в другом месте: «Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе. Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное» (1Кор. 15, 41—44). Из этих божественных изречении явствует, что тела праведных восстанут подобообразными телу славы Христовой, сего разумного Орла, как Он называется Священным Писанием в пророчествах и в божественном Апокалипсисе, где говорится: «И даны были жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню» (Апок.12, 14). Орел великий,—это Христос, крыла его—это Новый и Ветхий Завет, которыми Церковь Христова, будучи возвышаема и вспомоществуема, летит превыше всех козней бесовских и живет в пустыне, то есть, в тишине и безмолвии, не боясь еретических шатаний и бурных наветов их.

Неразумно некоторые спорят между собою и утверждают, что под юностью орла должно разуметь перна­тую птицу—орла; но обновление этой пернатой птицы совершается ежегодно, и опять она стареет. А обновление Орла разумного и великого, то есть, Христа и всех праведных, бывает однажды, и остаются они на веки живыми, юными и неветшающими. Этой благодати да сподобит и нас Господь Бог наш Иисус Христос. Аминь.

3. Объяснение, отчасти, псалма 18-го

Касательно значения изречений Писания, о чем ты, по великому своему смиренномудрию, изволил спросить меня, я признал справедливым вкратце, насколько вмещает мой скудный разум, разъяснить тебе встречающееся недоразумение. Да будет же тебе известно, что этот псалом, который по числу есть 18-й, предвозвещает о некоторых двух величайших событиях именно, о евангельской проповеди, которая вскоре пронесена свя­тыми апостолами по всей вселенной, о чем говорится в псалме: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (ст. 2); потом ниже говорит: «По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их» (ст.5). Небесами называет божественных апостолов, которые, как лучи разумного Солнца правды воссияли всюду и научили тем благам, которые соблю­даются праведным на небесах. Под твердью же разу­мей Соборную Церковь Спаса Христа, о которой говорит блаженный апостол Павел в первом послании к Тимофею: «Сие пишу тебе, надеясь вскоре придти к тебе, чтобы, если замедлю, ты знал, как должно поступать в доме Божием, который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины» (1Тим. 3,14.15). Она возвещает творение рук Божиих, то есть, Спасителя Христа, Который воздеянием на кресте пречистых рук Своих истребил отовсюду многораз­личное идолопоклонническое заблуждение и народы, кото­рые дотоле были разлучены разными бесовскими обма­нами, собрал и совокупил в одно непогрешительное благочестие, и естество человеческое, прежде отверженное, опять сподобил жизни райской и соединил в одно жительство ангелов и человеков. В этом заключается «творение», то есть, последствия воздеяния на кресте пре­чистых рук Спасителя Христа. Но об этом довольно сказанного. Затем тот же священный псалом научает нас вознесению Христа на небо и седению Его одесную Отца, когда говорит: «Он поставил в них жилище солнцу» (ст.5). Под солнцем же понимай не это чувственное светило, как думают еретики-армяне, но Самого Безначального и Присносущного Бога и Отца Его; а словами: «оно выходит, как жених из брачного чертога своего» (ст.6) показывается превосходнейшее и неизреченное наслаждение и радование, каким служит разумный Жених для душ свя­тых и чистых, и что спасительною и вольною Своею страстью Он наполнил находящаяся на небе бесчисленные обители Отца Своего душами святых совершенными и первородными Церкви, написанными на небесах. По­этому присовокупляет, говоря: «радуется, как исполин, пробежать поприще: (18-7) от края небес исход его» (ст. 7). Под исполином же разумей здесь не зверя какого-нибудь дикого и страшного, как думают некоторые грубые и необра­зованные, ибо исполины или гиганты, как узнаем из Священного Писания, написанного Моисеем — боговидцем, были люди громадного телесного сложения, которые имели ноги, способные быстро ходить по пути. Поэтому, под исполином разумей силу и быстроту евангельской про­поведи, которая в малое время осветила всю подсол­нечную силою вышеестественных чудес Распятого, Сильнейшего всяких исполинов и всякого созданного естества, ибо Он Един сильный и крепкий, как Бог Вседержитель. Он-то и возрадовался «как исполин, пробежать поприще», то есть, со благоволением и несказанного благостно к человеческому роду потщался твердо всеять и вкоре­нить в человеческое естество тайну непогрешительного богоразумия, которое иносказательно называется путем. Поэтому и присовокупляет, говоря: «от края небес исход его, и шествие его до края их» (ст. 7), то есть, от самого востока чувственного солнца и до запада дошло Его блистание. И это яснее показал он, сказав: «и ничто не укрыто от теплоты его» (ст. 7), то есть, все по всей вселенной услышат страшную тайну Его вочеловечения и просветятся. Если же не все уверовали, то этому не должно удивляться, ибо и те, которые ощущают теплоту этого чувственного солнца, не все могут и светлость его рассматривать, если имеют поврежденными зеницы очей своих. Но и об этом твоем исследовании до­вольно сказанного здесь, а теперь поговорим о втором твоем исследовании.

Ты желаешь уразуметь, какое значение священного изречения: «дал eси того брашно людем эфиопским» (Пс. 73, 14)? Об этом и скажу тебе. Да будет же тебе известно, что блаженный сей царь и пророк предузнав Духом Святым имевшие впоследствии постигнуть израильский народ беды, как то, запустение Иерусалима, разорение храма и пленение народа иудейского, молит Создателя и Владыку всех, чтобы умилосердился и восстал в помощь сродного ему народа, и не попустил бы до конца врагам его хвалиться против достояния Его. Затем, будучи просвещен дивною благо­дарю, предвозвещает имеющее быть в последнее время явление во плоти Создателя всех и Владыки, говоря: «Бог же Царь наш прежде века содела спасете посреди, земли» (ст. 12), показуя этим совершившуюся спаситель­ными страданиями и погребением и воскресением и вознесением на небеса победу над бесами, — смерти умерщвление, адово разрушение и обновление человечества божественным крещением; почему и говорит Самому Спасителю: «Ты сокрушил еси главу змиеву, дал ecu того брашно людем ефиопским» (ст. 14), под главою змиевою разумея различные лукавые деяния богопротивных бесов, которыми они прельщали окаянный род человече­ский. Ты не только, говорит, сокрушил козни их в воде, то есть, божественным крещением, но и самую главу змиеву стер, то есть, уничтожил распространив­шееся повсюду заблуждение богомерзкого идолослужения, посредством Которого богопротивный змий почитался поклонением, как бог, и возносился с великою гордостью. Эту пагубную главу его сокрушил Ты, приняв крещение в струях Иорданских, и не только главы их и главу самого змия сокрушил Ты в воде, то есть окончательно упразднил силою божественного крещения, но и самого сатану дал в пищу, то есть, на уничтожение людям эфиопским. Под эфиоплянами же разумеем не только уверовавших в Эфиопии, но и всех повсюду горящих огнем божественной любви. Ибо слово Эфиопия, будучи эллинским изречением, имеет значение в нашей речи—»страна сожженная». Поэтому те, которые непрестанно горят душами своими нетленным огнем божественной любви, и непрестанными молитвами, бдениями и пощениями и священным безмолвием очищают себя,—таковым, воистину, предан злоначальный змий, то есть, он ими попирается и, как слабая птица, удобно служит для них предметом поругания. Для подобных же мне ленивых и скверных, небрежных и угождающих плоти и похотям ее, он не брашном служит, но как лев рыкающий ищет всегда поглотить их.

Касательно священного изречения: «положил ecu тьму и бысть нощь, в ней же пройдут ecu зверие дубравнии, скимни рыкающш восхитити и взыскати от Бога пищу себе» (Пс. 103, 20, 21),—слушай внимательно и пойми достоверно, отбросив то детское толкование, которое ты слышал от некоторых необразованных. Пусть будет тебе известно, честнейший отче, что весь этот священный псалом представляет собою пение Создателю всех и Управителю, ибо в нем, в виде славославия Создателя повествуется об управлении всеми созданными Им видимыми творениями,—и не только научает слушателя об управлении ими, но учит также и тому, на какую, потребу каждое из творении создано, как когда говорит: «горы высокия еленем, камень прибежище заяцем» (ст. 18). Тем, что сказал: «еленем и прибежище заяцем», показал то, что елени, гонимые и отыскиваемые ловцами, спасаются от них на высотах гор, недоступных для ловцев, также и зайцы, за которыми гоняются люди и различные звери, получают от Твоего щедрого промысла убежище в расселинах камней и в вертепах, входя в которые, спасаются. Подобно этому и изречение: «положил ecu тьму, и бысть нощь, в нейже пройдут ecu зверие дубравнии». Этим он научил, для какой потребности создана ночь,— именно, чтобы во время ее все звери дубравные прохо­дили, прося себе пищи от Создавшего их, а затем почивали бы в ложах своих. Ибо Создатель устроил это так для того, чтобы люди безбоязненно, безопасно и невозбранно могли выходить днем на дела свои, не опасаясь встреч со зверями. И это он показал, говоря: «возсия солнце и собрашася» звери дубравные «и в ло­жахе своих лягут» (ст. 22); тогда «изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера» (ст. 23). А что под зве­рями дубравными и скимнами разумеются пророки и пра­ведные, которых Христос, сошедши во ад, освободив и извел оттуда,—это толкование не только ложное и детское, но и очень смешное. Нигде в Священном Писании не найдешь, чтобы боговдохновенные пророки и праведные приравнивались зверям дубравным и скимнам рыкающим, но именует оно их ангелами. И об основании святого Сиона говорит: «се Аз посылаю ангела Моего пред лицем Твоим» (Малах. 3, 1), называя ангелом Своим Крестителя Иоанна. И опять: «се Аз полагаю в основание Сгона камень, избран, чесшен», называя основанием посланных прежде Спасителя Христа боговдохновенных пророков, камнем же избранным, честным—Самого Спасителя Христа, пришедшего не разорить, но исполнить закон и пророчество. Также не говори, что зверь лев именуется тремя наименованиями: это детское и смешное толкование. Зверь этот именуемый лев, по-эллински леон, всегда так называется, в младенческом ли на­ходится возрасте, или в престарелом, и название его никогда не изменяется, как мудрствуют и учат неко­торые невежествующие; а изречение скимни рыкающие, есть выражение эллинское, и оно относится не только к молодым щенятам—львам, но и всякие молодые де­тища какого бы то ни было зверя, по-эллински назы­ваются скимнами,—будут ли то медвежата, или вол­чата, или рыси; все они, пока молоды, называются по-эллински и в Священном Писании скимнами. И об них-то сказано, что они преходят ночью «вocxumumu и взыскати от Бога пищу себе». Исходят же они по нужде, так как родившие их не питают их, поэтому они и ходят ночью, рыкая и вопия к Сотворшему их, и Он, будучи щедр, послушает их и питает обильно, каким Сам знает способом. Тому слава во веки. Аминь.

4. Толкование на слова: «идите людие Мои» и прочее (Исаии 26, 20)

Божественное изречение пророка Исаии: «идите людие мои, внидите в храмину вашу, затворите двери» ваша и прочее, сколько я могу понять, имеет такое значение. Так как несколько выше пророк молился, говоря: «Господи Боже наги, мир даждь нам, вся бо воздал ecu нам. Господи Боже наш, стяжи ны»и прочее (ст. 12,13), то есть, после тех скорбей и. наказании, какие мы, за грехи наши, по­несли от Тебя, неподкупного и страшного Судии, и на­ходимся под страхом, ибо и град Твой святый—Иерусалим уже разорил Ты, и знаменитый храм, боже­ственный Сион, истребил, и царей наших и священников и людей Твоих предал Ты в плен в землю дальную и нечистую,—ныне умоляем Тебя, милостивого Господа: умилосердись над нами, призри милостивым оком и упокой нас, возвратив из плена и долговременного порабощения вавилонянам и всели нас в землю Твою, которую обещал Ты отцам нашим: Аврааму, Исааку и Иакову, возлюбленным Твоим. Такими и по­добными сим молитвами будучи умолен многомилости­вый Бое, отвечает им и заповедует милостивно, го­воря: «идите, людие мои», то есть, устройте жизнь вашу так, чтобы ходить вам в хранении и исполнении всех за­поведей Моих. Словом „идите» здесь Он обозначает не движение и не перехождение ногами с места на место, но восхождение и преуспеяние от добродетели на боль­шую добродетель. И этому учит нас Сам Господь, го­воря иудеем: «ходите, дондеже свет имате» (Иоан. 15, 35),— не перехождение с места на место заповедуя им, но добродетельное преуспение в святых Его заповедях, как и псалмопевец говорит о святых мучениках: «ходящии хождаху и плакаху, метающе семена своя» (Пс. 125, 6), то есть, держась веры и любви Христовой, они терпели с радостью всякие мучения и скорби. А так как при хождении этом мы нуждаемся еще в большем хранении себя и внимании, то совокупляет, говоря: «внидите в рамину вашу, затворите двери» ваша, «укрыйтеся мало», и про­чее, то есть, всею мыслью вашею и всеми помыслами со­берите весь ум свой в сокровенном делании сердец ваших и не попускайте ему скитаться по распутиям туда и сюда, но затворите для него двери ваши, то есть, прилежно охраняйте пять чувств ваших, которыми вхо­дит мысленная смерть и убивает внутреннего человека; «укрыйтеся мало, елико елико», то есть успокойтесь от лишних, неполезных и суетных попечение этого суетного миpa, к которым будучи привязаны вы постоянно суе­титесь, а Мне, Который повелеваю вам: «упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог», вы нисколько не внимаете, и все ваши мысли, все тщание и желание вращается в земных и маловременных стяжаниях и в гибнущем богатстве. Если же вы искренне желаете насладиться Моих благ, которые Я уготовал любящим Меня, ходите всегда в заповедях Моих правою и совершен­ною мыслью и с искренним желанием, отступив от всяких суетных житейских попечений и беспокойств,— «укрыйтеся мало» (ст. 20), то есть, в маловременной этой жизни вашей от таких суетных привязанностей, «дондеже мимоидет гнев Господень», имеющий открыться на всех грешников в день суда, когда воздаяние будет всякому по делам его. Но об этом доста­точно.

Рассмотрим же и то, что сказано тем же пророком в той же песни: «мертвш же живота не имут видети, ниже врачеве воскресят» (ст.14). Сказав выше: «зависть приимет люди ненаказанные, и ныне огнь супостаты поясте» (ст. 11), пророк этим ясно предсказывает о безумной ревности саддукеев и фарисеев, которые заключили в темницы апостолов, проповедавших воскресение мертвых о имени Иисусове; также пророчествует и о конечной погибели всего народа, который распял Гос­пода, говоря о них: «сего ради навел ecu, и погубил ecu, и взял ecu всяк мужеск пол их» (ст. 14). Исполнилось же это тогда, когда Господь предал их римскому войску при Веспасиане и Тите, царях римских, и рассеял их пленниками по всей поднебесной. По какой же при­чине праведный суд Божий попустил на них такое всегубительство? Попущено это на них за то, что про­тивники—книжники и фарисеи—с беззаконными своими архиереями говорили: мертвые да не узрят жизни и вра­чеве да не воскресят мертвых, то есть, да не оживляют безбожные прежде народы, которые совсем были непри­частны жизни вечной. «Врачеве же», это—посланные во всю вселенную святые апостолы воскресить души, умерщвленные смертоносным идолослужением. Это ясно объясняет апостол Павел в первом послании к солунянам, говоря: «зане таяжде и вы пострадаете от своих сплеменников, якоже и тии от иудей, убивших и Господа Иucyca, и его пророки, и нас изгнавших, и Богу не угодивших, и всем человеком противящихся, и возбраняющих нам глаголати языком, да спасутся; постиже же на них гнев до конца» (1. Сол. 1, 14—16). Но и в Деяниях Апостольских они оказываются говорящими тоже апостолам:»не запрещением ли запретихом вам не учити о имени семь; и се исполнисте Иерусалим учением вашим и хощете на­вести на ны кровь человека сего» (Деян. 5, 28). Также про­рок, разжегшись божественною ревностно на беззаконно мыслящих о Христе, молится против них Господу и говорит: «приложи им зла, Господи, приложи зла славным земли» (ст. 15), то есть, ищущим славы от людей на земле, а не от Бога в будущем. Затем ниже гово­рит, радуясь: «воскреснут мертвии, и востанут, иже во гробех» (ст. 19), то есть, народы, погребенные во всяких богомерзких грехах, оживут богопознанием и возра­дуются земнородные, окропившись росою, исходящею от Тебя, Боже, которая есть святое крещение и причастие даров Святого Духа, и наслаждение святым писанием. «Земля же нечестивых», которая есть свет их и нечести­вое мудрование, которое они придумали против Тебя, Господи, «падет» (ст. 19), то есть не пребудет, Но как дым исчезнет, и как прах, который отметается ветром с лица земли. Ибо упал на них Камень крае­угольный, о Котором сказано, что «падый на камени семь сокрушится, а на немже падет, сотрыет и» (Mф. 21, 44). Мы же будем держаться Его крепко, чтобы оказаться нам основанными на Нем и непоколебимыми во веки. Аминь.

5. Толкование слов Евангелия от Иоанна: «думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Иоан.21, 25)

Многие недоумевают, а есть и такие, которые считают невероятным сказанное божественным евангелистом Иоанном о многом множестве чудес воплотившегося Бога Слова, так что и весь мир не мог бы вместить написанных книг, если бы все до одного чу­деса Спасителя были описаны. Да будет же известно, что в числе прочих обычаев Божественного Писания, оно имеет и то обыкновение, чтобы изображать словами, употребляемыми в превосходнейшей степени, не только превосходное множество божественных благодеяний и благочестивых мужей, но даже и умаление их и ред­кость. И это ясно видно из тех обещаний, которые Сам Создатель дает блаженному Аврамму, говоря: «и будет семя твое, яко звезды небесные, и яко песок вскрай моря» (Быт.22, 17). Это не то значит, что они, действи­тельно, по числу будут также бесчисленны, ибо это близко к неверию, но что их будет очень много и с преизбытком и выше всякого человеческого исчисления. Подобно сему и сказанное в псалме 138-м: «мне же зело честни быша друзи Твои, Боже, зело утвердишася владычествия их, изочту их и паче песка умножатся» (Пс.138, 17),—не так, что их будет больше песка, существующего во всей вселенной, но что их будет очень много и что друзей Божиих будет превосходное число, то есть, тех, которые от начала века и до скончания его благоугодили Богу. Таким же превосходнейшим способом выражения божественное слово представляет и умаление их, но не совершенное оскудение, когда гово­рит: «вси уклонишася, вкупе непотребни быша: несть творяй благостыню, неть до единого» (Пс.52, 4). А что это сказано в смысле превосходнейшего способа выражения, явствует из того, что и при самом этом благочестивом царе Давиде было много благочестно угождающих Богу в народе иудейском; доказательством служат бывший при божественном Самуиле лик пророческий, также и после Давида—Илия и Елисей и бывший в их время не малый пророческий лик, также Исаия, Иеремия и те, о которых Сам Бог говорил Илии: «оставих Себе седмь тысящ мужей, иже не преклониша колена Ваалу»; также Амос и Авдий, Малахия и Аввакум, и в переселений вавилонском Даниил и три отрока, и Иезекииль, и многие другие, и вообще говоря, ни в одном поколении не найдешь, чтобы окончательно оскудели благочестивые и даже во время самого пагубного пришествия богоборца— антихриста вполне не оскудеют, но и тогда найдется не мало таких, которые мученически ополчатся против богоборца твердыми орудиями веры и любви к Спаси­телю Христу, посрамят нечестивого силою Христовою и будут увенчаны венцами мученическими, светлейшими тех, коими были увенчаны древние мученики, так как ополчатся против такого гонителя, который будет отли­чаться от всех прежних мучителей более зверским и жестоким нравом, и жесточайшие претерпят мучения. Итак, малочисленность, а не совершенное оскудение живущих добродетельно представляет Писание превос­ходнейшим способом выражения, когда говорит, «несть творяй благое, неть до единого», чем означает, что их очень мало. Таким же образом и божественный евангелист Иоанн, желая представить не в буквальном смысле бесчисленное, но великое множество чудотворений Спасителя Христа, выразил это такими дивными сло­вами. Не будем же сему удивляться и не сочтем божественного евангелиста говорящим ложь или ничто неестественное, ибо вполне чуждо и противно благочестию лгать и говорить неестественное. Уразумев же силу сего божественного изречения, будем благочестно и благого­вейно понимать то, что встречается неудобопонятного в Божественном Писании, и в некоторых случаях сами собою будем доискиваться глубины разума священных словес, насколько это нам доступно и посильно, а что выше нашей силы, тому не постыдимся научиться у мудрейших себя, повинуясь сказанному в Божественном Писании: «вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе» (Втор. 32, 7), Ибо нет никакого стыда спрашивать и научаться у других, но постыдно то, чтобы не зная, считать себя знающим.

6. Толкование некоторых мест Священного Писания

Вопрос: «Сей день его же сотвори Господь». Обяснение: Это говорится о Пасхе Господней 25 Марта месяца. Если же в 3й день воскрес Господь наш Иисус Христос, как Сам говорит: «подобает Сыну Человеческому убиену быти и в третий день воскреснути» (Лук. 9, 22), то почему воскресение Господне называется восьмым днем? Толкование: третьим он называется, будучи исчисляем от дня спасительной страсти и распятия, восьмым же считается по созданию миpa; ибо начало видимого миpa было в тот день, и истинный свет—Христос в тот же день воскрес.

Вопрос: Почему Павел полагает первыми апостолов, потом пророков (1Кор. 12, 28)? Обяснение: Апо­столы суть и первые и последние: первые по величию и по множеству подвигов и трудов, какие они понесли в проповеди Евангелия Христова, и по славе, какую по­лучили от Бога; последние же, как избранные Богом в конце веков, чтобы и в этом быть им подобными Учителю своему, Который говорит: «Аз еемь Альфа и Омега» (Апок.1, 8), то есть первый по Божеству и последний по вочеловечению, как благоволивший в последние времена принять плоть человеческую и явить человекам Свое неизреченное милосердие. Альфа есть первая буква грече­ской азбуки, изображаемая так: «α», конец же всей азбуки греческой есть «ω» большое (омега). Этим Господь пока­зал о Себе, что Он есть начало всех видимых и невидимых творений, также и конец их и совершение. И Он все сотворил и возвратил к первой красоте, какую они имели до преступления Адама.

Что такое «мерзость запустения» (Mф.24, 15)? Мерзостью запустения Господь назвал образ Адриана, царя римского. Ибо этот царь разорил город Иерусалим до основания, так как иудеи, после бывшего запустения его от Becnacиaнa и Тита, царей римских, снова собрались при Адриане, постарались обновить Иерусалим и начали проводить в нем жизнь по древнему своему обычаю, самовластно, возмутившись против римского владыче­ства, чем, по безумно своему, и навлекли на себя окон­чательное разорение. Ибо царь Адриан, воюя против них, до тла разорил город их и наименовал его своим именем, Элия, ибо он так назывался — Элий Адриан. Мерзостью запустения называется также Антиох, названный Великим, сын Селевка Филопатора. Он был человек многокозненный и лихоимец, который, завоевав Иерусалим, избил в нем 180 тысяч чело­век, также дерзнул войти с великою гордостью во Святая Святых и поставил в алтаре кумир — эту мерзость запустения, и храм Господень осквернил не­чистыми жертвами, назвав его святилищем Зевса Олимпийского, и не употребляющих свиного мяса предавал смерти; им были убиты святые Маккавеи.

Что такое покой? Покой есть день субботний, в кото­рый Бог почил от всех дел Своих и перестал (творить новые твари), и в этот день иудеи вошли в землю обетованную. Действительное же упокоение есть царство небесное, которое наследуют все жившие благочестно в этой маловременной жизни и всякими правед­ными делами благоугодившие Богу. Постараемся и мы, любезный читатель, всею силою, Бога ради, достигнуть этого божественного царства и покоя, ибо все, почитаемое здесь — ложно, суетно, непостоянно и для неправильно держащихся сего служит причиною вечных мучений,

Вопрос: что значит сказанное апостолом Павлом: «душевен же человек не приемлет яже Духа Божия» (1Кор. 2, 14)? Ответ: человек, состоящий из души и тела, если исполняет дела, угодные Богу, то называется духовным, а не душевным, приемля наименование от другой высшей чести, то есть, от действия в нем Святого Духа, ибо душа не имеет собственных сил к творению добрых дел, если не получит помощи Святого Духа. Как плотским называется человек, ко­торый угождает плотским скверным похотям и сладострастию, так и душевным человеком апостол называет того, который устраивает свою жизнь по суетным человеческим помыслам, не приемля действия Святого Духа. Иначе: когда совершаем добродетели, тогда называемся духовными; когда же, уклонившись ко греху, совершим какое либо противное и богомерзкое дело по влечению падшего естества, тогда Писание именует нас землею, как сказано у пророка: «поразит Гос­подь землю словом уст Своих» (Исаии.11, 4). Не о земле здесь говорится, но о грехах, как и в другом месте сказано: «бы вся земля устне едине» (Быт. 11, 1), где также говорится о грешниках. II Авраам, уничижая себя пред Богом, говорит: «аз же есмь земля и пепел» (Быт. 18, 27).

Вопрос: Что значит: «вопль содомский и гоморрский умножися» (Быт. 18, 20)? Ответ: мерзкий и смраднейший тот противоестественный грех, который совершали содомляне, как голос какой восходил и вопиял во уши Господа Саваофа о величии нечестия, но Он долготерпел им; впоследствии же, по причине нераскаянности и не­исправимости скверного их нрава, навел на них вполне заслуженную казнь, говоря: «вопль содомский и гоморрский умножися ко, Мне».

The post Объяснения разным мест Святого Писания. Максим Грек appeared first on НИ-КА.

ПЕРЕЙТИ на главную страницу сборника на день Святой Троицы (Пятидесятницы), сошествия Святого Духа и недели всех Святых

(источник: https://www.youtube.com/watch?v=t4yoxSdV9NY)

Глас 4. Песнь 1. Ирмос:

«Божественнным покровен медленноязычный мраком, извитийся зова Богописанный законы тину бо оттряс очесе умнаго, видит Сущаго, и научается Духа разуму, хваля Божественными песньми».

Припев: Слава Тебе Боже наш, сла­ва Тебе.

Иже манною препитавый Израиля в пусты­ни древле, и душу мою, Владыко, Духа на­полни всесвятаго: яко да о нем Богоугодно служу ти выну.

Со бесплотными Твоими слугами, смея при­певаю ти и аз, земля сый и пепел, трисвятого гласа пение, Троице таяжде и Еди­нице преблагая.

Всегда бурями губительных страстей и духов возмущаем душею, тебе всеблажен­ному Параклиту, яже о моем спасении, яко Богу возлагаю.

Нестроением всяческих беззаконных помыслов омрачаем люте, губительного сего, молю тя, избавити мя изволи недуга.

Глубиною неразумия, и лютого нерадения дреманием потопляем бедне, к тебе всепречистому вопию: душевные сея тли избави мя.

Слава:

Во чрев заченши девственнем, егоже из чрева прежде век Отец роди, чрев­ными сладострастии порабощение твоею креп­кою свободи мя силою.

И ныне:

Земля ты едина свята воистинну, яко рождшая всех Божественный живот: землю плодоносну душу мою твоему Сыну покажи, Бо­городице.

Песнь 3. Ирмос:

«Разверзе утробы нечадствовавшия узы, досаду же неудоботерпиму благочадствующия, едина молитва Пророчицы древле Анны, носящия дух сокрушен, к силь­ному и Богу разумов».

Благости твоея, Святая Троице, познание велие есть, обновление созданного по твоему Божественному образу: егоже, воплощением предивным единого из тебе паче слова, себе жилище Божественное показала еси.

Даровании твоими святыми, и помыслы священнолепного благоговеинства, Владыко, ум мой украси: яко да в тишине души и святолепном устроении пою и прославляю тя, Божественный Параклите.

Тайная плотская движения, от гордостные страсти во мне рождаемая, и прескверна оскверняющая окаянную душу мою, отнюдь истреби от сея, Владыко, молютися.

Броздами и уздою Божественного страха, Владыко, бесстудные души моея встягни устремления: яко да зельным благоговеинством, и трезвенною мыслию пою тя, и слав­лю, Божественный Утешителю.

Многими блужении растлився конечне, к тебе пресветлейшему Солнцу второю прите­каю: Божественным твоим светом душевные ми очи просветити изволи, Божествен­ный Параклите.

Слава: Живота всех аки питательница Влады­чице, умерщвленную мою душу скверными страстьми, оживотворити чистая Божествен­ным твоим посещением изволи.

И ныне:

Животворных повелений твоего Сына, Пре­чистая, прилежна и спешна делателя пока­жи мя, лютое разленение и глубокое дремание от души моея отнюдь истребивши.

Также глаголи стихи сия:

Спаси от бед раба твоего, Утешителю благий, яко зело и безпрестанно нападают на мя нечистии бесове, помыслы и мечтании скверными.

Призри благоутробием, всепетая Богоро­дице, на жестокое сердца моего окаменение, и просвети тму души моея.

Кондак, глас 2.

Подобен: Вышних ищя:

Всех живота, источника приснотекущаго Божественных даров, Духа всесвятаго, яко Отцу единосущна, и Сыну соприсносущна, в песнех благоверно воспоим и величаим, и яко Богу верою поклонимся.

Поклоняюся тебе, Владыко Утешителю Бо­же: помилуй, и спаси поклоняюшияся тебе, и Бога исповедающия тя.

Песнь 4. Ирмос:

«Царю царей, яковый от якового един, Слове, произшедый от Отца безвиновного, равномощного твоего Духа Апостолом истинно послал еси яко благодетеля, поющим: слава державе твоей Господи».

Услышати сподоби мя Господи, тогда многожелаемое звание твое, в невестник не­бесный созывающее всех Преподобных твоих.

Осуждена человека, злоначальника прельщением, взыскала и спасла еси, Троице Свя­тая, и прославила еси его: и мое изнемогшее печалию сердце, свыше крепостию твоею ут­верди, и возбуди мысли моя.

Божественным страхом пригвозди окаянные моея плоти мудрование, и памятию будущих мучений душу устраши.

Дерзновение Божественно подаждь ми, во­друженную грехом во мне худость истребив, и твоею просвети мя благодатию.

Богородице всепетая, смиренную, Божест­венным дарованием обогати душу мою, высоту смиривши величания.

Слава:Священное жилище твоего Сына, Богоро­дице, покажи душу мою, бесчисленные ее скверны отгнавши.

И ныне: Крепце погибаема нестроением душевным, всепетая, молитвами твоими утверди мя в Божественном страсе и любви.

Песнь 5, Ирмос:

«Решительное очищение грехов, огнедохновенную приимите Духа росу, о чада светообразная церковная: ныне бо от Сиона изыде закон, языкоогнеобразная Ду­ха благодать».

Направи живот мой пресущественная Тро­ице к твоим спасительным заповедем, и светом твоим душу мою просвети, молютися.

Обдержима суща пленицами лютых прегрешений, решити мя от сих благоволи преблагий, и целомудрия любовию Божествен­ною воспери мя.

Освети твоею Божественною благодатию, Па­раклите, страстьми омраченную душу мою, и глубокую неразумия тму от нея иждени.

Зело безбоязненно по вся дни прогневляю тя, делы же и словесы скверными, преблагий: но молю тя: нечестия сего избави мя.

Слав а: Едина рождшая всякия премудрости источ­ника, преступлением Божественных запо­ведей объюродевшую душу мою отнюдь, вразуми всептая.

И ныне:

Истреби чистая от души моея стужающия ми безпрестанно злыя помыслы, и Богоугод­ными обогати мя поучении.

 Песнь 6. Ирмос:

«Очищение нам Христе и спасение Владыко, возсиял eси от Девы: да яко Про­рока от зверя морского персей Иону, от тли исхитиши всего Адама всеродна падшаго».

Страстьми горькими плотскими огорчен быв окаянною душею моею, и в тех, аки в последних безднах, выну Спасе мой потопляем, тебе молюся: струями живодательного, иже у тебе, источника, оживи мя.

Великого востинну молчания достойна суть вся твоя таинства: трилицствуеши бо во едином существе, и соединяема, пребывавши несмесна. Но безначальная Троице, твоих рук бренное создание спаси мя.

Весь целъ Сын веруем есть во Отце существенне и Духе: от него бо аки от единаго начала соприсносущне оба сияют, и пребавают о себе в живоначальных ипостасех своих.

Юности гнусными стрекании на мя вооружився скверный всяким образом, теми душу мою и живот весь осквернил есть: но Параклите преблагий, плодами покаяния исцели мя.

В напасти лютыя по уму падох, и недоyением содержим есмь всюду, и в беды различныя впадаю, и якоже ладия в морском волнении обуреваем есмь: но пре­благий Утешителю, лютого сего обуревания, молю тя, скоро исхити мя.

Слава: Падением лютым падох, преступив к твоему Сыну обиты моя: но яко источника щедрот, и благоутробия сущую пучину, всенепорочная молю тя: милостива сотвори ми Его.

И ныне: Губительные на мя наветы невидимых врагов моих, Дево, изгоняй всегда от ду­ши моея, непобедимою и Божественною си­лою твоею, и даждь ми на них всеоружие духовное и разум.

Таже, спаси от бед:

Кондак, глас 2.

Всех животе, свете и утешение, надеждо и наслаждение, всесвятый Душе, Бога тя знающих Отцу и Сыну сопрестольна, даров твоих сподоби, и грехов отпущение даруй им.

Песнь 7. Ирмос:

«Согласная возшуме органская песнь почитати златосотворенный бездушный истукан: утешителева же светоносная благодать почествует, еже вопити: Троице единая, равносильная, безначаль­ная благословенна eси».

Всякие злобы и худости нравов свободив мя, Спасе, даровании всесвятыми Бо­жественного Параклита обогати мя, поюща: отцев Боже благословен еси.

Всякого железа и камене жесточайшее сердце мое умягчи, Спасе, да истинным умилением возопию спасаемы отцев Боже благо­словен еси.

Со Отцем безначальным, Сына и Духа соприсносущна, во едином существе и триех лицах Богословствующе поем: от­цев Боже благословен еси.

Лукавым обычаем греховным рабски побеждаем, тебе всех Владыце припадая, молюся: скверные сея работы избави мя.

Крепкою силою твоею, грехом изнемог­шую душу мою утвердили благоволи, да воззову спасаемы отцев Боже благосло­вен еси.

Слава: Разумом Божественным, и теплым покаянием, Богоблагодатная, ум мой и душу люте грехом помраченную, просветити изволи, да пою ти со Архангелом, радуйся Владычице.

И ныне: Плоти моея беззаконная и пристрастная движения, Богородительнице, умертвивши конечне, благодать Параклитову в души моей насади, да святолепне тя пресвятую про­славляю всегда.

Песнь 8. Ирмос:

«Разрешает узы, и орошает пламень трисветлый Богоначалия образ: поют отроцы, благословит же единого Спаса и вседетеля, яко благодетеля, сотворен­ная всяческая тварь».

Губительного разжжения беззаконных помыслов разреши мя, Иисусе мой, да чис­тым сердцем славлю тя.

Со Бесплотными слугами Твоими высочайшую и вседетельную Троицу поем тя, и превозносим перстнии раби твои.

Губительныя находы врагов моих невидимых изгоняя от души моея, благодать твою вселити в ней, Параклите, изволи.

Прошений, ихже у тебе прошу молитвою, совершати бодрен но делом и страхом и любовно сподоби мя Утешителю.

Гордыми помыслы сатанинскими беся­щуюся всегда душу мою, Владыко, якоже веси, исцели.

Паче блудницы и Исава беззаконовав, к твоим щедротам прибегаю: не отрини мене от благодати твоея, Параклите пресвятый.

Благословим Отца, и Сына, и Святого Духа, Господа,

Грехолюбив зело паче всех человек сый, всептая к тебе прибегаю: спаси мя недостойного раба твоего.

И ныне: Любомудрия истины Божественного, рачи­теля покажи мя всепетая, страхом и лю­бовию исправляющи мя.

Песнь 9. Ирмос:

«Радуйся, Царице, матеродевственная слава: всяка бо удобообращательная благоглаголивая уста витийствовати не мо­гут, тебе пети достойно, изумевает же ум всяк, твое рождество разумети, темже тя согласно славим».

Спасе мой, просвищение и защитниче, от твоея Божественные радости не отрини мене, пречистые твоея Матере молитвами святыми.

С горними силами, и аз, со страхом ниц пад, покланяютися перстный, и любовию вопию ти: Троице всесвятая слава тебе.

Спаси мя поющаго, покланяющагося и славословящого державу неприступный сла­вы твоея.

Благости нравов, и наказанию закона, и разуму Божественных догмат научи мя, да благоугодно пою тя Божественный Пара­клите.

Всех праведных и благоугодивших ти сподобитимися изволи радостного праздни­ка, да вкупе с ними пою тя, пресвятый Утешителю.

Души моея страхование, и различные зло­бы, и всю ее истребив худость, добродете­лей венцем украси ю, святый Параклите.

Слава: О всенепорочная Дево, растлившуюся всяческими блужении окаянную душу мою, тво­ими святыми молитвами исцели.

И ныне: О Божественная ходатаице Богу и человеком, худую сию молитву мою Божествен­ному Параклиту принеси, молю тя всесвя­тая Богородице.

Таже: Спаси от бед:

И тропари сия:

Достойно есть воистину величати тя Бо­га Слова, егоже трепещут и ужасаются Херувими, и славословят Силы небесные, от Девы непреложно воплощшагося Христа, жизнодавца и Господа.

Достойно есть воистину превозносити тя славословии всепреблагого и всепресвятаго, и хранителя жизни нашея, со Отцем и Сыном Богоначально царствующего видимыми и невидимыми, от Отца единого исходящого Божия Духа, велика же и страшна со страхом славити.

Слава: Поем тя вси Боголепно пении Божсственным, Отца и Сына и Духа Божественного, трисоставную державу, едино царство и господство.

И ныне:

Владычице, Мати Избавителя, приими мо­литвы твоих непотребных раб: имже воздаждь избавление грехов, и Богоугодные жизни приятное исправление.

Молитва по пресвятому Духу. 

Приими Владыко, преблагий Параклите, един сый святыя и покланяемыя единосущныя же и неразделимыя Троицы, худое cие моление, емуже благоволил еси приносиму бывати тебе, от человека грешного и осужденного: и прости ми согрешения моя, вольная и невольная: от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба твоего. Благоволи о мне грешнем и непотребнем, и немощи души моея посети благодатию твоею, и исцели сокрушение ея. Помилуй мя, Владыко, Параклите, Боже, по­милуй мя, освяти мою душу и тело, просвети ми ум и разум, очисти совесть душев­ную от всякия скверны, нечистых помыслов, умышлений лукавых и разумений хульных, и от всякого превозношения, гордости же и кичения, высокоумия же и дерзости, и сатанинского шатания, и от всякого фарисейского лицемерия и презорства, и от всякого студного и лукавого обычая моего избави мя до конца, славы ради имене твоего: и даруй ми искреннее покаяние, сокрушение сердца моего и смиренномудрие, кротость же и тихость, и всякое христианское благоговеинство, разум же и художество духовное, со всяким благоразумием, благодарением и терпением совершенным. Ей Боже, сла­вы ради имени Твоего услыши мя грешного молящагося тебе, и сподоби мя, в прочее время окаянныя жизни моея каятися искрен­не моих беззаконий, со всяким смиренномудрием, целомудрием же и воздержанием ис­тинным, отступившу мне всякого сомнения, двоедушия, и нечувствия, и соблюди мя, Владыко, во всяком благочестивом и православном исповедании веры христианския: да сподоблюся во вся дни живота моего, без сомнения пети Тя, благословити, славословити, и глаголати: Святый Боже, Отче безначальный: Святый Крепкий, Сыне его собезначальный: Святый бессмертный, Душе Свя­тый от Отца исходяй, и в Сыне пребываяй и почиваяй: Троице всесвятая слава те­бе. Слава тебе Святая Троица единосущная, животворящая и неразделимая, всех ради слава тебе.

Слава тебе, Мати Божия, верных прибе­жище, и избавление в лютых содержимым, и души моея Божественное утешение; всеокаянную душу мою, о Богоблагодатная, уязв­ленную стрелянии ратника, твоему всесиль­ному предстательству поручаю, юже соблю­дай, покрывай и спасай от бесовских коз­ней невредиму, да вопию ти: «радуйся Невесто неневестная».

The post 🎧Канон Божественному и Покланяемому Пресвятому Духу Параклиту. Максим Грек (слушать audio и читать) appeared first on НИ-КА.

* 25. Против безумной и богомерзкой прелести тех, которые утверждают, что по причине погребения утопленника или убитого бывают вредные для роста земных произведений холода
* 26. Повесть страшная и достопримечательная; здесь же и о совершенном иноческом жительстве
* 29. О правде и милости
* 30. О великодушии и совете
* 31. Об архистратиге, что значит по-русски «воевода», каков он должен быть в управлении народом
* 32. О просфорнице
* 33. Повесть о мучении некоторого новоявленного мученика в греческой земле, чему преп. Максим был самовидцем
* 34. Послание к старцу Вассиану об образе жизни на Святой Горе
* 35. Послание к некоторому другу, где содержится разъяснение трех некоторых недоразумений, встречаемых в книгах усердными читателями их
* 38. Предисловие к житию Соловецких чудотворцев
* 39. О Святителе и Чудотворце Спиридоне
* 40. Слово о хранении ума
* 41. О птице неясыти
* 42. О птице голубе и о незлобивой душе
* 43. О Левиафане
* 44. Приточное применение плодовитого дерева к молодому отроку, по пословице: „Родивший сына не умер».
* 45. Семь степеней человеческого возраста
* 46. Сказани е о Сивиллах, сколько их было.
* 47. Объяснение о талантах из книги Свиды (автор древнего словаря)
* 48. Названия драгоценных камней
* 49. Притча
* 50. Ответ вопросившему: «Кому прежде всех с неба была послана грамота?»
* 51. О пришельцах-философах

25. Против безумной и богомерзкой прелести тех, которые утверждают, что по причине погребения утопленника или убитого бывают вредные для роста земных произведений холода

Один эллинский мудрец говорит: „Видел я тело утопленника, брошенное непогребенным и оставленное в пренебрежении, и я не посмел пройти мимо, но похоронил умершего, и зрелище, во всяком случае неприятное для солнца, я укрыл, руководствуясь законом человеколюбия». Другой (подобный мудрец) учит нас человеколюбию говоря: „Утопленников пожалей и сжалься над ними, ибо (опасность) плавания всем известна». Мы же, православные, какой дадим ответ в день суда, не сподобляя погребения брошенные тела утонувших или убитых, но вытаскивая их в поле и огораживая коль­ями? А что всего беззаконнее и наиболее богомерзко, это то, что если случится, что весной подуют холодные ветры, и по причине их плохо всходит посаженное и посеянное нами, мы, вместо того, чтобы со смирением и истинным исповеданием своих тяжких грехов укорять и осуждать себя и молиться Правящему всем Создателю,—если узнаем, что какой-нибудь утопленник или убитый недавно погребен—о, какое безумие и бесчеловечие!—выкапываем этого несчастного и бросаем куда-нибудь подальше непогребенным, производя этим жалкое зрелище не для солнца, как говорит эллинский мудрец, а для Самого Создавшего его, думая, по сво­ему великому безумии, что погребение его служит при­чиною стужи! Что может быть безумнее этого безумия и бесчеловечнее этого бесчеловечия, когда то, что и пред Богом и пред людьми неверующими считается человеколюбием и великим милосердием,—мы, православные, считаем мерзким и скверным пред Богом? И это тем более, что слышим и ублажаем праведного Товита за то, что он, сверх прочих своих добродетелей, считал лучшим для себя делом то, чтобы всегда со всяким человеколюбием и с прилежанием преда­вать погребению всякого мертвеца из числа пленных, брошенного ассириянами в поле на съедение зверям и птицам, ради какового богоугодного его обычая, преблагий Бог сподобил его ангельской помощи, послав ему архангела Своего Рафаила в виде человека-путника, который и послужил ему в нужной потребе, и после того, как оказал ему помощь, открыл ему свое ан­гельское естество и похвалил его за богоугодное его дело, то есть, за погребение брошенных в пленении вавилонском мертвецов и, научив его бояться Бога и всегда угождать Ему такими милостивыми делами, скрылся от него.

Не таким ли же милосердым поступкам научает нас переданная отцами повесть об известном Магистриане милостивом, которого, когда он заболел, ми­лосердый Господь исцелил в ночном видении, послав к нему одного мертвеца, которого Магистриан, найдя нагим, лежащим на земле, пожалел и покрыл своею одеждою? Если бы такие милостивые дела не были угодны Богу, то ни Рафаила не послал бы Он к праведному Товиту, ни мертвеца того не послал бы к Магистриану для исцеления его. Отстанем же, отстанем Бога ради от такового богомерзкого бесчеловечия и будем мило­стивы ко всякому бедному человеку—и пока он жив, и по смерти его, какая бы ни была его кончина. Будем подражать—если не некоторым праведникам, то хотя иудеям, которые распяли Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа. Они просили у Пилата дозволения пере­бить голени распятых и снять их, потому что была пятница, «да не останут на кресте телеса в субботу» (Иоан. 19, 31), ибо в субботу не позволялось им законом Моисеевым делать какое бы то ни было дело. Вот и беззаконные иудеи, повинуясь своему закону, явили милость к распятым разбойникам и велели снять их и похоронить. Если бы они не желали их похоронить, то для чего приказывали бы снять их с крестов? Также пусть убедит нас и научит быть милостивыми к мертвым Иисус Навин, который, победив пять царей иевусейских, после того, как избил их людей и взял города, велел вывести их из пещеры, в которой они скрылись, и повесить на пяти деревах, а к закату солнца, хотя были и враги, велел снять их и положить в пещере, привалив большие камни к устью пещеры, дабы они не соделались пищею зверей и птиц. Устыдимся также человеколюбию так называемых дельфинов, животных морских, которые, найдя утонувшего в море и отброшенного волнением далеко от берега, подходят к трупу и милостиво направляют его к берегу, дабы он от сродных ему получил погребение. Не служит ли это для нас великим осуждением, когда мы оказываемся пред Богом немилостивее самых бессловесных животных? Они, водясь всажденным в них общим всех Создателем милостивым чувством, милостиво направляют утопленника к нам до берега, как бы так говоря нам: „Вот мы сжалились над ним и направили его к вам: окажите же и вы ему подобную милость и скорее скройте его в недрах земли, общей вашей матери, отдайте персть персти, ибо и у неверных татар и басурманов такое милостивое попечение об утопших и убитых считается великим человеколюбием и милостью». Послушайте со вниманием и научитесь милости и богоугодной любви из того, что я вам расскажу для вашей пользы. Когда я жил в Перекопе, то один татарин был пойман в воровстве и при допросе все рассказал о себе. Царь велел его повесить в воротах, посредине ворот, а не на коле, чтобы для всех входящих в город и выходящих из него он служил уроком правосудия царя и изобличением злого своего дела; но спустя три дня велел снять его и похоронить. Два татарина сняли его и вынесли в поле, и там, согрев воды, обмыли его, окутали в саван и участливо похоронили, а не возгнушались трупом его, не бросили его на съедение зверям и птицам, как поступаем мы по причине вели­кого своего немилосердия и безумия, оказываясь неразум­нее бессловесных морских животных—дельфинов и неправеднее, немилостивее и неразумнее безбожных татар. И дельфины, получив от Создателя всех такой дар милосердия, не пренебрегают им, но тщательно поступают согласно сему дарованию; также и татары, хотя и чужды евангельского и апостольского законоположения и просвещения, однако, будучи людьми, одарен­ными разумом, считают справедливым оказывать всегда милость таковым и сподоблять их погребения. Христиане же, народ благочестивый и избранный, наследие Божие и люди Божии возлюбленные, научаемые и про­свещаемые постоянно всякими боговдохновенными писаниями,—о, какой это для меня стыд!—оказываются в этом случае и бесчеловечнее дельфинов и суровее татар. Кто можете достаточно оплакать такое богомерз­кое беззаконие и бесчеловечие тех, которые должны бы служить образцом всякого милосердия и правды и пра­вильного понимания для остальных неверных народов и которые ныне служим для них соблазном и преткновением, а своими беззакониями служим причи­ною того, что великое имя Божие хулится среди неверных народов? Не добра наша похвала! Воспрянем, братья, от глубокого сна неразумия нашего и познаем себя самих, будем осуждать себя пред праведным и страшным Судиею и научимся, что ради множества тяжких грехов наших, которыми мы прогнеляем благоутробие Его, попущает Он на нас различные наказания, и нашествия неверных народов, и холода, и мо­розы и чрезмерные засухи; всем этим и подобными сим попущениями наказывает нас, когда согрешаем пред Ним, живя беззаконно и преступая святые Его за­поведи. Подтверждает это мое слово великий между пророками Моисей, который ясно так завещал древнему Израильскому народу: «Если же не будешь слушать гласа Господа Бога твоего и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня, то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя. Проклят ты (будешь) в городе и проклят ты (будешь) на поле. Прокляты (будут) житницы твои и кладовые твои. Проклят (будет) плод чрева твоего и плод земли твоей, плод твоих волов и плод овец твоих. Проклят ты (будешь)» когда родишься, и проклят когда умираешь. «Пошлет Господь на тебя проклятие, смятение и несчастье во всяком деле рук твоих, какое ни станешь ты делать, доколе не будешь истреблен, -и ты скоро погибнешь за злые дела твои, за то, что ты оставил» Господа Бога твоего. «Пошлет Господь на тебя моровую язву, доколе не истребит Он тебя с земли, в которую ты идешь, чтобы владеть ею. Поразит тебя Господь чахлостью, горячкою, лихорадкою, воспалением, засухою, палящим ветром и ржавчиною, и они будут преследовать тебя, доколе не погибнешь. И небеса твои, которые над головою твоею, сделаются медью, и земля под тобою железом; вместо дождя Господь даст земле твоей пыль, и прах с неба будет падать, падать на тебя, доколе не будешь истреблен. Предаст тебя Господь на поражение врагам твоим; одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них; и будешь рассеян по всем царствам земли. И будут трупы твои пищею всем птицам небесным и зверям, и не будет отгоняющего их. Поразит тебя Господь проказою Египетскою, почечуем, коростою и чесоткою» и проказою неисцельною (Второз.28, 15—27). Такие клятвы и наказания, скорби и недуги, бесплодие земли и садов, бездождие и холода посылаются на нас правед­ным Судьею, когда мы беззаконно и неправедно живем, ненавидя друг друга и враждуя друг против друга до смерти, враждою бесовскою, так что каждый желает пить кровь своего ближнего и брата. Всюду по всей земле распространилось жидовское лихоимство и нена­сытное сребролюбие, блуд и мерзость содомская и всякое богомерзкое осквернение разлилось по всей земле, как у скверных язычников, так и между нами, православными, пьянство и скотское объедение, игры и песни сатанинские, отлучающие нас от страха Божия и памяти смерти; «сих бо ради грядет гнев Божий», говоря словами Апостола, «на сыны непокоривыя» (Ефес.5, 6).

Итак, причиною всякого бесплодия земли и безвременных холодов и бездождия служит наша беззакон­ная жизнь, а не погребение утопленника или убитого. Ибо каждый, братия, пленницами своих согрешений свя­зывается, и каждый свое бремя понесет, и каждый, что посеет, то и пожнет. Отстанем же от такого безумия и бесчеловечия, чтобы и о нас не было сказано то, что сказал святой апостол Павел о некоторых подобных нам преступниках: «Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его, мерзцы суще, и непокориви, и на всяко дело благое неискусни» (Тит. 1. 16). Богу нашему слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

26. Повесть страшная и достопримечательная; здесь же и о совершенном иноческом жительстве 

Намереваясь предать писанию ужасное некоторое со­бытие, прошу читателей сего писания не подумать о мне, что я непомерно лгу; свидетелем о себе представляю им Самого Бога, пред Которым открыто тайное, что я пишу истину, которую сам не только написанную видел и прочел, но и слышал от многих достоверных мужей, украшенных добродетельною жизнью и ве­ликою мудростью, у которых я, будучи еще очень молодым, прожил довольное время. Пусть не возбуждает против них сомнение и то обстоятельство, что Хотящий «всем человеком спастися и в разум истины приити» (1Тим.2, 4), совершил такое преславное чудо между людьми, преданными латинскому учению. Ибо божествен­ная благодать обыкла всему всем людям простирать неизреченные дары и благотворения от своих щедрот, являя себя таким образом всем вообще по вселенной и обращая к себе все творение свое, так как Он «солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведные и на неправедные» (Мф.5,45). Но об этом достаточно; теперь же следует начать повесть.

5 Есть славный и многолюдный город Париж, находящийся в Галлии, которая ныне называется Францией и есть великая и славная держава, обилующая бесчисленными благами. Первая и исключительная забота жи­телей этой страны заключается в том, чтобы бесплатно сообщать философское и богословское учение всем усердствующим к приобретению таких превосходных познаний, преподавателям же этих наук ежегодно вы­дается значительная плата из царской казны, так как тамошний царь имеет особенную любовь к просвещению и усердие к словесным наукам. Там преподаются всякие науки, не только по части церковного благочестивого богословия и священной философии, но и всякие внешние науки и учения преподаются там и достигаются совершенства под руководством людей, усердно преданных этим наукам, каковых рачителей наук находится там великое множество, как я слышал от некоторых. Ибо со всех западных и северных стран собираются в упомянутый великий город Париж дети не только простых людей, но и самих царей и прави­телей, также дети боярские и княжеские, привлекаемые туда желанием изучения словесных наук и художеств, и одни из сановников имеют там в числе уча­щихся своих братьев, другие—внуков и иных сродников, из коих каждый, пробыв в учении и в прилежном занятии науками довольное время, возвращается к себе на родину, будучи исполнен всякой премудро­сти и разума, и таковой служит украшением и предметом похвалы для своего отечества, для которого он становится прекрасным советником и опытным руководителем и помощником во всем добром, в чем имеется потребность. Такими должны бы быть для своего отечества и те, которые у нас весьма хвалятся благородством и изобилием богатства. Вразумляемые и про­свещаемые священным учением словесных наук, они могли бы не только собственные свои непохвальные стра­сти победить, презирать внешнее женское украшение и сохранить себя свободными от сребролюбия и всякого лихоимства, но заставить и других подражать им, как любителям всякого богоугодного жительства. Но об этом достаточно.

Итак, в знаменитом том городе (Париж) был некоторый муж, изобиловавший всякою внешнею премудростью и нашего священного богословия великий учи­тель и первый из числа бывших там толкователь. Имени его я не узнал и никогда ни от кого о его имени не слыхал. Этот, таковой и столь чудный и знаменитый муж, объясняя, по обыкновению своему, ученикам своим богословские изречения блаженного апо­стола Павла и возгордившись помыслом по причине усвоенного им многоученого познания, испустил, говоря словами Писания, «велеречие из уст» своих (1.Цар. 2, 3), и сказал не стесняясь: „Это богословское изречение и сам Павел не мог постигнуть и изъяснить так, как изъяснил я». О, какое это безумное велеречие, какая дерзость и какое многолетнее неразумие! Как не понял он душеполезнейшего завещания Спасителя, которое го­ворит: «несть ученик над учителем своим»; и опять: «довлеет ученику, да будет яко учитель его» (Матф.10, 24—25)? Но если он и забыл это завещание Владыки, но суд Господа, который всегда гордым противится, не замедлил, но постиг его вскоре и тотчас сделал мертвым и безгласным того, который пред сим был велегласен и велеречив. И так он оказался на своем учительском седалище мертвым и безгласным; случившиеся же тогда там ученики его, которых было весьма значительное количество, пришли в страх и ужас от этого случая, происшедшего, видимо, по воле неподкупного Судии. Взяв умершего оттуда и положив на одре, они отнесли его в церковь, и стали совершать над ним положенное над умершими обычное пение. Но, о какой ужас! Мертвый ожил, сел на одре и воскликнул: „Я поставлен пред Судиею», и, сказав это, опять сделался мертвым и опустился на одре бездыханным и безгласным. Предстоящие, будучи объяты ужасом по причине происшедшего необыкновенного яв­ления и по причине услышанного, долго се великим страхом взывали: „Господи помилуй!» И вот мертвый опять ожил и говорит: „Надо мною совершено исследование», и опять мертвый возлег на одре. Тогда еще больший страх и ужас объеял предстоящих, которые уже не спешили погребением, говоря: „Услышим, какой будет конец этого необычного явления». И опять умерший ожил и испустил последний глас, сказав: „Я осужден»,—и больше уже не оживал и не говорил. Таков был конец этого замечательного толкователя, и такое получил воздаяние за безумное превозношение тот, кто не хотел послушаться божественного пропо­ведника, который говорит: «разум убо кичит, а любы созидает» (1Кор.8,1).

После этого происшествия, ученики того умершего, которых было великое множество и большею частью юноши благородные и богатые, презрев маловременные красоты этой суетной жизни, излишнее тщание о науках и про­исходящую отсюда суетную славу,—все это презрев и вменив в ничто, единодушно отреклись от всех житейских попечений и, раздав свои стяжания и имения нищим и нуждающимся, согласно евангельской заповеди, устремились единомысленно в отдаленное место и там устроили себе монастырь, отделив малую часть своего имения монастырю на пропитание себе, и избрали иноче­ское житие, при чем установили себе новое правило и порядок, не для всякого удобоисполнимые, которые за­ключались в следующем: каждый обязан жить в своей келлии один безысходно и ни с км не беседовать, любить совершенное молчание не только у себя, но и установленные в свое время церковные собрания со­вершать пред Богом с великою кротостью и молчанием и отнюдь ни о чем житейском не говорить между собою; пищу употреблять каждому в своей келлии, какая приносится ему общим слугой, который входит к нему не чрез дверь—это строго было запрещено—но кладет положенную пищу на окно, устроенное возле двери. Пища приносится не такая, какую бы кто пожелал, но какую настоятель укажет заведующему хозяйственною частью обители; в трапезу же собираются по воскресеньям и в большие праздники. При каждой келлии был у них под самым окном небольшой садик; тут имелось и медное ведро, а в келлиях у них не найдешь ничего другого, кроме нескольких книг и рубищ, которые носят на себе. Где найдешь у них особую какую-ни­будь вкусную пищу или питие, или какой-нибудь овощ, или что-либо подобное, услаждающее гортань? Где у них стяжание золота или серебра? Где празднословие, или сквернословие, или безвременный и бесчинный смех? Пьянства же и излишнего сладкопитания у них и не слышно было; сребролюбие, и лихоимание, и росты, и лу­кавство почиталось у них мерзким и проклятым, одежда была у них власяная, вся белая, обозначающая чистоту их жительства; ложь и ослушание и прекословие окончательно у них исчезли. Где у них отвержение обетов, данных Богу при пострижении? Отнюдь не най­дешь, хотя бы и много потрудился. Но и другой обители для перемещения они не знали,—не как мы ныне часто переходим по бесчинию своему из одной обители в другую, влекомые легкомыслием ума своего и нарушая повеления Бога и Спасителя нашего, заповедавшего нам в святом Своем Евангелии: «в оньже дом внидете, ту пребывайте» (Лук. 9, 5), а не переходите из дома в дом. Какой против этого дадим мы ответ страшному и неумытному Судии? Ибо Он так говорит отрицательно: «всяк слышай словеса Моя сия, и не творя их, уподобится мужу уродиву» (Mф.7, 26) и прочее, что всякому известно. Поэтому мы безответны и будем признаны Им безум­ными, как преступающие без ума святые Его заповеди.

Услышим и о другом, существующем у них по­рядке, весьма угодном Богу и спасительном для избравших иноческое житие. Усмотрели они премудро, что по причине редкости произволяющих избрать равноангельное иноческое жительство и вследствие краткости человеческой жизни, имеющаяся всюду в тех странах честные обители—одни переполнены иноками, иеромонaхами и иеродиаконами, а в других, напротив, настоя­тели и наставники каждого иноческого устава терпят в этом недостаток. Ибо у латинян существуют раз­личные иноческие уставы, а не один, как у нас. Итак, настоятель каждого отдельного иноческого чина (устава), называющийся у них генералом, приказывает всем игуменам и начальникам всюду находящихся монасты­рей собираться в известный город для рассмотрения и исправления того, что содействует ко спасению и пребы­ванию иноков и их монастырей. По его приказанию все без отговорки собираются в тот город, какой он назначит, куда собирается их человек тысяча, а слу­чается и более тысячи, и все они люди образованные всякою философиею и обладают разумением боговдохно­венных писаний. В какой город они соберутся, тот город их и питает все то время, пока живут в нем. Здесь, собираясь ежедневно вместе, рассматривают по Боге касающееся исправления монастырей и их благоприличного настроения, и если узнают, что в какой-либо обители имеется недостаток в иеромонахах и иеродиаконах и в простых иноках, то, взяв из дру­гих многолюдных обителей, посылают их туда с соборным посланием. И ни та обитель, из которой они взяты, не скорбит и не противится, ни та, куда они по­сылаются, не ослушивается соборного постановления, но обе со всякою радостью и со всяким послушанием под­чиняются соборному постановлению: одна обитель с миром отпускает братий, а другая принимает с полною братскою любовьюо, как свои члены, и таким образом оказываются они исполнителями слова Священного Писания, которое говорит: «пресельник аз есмь у Тебе и пришлец, якоже ecu отцы мои» (Пс.38,13). Такое существует у них совершенное братолюбие и такая благопокорливость своим настоятелям: нет у них ничего своего, но все общее; нестяжание любят как великое духовное благо, которое сохраняет их в тишине и во всякой прав­де, в неразвлекаемости помыслов и вне всякого сребролюбия и лихоимства.

Таким образом собор их (съезд), рассмотрев это, исправляет и то, что касается игуменов монасты­рей, и если о которых из них узнает, что они бесчинно и не по преданному уставу и правилу управляют братию, таковых увольняет от должности и подвергает приличным епитимиям и, избрав других на их место, посылает с грамотами от собора в пору­ченные им монастыри. Рассмотрев тщательно и бого­угодно все это и подобное сему и сообща исправив, они расходятся, и каждый спешит в свою обитель. Избран­ный же собором генерал, что значит соборный наблю­датель и посетитель всех вообще честных обителей своего устава, постоянно объезжает, посещая игуменов монастырей и наблюдая, как каждый из них управляет братиею обители, и если—благочинно и согласно с волею Божиею, такового похваляет и утверждает; если же кто не так поступает, того сменяет и подвергает епитимии, а другого поставляет на его место. Таким способом прекрасно устрояются у них честные обители во всяком благочинии и иноческом благоговении, содержась и утверждаясь союзом священной любви.

Так следовало бы и нам, православным, устроить относительно нас, иноков, и чтобы соборами богоносных отцов избирались игумены для священных оби­телей, а не так, чтобы посредством даров серебра и золота, даваемых народным писарям, игуменские места достигались желающими, из числа коих большая часть совсем не обучены предметам божественным и проводят бесчинную жизнь, упражняясь всегда сами в пьянстве и во всяком чревоугодии, а находящаяся под их управлением братия, презираемые ими в телесных потребностях и принебрегаемые в духовных, скитаются по распутиям, как овцы, не имеющая пастыря. Увы, увы! Пощади, Господи, пощади!

Если же некоторые, ослепляемые самолюбием, спросят, откуда же и чем будут они питаться, если станут любить совершенное нестяжание, то, так как они сами добровольно, побеждаемые самолюбием и славолюбием, закрывают глаза пред евангельскою истиною, я скажу им: „Не слышите ли, добрейшие, Спасителя нашего Иисуса Христа, говорящего святым Своим ученикам: «не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете: ни телом вашим, во что облечетеся. Ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Mф.6,25.33). Исполняя эту спасительную заповедь и это учение, вышеупомянутые иноки не пекутся о том, как приобрести общее стяжаний и имений, стада разного скота или большие земные сокровища, золото, серебро. Одно у них преизобильное стяжание и неистощимое сокровище, это—прилежнейшее хранение и исполнение всех евангельских заповедей, посредством которых скоро и удобно исправляется ими главнейшая добродетель—любовь к Богу и к ближнему, ради чего они день и ночь трудятся в изучений Священного Писания, просвещаемые которым более и более разжигают в себе угль божественного желания и, движимые и руководимые им, не могут умалчивать спасительное и учительное слово во славу Божию, но непрестанно поучают в церкви, проповедуя благодать Господню и доказывая всякому человеку неисчетное Его человьколюбие и благость к тем, которые живут согласно воли Божией, совершая свое спасение со страхом Божиим; также возвещают и нестерпимый Его гнев и ярость против прогневляющих непрестанно всякими беззакониями, неправдами и развратом неизглаголанное Его долготерпение. Являясь всегда таковыми для народа и имея, как чадолюбивые отцы, непрестан­ное попечение о спасении многих, они у всех нахо­дятся в чести и всеми любимы, и потому все с вели­кою благодарностью и с добрым расположением пред­лагают им ежедневную пищу и прочее, необходимое для жизни.

Но хорошо рассказать вам и самый способ подаяния, ибо он служит показанием не малого смиренномудрия. Каждый день настоятель обители отпускает двух монахов, у которых у каждого на левом плече висит льняная сумка, и они, придя в город, обходят дома, находящиеся в одной улице, и просят ради имени Го­сподня хлеба на братию, и, наполнив сумки чистым пшеничным хлебом, возвращаются в свою обитель. Таким способом они каждый день добывают себе днев­ную пищу, переменяя городские улицы и прося подаяния. Но какие и каковы эти просители? Это бывшие прежде благородные и богатейшие люди, которые, подражая Го­сподней нищете, добровольно соделываются нищими и не стыдятся послужить потребе своей обители, без вся­кого ропота и каких-либо рассуждений. А о смиренномудрии их игуменов и о благочиние бываемом во время обеда, кто услыша, не ужаснется? Не видно у них в руках жезла игуменского, ни внутри монастыря, ни вне оного, ни во время совершения богослужения; не уви­дишь их украшенными лучшими против остальных братий одеждами. Придя в трапезу и прочитав предва­рительно „Отче наш», садятся на ряду тихо и со всяким благочинием, вкушая предложенный им хлеб не посредине трапезы, как это, обыкновенно, делается у нас, но на ряду с прочими, с края стола, при чем пред каждым положен целый хлеб и рядом нож и ложка и пустой стаканчик, и никто не смеет прежде игумена взять себе свой хлеб или, разрезав его, вку­сить. Два же молодых инока входят в трапезу, неся каждый на тонкой дощечке приготовленное для братии кушанье в оловянных чашках и ставят эти дощечки с чашками сперва пред последними, а от них идут далее к старшим, при чем каждый из братии берет себе чашку, а после всех уже берет свою чашку и игумен; но еще не смеют коснуться хлеба, пока чередной инок не начнет читать положенное чтение; когда же он начнет, то игумен ударяет три раза в колокольчик, который висит пред ним, и тогда сам настоятель берет положенный пред ним калач, а затем берут свои калачи и остальные. Во время еды входит виночерпий и наливает в стаканчики вино, начиная с последнего; если и другое какое кушанье бу­дет принесено, то всегда прислуживающей начинает предлагать оное с последнего и потом доходит до игумена. По вкушению пищи, встают и начинают петь благодарственные молитвы, и так с пением выходят чинно, попарно из трапезы и входят в церковь, где и заканчивают благодарственные песни.

Услышим и о другом богоугодном и спасительном установлении, которое они придумали для совершенного искоренения среди себя всякого дурного и непохвального навыка. Игуменом было дано приказание имеющимся в обители священникам и диаконам наблю­дать друг за другом в течение всей седмицы, когда и в чем кто согрешил словом или каким-нибудь другим бесчинием, и о таковых согрешениях извещать игумена. Вечером же каждой субботы после повечерия, игумен собирает всех в назначенный для сего притвор, и когда соберутся, то сперва делает духов­ное поучение новоначальным и прочим простым братиям, и, поучив их достаточно, отпускает с молит­вою и большим безмолвием. Оставшимся же при нем священникам и диаконам он также делает сперва достаточное поучение, а затем приказывает им, чтобы каждый открыл ему, кого в чем видел согрешающим: словом, или неприличным смехом, или гневом, или другим подобным согрешением. И когда они откроют ему, в чем случилось кому согрешить в течение седмицы, он исправляет их такою епитимиею: велит им стать на колени и обнажить правое свое плечо, и когда они тотчас это исполнят, один инок, по приказанию игумена, держа правой рукой пучок очищенных прутьев, идет и подряд бьет их по нагому плечу, при чем те читают 50-й псалом. После этого они с благоговением отпускаются по своим кельям.

Узнав, каким способом и откуда подается им ежедневно хлеб, услышим теперь и то, откуда полу­чают они и остальную, необходимую для продовольствия пищу. По промыслу Божию, жители городов, по причине своего великого благоговения к ним и любви за бого­угодное их жительство, присылают им—кто бочку вина, кто масла, кто рыбы, кто сыр и яйца; иной кто-нибудь, подвергшись какой-либо беде, или предвидя себе скорбь, доставляет им дневную пищу, прося игумена, чтобы велел находящимся под его управлением братьям помолиться о нем, чтобы Господь избавил его от скорби, которой он себе ожидает. Тогда, во время обеда игумен говорит во услышание всем: „Тот, кто сегодня нас питал, просит вас помолиться о нем, чтобы Господь избавил его от скорби и печали, которой он себе ждет; помолитесь же о нем при­лежно, каждый в своей келлии». Таким образом тот, избавившись их преподобными молитвами от печали, которой он себе ждал, опять присылает им в изобилии потребное для них. Превосходно и премудро обещал человеколюбивый Господь святым Своим ученикам, сказав: «ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам» (Mф.6, 33). Поэтому и те, как ищущие прилежно и согласно воли Божией Царствия Божия, то есть, спасения своего и своих ближних, частыми поучениями в божественном писании спасают себя и слушателей своих, и достойно и праведно чело­веколюбивый Бог подает спасающимся изобилие необ­ходимого к жизни, содействуя этим спасению многих, каковое спасение Он приточно называете Царствием Божиим. Если всюду находящиеся народы даны Ему Отцем в «достояние» и «одержание Его концы земли», как на­писано во втором псалме (ст. 8); также: «воцарися Бог над языки» (Пс.46, 9), то как иначе царствовал бы Он, если не посредством веры в Него и обращения к Нему? Ибо, как Создатель и Промыслитель всех, Он всегда царствует; приемлет же царство от Отца и как человек, как Сам говорит о Себе во втором псалме: «Аз же поставлен есмь Царь от Него» (ст. 6). Блаженны, воистину, те, которые заботятся о том, чтобы столь вож­деленное Богу царствие постоянно возрастало правдою Его, то есть, прилежным исполнением святых Его заповедей,—которые непрестанно трудятся в чтении и изучений боговдохновенных писаний Его, и в изъяснении, со всяким усердием, простым людям таинственного значения этих писаний и, составляя для этого всякие поучения, плодоприносят всегда Владыке своему ра­зумные души, которые дотоле были уловлены диаволом. За это всячески они услышат от Него: «добрые рабы, благие и верные, о мале были вы верны, над многим вас поставлю: внидите в радость Господа своего» (Матя.25, 21).

Сказанного здесь об этом достаточно для славы Господа нашего Иисуса Христа и на пользу, вместе и для возбуждения к божественной ревности тех, которые с благодарностью слушают повесть о благочестии. Теперь же услышьте другую подобную душеполезную повесть, достойную памяти и подражания, если действительно желаем благоугодить Господу своему.

В Италии есть город Флоренция, прекраснейший и лучший всех других находящихся там городов, ко­торые я сам видел. В этом городе есть монастырь, который составляет родину, так называемых по-латыни, предикаторов, то есть, проповедников слова Божия. Храм этой священной обители освящен в честь святого апостола и евангелиста Марка, которого живущие здесь монахи имеют своим попечителем и предстателем. В этом монастыре игуменом был некото­рый священноинок, по имени Иероним, родом и учением латинянин, исполненный всякой премудрости и разума боговдохновенных писаний и внешнего образования, то есть философии, великий подвижник и обильно украшенный божественною ревностью. Этот обилующий разумом боговдохновенных писаний, и еще более—бо­жественною ревностью, муж, узнав, что город Флоренция сильно подвержен двум богомерзким грехам, именно: мерзостному содомскому беззакошю и безбожному лихоимству с бесчеловечным взиманием непомерных процентов, разжегся божественною ревностью и предпринял добрый и богоугодный совет—посредством учительного слова из божественных писаний оказать го­роду помощь и окончательно истребить в нем эти нечестия. Приняв такое решение, он начал в церкви учить людей Божиих всякими премудрыми поучениями и разъяснением книг. В храме святого евангелиста Марка собира­лось к нему часто множество слушателей из числа благородных и правдивых жителей этого города. Наконец весь город привязался к нему любовью и упра­шивали его, чтобы он пришел и стал учить их слову Божию в самой соборной церкви. Ему понравилось их согласное приглашение и изволение и он с усердием предпринял этот подвиг по Богу, и каждое воскресение и в особенные праздники, а также каждый день Свя­той Четыредесятницы, приходя в соборный храм, куда собирался народ, предлагал им поучения, стоя на высоком приготовленном для сего месте два часа, а слу­чалось, что и более двух часов продолжалось его поучение. И такое действие произвела его проповедь, что большая часть города полюбила его твердое и спаситель­ное учение, и каждый из них отставал от долговременного своего злого обычая и лукавства, и вместо всякого блуда, разврата и плотской нечистоты, делался последователем всякого целомудрия и чистоты, а вместо неправедного лихоимания и немилосердного требования непомерных процентов, люди вскоре сделались правед­нейшими, милостивыми и человеколюбивыми, а некото­рые из таковых соделались подражателями Закхея, старейшины мытарей, упоминаемого в Евангелии, и зле и неправедно собранные ими имения расточили добре, раздав оные руками учителя находящимся в нуждах. Но, дабы, говоря о всех вообще его исправлениях, не наскучить читателям этого описания, скажу кратко, что большая часть жителей того города переменилась и из последователей великой злобы соделались последовате­лями всякой достохвальной добродетели.

Расскажу же любителям добродетели один похваль­ный поступок одной убогой женщины, из которого можно будет понять силу боговдохновенного учения мужа того. Сын одной убогой вдовицы нашел на улице валяющийся кошелек из камки, в котором оказалось 500 златниц. Он принес это своей матери; но она, увидев cиe, не обрадовалась тому, что этою находкою она может избавиться от крайней своей нищеты, и не скрыла находки у себя, но тотчас отнесла ее к свя­щенному учителю города и сказала: „Вот, преподобный отец и учитель, этот кошелек нашел сын мой брошенным на улице, возьми его и, как знает твое преподобие, отыщи потерявшего и отдай ему его, чтобы че­ловек тот не скорбел неутешно об этом». Учитель, подивившись правдолюбивому нраву вдовицы и, благословив ее, отпустил. И когда он после того говорил поучение в церкви, то, окончив поучение, возгласил: „Если кто потерял деньги, пусть станет посредине и скажет о количестве потерянного имущества и приметы кошелька и день, когда потерял оный, и возьмет свое». Тогда предстал потерявший деньги и сказал учителю и день, и количество потерянного и приметы кошелька. „Вот тебе твое имение, о, юноша», сказал учитель, „а убогую эту вдову, как хочешь, утешь, ибо она избавила тебя от большой скорби, какую ты имел». Тот, вынув с радостью сто златниц, дал ей. Насколько более за­служивает похвалы эта вдова против той, которая по­хваляется в Евангелии за две лепты, вверженные ею в дар Богу? Та явила свое боголюбивое настроение в принадлежавшем ей и в малом, а эта в чужом и значительном имуществе проявила свою правдивость и человеколюбие.

Мог бы я поведать вам и другие некоторые подоб­ные достопамятные исправления богоугодного учения того мужа; но чтобы не наскучить вам продолжительностью этого писания, добровольно оставляю их и обращаюсь к концу пятилетнего учения его. Итак, половина жи­телей города получили чрез него превосходное и бого­угодное исправление; другая же половина продолжала не только не слушаться его и сопротивляться его божествен­ному учению, но и враждовали против него, досаждали ему, бесчестили и наветовали так, что намазывали человеческим калом перила, на которые он, обыкно­венно, опирался руками, когда стоял и изливал народу струи учения. Он же, подражая кротости и долготерпе­нию Спасителя ко всем, терпел все мужественно, сильно желая исправления многих. Почему он и самых на­ходящихся на церковных властях, но живущих не по апостольски и о пастве Спасителя Христа не пекущихся, как бы следовало,—и их он не похвалял, а небоязненно обличал их согрешения и часто говорил: „Если бы мы жили согласно се Евангелием Христа Спасителя, то всячески все неверующие народы обратились бы ко Господу, видя нашу равноангельную жизнь, и это много послужило бы нам во спасение и к наслаждению вечных благ. Теперь же, живя вопреки евангельским заповедям и ни себя не исправляя, ни других не за­ботясь руководить ко благочестию,—что другое услышим от праведного Судии, как только не это: «горе вам книжницы и фарисее лицемери, яко затворяете Царствие Небесное пред человеки: вы бо не входите, ни входящих оставляете внити» (Мф. 23, 14). Говоря это без стеснения и еще бо­лее жестокими словами осуждая самого пользующегося у них особым почитанием папу и находящихся при нем кардиналов и прочий их причт, он подал этим повод к большей к нему ненависти и вражде со стороны тех, которые с самого начала возненави­дели его святое учение; они называли его еретиком и хульником и льстецом, как отверзшего уста свои про­тив святейшего их папы и всей римской Церкви. Слух об этом достиг до Рима и сильно смутил папу и состоящий при нем клир, так что они послали ему соборное запрещение учить людей Божиих, поступив в данном случае подобно тем, которые в „Деяниях Святых Апостолов» говорят: «но да не более прострется в людех, прещением да запретим има, ктому не глаголати о имени сем ни единому от человек» (Деян. 4, 17). Согла­сившись таким образом и сделав ему такое запре­щение, они в соборном своем писании прибавили, что если он не перестанет, то будет ими проклят, как еретик. Он же не только не послушался такого беззаконного совета, но еще боле разжегся божественною ревностью и соборное их послание назвал неправедным и небогоугодным, как запрещающее ему учить в цер­кви верующих. Поэтому, он еще боле стал обличать их беззакония, ибо, как я не без основания догадыва­юсь, он решил про себя и умереть за благочестие и за славу Божию, если бы это потребовалось. Ибо в ком возгорится огонь ревности по Боге, того он за­ставляет презирать не только имения и приобретения, но и самую жизнь. Свидетельствует о сем Сам Господь, го­воря: «желанием возжелех cm пасху ясти с вами» (Лук.22, 15), и это Он сказал потому, что желал, как человек, принять смерть во славу Бога Отца Своего, ради спасений людей. И сам теплейший рачитель и ревнитель Xристов, Павел, говорит: «желание имый разрешитися и со Христом быти»; и опять: «мне бо еже жити Христос, и еже умрети, приобретение есть» (Филип.1,23.21). Когда же приверженцы папы не переставали грозить ему и всяким способом отвлекать его от проповеднической кафедры, а он с своей стороны продолжал не подчи­няться им, не переставая обличать их неправды, то они решили умертвить его, что и исполнили следующим образом: избрав некоего генерала монашеского ордена, именем Иоакима, весьма преданного им, по­слали его, уполномочив властью папы, лишить его игу­менства и, исследовав о нем, предать его смерти чрез сожжение, как непокорного и досадителя и клевещущего на апостольскую римскую Церковь. Этот Иоаким, прибыв во Флоренцию и показав высшему начальству го­рода грамоты папы, представил Иеронима суду и подверг его мучительным пыткам. Когда тот дерзновенно отвечал на все лукавства неправедного того следова­теля, так что судия не мог признать его виновным, то предстали против преподобного того и неповинного учителя города их, ложные свидетели из числа беззаконников, не покорившихся его учению, высказывая про­тив него тяжкие несправедливые обвинения. На основании этих обвинений, неправедные те судьи осудили его и еще двух священных мужей, его соучастников, двоякою казнью: повесить на древе, а потом разжечь под ними огонь и сжечь их.

Таков был конец жития преподобных тех трех иноков и такое получили они воздаяние за подвиг о благочестии от недостойнейшего их папы Александра; ибо тогда был папою Александр, родом из Испании, который всякими неправдами и злобою превзошел всех законопреступников. Я же настолько отстою далеко от согласия с неправедными теми судьями, что с радостью причислил бы замученных ими страдальцев к древним защитникам благочестия, если бы они не были ве­рою латиняне; ибо ту же горячую ревность, какую имели древние к славе Спасителя Христа и к спасению и ис­правлению верных, видел я и в тех преподобных иноках,—не от другого слышал, но сам видел их и часто бывал на их поучениях, при чем я видел в них не только подобную древним ревность за благочестие, но и ту же премудрость, тот же разум и то же искусство в боговдохновенных и внешних писаниях, в особенности же отличался этим Иероним, ко­торый по два часа, а иногда и более, стоя на учитель­ской кафедре, обильно изливал струи учения,—не из книги почерпая доказательства этих слов, но из со­кровищницы своей великой памяти, в которой хра­нился всякий богомудрый разум святых писаний.

Пишу это не для того, чтобы показать, что латинская вера чиста, совершенна и во всем правильна,—да не будет во мне такого безумия!—но чтобы показать право­славными что и неправильно мудрствующие латиняне имеют попечение и тщание о спасительных евангельских заповедях и ревность по вере во Христа Бога, хотя и не в совершенном разуме, как говорит боже­ственный апостол Павел о непокорных иудеях: «свидетельствую бо им, яко ревность Божию имут, но не по совершенному разуму» (Римл.10,2). Так и латиняне, хотя и во многом соблазнились и изобрели чуждые некото­рые и странные учения, прельстившись присущею им большою ученостью в эллинских науках, но не окон­чательно отпали от веры, надежды и любви ко Христу Богу, и потому посвятившие себя из них монашеской жизни, прилежно устраивают свое пребывание по святым Его заповедям, так что их единомыслию, братолюбию, нестяжательности, безмолвно, беспопечительности (о житейском) и заботливости о спасении многих следует и нам подражать, чтобы не оказаться нам хуже их. Это я говорю относительно прилежного исполнения евангельских заповедей. Ибо как они не могут соделаться совершенными прилежным исполнением заповедей Спа­сителя, пока не отстанут от своих ересей, так и нас не может соделать совершенными одна православная вера, если не приобретем и прилежного исполнения евангельских заповедей. Ибо Сам Господь взывает к нарушителям их: «что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите яже глаголю» (Лук.6, 46); то есть, приносите Мне частые и продолжительный молитвы, а заповеди Мои презираете и не исполняете их делом, как Я их заповедал. И в другом месте Господь опять говорит: «всяк слышай словеса Моя сия, и не творя их, уподобится мужу уродиву» (Матф. 7, 26) и прочее. По этой же самой причине и те пять дев названы юродивыми и остались вне небесного чертога. Также и вошедший в мысленный брачный чертог, не будучи облечен в брачную одежду, свяжется по рукам и по ногам, изринется оттуда и будет ввержен во тьму кромешную. Равным образом и хвалящиеся, что они во имя Господне совершили многие силы, пророчествовали и бесов изгоняли, не будут тогда познаны праведным Судиею и услышат от Него: «отступите от Мене делателие неправды: николиже знах вас» (Лук.13, 27. Матф.7, 23). Если же они пророчество­вали о имени Господни, изгоняли бесов от людей и творили многие силы, то почему Он не признает их, а отгоняет и называет делателями неправды? От­вет на это такой: хотя таковые и творили чудеса по недоведомому некоторому промышлению силы Божией, но, как видится, не имели богодарованного дара совершенной любви к Богу и к своим ближним, с каковою лю­бовно соединена боголепная и боготворная милость ко всем нуждающимся в помиловании и помощи. Нелож­ный свидетель сему блаженный апостол Павел, кото­рый взывает: «и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, никая польза ми есть» (1Кор.13, 3). По­этому и они, как не стяжавшие такой боголепной и боготворной любви и соединенной с нею милости, не познаются милостивым Богом и отгоняются Им, как делатели беззакония, ибо «суд без милости не сотворшему милости» (Иак.2,13), говорит слово Божие. Не прини­маете внутрь себя Божий рай—тех, которые со всяким лихоимством и бесчеловечием скрывают себе на земле сокровища золота и серебра, но отметает их говоря: „Вон, псы и чародеи и блудники, убийцы и идолослужители, и всякий любящий и творящий ложь! «Блажен че­ловек, разумеваяй на нища и убога», то есть, милующий и ущедряющий его (Пс.40,2), а который его оскорбляет и обижает и постоянно снедает ежегодным требованием процентов, тот проклят от Бога и отвержен и отсылается в неугасимый огонь, где будет гореть с ненавистником нищих—богачом во веки веков», Богу нашему слава, держава и велелепие в бесконечные веки. Аминь.

29. О правде и милости

Благолепным украшением для неба днем служит это самое светлое солнце, которое ежедневно проходит по нему и освещает всю подсолнечную; ночью же украшением для него служит луна, когда находится в полноте своей. Для благочестивого же царя боголепным украше­нием и светлым венцем для царской его главы слу­жит самое незаходимое Солнце правды—Иисус Христос, Который постоянно просвещает и освящает царский ум и душу лучами милости и всякой правды и кротости, ради чего он всеми подчиненными ему прославляется, восхваляется и любим бывает, как отец своими детьми, и утверждается молитвами, воссылаемыми о нем к Вышнему, и во всем, что бы он ни делал или замышлял доброго, получает помощь от Бога и не ли­шается желаемого и отовсюду бывает утверждаем ненарушимым миром до самой своей зрелости и старости. И что можете быть лучше сего, потребнее и нужнее для благочестивых царей и государей? Такового прекрасного и спасительного венца пожелайте себе все, находящееся на высоких властях и в царских достоинствах, чтобы получить вам и горнее бесконечное царство.

30. О великодушии и совете

Всех птиц превосходнейший есть орел—тем, что особенною силою своих крыльев подымается в недо­сягаемую высоту. Из всех же владеющих на земли наиболее уважаемый царь есть тот, который управляет своим царством при посредстве мудрых советников и великодушных воевод и с ними вооружается про­тив супостатов.

31. Об архистратиге, что значит по-русски «воевода», каков он должен быть в управлении народом

Велизарий архистратиг, что значит по-русски глав­ный военачальник, был телом прекрасный и весьма рослый, обходителен и настолько был кроток и удобоприступен для приходящих к нему с просьбами, что с нищими и людьми весьма низкого звания держал себя как равный им. Поэтому, расположение и любовь к нему всего подчиненного ему войска и всех сельских обывателей были весьма велики; ибо воинов он весьма щедро награждал, больше всех, а которые были в сражении и получили серьезные раны, тех наделял большими имениями, облегчая этим их страда­ния от ран, а которые оказали большую храбрость, тех награждал особыми знаками отличия, давал гривны и цепи золотые, а кто из воинов лишался в бою коня или какого-либо оружия, тому немедленно выдава­лось от Велизария другое оружие или конь. Сельским же обывателям оказывал такое великое заступление и так их оберегал, что никогда за все время воеводства Велизария они не подвергались никакому насилию со стороны войска, все продавали по справедливой цене, а когда поспевали плоды земные, он особенно строго наблюдал, чтобы нигде проходящий мимо конь не нанес им какого-либо вреда, отнюдь не позволяя касаться овощам и плодовитым деревам. Вдобавок ко всему этому, он был целомудрен и украшен всякими добродетелями.

32. О просфорнице

Почему просфорницы не едят мяса,—об этом вы сами знаете и нам скажите. Мы слышим из уст Спа­сителя, что «не входящее во уста сквернит человека, но исхо­дящее изоуст» его (Mф.15, 11). Также и святой апостол Павел говорит: «всякое создание Божие добро, и ничтоже отметно,   со благодарением приемлемо», то есть, снедаемое, «освящается бо словом Божиим и молитвою» (1Тим. 4, 4). Если же не велят им употреблять мясо, сквернящее человека, то приличнее было бы преимущественно священникам приказывать не есть мяса. Ибо просвирня месит простое тесто; священник же приемлет руками Самое Святое Тело и причащается Им; но как свя­щеннику не вменяется во грех вкушение мяса, так прилично было рассудить и о просфорнице. И об этом довольно.

33. Повесть о мучении некоторого новоявленного мученика в греческой земле, чему преп. Максим был самовидцем

Те, которые воистину возложили упование на Господа, пребывают недвижимы, как святая гора Сион, и ни сладкопитание, ни слава, ни похоть плотская, ни горькие муки, ни самый страх смерти не могут их поколебать. Был некоторый юноша, очень благочестивый, украшен­ный внешним видом и обилующий всякими душевными добродетелями, верою христианин, не вполне обученный книжному делу, но по уму украшенный похвальными обычаями. Он был рабом одного богатого турка и пас его овец на тучных пажитях. Дочь его госпо­дина, юная девица, сильно пленилась любовно к нему, но тот отвергал бесовскую любовь ее, как агарянки, и с клятвою удостоверил, что никогда не исполнит ее желания, если ране не увидит ее очищенною христианским крещением и если брак не совершится по закону Божию. Она немедленно на это согласилась и бе­жала с ним, оставив сразу все: и родителей, и оте­чество. Но, взирающий на все доброе завистливым оком, не оставил вне своих завистливых сетей и это дело, но подвиг к разысканию самого родителя отроковицы, который, как голодный зверь, устремляющийся на лов, после долгих усилий, нашел их спрятавшимися в некотором лесу, подобно незлобивым молодым оленям, укрывающимся от зверя. Нанеся раны этому лю­бителю целомудрия, он привел его опять в дом свой связанным; узнав же от своей дочери о его чистом и дивном воздержании, удивился, слыша о такой силе целомудрия, и потому, изменив ярость свою на кротость, начал такими ласковыми словами уговаривать его к своей воле: „Откажись, о доброе дитя, от твоей отеческой веры, прими мою и будь таким, как я, и я сочетаю тебя браком эту желаемую тобою дочь мою и сделаю тебя наследником всех моих имений». Добрый же рачитель благочестия, услышав такой совет агаря­нина относительно веры, весь исполнился Святого Духа, разжегшись душою к любви божественной и к желанию мученичества, и ответил: „Пропади ты вместе с своею дочерью и с своими богатствами, сквернейший сосуд пагубных бесов! Я веру сохраню Богу моему чистою, насколько имею сил, тебя же, и твои богатства, и дочь твою, и самую прелесть безбожного Магомета с радо­стью отвергаю»! Этими словами будучи раздражен, как бешеный пес каменьями, агарянин, взбесившись, напал на отрока и стал бить его немилостиво кулаками и ногами, потом на добрую его выю надел веревку и, связав руки назад, потащил бесчеловечно и предал судии, как татя и хищника своей дочери, и как весьма хульно уничижившего самого Магомета, и другие многие клеветы возвел на него. Судия же все прочие клеветы оставил без внимания, а обвинял его только ради од­ной веры. Посредством всяких ухищрений он принуждал и убеждал достохвального юношу, лаская, муча и обещая ему многие блага, и всякими кознями пытался разорить душевный столп прекрасного юноши, но встретил в нем неподвижную гору, которую и пытался сдвинуть с места и спицей хотел провертеть твердейший адамант. Когда же убедился, что никакими насилиями не может подчинить себе убеждение досточудного юноши, то велел надеть ему на шею веревку и медленно подымать его с земли, а потом быстро опустить и при этом сказать ему: „Пощади цветущую твою молодость и не избирай себе напрасно такой бесчестной смерти». Три раза добрый юноша претерпел та­кое мучительное давление и три раза сказал: „Христос мой Бог и Царь», и после того в радости предал дух свой Христу. Трижды Его исповедав, он трижды и умер за Него. Воистину, прекрасный сей юноша явился славнейшим подвижником за благочестие, великодушно поправ все: и славу, и похоть плотскую, и самую жизнь ради единой божественной любви Христовой.

Устыдимся же мы, которые честнейшие законы Xpистовы ставим ниже скверного разврата, и—или вступим в законный брак, или будем нести иго чистоты, как последователи благочестия!

­34. Послание к старцу Вассиану об образе жизни на Святой Горе

На Святой Горе образ жизни разделяется на три разряда: на общежитие, на особожитие, то есть—лаврское положение, и на скитское. В киновии (общежитии) — и труды, и имущество, и пища и все остальное, как внутри монастыря, так и вне оного, составляют общее всех достояние; в лаврах, как то: святого Афанасия и в Ватопедской Благовещенской, труды внутри и вне мона­стыря для всех общи по усмотрению и по способности, поступающие же пожертвования все обращаются в мона­стырскую казну и хранятся на всякую монастырскую по­требу и на прием гостей; братии же даются всем по келлиям на каждый день но два хлеба, а в среду и пяток по одному; служители же получают все нужное от монастыря. Когда же вся братия находится на мона­стырской работе, тогда едят все монастырское дважды в день. В великие же праздники: Благовещение, Пасху, Троицын день, Петров день, Успения Пресв. Богоро­дицы, Рождество Христово, Богоявление и два раза в год за строителей вся братия и приходящие едят в трапезе все монастырское. А которые из братий внесли в монастырь вклад, тем предоставляется на их волю — хотят работают, а не хотят — не работают; однако и эти по силе своей работают. В киновиях (общежитии) вклады с условием жить на покое не при­нимаются, разве только в виде добровольного пожертвования. В киновиях и в лаврах такой порядок, что игумен без совета братии—15 или 20 избранных—не может сам по себе решать никаких дел. Во всей Горе существует общее правило, чтобы без бороды мо­лодого не постригать, и если такой придет пострижен­ный в другом месте, такового не принимать; постригают же всякого приходящего ради Бога. Игумены на всяком монастырском деле трудятся вместе с братиею, Мирских же служителей во всей Святой Горе нет, разве только по одному или по два в монастыре для охраны лошаков, коней и волов монастырских. Праздники большие следующие:. 1) Благовещение, 2) Рождество Xpистово, 3) Сретение, 4) Богоявление, 5) Воскрешение Лазаря, 6) Вход во Иерусалим, 7) Преображение, 8) Распятие, 9) Воскресение, 10) Вознесение, 11) Сошествие Святого Духа, 12) Успение Пресвятые Богородицы, и подобные им, как и везде (в России).

35. Послание к некоторому другу, где содержится разъяснение трех некоторых недоразумений, встречаемых в книгах усердными чи­тателями их

Так как благородие твое поручило мне прислать тебе письменное разъяснение некоторых недоумений, встре­тившихся тебе, то я счел справедливым не оставить твою просьбу без внимания, хотя, как я знаю, она и превосходит силу слабого моего ума; однако, надеясь на силу и благодать Того, Кто и бессловесному скоту отверзает уста и чрез него, проговорившего человеческим языком, вразумляет многолетнего старца, прини­маюсь и я за исполнение твоего поручения, насколько это доступно моему постижению.

Прежде всего ты желаешь удостовериться, правильно ли понимают те, кои утверждают, что убитые во время войны с нечестивыми благочестивые воины удостаиваются части праведных, то есть, Царства Небесного? Об этом скажу тебе так. Много следовало бы нам молиться о том,—a cиe и Богу угодно и всем вообще людям спасительно,—чтобы мы, отбросив всякий спор, всякую неправду и взаимную вражду, возлюбили бы мир­ное пребывание друг с другом, последуя в простоте сердца праведнику, который говорит: «с ненавидящими мира бех мирен» (Пс.119, 6); также: «мир мног любящим закон Твой», Господи, «и несть им соблазна» (Пс.118,165). И как блаженный апостол Павел говорит: «аще воз­можно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте» (Рим.12,18). Что говорит он этими словами: «аще возможно, еже от вас?» То есть: не начинайте сами войн и браней с другими, хотя бы то были и неверные, или и враги, но со всеми имейте мир. А как «нужда есть приити соблазном» (Матф.18, 7), как и Сам Владыка всех и Создатель объявил эту нужду, обозначая этим оконча­тельное неповиновение некоторых нечестивых людей законам и заповедям Божиим, а также и непомерную злобу богопротивных демонов и их ненависть к людям, по причине которой они, богоборные, не перестают возмущать род человеческий всяким способом и, в особенности, тех, которые всею душою ненавидят благо­честие по Христе Боге и всяким способом стараются истребить оное с лица земли, то понуждаемые этою не­отложною необходимостью, с самого начала благочести­вые цари, властители и предводители народные, вооду­шевляемые божественною ревностью и защищая благоче­стивую веру в общего всех Владыку, соделались, по божественному, конечно, мановению и вдохновению, воево­дами и чиноначальниками, назначили тысячников и сотников, учредили многочисленное воинство и определили им из доходов с казенных имений достаточное жа­лованье, чтобы они всегда готовы были к отраженно скверных варваров, восстающих на благочестивое достояние общего всех Создателя. Таков был божествен­ный Авраам, который, вооружив 318 человек своих рабов-домочадцев, погнался с ними за царем Ходологомором, избил войско его и все плененное им взял назад, также и праведного Лота, и возвратил царю Салимскому, то есть, праведному Мелхиседеку. Такое по­хвальное дело он совершил, конечно, по ревности бо­жественной. Этою же самою ревностью воодушевлен был происходивший от него и бывший много лет спустя, блаженный Моисей, который, вооружив Иисуса Навина и бывших с ним воевод и тысяченачальников и из­бранное израильское войско, послал их на нечестивого Амалика, а сам, взойдя на высокую гору, возносил молитвы и моления ко Владыке всех о спасении всего израильского народа. Таковы были и после него бывшие судии израильские, и сам божественный Самуил, кото­рый помазал на царство первого царя израильского— Саула и послал его в землю амаликскую, чтобы окон­чательно ее истребить и уничтожить там весь народ со всем скотом, по повелению Божию, в отмщение за кровь сынов израилевых, которую пролил нечестивый Амалик, сопротивляясь повелений Вышнего, в то время, когда Господь вел народ израильский в землю обето­ванную, которую клялся праотцам их дать им в наследие. Но чтобы не продлить очень слово подробными повествованиями о делах, бывших по Божию устроению и повелению, также о войнах царей, бывших в Иepyсалиме и в Самарии против иноплеменников, чем по повелению и устроению Божию совершается все, касаю­щееся царствующих благочестиво на земле, как боже­ственный апостол Павел утверждает, говоря: «всяка душа властем предержащим да повинуется. Несть бо власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть» (Рим. 13, 1). Но все это оставив, перейдем к благочестивым царям и правителям православных людей и увидим, что сделано наиболее приснопамятными из них посредством ведения войны против варварских народов, усиливающихся истребить с земли благочести­вую и непорочную веру нашу. Они, вооружившись верою во Святую и Всемогущую Троицу, не только телесно по­бедили тех варваров, но еще премудрыми своими действиями и боговдохновенными поучениями сделали то, что те переменились и перешли к познанию непогрешительного боговедения, оставив все свое прежнее нечестие и варварскую свирепость. А к чему я это говорю, слушай внимательно. Если благочестивые цари наши и управи­тели, подвизавшиеся добре за истинную веру во Христа Бога, совершившие такие достохвальные и богоугодные изменения и достигшие сего посредством смерти многих своих военачальников и тысячников и людей всякого воинского чина, почитаются святыми и праведными и, действительно, суть таковы, как и апостол Павел свидетельствует, говоря: «братие, святии вcu верою побе­диша царствя, содеяша правду», (Евр.11,33) и прочее,— то кто не согласится с праведным сим рассуждением, что и те, которые добре подвизаются с ними за благо­честивую веру во Христа Бога до пролития своей крови, суть достопамятны пред Богом и получат надежное спасение? И если кто сочтет сказанное мною дерзновенным, но я не перестану так утверждать, ибо не ложно слово Божие, которое говорит: «болши сея любве никтоже имать, аще кто душу свою положит за други своя» (Иоан. 15, 13), Это божественное изречение не относится ли по справедливости и к тем, которые добре подвизаются до пролития крови за благочестивую веру православных, за святые храмы, посвященные во славу Христа Бога, Его Пречистой Матери и всех святых? И если за одно приношение, которое благоразумно принес Вышнему бла­женный Авель, он признан и оказался праведным, бу­дучи коварно убит братом своим Каином, то не по справедливости ли будут признаны праведными со сто­роны праведного Судии—те, которые не одним принесением в жертву животного, принесенного в одном месте, но за Самого закланного Агнца Божия, постоянно везде приносимого, полагают свои души, будучи уби­ваемы богопротивными скифами и измаильтянами? Если бы не таковыми считались они у праведного Судии, то не были бы они показаны Богом в страшном видении во сне благочестивому царю Маврикию, как вопиющие об отмщении за себя и молящие об этом Судию (творения Максима Грека, ч.2, сл.17), моление коих Судия принял и воззвал: „Маврикий! Где хочешь, чтобы Я воздал тебе за грех твой: в нынешнем ли веке или в будущем?» И когда Маврикий ответил: „В нынешнем, о Судия Праведный», то он опять услышал божественный глас: „Предайте его Фоке, воину». Фока этот, сверх всякой надежды, был всем войском и военачальниками провозглашен царем Греции и убил Маврикия вместе с женою и семью детьми его. Следовательно, по справедливости и по правде Божией даруется праведным Судиею отпущение грехов и наслаждение благами вечной жизни тем, которые Его ради бывают убиты (на войне).

Но об этом довольно сказанного здесь; теперь же перейду ко второй твоей просьбе. Ты желаешь научиться, какое имеет значение написанное впереди некоторых канонов краестрочие. Знай же, что некоторые творцы канонов, остерегаясь тех, которые по страсти тщеславия присваивают себе чyжиe труды и хвалятся ими, как бы своими, и желая избавить их такой тщеславной по­хвальбы, а для себя сохранить благословение и ублажениe тех, кои поют их духовные труды,—придумали двойной, так называемый по-гречески „акростих», что значит по-русски: краестрочие или краеграние. И одно сделано ими по алфавиту, то есть, по азбуке, а другое изложено в строке размером ямбическим, которое или показывает значение всего канона, или содержит по­хвалу воспеваемому святому. Акростихом называются начальные буквы каждого стиха во всех песнях ка­нона. Так, первый стих канона на Благовещение начи­нается буквою А: „Адето си деспина», по-русски— „Да поет Ти, Владычице»; второй стих начинается с буквы В: „Воо си гифоменос», по-русски— „Вопию Ти, радуяся»; третий стих начинается буквою Г: „Гнофеито ми», по-русски—„Да будет ми разумно»; чет­вертый стих начинается буквою Д: „Долиос ме», по-русски—„Лестию меня»; прочие стихи также начина­ются прочими буквами алфавита включительно до 7-й песни. Восьмая песнь содержит в пяти стихах весь алфавит, при чем каждый стих имеет в начале каждой своей строки букву алфавита по порядку, до последней буквы (Ω), а девятая песнь в другом видь содержит весь алфавит в шести стихах, при чем алфавит начинается последнею буквою Ω, и оканчивается буквою А, которая служить началом всего алфавита. Это расположение начальных букв называется у нас акростихом, а по вашему это называется краестрочием, началогранием или краегранием. Другой вид акростиха, состоящего из строки, написанной ямбическим размером, заключается в следующем: прежде творец ка­нона согласно составляет ямбическим размером акростих, а потом начинает составлять стихи канона, на­чиная каждый стих с той буквы, которая следуете по порядку в акростихе. Так акростих канона акафистова по-гречески есть следующий: „Харас дохыон си препи херин мони», а по-русски это значит: „Радости приятелище, Тебе подобает радоватися единой». Обрати же прилежно внимание и сосчитай буквы акростиха и уви­дишь, что сколько этих букве, столько и стихов в каноне: букве 32, и стихов 32; при чем первый стих начинается буквою X, второй буквою А, третий буквою Р, четвертый буквою А, пятый буквою С. Сложив X с А, получим слог „ха», затем сложив Р с А и С, получим слог: „рас»,—букве пять, и стихов пять. Таким образом начальные буквы стихов всего канона, будучи сло­жены между собою, составляют ямбический стих акро­стиха. Этот акростих блаженный Иосиф (песнописец) везде помещает в последней песни своих канонов, показывая нам таким акростихом честное свое имя, следующим образом: первый стих 9-й песни канона акафистова у нас, греков, начинается буквою I, которая по-гречески называется „иота»; второй стих начинается буквою о, „омега»; третий стих начинается буквою С; четвертый—буквою И, которая у нас называется „ита»; пятый—буквою Ф. Эти пять букв, сложенные между со­бою, и составляют имя творца канона: «Иосиф».

Сказанного здесь об этом достаточно. Теперь рассмотрим третье свое прошение. Вкушение свиного мяса было воспрещено Моисеем сынам израилевым, исшедшим из Египта, и не только свиного мяса, но и многих других животных, также и рыб, не имеющих чешуи. Нам же верующим во Христа Бога истинного, нигде в Новом Завете, то есть, в евангельских и апостольских законоположениях, не запре­щается употребление сих мяс; ибо, по слову Владыки, «не входящее в уста сквернит человека» (Mф. 15, 11), как думают старцы иудейские и книжники; напротив, найдешь в писании, что то, что законом Моисеевым было за­прещено евреям, то явившаяся благодать Христова освя­тила и очистила, по сошедшему свыше верховному апо­столу Петру божественному гласу: «яже Бог очистил есть, ты не скверни» (Деян.10, 15). И блаженный Павел в послании к римлянам учит уверовавших иудеев не считать никакой пищи нечистою, по закону Моисееву, но все считать чистым, говоря так: «вем, и извещен есмь о Христе Иucyce, яко ничтоже скверно само собою, точию по­мышляющему что скверно быти, оному скверно есть» (Рим.14, 14). Объясняя это апостольское слово, блаженный Феодорит говорит так: „Чтобы уверовавшие из иyдеев не сказали: „Ты кто такой, Павел, который узаконяешь противное закону Моисееву?»—для этого он при­водит веровавшим иудеям Владыку Моисеева, уча их, что Сам Христос, Владыка всех и Моисеев, пришедши, отменил заповедания закона и бесполезные правила и ни о какой пище не сказал, чтобы считать ее нечистою. Тот же апостол Павел в послании к Титу повелевает ему запрещать и нещадно обличать уверовавших иудеев, сомневающихся еще в вере во Христа и медлящих отступить от несоответствующих для христиан иудейских обычаев, «ея же ради вины, — говорит, обличай их нещадно, да здрави будут в вере» во Христа, «не внимающе иудейским баснем, ни заповедем человек, отвра­щающихся от истины» (Тит.1, 13. 14). После этого при­совокупляет, говоря: «Вся чиста чистым» (ст.15), то есть, тем, которые очищены верою во Христа и божественною банею пакибытия, и никакая пища для них не скверна, как и в послании к Тимофею говорит: «всякое создание Божие добро, и ничтоже отметно, со благодарением приемлемо: освящается бо словом Божиим и молитвою» (1Тим. 4, 4). И опять он же в послании к Титу: «вся чиста чистым», то есть, освятившимся уже христианам; «оскверненым же и неверным ничтоже чисто: но осквернися их ум и совесть» (Тит.1,15). Из всех этих боговдохно­венных апостольских изречений явствует, что святыми апостолами хорошо и правильно разрешено благочестивым употребление не только свиного мяса, но и других животных, которых закон Моисеев запрещает иyдеям употреблять в пищу, дабы (христианам) не ока­заться последователями неполезных иудейских древних обычаев, «от нихже не прияша пользы ходившии в них», как сам божественный апостол Павел говорит в послании к евреям, повелевая: «в научения странна и различна не прилагайтеся: добро бо благодатию утверждати сердца, а не брашны», то есть, не лишением себя некото­рых брашен, «от нихже, — говорит, не прияша пользы хо­дившии в них» (Евр.13, 9). Ибо «брашно, — говорит, нас не поставит пред Богом: ниже бо аще ямы, издыточествуем» в правде и добродетели «ниже аще не ямы, лишаемся» (1Кор. 8, 8). «Несть бо, — говорит, царство Божие брашно и питие, но правда, и мир, и радость о Дусе Святе. Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови и искусен человеком» (Рим.14, 17. 18). А что рассуждением святых апостолов и преподобных отец раз­решено употребление в пищу свиного мяса, — достоверным свидетелем сего служит блаженный Василий (Великий), который в своих постнических наставлениях преподобным отшельникам завещавает им, что­бы они, когда сходятся праздновать вместе с живущими в монастыре братиями, не гнушались приготовляемого варева из-за того, что в него кладется немного „та­рихо», которое, попросту сказать, есть ветчина, ибо „не по-жидовски»‘, говорит он, „мы отказываемся от мяса, но для того, чтобы таким воздержанием умерт­вить в себе скверные плотские движения, которые, обык­новенно, возбуждаются от жирной пищи и своими движениями оскверняют боговидное достоинство наших душ». Также удостоверяет сказанное тебе мною и ве­ликий в святости и в иноческом жительстве Пахомий, который после Антония Великого считается величайшим наставником многих преподобных иноков. Он, по­следуя древнему апостольскому преданию, более жирное свиное мясо предлагал мирянам, приходившим к нему для поклонения и ради духовной пользы, а худшим и костлявыми частями питал живших при нем пре­подобных иноков, и этим нисколько они не оскверня­лись, так как имели правильный образ мыслей. Но и об этом достаточно сказанного.

Мы же, уразумев все апостольское непогрешительное учение, боговдохновенные слова которых я тебе привел, постараемся благоугодить Создавшему нас всякою правдою и жительством, приличествующим христианам, удаляясь от всякого зла, лукавства, лести, неправды, лихоимства, присвоения себе чужих стяжаний и имений, лжи, клеветы, зависти бесовской, гордости и всякой плот­ской нечистоты. Воздержание от всего этого и отвращениe всею душою и всею мыслью от сих пороков, есть единственный истинно блaгoпpиятный Богу пост. А пока мы продолжаем пребывать в исполнении приведенных здесь богомерзких неправд нашей злобы, до тех пор не только не доставляет нам никакой пользы воздер­жание от мяс и рыб и вина и масла, но это еще бо­лее нас осудит, как полагающих всю надежду на­шего спасения на одно воздержание от брашен; почему справедливо отнесется и к нам известное боговдохновенное пророческое изречение: «хранящии суетная и ложная милость свою оставиша» (Ион.2,9).

38. Предисловие к житию Соловецких чудотворцев

Святой Григорий Богослов говорит, что празднование обновления есть древний закон и установлен на пользу, ибо чрез это празднование достигается нечто ве­ликое; и промысл Божий о нас и всегдашнее попечение Создателя всех и Владыки выясняются всем людям, и становится ясно, что только этим промыслом и попечением строится все, касающееся нас, и направляется к нашей пользе. Точно так и деяния и достохвальные жития преподобных и богоносных отцов, их подвиж­ничество и крепкое изнурение себя, их ежедневные борения с диаволом и постоянное тщание и попечение о лучшем, то есть, о том, что служит к славе Божией и к почитанию Владыки всех,—все это воспевается и пребывает всегда незабвенно и передается из рода в род, поощряя последующее роды к подражание их добродетели и исправлениям.

В виду всего сказанного, и я, непотребнейший, бу­дучи понуждаем тобою, счел справедливым не пре­дать забвений, а сделать известным последующим поколениям совершившееся непостижимыми судьбами Вла­дыки всех и Бога. Хотя я и недостоин того, чтобы браться за это дело, но надеюсь на великие щедроты Господа моего и вспоминаю сказанное Его святыми и не­ложными устами при купине: «Аз есмь», говорит, «Сый» (Исх. 3, 14), и ныне Я тот же, тот же и во веки. Не сомневайся, говоря, что ты гугнив, ибо Я силен дать тебе язык многоглаголивый, да проповедуешь великую Мою благодать и восхвалишь благоугодивших мне и добре потрудившихся». Надеясь на эти слова, я, окаян­ный, дерзнул обратить к тебе свою грубую речь; прошу же вас со умилением, о боголюбивые, не осудите меня за это. Прямо растет кипарис, подымаясь высоко кверху, но только одним глазам доставляет собою наслаждение; смоковница же окружена снизу суковатыми ветвями, но своими медоточными плодами услаждает гортань. Так и суетное учение философов, которые говорят и рассуждают не о божественном, но упражняются в посторонних предметах, о которых нам не прилично и говорить. Они наполняют воздух пустыми словами, из которых ни одно не угодно Богу и не служит ни к восхвалению святых, ни на пользу и спасение людей, но все суетны и растленны. Наши же христианские похвалы, приносимый Богу и святым Его, хотя состоят из про­стых и бесхитростных слов, но дышат благодарением, каждому понятны и открыто служат на пользу всем слышащим. Таково житие преподобных отец наших Зосимы и Савватия, составленное блаженным Досифеем, учеником преподобного Зосимы, который описал оное подробно, слогом простым, так чтобы оно и для тамошних местных жителей было понятно и удобно для чтения. Ибо местные тамошние люди, живущие по берегу моря и вокруг того острова, мало знакомы с русским языком. Это—жители Ижерского края, чудь, лопари, далее каяне, мурманцы и многие другие народы. Из них многие приходили на жительство в обитель преподобных отец Зосимы и Савватия и здесь прини­мали пострижение в монашество. По этой причине Досифей написал житие преподобных без всякого хитрословия и краснорчия, а только для воспоминания их тру­долюбивой жизни, чтобы слышащие ревновали им, по­следуя их добродетелям. После того случилось митро­политу Спиридону быть в обители Пречистой Богоро­дицы, которая именуется Ферапонтов монастыре, как говорится в предисловии к житию блаженных тех отцов. Его упросили подробно описать и изложить лучшим слогом достохвальное житие сих преподобных. Он отчасти исправил оное и слог изменил к луч­шему, но не все, оставив остальное в прежнем виде, по причине, как я выше сказал, живущим там лиц, принадлежащих к разным народностям. Ибо в то время из других городов мало кто приходил туда для приняли монашеского пострижения, а приходили только окрестные жители, как я упомянул выше, которые мало были знакомы с русским языком. Ныне же, по словам божественного Апостола, «явися благодать Божья спа­сительная всем человеком» (Тит. 2, 11), и не только живу­щие вокруг того острова истинные богочтецы и служи­тели Христовы приходят сюда, но, благодатью Христовою, многие народы иных вер обратились в православную и благочестивую христианскую нашу веру и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа, отказавшись от прежней своей веры и предав проклятию свои ереси. И те, которые прежде, как дикие звери, жили в непроходимых пустынях, в пещерах и в пропастях зем­ных, не имея ни храма, ни иного чего, потребного для человеческой жизни, питаясь только животными и упо­требляя в пищу зверей и птиц и рыб морских, и что кто излавливал на охоте, то и продавал,—эти ино­верные народы, говорю, как и выше я сказал, каяне и мурманцы, ныне стали православными христианами, и так далеко, благодатью Христовою, распространилось православие, что достигло до некоторого варяжского города, называемого Варгав и отстоящего от Соловецкого острова более чем на три тысячи верст. Здесь жил капитан, то есть князь, а теперь благоволением Отца, изволением Сына и содействием Святого Духа в этой мест­ности устроился монастырь, в котором живет значи­тельное число иноков и который находится от помянутого варяжского города в расстоянии шестидесяти верст, на реке, именуемой Печенга, близ моря. Все это, при помощи Божией, устроилось восходящими к Богу молитвами святых тех и богоносных Зосимы и Савватия. До поселения их на этом острове там весьма редко слышалось имя Христово. Когда же благоволил Бог, чтобы святое имя Его прославилось чрез угодников Его, то пустыня превратилась, как бы, в город. Хотя они и не в одно время жили, но были единомысленны. Сколько зла эти два непобедимые мужа пре­терпели от бесов, от убийц, сколько борьбы, какой надлежали скудости, нищете, нужде в помощи, но, во­оружившись божественною силою, свыше на них сшед­шею, и великою ревностью, вступили в борьбу с самим диаволом и, победив его, попрали ногами, при чем вместо всякого другого оружия вооружились непобедимою силою Святого Креста и, охраняемые им, прогнали с места своего вселения всякую злокозненную прелесть бесовских ловлений и всякие нападения злых людей. Ибо сначала некоторые приходили к великому тому первому насельнику сего места, запрещали ему тут жить и с угрозами приказывали удалиться, чтобы не подвергнуться какому злу, пока жена одного из поселившихся там не подверглась биению от Ангела Божия, и когда она об этом рассказала своим, то все оттуда вскоре удали­лись. С того времени и доныне, они не посмели причи­нить пустынникам никакого оскорбления. О, чудо! Остров, бывший прежде пустым и никому неведомым, теперь вооружен оружием Святого Духа при посредстве крепких избранных воинов Небесного Царя, которые опол­чились не против плоти и крови, но против начал и властей и миродержителей тьмы века сего, «к духовом злобы поднебесным» (Ефес.6, 12.), как говорит божествен­ный велегласный Павел. И хвалится этот великий остров своими великодушными насельниками, лучше же сказать, гражданами, которые бесчисленными победами и слав­ными одолениями, высоко вознеслись кверху, повергнув под ноги свои гордое лаяние бесов и обратив их в ничто. Христа же Вышнего Царя и великого Бога они прославили на земле, приняв и сами от Него великую славу на небесах, и ныне предстоят Святой Троице, молясь о нас со всеми святыми.

Я же, окаянный и необразованный, будучи принужден тобою, отче честный, и возложив надежду на Всемилостивого Бога, Который и бессловесным дает способ­ность ясно проговорить, как было в древности при Валааме, призывая же в помощь святых тех отцов, дабы они содействовали мне к похвалению их доброде­телей и чудного исправления, стал к древнему прибав­лять и новое, и к древле водруженному каменному столпу приложил новую кирпичную прикладку, чтобы и новое стояло твердо при том крепком каменном столпе. Высота неба непостижима; земли же широта и долгота необъятна; моря глубина неизмерима; святых же чудеса неисчетны и недоведомы. Сих же святых чудного жития начало следующее, как и в старину было сказано.

39. О Святителе и Чудотворце Спиридоне

Во время Первого Вселенского Собора, после долгих философских исследований и сильных доказательств, когда Отцы Собора продолжали спорить и сопротивляться на словах одному эллинскому философу, тогда препо­добный Спиридон Чудотворец, епископ Тримифунтский, скорбя и сожалея по поводу сопротивления эллина, попросил Священный Собор, чтобы дозволено было ему поговорить с философом, и, после долгой просьбы, получив дозволение Собора говорить с философом, он так просто с великою тихостью и с уважением спросил его: „Веруешь ли, уважаемый философ, что один есть Бог, Создатель и Управитель всего?» И когда фило­соф ответил: „Верую, честный отче», — преподобный опять спросил его: „Веруешь ли, что премудрейший этот Создатель имеет и Слово живое, Себе единосущ­ное, Которым Он и сотворил все?» И когда тот исповедал и это, преподобный опять говорит ему: „Ве­руешь ли также, что Он имеет и Дух единосущный и присносущный Себе, и что Он есть, как мы и веруем в Него, един Бог в трех ипостасях и в одном существе и естестве и Божестве? Его Слово мы, научаемые и просвещаемые боговдохновенным писанием, проповедуем и исповедуем Богом совершенным в Своей ипостаси, и что Он в это последнее время соделался совершенным человеком, для спасения рода человеческого. Веруешь ли сему, господин философ?» На это философ, как бы какой благопокорный ученик, ответил: „Верую всему этому, честный старче!» Тогда преподобный говорит ему: „Зачем медлишь и не при­нимаешь бани пакибытия во имя Отца и Сына и Святого Духа, чтобы тебе омыть свои грехи и чтобы, исполнив­шись Святого Духа, большее этого узреть и большему научиться?» Тот ответил преподобному: „Да будет так, как ты велишь, честнейший старче!» И когда он так сказал и пошел вслед преподобного в церковь, чтобы принять святое крещение, то некоторые ученики его, смутившись внезапною его переменою, стали его укорять, как оказавшегося побежденным так скоро одним неученым старцем. Тогда он на это сказал им: „Не удивляйтесь сему, любезные друзья мои! Ибо пока продолжался спор на словах, и мне предстоял подвиг отражать хитрословием доводы всего Священного Собора этих чудных святителей, я мог с ними крепко препираться и состязаться; когда же этот старец отверз боговдохновенные уста свои и краткими поучениями начал говорить со мной о величии Божием, то я увидел пламень огненный, исходящий из уст его, ко­торый его словами просвещал мой ум просвещением божественного разума и убеждал меня отбросить всякое суетное хитрословие и богопротивное препирательство. И если вы хотите послушаться моих полезных для вас советов, то приступите и вы, и идите со мной вслед сего старца и просветитесь просвещением божественного разума посредством святой бани пакибытия».

40. Слово о хранении ума

Есть животное струфокамил (страус), находящееся в странах ливийских, величиною с собаку, имеющее крылья кожаные, тело голое, без перьев, ходит, но не летает, яйцо приносит большое, белое и очень гладкое, которое церковники, обыкновенно, вешают в церкви под пани­кадило—не для красоты, а для назидания: ибо этим они учат нас, чтобы мы свои мысленные очи, то есть ум, всегда с прилежным вниманием имели устремленными к Самому Создавшему нас преблагому Богу, если, дей­ствительно, желаем сделать души свои плодоносными, а не бесплодными, подражая этой птице, которая, положив яйцо свое против себя, неуклонно устремляет к нему свое око и непрестанным взиранием своим оплодотворяет его; если же по какому-либо случаю отведет от него свое око, то оно загнивает и цыпленок в нем не зачинается.

41. О птице неясыти

Птица неясыть похожа на журавля, питается она змеями, гнездо свое устраивает на высочайших камнях, или на столпах и деревьях, охраняя детенышей своих от змей; ибо змеи по естеству враждуют про­тив них, и когда родители птенцов вылетают из гнезда для добывания пищи, тогда ядовитая змея, проникнув в гнездо, убивает их. Если же нельзя будет ей доползти до гнезда, то выбирает другое место или высокое дерево, стоящее близ их гнезда, и дышит на них по ветру своим ядовитым и горьким дыханием и этим способом убивает их. Когда же прилетят те, кои их вывели, самец или самка, и увидит их мертвыми, то становится над ними с распростертыми крыльями, и клювом своим начинает бить себя в грудь, пока не потечет оттуда кровь, которая, падая каплями на мертвых птенцов, оживляет их. Толкование: Птица эта служит образом Христа Бога нашего; умерщвленные птенцы ее означают нас, язычников, умерщвленных ядом злоначального мысленного змия, а змий означает диавола, уязвившего нас, биение в перси и кровь истекшая служит образом страстей Христовых и Его животворящей Крови, чем мы верующие исцели­лись и ожили, по пророческому слову, которое говорит: «язвою Его мы ecu исцелехом» (Исаии 53, 5).

42. О птице голубе и о незлобивой душе 

Что означает пословица: «в голубе вошь». Голубь— птица простая, незлобивая, чужда вшей и любовная. Про­стая и незлобивая и любвеобильная душа уподобляется голубю. Увидев какое-либо лице, она располагается к нему любовью по простоте и незлобию своему, а не по лукавству. Но случается, что по действию диавольскому к этой любви примешивается грех,—и это то назы­вается: вошь в голубе. Льстивая блудная связь иногда расторгается ненавистью, возникшею между плененными ею. И это удивительно, что бес беса выгоняет.

43. О Левиафане

Когда Творец миpa на огненном небе создал ангелов, тогда создан был и тот ангел, который был выше всех и о котором пророк говорит: «кедри не быша выше его в раи Божии, певги не сравнишася вы­соте его, кипариси не быша равни ветвем его, всяко древо райское драгое не уподобися красоте его» (Исаии 14, 8)—настолько прекрасным сотворил его Бог, и поставил его начальствующим над многочисленным легионом ангелов. Этот же увлеченный гордостью, пре­вознесся и сказал: «выше звезд небесных поставлю престол мой» на Севере, «буду подобен Вышнему» (Ис.14, 13. 14) и тотчас отпал вечного благословения вместе с сво­ими легионами, которые стали диаволами, будучи названы так от падении вниз, что и обозначается словом: диавол. Об этом сказано: «Како спаде с небесе денница восходящая заутра? Сокрушися на земли» (Исаии 14, 12),— от среды каменей огненных ниспал тот, кто был воспитан в раю сладости,—поражен смертью и нис­пал вниз. По этой причине и Христос в Евангелии Своем говорит: «видех сатану яко молнию с небесе спадша» (Лук. 10, 18). Это—тот самый Левиафан, о котором говорится в книге Иова (главы: 40 и 41). Но так как он всюду является существом не новым, то здесь мы рассудили сказать о нем вкратце. Исидор в сочинении своем: „Отимологиарум» написал, что на еврейском языке его называют: веемот, что по-русски зна­чит: бессловесное животное. Ибо дух лукавый—полон нечистоты и скверны, поэтому Бог в самом на­чале свержения его обратил его в бессловесное живот­ное, то есть, в змию сгибающуюся; а как он непомерно велик, то назван драконом. Его разумеет Давид, когда говорит: «cиe море великое и пространное», и далее потом прибавляет: «змий сей, егоже создал ecu ругатися ему» (Пс. 103, 25. 26) и прочее. Назван же он Левиафаном, что значит, по словам Исидора: змий из воды. Читается в записках блаженного Брандина, что когда этот святой плыл по океану, то видел его на дне океана как сверженного и заключенного там повеле­нием Божиим до самого дня судного, при чем видел, что длина и широта его удивительны. Потому он при­знается изгибающимся и находящимся в этом мор, что в море миpa сего диавол действует изгибающимся лукавством, стараясь уловить души окаянные. Это тот самый Левиафан, который соделался змием, который с самого начала своего свержения, завидуя славе прароди­телей наших, дерзнул войти в рай сладости и, идя прямо, как человек, омрачил прародителей наших своими темными искушениями и страстью неповиновения, и они стали безбоязненными преступниками заповеди Божией, почему и отпали славы райской, как и тот отпал за свою вину небесной славы. Хотя и читается обе этом в начале книги Бытия, по Моисееву преданию, так: «Змий же бы мудрейшим всех зверей сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог», который (змий) и сказал жене: «что яко рече Бог» и прочее (Быт. 3, 1); но преданием свя­щенного писания апостольской церкви установлено известно, что диавол избрал тогда некоторую змию из породы змей, имеющее лице девичье, и говорил ее языком, при чем говорившая змия не сознавала того, что гово­рит, как и теперь диавол ежедневно говорит чрез людей нахальных и бесноватых, которые не знают, что говорят, так как тела их всецело находятся во власти демона, как написано об этом в книге истории схоластиков, в начале, где учитель разбирает историю и толкование на книгу Бытия. Из этого священного Писания нам верным известно, что Левиафане тот, то есть начальствующий над диаволами, свержен с высоты небесной и, или сам стал змием, или вошел в змия, чтобы лукавыми искушениями своими ввергнуть в вечное падение жалких наших прароди­телей и их потомство. Сказанного здесь достаточно для познания Левиафана.

44. Приточное применение плодовитого дерева к молодому отроку, по пословице: „Родивший сына не умер».

Посредством четырех некоторых благоприятных обстоятельств всякое плодовитое дерево всегда хорошо развивается и приносит прекрасные плоды трудящемуся над ним садовнику. Это, во-первых, тучная и разра­ботанная земля, во-вторых—сходящий свыше благовре­менный дождь, в-третьих—благотворная теплота сол­нечная и в-четвертых—опытный садовник. Если не достанет чего-либо одного из сказанного, то дерево не развивается и не приносит плода. Под плодовитым деревом мы разумеем малого отрока; под тучною зем­лею—послушливый его нрав и сильное расположение к учению; под дождем—сходящую свыше росу, о которой говорится: «роса, яже от Тебе, исцеление им есть» (Ис. 26, 19), это — содействие Святого Духа; под солнечною теплотою разумеем осенение Солнца правды, совершае­мое по мере исполнения спасительных Его заповедей. Кто сподобился иметь такое плодовитое дерево, тот во­истину блажен в трудах своих; о таковом справед­ливо говорится: „Родивший сына не умер».

45. Семь степеней человеческого возраста

Младенец до 3 лет, детище до 6 лет, ребенок до 9 лет, отрок в 12 лет, юноша в 20 лет, муж в 30 лет, старый в 50 лет. «Даждь часть седмим, даждь и осмим» (Еккл.11, 2), то есть, семи степеням, это на­стоящему тленному житию, даждь и восьмой, то есть, вось­мому будущему веку соответствующие духовные дела.

46. Сказани е о Сивиллах, сколько их было.

Сивилла Халдейская, которая называется также Еврей­скою и Персидскою, и имеет особое имя Самбефа и счи­тается происходящею от колена блаженного Ноя; она пророчествовала о деяниях Александра Македонского; о ней пишет Никанор, который написал жизнь Алексан­дра. Она много написала пророческого о Владыке Христе и о Его пришествии, книг ее имеется 24, в которых повествуется о каждом народе и о всякой стране. Да будет же тебе известно, что Сивилл было в разных странах и в разное время, числом десять. Первая— Халдейская, которая называется и Еврейскою, и имеет особое имя «Самбефа» 2-я—Либисса, 3-я—Дельфийская, 4-я—Италийская 5-я—Ерифрейская, которая предсказала о Троянской войне, 6-я—Самосская, которая имеет осо­бое имя „Пифо», и о которой написал Эратосфен, 7-я— Кимейская, которая называлась также и „Амальфея» и „Герофила», 8-я—Геллеспонтская, 9-я—Фригийская, 10-я— Тибуртинская, она же и „Альбунея». И ни одна из них не была родом из южных стран, то есть, эфиопляныня и царица эфиопская. Все они писали свои книги по эл­лински, то есть, по-гречески; царица же южская, которая была при Соломоне, вовсе не именуется Сивилла, и никаких пророческих книг ни на каком языке не пи­сала. Мне кажется, что солгал тот, кто это о ней на­писал. Начало стиха: „О треблаженное древо» принадлежит не Сивилле какой и не царице южской, но со­ставлена эта похвала Животворящему Кресту блаженным Косьмой, творцем канона, который так назвал cиe древо потому, что им совершены три величайшие по­беды: ибо Крестом вся сила вражия и прелесть сокру­шены, им смерть умерщвлена и проклятие уничтожено, а также и потому, что на нем пригвоздился плотью Един Святыя Троицы. Поэтому справедливо Косьма назвал святое крестное древо „треблаженным».

Могий вместити да вместит, а не могий пусть не со­блазняется о мне, ибо я и сам люблю и хвалю и при­нимаю то, что проповедуется и содержится истиною соборных и боговдохновенных писаний, а чего в них не нахожу содержащимся и ясно проповедуемым, того не смею принимать, повинуясь тайноглагольнику, строго повелевающему: «в научения странна и различна не прилагайтеся» (Евр. 13, 9), и другому всемирному светильнику, который говорит: „что не написано, о том и рассуждать не следует».

47. Объяснение о талантах из книги Свиды (автор древнего словаря)

Талант, как говорит Диодор (древний историк) в слове о вели­чине мнасов, содержите 60 мнасе, мнас—100 драхм, драхма—6 скрупулов, скрупул—6 медниц, а медниц тонких семь называются лептою. Талант, называемый афинский, у сицилийцев прежде имел 24 мнаса, а ныне имеет 12 мнасов. В Божественном же Писании талантом называется ниспосылаемая каждому свыше боже­ственная благодать. Талант у некоторых содержит 112 1/2 литр, а литра содержит полторы гривенки; ди­нарий же равняется весу полуполтины (четвертака).

48. Названия драгоценных камней

Наименования драгоценных камней следующие: сар­доникс, топаз, изумруд, гиацинт, яхонт, сапфир, яспис, иагврион, агат, аметист, хризолита, бирилл.

49. Притча

Некто родился (или родится) в поле, в темную ночь, пеленами не повит, водою не омыт и солнце на него не воссияет, возрастанию же его мир радуется. Объяс­нение: Очевидно, что притча эта гадательно обозначает пришествие и пребывание антихристово. Ибо он, прокля­тый, родится в поле при тьме ночной, то есть, во время пространное (разнузданности, распущенности), ибо это обо­значается полем и ночной темнотой, то есть, родится в последнее время, когда умножится тьма всякого беззакония и неверия мусульманского. Противник этот пеле­нами, то есть, святыми заповедями евангельскими, не повивается, то есть, не примет вразумления, и водою, то есть, банею пакибытия не очистится, а потому и Солнце правды, то есть, Света присносущный—Христос, на него не воссияет. Рождению и явлению его, антихриста, ра­дуется мир, то есть, ожидающие его жиды, турки, татары и все подобные им неверные народы, именуемые миром, так как тогда умножится всякий грех и всякое беззаконие.

50. Ответ вопросившему: «Кому прежде всех с неба была послана грамота?»

С неба грамота никогда никому не посылалась; этой лжи, Бога ради не внимай; ложь от диавола, а истина от Бога, изрекшего боговдохновенное Священное Писание, в котором нигде не найдешь ничего такого.

51. О пришельцах-философах

Так как многие обходят грады и страны, иные ради купли, другие для различных художеств и ремесел, не­которые же и для проповедания другим книжного учения—или греческого, или латинского, то есть, римского,— и одни из них вполне образованы, а другие только на половину, некоторые же совсем и не начинали обучаться познанию научных книг, как то: грамматике, риторике и прочим уважаемым эллинским наукам, однако хва­лятся знать все, дабы этим способом приобрести себе выгоды и средства к пропитанию,—я рассудил, что спра­ведливость требует оставить вам, господам моим, несколько строк, написанные мною эллинским способом, достаточным для испытания всякого хвалящегося. Если кто после моей смерти придет к вам, то если он в состоянии будет перевести вам эти строки согласно с моим переводом,—верьте ему как доброму и опытному. Если же не может перевести вполне согласно моему пе­реводу, не верьте ему, хотя бы он тысячу раз хвалился, и прежде спросите его, каким размером сочинены эти строки, и если скажет эпическим (гекзаметром) и элегическим (пентаметром), то он прав. Спросите его еще, сколько стоп имеет тот и другой размер? И если ответить, что эпический размер имеет шесть стоп, а элегический—пять, то не имейте никакого сомнения в том, что он очень хорош, и примите его с любовью и честью, и сколько бы времени он ни пожелал прожить у вас, награждайте его, не скупясь, а если пожелает возвратиться свое место, отпустите его с миром, а насильно не удерживайте у себя таковых: это не похвально, не справедливо и для земли вашей не по­лезно, как и Гомер премудрый говорит, законополагая о страннолюбии: „Следует», говорит, „ любить гостя, про­живающего у вас, а если хочет уйти, отпустить».

The post Разные сочинения. Максим Грек appeared first on НИ-КА.

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений

Слово 18. Послание к некоторому другу его, сидящему в темнице, который спрашивал его, как избавиться от искушения сатанинского, от случающихся во сне скверных истицаний, от блудных ощущений и помыслов и от малодушия

Слово 19. Против предающихся безумно богомерзким скверным содомским грехам, низводящим в погибель и в муку вечную

Слово 20. О том, какое исповедание надлежало бы епископу Тверскому принести Создателю всего, после того, как сгорел соборный храм и весь двор его, со всем имуществом, также самый город Тверь, где сгорело множество иных храмов, обывательских домов и людей, казнимых гневом Божиим, что было 22 июля 1537 года, и какой боголепный ответ последовал бы ему от Господа; чему следует внимать со страхом и нелицемерною верою.

Слово 21. Слово благодарственное ко Господу нашему Иисусу Христу, по случаю преславной победы над Крымским ханом, предстательством Владычицы нашей Богородицы, при благоверном великом князь Иоанн Васильевиче, в 1541 году

Слово 22. Похвальное по поводу восстановления и обновления епископом Тверским Акакием церковного здания после бывшего пожара

Слово 23. Голос от амвона к восходящим на него священникам и диаконам
Слово 24. Какую надпись следовало бы сделать на амвоне

Слово 25. (По поводу перевода Толковой Псалтири, имеющее следующее надписание в Славянском тексте:) «Благовернейшему и высшему царю и Богохранимому Государю и Великому Князю Василию Иоанновичу всея Русии, иже во иноцех наименьший Максим Святогорский метание, еже о Господе смиренне творю»

Слово 26. В котором пространно и с жалостью излагаются нестроения и бесчиния царей и властей последнего времени\
Слово 27. Послание к православным, правителям об управлении и о том, чтобы они судили богоугодно и вместе милостиво
Слово 28. Послание к благоверному царю и великому князю всея России Иоанну Васильевичу
Слово 29. Послание к преосвященнейшему Макарию, митрополиту всея России
Слово 30. Послание о примирении к бывшему митрополиту Даниилу, уже изверженному
Слово 31. Послание к царю Иоанну Васильевичу всея России
Слово 32. Послание к иерею Сильвестру
Слово 33. Послание к Адашеву о тафиях (головных турецких уборах)
Слово 34. Послание к диакону Григорию
Слово 35. Послание утешительное к князю Димитрию, о терпении в скорбях
Слово 36. Послание к некоторым инокиням
Слово 37. Послание к князю Петру Шуйскому
Слово 38. Послание к юноше Михаилу, сыну князя Петра Шуйского, о Христофоре
Слово 39. Послание к брату Григорию, об изречении: «Господи, прибежище был еси нам»
Слово 40. Господину и брату Георгию
Слово 41.  Послание к некоторой инокине, в котором поучает не скорбеть об умерших
Слово 42. Молитва ко Пресвятой Богородице; здесь же отчасти и о причинах Христовых страданий
Слово 43. Песнь благодарственная к Пресвятой Троице, произносимая во всю светлую седмицу Пасхи
Слово 44. Какие слова прилично было произносить Петру, когда он отвергся Христа и «плакася горько»
Слово 45. Похвальное о преподобном Иоанне, названном «Великим»
Слово 46. Похвальное о божественной Фомаиде, которую убил мечем свой свекор
Слово 47. Похвальное о некоторой добропобедной мученице, по имени Потамия, что значит «речная»
Слово 48. Похвальное о некотором удивительном древнем мученике, имя которого неизвестно
Слово 49. Исписанное составителем, этой книги на утешение себе и утверждение в терпении, когда был заключен в темницу и находился в скорби

Слово 18. Послание к некоторому другу его, сидящему в темнице, который спрашивал его, как избавиться от искушения сатанинского, от случающихся во сне скверных истицаний, от блудных ощущений и помыслов и от малодушия

Удивился я твоей просьбе, что будучи одержим та­кою скорбью, усердно просишь у меня душевного врачевания от искушений, наносимых тебе по зависти бесов­ской. Я, же, будучи лишен всякой добродетели, и не­способный к таковому лечению, чем и как могу посо­бить тебе, тем более, что сам требую такового лечения? Впрочем, по вере твоей, насколько Бог просветит неразумную мою мысль, напомню тебе то, что и сам знаешь. Скотоподобное разжжение и последующее ему ноч­ное оскверненье происходит—или от излишней есте­ственной теплоты, или от безмерного насыщения вкус­ными яствами, или от прежнего частого удовлетворения этой страсти и навыка к ней; случается же и от гордости, когда осуждаем ближних своих, а также бы­вает и от постоянного против нас лукавого действия бесов, разжигающих в сердцах наших скотскую похоть. Первые две причины этой богомерзкой скверны погашаются и совершенно истребляются воздержанием от излишества пищи и сна, как учит нас говорящий: «аз же внегда они», то есть бесы и блудные помыслы, «стужаху ми, облачахся во вретище и смитрях постом душу мою» (Пс.34, 13). Под вретищем разумей плач и уми­ление и отвержение телесного покоя. Тот же опять учит нас, говоря: «возвратихся на страсть, егда унзе ми терне» (Пс. 31, 4). Под терном разумей разжженную стрелу блудной страсти, под возвращением же на страсть— добровольное самоизнурение, когда кто изнуряет себя долгим неядением, бдением и различными духовными подвигами, смиренномудрием сердечным и чистою мо­литвою, о чем подробнее сказано им в другом месте: «пострадах и слякохся до конца», то есть, изнурил себя различными постническими подвигами, и «весь день», то есть в течение всей своей жизни «сетуя хождах», то есть: всегда поминая грех свой, никогда не переставал сожалеть, скорбеть и плакать о моем согрешении. И это почему? «Яко лядвия моя,- говорит, наполнишася поруганий», то есть, блужения, «и несть исцеления в плоти моей» (Пс.37, 7. 8). Но об этом довольно сказанного. А так как ты говоришь: я малодушен, то утешай себя словами того же праведника, который говорит: «се удалихся бегая и водворихся в пустыни» (Пс. 54, 8). А как он помогал себе там, когда беспокоили его малодушие и буря, —слушай внимательно: «чаях,- говорит, Бога, спасающего мя от малодушия и от бури» всяких мысленных треволнений, воздвигаемых бесами. Этому праведнику подражай и ты, по силе своей, вооружаясь верою и не­постыдною надеждою на человеколюбие Спасителя, и вся­чески получишь помощь от Него, ибо «близ,- говорит, — Господь всем призывающим Его во истине: волю боящихся Его сотворит, и молитву их услышит, и спасет я» (Пс.144, 18. 19). А что ты говоришь: «копати не могу» и прочее; то я тебе вот что скажу: не переставай копать, только не землю, произращающую траву, а сердце и совесть свою, искореняя из них прозябающие там по причине долговременного дурного навыка мирские злые помыслы и неприличные нравы, мысли и обычаи. Не стыдись также просить у Спасителя с похвальною безотвязчивостью прощение прежних своих грехов, и чтобы тебе на будущее время исправиться и проводить добрую и богоугодную жизнь. Любит Спаситель таких безотвязчивых просителей и надоедников, ибо Сам сказал: «ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам» (Мф.7,7). Благоденствие же для инока заключается в том, чтобы всею душою, со всем сердечным желанием ходить всегда путем заповедей Спасителя и отеческих постановлений.

Слово 19. Против предающихся безумно богомерзким скверным содомским грехам, низводящим в погибель и в муку вечную

«Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим и» (Пс.110, 10), говорит божественный псалмопевец. Каков же бывает тот, кто водится стра­хом Господним, этому научает тот же псалмопевец в другом псалме, говоря: «блажен муж бояйся Господа, в заповедех Его восхощеш зело» (Пс. 111, 1), то есть, воз­любить их, с усердием будет по ним направлять свою жизнь и постоянно будет поучаться в них, как тот же опять говорит: «коль возлюбих закон Твой, Гос­поди, весь день поучение мое есть»; и опять: «коль сладка гор­тани моему словеса Твоя, паче меда устом моим» (Пс.118, 97. 103). Если же разум благ всем творящим страх Господень, то есть, для исполняющих делом святые Его заповеди: то для нарушающих их нет благого разума, а есть крайнее безумье и вечная погибель, как тот же пророк говорит: «далече от грешных спасете, яко оправданий Твоих не взыскаша» (Пс.118, 155); также: «уничижил еси вся отступающия от оправданий Твоих, яко неправедно помышление их» (Пс.118, 118). Если же отсту­пающее от оправданий Божиих уничижаются Им, то, очевидно, что они пойдут в вечную пагубу. Какие же другие наиболее уничижатся и будут отчуждены от Бога, как не те, которые по великому их безумию рассуждают, что не будут осуждены беззаконнующие на­равне с древними нечествовавшими содомлянами, кото­рых суд Божий испепелил вместе с их городами огнем и жупелом, соделав их указанием для тех, кои впоследствии захотят подобно им нечествовать, как говорит верховный божественный апостол Петр во втором своем послании. Поэтому, следовало бы христианам, и к тому же имеющим такое страшное указание гнева Божья, не только гнушаться такой богомерз­кой скверны, которая, преимущественно, пред всеми дру­гими беззакониями прогневляет Вышнего, сожигать ог­нем и предавать анафеме тех, которые творят такую скверну и не считают ее преступлением, тогда как эта богомерзкая скверна разжигает нестерпимый гнев Божий на православных, как на проклятых Богом, Который говорит: «проклят всяк, иже с мужеским полом спит» (Лев. 18, 22), и тех, которые не отстанут от своей богомерзкой скверны, не сподоблять никакого христианского благословенья, но устраняться от них, по заповеди Апостола, говорящей: «аще который брат именуем будет блудник, или лихоимец, или идолослужитель, или пияница, или хищник, или досадитель, с таковыми ниже ясти» (1Кор. 5, 11). Если бы эта скверна не была весьма ненавистна Богу, то Он не сжег бы с нестерпимым гневом города Содомские, и не превратил бы землю их в смрадное озеро на показание и обличение мерзкой их скверны. Насколько же гнусен и безбожен грех со­домской скверны, показал и божественный апостол Па­вел в послании к Римлянам, говоря: «то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь. Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам « (Рим. 1, 24—27). И если в этой жизни Бог предал их страсти бесчестия и в нечистоту, то ясно, что и в будущей Он заключит их в муки вечные и в нестерпимые томления, вместе с древними их со­общниками—содомлянами. О, какое окаянство, какое без­умное и беспримирное развращенье! Познайте себя, окаян­ные, какому скверному наслаждению вы предались! Отстаньте скорее от него, пока неизреченная благость Божия дает вам время к покаянно! Добровольно пребывая в бесчестии, неужели не разумеете, что вы раскапываете на­возную яму, берете исходящий оттуда смердящий кал, питаетесь им и глотаете его? О, какое беспримерное нечувствие и окаянство! о, какие нестерпимые муки, в которые вы будете ввержены! Содевая друг на друг такое гнусное беззаконье, какого нет и у бессловесных скотов, вы стали бессловеснее самых бессловесных. По­знайте же себя, окаяннейшие, познайте, что вы были со­зданы по образу и подобию Божии на добрые дела, чтобы создавали вас Бог прославлялся вами, и вы также взаимно прославлялись Им посредством получаемых от Него духовных дарований. Вы же, ослепляясь и прельщаясь богомерзкою вашею плотскою похотью, не только лишаетесь этого достоинства и красоты образа Божья, коим вы были почтены, но и соделываетесь неразумнее и бессловеснее самых бессловесных скотов, дерзая бесстыдно пред пречистыми очами Создавшего вас на богомерзкую скверну, какой нет и у бессловесных ско­тов. Мне кажется, что дерзающие бесстыдно на такую богомерзкую скверну, будут преданы на более тяжкие мученья, нежели древние содомляне: ибо те еще прежде закона и прежде, чем была положена заповедь, запре­щающая эту гнусную скверну, нечествовали пред Бо­гом по неведению. А которые ныне подобно им совершают это гнусное дело, те грешат не по неведению, но по причине величайшего их нечувствия и безумья, при полном сознании имеющего быть страшного суда Божья. Поэтому они и будут преданы более тяжким мукам, согласно евангельскому грозному слову, которое говорит: «раб, ведевый волю господина своего, и не сотворив, биен будет много», то есть, сильно и бесконечно бу­дет мучен; «неведевый же, сотворив же достойная ранам, биен будет мало», то есть, легче испытан будет вечными муками. Поэтому достоин великих похвал древний приснопамятный царь Иустиниан Великий, который, будучи воодушевлен великою ревностью Божьею, подверг различным мукам творивших во время его царствования эту гнусную скверну. Не менее его достоин похвал и некоторый князь славного города Венеции, который также по божественной ревности многих таковых сжег огнем, прибавив к ним и своего сына, который был оклеветан ему одним изнасилованным им отроком, и он нисколько его не пощадил, но, как передает сказанье, повесил его, употребив для сего золотую цепь. Существует убеждение, что доказательство, полученное от противной стороны, почитается наиболее достоверным. Поэтому, и я не умолчу того, что слышал от христоненавистных агарян. Хотя у них таковая скверна в большом употреблении, но те, которые у них более разумны, утверждают, что творящие эту скверну не узрят лица Божья, то есть, без всякого суда и без испы­тания будут осуждены на погибель. Услышьте и устыди­тесь, безумные, которые считаете эту богомерзкую скверну невинною, — и если никакое боговдохновенное писание, угрожающее вечною мукою, не может исправить вас, то хотя кратким этим ответом христоненавистных ага­рян вразумитесь и отстаньте от этого богомерзкого блужения. «Приимите наказание скорее, да не когда прогневается Господь, и погибнете от пути праведного, егда возгорится вскоре ярость Его» (Пс. 2, 12). «Страшно, еже впасти в руце Бога Живаго». И как же не страшно, когда нигде нельзя укрыться от Него, по слову праведного Давида: «камо пойду от духа Твоего и от лица Твоего камо бежу», то есть, от ярости Твоей и от нестерпимого праведного Твоего гнева, от которых если «взыду на небо», или «сниду во ад», или «вселюся в последних моря», не возмогу избежать рук Твоих, но и «тамо рука Твоя наставить мя и удержит мя десница Твоя» (Пс. 138, 7 — 10). «Не убойтеся, — говорит Господь, от убивающих тело, душу же не могущих убити: убойтеся же паче могущего и душу и тело погубити в геенне» (Мф.10, 28). Когда же слышите геенну, то не считайте это огнем чистилищным, как утверждают зломудрые Латиняне, последующие еретику Оригену, но знайте, что это огонь неугасимый, мучащий нечестивых и нераскаянных грешников в нескончаемые веки, соразмерно их порочности. Ибо не сказал Господь: могущего и душу и тело очистить в геенне, но «погубити», то есть, мучить бесконечно и предать вечной смерти. Если нравится вам быть преданными таковой смерти и тяжчайшим мукам на бесконечные веки: то держитесь этого гнусного и скаредного наслаждения вашего и валяйтесь в нем с удовольствием, как смердящая свинья в скверной тине. Если же искренно, как благочестивые христиане, желаете получить вечное наслаждение благами, уготованными для святых: то постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, вознена­видеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме, как противника евангелия Христа Спасителя и развращающего ученье оного. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами, посильною милостынею и чистою неразвлеченною молитвою, чтобы сподобиться вам войти вместе с мудрыми девами, имеющими горящие светильники в мысленный чертог бессмертного Жениха, Который говорит: «приидите ко Мне вси труждающиеся» в суетах настоящей жизни «и обреме­ненные» различными грехами, «и Аз упокою вы» (Мф.11, 28). Я уже многократно сказал и не перестану говорить: вознена­видьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы. Вы христиане и именуетесь таковыми, получив это превосходное наименование от Христа, пречистого и всесвятого Бога: живите же достойно Христа во всякой святости и целомудрии, довольствуясь данною вам благим Создателем есте­ственною подобою женского пола. Не уподобляйтесь нечестивым Измаильтянам, происходящим от рабыни Агари, которые не имеют части в небесном наслед­стве с Исааком, сыном свободной. Не лишайте же себя без ума такового богодарованного наследства неизреченных вечных благ из-за гнусного, богомерзкого и скверного наслаждения этою проклятою вашею скверною. Не будьте как «конь и меск, имже несть разума, дабы браздами и уздою», то есть, гневом Божьим и яростью Его, не были «востягнуты челюсти ваши», то есть, по причин непокорности ваших душ, вы не были бы лишены сво­боды, как не хотящие добровольно приблизиться к Нему истинным и полным покаянием, которым одним только очищается греховность души в настоящей жизни, а не будущим чистительным огнем. Ибо настоящая жизнь есть время делания, то есть, время для проявления добрых дел, а будущий век есть время воздаяния, а не очищения. Божественный Апостол завещаешь нам не прельщаться пустыми надеждами и обманчивыми речами людей еретичествующих; поэтому, будем крепко дер­жаться евангельского и апостольского учения и преданий отеческих, и таким образом сподобимся получить нас­лаждения вечных благ, милостью и человеколюбьем Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, честь и поклоненье в бесконечные веки. Аминь.

Слово 20. О том, какое исповедание надлежало бы епископу Тверскому при­нести Создателю всего, после того, как сгорел соборный храм и весь двор его, со всем имуществом, также самый город Тверь, где сгорело множество иных храмов, обывательских домов и людей, казнимых гневом Божиим, что было 22 июля 1537 года, и какой боголепный ответ последовал бы ему от Го­спода; чему следует внимать со страхом и нелицемерною верою.

Прости меня, будь милостив ко мне, Владыка, дер­зающему высказать пред Твоим величеством слова печали и безумия, по причине великой скорби от обдержащих меня зол. Никогда не вознерадел я,—Ты мне свидетель, Владыка,—о божественных Твоих песнопениях и о благолепии Твоих служений, всегда совершая Твои духовные торжества с благогласным пением, со множеством благолепных священнослужителей, со звоном громогласных звучных колоколов, при курении различных благовонных ароматов; честныя Твои и Твоей Пречистой Матери иконы великолено украшены мною золотом и серебром и драгоценными камнями. Но, чем я думал благоугодить Тебе, Царю, —оказалось, что этим я более Тебя прогневал; почему и испытал праведный гнев Твой. Будучи праведен и благ по естеству, несказанно щедр и человеколюбив, Ты никоим образом не истребил бы сразу всепоядающим огнем всю красоту и всю эту доброту, если бы мы сами не прогневали крайнейшую Твою благость преступлением Твоих заповедей. Поэтому, умоляем Тебя, рабы Твои: скажи нам, чем мы согрешили, чтобы мы могли достойным, соответственно своих согрешений, покаянием умилостивить Тебя, праведного и страшного Судию своего?

На это Господь и Создатель всего кротким гласом так ответил: зачем вы, о, человеки, неблагодарно и напрасно клевещете на праведный Мой суд? Тогда как вы должны бы были каяться предо Мной в том, в чем всегда бесстыдно согрешаете,—вы еще более прогневляете благость Мою, представляя Мне свои доброгласные пения и звон колоколов, многоценное украшение икон и курение различных благовоний, которые, если приносите их от законных приобретений и праведных ваших трудов, с праведным расположением, как древний Авель, то они Мне приятны, и Я призираю на них и воздаю вам Своими божественными дарованиями; ибо Я—праведный мздовоздаятель и не оставляю без мзды даже чашу студеной воды. Если же вы, о, человеки, приносите мне это от неправедных и богомерзких лихоимств и от приобретений, получаемых посредством похищения чужих имений, то это не только Мне ненавистно, как соединенное со слезами сирот и плачущих вдовиц и с кровью бедных, но еще и возбуждает негодование Мое против вас, как приносящих Мне это с оскорблением Моей правды и Моего человеколюбия, и заставляет или истребить это сильным огнем, или отдать варварам в разграбление, как попущено Мною, по Моему праведному гневу, отно­сительно других народов, несравненно лучших вас, которые подобно вам беззаконновали пьянством, гордостью, лихоимством и всяким развратом. Внезапная гибель великолепного и сильнейшего греческого царства постигшая его по праведному Моему гневу за несколько лет пред сим, пусть заставит вас отстать от прогневления Меня, если не хотите подвергнуться тому же. Вспомните, какое благолепное пение, и с каким благозвучным звоном колоколов и с какими благовонными курениями, обильно совершалось Мне там каждый день; сколько совершалось всенощных пений во дни церковных праздников и торжественных дней; какие воздвигались там Мне прекрасные, высокие и чудные храмы, и в них сколько хранилось апостольских мученических мощей, точащих обильные источники исцелений; какие хранились там сокровища высочайшей мудрости и всякого разума. И все это никакой не принесло им пользы, так как «вдовицу и сира умориша и пришельца убиша», как написано (Пс.93,6). Оставив упование на Мои щедроты, они приписали все звездам: и здравие свое, и благополучие, и обилие плодов земных и победы над врагами; будучи же побеждены златолюбием, возненавидели всякий закон правосудия, оправды­вая за мзду всякого обидчика, также и в священные саны возводили не тех, которые сего достойны, но кто принесет наибольшую мзду, того и ставили учителем над Моими людьми.

Убойтесь же этого примера, перестаньте беззаконновать, и постарайтесь ниневитским деятельным покаянием утолить праведную ярость Мою, ибо «Я, Бог, не хотяй беззакония» (Пс.5,5), и ненавижу от души всех творящих оное, и имя их от земли потреблю; праведных же люблю, и защищаю их в настоящем веке, и в будущем прославлю. Каким же служением вы можете благоугодить Мне? Видя Меня изображенным на иконе, вы украшаете изображение Мое золотым венцом, а Самого Меня, живущего среди вас, оставляете гибнуть голодом и холодом, тогда как сами всегда вкусно питаетесь и упиваетесь и украшаете себя различными одеждами. Снабди Меня тем, в чем Я нуждаюсь! Не прошу у тебя золотого венца; ибо Мое золотое украшение и кованный Мне венец, это—то, чтобы посещать нищих, сирот и вдовиц, и доставлять им достаточное пропитание, как и напротив, их скудость в необходимом составляет для Меня досаду с вашей стороны и крайнее бесчестие, хотя бы вы бесчисленным множеством голосов и прекрасным пением гремели в Моих храмах; ибо не жертвы хочу Я, но милости. Какую же радость может доставить Мне ваше сладкогласное пение, соединенное с рыданиями и воздыханиями вопиющих ко Мне, по причине сильного голода, нищих Моих? Я—Судия вдовиц и Отец сирот и называюсь защитником жалких нищих. Подражайте же Мне и словом и делом, и заботьтесь о них, как Я забочусь, и не презирайте их, видя, что они терпят крайнюю нужду от голода и хо­лода, но, как братьям своим, дайте им потребное щед­рой рукой. И тогда Я кротким лицем и милостивым оком воззрю на вас и защищу вас в настоящей жизни и в будущей прославлю.

А как вы хвалитесь тем, что торжественно чествуете Меня разными благовониями и благозвучием колоколов, то внимательно и с усердием послушайте это Мое спа­сительное поучение и твердо сохраняйте его в сердцах своих. Не в доброзвучных колоколах и песнопешях и в драгоценных ароматах нуждаясь, о, человеки, сошел Я на землю, облекся в ваш вид, претерпел тяжкие страдания, досаждения и тридневное погребение. «Моя бо есть вселенная и исполнение ея» (Пс.49,12), по бо­жественному изречению. Я наполняю небо и землю всякими благами и всяким благоуханием, «отверзаю руку Мою и исполняю всякое животно благоволения», как написано (Пс.144,16); прекрасным пением и дивными похвалами вокруг престола Моего непрестанно гремит бесчисленное множество бесплотных песнопевцев. Но, сильно желая Вашего спасения, честнее которого нет ничего для Меня из всего существующего, Я с любовью претерпел все те страдания, чтобы избавить вас от бесовского порабощения и всякого зла, и посредством чистой и непогрешительной веры, достохвального жития и равноангельных нравов привести вас к Единому истинному, присносущному, всепремудрому и нетленному Богу. Для этого Я повелел вписать в книги Свои спасительные заповеди, поучения и наказания, чтобы вы знали, как следует вам благоугождать Мне. Вы же книгу Моих словес внутри и снаружи обильно украшаете серебром и золотом, а силы написанных в ней Моих повелений не принимаете и исполнять не хотите, а, напротив своими поступками показываете, что признаете все ложным и пустым. Тогда как Я повелеваю ходить узким и прискорбным путем, вводящим в живот тех, кои живут в воздержании и плаче, в терпении скорбей и напастей,—вы избираете путь пространный, которым идут и дикие народы: вкусно и обильно каждый день питаетесь и проводите время в смехе и пьянстве, в разных играх и рукоплесканиях, не допуская, чтобы что-либо из этого подверглось испытанию на страшном Моем суде, и совершенно изгнав память о сем из душ ваших. Также: Я ублажаю плачущих о себе, а насыщающимся и живущим развратно предсказываю горе, вы же игрою в гуслях, тимпанах и бубнах и сквер­ными припевами людей развращенных всегда утешаете себя подобно язычникам. Достойно же великих рыданий то, что вы, дерзая на такие душепагубные и богомерзкие поступки, пребываете всегда без покаяния, надеясь оправ­даться предо Мной холодным раскаянием при самом последнем вашем издыхании. Приемлю и это ваше приношение, если оно будет запечатлено Моею заповедью, то есть, если отнятое разбойнически и немилосердно, возвратите обиженному; если очистите свою душу теплыми слезами с воздыханием из глубины сердца, чистосердечным исповеданием своих скверных дел и милостынями нищим; если, оставив пьянство и всякие скверные дела, возлюбите целомудренную жизнь. Покаяние же, лишенное сих добрых дел, есть не покаяние, а поругание от бесов, усиливающихся этою душепагубною сетью низвести вас вместе с собою в преисподния земли. И опять: Мною заповедано вам не скрывать себе на земле сокровищ золота и серебра; также чрез Пророка Своего Я завещал вам: «богатство аще течетъ» обильным потоком, «не прилагайте» к нему «сердца» своего и «не уповайте на неправду» пагубную, и о расхищении чужих имений не радоваться— «на восхищение не желайте» (Пс.61,11): всю же любовь и весь разум иметь всегда устремленными горе— к небу; вы же убогих и сирот и вдовиц беспощадно и немилосердно расхищаете (как будто Я не имею о них никакого попечения), обижаете и убиваете их различными способами богомерзкого ли­хоимства. Я, устами Пророка строго угрожаю, говоря: «страсти ради нищих и воздыхания убогих ныне воскресну» (Пс.11,5), чтобы отомстить за них; вы же ко всякой Моей угрозе и ко всякой заповеди остаетесь глухими, как аспид глухой, обижаете их и грабите ненасытно, нисколько не стыдясь и не боясь Меня, и не только от богатства, почитаемого вами своим, не подаете им, видя, что они сильно страдают от голода, холода и всяких невзгод, но беззаконно лишаете их вполне и самой той части, которая определена на них храмом Моим, как полученная от благоверных князей на прокормление бедных, убогих, сирот и вдовиц; вы же употребляете ее на различные свои удовольствия, на украшение себя ризами, на роскошные пиршества и бога­тые подарки знатным сановникам и богатым вельможам. Особенно строго и повелительно Я заповедал вам не звать на пир ни богатых соседей, ни сродников своих, ни друзей, но звать слепых, маломощных, хромых, убогих и, вообще, всех нищих (Лук.14,12.13); и эту Мою заповедь попрали, и с богачами всегда совершаете роскошные и дорого стоющие пиршества, и щедро одаряете их подарками из имения убогих и сирот, а Меня, истаявающего от голода и холода, стоящего у вас за воротами и горько плачущего по причине своей скудости, вы, осыпав сначала тяжкою бранью, отгоняете, бросив кусок гнилого хлеба; сами же посредством скверных и беззаконных прибытков и лихоимств, скопляете себе серебро к серебру и золото к золоту, возлагая на это, более чем на Бога, свое упование и хвалясь сим, чем обличаете сами себя. Если бы вы с покорностью слушались Моих слов, уповали бы на Мои щедроты и всею душою возлюбили вечные Мои блага: то не обижали бы немилостиво друг друга из-за желания скопления большого богатства, но скопленное не хранили бы крепко в недоступных местах и в недрах земных, но, как божественный премудрый Мой проповедник (Павел), вменяли бы все это за гной и за помет, чтобы приобрести всегда пребывающее истинное богатство и жизнь, никогда не прекращающуюся. Теперь же вы, подобно язычникам, незнающим Меня, Бога, всею душою прилепились к со­бранию богатства, предались пьянству, неправдам, раз­врату, как нисколько не думающие быть судимыми за это Мною, страшным Судиею. И опять, Я ублажаю миротворцев и называю их сынами Божиими; вы же друг другу завидуете, друг друга ревнуете, и, как дикие звери, восстаете друг против друга яростью и бесконечною враждою, да еще поступают так те, которые нарицаются Моими священниками, наставниками Моего нового Израиля, которые должны бы своею примерною жизнью быть светом, а учением своим быть солью, и должны быть образцом целомудренной жизни как для верующих, так и для неверных. Вы же ныне,—о, какой невыразимый стыд!—соделались наставниками всякого нечестия, преткновением и предметом соблазна для верных и неверных, ибо наравне с простыми и невежественными людьми и объедаетесь, и упиваетесь без всякого воздержания, и с великою яростью досаждаете друг другу, когда от многого винопития возникнет между вами спор, который и приводит вас в сильное бешенство. И это происходит у вас во дни Моих божественных праздников, когда следовало бы трезвиться, жить благочинно, и других примером своей трезвенной жизни привлекать к спасительному соревнованию вам. Вы же установленные Моим повелением, во славу и в честь Мою, а вам во освящение и к исправлению доброго жития — праздники, сделали себе поводом к пьянству и разгулу, крайне неприлично бесчинствуя в эти дни. Так ли воздаете Мне за Мое к вам благоутробие, за смерть Мою и тридневное погребе­ние, которые Я подъял ради вашего спасения? Так ли стараетесь достойно прославить и почтить Меня, прославившего вас божественною Моею славою? Воистину, вы постоянно оказываетесь неблагодарными Мне и весьма противящимися, не радя о божественной Моей славе. Вы у всех славны и честны, и всякими благими обогатились в изобилии; вера же Моя и божественная слава обращаются в большой смех у язычников, видящих ваши нравы и ваше житие направленными не по Моим заповедям, а, напротив, сообразными их беззаконным нравам и наполненными всякими пороками: пьянством, гордостью, лихоиманием, развратом, «ихже ради», как написано, «грядетъ гневъ» Мой на вас и не перестанет идти, пока окон­чательно не истребит из вас всякое зло. Если угодно вам всегда получать биения и всякие раны от Меня, праведного Судии, то продолжайте пребывать в обычных ваших беззакониях; если же, подвергаясь биению, чув­ствуете боль, то перестаньте беззаконствовать. Ибо любя вас, как отец своих детей, наказываю немного, чтобы вы получили вечную радость: слышали ведь, что Господь, «его же любить, наказуетъ, биетъ же всякаго сына, его же приемлетъ» (Притч.3,12). А Я не в притче, но явственно взываю: «аще не обратитеся и будете якоже дети» незлобивые, «не внидите въ небесное Мое царство» (Mф.18,3). Вы же и этою страшною угрозою пренебрегли, и стараетесь друг друга превзойти сладкопитанием, честью и скоропреходящею славою, также ризным украшением и множеством слуг, и, всею душою желая всего этого, стараетесь всегда достигнуть больших степеней,—и это не того, чтобы больше прославить Меня вашею похвальною жизнью и славою, и чтобы обратить людей к исполнению Моих заповедей, но чтобы скопить себе побольше сокровищ и от людей получить большую славу. И все это вы дозволяете себе, не взирая на то, что слышите Мое ясное слово о богаче, питавшемся невоздержно и облачавшемся в порфиру и виссон, что он за свое бесчеловечие горит в огне и не сподобляется даже капли воды; а об убогом Лазаре, что он за мужественное терпение, с благодарением, крайней нищеты и страшного недуга, водворен в недрах Авраама! Сколько и теперь таких, которые также, как и этот убогий терпят холод и голод и разные недуги и, презираемые вами, лежат на улицах, а вы, подобно тому ненавистнику нищих, красуетесь и разнообразно питаетесь за счет имения нищих и сирот, не трепеща и нисколько не обращая внимания на Мою угрозу — рассечь пополам и осудить в неугасимый огонь лукавого раба, который бьет своих клеврет, то есть, убогих и сирот, остав­ляя их терпеть скудость в житейских потребностях! Какой против всего этого можете дать ответ, когда предстанете нагими и трепещущими предо Мною, когда Я буду вас судить и крепко испытывать во всем, в чем вы погрешили? Или надеетесь оправдаться верою в Меня, или крещением, или этими черными рубищами, которые вы возлагаете на себя при последнем издыхании? Вспомните, что написано Моими учениками, и по­старайтесь отстать от всякого зла: ибо суд Мой боже­ственный и страшный, «без милости» применяется к «несотворшим милости» (Иак.2,13); и «не всякъ глаголяй Ми: Господи, Господи», как вы слышали, «внидетъ въ царство не­бесное» вместе с мудрыми девами, но только тот, кто исполняет волю Отца Моего (Mф.7,21), то есть, кто соблюдает Мои заповеди. Поэтому, к вере вашей и черной одежде, постарайтесь приобрести и богоугодные дела. Кто не имеет добрых и спасительных дел, тому вера и черные рубища не помогут, ибо Судия зрит не на тленные ризы, но на украшающие душу добродетели. Устрашитесь посечения неплодной смоковницы, которой не доставило никакой пользы то, что она была насаждена в винограднике, когда не принесла плодов добродетелей своему хозяину (Лук.13,6). Бойтесь также примера изгнанного из чертога духовных браков за то, что не приобрели ризы, соответствующей сим бракам. Под ризою же, достойной божественных браков, разумей благодать спасительного крещения, которую вы, великим своим безумием и разленением, и преслушанием Моих к вам словес, оскверняете и всякими мерзкими похотями плоти соделываете мерзкою и непотребною. Бой­тесь страшного Моего судилища, которое даже девства и творящего чудеса не оправдывает, если они в сосудах своих не стяжали елея, то есть, не попеклись об убо­гих, страдающих от голода, холода и всякой нужды; ибо правая вера и добрые дела, будучи лишены одно другого, в отдельности не приносят никакой пользы.

Вот, вы слышали в коротких словах причины праведного Моего на вас гнева: постарайтесь же отстать от них, если искренно желаете на будущее время пре­бывать без вреда и всегда сподобляться Моего заступления. Если же, по великому своему неразумно и по непо­корству, вы отвратитесь от этого Моего спасительного и исполненного щедрот поучения и с бесчувствием будете пребывать в своих пороках, грехах и разврате, то и Я отвращу лице Свое от вас, как отвратил от других Моих народов, подобно вам прогневавших Меня пьянством, развратом и всякими неправдами, и покрывающую вас от многих бед десницу Мою отыму от вас. И тогда узнаете на деле, каких зол и бедствий служит причиною прогневление Бога. Насколько Я щедр и человеколюбив по естеству, настолько же и страшный Судия, взирающий не на лица и не на ризы, а на искреннее обращение души и на ненависть, с какою она возненавидела свои пороки. Я—Бог, не погубляющий, а спасающий и сожалеющий о согрешениях тех, которые обращаются ко Мне прежде своей кончины и показывают плоды, достойные покаяния. А которые по причине великого бесстыдства добровольно попирают честные Мои заповеди, надеясь чрез последнее свое холодное исповедание грехов избавиться Моего осуждения — тех и в этой жизни не перестану бить, пока окончательно не истреблю их злобу, и в будущем не перестану от сего, если не отстанут от богомерзкой мысли и злого своего нрава. Раз навсегда сказано Мною, что «раб, знающий волю господина своего и не сотворив по воли его», в будущем «биенъ будетъ много; неведевый же, сотворивъ же достойная ранамъ, биенъ будетъ мало» (Лук.12,47,48). Вы же, знающие Мою волю, и бесстыдно весьма беззаконно согрешая, как надеетесь избежать Моих испытаний, которыми и всякий праведник сильно истязуется и «едва спасается», как написано (1Петр. 4,18)? Вникните же и ужаснитесь, о, несмысленные, и по­тщитесь отступить от своей прелести! Ибо если живущий праведно и преподобно едва спасается от преисподних вечных мук, то вы, исполненные всегда всяких скверн и мерзких беззаконных дел, как надеетесь получить спасение, не сотворив плодов, достойных сего? Или не слышали вы и не знаете проповедника, вопиющего, что «всяко древо, не творящее плода добра», с корнем «посекается и во огнь вмешается» (Лук.3,9)? Постарайтесь же прежде исхода своего принести плоды, достойные покаяния, дабы вы оказались как цветущий «финиксъ, насажденный в дому» Моем, как «кедр, иже в Ливане», умножились во дворах Моих (Пс.91,13.14).

Слово 21. Слово благодарственное ко Господу нашему Иисусу Христу, по случаю преславной победы над Крымским ханом, предстательством Владычицы нашей Богородицы, при благоверном великом князь Иоанн Васильевиче, в 1541 году

«Кто возглаголет силы Господни, слышаны сотворит вся хвалы Его» (Пс.105, 2)? Воистину, никто не в состоянии поведать их и привести в известность, не только из числа находящихся на земле сильных в слов и премудрых, но даже и из самых, думаю, ангельских сил. Ибо как божественное Его существо и естество вполне непостижимо и несказанно для всякой мысленной и чувственной твари, так и величье преестественных от века дел и устроении Его несравненно превосходит всякий ум и всякое постижение. Но, как мы видим, некоторые из древних, не только в ветхом завете, как знаменитый Моисей, изобиловавший премудростью и святостью, также—Даниил, Исаия и Иеремия и прочие бывшие после них святые Божии пророки, но и в новом завете находим просиявших во всякой премудрости и святыни, которые не обленились, насколько возможно че­ловеческой немощи, воспеть преестественные дела Все­держителя и передать о них последующим родам, чтобы всегда всеми и во всем прославлялся общий всех Создатель и Промыслитель. Поэтому, и мы, «в нихже концы вкк достигоша», говоря словами божественного Апостола, не пренебрежем по сил своей о прославлении великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, но от всей души воспоем и прославим неисчетное Его к нам человеколюбие и благость, ибо Он никогда не перестает про­мышлять и пещись о нас, устрояя для нас все к луч­шему. Не столько отец печется о своих детях, сколько преблагий наш Создатель и Промыслитель промышляет и печется о тех, которые право в Него веруют и твердо уповают на Него. Родившие и воспитавшие нас нередко отталкивают нас от себя, отвращаются от нас и больше не хотят нас знать, если мы в чем-либо согрубим или обесчестим их. А Создавший нас, хотя бы мы без числа Его оскорбили преступлением спасительных Его заповедей, хотя и отвергаемся Его Самого и Его к нам благодеяний, но Он и тогда не отревает нас и не перестает благотворить нам, но всеми способами продолжает устроять наше обращение к Нему и исправление. И это явствует из бесчисленных Его благотворений, какие Он с самого начала явил нам, заблудившим от Него по зависти дьяволь­ской, будучи обмануты змием. Он приставил к нам хранителями и руководителями—Ангелов, послал пророков и законоположников, сотворил различный вышеестественные знамения и чудеса в воздухе, на земле и в море, —то для того, чтобы в наше неразумное понятие насадить познанье величества Своего Божества и вседержительной власти, то, чтобы прославить и вместе из­бавить нас от насильствующих и обидящих нас (как Израильтян из руки Фараона). Главнейшее же из бесчисленных Его к нам благодеяний и неизреченных щедрот, это—то, что Он ради нас предал Себя на смерть, и смерть горестную и позорную, облек­шись неложно в наш вид и уподобившись нам, непокорным и отступникам, приняв плоть от чистых кровей Пречистые и Приснодевы Марьи, Которая есть покров и предстательница всем повсюду православным христианам. Приняв же смерть по человеческому есте­ству и будучи для всех вообще жизнью и воскресеньем из мертвых, Он после Своего воскресения в теченье сорока дней тайно пребывал со Своими учениками, «уча их яже о царствии Божии» и различными способами удо­стоверяя их в Своем воскресении, и со славою воз­несся на небо в виду Своих учеников, «и седе одесную престола величествия на высоких» (Евр.1,3), «покоршимся Ему» началам и «властем и силам» (1 Петр. 3, 22). Не забыл же Своих учеников, но, как обещал им, еще пребывая с ними, приняв от Отца дар Святого Духа, обильно излиял Оный на них. Вооружив их этим, и исполнив их всякой благодати, разума и премудрости, Он послал их в весь мир сказав: «шедше в мир весь, научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам, и се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века. Аминь» (Мф.28, 19. 20. Ср. Марк. 16, 15). Дав им такие обещанья, разве Он не исполнил их? Нет, исполнил, и чрез них, как бы солнце посредством лучей своих, всю подсолнечную осиявает и, явившись на востоке, воссиял чрез них всем повсюду находящимся народам свет непогрешительного боговедения и наставил их на разум истинный, избавив от идольской прелести. И это еще за много лет вперед некто из боговдохновенных мужей предвозвестил, говоря: «во всю землю изыде вещание их и в концы вселенные глаголы их» (Пс. 18, 5). Эго было сказано об апостолах и о евангельской про­поведи; а о Том Самом, Который их послал, он еще яснее учит таинственно, говоря: «возрадуется яко исполин тещи путь. От края небесе исход Его и сретение Его до края небесе, и несть, иже укрыется теплоты Его» (Пс.18, 6.7), то есть благодати Святого Духа, которая возжигает в душах верующих любовь Божию, соделывает их бо­гоподобными, исполненными всегда божественного света и истинного разума.

В виду всего этого, какое мы, недостойные, воздадим благодаренье неизреченному Его к нам человеколюбию и благости за все чудесный Его действия, какие Он пос­тоянно являл нам, в особенности же, какое явил ныне, избавив нас чудным образом, сверх всякого чая­нья, «из руки ненавидящих нас» безбожных скифов, кото­рые, как дикие звери, устремились на нас, намере­ваясь перебить нас и погубить наследье Божье избран­ное и возлюбленное, которым благочестно и православно прославляется Сам Он, Единородный Сын и Слово пребезначального Отца, Иисус Христос, Царь царствующих и Господь господствующих, с Отцем и Всесвятым Духом и с всенепорочною Владычицею нашею Богородицею и Приснодевою Марьею, неискусомужною Его Материю? Она постоянно предстательствует и поборает о нас, и молится Единородному своему Сыну и Творцу всех, испрашивая постоянно у Него прощенье нам, в чем мы, как люди, прогневляем Его человеколюбную утробу к благость. Ее то святыми молитвами и предстательством будучи умолен, Единородный Сын ее подал начальникам и воеводам Своего благочестивого наследия смелость и удачу, большую бодрость и воинское искусство, а предводителя скифского и бывших с ним кровоядных зверей поразил страхом и трепетом и заставил бежать с великим стыдом, так что они не могли устоять и против первого нападения на них наших войск, и он едва сам не погиб тут со всем своим воинством, когда «сокрушали брани Господь мыш­цею высокою» дал смелость и мужество и вразумил благоверных наших воинов преследовать его. Тот, Кто некогда потопил в Чермном море все воинство Фа­раона гонителя и мучителя; Кто благочестивого царя Езекию избавил от богохульных угроз и от страш­ной осады скверного богоборца Сеннахирима, царя Ассирийского, убив в одну ночь чрез Ангела 185 тысяч его войска, а остальное обратив в бегство; Кто много раз некогда избавлял благочестивый город Констан­тинополь от страшных варварских нашествий и осад— Тот и ныне, Единый Всесильный и Непобедимый, защи­щая царствующую над Русскими городами знаменитую Москву, «посетил есть восток с высоты» и благоверного ее царя и самодержца всея России—юного великого князя Иоанна Васильевича сохранил без всякого страха и трепета правящего царствующим градом Москвой, соделал благонадежным и мужественным, послав ему благопотребных мужей. Также, собрав вскоре доблестных поборников его благочестивой державы — воинов и воевод—со всех городов и вооружив их ревнос­тно по благочестию, противопоставил их против устремившегося на нас с бешенством и с большими си­лами нового хана и все угрозы его, и бешенство, и не­удержимое стремление быстро разрушил, как паутинную ткань. И вот он, как волк, напрасно разинувший пасть, пришедший с великою гордостью и похвальбою, отогнан с великим для него стыдом и с немалою погибелью своих, и чего надеялся достигнуть, в том обманулся, окаянный, и принужден сильно себя осуждать.

Таково человеколюбие, такова благость к нам, недостойным, великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, —не только в настоящее время, но еще с самого начала нашей веры в Него и нашего обращения к Нему, как повествуют летописный книги! Таковы и так велики предстательство о нас, крепкая помощь и заступление Владычицы нашей, Пресвятые Богородицы и Приснодевы Марии, на Которую по Боге уповаем; Кото­рою хвалимся, чрез Которую надеемся спастись, о Кото­рой радуемся и веселимся не менее, чем некогда бла­гочестивый город Константина Великого, первого и достославного христианского царя. Те же самые чудеса, какие сотворены Ею некогда там, являет Она ныне и у нас, и на будущее время явит, если и мы всею ду­шею будем на деле исполнять спасительные заповеди Единородного Сына ее, Иисуса Христа, Господа и Бога нашего, то есть, будем сохранять преданную нам отцами правую «веру» в Него, и будем неизменно до конца держаться любви нелицемерной от всего сердца, от всей души, от всей крепости и от всего помышления, и будем любить «суд», чтобы не смотреть на лице и на мзду, и «милость» ко всем, вообще, нуждающимся и нахо­дящимся в бедах. Если эти три заповеди до конца сохраним со страхом Божиим, то будем, воистину, блаженны и достославны, и для всех враждующих против нас и ненавидящих нас будем страшны, так как Бог будет покрывать нас всесильною Своею десницею. Ибо неложен говорящий: «Моисей и Аарон во иереях Его и Самуил в призывающих имя Его; призываху Господа, и Той послушаше их, в столпе облачне глаголаше к ним». Почему так, о Пророче? «Зане,- говорит, храняху свидения Его и повеления Его, яже даде им». Потом при­бавляет: «Господи Боже наш, Ты послушал еси их, Боже, Ты милостив бывал еси им, и мщая на вся начинания их» (Пс. 98, 6—8), то есть, против каких бы окрестных врагов своих они не шли бранью, Ты помогал им и давал на тех победу. И в другом месте говорит подобное сему, «аще быша людие Мои послушали Мене, Израиль аще бы в пути Моя ходил», то есть, в заповедях Моих, «ни о чесом же убо враги его смирил бых», то есть, окон­чательно истребил бы их, «и на оскорбляющия их возложил бых руку Мою» (Пс.80,14. 15). И в другом месте: «яко не оставить Господь жезла грешных на жребий праведных, яко да не прострут праведнш в беззакония рук своих» (Пс. 124, 3). Но мы тогда оказываемся и признаемся самим Господом—праведными, бываем покрываемы Им и крепко сохраняемы во всяком мире, когда святые Его заповеди и повеления со страхом и любовью соблюдаем в сердцах своих и исполняем их делом, как написано: «мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна» (Пс. 118, 165). Если же для любящих закон, то есть, для исполняющих делом заповеди Владыки Христа—«мир мног», то ясно, что для нелюбящих Его—не один только «соблазн», но и всякая скорбь, и теснота, и гнев, как говорит божественный Павел: «открывается гнев Божий на всякое нечестие и неправду человеков» и прочее (Рим. 1, 18), как и Сам Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа от Лица Своего грозит нам, верующим в Него и крещающимся, ясно говоря: «аще оставят сынове Его» (то есть, мы, верующие во Христа) «закон Мой и в судьбах Моих не пойдут», то есть, не по заповедям Моим начнут жить; «аще оправ­дания Моя осквернять и заповедей Моих не сохранять: по­сещу жезлом беззакония их, и ранами неправды их, ми­лость же Мою не разорю от них» (Пс.88, 31—34).

Имея такие благие обещания и страшные угрозы от Создателя всего и Владыки, будем украшать себя всегда добрыми делами, то есть, правосудьем и смиренномудрьем, нелицемерною любовью и единомысльем между собою и друг с другом, благопокорностью и повиновением без рассуждения к самому благоверному и богохранимому Царю и Государю нашему, достохвальному великому князю всея России Иоанну Васильевичу, также— к утверждающему вас со всех сторон и освящающему святыми молитвами, господину преосвященному Митрополиту всея России Макарию и к прочим боголюбивым епископам: «тии бо, — говорит Апостол, бдят», то есть, пекутся и труждаются «о душах ваших», как имеющие дать ответь Пастыреначальнику их, Который есть Христос Бог наш. Сверх этого будем украшать себя щедротами и милосердьем ко всем вообще нищим и нуждающимся в помощи, ибо ни за какое другое доброе дело преблагий Спаситель наш так скоро и милостиво не призирает на нас, не внемлет молитвам нашим и не исполняет прошения наши, как за щедроты и милосердье к действительно находящимся в скудости необходимого. Если мы так расположим себя, так будем жить и такими нашими делами поста­раемся славить пресвятое и достопоклоняемое имя Его, то и Он взаимно прославит нас не только на небесах, но и на земле, во все время нашей жизни на ней. Ибо так явственно говорят неложные и поклоняемся уста Его: «прославляющая Мя прославлю и безчестящия Меня безчестны будут» (1 Цар. 2, 30).

Так как молитвами и предстательством Пречистыя Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии мы дивным образом избавлены от угрожавшего нам дикого нападения безбожных скифов, и они с великим посрамлением и с печалью исчезли от наших пределов, мы же сохранены безвредно, покрываемые крепкою десницею Вышняго, то надлежит и нам с духовным весельем и великим благодарением сказать с блаженным царем и пророком Давидом: «благословен Господь, иже не даде нас в ловитву зубом их. Душа наша яко птица избавися от сети ловящих: сеть сокрушися и мы избавлени быхом. Помощь наша во имя Господа, сотворшего небо и землю» (Пс.123, 6—8). «Сии на колесницах, и сии на конех: мы же во имя Господа Бога нашего призовем». По­этому «тии спяти быша и падоша, мы же востахом и исправихомся. Господи спаси благоверного царя» нашего (Пс. 19, 8. 9), раба Твоего Иоанна, достославного великого князя всея России, сего возлюбленного наследия Твоего, и сподоби его, Господи, добре и богоугодно пред Тобою управлять скиптром земного царства до самой глубокой и маститой старости и сподобиться Твоего непоколебимого царства со всеми от века благоугодившими Тебе благочестивыми царями. Ей, Господи Боже, Единый ми­лостивый и человеколюбивый, соблюди его во всяком здравии и духовном веселии, в мире и тишине, и всех состоящих при нем сановитых князей и бояр, воевод и правителей, и все его христолюбивое воинство, всегда Тебе поющих и глаголющих: «Десница Господня сотвори силу, десница Господня вознесе мя» (Пс. 117, 16). «Десница Твоя прославися в крепости, десная Твоя рука, Господи, сокруши враги, и множеством славы Твоея стерл еси сопротивных» (Исх. 15, 6. 7). Прославь в них, Владыко, святое имя Твое, и да познают все сопротивные, что Ты—Царь их, и Ты обладаешь всеми, на небе и на земле, так как они хвалятся именем Твоим, и Тебя одного знают истинного Бога, и кроме Тебя другого не познали. Поэтому, умоляем Твою благость, благий Гос­поди, благоволи о достоянии Твоем и милостив будь всегда к согрешениям нашим, ибо Ты—Бог милости­вый и человеколюбивый, и Тебе славу воссылаем со безначальным Твоим Отцем и всесвятым и благим и животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Слово 22. Похвальное по поводу восстановления и обновления епископом Тверским Акакием церковного здания после бывшего пожара

О праздновании обновления есть древний закон, и он очень хорошо установлен, говорит обилующий богословием Григорий. И как же не признать, что он хорошо установлен, когда чрез это достигаются две великие цели: во-первых, делается явным для всех людей промысл и попечение о нас Создателя всех и Владыки, которыми, единственно, и устрояется все к нашей пользе; во-вторых, деяния и великолепные сооружения добрых и боголюбивых архиереев, благоверных царей и всех властителей, их ревность, направленная к чести и славе Божьей, их старание и забота о сем — прославляется и становится навсегда незабвенным, передается из рода в род, поощряя последующее роды к подражанию их добрым делам. В виду этого, и я непотребный счел справедливым не предать забвению, но кратким словом сделать известным для будущих поколений то, что произошло по неисповедимым судьбам общего всех Владыки в славном городе Твери, в царствование благоверного и самодержавного великого князя всея Рос­сии Иоанна Васильевича и при боголюбивом епископе Акакии, прекрасно и благочестно правящего церковным кормилом Тверской епархии.

В 1537 году, после полудня, по неизреченным судь­бам Божиим, неизвестно от чего внезапно возгорелся огонь, который, при северном бурном ветре, в корот­кое время истребил всю вокруг городскую стену, ве­ликую соборную церковь со всеми святыми образами и священными сосудами, все облачения и книги, и множе­ство других святых храмов и домов. Было ужасное зрелище, достойное великих слез: огонь, гонимый сильным ветром, мгновенно все пожирал, при чем пого­рело много людей, которые не могли убежать от преследовавшего их пламени. О, как неиспытаны судьбы Твои, Христе Боже! Кто в состоянии понять и нас на­учить, какая причина столь великого Твоего на нас, по грехам нашим, попущенья. Особенно же кто возможет своею молитвою утолить столь великое Твое на нас пра­ведное негодованье за то, что преступлением спасительных Твоих заповедей прогневляем неисчетное Твое к нам человеколюбие и благость? «Праведен еси, Господи, и прави суди Твои» (Пс.118,137), как гласит божествен­ное и поклоняемое Твое слово. Чтобы нас вразумить и обратить, Ты не щадишь самых Твоих святых и поклоняемых храмов и образов Твоих и Пречистой Твоей Матери и всех Твоих святых, но и это все или пре­даешь варварам на разоренье, или окончательно истре­бляешь огнем, показывая таким образом нам, бесчувственным, нестерпимое против нас праведное Твое не­годованье, чтобы мы познали самих себя и свои грехи, и познав сие, принесли бы Тебе покаянье, соответствую­щее нашим беззаконьям. Ей, Господи, даруй нам по­знать свои согрешенья, и каяться пред Тобою от всей души, со всяким смиренномудрьем, с твореньем праведных дел и милостынь убогим! Благодарим же, Владыко, от всей души, Твою к нам благость, по при­чине которой не только сподобляешь нас милости и щедрот, наказывая властно и вместе отечески, но и Твоего верного архиерея, а нашего пастыря и отца, господина нашего Акакия, всегда исполняешь благостью и духовною мудростью и разумом, в славу Твою и в благодеянье нам, верующим в Тебя и уповающим на Тебя. Будучи освящен и укреплен Твоею благодатью, он не пал духом от постигших его столь ужасных скорбей и не вознерадел, по силе своей, об украшении и благолепии Твоих святых образов и всего божественного селения неприступной славы Твоей (Пс.25, 8), о потребных для тайнодействия священных сосудах и облаченьях и о всех, вообще, церковных принадлежностях как для алтаря, так и для всего храма; но с большим усердьем и великою ревностью принялся за обновленье истребленного огнем прежнего украшения святого храма Твоего, подражая в этом случае тому праведнику, который го­ворил: «яко кляхся Господеви, обещася Богу Иаковлю: аще вниду в селение дома моего, или взыду на одр постели моея: аще дам сон очима моима и веждома моими дремание, и по­кой скраниама моима: дондеже обрящу место Господеви, селе­нге Богу Иаковлю» (Пс.131, 2—5). С таким же к Богу раченьем и с такою же ревностью и этот принялся за дело и, при помощи Твоей благодати, выше силы своей, украсил церковь Твою святыми образами, написанными искусными художниками, с дорогими на них украше­ньями из золота и серебра, так что она представляет собою прекрасный и услаждающий зренье верующих вид, чудно увеселяя души их, и вместе восставляя их на славословье и благодаренье благости и неисчетного к нам человеколюбия Твоего, так как Ты, наказав нас, как Владыка, стараясь отвести нас от всяких пороков, опять ущедряешь нас, как отец чадолюбивый. Хотя праведным Своим негодованием Ты немало опечалил нас, истребив огнем древнюю доброту святого храма Твоего, но и опять возвратил ее нам не в худшем против прежнего виде, — заботами и трудами верного угодника Твоего Акакия, боголюбивого Твоего епископа, нашего же пастыря и любезного отца, которого, по отходе его отсюда, сопричти к числу избранных Твоих первосвященников и сподоби его с ними воспевать Тебя в бесконечные веки, в пречудном и святом храме бо­жественной славы Твоей (на небе), как возлюбившего от всей души благолепье находящегося на земле свя­того храма славы Твоей и обновившего оный. И нас, святыми его молитвами, сподоби остальное время нашей жизни проводить в благоугождении Тебе добрыми де­лами, со всяким смиренномудрьем, и искренно, со вся­кою чистотою воспевать и благословлять Тебя, безначального Отца, собезначальное Слово и соприсносущного Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово 23. Голос от амвона к восходящим на него священникам и диаконам

Амвон я, художественно и прекрасно устроенный и украшенный разноцветными узорами и поставленный по­среди церкви для проповедания православным людям боговдохновенных писаний. Вы, рабы Божии, восходящие на меня! Смотрите, как восходите: украшены ли души ваши соответственно той проповеди, которую вы громко возвещаете другим, дабы, как исполнители велений Божиих, вы приняли от Него неувядаемый венец и нареклись бы велиими во царствии Его.

Слово 24. Какую надпись следовало бы сделать на амвоне

К числу прочих отличных и превосходных украшений этого божественного храма, которые изобрел слав­ный епископ Тверской Акакий, принадлежит и это пре­красное сооруженье, коим далеко превзошел он вас: и тебя, боговидче Пророче, и тебя, Веселиил первый устроитель скинии.

Слово 25. (По поводу перевода Толковой Псалтири, имеющее следующее надписание в Славянском тексте:) «Благовернейшему и высшему царю и Богохранимому Государю и Великому Князю Василию Иоанновичу всея Русии, иже во иноцех наименьший Максим Святогорский метание, еже о Господе смиренне творю»

«Всякое даяние блого и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов» (Иак.1, 17), ясно учит боговдохновенное Писанье. Иначе и быть не может. Даже Платон, первый внешний философ, от божественного ли Писания будучи научен, или вразумлен был светом естественного разума, сначала насажденного в человеческом естестве, начало и причину всякого блага приписывает Богу, говоря: «действительно, благ есть Бог, и Он, поэтому, признается виновником всякого блага, а зла нисколько Он не причинен». После первого же истинного блага, которое есть Сам Бог, имеются бесчисленные блага, истекающие нам от Него, из которых два величайшие суть: священство и царство, как утверждает Великий царь Иустиниан, который го­ворит об этом так: „священство и царство суть два величайшие дарования Божьи человеческому роду, данные величайшим Его человеколюбьем; из них священство служит к устроению дел божественных, а царство заведует делами человеческими, промышляя о них; при чем и то и другое, происходя от одного и того же на­чала, украшают человеческую жизнь». Доказательством истины сих божественных слов служат многие свя­щенники и цари, бывшие в ветхом завете, и из них особенно замечательны: пророк Моисей и священник Аарон—богоизбранное сочетание; также: Иисус Навин и священник Елеазар; пророк Самуил и царь Давид, и другие праведники, одновременно и единомышленно управлявшие священством и царством. Много было таких примеров и в Новом Завете, как то: папа Сильвестр и Царь Константин Великий; Григорий Богослов и царь Феодосий Великий; Иоанн Златоуст и царь Аркадий, и остальной лик приснопамятных и блаженнейших тех мужей — архиереев и царей нового Из­раиля. В нашем же роде, примером и доказатель­ством истинности вышеприведенных слов, служит, без сомненья, твоя богохранимая и боговенчанная дер­жава, славнейшая в благочестии и добродетели, которая, собрав совершеннейшие добродетели прежде царствовавших премудрейших мужей, показывает их в себе, как бы в некотором чистейшем зеркале, испускающем всюду блистания чистого благочестия и правды. Бу­дучи же украшен мудростью, соединенною с благочести­вою кротостью, ты в божественных всенародных и в отдельных празднествах состоишь представителем и премудрейшим украшением этих торжеств. В советах же по делам управления государственного, каса­тельно благоустройства положения подданных, также и по устройству военного положения, кто из нынешних и прежде бывших царей окажется способнейшим к сему Василия Иоанновича, славного Великого Князя всея России? Итак, хорошо было сказано нами выше, что чуд­ная и славная держава твоя представляет собою олицетворение вышеприведенных слов Иустиниана, так как ты имеешь при себе содержащего архиерейский престол славного во архиереях господина Варлаама, преосвященнейшего Митрополита всея России, духовного отца твоей державы и всегдашнего ходатая к Богу. При вашем обоюдно согласном управлении чисто сияет благочестие, соединенное с правдою и благозаконием, так что при вас явственно исполняется реченное божественным Давидом: «истина от земли возсия, и правда с небесе приниче»; поэтому «Господь даст благодать, и земля ваша даст плод свой, и правда» ваша пред вами «предъидет», и «положит стопы» ваши «в путь», ведущий к горнему (Пс.84, 12—14). Итак, царское помазанье, исходящее от первого и Единого истинного Благого, как сказано выше, достигло и до твоей державы вместе с другими бесчисленными благами, кото­рыми неоскудно обогащен царский твой разум. Это то самое теперь подвигло твою державу к переводу толко­ваний псалмов, которые много лет были заключены в книгохранилищах, не принося никакой пользы людям. Но твое царство, просвещенное в разум живущею в тебе благодатью, как я выше сказал, и исполненное в духе божественной ревности, тотчас сообщает совет своему о Господе отцу, господину Варлааму, преосвященнейшему Митрополиту всея России, и, приняв от него молитву и благословение, вскоре не пустыми пись­мами, но полными, как колосья, человеколюбья, прино­сящими обильный плод, обращается к старейшине— проту—и к инокам, живущим на Святой Горе, пригла­шая из честной обители Ватопедской некоего Савву, одного из находящихся в ней чтимых священников. А как он по причине старости отказался следовать в царствующий всероссийский славнейший град Москву, то вместо его был послан пишущей сие Максим, наименьший монах, богомолец твоей державы, который, прибыв сюда и получив от твоей державы врученную ему оно книгу, по благословенно святейшего Варлаама, при помощи Божьей, сподобился в теченье одного года и пяти месяцев окончить перевод толкований с греческого на русский язык.

При этом нахожу необходимым предпослать этой книге несколько слов для объяснения ее достоинства и значения и желаю сказать об учителях церковных, составивших оную—кто они такие были, сколько их, и какой порядок их толкования, —дабы, во-первых, твоя богохранимая держава, а потом и все множество православных, могло знать: с кем беседуют, как, и о чем. Если для познания подлежащих чувству зрения предметов или дел, нуждаемся в объяснение их людьми опытными и с удовольствием слушаем их рассказы о сем, тем более прилично нам поступать так относительно предметов божественных, постигаемых разумом, —и это настолько необходимее, насколько божественные предметы выше человеческих, и разумные выше чувственных. Делая помянутое разъяснение, я имел в виду последовать примеру тех, которые, окончив какое-нибудь далечайшее необычное плаванье или путешествие, обыкновенно, по возвращение к своему месту, рассказывают спрашивающим их о всем, что они слы­шали особенно замечательного. Подражая таким плавателям и путешественникам, и я извещаю то, что видел в этом плавании. И если окажусь многоречивым, пусть никто этому не удивится, ибо кто рассказывает о чем-нибудь одном, тому можно и немногими словами много высказать. А кто говорит о многих и при том разнообразных предметах, тому не только неудобно сделать это, но если бы он так поступил, то рассказ его оказался бы весьма непригодным для слушателей, ибо этим он нанес бы им лишение не менее того, как если бы кто покусился одним словом изъяснить какое-нибудь бесчисленное царское сокровище. Итак, я приступаю к разъяснению.

Священная сия книга составлена древними мужами, украшенными всякою премудростью и глубиною разумений. Она так наполнена всюду боговдохновенною премудро­стью и высочайшим разумением, что не только превышает мои способности, но если бы она поручена была для перевода кому-нибудь другому, который много выше меня, то и он не без особенного усилия и большого труда мог бы совершить сие. Говорю это не относительно многочисленности содержащихся в ней сочинений, —нет! ибо не одно количество делает известное предприятье удобным или неудобным, но часто качество составляешь суть дела. Адамант принадлежит к числу самых мельчайших камней, и сравнительно с крупными кам­нями есть как бы комар пред слоном; но однако он является сильнее всякой наковальни и всякого молота, и будучи ударяем другим камнем—этот последний легко разбивается об него и рассыпается в прах. Так и разъяснение глубины премудрости и смысла различных толковников я признаю не очень легким даже для тех, которые хвалятся многоученостью, а не только для меня, малоученого. Священные сии мужи, раз навсегда погру­зившиеся в глубину сего пророчества, принадлежали к числу ученейших и высочайших по мудрости и разуму. Став выше письмен и испытав трудолюбно, при по­мощи Святого Духа, скрывающийся в письменах таин­ственный разум, одни из них изъяснили иносказа­тельный их смысл, другие—возводительный и высочай­ший, а некоторые просто изъяснили буквально смысл писанья, так что, в общем, читающему эту книгу можно услаждаться и духовною сладостью буквального смысла писанья, и изъясненьем иносказательного его зна­ченья, и нравоучительным поучением руководиться к лучшим обычаям, светосиятельным же возводитель­ным разумом восходить осторожно к пренебесным и премирным умозреньям и получать оттуда просвещенье ума. Поэтому, не погрешит тот, кто назвал бы эту книгу духовным хранилищем, наполненным многораз­личной благодати, или мысленным раем, обилующим бессмертными садами и цветами духовными, ибо в ней мы найдем не только точащееся в изобилии всякое обычное полезное ученье, но и богословский разум, и пу­чину догматов неисчерпаемую—не только то, что учи­тели богословы изъяснили о Высочайшей Блаженнейшей Троице, но и то, чему научают все приведенный Ею по человеколюбию от небытия в бытье видимые и невиди­мые твари. Также найдем учение и об ожидаемом в будущем двояком устроении людей, имеющих получить или нетление и славу вечную за благочестивую и добро­детельную жизнь, или—посрамление и нестерпимые муки, по причине множества злодеяний. Найдем также, если будем прилежно читать эту книгу, что она во многих местах изобилует изъясненьем естественных законов природы, и показывает не только различный и неудобоизъяснимый порядок нашего рожденья, роста и воспитанья, но и самых величайших творений неба и земли, и какое в них устроенье и порядок, и как каждое из сих творений существует само по себе, и как они относятся одно к другому. Эта книга может также читающим ее доставить достаточно сильное оружье и против изобретателей ересей, так что они в состоя­ния будут исторгать с корнем сатанинств их пле­велы и ввергать их в огнь вечный. И что много гово­рить и обременять царский твой слух! Она и для бого­словствующих поучительна, и для занимающихся есте­ственными науками просветительна, для спорящих — оружье, для молчальников—охраненье, упражняющимся в умозрении—помощь, скорбящим—утешенье, душевно недугующим—исцеление, —и короче сказать: в ней об­ретается для желающих всякое истинное благо, она представляет собою вертоград, обилующий всякими пло­дами, и есть сосуд, наполненный духовного меда и вся­кой сладости, услаждающий вкушающих из него. Не сразу она в таком виде составлена, но впоследствии приведена в такой порядок некоторым благочестивым и трудолюбивым мужем, который собрал в одно место толкования богомудрых мужей, потрудившихся над ней, и их разумения весьма прилично присовокупил к пророчеству. Но о книге довольно сказанного, а время уже показать имена составивших ее богомудрых мужей и изъяснить свойства их толкований.

Толковниками, возводящими к высокому божествен­ному созерцанию, главнейшими пред прочими были: Ориген, Дидим, Аполлинарий и Астерий, а также и Евсевий. Первый из них есть Ориген, который, по причине своих непрестанных трудов в писаний, чтений и тол­кований, назван „Адамантом» и насколько прежде он пользовался великою славою по причине своей премуд­рости и правоты догматов, настолько впоследствии стал мерзостен и ненавистен за отвержение им правых догматов. Но не будем по этой причине смущаться и не сочтем его толкований пагубными для наших душ, ибо это было написано им ранее его уклонения к худ­шему, когда еще он изобильно насыщался высочайшими вдохновеньями Утешителя, и вместе с нами православ­ными доблестно ополчался, посекая, как меч обоюдо­острый, еретические полки, уничтожая их, как ткань паутинную. Премудростью и силою его слов настолько был удивлен великий в богословии Григорий, что называл его пробным камнем для всех, бывших в его время премудрых мужей, говоря: „Ориген для всех нас — оселок» (пробный камень). Поэтому, прочитав, вместе с Василием Великим, все его книги, он сделал из них выборку догматов, написанных им особенно высоко, и составил из них книгу, которую назвал „Филокалия», которая и до сих пор хранится.

За ним следуют—Дидим и Евсевий, мужи много­ученые и умозрительные, и славные, после Оригена, лю­бители толкования возводительного. Но откуда был Ди­дим, какого он сана и когда процветал, не могу достоверно сказать, кроме того, что он отличался вся­ким православием и высокою мудростью, и везде обличал зловерных еретиков. Речь его—краткая, но отли­чающаяся такою глубиною мудрости, что требует слуша­теля, пребывающего всегда в трезвении и внимании себе. Евсевий же стоит ниже его, как во всем остальном, так и в толковании возводительном Он был епископом Кесарии Палестинской при Константине Великом, и за свою особенную дружбу и за приятельство с мучеником Памфилом получил прозвание—Памфилов. Об этом Евсевии многие разно думают: одни говорят, что он осудил арианское нечестие, которым прежде был заражен, и представил на Никейском Соборе изложение православного исповедания; другие же это отрицают. Представил ли он такое отреченье или нет, однако оказывается, что он в своих толкованиях ни­где ничего вредного не внес, а напротив, везде защи­щаете истину, поборает по ней, и сказанное пророком неясно о воплощенна Господнем, и что относится соб­ственно к Божеству Единородного или к Его челове­честву, и что приличествуете совокупно обоим естествам, то он чудным некоторым способом и ясней­шими выражениями прилично изъяснил по отношению к Спасителю и устранил неясность речи.

Непосредственно за ними следуют Аполлинарий и Асте­рий, —мужи, исполненные всякой премудрости и благочестия. Из них Аполлинарий был епископом в Лаодикии Сирской, современник Василий Великому и Григорию Богослову и сообщник их и споборник в истине благовествования, как явствует из истории Филосторги арианина, где говорится: „Аполлинарий процветал в то время в Лаодикии Сирской, Василий—в Кесарии Каппадокийской и Григорий в Назианзе; эти три мужа рато­борствовали тогда за единосущие, поборая иносущие, и много превзошли всех, прежде меня и потом при мне защищавших ересь; Афанасий же в сравнения с ними считается как бы отроком.» Так пишет об Аполлинарии Филосторгий арианин. Следовательно, Аполлинарий этот не есть еретик, но православный, современник Василию и Григорию и защитник истины. Астерий также известен как один из достигших в то время вы­сочайшей мудрости. По словам блаженного Фотия, Патриарха Константинопольского, Астериев было одновре­менно два: один—поборник арианского нечестья, а дру­гой был воспитан в догматах благочестья, который молодым пришел к великому Иулиану опытно проходил иноческую подвижническую жизнь и впоследствии был настоятелем иноческой обители. Этот в своих сочинениях везде утверждает догматы православья, до­казывая присносущие Божия Слова и вечное Его с Отцем пребыванье.

Итак, относительно толкования, возводящего к высо­чайшему разуму, поименованные мужи превосходят дру­гих. В объяснении же иносказательного смысла пророчеств и касательно православья, каковое направление толкования приносит наибольшую пользу слушателям, так как ученье это переходит в их нравы, в этом преимущество пред всеми прочими принадле­жит Василию Великому и Златоусту, которых слава относительно премудрости и святости, их склад речи, премудрейшие и прекрасные их толкования, настолько всем известны, что в настоящем слове не видится для меня необходимости говорить об этом уже знающим. Ибо вся земля и море и все острова преисполнены их святостью и богодарованною им премудростью и разумом, и нет никого, кто бы не слышал этих богогласных труб. Поэтому, я рассудил почтить молчанием сих равноангельных мужей.

Ближайшими после них следуют Александрийские первосвятители — Афанасий Великий и Кирилл, также Исихий. Из них Афанасий представляется любящим наиболее краткость в слове, но причину этой краткости в слове, как мне кажется, не следует приписывать такому светильнику, который привык более прекраснотекущей реки Нила разливать повсюду проповедание бо­жественного Писания и струями учения напаять умы ве­рующих. Но эту скудость его в слове нужно приписать наиболее собирателю книги толкование. Божественный же Кирилл пространнее Афанасия везде изъясняет, укра­шая всюду свое толкованье богословьем и нравоучитель­ными поученьями, но не во всех псалмах встречается, как божественный Афанасий. Исихий же, как пчела, по всему пророчеству обильно предлагает читающим соты сладкого меда, понимая и изъясняя пророчества нраво­учительно и иносказательно, относя оные к Лицу Христову и к Его Церкви. Откуда же был он родом и когда процветал, этого достоверно не могу сказать, как только то, что он вполне православный мудрованием и учением, принадлежит к числу иночествующих, и сказанное прикровенно о Спасителе нашем, он изъяснил явно.

Исторического и буквального смысла держатся Феодорит, муж многоученейший и добродетельнейший, два Феодора и Диодор, из коих Феодорит был епископом города Кира, который составляет одну из епархий, подчиненных архиепископу Антихийскому. Он был современен Кириллу Великому, с которым некоторое время находился во вражде по причине извержения зломудрого Нестория, которого изверг Кирилл с бывшими с ним, на третьем вселенском Соборе, не дождав­шись прибытия Иоанна, архиепископа Антиохийского, и са­мого этого Феодорита. По этой причине он, как чело­век, был побежден гневом и написал возражение против двенадцати глав, составленных блаженным Кириллом против Нестория к утверждению православ­ной веры. Но Феодорит не остался во враждебном отношении к апостольскому учению и к блаженному Кириллу, ибо вскоре он опомнился и опять примирился с Кириллом и на собор причтен был к православным. В своих толкованиях он прилагает большое старание и об изъяснении иносказательного смысла Писания, а также и о доставлении читателю пользы приличным нравоучением. Речь его чисто еллинская, отли­чается ясностью и преисполнена благодати премудрости. Таков—Феодорит. Из Феодоров же один пишется епископом Антиохийским, а другой—не могу сказать откуда был. Епископ Антиохийский (Феодор), держась буквального смысла, нигде не забывал и воплощения Христова, и относящиеся к сему пророчества согласует и открывает ясно. Другой же, не знаю по какой при­чине, держится чисто буквального смысла и относит все к евреям, разбирая пророческие изречения по грам­матике; его толкования достигают только до 80 псалма. За ним следует Диодор, который также толкует буквально, относя все к евреям, и нигде не встречается, чтобы он какие-нибудь пророчества объяснил иносказа­тельно и относил бы их к Спасителю. Речь же его чище Феодоритовой.

Местами встречаются и краткие толкования Севериана Антихийского, мужа благочестивого и православного, также и Григория Богослова—очень краткие, и тезоименного ему и верного его друга—Григория Нисского, которые встречаются во всей книге не более четырех или пяти раз. Известно также, что имеются в книге тол­кования и другого Кирилла, которого я считаю за бывшего иерусалимского патриарха, и это доказывается тем, что имеются и другие чудные его толкования на Апокалипсис Евангелиста Иоанна, где склад речи такой же, и речь его, вообще, ниже речи Александрийского Кирилла, отличающейся возвышенностью и положительностью и тем, что она во многих местах украшена высокими по­учениями.

Прекрасные толкования божественного отца Иоанна Златоустого встречаются во множестве и в других псалмах, издавая духовное благоухание; в особенности же истолкованы им псалмы степенные (начиная с пс. 119), до конца книги, о которых все другие толков­ники умолчали; он же объясняет исторический их смысл по существу, и, по обыкновению своему, прила­гает везде душеполезный поучения. Сказанное проро­ком в историческом смысле к евреям или о евреях, он очень премудро предлагает в назидательном смысле, везде поучая слушателя воспользоваться случившимися с ними некогда (бедствиями) или их добрыми делами, советуя уклоняться от пороков, за которые, по смотрению Божию, наводятся наказания, а иногда поощряет примером их к добродетели и к соревнований им. Есть в книге кое-где краткие, но благочестивые и прекрасные толкования другого Иоанна, Патриарха Александрийского. Надо сказать и то, что в греческой книге, в толковании степенных псалмов до конца, имя Иоанна Златоуста не обозначено, и это потому, что переписывавший книгу оставил эти толкования без надписания имени толкователя. Мы же, при помощи Бо­жьей, узнав достоверно учителя от его склада речи и способа учения, а также имея об этом сведение давно, поместили имя его при его толкованиях.

В толкованиях на песни оказываются, кроме поименованных, и другие четыре толковника: Виктор и Ни­колай пресвитеры и никто Евдокий, называемый философом, —мужи священные и достохвальные, но откуда они и когда были, не могу сказать. Также имеются крат­кие некоторые изложения и Максима Исповедника. Но о блаженных мужах, истолковавших пророческие псалмы, о коих я рассудил потребным известить твою дер­жаву, довольно сказанного. Сказав же еще кое что, за­кончу речь.

Следовало бы настоящей книге, исполненной великих достоинств, иметь и переводчика, более опытного в словесном искусстве, который мог бы не только глубокомысленный речения богомудрых мужей достойно передать, но и поврежденное от времени или испорчен­ное невежеством переписчиков и предложенное ими с опущениями, от себя восполнить и вполне исправить. Хотя мы сами и греки по происхождению и по наречию, и учились у знаменитых учителей, но еще находимся где то внизу, при подошве горы фаворской, с девятью учениками, как не способные еще по причине дебелости разума, вместить боголепных видений Просветителя Иисуса, которых удостаиваются только одни просиявшие высотою добродетелей, как говорит священная песнь (Кондак Преображению). Говорю это потому, что греческий язык, по изобилию в значении слов и в разных способах выраженья, изобретенных знаменитыми древними риторами, до­вольно представляет трудностей в переводе, и для полного разумения их требуется для нас еще много времени и труда. Однако, сколько Бог свыше своею благодатью помог, и сколько сами могли уразуметь, мы ничего по силе своей не опустили, дабы сказанное хо­рошо и правильно, получило правильное и удобопонятное изъясненье, а поврежденное переписчиками или испорчен­ное от долгого времени, где было для нас возможно, при пособии исправленных книг, или посредством собственного уразумения, постарались всеми силами, при помощи Божьей, опущенное восполнить и испорченное прилично исправить. А где не могли найти никакой помощи от книг, и от себя ничего не могли приду­мать, там оставили так, как было прежде.

Извещу же державу твою и о том, что за сделанный нами на пользу и для богоугождения, исправления, нас захотят укорять, как сделавших это по дерзости. Для устранения такого несправедливого укора, считаю нужным указать на два или на три исправленья, дабы по этим примерам можно было судить и о прочем. В предисловии к 12 псалму блаженный Афанасий говорит: этот псалом пророк поет, находясь в раскаянии о встретившемся; а следовало бы написать: о грехе. Ибо что может быть общего между покаяньем и встречаю­щимся? Ведь не в том, что встречается с кем-либо, должно каяться, а в том, в чем кто согрешает пред Богом и людьми. Блаженный же Давид, по сугубом согрешении пред Уриею, умилился и произнес этот псалом. Это так. Опять в тридцать шестом псалме некто, объясняя слова: «меч их да внидет в сердца их» (ст. 14), говорит: „с Давидом это испол­нилось и телесно». Но чтобы Давид был убит своим мечем, который обнажили на Давида, —это не только ложно, но и неизвестно и несогласно; знаем же мы из божественного Писанья, что не Давид, а Саул, постоянно гнавший Давида, сам напал на свой меч, который обнажил против Давида, и умер. Много подобных неправильностей встречается в разных местах по всей книге, которые перечислять все теперь нет на­добности, а только следует сказать, что многие такие места получили, благодатью Христовою, приличное исправление. Поэтому для всех должно быть ясно, что не по дерзости и не по причине гордости, а по ревности к лучшему подъяли мы со всем усердьем и с любовью к истине труд исправленья, во славу Божию и на пользу читающим книгу, отчасти же и в надежде самим получить некоторую мзду от человеколюбца Бога и Владыки всех, Который воздает мзду даже за чашу студеной воды. Его благодатью будучи укреплен, спо­добился и я довести до конца это многотрудное дело, сверх всякого ожиданья. И не скрою истины, что это не мое дело, а дарованье Божье, и принадлежит Его всемудрой благодати и силе, а не моей худости и не­мощи. Поэтому, прошу тех, которые будут с усер­дьем читать наш труд, снизойти нашим недостаткам, если что нами недосмотрено или забыто, или по при­чине неопытности не исправлено, так как забвенье всем свойственно. Итак, помышляя человеческую немощь, пусть от себя введут возможное исправление, если бу­дут из числа сильных в знании глубокомысленного греческого языка, если достаточно вооружены граммати­ческою наукою и силою риторики, и приобрели это не сами собой, а от опытных учителей; если знают раз­личное значенье греческих слов, правописание и другие относящиеся к сему науки, а также различье многообразных и труднопонимаемых выражении и различных многозначащих слов. Ибо часто одно и тоже выраженье имеет различное значенье, и может быть отнесено к тому и другому, и если тщательно не удержим настоящего смысла, можем отступить от истинного разума Писания и совершенно оное испортить, или ввести неко­торые бессмыслицы. И то и другое—великий грех. Го­ворю это не для того, чтобы похвалить себя, но желая внушить осторожность тем, которые впоследствии захотят ввести исправление в наш труд. Но об этом достаточно.

Ты же, о честная и Богу особенно любезная царская душа, древним царям равночестный, для нынешних украшение и светило, а для будущих—предмет приятнейших повествований, услаждающих слух, —царь бла­гочестивый, достойный называться царем не одной Рос­сии, но и всей подсолнечной, великоименитый и превосходнейший великий князь Василий Иоаннович! Прими с радостью и веселием боговдохновенную и богодарованную сию книгу, которую некогда благодать Утешителя по че­ловеколюбию своему даровала нам чрез блаженного богоотца Давида, а потом чрез просиявших во всякой премудрости и добродетели божественных мужей осве­тила сокрытый в ней разум бесчисленными просвещеньями благодати, и, как бы выкопав тщательно мыс­ленными мотыками сокрытое сокровище разума, вывела оное на свет. Ныне же, переведенную нами недостой­ными на ваш язык, та же благодать дарует ее твоей боговенчанной державе, как дар душеполезный и спа­сительный. Прими ее с благим изволением и благочестно наслаждайся о Господе сам, и находящимся в твоей державе православным всем предложи ее как брашно духовное, чтобы многими, или лучше всеми, про­славлялся общий всех Создатель Бог и Владыка, и чтобы тебе обильно собрать плоды молитв, приносимых всеми, а не опять сокрыто было, как прежде, в сундуках, такое богособранное сокровище, но да воссияют всем вообще благодатью Утешителя лучи мысленного Солнца. Пусть наслаждается этим все множество православных, чтобы и последующая поколения прославили тебя, как своего благодетеля, и чтобы имя твое было бессмертно и честно в устах всех. Потрудившихся же вместе со мной и соучастников этого дела: переводчиков — Власия и Димитрия и писцов Михаила Медоварцева и брата нашего, инока Силвана, малых слуг твоих, да изво­лит познать твое царство и вспомнить их труды. Мне же и находящимся со мною братьям благоволи за весь труд наш даровать просимое нами возвращение в Свя­тую Гору, и этим избавить нас от печали долгой раз­луки. Возврати нас опять сохранно честной Ватопедской обители, давно нас желающей и ожидающей нашего возвращения, как бы птенцов, питаемых ею, чтобы не лишиться нам тамошних многолетних подвигов и трудов наших, которые мы подъяли в надежде окон­чить там о Господе свою жизнь. Дозволь нам, благочестивейший и милостивейший Самодержец, исполнить пред Богом иноческие свои обеты там, где мы произ­носили их пред Христом и страшными Его ангелами в день нашего пострижения. Не безопасно солгать людям; тем более постигнет несказанный стыд того, кто сознательно солжет Богу, «страшному и отъемлющему духи князей». Будь же споспешником Христу в деле на­шего спасенья—ты, который состоишь теплейшим заступником Церкви! Вспомни также и убожество священной обители Ватопедской, по причине которого мы посланы и подъяли бесчисленные подвиги и беды—не ради себя, ибо не сами собою пришли мы сюда (да не будет в нас такой диавольской злой прелести), но, будучи посланы от всего нашего братства и упрошены ради Христа, пред­приняли мы этот труд, как бы вменив ни во что своих господ (тамошних отцев), чтобы и их и твое повеленье исполнить. Таково наше понятие, и его мы держимся. Отпусти же нас скорее в мир, ради щедрот человеколюбца Бога. Христос там позвал нас (на служенье Себе) и назначил прийти сюда на время, даруя нас твоей державе, Которому ты и возврати нас, отпустив опять к отцам нашим, чтобы и сам Христос был твоим должником за этот твой дар, и мы могли бы и там находящимся православным поведать о том, какое видели превосходное царское твое управленье. Пусть узнают от нас и там находящееся бедные христиане, что они имеют еще царя, который не только обладает бесчисленными народами и всем прочим царски изобилует и достоин удивленья, но который и правдою и православьем особенно высоко более всех прославился, так что уподобился Константину и Феодосию Великим, которым твоя держава последует. О если бы и нам когда-либо освободиться чрез тебя от порабощенья нечестивым и получить свое царство, ибо все возможно и удобоисполнимо для общего всех Владыки, Который не­когда, воздвигнув от нижних Галлов великого в царях Константина, избавил древний Рим, сильно стесненный от нечестивого Максентия! Так и ныне но­вый Рим, сильно обуреваемый безбожными агарянами, да благоволит Он освободить чрез благочестивую дер­жаву царства твоего и да явит от отеческого твоего престола наследника, и тобою да подаст нам бедным свет свободы, милостью и щедротами Своими. Ему подо­баете всякая слава, честь и поклоненье, с безначальным Его Отцем, и с пресвятым и благим и животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Слово 26. В котором пространно и с жалостью излагаются нестроения и бесчиния царей и властей последнего времени

Шел я по трудному и многоскорбному пути и увидел жену, сидящую при пути, которая, наклонив голову на руки и на колено свое, горько и неутешно плакала; она была одета в черную одежду, приличную вдовам, и окружена зверями: то были львы, медведи, волки и лисицы. Я ужаснулся при этой страшной и неожиданной встрече, однако ж дерзнул приступить к жене и, сказав ей обычное приветствие, спросил, кто она, как ее зовут, зачем сидит она при этом пустынном пути, и какая причина ее плача и сетованья? Она же с тяжелым вздохом отвечала мне, говоря: „Напрасно ты затруд­няешь меня, путник. Прошу тебя: проходи мимо молча, ибо мои скорби не только трудно высказать, но они и не­исцелимы человеческими средствами. Не желай слышать их, ибо никакой тебе от того не будет пользы, а напротив, ввергнешь себя в беды. К числу многих моих неисцельных скорбей принадлежит и то, что управляющие ныне мною, по причине великой своей жес­токости, нисколько не принимают от своих доброже­лателей полезных советов. А чрез это они больше, чем чрез другие развившиеся в них страсти, сделали меня негодною и подлежащею поруганьям, а сами чрез то легко делаются пленниками всех окружающих их. Поэтому, иди, путник, с радостью своей дорогой, и не допытывайся напрасно о том, что касается меня, ибо не можешь дать мне никакой цельбы, или доставить какую-нибудь пользу.» Я стал сильнее настаивать и упраши­вать ее, чтобы она поведала мне причину своей скорби; при этом я сказал: „Почтеннейшая! Хотя я и не могу принести тебе никакой пользы, но сама ты, поведав свою скорбь, можешь этим доставить себе малое облег­ченье от гнетущей тебя болезни; также и я, и те, которые от меня услышат о сем, получим немалую пользу: ибо обычно людям как слышащим о похвальных делах других—возбуждаться этим к соревнованию им, так и злоключеньями других поощрять себя к осторожности, чтобы не впасть в те же беды. Поэтому, прошу тебя: скажи смело о себе, ничего не утаивая.» Бу­дучи убеждена этими словами, она несколько приподняла голову и, взглянув на меня, сказала: „Не хотела я, о странник, поведать тебе то, что касается меня, опасаясь, чтобы ты, предав это писанию, не навлек на себя нена­висти со стороны тех, которые отвращаются и ненавидят поучения старцев, и которые этим более чем всяким другим общественным недугом, навлекают окончательную погибель на начальников и властей народных. Но, возложив все упование на человеколюбие и благость общего всех Создателя и Владыки, возвещу тебе все причины своей печали: может быть, некоторые благоразумнейшие, милостью Божьею, услышав это, раскаются и отстанут от столь великого своего нечувствия и безобразия, и обратятся к богоугодным делам, могущим доставить им славу и честь, и возрастание их державы. Слушай же со вниманием то, о чем ты хотел от меня услышать.

Я, о странник, одна из благородных и славных дщерей Царя всех, Создателя и Владыки, от Которого «всякое даяние благо и всяк дар совершен» нисходит на тех из сынов человеческих, которые ищут Его всякими праведными делами и чистотою жизни, Который есть Отец всем, на небе и на земле. Имя у меня не одно, но именуюсь различно: я называюсь и начальством, и властью, и владычеством, и господством. Настоящее же мое имя, в котором заключаются все вышесказанные, есть «Василия» (т.е., по переводу с греческого «царство»). Это превосходное наименование я получила от Вышняго, так как владеющие мною должны быть крепостью и утверждением для подчиненных им, а не пагубою и постоянным смятением. Та­ково значение на греческом языке имени „Василия, » но многие, не разумея сего и недостойно царского моего наименования правя делами своих подчиненных, вме­сто царей делаются мучителями, чем и меня бесчестят и себя ввергают в великие скорби и болезни, получая от Вышнего достойное своего безумия возмездие.»

Услышав такие слова, я пал к честным ногам жены, поклонился ей с подобающим благоговением и стыдением, прося у нее прощенье в том, что ранее по неведению не воздал ей подобающей царям чести, и вместе просил ее, чтобы подробнее объяснила мне причину своей печали и сидения при пустынном пути, дабы мне яснее узнать относительно ее. Тогда она с радостным расположением обратилась ко мне и сказала: „Так как я вижу, что ты, о странник, ревнуя по Боге и будучи воодушевлен нелицемерною любовно к род­ственному тебе роду человеческому, желаешь узнать от меня то, что касается меня, чтобы чрез твое прилежное изыскание другие получили некоторую пользу, то слушай, и пусть тобою все истинно благочестивые и желающие благоугодить Вышнему сподобятся получить бесконечное Его царство. Меня, дщерь Царя всех и Создателя, как я сказала выше, стараются подчинить себе все сласто­любцы и властолюбцы, но весьма мало таких, которые бы, действительно, радели обо мне и украшали бы меня, которые бы достойно Отца моего и царского моего имени устраивали положенье живущих на земле людей. Боль­шая же часть подчиненных мне, побеждаясь сребролюбием и лихоимством, мучат подручных себе всякими денежными взысканиями, и принудительными работами по возведении многоценных строений, нисколько не содействующих им к утверждению их державы, а служащих лишь к излишнему самоугождению и к удовле­творению желаний их развратных душ. Это, воистину, те самые, о странник, коих укоряет бывший истинный мой радетель, царь Давид, который говорит: «яко исполнишася помраченнии земли домов беззаконий» (Пс. 73, 20). И хорошо назвал он их самих помраченными земли, а дома их—домами беззаконья, как устроенные посред­ством неправедных истязаний и наполненные всегда всяким лихоимством и неприличным бесчиньем. Отвергнув от души и мысли своей совет того же моего праведного радетеля, который завещает властям: «не уповайте на неправду, и на восхищенье не желайте, богатство аще течет, не прилагайте сердца», — они поработились страсти сребролюбья и лихоимства, и омрачилось неразум­ное их сердце, ибо божественный свет, который «про­свещает всякого человека, грядущего в мир», в них погас. Любящие же действительно, а не лицемерно этот свет, не лгут пред общим Владыкою, когда в мо­литве своей, как бы хвалясь, говорят: «светильник ногама моима закон Твой, и свет стезям моим» (Пс. 118, 105). Те, которые говорят это искренно общему всех Вла­дыке, когда молятся, ни «ногама» своими, то есть, правед­ными и благочестивыми понятьями, не уклоняются от правды в страсти лихоимства и неправды, ни «стезями» своими, то есть мыслями и тонкими помышлениями, не оскверняются плотскими похотями, но «законом», то есть, заповедями Вышняго, как бы некоторым светильником, освещаются и исполняют всякие добродетели: они и любят и хранят чистоту и святость души и тела, и радуются о всякой правде, о человеколюбии, кротости, благости своих подчиненных и, будучи украшаемы вся­кими добрыми делами, с дерзновением говорят: «сотворих суд и правду, не предаждь мене обидящим мя» (Пс. 118, 121) лукавым человекам и бесам; и опять: «не­правду возненавидех и омерзих, закон же Твой возлюбих» (Пс.118, 163), который говорит мне: «блажени милостивы, яко тии помиловани будут, блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся», то есть, насытятся Самим Богом и Спасителем своим, Который, по слову боже­ственного Апостола, «бысть им правда от Бога и избавление» (1 Кор. 1, 30). Они так Его всегда отыскивают с великим желанием, как человек, томимый сильным голодом и жаждою, который прежде всего желает насытить чрево свое хлебом и утолить томящую его жажду—водою. Таковы были все древние мои радетели, между которыми первый есть блаженный оный царь и благочестивый священник Вышняго, приснопамятный Мелхиседек, который великого делателя страннолюбия и вся­кой другой добродетели — патриарха Авраама благословил, встретив его с хлебом и вином, когда тот возвращался с победою после пораженья Ходоллогомора (Быт. 14, 17. 18). Мелхиседек этот, уподобляемый бо­жественным проповедником (Павлом) Сыну Божью, как не имеющий в священном писании ни начала дней, ни конца своей жизни, толкуется прежде царь Седек, что значит царь правды, потом царь Салима, то есть мира. Для чего он поставил правду прежде мира?— Чтобы показать, что где правда, там непременно изобилует и мир, а не напротив; ибо многие из тех, которые наполовину мне обручились, возлюбили мир и любят иметь мир с соседними подобными им язы­ческими властителями, а своих подчиненных жадно поедают всякими неправедными истязаньями и лихоимством. Таковы все те, которые, по справедливости, на­зываются притеснителями, о которых пророк Божий го­ворит: «пастырие мнози растлиша виноград Мой, оскверниша часть Мою» (Иер. 12, 10). «Горе вам, пасшырям», ибо вы пасете самих себя, а овец Моих оставили гибнуть голодом (Иер. 23, 1. Иезек. 34, 3. 4). И чрез другого пророка говорит: «Како бысть блудница град верный Сион полн суда: в немже правда почивате, ныне же в нем убийцы. Князи твои не покоряются, общницы татем, любяще дары», усердные мстители, «сирым не судящии и суду вдовиц не внимающии. Сего ради тако глаголет Господь: горе крепким во Исраили: не престанет бо ярость Моя на противные» (Исаии 1, 21. 23. 24). Кто же в состоянии достаточно оплакать их, недугующих толиким нечувствием и так сильно прогневляющих Бога, сподобившего их такой великой чести и таких санов? После стольких поучений и советований боговдохновенных апостолов, после таких страшных угроз, после стольких примеров пагубы и окончательного разорения неправедных царств, —они не страшатся и не боятся Господа Вседер­жителя, Который «гордым противится, в руце» Которого «чаша исполнь вина нерастворенна», то есть, чаша ярости и нестерпимого гнева, из которой «испиют вси грешнии земли» (Пс. 74, 9), кои всякими своими неправдами и лихоимством уничижают честнейший сан царский, у кото­рых «ноги скоры пролияти кровь», по причине их непра­ведной зверской ярости. Противясь столь бесстыдно Выш­нему, как не боятся они глаголющего к таковым: «сия сотворил еси и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен» (Пс. 49, 21). То есть, ты думал про себя, что как ты относишься с бесчувствием ко вся­ким беззакониям и неправдам, и, видя обидящих, молчишь, и нет тебе никакого дела до тех, которые согласно с твоим неправедным мудрованием обижают других, и не мстишь им за обиженных ими, —ду­маешь ли ты, что и Я, подобно тебе, премолчу ваши не­правды и богомерзкие осквернения, и не отомщу за вопиющих ко Мне непрестанно на вас и горько плачущих по причине своих бед, какие терпят они от вас? Нет! нет! Я—праведный Судья, и «обличу тя, и пред­ставлю пред лицем твоим грехи твоя» (там же). Разве не слышишь Меня говорящим: «страсти ради нищих и воздыхания убогих ныне воскресну, глаголет Господь» (Пс. 11, 6)? Как презираешь также и следующее слово Писания, которое говорит: «чесо ради прогнева нечестивый Бога?» Затем, показуя твое безумье, объясняет: «рече бо в сердце своем: не взыщет» (Пс. 9, 34). Не обманывайте себя без ума. Я взыщу, взыщу! Ибо Я—«Бог отмщений Господь, Бог отмщений», Который не обинуется (Пс. 93, 1). Как не страшитесь, будучи обвиняемы бывшим праведным царем, который говорит Мне о вас с негодованием: «люди Твоя, Господи, смириша, и достояние Твое озлобиша,вдовицу и сира умориша, и пришельца убиша» (6)? Не так ли и не хуже ли этого поступаете и вы ныне по своему не­милосердно? Не слышите ли того же праведника, как он всей душей поощряете Меня против вас, говоря: «и воздаст им Господь беззаконие их, и по лукавствию их погубит я Господь Бог» (23)? Зачем презирает вы за­вещанье его, где он говорит вам: «и ныне, царие, разу­мейте, накажитеся, еси судящии земли. Работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом. Приимите наказание, да не когда прогневается Господь, и погибнете от пути праведного, егда возгорится вскоре ярость Его» (Пс.2,10—12)?»

Когда она хотела еще продолжать, я прервал ее, сказав: «Все, сказанное тобою, вполне свято и страшно для тех, которые искренно боятся Бога и желают получить Его бесконечное царство. Но прошу тебя я, раб твой, объясни мне: как может тот, кто работает Вышнему со страхом, в то же время и радоваться Ему с трепе­том? Ведь где живет истинный страх Божий, оттуда удаляется радость, как говорит неложное пророческое слово: «Сохранихся, и убояся сердце мое от гласа молитвы устен моих, и вниде трепет в кости моя, и во мне смятеся крепость моя» (Аввак. 3, 16). Если же «вниде трепет в кости» этого божественного мужа, и в нем «смятеся крепость его»: то как он же может возрадоваться?» На это она мне ответила: „Не слышал ли ты, о странниче, божественного евангелиста, который говорит: «страха несть в любви, но совершенна любы вон изгоняет страх» (1Иоан. 4, 18), то есть, изгоняет страх рабский, а не сыновний. Ибо когда человек усовершенствуется в любви к Создателю своему посредством прилежного исполненья всех святых Его заповедей, из коих первая и со­держащая в себе все остальные, есть—«возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем умом твоим, и всею крепостию твоею» (Марк. 12, 30): тогда он истинно работает Создателю своему со стра­хом, то есть, исполнением святых Его заповедей, слушаясь Его во всем, как сын отца своего, со всякою радостно и благоговеньем. Тогда он и радуется с трепетом, то есть, исполняется радости духовной, а не плотской. Говоря —«радуйтеся Ему с трепетом», пророк разумеет именно радость духовную, которая рождается от исполненья святых Его заповедей. И это явствует из слов того же пророка Аввакума, который говорит: «Аз же о Господь возвеселюся, возрадуюся о Бозе Спасть моем». По какой причин, скажи нам, божественный Пророче? Потому, говорит, что «Господь Бог мой сила моя, и учинит нозе мои», то есть, благочестивые помыслы души моей, «на совершение» премудрости о Господе и непогрешительного разума. Можно это—«радуйтеся с трепетом»—по­нимать и в другом смысле. Бог, Который есть Созда­тель всех и Владыка, будучи весь совершенная благость и человеколюбье и милость, зная человеческую немощь, что мы естественно нуждаемся иногда в некоторой от­раде и увеселены житейском, как то: в праздниках и торжествах и в радостных собраньях, как бы говорит: не возбраняю вам житейских радостных собраний в установленные дни и общего трапезования; схо­дитесь, говорит, вместе, радуйтесь и празднуйте, однако, с трепетом Моим, то есть, в пределах Моих спасительных заповедей, по слову проповедника Моего: «аще ясте, аще тете, аще ино что творите, вся во славу Божию творите» (1Кор. 10, 31). Вкушайте, говорит, и пейте вместе с радостью, по воле Моей и как Я вам завещал чрез того же Моего проповедника, который говорит: «нощь убо преиде, а день приблизися: отложим убо дела темная и облечемся во оружие света. Яко во дни благообразно да ходим», не в бесчинных пениях и пьян­стве провождая время, «не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистью, но облецытеся» в Господа Иисуса Христа и «плоти угодия не творите в похотех» (Рим. 13, 12—14). Не слушаясь ничего этого, находящееся ныне у власти, беззаконно и богопротивно пируют при звуке гуслей, бубнов и тимпанов, со всяким смехотворством, сквер­нословьем и кощунством, не помня слов пророка Бо­жья, который обличает таковых, говоря: «горе востающим заутра и сикер» прилежно ищущим, проводящим дни в пьянстве, «и ждущим вечера: вино бо сожжет их: с гусльми бо и певницами, и тимпаны и свирельми вино пиют, на дела же Господня не взирают и дел руку Его не помышляют» (Исаии 5, 11, 12). Творимые ими пированья при­личны скорее неверным язычникам, не знающим ни Бога, ни страшного Его суда и вечных тех мук, которые ожидают прогневляющих Вышнего такими своими богомерзкими пиршествами. Пированья эти ничем не от­личаются от скверноубийственного пьянства Иродова, ко­торый, если бы предварительно не развратил царский ум беззаконным прелюбодеяньем и безмерным винопитием, то не отсек бы священной главы божественного Предтечи и Крестителя Иоанна и не отдал бы ее в виде мзды пляшущей отроковице. Также и люди, исшедшие некогда из Египта, если бы не развратили сперва свои умы такими же беззаконными играми и пьянством, как написано—«скдоша людие ясти и пити и восташа играти»: то не просили бы первосвященника Аарона, говоря: «сотвори нам боги, иже предъидут пред нами; Моисей бо сей, иже изведе нас от земли египетския, не вемы, что ему бысть» (Исх. 32, 6. 1). Пойми же, какого нечестья были причиною те беззаконные пированья и игры. Все сразу забыли: и самого Бога, и предивные Его чудеса, какие Он сотворил в земле Египетской и в Чермном море, и подаваемую с неба пищу, и источники, изшедшие божественною силою из камня в безводной пустыне, и самого блаженного Моисея, изведшего их из много­летней горькой работы египетской и, неблагодарные ко всему этому, стали просить себе рукотворенных богов, — «богов, ихже не ведеша отцы их». Такое воздаянье и такую почесть, обыкновенно, получают те, которые презирают закон и уставы общего всех Владыки и Царя; такие всегда объемлют плоды предавшиеся лихоимству и пьян­ству и плотским нечистотам—цари и князья и все неистовые рачители сребролюбия. Они впадают в неведение Бога, в забвенье о смерти и об имеющих постигнуть нечестивых и грешных по смерти муках; к этому прибавляется им безрассудство и безумье, сатанин­ская гордость и исступление ума, и наконец—самоволие и самоугодие. Они не внемлют ни священническому душе­полезному учению, ни советам опытных старцев, ни угрозам боговдохновенных писаний; ко всему этому они глухи, и как аспиды глухие затыкают себе уши, а пре­дались лишь одним сатанинским играм, всякому объядению и пьянству и поработились плотским страстям. Поэтому, они оставляются Богом и предаются во власть лукавых духов и оттоле бесы руководят ими. Это явствует, о странник, из того, что сами бесы говорят в одном псалме об оставленных Богом: «пожените, — говорят, и имите его, Бог оставил есть его и несть из­бавляли» (70, 11). Вот какое тщание и какую бодрость имеют бесы в погублении людей. Не столько ужасают их будущие вечные муки, сколько увеселяет погибель несчастных людей.

В такие то бедствия ввергают себя и таким страшным мукам подлежать те, которые, по причине вели­кого своего безумья и нечувствия, ложно украшают себя моим царским саном. Вот ты слышал уже, о странниче, то, о чем желал узнать от меня. Иди теперь с радостью своей дорогой, хотя и нет для тебя никакой причины радоваться после того, как ты услышал, ка­кими бедствиями охвачена вселенная. Поскорбев обо всем этом как следовало, я попросил ее, говоря: «Не поленись, госпожа моя, прошу тебя, еще немного поучить меня: для чего сидишь ты при этом пустынном пути, окруженная такими страшными зверями?» На это она мне сказала: „Этот пустынный путь образует собою нынешний последний окаянный век, как лишенный уже царей благочестивых и опустевший ревнителями Отца моего небесного, ибо все теперь ищут «своих си», а не Божья, —не того, чтобы прославить Его добрыми делами, благо­твореньями и борьбою против тех, которые постоянно усиливаются стереть с лица земли истинную веру в Бога; стараются же только об увеличены пределов своей державы и из-за этого друг на друга враждебно вооружаются, друг друга обижают, радуясь кровопро­литию тех и других верных людей; лукавством своим строят друг против друга разные наветы, как звери, а о Святой Церкви Христовой, подвергающейся разным терзаниям и различным наветам со стороны христоненавистных измаильтян, нет у них никакого радения. Не справедливо ли приравнивается пустынному пути настоящий окаянный век, а сама я, как вдовствующая жена, одетая в одежду вдовства, сижу окруженная ди­кими зверями, терзаемая ими, как и прежде я не­сколько тебе объяснила? А что всего более ввергает меня в окончательную печаль, это то, что нет у меня таких поборников, какие были у меня прежде, которые бы заступились за меня по ревности Божией и исправили бы бесчинных моих обручников. Нет у меня ве­ликого Самуила, священника Бога Вышняго, который дерз­новенно стал против Саула, ослушавшегося меня, нет Наеана, который богомудрою притчею уврачевал царя Давида, и избавил его от страшного паденья, нет рев­нителей, подобных Ильи и Елисею, не устыдившихся беззаконных мучителей, царей самарийских, нет чудного Амвросья, архиерея Божья, который не убоялся вели­чья царской власти Феодосия Великаго, нет Василия Ве­ликого, просиявшего святынею и всякою премудростью, ко­торый премудрым своим учешем навел ужас на го­нителя сестры моей, Валента, нет великого Иоанна Зла­тоуста, который не потерпел обиды и не презрел теплых слез бедной вдовы, а изобличил сребролюбие и лихоимство царицы Евдоксии. Лишенная таких поборни­ков и ревнителей, не справедливо ли уподобляюсь я вдовствующей жене, и сижу при пустынном пути настоящего окаянного века? Таковы мои несчастья, достойные многих рыданий! Ты же, слыша это, молись непрестанно общему всех Владыке Царю, чтобы Он, по человеко­любию Своему и неисчетной благости, благоволил оказать им свое человеколюбье и благость, дабы они отстали от всякого зла и всякой неправды, и восприяли бы правду, всякое богоугодное жительство и щедроты к подчиненным и чтобы, праведно и богоугодно управляя земною властно, получить им нескончаемое царство на небе вме­сте с теми, которые благочестно и богоугодно правили этою земною царскою державою, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому подобает слава, честь и поклоненье в бесконечные веки. Аминь.

Слово 27. Послание к православным, правителям об управлении и о том, чтобы они судили богоугодно и вместе милостиво

Небо и все, что под ним, украшают и освещают: днем солнце, а ночью—луна и звезды. Солнце, появив­шись на востоке, разгоняете ночную тьму и восставляет все разумное создание на славословье Создателя всего и Владыки и на исполнение потребных в жизни дел; когда же придет к закату, то освобождает род человеческий от трудов, предоставляя ему свойственный ночи покой. Земное же достохвальное и благочестивое цар­ство украшает и ведет всегда к лучшему преуспеянию богодарованная премудрость благоверного царя, рас­творенная всякою правдою и кротостью, попеченьем о подчиненных и доброхотным расположеньем к нам. Такую державу все окружающие ее соседние народы и лю­бят и почитают за ее многую правоту и за справедли­вость православных князей и бояр, помогающих царю в управлении и судящих без мзды. С такою держа­вою все соседние народы желают находиться всегда в мире, по причине должного прилежания и бодрости держащего в ней царский скипетр об устройстве военной части, особенно же по причине единомыслья и дружбы между собою бояр и воевод, а этого нет ничего крепче и страшнее для врагов. Где изобилуете такое согласье и сохраняется прилежно, там, обыкновенно, пребывает и божественная помощь свыше, которая подаете одоленье на всех супостатов. Достоверный свидетель сего есть поющий боговдохновенный песнопевец и превосходнейший царь, который, по причине великой своей праведности и кротости и ради прилежного попеченья о том, чтобы всегда пребывать в повиновении Богу, сподобился на­зваться и быть богоотцем, и посредством бесчисленных побед над иноплеменниками в сильных сраженьях, распространил и укрепил Израильское царство. Он же говорит в 98 псалме. «Моисей и Аарон во иереях Его и Самуил в призывающих имя Его, призываху Господа, и Той послушаше их, в столе облачне глаголаше к ним». Затем чудный сей царь, научая нас и причине, по которой преблагий Бог слушал их молитвы, говорит «яко храняху свидения Его и повеления Его, яже даде им» (Пс. 98, 6. 7). Свидения же и повеленья Господни в чем ином заключаются, как не в правой и блачестивой вере в Него, в совершенной любви, соединенной со страхом Божиим, во всякой правде и милости ко всем нуждающимся и в том, чтобы судить без мзды. Далее он еще яснее научает—какая польза происхо­дите для нас от любви и веры в Бога и крепкого храненья Его заповедей, говоря: «Господи Боже наш, Ты послушал еси их, Боже, Ты милосшив бывал еси им, и мщая на вся начинания их» (8). Что может быть яснее и полезнее сего ученья? Потому, говорит, Ты их слушал, когда они призывали Тебя и искали Твоей помощи, что они проводили жизнь по Твоим заповедям, народ Твой пасли со всякою правдою, Тебя искренно почитали, и ничто другое из превосходных и многоценных ве­щей настоящей жизни не предпочитали хранение Твоих повелений. Поэтому, говорит, Ты и заступался за них и помогал им во всех предприятиях, мстил их су­постатам, вооружающимся на них, а их прославлял и возвеличивал пред всеми соседними народами, низ­лагая и сокрушая всех, желавших обидеть их.

Итак, справедливо сказано мною выше, что нет ничего сильнее и страшнее для супостатов, как единомыслие между собою боляр, их правда, при чем они, за прилежное хранение заповедей и велений Владеющего всеми, сподобляются иметь Его своим поборником и заступником. Поэтому, и в другом месте тот же премудрый царь говорит: «не спасается царь мно­гою силою, и исполин не спасется множеством крепости своея, ложь конь во спасете, во множестве же силы своея не спасется» (Пс. 32, 16. 17), то есть, не посредством мно­жества людей пеших или множества избранных всадников и сильных оруженосцев, получают спасенье, т.е. победу, цари. Откуда же они получают помощь? Услышим со вниманием и примем с покорностью учение. «Се, — говорит, очи Господни на боящияся Его, упо­вающая на милость Его: избавити от смерти души их и препитати я в гладе» (18); также и в другом месте говорит: «не в силе констей восхощет, ниже в лестех мужеских благоволить. Благоволить Господь в боящихся Его и во уповающих на милость Его» (Пс.146,10.11). Это же божественное учение преподает нам в кратких словах и богоносный апостол Павел, говоря: святии вси «верою победиша царствия, содеяша правду, получиша обетования, заградиша уста львов, угасиша силу огненную, избегоша острия меча, возмогоша от немощи, быша крепцы во бранех, обратиша в бегство полки чуждих» (Евр. 11, 33. 34). Таковы были Моисей и Аарон, которые не по­средством бесчисленного множества людей, исшедших из Египта, но крепкою верою и надеждою на Вышняго, потопили в Чермном море гнавшегося за ними страш­ного мучителя, который никакой не получил помощи от бесчисленных избранных  всадников своих и крепких колесниц, ибо не имел помогающей ему божественной свыше помощи,  которой он лишился за свою безумную непокорность Вышнему. Таким показался и самый тот чудный царь и пророк, который укре­пился не оружием помогающих ему сильных ратоборцев, но верою в Бога, и брошенным из пращи камнем низложил страшного для всего израильского войска исполина и его же мечем отсек ему голову. Как изображу великое действие веры и надежды на Бога благочестивого царя Езекии, который молитвою и теплыми слезами умолил Бога, и гордого Сеннахирима, царя ассирийского, окончательно смирил и посрамил — не посредством многочисленного сильного войска, а помощью ангела Божья, избившего в одну ночь сто восемьдесят пять тысяч сеннахиримовых воинов. Подобное сему совершилось при мудром судии иудейском Гедеоне, который только тремястами не очень храбрых людей поразил и окончательно истребил бесчисленное множе­ство мадиамского войска, имея помогающую ему помощь свыше, ради надежды его на Бога и послушанья свя­тым Его заповедям: ибо, разжегшись ревностью по Бог, он сокрушил идолов вааловых, храм его разорил и рощу вырубил. Такими чудными воздаяниями и приснопамятными событиями всегда прославляет Великодаровитый тех, которые славят Его на земле благочестием, всякою правдою, щедротами к нищим и заступлением вдов и сирот; равным образом как и преступающих божественные Его заповеди, бесстыдно совершающих всякое зло и бесчестящих Его своими злыми делами, он оставляет впадать во всякие скорби и беды, чтобы, наказавшись этим, они научились благочестью по Богу, каждый из них отстал бы от своих пороков, и они всем сердцем обратились бы к Нему, и тогда Он исцелить их. Если же и после таких бед и скорбей, попущенных на них, они не захотят отстать от своего неповиновения и будут по прежнему прогневлять Вышняго, тогда уже без милости и пощады наводит Он на них оружие свое страшное, направ­ляете лук Свой и испускаете на них смертоносные стрелы Свои (Пс.7,13.14), как написано: «одождит на грешники сети: огнь и жупел и дух бурен, часть чаши их» (Пс.10, 6). Неопровержимым доказательством сказанного служат ниневитяне. Ибо эти, пожив во всяком нечестии пред Богом и совершив всякое зло и беззаконье, когда услышали божественную угрозу, которую проповедал им пророк Божий Иона, говоря: «еще три дни, и Ниневия превратится», то они отстали каждый от своих злых дел и тридневным постом и молит­вами и многими слезами умолили Вышняго, получили от Него милость и щедроты и не были потоплены. Но когда, спустя несколько лет, возуповав на неисчетные щедроты Вышняго, опять все предались более прежнего своим порокам и своему нечестию, то и Божий суд не замедлил и излил на них чашу ярости Божьей, потопив их наводненьем от близ лежащего озера, а с другой стороны возгорелся из дубравы страшный огонь, который и пожег их, и в короткое время окончательно запустел этот славный и многолюдный город, —и исполнилось на них слово божественного Писанья: «обаче за лещения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордешася. Како быша в запустение? внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое» (Пс. 72, 18. 19). «Хранит же Господь вся любящия Его, и вся грешники потребит». Кто же суть любящие Его, —этому Сам Господь научает нас, говоря в святом Евангелии: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя. Не любяй Мя словес Моих не соблюдает» (Иоан. 14, 21. 24). Поэтому, кто не исполняет делом заповедей Спасителя, тот далеко отстоит от божественной любви, а лишившись ее, он остается чуждым посещенья и помощи Божьей и де­лается легкою добычею всех.

Общий вывод из всего сказанного таков: нет ничего крепче и тверже для земных царей, как вера в Бога, любовь и надежда, —когда они не только веруют в Него, но верят и словам Его, исполняя делом святые Его заповеди. Тогда они истинно Его любят, а потому и сами будут возлюблены Им, и прославятся и возвеличатся ныне и в будущем веке. Которые веруют в Него и любят Его, те имеют и упованье на Него истинное и нелицемерное; «упование» же, как мы слышали, «не посрамит». И пророк Божий говорит: «на Тя, Господи, уповах, да не постыжуся во век» (Пс. 30, 2), «ниже да посмеютмися врази мои, ибо еси терпящии Тя не постыдятся» (Пс. 24, 1. 2).

Вот я в коротких словах написал тебе, добрейший Василий, благородного корня благородная ветвь. Знаю, что ты многому научен и весьма разумен, и немного требуешь слов для напоминанья того, что может привести к совершенству во всякой правде рачителя ее и теплого ревнителя, каков—ты. Здравствуй о Господе!

Слово 28. Послание к благоверному царю и великому князю всея России Иоанну Васильевичу

Благовернейшему и боголюбивому царю и самодержцу всея России, славному государю и великому князю Иоанну Васильевичу, нищий твой государев богомолец инок Максим из Святой горы осмеливается низко бить челом.

Есть много таких свойств, которыми благочестно царствующие на земле уподобляются небесному Владыке, каковы—кротость и долготерпенье, попечете о подчинен­ных, щедрое расположение к своим болярам, преиму­щественно же—правда и милость, и то, чтобы не прези­рать обижаемых, но с великою любовью к ним и божественною ревностью возбуждать себя к отмщенью за них. Это делает начальствующих подобными Богу, и державу их не только утверждает и сохраняет в глубоком мире и тишине, но и прославляет их зна­менитыми победами,  низводя на них свыше помощь десницы Вседержителя, которая покоряет под ноги их всех сопротивных. Доказательством сего служат в ветхом завет чудный Давид—царь и пророк, и бывшие после него Езекия и Иосия; в новом же более совершенном завете—Константин Великий, первый христианский царь, также Феодосий Великий и благочестивый, и внук его Феодосий, нареченный Юнейшим, и многие другие благочестивые и праведные цари, которые вели­кою своею праведностью, благоразумьем и прилежным попечением о подчиненных благоугодили Царствующему в вышних, всегда пребывали в глубоком мире и тишине и получили славные победы на варваров, бу­дучи покрываемы и укрепляемы всемогущею десницею Вышняго. И это—так!

Затем: в человеческой жизни существует множе­ство различных художеств, искусств и высоких санов, и каждый человек постоянно заботится и ста­рается всей душей достигнуть совершенства в том, чего он желает, будет ли то художество, или искус­ство, или высокое положенье, и при этом в пример себе ставит тех, которые ранее некогда достигли совершенства в чем-либо из сказанного, желая и сам также удостоиться получить таких же похвал, и чтобы быть в славе у всех в последующие времена. Ты же, благочестивейший и достохвальный самодержец всея России, которому вверен Самим Вышним скипетр славного царства, —кого другого можешь ставить себе всегда в образец, как не Самого только Царствующего на небесах и святые заповеди Того, Который один страшен и всесилен, Который поставляет царя и отставляет его, Который «воздвизает от земли убога. и от гноища возвышает нища посадити его с могущими людей, и престол славы дая в наследие им» (1Царст. 2, 8). Если на Него одного возложишь все свое упованье и по Его спасительным заповедям и законам будешь устроить вверенное тебе царство, и будешь всегда творить «суд и правду посреди земли», как написано, то бу­дешь блажен не только в будущем но и в настоящем веке: ибо всегда будешь сохраняем Им во вся­кой безопасности, в мире, в здравии, в славе, в разуме духовном, благословляемый всеми. Ничего не предпочитай  правде и суду Царя  Небесного, Иисуса Христа, Господа и Бога твоего, ибо ничем другим не возможешь так благоугодить Ему и привлечь Его милосердие и благотворения на твою богохранимую державу, как твоею правдою к подчиненным и праведным судом, также щедротами и кротостью ко всем, вообще, неимущим. Хороши, воистину, и весьма  спасительны молитва и пост: ибо постом погашаются и умерщвля­ются плотские страсти и очищается ум, молитва же соединяет трезвенно молящегося с Богом, духовно присвояет Ему и делает богоподобным. Но если при этом будет недоставать вышесказанных добродетелей, то эти не имеют пред праведным Судиею никакого значенья; ибо сказано святым Божиим пророком Осиею как бы от лица Божья: «милости хощу, а не жертвы, и увеьденя Божия, нежели всесожжения» (Осии 6, 1). И опять: «не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех» (Мф. 7, 21). Видишь, благочестивейший государь, как Он ясно не одобряет того, кто думает одною молитвою благоугодить Богу! Почему же так?—Потому, что Сам Он есть по естеству—весь благость, весь правда, весь милость, весь щедрость ко всем, вообще, живущим на земле; таким же Он желает быть и в царствующих на земле, ибо царь есть не что иное, как живой и ви­димый, то есть, одушевленный образ Самого Царя Не­бесного, как сказал и некоторый еллинский философ одному царю, говоря: „получив в управление царство, будь достоин сего, ибо царь есть одушевленный, то есть, живой образ Божьи». Нет более угодной пред Ним молитвы и лучшего приношения, как хранение и испол­нение святых Его заповедей, ибо Сам говорит: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя; не любяй Мя словес Моих не соблюдает» (Иоан. 14, 21. 24). И опять: «вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедую вам» (Иоан. 15, 14).

Постарайся же, о благочестивейший Государь, быть другом Царя и Владыки всех, Иисуса Христа и Бога твоего и человеколюбьем и благостно и правосудьем прославь Его на земли чрез земное и временное сие на­чальство, чтобы и Он соответственно прославил тебя божественною Своею славою на земле и на небесах, как Сам обещал чрез Пророка, говоря: «прославляющия Мя прославлю, а безчестящие Меня обезчестятся» (1Цар. 2, 30). А как возможешь прославить Его и угодить Ему во всем, об этом прочитывай чаще послание блаженного Фотия, патриарха Цареградского, которое он писал к болгар­скому царю Михаилу. Там найдешь великую премудрость, и если послушаешься его, получишь великую пользу. Благочестивейший государь и самодержец! Я должен вы­сказать пред царством твоим всю истину, именно, что бывшие в последнее время у нас, греков, цари ни за что иное преданы общим всех Владыкою и Творцом уничтоженью и погубили свою державу, как только за великую их гордость и превозношенье, за иудейское сребролюбье и лихоимство, победившись которыми, они неправедно грабили именья своих подчиненных, прези­рали своих боляр, живущих в скудости и лишении необходимого, и обиду вдовиц, сирот и нищих остав­ляли без отмщенья. За все это и тому подобное пришел на нас, окаянных, гнев праведного Судьи, и теперь мы скитаемся, будучи оставлены, в голоде и жажде и в наготе и находимся у всех в поношении и гонении. И это мы терпим справедливо, ибо сказано негде в священном Писании: «обаче за льщения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгдрдешася. Како быша в запустение? внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние восстающего» (Пс. 72, 18—20). Так случилось с нами, бедными, за беззаконья наши и такой постиг нас конец праведным судом Божиим. Ты же, благочести­вейший царь и государь, не последуй сему, но, как научен ты Самим Вышним и Его спасительным законом и заповедями, так и устраивай потребное и по­лезное для своих подчиненных, со всякою правдою и благостью, и царским разумом. Состоящего при тебе преосвященного Митрополита и боголюбивых епископов сподобляй всякой чести и береги их, как ходатаев к Богу и человекам, непрестанно молящихся о твоем богохранимом царстве и святыми своими молитвами умилостивляющих небесного Владыку, когда мы, как люди, прогневляем благость Его разными своими гре­хами. Так почитай их и береги, и что они будут советовать тебе на пользу твоей богохранимой державе, в том слушай их, ибо слушая их, слушаешь Самого Спасителя и Царя твоего Иисуса Христа, по божественному Его определению: «слушаяй вас, Мене слушает, а отметаяйся вас, отметается Мене и пославшего Мя» (Лук. 10, 16). Видишь ли, благочестивейший государь, куда восходит оказываемая боголюбивым архиереям честь, также как и бесчестие! Страшно это слово, о благочестивейший госу­дарь, и достойно всякого храненья и соблюденья, если оказываемое нами архиереям послушанье или ослушанье относится к Самому Вышнему. Поэтому, и блаженный Павел повелевает нам, говоря: «повинуйтеся наставником вашим», так как они должны будут дать за вас ответ, «да с радостью сие творят, а не воздыхающе, несть бо полезно вам сие» (Евр. 13, 17). Также и находящихся у тебя знатных князей и бояр и знаменитых воевод и храбрых воинов—почитай и береги и щедро их на­граждай, ибо, обогащая их, ты свою власть со всех сторон ограждаешь и укрепляешь. Обиды вдов и си­рот и убогих, воздыхающих и проливающих пред Отцем сирых и Судьей вдовиц и Предстателем убо­гих горькие слезы, не презирай, ибо такое презренье и нераденье о них неполезно для твоей державы. Никакое другое наше прегрешенье так не прогневляет неисчетную благость Вышняго, восставляя Его на отмщенье за обиженных, как воздыханье и слезы, как написано святым царем и пророком Давидом: «страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Гос­подь» (Пс. 11, 6) и прочее. И в другом месте он же говорит: «познах, яко сотворить Господь суд нищим и месть убогим». И еще в другом месте: «сира и вдову приимет и путь грешных погубить» (Пс. 145, 9), то есть, обижаемых защитит и избавит их, а обижающих истребит, ибо «лице Господне,- сказано, на творящия злая, еже потребити от земли память их; очи же Господни на праведные, и уши Его в молитву их» (Пс. 33, 17), то есть, чего просят от Него творящие на земле правду, то Он для них делает, по сказанному: «близ Господь всем призывающим Его во истине», то есть, призывающим Его деятельным словом, исполненьем всех святых Его заповедей, ибо говорит: «волю боящихся Его сотворит и молитву их услышит, и спасет я» (Пс. 144, 19). Что же может быть лучше этого? Не за что другое возвысил преблагий Бог царство Кира, царя Персидского, хотя он был нечестивый идолопоклонник, как только за вели­кую его правду, за кротость и милосердье его к своим подчиненным, которые поэтому называли его своим отцем. И настолько Бог присвоил его и почтил его добродетель, что благоволил назвать его Своим помазанником, как слышим в книгах, повествующим о сем. Также: не за иное какое прегрешенье предал Господь разоренью царство Седекии и Иехонии, царей Иерусалимских, хотя они, отчасти, были и благоверны, как только за их всяческое беззаконье, сатанинскую гордость и богомерзкое лихоимство. Ибо сказано: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать». И опять: «праведен Господь и правды возлюби: правоты виде лице Его» (Пс. 10, 7).

Благочестивейший Государь! Прошу славную державу твоего благоверия: прости меня в том, что я осмелился высказать полезное к утвержденью богохранимой державы твоей и всех славных твоих вельмож. Я счел себя обязанным сделать это—с одной стороны, в виду осужденья того ленивого раба, который скрыл талант господина своего в земле, а с другой—в виду мно­гих благодеяний и чести, каких сподобил меня в теченье девяти лет государь мой, приснопамятный твой родитель, великий князь и самодержец всея России, Василий Иоаннович, который и впредь сподобил бы меня еще большей чести, если бы, по грехам моим, не окле­ветали меня пред ним некоторые недоброжелатели, ко­торым да будет Бог Судьей… Пусть другие приносят благоверному царству твоему—кто что может из многоценных сокровищ этого маловременного и скоропреходящего мира. А я, убогий, что приобрел лучшего, то есть слово, растворенное солью Писанья, то и приношу тебе, великому царю. Ты же, приняв оное с обычною тебе кротостью, воздай мне, рабу твоему и богомольцу, возвращеньем во Святую Гору и, ради щедрот Христовых, от­пусти меня с миром отсюда, дабы я и там всею душою и веселым сердцем возвестил и возвеличил славу благоверной державы царства твоего и чистым умом от радостного сердца возносил бы молитвы к Царю Небесному, Иисусу Христу, Богу моему, об укреплении твоего царства. Ни к чему уже не нужен я бого­хранимой земле Русской: что нужно было ей получить от меня, плохого и непотребного, то она уже и получила. Да получу и я от благоверного царства твоего то, чего желаю. Вот уже много лет, как я непристойно со­держусь здесь, разлученный с своими отцами и братьями, у которых я от юности трудился и телесно и духовно, в надежде положить там свои кости. Возврати меня, благочестивейший государь, честной обители Пресвятые Богородицы Ватопедской, возвесели духовно живущих там преподобных иноков, твоих рабов и непрестанных богомольцев; не желай более огорчать их. Там теперь, благочестивейший государь, великая нужда во всем необходимом для поддержанья и устроенья многолюдной той обители, и для них я, окаянный, очень потребен: отдай меня им, ибо они уже много лет желают иметь меня у себя. Преклонись к умиленным их просьбам о мне, обращенным к твоей богохранимой держав, исполни это справедливое их прошенье, и этим заставь и их непрестанно воссылать о тебе к Вышнему молитвы и прошенья, которые да услышит и исполнит на деле сущий над всеми Бог и Владыка, Иисус Христос, и да сохранить и укрепит на многие лета благоверное царство твое. Аминь, аминь, аминь. Хотя вначале и не смел, однако дерзнул потом на­писать это.

Слово 29. Послание к преосвященнейшему Макарию, митрополиту всея России

Небо украшается днем ярким солнечным светом, а ночью—полным ночным светилом и сиянием бесчисленных звезд. Святую же Создателя и Владыки всех, Господа и Бога нашего Иисуса Христа, апостоль­скую церковь, украшает и осиявает и к лучшему всегда возводить Богом украшенное собрание существующих по всей вселенной православных архиереев, кото­рые весьма прилично названы их Пастыреначальником светом миру и солью земли. Светом назвал Спаситель светлое и чистое их житье, солью же—твердость и охра­нительное свойство их учительного слова, посредством которого души православных сохраняются крепкими и неповрежденными гниением от всякой еретической хулы, издавая постоянно благоуханье богословия православных догматов. Таковы были блаженнейшие самовидцы и слуги воплотившегося Бога Слова, первоверховные Петр и Па­вел и прочие божественные апостолы, и бывшие после них, просиявшие как светила по всей вселенной бого­носные архиереи, которые, будучи облечены в самого Христа и всецело дыша покланяемым Параклитом, много раз спасали преданную апостолами непорочную веру, когда она была поколеблена и обуреваема различными еретиками, против которых собирали вселенские и по­местные соборы, на которых богомерзкие хулы еретиков были пращею Духа Святого далеко отогнаны от Церкви и ввергнуты в глубины забвенья. Ревнителем этих боговдохновенных блаженных мужей и равноапостольных архиереев—не подумай, прошу твою святыню, что я это говорю из ласкательства—в нашем последнем роде явился ты, преподобнейший, который богоугодно и равноапостольно правишь кормилом святой митрополии Московской и всея России, как слышу и от иных многих достоверных мужей, особенно же от самого боголюбивого епископа Тверского, господина моего, вла­дыки и промыслителя Акакия, велегласно проповедующего добродетели твоей святыни, о чем я весьма духовно ра­дуюсь, слыша, что ты изобилуешь многими прекрасными апостольскими исправлениями, и от всей души благо­дарю всегда общего Строителя и Предстателя соборной и апостольской Своей церкви Иисуса Христа, Который есть над всеми Бог. Твоею святынею и Христоподражательною тихостью и кротостью Он укротил и преложил в тишину воздвигнутое немного лет тому назад некото­рыми недоброжелателями на церковь Его великое сопротивление и непохвальное расстройство. Поэтому, не пере­стану благодарить Его неисчетную к нам благость и вместе молиться, чтобы сподобил нас быть пасомыми в течение долгих лет твоею святынею и направляться без волненья к тихому тому и небурному пристанищу, где слышится чистый глас празднующих, и слова неизреченного радования и веселия вопиющих Христу: „Препросдавленный отцев и наш Боже, благословен еси.» Господи Иисусе Христе! Сподоби и нас этой благо­дати, чтобы приносить Тебе такое славословие, молитвами архиерея Твоего, нашего же господина и владыки—Мака­рия. Соблюди его, Господи, на много лет для благовер­ная и Христолюбивого царя, верного раба Твоего, госу­даря нашего великого князя Иоанна Васильевича, всея России. Соблюди их обоих, Владыко, на многие лета и даруй им в мире и во всяком утверждении пасти благоверное достоянье Твое по Твоим спасительным заповедям: одному даруй апостольски и без стесненья обильно учить и советовать царю Твоему угодное и лю­безное Тебе, и что содействуешь к исправлению и утвер­ждение православных людей Твоих, а другому даруй с благопокорностью слушать и принимать архиерейские советы и наставленья, и исполнять их делом, —чтобы чрез обоих прославлялось всесвятое имя Твое пред всеми окрестными народами. Пусть все достоверно узнают о них, что они насколько вполне благочести­вы и православны, настолько же и правдивы и мило­стивы ко всем вообще подчиненным, в особенности же к нуждающимся в милости и заступлении сиротам и вдовицам, к обижаемым со стороны бесчеловечных лихоимцев нищим и убогим, также к прибывающим из других стран иноземцам, к числу которых при­надлежу и я.

Преосвященнейший владыко, божественного блаженства тезоименитый, и, с надеждою скажу, наследник оного, так как все дела твои, как слышу, совер­шаются богоугодно и по воле Божьей! Подражая великому оному светильнику вселенной, который, по зависти пер­восвященника и по беспримерной злобе сребролюбивой царицы, скончался в бедственном заточении, и ты также предстательствуешь за всякого обиженного и великодушно терпишь тем, которые безумно противятся твоей рев­ности по Боге. Поэтому, вместе со многими другими укра­шающими тебя богоугодными исправленьями, можешь и ты с божественным пророком и царем похвалиться пред Господом, говоря: «сотворих суд и правду, не пре­даждь мене обидящим мя» (Пс. 118, 121). Блажен, воистину, и преблажен ты, преосвященнейший владыко, если до конца пребудешь в этом разуме, творя угодное пред очами общего всех Владыки и неподкупного Судьи, от Которого услышишь и ты: «добре, рабе благий и верный: о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф.25,21). Малое—это здешнее, как временное и подлежащее тленью; многое—это небес­ное, как достоверное и вечное; это—то, чего «око не виде и ухо не слыша и на сердце человека не взыдоша»; все это ты всячески получишь со всеми от века благоугодившими Богу, каковы были в ветхом завете благочести­вые патриархи, пророки и все праведники, в новом же—просиявшие светлее солнца апостолы и евангелисты и православные архиереи, которым и ты подобен по своей ревности к охранению православных догматов христианской непорочной апостольской веры и к прилеж­ному исполненью божественных заповедей Спасителя, ради которых, как я слышу, святая душа твоя еже­дневно подвергается оскорбленьям со стороны некоторых, сопротивляющихся твоим священным поученьям. Но они за это будут подлежать ответу пред страшным Судьею, как сопротивляющееся Ему самому, Кото­рый ясно говорит о вас, преосвященных архиереях, так: «слушаяй вас, Мене слушает, и отметаяйся вас, Мене отметается и пославшего Мя» (Лук. 10, 16). Ты же, испол­ненный Божьей благодати, возмогай всегда о Христе и крепко держись завещанья боговдохновенного проповед­ника, которое он завещал ученику своему, говоря: «про­поведуй слово» Божье, «настой благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением» (2 Тим. 4, 2). И опять он же: «ты убо злопострожди, яко добр воин Христов» (2 Тим. 2, 3), «дело благовестника со­твори» (4, 5), ибо никто, говорит, не венчается, если не будет подвизаться законно (2, 5). «Сотворим силу о Бозе,- говорит слово Божье, и той уничижит стужающия нам» (Пс. 59, 14). «Невозможная от человек возможна суть от Бога». И опять Павел: «верно слово: аще с Ним умрохом, то с Ним и оживем; аще терпим, с Ним и воцаримся; аще отвержемся и Той отвержется нас» (2Тим.2,11.12). Хорошо и очень спасительно со Христом и со святыми учениками Его подвергаться гонениям, во славу самого Спасителя Христа и за святую Его церковь, то есть, ради спасения верующих. В таком случае мы имеем до­статочное утешение в словах Его: «аще Мене изгнаша, и вас изженут: аще слово Мое соблюдоша, и ваше соблюдут» (Иоан. 15, 20).

Но прости меня, Господа ради, владыко святый, что я, будучи гнилым членом священной главы, дерзнул вступить на путь служения слова, к чему я был понужден любовью к благоверию, ибо «совершенная любовь,- го­ворит Иоанн Богослов, вон изгоняет страх». Понуждае­мый этою любовью, я дерзнул на то, что выше меня. Ты же, о божественная и священная глава, как подражатель кроткого и смиренного сердцем, прости мое дерзновение, и это мое смелое напоминание прими с кротостью, как чадолюбивые родители принимают немотствующий лепет своих младенцев, и благоволи воздать мне, не­потребному рабу твоему, причащение божественных даров Христовых, которого я лишен, не знаю по какой причине, вот уже в течете семнадцати лет. Свидетелем своим пред твоею святынею поставляю са­мого Сердцеведца, Который имеет обличить на страшном Своем втором пришествии тайная тьмы, дела и помышленья, что я не знаю за собою никакой погрешно­сти и никакой хулы относительно православной вашей и моей веры, и ничего такого не писал и не говорил, как некоторые меня оболгали. Напротив, преосвященнейший владыко, если потрудишься разузнать, то най­дешь, что я сильно ратовал за православную нашу веру, и не только здесь у вас написал много статей против главнейших лжеучений, то есть, против иудеев и агарян и против самых еллинов и против тех, кото­рые увлекают многих из православных ложным учением звездочетцев, которым не только не следует внимать, но и следует всею душою гнушаться и убегать от них, как от зараженных коростою и проказою по уму и образу мыслей. Но и пред самыми, так на­зываемыми, вельможами я ясно и без стеснения проповедовал православную нашу веру, будучи просвещен и укреплен благодарю полоняемого Божественного Пара­клита. Короче сказать: куда бы я не был послан от свя­той обители Ватопедской по воле преподобных отцев моих за милостынею, везде, просвещаемый благодатью святого Параклита, я проповедовал чисто православную веру и с подобающею честью был опять отпускаем во Святую Гору, и нигде не попадал в оковы и не был заключаем в темницы или морим голодом, холодом и дымом, как это случилось со мною здесь, правед­ными судьбами Божьими, по множеству, вероятно, грехов моих, но никак не за какую-нибудь ересь. Надеюсь на милосердье Господа моего Иисуса Христа, что нива сердца моего была, есть и до конца пребудет чи­стою, благодатью Спасителя моего, от всякой еретической хулы. И если я в своих занятиях книгами в чем либо погрешил против вашего благоверия, или теперь лгу, или одно думаю в сердце, другое говорю вам и пишу: то пусть праведный Судья попустит на меня та­кую же проказу, какую Он попустил на Гиезия, или ту горькую смерть, какая постигла Ария. Горе мне, окаянному: к каким клятвам принужден я, окаянный, прибегать! Но Бог—Судья праведный и крепкий и долготерпели­вый: Он воздаст каждому по делам его. Ему слава во веки, аминь.

Если этим кратким объяснением я возмогу уверить ваше благочестие в своей невинности и окажусь пред вами достойным милости, то и вы, будучи благочестивы, скажите сами про себя о мне то, что сказали некоторые благоразумные и праведные судьи, хотя и были нече­стивы: «ничтоже достойно смерти и уз сотворил человек сей», и можно было бы отпустить человека сего, «аще не бы кесаря нарицал» (Деян. 26, 31. 32). Я же не кесаря смертного и нечестивого властелина земного, но самого Создателя и Владыку всех Иисуса Христа, единого серд­цеведца, призываю во свидетеля души моей пред вами, господами моими, что я чист во всем том, что гово­рили против меня мои противники, которым—Бог Судья, и что я, как сначала был, так и теперь состою доброжелательным богомольцем вашей благочестивой дер­жавы и до конца пребуду таковым—и здесь, и везде, по заповеди Спасителя, которую если кто презирает, тот не получит спасенья. Благоволите же, благоволите, Господа ради, сотворить милость со мною, бедным: дайте мне увидеть Святую Гору—молитвенницу о всей вселен­ной, отдайте меня вашим богомольцам, преподобным отцам и братьи моей, сжальтесь по христиански ихними к вам о мне просьбами и слезами. Не окажитесь преслушниками богомольца вашего, вселенского патриарха, который просит вас о мне. Он архиерей праведный и богоугодный и смело может всякий назвать его исповедником Иисуса Христа, так как он ежедневно тер­пишь мужественно от безбожных агарян бесчисленные напасти и поношенья, ради доброго упованья и ради славы Иисуса Христа, Бога нашего. Прилично и вполне справед­ливо и вам, украшенным чистотою веры, послушаться такого святителя Божия, умоляющего вас о своей овце, заблудившейся из его священного стада, как и многие другие православные властители слушаются его, дабы и вы оказались во всем покорными тому учителю, кото­рый говорит: «братие, повинуйтеся наставником вашим и покаряйтеся, тии бо бдят о душах ваших» и прочее; потом прибавляет: «да с радостью сие творят, а не воздыхающе, несть бо полезно вам сие» (Евр.13,17).

Слово 30. Послание о примирении к бывшему митрополиту Даниилу, уже извер­женному

Все мы, повинующиеся без сомнения и без лицемерия спасительным заповедям Бога и Спасителя на­шего Иисуса Христа, имеем от Него заповедь и твер­дое завещанье—иметь между собою мир, без которого не дозволено нам приносить Ему никакого дара, то есть, никакой жертвы и словесного приношенья. Этому Он учит нас ясно,  говоря: «аще принесеши дар твой ко олтарю, и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя, остави ту дар твой пред олтарем», то есть, он ли тебя, или ты его чем-либо оскорбил, и вы имеете между собою друг против друга какое-нибудь правед­ное или неправедное неудовольствие, —«остави ту дар твой пред олтарем, и шед первее примирися с братом твоим» и прочее, известное всякому (Мф.5,23,24). Это заповедует воплотившийся Бог Слово, как Владыка, всем, вообще, верующим в Него. Не то же ли самое заве­щаешь нам и праотец Его, называемый в божественном писании богоотцем, ясно говоря так: «с ненавидя­щими мира бых мирен» (Пс.119, 6)? Также и бывший много лет спустя после него юноша Вениамин (зесь разумеется апостол Павел, к которому Св. Иоанн Златоуст относит слово богоотца Давида: «тамо Вениамин юнейший во ужасе» (Пс.67, 28), который пришел в ужас и от иудейства переменился в благовестника Христова, сделавшись из страшного гонителя славным проповедником и горячим последователем Того, Которого дотоле гнал, —крепко заве­щает всем верующим, говоря: «мир имейте и святыню со всеми, ихже кроме никтоже узрит Господа» (Евр. 12, 14); и опять он же: «аще возможно,  еже от вас, со всеми человеки мир имейте» (Рим. 12, 18). Повинуясь этому ученью и подобному сему, и я, наименьший брат ваш, как благочестивый христианин и от благочестивых происходящие родителей, который ради этого самого благочестия, много раз подвизался и подъял беды, как ведает всеведущее Око, —счел справедливым чрез ходатая — человека, расположенного ко мне, узнать о твоей святости, преосвященнейший владыко и отче, госпо­дине Данииле, какова мысль твоя о мне, грешном, и из твоего ответа я понял, что святая душа твоя еще недугует против меня. Это я считаю неполезным и для своей души вредным, если не постараюсь кратким писанием излечить это многолетнее твое о мне недоб­рое мнение. Называю же это мнение недобрым потому, что никакого лукавства, ничего хульного о православной нашей вере, как известно одному Сердцеведцу, я не мудрствовал, не писал, не учил, а вы как хульника и вредителя священных писании осудили меня за одни только ничтожные описки, оказавшаяся в сделанном мною переводе. И об этих описках я объяснял тогда священному вашему собору, что это не по ереси, ни по лукавству какому-нибудь сделано мною—Бог свидетель, —но как-нибудь случайно, или по забвению, или по какой-нибудь скорби ум находился тогда в смущении, и или как-нибудь от обременения излишним винопитием было тогда так написано (надо разуметь сотрудников, позволивших себе это. — Прим. Перев.). И я не просто только объяснил это тогда, но и три раза кланялся до земли пред священным вашим собором, прося про­щения в том, в чем по неведению сделал описку. Ваше же преосвященство, не знаю по какой причине, вместо прощения и милости, опять возложили на меня оковы, и я опять был заточен и опять заключен и подвергнут  различным  озлоблениям. Случилось же так со мной потому, что праведный Судия, Который всякого грешника хочет спасти,  попустил на меня такие скорби, по причине многих и тяжких моих прегрешений, но никак не за ересь и хулу какую-нибудь. Знает Тот, Кто все ведает, Который один знает сердца, что я не лгу пред Ним и пред вами, госпо­дами моими, и что благодатью и человеколюбием и бла­гостью Его я до сих пор пребываю в пределах бла­гочестивых и правых догматов преданной нам, православным, от отцев наших веры; но и до последнего своего издыхания твердо пребуду в ней, охра­няемый Его благодатью. За это самое благоверие я спо­добился неоднократно во многих местах подвизаться и не был посрамлен. Особенно подвизался я против латынян, сильных в священном писании и во внешних науках. Об этом могут свидетельствовать вам, господам моим, мои неложные против них Писания, составленные не только против еллинов, бывших ранее моими учителями, а теперь—нет, и против нечестивейшей, изобретенной бесами прелести сквернейшего Магомета, ересиарха измаильского. Из этих моих писаний не трудно вам, господам моим, если соизво­лите кратко выслушать мой ответ, познать истину моих слов, что во мне нисколько нет никакого обмана, или какого-нибудь хульного мудрования против православной христианской веры. И какая будет мне надежда спасения после стольких моих скорбей и иноческих одежд и подвигов, о которых по слабости своей говорю, если окажусь недугующим втайне чем-нибудь таким, и уподоблюсь, по божественному гласу, «мужу уродиву, иже созда храмину свою на песце, и бе разрушение ее велие» (Мф. 7, 26. 27), или если уподоблюсь, по справедливости, тому, кто на основание, положенное мудрым архитектором, назидает «дрова, сено, солому», почему и дело мое будет сожжено, и я, увы, получу вечную тщету, лишив­шись торжества правоверных и соделавшись «частью лисовом»? Но Ты, человеколюбивый Владыко, молю Твою неизреченную благость, не попусти на меня что-либо такое, но как благоволил Ты хранить меня, неблаго­дарное создание пречистых рук Твоих, до настоящего времени в пределах православной христианской веры, так благоизволи, Владыко преблагий, и до конца сохра­нить меня в них непоколебимо, имеющим в себе «велие» Твое «благочестия таинство». Ты знаешь, Владыка, что я от юности своей возлюбил сие и всею душею люблю, и не ошибся в своем желаний, но по великому Твоему человеколюбию и по благодати Твоей сподобился быть причисленным к богоугодному собору иночествующих.Эти слова мои относятся к Создателю всех и Владык. Твоей же святыне скажу следующее: молю святость твою, честнейший отче: благоволи послушаться того, который повелевает: «ни единому же зла за зло воздающее», и опять: «не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое» (Рим. 12, 17. 21). Знаю и хорошо помню, что я опечалил священную твою душу два или три раза, не послушав­шись тебя в том, что ты мне тогда приказывал. Это мне стало известно из твоих слов, которые ты с негодованием высказал мне на суде, когда я был судим тобою и допрашиваем на соборе: „Постигли тебя, окаянный, грехи твои, так как ты отказался перевести для меня священную книгу блаженного Феодорита». По поводу этого ослушания объясню истину твоей святыне, что ни по какой другой причине я тогда ослу­шался тебя, как только потому, что опасался, что пере­вод этот мог послужить претыканием и соблазном для некоторых православных, как содержащей в себе послания Ария и Македония и других начальников ересей, которые они посылали к своим единомышленникам, превознося в них и прославляя нечестивое свое мудрование и в то же время злословя и опровер­гая благочестивые и правые догматы соборной и апостоль­ской веры. Вот почему я и не послушался тогда тебя, опасаясь простоты некоторых благочестивых и неспо­собности их к правильному пониманию каждого Писания, и чтобы мне, своим переводом, не оказаться для таковых причиною соблазна, и вместо благословения не навлечь на себя вечное проклятие, ибо сказано: «горе» че­ловеку тому, «имже соблазн приходит» (Мф. 18, 7). Ты же, как учитель веры, и строитель таин Святого Духа, как ревнитель небесного жительства и ученик кротчайшего Иисуса, говорящего: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф.11,29), —уничтожь мно­голетнее свое против меня негодование и яви мне, бедному, святую любовь, повинуясь Судии, Который говорит верховному апостолу: «не глаголю тебе до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею» (Мф.18, 22). И опять Он же: «тако и Отец Мой небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их» (Мф.18, 35). Страшно это слово и изречение, честный отче и владыко, и достойно всякого исполнения с нашей стороны. Если в чем я согрешил пред тобою своим непослушанием, то в этом я каюсь пред тобою: прости меня, Бога ради, чтобы тебе и са­мому сподобиться от Бога прощения и благословенья, ибо и ты, как человек, всячески в чем-нибудь виновен пред Ним, «никтоже бо чист от скверны», гово­рит Писание, «аще и един день будет жития его» (Иов.14,4). Если же святость твоя, продолжая негодовать против меня, скажет: не за преслушание какое-нибудь я отлучил тебя, от причащения божественных таин, но сделал это по божественной ревности—за извращение какого-нибудь церковного слова и правильного ученья, и отлучил тебя, как богохульника; то на это, владыко святый, я опять отвечу тоже: свидетелем пред вами за себя поставляю Самого Того, Который есть неподкупный Судия всех, как и ранее я говорил, что ничего такого с моей стороны не произошло по лукавству—ни тогда, ни теперь. Чуждо мне такое вредное мудрование! Прочтите с христоподражательною кротостью написанный мною ответ о моей православной вере и, убедившись вполне в истине, оставьте свое многолетнее против меня, грешного, негодование. Если же и после того, как вы узнаете всю правду и истину, не соизволите оказать мне, грешному, дела святой любви и будете продолжать мое отлучение от божественных таин, то я замолчу, и пусть божественный глас не обинуясь вопиет: «иже несть со Мною, на Мя есть, и иже не собираешь со Мною, расто­чает» (Мф.12, 30). Кто же этот расточающий, как не тот, кто без ума отлучает от Христа верующих в Него, толкая к погибельной пропасти отчаяния тех, за которых «Христос умре и воскресе, да и мертвыми и жи­выми обладает» (Рим. 14, 9)? Если же кто, по великому своему жестокосердно, будучи побеждаем страстно са­моугодия,  отлучает от Христа право верующих в Него и Его благодатью надеющихся спастись, —что дру­гое услышит он от Него тогда, как только не это: «рабе лукавый, весь долг он отпустил тебе, понеже умо­лил Мя еси: не подобаше ли и тебе помиловати» соработника своего, «якоже и Аз тя помиловах? И прогневався господь его, предаде его мучителям,  дондеже воздаст весь долг свой» (Мф. 18, 32—34). Вот я исполнил то, что повелеваешь нам все святое писанье: смирил себя пред Богом и пред тобою—с чистым сердцем и искренними словами, как известно Единому Сердце­ведцу. Ты же, владыко мой, если, оправдывая себя, напрасно негодуешь против меня, то сам увидишь, когда оба предстанем страшному и неумытному Судьи, давая ответ каждый за себя. Скажу и следующее: напрасно осуждаешь меня в ереси и за это отлучаешь от причащения святых Христовых таин. Между тем прочие мои бесчисленные грехи делают меня безответным. Однако не должно отчаиваться, но, в надежде на Его неизреченную милость, следует всегда делать доброе, чтобы милость Его пребывала на мне и в нынешнем и в будущем веке. Аминь.

Слово 31. Послание к царю Иоанну Васильевичу всея России

Благочестивейшему, пресветлейшему и Богом хра­нимому великому и достославному самодержцу всея России и иных народов господину, Иоанну Васильевичу. Я—жалкий чернец—святогорец, богомолец крепкого твоего царства, дерзнул возвестить тебе сие с сердеч­ною болезнью и горькими слезами. Ведь и кровоточивую оную жену, которая тайно крала исцеление своего многолетнего недуга, не укорил общий всех Владыка, Спа­ситель человеков и Врач душ и телес, а напротив, похвалил ее за великую ее веру. Также и хананеянку, просившую Его об исцелении своей дочери, не оконча­тельно отверг, но за великое ее смиренье, что она, бу­дучи приравнена к псам, с удовольствием выслушала и перенесла это праведное поношенье, Он помиловал ее, сказав: «о жено, велия вера твоя, буди тебе якоже хощеши». Также и прокаженного того, который поклонился и просил об очищении, не отпустил без исцеленья, но милостиво сказал ему: «хощу, очистися». И я, окаянный, зная человеколюбье и милость того Владыки, дерзаю с надеждою припасть к государевым твоим стопам, умоляя благочестивую державу твою: благоволи сотворить милость и исцелить многолетнюю болезнь окаянной души моей, страдающей о лишении безмолвного и спасительного пребывания во Святой Горе, где я десять лет потру­дился и телесно и душевно—с надеждою положить там свои кости. Ни на что я более не нужен благоверному и достославному граду Москве. Чего желали чрез меня, грешного, получить, то уже и получили, разумею—неисто­щимое и спасительное сокровище разума, заключающегося в сборнике толкований на сто пятьдесят боговдохновенных псалмов. Да благоволит благоверная держава твоя вознаградить труды мои, какие я понес при пере­воде, освобожденьем меня от многолетнего насильственного удерживания, каким я содержусь, и отпущеньем во Святую Гору. Справедливость требует, прилично и полезно благоверной державе твоей—сотворить со мной милость и отпустить меня с миром туда, откуда взял меня своею грамотою и государевым словом присно­памятный государь мой, твой, государь, родитель, великий князь Василий Иоаннович всея России. Этого требует справедливость, так как я, будучи призван им, не ослушался царского его веления; прилично сие, ибо я понес множество труда и подвергся многим бедствиям на пути, пока достиг сюда; полезно же это будет, ибо, сотворив милость и отпустив меня к богомольцам твоим, моим же отцам и братиям, благочестивая дер­жава величества твоего получит несравненно большие плоды от их молитв. Да соблюдет же царское вели­чество твое общий всех Царь и Господь в бесконечные веки во всяком мире и тишине и да утвердит слав­ными победами на всякого врага и супостата.

А как от общего всех Владыки мы имеем пове­ленье: «да не явишися предо Мною тощь»; ты же вместо Его поставлен Им царем, государем и властелином на земле, чтобы управлять достоянием Его—людьми право­славными—со всякою правдою, богоугодно промышляя о них: поэтому и я, малоумный и нищий богомолец богохранимой твоей державы, приношу ей с надеждою ма­лое приношение—тетради слов, из которых богохранимая держава твоя может удостовериться, каким я, греш­ный, был доброхотным богомольцем и слугой благо­верной державы Российской, каковым благодатью Христовою остаюсь и останусь до кончины своей.

Слово 32. Послание к иерею Сильвестру

Честнейшему во иереях Вышняго, украшенному вся­кими цветами добродетелей и в знати и понимании священного Писания превосходному рассудителю, господину Сильвестру, благодетелю моему, неключимый известный чернец много кланяется до земли.

За великое для себя осуждение почитаю—утаить от тебя то, что внушено мне Святым Духом на утверждение истины нашей православной христианской веры; но дерзаю на это, повинуясь словам стихиры, которая говорит: „Скрывшего талант осужденье уразумевши, душе моя, не скрывай словесе Божия, возвещай чудеса Его» и прочее; также слыша слова того проповедника, который был восхищен до третьего небесе: «ты убо, чадо, возмогай во благодати, яже о Христе Иисусе: и яже слышал еси от мене многими свидетели, сия предаждь верным человеком, иже довольни будут и иных научити» (2 Тим. 2, 1. 2). Прими же от меня с любовью следующие слова и если по прочтении они окажутся пред твоею великою мудростью достойными уважения, то воздай славу просветив­шему меня; если же окажется в них какой недостаток, то исправь меня, прошу, по свойственной тебе премудро­сти. Если апостол Павел, сосуд избранный, нашел нужным предложить Петру и Иакову благовествование, которое он проповедовал во языцех, желая удосто­вериться, правильно ли проповедует, да не как, гово­рит, «вотще теку или текох» (Гал. 2, 2); тем более я, неученый и скудоумный, обязан искать такого рассуждения от тебя, столь много образованного и удобно прекло­няющегося к милосердию к требующим помощи, как я слышу от всех. Поэтому и я с благою надеждою осмеливаюсь обратиться с просьбою к твоему благоутробию, чтобы ты благоволил напомнить благоверному царю и самодержцу всея России о детях покойного Ни­киты Борисовича, чтобы государь умилостивился и явил им милость, так как они находятся в великой ску­дости и нужде: у них большой долг и три сестры, ко­торых не на что выдать. Умилостивись, Бога ради, простри им руку помощи, по свойственному тебе бого­подобному милосердью. Ей, прошу тебя, честнейший иерей, помоги многоскорбной вдове и сиротам ее, угаси росою благоутробия твоего скорбь их, и осуши горькие слезы, льющиеся непрестанно. Будь защитником вдов и отцем сирот, как тот праведный многострадалец, и не забудем сказанного апостолом: «вера бо чиста и непорочна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их» и проч. (Иак. 1, 27) Господь Бог наш Иисус Христос да хранит тебя всегда во бла­гости своей.

Слово 33. Послание к Адашеву о тафиях (головных турецких уборах)

Государь мой, любимый раб Христов и человек Божий Алексей, преподобие отче и брат возлюбленный о Христе Иисусе Господе нашем. Желаю тебе быть всегда здравым и радостным. Да воздаст тебе Господь за духовную твою любовь, что ты меня бедного всячески почитаешь, о чем я известился из твоей грамоты, ис­полненной всякой христоподражательной любви и истины; также и слуга ваш Андрей Семенов подробно сказывал о твоем усердном старании в мою пользу. И ка­кое могу воздать тебе достойное благодаренье за такое твое ко мне благорасположенье? Ты истинный ученик Христов и послушный последователь Павла, который говорит: «подобни мне бывайте, якоже аз Христу» (1Кор. 4, 16). Поэтому и наследником царства своего небесного, вместе с Павлом, Христос соделает тебя. Ей, Господи Иисусе Христе, не презри его благоутробье и благорасполо­женье ко всякому скорбящему и нуждающемуся в по­мощи! И это пусть так будет. Я же, отче, согласно твоей грамоты приготовил тетрадку по твоему указанию, и вдобавок к ней еще других десять тетрадок посылаю господину нашему преосвященному митрополиту и к тебе. Это, по моему понятию, вещи не плохие, заключающие в себе ученье об исправлении нравов, а также сильное оружье против латинской ереси и против злочестивого упорства иудейского, и против еллинской пре­лести и звездочетства. Читающие их со вниманьем, трезвенным умом, с охотою, с верою и любовью, с отвержением всякого кичения ума, самомнения и детских надежд и надмения коринфян, — найдут их исполнен­ными в достаточной мере премудрости и разума духовного и силы. Это говорю не относительно вас—не по­пусти мне, Господи, так неистовствовать, —ибо относи­тельно вас я знаю, что вы исполнены всяких доброде­телей духовных, но это мое слово относится к некоторым другим. Прошу же тебя, прочитай и ты посланьице мое, которое я черкнул к преосвященному, и из него поймешь достоверно всю кривду и правду обо мне моих клеветников, которым один Бог Судья, и да не по­ставит им Господь в грех сего. А тетрадка, в ко­торой 27 глав, та мною весьма рассудительно написана для самого великого властелина. Знай, господин мой, что как митрополит рассуждает о тафьях, так и я понимаю, и также гнушаюсь, когда увижу православных с бритыми головами, и из глубины сердца воздыхаю, что христиане уподобляют себя ненавистникам христиан— туркам, и не только тафьями, но и сапогами по образцу турецких, так что ни по чему иному не можешь узнать, что они христиане, как только по крестному знаменью. Сродные мне греки уже много лет находятся под турецким игом, и мы среди их живем, а этого обычая у нас нет. Опасаюсь, отче Алексие, что, пожалуй, по­нравятся им и чалмы турецкие. Скверно это, Алексий, и вполне чуждо православным людям, и небогоугоден такой мерзкий и поганый обычай. Следует строгим правилом по власти апостольской запретить всем, вообще, такое бесчинье; особенно же мастерам, работающим это, следует запретить эту работу. А если кто не послу­шается, строго приказать приходским священникам не давать ему и его семье причастия и не пускать его в церковь. А армянам и прочим иностранцам приказать строго, чтобы они такой товар в Россию не привозили, а если кто привезет, того бить на торгу кнутами, а при­везенное отнять. Бога ради, не вознерадите, но подвигнитесь, при помощи Божьей, ревностно апостольскою и со властно. «И воста,- сказано, Финеес», движимый ревностью по Бог, «и прободе» копием своим вельможу некоего израильского, который совершал блуд с иноплемен­ною женою мадианитянкою, и убил их обоих при самом гнусном их преступлении (Числ. 25, 7). Мы же возьмем меч духовный, который есть глагол Божьи, и вооружимся ревностью Финееса и ими, чтобы и нам угодить Господу. Не промолчал Павел волхву Еллиме, отвращавшему от него Серия Анфипата, но, запретив ему властью» апостольскою, лишил его зрения (Деян. 13, 2—11). Так и мы запретим строго как изготовляющим эти наряды, так и носящим их, кто бы они ни были. Не убоимся убивающих тело, душу же не могущих погубити. Но прежде запрещения обратимся к ним с достаточным увещанием, упрашивая их с любо­вью, а не бранно и не с сердцем, ибо «рабу Господню не подобаешь сваритися, но крошку бытии» (2 Тим. 2, 24) и прочее. После первого и второго поучения, скажем им так: знайте, что если не послушаетесь слова Божия и меня, отца вашего, то с этих пор, кто бы ни пришел ко мне в тафье за благословением, —ему не услышать и не увидать от меня благословения. Что святое Божье писание не хвалит и не велит, то и я не хвалю. Или думаете, напрасно сказано было Священным Писанием об израильтянах, преступивших заповеди Божии: «и смесишася во языцех, и навыкоша делом их, и бысть им в соблазн» (Пс. 105, 35). Но об этом достаточно.

Меня же, Бога ради, заклинаю вас Иисусом Христом, не оставьте без причащения. Суда, господин мой, я не просил и не прошу, а прошу милости: окажите милость, чтобы и самим вам воспринять от Спасителя такую же благодать, ибо «суд без милости, сказано, не сотворшим милости» (Иак. 2, 13). При этом прошу вас, Бога ради, пришлите мне на некоторое время книгу Григория Богослова—греческую, с толкованием; пришлите ее, Бога ради. Андрея сего вашего верного слугу, не оставьте в его скудости, как Бог положит вам на сердце. У меня нет приличного греческого клобука: Бога ради пришлите мне его. А я вам, государям моим, кланяюсь до земли. Честного священнодиакона Вассиана ризничого целую и лобызаю всею душою; его подарок я получил в цело­сти; да воздаст ему Спаситель.

Слово 34. Послание к диакону Григорию

Господин мой, брат о Господе, диакон Христов Григорий! Если познав свое согрешение, исправишься, то не удивляйся, Христа ради, моему безумью. Сердце мое духовно болеет, что ты так неприлично бесчинствуешь, и к тому же — сознательно. В такие священные дни, оставив священное и «яже суть Божия», празднуешь по мирскому гортани и чреву, которые истлеют. Где страх Божий и память смерти и того страшного истязания, кото­рое будет на суд Христовом? Или забыл ты говоря­щего: «пияницы царствия Божия не наследуют» (1Кор. 6, 10); также—заповедь Божия, которая говорит: «блюдите, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством» (Лук. 21, 34) и прочее известное тебе? Так ли, Григорий, хра­нишь ты заповеди Христовы и отечеств уставы и пра­вила? Или не помнишь, что Он строго будет судить нас по Своим заповедям? Но может быть скажешь: добрые люди меня понудили, и как же было мне их ослу­шаться? Григорий! а Христос по твоему разве не добр, Который всем священным Писанием зовет тебя на пир небесный? Что нужнее для нас, скажи мне, если осталась еще в тебе хоть капля христианского рассуждения: Христос ли и все Его святые и пир небесный, или люди смертные и пирования сатанинские? Не смущайся этим словом, —оно не мое, но Святого Иоанна Злато­уста. Если ты, будучи назван Христом солью земли, так бесчинствуешь, то земля чем осолится? «Нивочтоже будет ктому, точию да изсыпана будет вон» из царства небес­ного «и попираема» будет «человеки» (Мф. 5, 13). Григорий! Вспомни сказанное: «раб, ведевый волю господина своего, и не сотворив по воли его, биен будет много» (Лук. 12, 47). Если веришь этому слову, то исправься пред страшным Судьей; а если не веришь, то сам увидишь.

Слово 35. Послание утешительное к князю Димитрию, о терпении в скорбях

Не перестает никогда злоначальник, человекоубийца и доброненавистник диавол, по причине великой своей зависти, ратовать и смущать всяким способом род человеческий, желая его истребить и вменяя себе чело­веческую погибель в веселье и торжество, хотя и знает, нечестивый, что этим он готовить себе сильнейшую и горчайшую муку. Но таковы уж, о благородный князь Димитрий, его против нас вражда и бешенство. Кто ли­шил родоначальника нашего блаженной и равноангель­ной жизни в раю Божием? Не он ли посредством страшной змии прельстил праматерь Еву, а чрез нее— первозданного, и таким образом и в весь жалкий род наш внес телесную, а вместе и душевную смерть, ко­торая продолжалась до самого вочеловечения Создателя и Спасителя нашего Иисуса Христа, человеколюбивым и божественным пришествием и спасительною смертью Которого уничтожена прелесть вражия и изнемогла держава душевной смерти, когда Спаситель наш сошел в дальнейшие страны адские и разрушил тамошнюю тьму, ко­торая есть ни что иное, как лишенье света жизни по Бог. Кто исполнил завистью и убийством бесчеловечную душу окаянного Каина  и братнею рукою пролил праведную оную кровь? Очевидно, что тот же богоборец— диавол позавидовал праведнику тому, узнав в нем,  по его благоприятной Богу жертве, начальника и настав­ника людей, могущего научить их тому, как умилости­вить себе Создателя. Кто же довел весь первый мир до потопленья? Не тот ли же, заставив их несытым и скотоподобным блужением и  всяким студодеянием прогневать Создавшего их? Кто разделил на разные наречия бывший дотоле один язык? Не тот ли же са­мый всескверный, присоветовав им соорудить себе высочайший столп, чтобы в случае, если бы Бог захотел навести на них вторично потоп, он не мог бы их потопить, надеясь, безумные, человеческим умышлением одолеть всемогущую силу Божью? Кто же пра­внука верного патриарха Авраама, прекрасного Иосифа, в детском его возрасте продал измаильтянам руками братьи его? Это он, всескверный, покушался умертвить праведника, опасаясь, чтобы чрез него не умножилось праведное потомство верного Авраама и не наполнило бы всю вселенную благословеньем Авраама, Исаака и Иакова, то есть, истинным богопознанием, согласно данному Бо­гом блаженному Аврааму обетованью: «воистину благословя благословлю тя, и умножая умножу семя твое, и благосло­вятся о семени твоем еси языцы» (Быт.22,17.18). Здесь благословеньем Создатель называет непогрешительное богопознание и дар Святого Духа, о котором святый апостол Павел говорит: «не приясте бо духа работы паки в боязнь, но приясте духа сыноположения, о немже вопиемъ: Авва, Отче» (Рим. 8, 15). И верховный апостол Петр говорит: «покайтеся, и да крестится кийждо вас во имя Иисуса Христа во оставление грехов, и приимете дар Святого Духа. Вам бо есть обетование и чадом вашим» (Деян. 2, 38. 39; 3, 26). Из этих слов апостола явствует, что не богатство и изобилье маловременных стяжаний обещает Бог Аврааму и всем народам, имеющим уверовать во Христа, Который должен был воплотиться в последние времена, но непогрешительное богопознание, и веру, и правду, и полноту всякой Авраамской доброде­тели, действием Святого Духа. Кто же праведника того, о котором сам Вышний засвидетельствовал, что он непорочен и богочестив, посадил на гноище вне пок­рова нагим, лишенным всех стяжаний, бездомным, бездетным, незнатным, лишенным прислуги и всякого утешения, всего в гное от ног до головы? Не этот ли богомерзкий, оклеветав его пред Вышним, говоря: «еда туне Иов чтит Господа»? Кто же пророка Божия Даниила ввергнул в ров и заключил со львами, а трех отроков ввергнул связанными в печь? Не этот ли же нечестивый уязвил завистью сердца вельмож персидских по причине особенной чести и славы, какой те святые удостоились от царей их? Кто заставил избранника Божия и помазанника Давида в теченье мно­гих лет скитаться и переходить с места на место, от одного народа к другому? Не тот ли же всесквер­ный, восставив против него завистливого Саула, царя израильского? Кто величайшего из всех пророков— Иоанна Предтечу, подверг отнятию главы? Не тот ли же, взбесив против него скверную прелюбодейную Иродиаду? Кто же самого Спасителя и Начальника жизни на­шей пригвоздил ко кресту и убил по человеческому естеству, а не по Божеству, которое бессмертно и бесстрастно? Не тот ли же безбожный, вооружив завистью и гневом скверные души богоборных книжников и фарисеев? Не он ли же чрез нечестивых царей ветхого Рима, вооружившихся непримиримою враждою против верующих в Христа, наполнил всю вселенную кровью мучеников? Имея такого непримиримого врага, лютейшего гонителя и завистливого ловца душ наших, о благородный князь и господин мой Димитрий, не бу­дем удивляться по поводу приключающихся нам небла­гополучие. Невозможно ни одному человеку, появившемуся в этот мире, хотя бы он взошел и на самый верх благоденствия, провести многоболезненную эту жизнь без всяких скорбей. Неложный свидетель сего тот песнописец (Иоанн Дамаскин в последовании погребения), который говорит: „Какая житейская сладость пребывает печали непричастна, какая же слава стоит на земли непреложна? Вся сени немощнейша, вся соний прелестнейша, ибо наступившая смерть все это уничтожает. Также и блаженный Давид говорит: «многи скорби пра­ведным, и от всех их избавить я Господь» (Пс. 33, 20). Если же праведные судьбами Божиими терпят множество скорбей, то как я, многогрешный, возмогу провести эту жизнь без скорбей и печали? И это я разумею в том случае, если есть какое-нибудь попечение праведного Су­дьи о моем спасении. Но я знаю и твердо убежден, что Он печется о спасение всех нас, верующих в Него, и все устрояет к пользе душ наших. Не будем же безмерно скорбеть и отчаиваться. «Блажен человек,- гово­рит Священное Писание, его же аще накажеши, Господи, и от закона ‘Твоего научиши его, укротити его от дней лютых» (Пс. 93, 12. 13). И другое наставленье: «сыне, не пре­небрегай наказания Господня, ослабевай от Него обли­чаемый: егоже бо любит Господь, наказует, биет же всякого сына, егоже приемлет» (Притч. 3,11,12). И блаженный Павел: «аще наказание терпите, якоже сыновом обретается вам Бог. Который бо есть сын, его же не наказует отец. Аще же без наказания есте, емуже причастницы быша еси, убо прелюбодейчища есте, а не сынове». И несколько далее: «всяко наказание в настоящее время не мнится радость быти, но печаль, последи же плод мирен наученым тем воздает правды» (Евр. 12, 7. 8. 11).

Благороднейший господин мой, князь Димитрий! Прости меня, Господа ради, ибо по великой духовной любви, ка­кую питаю ко всем, дерзнул я вкратце написать тво­ему благородству это малое утешенье. Из того, что сам я потерпел в течете многих лет, я научился и дру­гих учить, чтобы имели такое же терпение в неожиданных скорбях, попущаемых на них неизреченными судьбами Божьими, за некоторые наши грехи. Ибо много все, как люди, согрешаем каждый день преступлением заповедей Божиих пред праведным Судьей, Который воздает каждому из нас по делам нашим. Да сох­ранит тебя Господь всегда в здравии души и тела, и да избавить от настоящих скорбей. Аминь. Бога ради, не скорби, но «мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа» со всяким благодареньем, с верою несомненною и надеждою непостыдною. Много кланяюсь благоро­дию твоему—нищий ваш богомолец такой то.

Слово 36. Послание к некоторым инокиням

Многогрешный инок Максим Грек, кланяюсь до земли честным инокиням.

От любви вашей, какую вы оказали мне о Господь по своему доброму изволению, я не просил и на ум мне никогда не приходило получить такой подарок, какой получил я от вас сверх ожиданья. Поэтому, я считаю справедливым возблагодарить такое великое ваше ко мне человеколюбье тетрадкою, напоминающею об иноческой жизни. Вы исполнены премудрости и разума божественного, как благоугождающие самому Подателю всякой пре­мудрости и разума—Иисусу Христу, духовному жениху душ ваших, от Которого вы постоянно и просвещаетесь светом всякой премудрости и высочайшего разума. Примите же это малое напоминанье с обычною вам духовною любовью и кротостью, хотя бы в ней кое где и встреча­лась речь не особенно легкая. Не удивляйтесь этому и не смущайтесь, ибо я боюсь Того, Который чрез пророка своего Исаию говорит: «горе глаголющим тьму свет, и свет тьму, полагающим горькое сладкое, и сладкое горькое» (Иса.5, 20); также: «страшно есть еже впасти в руце Бога живого» (Евр.10,31). Хотя я и грешнее всех грешников, но истину евангельского законоположения я обязан всем проповедовать всею душою, всем сердцем и устами. Если же кто вознегодует по причине прямоты этой тетрадки, тот сам увидит, ибо каждый свое бремя понесет, сказано в божественном Писании, и также— каждый что посеет, то и пожнет. Здравствуйте всегда о Господе и нас во святых своих молитвах не за­бывайте!

К ним же. О том, как должно проводить иноческую жизнь, и что исполнение евангельских заповедей есть истинный страх Божий

У меня, убогого и нищего добродетелями и книжным разумом, просят честные и премудрые дщери Небесного Царя напоминанья о богоугодной жизни, как бы недостаточествующие в премудрости и разуме божественном, тогда как они, на самом деле, прилежнейшие ученицы самой Ипостасной Премудрости, Создателя и Владыки всех, Бога и Отца. Откуда возьму я, убогий в этом отношении, потребное для предложенья им душеполезной трапезы и неистощимой пищи? Надлежит тому, кто предпринимает учить других как благоугождать Богу, прежде во всем самому делом исполнить это, чтобы жизнь его во всем согласовалась с его учением о Боге, дабы поучаемые им относились к нему с доверьем и сам он получил бы воздаянье от Бога, как содействующий Ему в деле спасенья верующих. Так и таинственное слово Божье учит нас, говоря: «лицемере, изми первее бревно из очесе твоего, и тогда прозриши изъяти сучец из очесе брата твоего» (Мф. 7, 21). Также: «иже сотворит и научит, той велий наречется во царствии небесном». Я же, имея на мысленных очах не одно бревно, но бесчисленное множество их, как возмогу изъять сучец из очей других, сам нуждаясь в таком враче? Но как слово Божье обещает, говоря: «отверзи уста твоя, и исполню я»; также: «Господь дает глагол благовествующим силою многою»; то и я, повинуясь сему и надеясь на это, дерзаю приступить к сему, хотя это превосходить мои силы и сан; «не вы бо,- говорит, будете глаголющии, но Дух Отца» Моего Небесного. Призвав в помощь этого Божественного Помощника, начну поучение следующим образом.

«Начало премудрости страх Господень, разум же благ всем творящим его» (Пс.110, 10). Под премудростью здесь мы разумеем не общие разума или познания вся­ких писаний—божественных и внешних, но исполнение делом божественных заповедей и велений, как Сам Господь учит, говоря: «не всяк, глаголяй Ми: Гос­поди, Господи, внидет в царство небесное, но творяй волю Отца Моего, иже есть на небесех» (Мф.7,21), то есть, кто прилежно исполняет спасительные Его заповеди словом и делом. Ибо кто приносит Ему только продолжительные молитвы, а о том, чтобы принести Ему плод запо­ведей Божиих, который есть любовь, правда и милость, не заботится, тот услышит от Него: «что Мя глаголете, Господи, Господи», а того, что Я вам повелеваю, не ис­полняете. Тому же учит Он нас и чрез божественного пророка, который говорит: «грешнику же», то есть не по заповедям Его живущему, «рече Бог: вскую ты пове­давши оправдания Моя и восприемлеши завет Мой усты твоими» (Пс.49, 16). Вот этими словами Он явственно уничижает и отвергает того, кто украшает себя одним только большим знанием божественного Писания и этим думает благоугодить Богу, делая противное сему. Ибо после приведенных слов, следует: «ты же возненавидел еси наказание, и отверг еси словеса Моя вспять», то есть, преступаешь и презираешь спасительные Мои заповеди и крадешь с крадущими, тогда как Я повелеваю тебе не красть, обижаешь с обижающими, лихоимствуешь с лихоимствующими и осуждаешь неповинного, приемля дары от обидчика, тогда как Я все это ненавижу от души и отвожу тебя от этого Моими божественными запове­дями, повелевая тебе так: «не уповайте на неправду, и на восхищение не желайте, богатство аще течет, не прила­гайте сердца», то есть, не вдавайте себя всецело в то, чтобы скопить себе посредством всякой неправды большие сокровища на земли, «идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкапывают и крадут». Поэтому, хорошо и справедливо говорит слово Божие, что «начало премудрости» есть «страх Господень», то есть, начало спасения души есть хранение и исполнение заповедей Божиих. Это оно и называет страхом Господним, как и чрез Пророка тайно научает, говоря: «приидите, чада, послушайте мене, страху Господню научу вас. Кто есть человек хотяй живот, любяй дни видети благи» (Пс. 33, 12), как бы говоря: если найдется кто-нибудь, имеющей такое желание, да удержит, говорит, «язык свой от зла», то есть, от кле­веты, от лжи, от хулы, оболгания, сквернословья, буесловия и празднословен, «и устне» да не глаголют «лести», но да говорят только истину и правду, да «уклонится» таковой «от зла» и да «сотворит благо», то есть, да воз­ненавидит всякую нечистоту плоти и духа, да гну­шается сим, и сотворит благо, то есть, да возлюбит .всякую чистоту и святость души и тела. Да отступит от неправды и да возлюбит правду; да отступит от жестокости и немилосердия, и да будет милостив, щедр, нищелюбив, милосерд ко всем, вообще, нахо­дящимся в скудости и в различных бедах; если кто голодает, да накормите его досыта; если жаждет, да напоите; если наготствует, да оденьте жалкие его кости, и померзающего от холода да не презрите и да не ми­нуете тех, которые находятся в таковых бедствиях. Ибо «весь закон и пророцы», то есть, все десять заповедей Божиих, и все то, что пророки завещают вам многими и различными изречениями, —все это заключается в этих двух заповедях, то есть: «возлюбиши Господа Бога тво­его всею душею твоею и всею крепостию твоею, и ближнего своего яко сам себе» (Марк. 12, 30—31). Кто эти две запо­веди исполняет делом, тот весь закон и все проро­чества исполнил, а кто пренебрегает ими и попусту хвалится, говоря: люблю Бога, —тот окончательно прель­стился умом, ибо говорят неложные уста Христовы: «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их», то есть исполняющий их делом, «той есть любяй Мя, не любяй Мя словес мо­их не соблюдает» (Иоан. 14, 21). Также блаженный Иоанн Богослов в первом соборном послании говорит: «глаголяй, яко люблю Бога, а заповеди Его не соблюдает, ложь есть, и в семь истины несть» (2, 4.), следовательно и Христа в нем нет, ибо самая истина есть Христос. И если Христа нет в нас, то горе нам, ибо мы ока­жемся трудившимися напрасно, надеясь спастись одним только воздержаньем от брашен, продолжительными молитвами и бдением. «Несть царство Божие брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе», по свя­тому апостолу Павлу (Рим.14, 17). Здесь царством Божиим он называет новое евангельское законоположенье, которое есть ни что иное, как только всякая правда, со­вершенная любовь и святыня, также милость и щедрость ко всякому, находящемуся в бедах и нищете. «Иже бо сими служит Христови, — говорит Апостол Павел, благоугоден есть Богови, и искусен человеком» (Рим. 14, 18). Всем этим мы достоверно научаемся, что начало пре­мудрости, то есть, спасения души, есть страх Божий, ко­торый заключается в соблюдении святых Его заповедей, как и божественный песнопевец говорит: «блажен муж, бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело» (Пс.111, 1), то есть всею душою любит жить по нем и всегдашним исполненьем их старается благоугодить Богу. А кто склоняется к душепагубной мысли, что де ныне люди слабы по естеству и необходимо снисходить человеческой немощи, то и я скажу тому тоже; только снисходить можно в том, в чем снисхожденье не про­тивно заповедям Божиим и не нарушает отеческих иноческих уставов, которые заключаются в нестяжании, в безмолвии, в жизни беспопечительной, в несребролюбии, в нелихоимстве, в смиренномудрии и кротости, в любви нелицемерной, в милосердии и жалости ко всем находящимся в бедах. Всякое же снисхожденье, соединенное с нарушеньем сих заповедей и установ­лений, есть совершенная погибель души, а не спасенье. Какое спасенье в том, чтобы вопреки данных нами обетов, опять приобретать именья и стяжанья и обильный сокровища на земле, с нарушеньем заповеди евангель­ской, посредством неправды и лихоимания, от которых происходит бесчисленное множество всякого нестроения и бесчиния помыслов и дел мирских, ссоры, брани, по причине которых мы только постриженьем и черною одеждою отличаемся от мирян. Но об этом достаточно сказанного для тех, которые искренно любят шество­вать тесным и прискорбным евангельским путем, без самооправдания, а для не покоряющихся истине евангель­ской и хвалящих пространный путь, мною достаточно сказано в ином слове; пусть оттуда почерпают поправ­ленье, если хотят. Мы же возвратимся к остальным душеполезным завещаньям Святого Духа.

Желая поощрить нас к деланью страха Божья, то есть, заповедей Владыки, Слово Божье перечисляет нам происходящие отсюда плоды духовных дарований, кото­рых сподобились блаженные делатели их. Таковы суть от века благоугодившие Богу патриархи, пророки, апо­столы, мученики и богоносные отцы наши, основатели и наставники иноческого житья. Каковы же те дарованья, которых сподобятся таковые, слушай: «сильно,- говорит, на земли будет семя его» (Пс. 111, 2); сильно—не золо­том, не серебром, или обильем житейских стяжаний, как некоторые неправо думают, но сильно верою и правдою и любовью к Богу и ближнему, каковым был тот, который говорит: «кто ны раз­лучит от любви Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни ангели, ни начала, ни силы, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Бо­жия, яже о Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8, 35. 39). И в другом месте: «во плоти ходяще, не по плоти воинствуем. Оружие бо воинства нашего не плотская, но сильна Богом на разорение твердем: помышления низлагающе и всяко возношение, взимающееся на разум Божий» (2Кор.10, 3—5). Семенем же их, по справедливости, назовем евангель­скую проповедь, которая, будучи насеяна по всей вселен­ной бесчисленным множеством правоверных, сильных во всякой святынь и правд и преподобен, плодоносит Небесному Делателю мучеников, преподобных иноков и всяких праведников, которые твердостью веры и теплотою любви к Спасителю Христу, отогнали отовсюду тьму прелести богомерзких идолов и ввели данный от Бога свет неложного благочестия. Они были сильны в брани, как духовной, так и телесной, ополчаясь верою во Христа Бога и любовью к Нему не только против начал и властей тьмы века сего прелестного и против лукавых духов, но и против самых нечестивых го­нителей—греков, римлян и иудеев, и их неистовство на Христа и безмерную их гордость смирили и повергли на землю, и как прах, который на пути, говоря псаломски, сгладили (Пс. 17, 43). Итак, хорошо сказал божественный Давид, что сильно будет на земли семя праведника, после чего прибавляет: «слава и богатство в дому его», то есть в дому боящегося Господа и исполняю­щего делом Его заповеди. Богатство же и славу должно разуметь не маловременные и земные, которые быстро исчезают, но славу, ниспосылаемую свыше преподобным угодникам Божиим, и богатство духовных дарований, которыми были обогащены богоносные апостолы, препо­добные и праведные, еще в настоящей жизни, а также наслаждение вечных благ, которых «око не виде и ухо не слыша», как написано (1Кор. 2, 9). Об этом обогаще­нии говорит негде песнопевец к Создателю и Вла­дыке всех: «посетил еси землю», то есть, человеческое естество, «и упоил еси ю», то есть, преисполнил духовного веселья и радования, «умножил еси обогатити ю» (Пс. 64, 10), то есть, благоволил преизобильно оградить и украсить естество человеческое силами и знаменьями и всякими духовными дарованьями. Оно находилось в крайней нищете, не имея познания о Бог, Создателе своем, Пита­теле и Промыслителе, богатела же она всякою бесовскою прелестью и нечестием, всяким безумием и всякою зло­бою. Отвергнув истинный разум и страх Божий и по­работившись окончательно лукавым бесам, оно управ­лялось ими, как бессловесное какое животное, и вовле­калось во всякую пропасть безбожия и скотского блужения. Но не презрел до конца всеблагий Бог естество чело­веческое, но, умилосердившись, посетил оное, недугующее всяким безбожием, и не просто только посетил, но успокоил и обогатил, украсив и преобразив вся­кими дарованиями Святого Духа, как выше сказано мною. Поэтому «и правда его пребывает во веки», то есть, благо­честивые дела его и предприятия не погибают вместе с окончанием этой временной жизни, как дела лукавых людей нечестивых и грешных, но последуют благочестивым по исходе их из этой жизни и вечно пребывают при них. Такими дарованиями украсится от Бога всякий истинно Божий человек, то есть, всякий боя­щийся Господа. «Возсия во тме свет правым». Как воссиявший солнечный свет, рассеивает ночную тьму, так и праведник лучами благих и богоугодных своих деяний просвещает разумно седящих во тьме неведения Бога, если они принадлежат к числу праведных и достойных сподобиться такой благодати, как сказал верховный апостол Петр: «поистине разумеваю, яко не на лица зрит Бог: но во всяком языце бояйся Его и делаяй правду, приятен Ему есть» (Деян.10, 34, 35), то есть, удостаивается Им евангельской благодати и проповеди, разума о Христе и веры в Него. И это так. Но послушаем о дальнейших исправлениях боящегося Господа: «милостив,- говорит, и щедр и праведен. Благ муж щедря и дая» взаймы. Такое расположение дарует страх Божий тому, кто делом исполняет заповеди Божья и с не­сомненною верою приемлет сказанное Господом: «блажени милостивы, яко ты помиловани будут»; и опять: «будите убо вы совершении» и щедры, «яко же Отец ваш Небесный со­вершен есть» и щедр (Мф.5, 48). Воистину нет ни одного другого доброго дела, совершаемого нами, которое было бы так сильно преклонит на милость к нам Создателя всех, как человеколюбье, милость и состраданье к ни­щим и к находящимся в бедах и скорбях. Это яв­ствует из многих мест Писанья, в особенности же из того, что Сам Праведный Судья ни за какое другое дело похвалить тогда, на суд, стоящих одесную Его и дарует им царство небесное, как только за то, что они алчущего Его накормили, жаждущего напоили, на­гого одели, странного ввели, то есть, в дома свои ми­лостиво приняли, и всячески упокоили; когда находился в темнице, то пришли к Нему и всяким способом утешали Его, и болящего посетили. Ради всех этих добрых дел, оказанных живущим в бедах, увен­чаешь тогда праведных—Праведный, и милостивых— Милостивый и Человеколюбивый, умолчав об остальных исправленьях их и подвигах духовных, как то: о великом пощении, молитве, всенощных стояньях и удаленья в дальние и необитаемые пустыни. Этим Он, всемилостивый, желал показать то, что без милости и человеколюбья, оказываемых к находящимся в бедах, все те подвиги не приносят никакой пользы и счи­таются пред Ним недостойными упоминанья; ибо Сам говорит: «милости хощу, а не жертвы, и уведения Божия, а не всесожжений». Этим Спаситель как бы так говорит: „Если идешь в церковь помолиться Мне и принести ка­кую-нибудь жертву, и на пути встретишь бедного нищего, который нуждается в помощи, или просит у тебя ми­лостыни, —отдай просящему у тебя нищему то, что хотел ты дать иерею Моему на молебен или на совершенье свя­той службы, и не презри нужду и скудость нищего, пред­почитая ему приносимую Мне молитву и святую службу. Ибо милость, оказанная ему, то Мне от тебя и жертва благоприятная и молитва благоугодная, если без сомне­нья послушаешься Меня, как и Я послушался без сом­ненья Отца Моего Небесного и принес самого Себя в жертву и приношенье за падшего Адама и за весь проис­шедший от него род человеческий.» Еще яснее научил нас сему неподкупный Судья притчею о пяти буиих девах, оставленных вне божественного чертога за то, что не взяли с собою в сосуды достаточно елея. Буш же девы, как учат божественные Отцы, суть души мужей и жен благочестивых, подвизающихся всегда во все­нощных молитвах и много упражняющихся в пощении для очищенья себя от всякой скверны плоти и духа; елея же, которым обозначается милосердье и состраданье к нищим и к живущим в бедах, не только не попеклись приобрести, а напротив, угнетали их ежегод­ными требованьями бесчеловечных ростов. Поэтому справедливо таковые души благочестивых названы Страшным Судьей—буиими; ибо, одолев страсти, которые выше естества и силы человеческой, и утишив в себе ското­подобное плотское стремленье, они были побеждены стра­стью иудейского сребролюбья и поработились ненасытному лихоимству, не позаботившись о дарованных им по естеству милости, человеколюбии и благости, а превра­тили естество свое в зверское, стяжавая себе всяким неправедным способом различный именья. Таковых кто может достойно оплакать, которые не только не милуют нищих по божественной заповеди Спасителя, но еще расхищают и остальное именьице бедных и убо­гих ежегодными требованьями с них обременительнейших ростов. А есть и такие, которые настолько победились страстью иудейского сребролюбья и ненасытного лихоимства, что злоумышленно придумывают разные кле­веты против некоторых богатых людей, которые ни­кого ничем не обидели. Кто может описать окаянство таковых? Никакое искусство риторского слова не в состоянии изобразить это ни с чем несравнимое зло. Но предоставим исправление и исцеление их Спасителю и общему всех Врачу, Господу нашему Иисусу Христу; мы же возвратимся к предлежащему. «В память вечную,- ска­зано, будет праведник, от слуха зла не убоится» (Пс. 111, 6). Этим песнопевец, или правильнее — воодушевлявший его божественный огнь Святого Духа (Параклита), показал нам, чем награждает праведных делание со страхом Божиим Его заповедей. Что же это такое?—а то, что они никогда не придут в забвение, но сподо­бятся быть поминаемы в бесконечные веки, то есть, всегда будут совершаться чрез них хваление Богу и Спасителю Христу. Ибо как нечестивых и грешных память погибает с шумом, как говорит Писание, так и память праведных пребывает в бесконечные веки с похвалами пред Богом, и они ненасытно на­слаждаются божественной славы, видения и беседы, с большим дерзновением. «От слуха зла, — говорит тот же, не убоится». Ибо к стоящим ошуюю Судии будет произнесен страшный и горький оный глас (слух зол): «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом» его (Мф. 25, 41). Что может быть страшнее и болезненнее сего окончательного вечного осужденья? Этого, говорит, „слуха зла» не убоится тогда праведный; ибо он услышите нескончаемое и неложное оное благословение, которое будет сказано ко всем, стоящим одесную Его: «приидите благословенны Отца Моего, насле­дуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф. 25, 34). Эту милость окажет им праведный Судья и бо­гатый Мздовоздаятель за их человеколюбье и милость и благоутробие, какие они оказали всякому нищему и вся­кому находящемуся в беде, как говорит божествен­ный песнопевец: «расточи, даде убогим, правда его пребы­вает во веки» (Пс.111, 9). Этим кратким изречением Дух Святый ясно научил, каким образом боящейся Господа, и заповеди Его исполняющей делом, спо­добляется вечной памяти у Бога, и не убоится злого того слуха: потому, говорит, «в память вечную будет правед­ник и от слуха зла не убоится», —что он делом исполнил заповедь Спасителя, которая говорит: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси» (Мф. 19, 21). Кто от всей души и от всего помышления, от всего сердца и от всей крепости своей возлюбит Господа и неизречен­ные Его блага, тот не только раздает все свое имение и стяжания, но и все плотские свои страсти окончательно возненавидит, и все свои желания отсечет, и с каждым днем будет преуспевать в богоугодных добродетелях, отвергнув вполне все житейское, возбраняющее ему восход к Богу. Ибо никто же, говорит, «может двема господинома работати — Богу и мамоне», то есть, никто из работающих неправедному богатству не мо­жет благоугодить Богу. А кто снова опутывает себя житейскими попечениями после того, как раз навсегда отрекся сего пред самим Богом и избранными Его ангелами, тот пусть услышит Законодателя, Который ясно говорит: «никтоже возложь руку свою на рало», и воз­вратившись «вспять, управлен есть в царствии Божии» (Лук. 9, 62). И опять: «Всяк, иже слышит словеса Моя сия, и тво­рит я, уподоблю его мужу мудру, иже созда храмину свою на камени», которую не могли нисколько поколебать ни сильнейшее ветры, ни проливные дожди, ни множество других приражений рек. А кто слышит и не творит, то есть, не исполняет делом Моих заповедей и повелений, тот уподобляется мужу «уродиву, иже созда храмину свою на песце», на которую когда «сниде дождь, и приидоша реки, и возвеяша ветри», то тотчас обрушили ее, «и бе падете ее велие» (Мф. 7, 24—27). Храминою же, думаю, За­конодатель называет явившейся во мне добрый помысл, рассуждение и произволение, когда я решил сам про себя оставить мирскую бесчинную жизнь и всю суету «и неистовства ложная», и принять иноческое безмолвное жи­тие, доставляющее бесчисленные духовный блага. И если это свое благое решение и произволение исполню и со­вершу по заповедям Господним, и не перестану всегда прилепляться Ему всякою правдою, безмолвием и беспопечением, отрекаясь от удовольствий и наслаждений плоти, и возлюблю до конца совершенное нестяжание и иноче­ское жестокое пребывание: тогда воистину создал я хра­мину свою, то есть, иночество, на камени, который есть Сам Христос Спаситель, Который называется духовным камнем и составляет твердость и утвержденье для всех любящих Его, Который и сохраняет их невредимыми от нападенья всяких бесовских козней, которые и на­зываются иносказательно ветром и дождем и сильными реками. Если же по причине слабости своей мысли я, после того, как сочетался Христу и отрекся житейского мятежа и суеты, опять опутаю себя ими, и опять начну приобретать всякие стяжанья и сокровища на земли, —зо­лото и серебро, и вдам себя в излишние и суетные заботы и попеченья, к которым приплетаются споры и тяжбы, а от этих рождается зависть и рвенье, памятозлобие и вражда и облак бесчисленного множества злых и душевредных помыслов, тогда воистину уподоблен буду праведным Судьею мужу уродиву (безумному), создавшему храмину свою на песце, то есть, на преступле­нья и преслушании спасительных евангельских запове­дей, и удобно пленен бываю моим противником, и при всяком нападении на меня нечистых помыслов, оказываюсь бессильным к борьбе с ними и вполне неискусным. Придя в такое состоянье по причине сво­его великого безумья и нечувствия, не нахожу никого окаяннее себя. «Ходящии, — говорит, хождаху и плакахуся, метающе отмена своя, грядуще же приидут радостью, вземлюще рукояти своя» (Пс. 125, 6). Это священное изреченье произнесено Духом Святым не только относительно мучеников и страдальцев, но и о преподобных иноках, добровольно располагающих себя к терпенью всякой скорби и тесноты и неленостно шествующим путем, ведущим к Богу, которые со многими слезами и тру­дами постничества метают духовный семена свои, то есть, благие деяния. Поэтому и во время всеобщего воскресенья, «грядуще приидут с радостью, вземлюще рукояти своя», то есть, примут от бессмертной десницы Владыки уготованные им вечные воздаянья: наслажденье уготован­ными для праведных вечными благами, которые суть— бессмертье, царство Божье бесконечное, насыщенье разума премудростью Божьею и радость несказанная, коих да сподобимся и мы получить милостью и щедротами и человеколюбьем Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклоненье, со безначальным Его Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и в бесконечные веки. Аминь.

Слово 37. Послание к князю Петру Шуйскому

Благородному и благоразумному государю моему, князю Петру Ивановичу Шуйскому, я, инок Максим, желаю радоваться о Господе.

Да не дивится великое твое благородье, знатнейший князь и любимейший мною государь, тому, что по при­чине случившихся со мною, ради множества грехов мо­их, скорбных обстоятельств, я, неправеднейший, смею сравнивать свою скорбь со скорбью того праведника, ко­торый пострадал сначала от братьи своих, будучи продан ими, как какой-нибудь негодный раб, а потом, по клевете злонравной блудницы, был заключен в темницу и связан. И это так случилось с тем, который, преимущественно пред многими другими пра­ведными, был достоин райской пищи и небесных селений. Дерзнул же я писать так не потому, чтобы счи­тать себя в чем-либо и сколько-нибудь подобным тому праведнику, —да будет чуждо мне такое беснованье и окончательное безумье, ибо я считаю себя известною древ­нею злобою и мерзостью запустенья, и недостоин называться иноком, —но я только хотел выяснить твоему великородию то, что как относительно того неповинного страдальца устроилось по божественному, конечно, промышлению, что два сановные мужа подпали под гнев своего царя и были заключены в ту же темницу, кото­рым блаженный сей юноша правильно и ясно истолковал бывшие им сонные видения, и просил того, кото­рому предсказал возвращенье от царя прежнего его сана и чести, чтобы он вспомнил царю о его неправильном заключении; и когда тот возвестил о нем царю, Фараону, тогда этот праведник был освобожден от уз и темницы и сподобился от царя первой по нем чести, как говорит божественное Писание: «посла царь и разреши его, князь людей, и остави (пустил) его, и постави его господина дому своего, и князя всему стяжанию своему» (Пс. 104, 20). Точно так, может быть, думаю, устроилось и о мне, по великому Божию ко мне, окаян­ному, человеколюбию и по Его благости, что твое великородие, по великому твоему смиренномудрию и благоразу­мию, искал меня и пришел ко мне, непотребному, и я сподобился видеться с тобой и беседовать. Удивляться же этому не следует. Бог, Который сначала был щедр и милостив и человеколюбив, —Он щедр и милостив и человеколюбив всегда, и хотя на время и попускает кому-либо впасть в различный напасти, но «не до конца прогневается», как говорит священное Писание, «ниже в век враждует» (Пс. 102, 9). И в другом месте: «поражу и паки исцелю» (Второз. 32, 39). Он—Соз­датель всех нас, Святый Промыслитель и Врач душевных страстей наших. Он один достоверно знает, что каждому из нас полезно. Он «смиряет и высит, мертвит и живит, восставляет от земли нища и от гноища возвышает убога» (1Цар. 2, 6). И это случается не кругом счастья и не положением планет, как ложно учит и утверждает лживое учение безбожных халдеев, египтян и еллинов, но по недоведомым и неизглаголанным судьбам Божиим, как Ему одному известно. «Кто бо, говорит, — разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть» (Исаи.40, 13)? Таково человеколюбие Его и такова благость Его ко мне, на которые и уповаю. Вместе с тем, удостоверившись в великом распо­ложении твоего великороден, какое ты явил ко мне, бедному, и зная твое благоразумье и кротость, осмелился я напомнить тебе, государю моему, немногими строками о своих нуждах. И не того уже прошу, чтобы я был отпущен в ту честнейшую и многожеланную для всех православных Святую Гору, —ибо я знаю, что такое мое прошение для всех вас не угодно и не благоприятно, — но того только прошу от вашей светлости, чтобы вы сподобили меня причастья святых и животворящих Христовых таин, без причащения коих я пребываю уже семнадцать лет. Многолетнее лишение их служит причиною нападения всяких непристойных помыслов и всяких напастей невидимых врагов, которые не­престанно борют и оскверняют внутреннего человека, созданного Богом по образу Своему и по подобью. А ка­кое страшное наказание предлежит тому, кто повреждает этого внутреннего человека, —о том вы сами лучше меня знаете. Даруйте мне эту благодать, прошу вас щедро­тами Единого праведного и страшного Судей, Который воздает каждому по делам его. Спасите душу поги­бающую, чтобы и над вами исполнилось слово и благословение Писания, которое говорит: «аще изведеши честное от недостойного, яко уста Моя будеши» (Иер. 15, 19). Ради Бога, приобретите себе такую благодать и такое воздаяние и благословение от Бога. Предоставьте суд Судя­щему всех праведно, ибо и «Отец не судит никомуже», говорит Слово Божье, «но суд весь даст Сынови» (Иоан. 5, 22). Другую благодать прошу у вас—отдайте мне греческие книги, которые я оттуда привез с собою для своего назиданья и на утешение духовное окаянной души моей. Окажите и мне христианское милосердье, как вы оказали его, по своему благоразумию, многим другим. Этим вы доставите большую славу блаженной душе приснопамятного царя и государя вашего, и моего государя и бла­годетеля, великого князя Василия Иоанновича всея России. Благоволите, как благоразумные и верные его соправи­тели и помощники в царском управлении благоверной державы Российской, прибавить блаженной душ его светлой славы — тою вашею милостью, какую окажете мне. Яснейшим доказательством благоразумья и верности благорассудительных князей и бояр служит то, если они, и по преставлении отсюда своего государя, забо­тятся о доставлении ему там большей славы посредством оказываемого ими здесь за него всякого человеколюбия и различных милостынь всем вообще убогим и страждущим в темницах. Слово это не мое, но всех вообще боговдохновенных отцев. Предлагать здесь их свидетельства, которые хорошо вам известны, я рассудил не совсем уместным; ибо вы хорошо сведущи в божественном писании и очень искусны, более всякого другого, и потому в излишнем напоминании не нуждаетесь. Да сохранит всех вас Господь Иисус Христос во здравии, во всяком спокойствии и крепости. Аминь.

Слово 38. Послание к юноше Михаилу, сыну князя Петра Шуйского, о Христофоре

Благородному юноше Михаилу, нищий богомолец ваш Максим, из Святой Горы, много кланяется до земли. Да дает Бог вам, государям, быть здоровыми на многие лета. По милости Божьей и я жив, хотя и немоществую по грехам моим, как сказано: «многи раны грешному». А что ты спрашиваешь о Христофоре мученике, то пусть будет тебе известно, что в диких странах есть народ, который по гречески называется „Киноцефалы, » что значит собачьи головы. Из этого народа произошел сей святой мученик, который непостижимым Божиим промыслом был просвещен, познал таинство святой веры, был мучен, переименован в Христофора, что значит Христоносец, или носимый Христом; а преж­нее имя его было Репрев.

Слово 39. Послание к брату Григорию, об изречении: «Господи, прибежище был еси нам»

Господин и брат Григорий! Да спасет тебя Господь за все твое ко мне расположенье и за любовь духовную. Слышал я стороной, что государь наш, владыка Твер­ской смущается на меня, бедного, по поводу выраженья: «Господи, прибежище был еси нам» (Пс. 89, 2), и говорит, обвиняя меня напрасно, что де Максим таким своим переводом писанья мудрствует, что уже нет нам при­бежища у Бога. Избави меня, Господи, от такой хулы; и кто так учит, тот да будет анафема во веки, аминь. Выраженье же сие: „был еси», не отлучает нас от Божья промысла и прибежища, как толкует владыка, а напротив утверждает и твердо показывает Божий о нас промысл, ясно говоря, что не только теперь Ты нам служишь прибежищем, Господи, но и с начала человеческого рода был Ты прибежищем нашим. Это поясняют нам слова: „в род и род», что значит, всегда, то есть, от начала и ныне Ты наше прибежище, и до скончания века будешь с нами и мы с Тобой, как говорит неложное обетованье: «се Аз с вами есмь» до скон­чания жизни вашей, и так далее. Итак без причины смущается против меня добрый наш государь по по­воду означенного выраженья. Буди воля Божия и его. А различие сих выражений таково: когда слова сии отно­сятся к первому лицу, то есть, когда, благодаря Созда­теля за Его милосердье к нам, говорим к Нему самому, тогда по необходимости приходится говорить так: «Господи, прибежище был еси нам в род и род», что зна­чит—всегда. А когда они говорятся во втором лице, то есть, когда хвалясь пред другими, сказываем быв­шее Его к нам благодеяние, тогда говорим: «Господь прибежище бысть нам», как и в другом месте сказано: «крепость моя и пение мое Господь, и бысть мне во спасение». А что выражение „бысть» не вместо „всегда» употреб­ляется в Писании, как толкует это выражение владыка государь, об этом послушайте со вниманием Еванге­листа, который говорит: «вся Тем быта, и без Него ничтоже бысть, еже бысть» (Иоан.1,3). Рассудите же: ведь все пришло в бытие однажды, а не всегда бывают новые небеса и земля, и прочее творенье. Господа ради не смущайтесь против меня без причины. Жалел меня владыка и успокаивал всяким довольством в течение многих лет: пожалел бы и до конца и поберег бы ради Бога, чтобы и ему было полное за это воздаяние от Господа.

Скажи, пожалуйста, без боязни святителю, о Григорий, это объявление и низкое от меня поклонение. Я всегда пребываю в духовной любви к его преосвященству и не могу забыть молитвенное к нему отношение в течение многих лет. Я не на столько безумен и неблагодарен. Написал бы пространнее объяснение касательно вышеупомянутого выражения, но опасался, чтобы не ска­зано было и о мне известное пророческое слово: «ядый хлебы моя возвеличи на мя запинание» (Пс. 40, 10).

Слово 40. Господину и брату Георгию

Господину и брату моему возлюбленному Георгию. Известный инок желает тебе радоватися о Господе. Не подумай, прошу тебя, Бога ради, что я по лености, или по какому-нибудь неудовольствию или негодованию долго ничего не посылал тебе. Я рад всегда с тобою беседовать, и не только чернилами и бумагой, но и устно, лицом к лицу. Но бремя грехов моих противится желанью моему, и я против своей воли принужден пребывать в молчании, ибо большая часть времени про­ходит у меня в болезнях и различных недугах. Поэтому прошу тебя, возлюбленный, прости меня в том, что я невольно долго молчал. Прими же с любовью ма­лое приношенье словесное от меня на память, именно: окончанье 1-го слова против агарянского заблуждения и 2-е слово о том же к благочестивым, в котором имеется нечто и о кончине века сего. Одна тетрадка на­писана моею рукою, другие 6 тетрадок и 4 листа—рукою Григория; в них содержатся главы Самуила Еврея и составленный мною возражения против них, вполне достоверные; также особая тетрадка, составленная и перепи­санная мною, весьма полезная. Также возвращаю тебе и то, что ты прислал мне переписать, но я не переписал потому, что не мог понять, откуда начать и где кон­чить; к тому же у меня нет порядочных чернил и киновари. Поэтому сам для себя перепиши, как тебе нравится, а меня в этом не осуди, прошу тебя.

Да сохранит тебя Спаситель от всякой напасти врагов видимых и невидимых, и да наставит тебя тво­рить всегда «волю Его благу и благоугодну и совершен». Аминь. Напиши мне о твоем здравии и пребывании.

Слово 41.  Послание к некоторой инокине, в котором поучает не скорбеть об умерших

Как сам я нахожусь в печали и скорби телесной и душевной, так слышу и о тебе, что и ты подверга­лась таким же скорбям, и сильно скорбишь и у всех просишь какого-либо утешенья. Как мне пособить себе и избавиться от скорби, —это я знаю и могу это сделать, ибо от моей воли зависит и доброе и злое, и имею власть уклониться и направо и налево, и никто не может мне воспрепятствовать в добром моем произволении, пока имею стоящим одесную меня надзирающего за моими мыслями и деяньями Иисуса Христа, как научает меня божественный пророк, говорящий: «предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15, 8). Итак, себя таким образом утешаю и по­могаю себе в скорби. Твою же священную душу, нахо­дящуюся в великой печали, чем другим утешу и избавлю от гнетущей ее скорби, разве только словами апостола Павла, который, утешая нас, завещает, го­воря: «братье, не хощу вас не ведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии, неимущии упованья. Аще бо веруем, яко Иисус умре и воскресе, тако и Бог умершия о Иисусе приведет с Ним» (1 Сол. 4, 13. 14), и прочее. Таковы апостольские досточтимые слова. Значенье же их сле­дующее: таинство православной веры по отношенью к нам, благочестивым, заключается, преимущественно, в трех главных догматах: первое, в рождении по плоти Единородного Сына Божья, Который, будучи Бог бестелесный, невидимый и неосязаемый, благоизволил, по множеству своей благости, облечься в плоть человечес­кую и соделаться человеком видимым, удобоприступным и осязаемым. Второе, что, соделавшись челове­ком, Он умер как человек, чтоб своею смертью даровать жизнь вечную всем тем, которые крестятся во имя Отца и Сына и Святого Духа, по заповеди Его, которая говорит: «иже веру имет и крестится, спасет будет», то есть, будет жить вечно жизнью равноангельною, избавившись вечных мук, ожидающих грешников. Потом прибавляет: «а иже не имет веры, осужден будет» вместе с нечестивыми демонами. Третье: что, воплотившись и приняв смерть как человек, Он в третий день воскрес из мертвых, сбросив тленье смерти. В виду всего этого, мы, которые уверовали во Христа и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа, на­деемся посредством этой веры сподобиться воскресенья из мертвых и жизни вечной. Если же мы сильно скорбим и рыдаем о преставлении своих близких, без­мерно, обливаемся слезами, то этим мы обличаем себя, что мы только устами исповедуем веру во Христа и на­дежду на Него, а не всем сердцем и твердою мыслью, как говорит божественный пророк: «верую ведети благая Господня на земли живых» (Пс. 26, 13). Какие же это блага и насколько они удивительны, учит нас божественный Павел, говоря: «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1Кор. 2, 9). Если же божественные блага вполне неска­занные и непостижимы: то каким образом блаженный царь Давид мог приобрести такую в них веру?—Ни от чего другого, как только от совершенной любви, какою он возлюбил от всей души, от всего сердца, и от всей мысли и крепости Создателя всех, как сам говорит: «возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь утверждение мое, и прибежище мое, и избавитель мой» (Пс. 17, 2). И опять: «Коль возлюбленна селенья Твоя, Господи сил, желает и скончавается душа моя во дворы Господни» (Пс. 83, 2). И опять он же, показывая сильнейшую свою любовь и желанье к Богу, объясняет это примером, говоря: «имже образом желает елень на источники водные, еще желает душа моя к Тебе, Боже, возжада душа моя к Богу крепкому, живому» (Пс. 41, 2—4). Затем, как бы скорбя о продолжительном своем пребывании в этой временной жизни, присовокупляет: «когда прииду и явлюся лицу Божью? Быша слезы моя мне хлеб день и нощь», то есть, как голодный человек сильно желает хлеба, так и я, говорит, от непрестанного желанья обливаю себя слезами, чтобы сподобиться сладчайшего зрения Бога моего и наслажденья божественной Его красоты, как и в другом месте говорит: «едино просих от Господа, то взыщу, еже жити ми в дому Господни во вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню и посещати храм святый Его» (Пс. 26, 4). Кто так говорит и с такою теп­лотою молится, тот, очевидно, всего себя умертвил ко всем временным и душепагубным красотам прелести века сего, и всею мыслью своею утвердился в желании непостижимого и в любви к наслажденью добротою бо­жественной благости. И хотя он был знаменитым царем, окруженным всякими удовольствиями и царскою славою, но ничто из этого не могло отторгнуть его от любви божественной и желания вечных благ. Поэтому он и говорил: «яко лучше день един во дворех твоих, паче тысящ» дней маловременной и многоскорбной сей жизни; поэтому «изволих, — говорит, приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих» (Пс. 83, 11). Какие другие разумеет он селенья грешных, если не великолепные зданья и гордые постройки тех, которые после него имели беззаконно и богопро­тивно царствовать в Иерусалиме и Самарии и во всей иудеи? Будучи исполнен пророческого дара, блаженный этот царь предвидел все то нечестие, в какое вдались последующее после него нечестивые цари, из коих всех нечестивее явился превзошедший нечестие всех прежде его нечествовавших, а впоследствии знаменитый по покаянию Манассия, который в течение 52-х лет неистово попирал закон Божьи и храм Божий осквернил идольскими жертвами. Но об этом довольно.

Мы же, имея в Священном Писании такие назидания, утешения и примеры богоугодного жительства, выбросим из мысли своей всякую скорбь и малодушие и всякую другую привязанность к временным и неполезным красотам суетного сего жития, как отлучающие нас от наслаждения неизреченными вечными благами. Возлюбим же уготованные на небесах от Бога славу и честь и похвалу, а не те, которые бывают от людей, за которыми мы, по великому своему безумию, всячески гоняемся, ласкаясь, с рабским самоуничижением, ко всем, находящимся на власти, умалчивая об их не­правдах, тогда как, если бы не стеснялись их, мы могли бы заслужить себе от Бога награды, и их самих отвлечь от всякого зла и от всякой неправды, предлагая им слово назидания и напоминая о страшном правосуден неподкупного Судей, Иисуса Христа, когда от­кроется «с небесе гнев Божий на всякое нечестие и неправду человеков», и прочее. Страшно это слово, о преподобная мать, и достойно всякого хранения для всех вообще людей, а тем более для нас благочестивых, которые приняли на себя последование совершенному закону Спа­сителя Христа, повелевающего нам: «внидите узкими враты! (Мф.7, 13), то есть житием честным и пребыванием богоугодным, украшенным добровольною скудостью жи­тейских потреб, которое возлюбили всею душею и со­вершили и словом и делом — не только бесчисленное множество преподобных и богоносных мужей, живших в дальних пустынях, но и многие благородные чест­ные жены, которые, презрев все вообще житейские кра­соты и обилие стяжаний, богатства и славы, родителей, сродников и друзей, отечество, и самую юность свою, пошли добровольно от всей души и от всего сердца вслед бессмертного и пречистого Жениха своего, раздав все свое богатство и все стяжания убогим и нищим и сиротам, согласно спасительной заповеди Же­ниха своего, Который сказал известному богатому юноше: «аще хощеши совершен бытии», то есть, жить в святости и славе небесной, «иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и гряди вслед Мене» (Мф. 19, 21). Эту спасительную запо­ведь исполнили многие благородный жены, как то: присно­памятная Синклитикия, Мелания, Дионисия, подражая кото­рым, и ты избрала тот же путь, каковую жизнь и ка­ковое пребывание да сподобит тебя Господь провести до конца во всяком преподобии, в правде и милосердии к нищим, чтобы и тебе получить на небесах от Христа— Жениха твоего равную с ними славу и благодать и та­кой же венец. Аминь.

Слово 42. Молитва ко Пресвятой Богородице; здесь же отчасти и о причинах Христовых страданий

Тебя, превосходящую бесплотные божественные чины несравненною чистотою, молю, Всепетая: скверную мою душу очисти от беззаконных помышлений, которые рождаются во мне по причине худого навыка к плотским страстям, образовавшегося от долгого времени, и какие лукавый демон не перестает всевать в мысль мою, смущая, оскверняя и рассеивая ее всегда скверными и лукавыми помыслами, завидуя спасенью души моей. По­этому, умоляю Тебя, Пречистая, не презри меня, погру­жаемая жалким образом в этой скверной тине, но очисти меня от этого смрада благоуханным муром Твоих молитв и сладчайшим светом божественной любви прогони всю тьму души моей и уздою чистого, всегда пребывающего страха, обуздай на веки мудрование бесчинствующей плоти, сохраняя ее в пределах чистоты, чтобы можно было мне всегда чисто умолять Спасителя моего, Который Един по естеству чист, и испросить прощенье в тех беззакониях, какими я прогневал Его, живя подобно скотам бессловесным и со­вершая всякое беззаконное студодеяние, не убоявшись ни страшного Суда Его, ни огня негасимого, ни тьмы кро­мешной, ни червя, который кишит постоянно, ни страш­ного скрежета зубов; но, как конь свирепый, закусив удила, я ускакал далеко, —увы мне!—от доброго Пас­тыря и Владыки моего, Который своей души не пощадил, но предал ее на позорную смерть, претерпев по человеколюбью своему бесчестные страсти, чтобы меня освободить от страстей, которым я подчинился, и да получу опять славу, которую погубил. О, какая бездна щедрот и человеколюбья Владыки к осужденному! Воистину, это превыше всякого ума и слова и достойно великого удивления и ужаса со стороны тех, у которых мысли исполнены страха Божья, которые вполне веруют, что если Бог велит последовать Ему, то должно за­крыть уста рукою веры, отнюдь не возражая, подобно немотствующему дитяти, которое с любовно и страхом повинуется веленьям матери, пребывая при ней. Тот, Кто все сотворил и всем обладает, Который есть Свет от Света и Солнце от Солнца, Бог Слово, тождествен­ный с рождшим Его, Который содержит пределы жи­вота и смерти, от одного воззренья Которого земля тря­сется, море же с трепетом бежит от лица Его, — осужден был за неправедных и рабов, за землю не­чувственную, которая, как тень, малую часть времени скитается и потом вскоре сгнивает во гробе! Ужас­нись, слыша это, вся тварь! Все благоволил Он постра­дать смертным телом, которое восприял бессеменно от Тебя, Пречистая, чтобы исторгнуть меня от древней прелести и освободить от работы бесовской, и чтобы соделать меня опять участником своей славы, от кото­рой я жалким образом отпал, по причине своего бе­зумья, подставив ухо наиболее пагубному змию, —увы!—а не Владыке. А если бы этого я не сделал, то и себя не погубил бы, и для Владыки всех не стал бы виновником беспримерных страданий. Поэтому и ожидают меня тягчайшие муки, если не принесу покаянья, соответ­ствующего своему беззаконью. Мое преступленье жизнеподательной Его заповеди, по которой я как бог жил жизнью простоты в божественном раю, сделалось для Него причиною таких безмерных страданий. Будучи благ и щедр по естеству, правильнее же, будучи самая щедрота и самая благость, по причине которой благово­лил сначала, взяв перст от земли, создать меня по образу Своему, светло украсив честью и славою и не­тленною жизнью, как Божье достоянье, —Он не потерпел презреть меня, когда я, по зависти змия, отпал бо­жественной славы. А как отпадший раб изнемогал и стал большим посмеяньем для прельстившего: то Вла­дыка, по благоутробию Своей благости, благоизволил соделаться рабом, побуждаемый к сему неизглаголанным смотрением, Ему Единому известным, дабы, при­няв человеколюбие в человеческом образе все свой­ственное рабу, кроме зла, и приняв добровольно смерть, как человек, освободить таким способом раба от того, чем тот был держим, то есть, от тли страстей, и опять украсить его красотою прежнего нетления. Бла­гословляйте Его верные, а вы, скверные, исчезните, или приобретите себе ум трезвенный и, отложив всякую злобу, верою примите божественное таинство! Вера наша не есть плохое произведение помысла и ума человеческого, и не обман какой пагубный и богомерзкий душепагубных бесов, каковы были древние еллинские чтилища, полные всякого обмана и всякой скверны: вера же наша есть откровенье божественных таинств, по благоволенью и благоутробью Божью воссиявшее нам от высочайших сокровищ, и есть достоянье самого Сущего, свет и живот, подающая верующим в Него неизре­ченную доброту Божью, вечное жилище и наслажденье, и самые небеса, вместе с их жителями. Поэтому, таин­ства ее превосходят всякое постиженье ученых мудрецов, будучи крепко отовсюду огрождены и запечатаны для них нерушимыми печатями полного неведенья. Ибо, как сходя на землю, Он закрыл способ своего схожденья мраком неведенья, так и восходя опять от земли на высоту небесную, «положи тьму закров свой», как ска­зано (По 17, 12). Только верою постигается это божествен­ное таинство—теми, которые имеют трезвенный ум; а которые водятся скверным и злонравным обычаем и суетным киченьем еллинской мудрости, и надымаются дерзостью ума своего, —для тех оно служит сильным претыканием и большим помраченьем ума, подобно тому, как для больных глазами—солнечный луч и для нетопырей (летучих мышь)—дневной свет. Таковой уподобляется человеку, из которого источается яд зловредной чревной мокроты. Божественное же таинство веры, будучи при­нято сердцем с горячею любовью и согреваемо и вос­питываемо праведными делами, немедленно подает здра­вье и свет божественный, изгоняя из души всякое во­обще зло. Если ты благоразумен и благонравен и ра­деешь о благочестии, то не требуй от Владыки объяснений слов и причин; ибо превосходит и ум и слово— все, что от Него исходит; принимай же верою все Его советы и почитай их от всей души, со страхом по­клоняйся, себя же перстью и брением и землею безводною почитай и называй всегда пред Ним. Ты, и действи­тельно, —червь и брение, намоченное немного водой, хотя и сокрыт в тебе ум—вещь некая божественная, как жемчужина в раковине. Тогда уразумеешь мглу неразумья, когда она божественным светом будет из тебя изгнана, и свет Параклита (Утешителя Св. Духа), все­лившись в тебя, всего тебя озарит, как денницу, и божественное таинство паче меда и сота усладит гор­тань твою. Блажен, кто несомненною верою приняв это в сердце свое, отойдет от этой жизни. Таковой во­истину поживет, как бог, в бесконечные веки, всегда наслаждаясь чрез это самое превосходным божествен­ным зреньем и беседою.

Я же, о Госпожа Царица, сильно трепещу и боюсь и острыми болезнями постоянно уязвляюсь в душе и ужа­саюсь умом тому, как до сих пор действия праведного суда Божья преминули меня? Ведь я своими руками Создателя моего нагого пригвоздил, повесив на крест, и оцет, смешанный с желчью, поднес Ему по своему великому бесчеловечью, когда Он возжадал, и копьем прободил божественные Его ребра, не сжалившись над Ним—увы!—даже над умершим, и всякие нанес Ему досажденья: заушенья. оплевания, поруганья и биения. О, какая неисчетная благость Владыки и какая суровость жестокого раба! Вся тварь колебалась, сострадая страдав­шему по человечеству, а я, неблагодарный, не мог на­сытиться наносимыми Ему досаждениями, но и на мертвого и уже лежащего без дыхания нападал на Него многим своим бесчеловечием. Следовало бы мне познать свое согрешение и заживо скрыться в темных пропастях земных. Но не солгал Премудрый, сказав: «егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит» (Прем. Сол. 18, 3), продолжая пребывать во зле. Горе мне! Горе мне! Как избегну ожидающих меня мук? Какая пропасть земная скроет меня от лица Божия? Но будь милостива ко мне, умоляю Тебя, Владычица, и умоли о мне Владыку, да будет милостив к грехам моим, сделанным мною по великому моему неразумию, и да подаст мне при­нести Ему соответствующее греховности моей покаяние, и этим освободит меня теперь от будущего истязания и избавит меня от пасти страшного змея, который всего меня поглотил и крепко содержит в своих сетях, опутав всего, как худое какое рубище, своими злыми приставниками, от которых рождаются бесчисленные отростки, которые, подобно ехиднам уязвляют душу мою. Но ущедри меня, Владычица, прибегающего к Тебе, и избавь меня от их скверного насилия. Будучи Твоим неключимым рабом, Владычица, и надеясь на Тебя, я с радостью подклонил себя ярму иноческому, отка­завшись от всего, чтобы таким образом возмог я из­бавиться ожидающих меня бесконечных мучений. Сподоби меня беспреткновенно понести до конца иго доброго и совершенного возделывания порученного мне Владыкою села, чтобы удостоиться мне получить от руки Владыки мзду, данную делателям последнего часа наравне с делавшим с первого часа, —чтобы и мне услышать тогда глас, призывающей достойных внутрь чертога для участия в радости Владыки, которой сподобляются те, кои соткали себе из праведных дел светлую оде­жду и с неугасающими свечами встречают в полночь Жениха. Ей, умоляю Тебя, Пречистая Матерь Вышняго, единственное души моей утешение, упование и сладость, божественный покров, свет, заступление и спасение! Сподоби меня получить это святыми Твоими молитвами! Ты, Владычица, начало спасения моего; Ты же благоволи устроить и благополучный тому конец и сделай меня участником нетленной славы Родившегося от Тебя возлюбленного Сына Твоего, Пречистая, чтобы я, будучи спасен Тобою, сподобился прославлять Единого в едином существе Триипостасного Бога, безначального Отца, собезначального Сына и всесильного Духа, Которому подобает поклонение, слава и честь и держава в бесконеч­ные веки. Аминь.

Слово 43. Песнь благодарственная к Пресвятой Троице, произносимая во всю светлую седмицу Пасхи

Слава Тебе, Преблагий, Боже Отче Вседержителю! Слава Тебе и поклонение и великолепие от всей видимой и ра­зумной твари, ныне и в бесконечные веки! Как воз­могу я перстный и страстный, неблагодарное создание пречистых рук Твоих, достойно воспеть и прославить несказанно сияющую державу божественного величества Твоего и неисследованную бездну благодати и человеколюбия Твоего к нам, неблагодарным? Не взирая на то, что мы отступили от Твоей благости и страшно нече­ствовали против нее всякою злобою, огорчали Твое человеколюбие преслушанием и непокорством, —Ты все же не переставал миловать нас, промышлять о нас и пи­тать; не переставал отвращать нас от пути заблуждения нашего на путь истины Твоей посредством дивных чудес, законом, пророками, спасительными заповедями, знамениями с неба, знамениями на земле и в море. Мы, окаянные, и при такой к нам благости Твоей продол­жали оставаться в нечувствии, различным образом огорчая Тебя всяким нечестием и несказанными безза­кониями. Но Ты и после этого не отвратился от нас и не оставил нас, ибо бездна благости Твоей не исследована и бесконечна, и ею будучи побеждаем—Ты, Кото­рый один непобедим и всесилен, благоволил Ты послать собезначального и соприсносущного Тебе Сына, Господа нашего Иисуса Христа, на помощь и для обраще­ния окаянного и неблагодарного рода нашего. Это—вели­кое доказательство Твоей к нам совершенной благости, ибо не пощадил Ты единородного возлюбленного Сына своего, но предал Его на позорные страдания и горькую смерть, чтобы спасти нас неблагодарных. Какое это ве­ликое и страшное таинство! Какое великое Твое к нам нечестивым и неблагодарным человеколюбие и какая благость! Не мог ли Единый всесильный иным каким-либо способом спасти род наш? Воистину мог Вла­дыка и одним своим божественным мановением исце­лить нас. Ибо что для Тебя невозможно? Тебе все рабо­тает и повинуется, как Владыке и Создателю; но таково было благоволение пред Тобою, чтобы известно стало неисчетное Твое человеколюбие к нам, окаянным, и пучина щедрот Твоих, и что Ты не только мановением всемо­гущей Своей божественной силы можешь творить великое и дивное, но исполняешь сие и средствами, почитаемыми у нас ничтожными и слабейшими. Что немощнее чело­веческой плоти, страдание, креста и смерти, коими Ты посрамил начала и власти тьмы, и самого имеющего державу смерти, гордого и величавого сатану и диавола, который различным нечестием и студодеянием умертвил нас безумных на долгое время? Ныне же Ты покорил и отдал его в попрание под ноги благочестно служащих божественной славе Твоей, и они теперь попирают его и ругаются над ним, прогоняя его, как негодную птицу, изображением непобедимого знамения креста. Такова сообщенная Твоею благостью знамению креста божественная сила, что она бесов обращает в бегство, недуги прогоняет, мертвых восставляет, как бы от сна. Мы же, немощные и убогие, чем возблаго­дарим за сию Твою к нам благость? Ничего нашего Ты не требуешь, ибо все принадлежит Тебе, —и то, что на небе, и что на земле, и что в морях и безднах: Ты всего этого и Творец и Господь. Одного только, по великой своей благости, требуешь и желаешь от нас, это нашего спасения и неложного обращения и покаяния, ради чего и на смерть предал Ты единородного возлюб­ленного Сына своего, Господа нашего Иисуса Христа, жи­вотворною смертью которого мы, бывшее дотоле мертвыми, оживились, избавились мрачных адских пропастей и получили восход на небеса. Вход в рай, который не­когда был заключен преступлением праотца нашего, опять соделался для нас доступным чрез послушание второго Адама, Господа нашего Иисуса Христа, божествен­ное и животворное воскресение Которого мы и празднуем ежегодно, исполняясь в душах божественного веселия и несказанной духовной радости. Поэтому, воспоем и воскликнем из глубины сердечной: „Благословен Ты, Господи Боже отец наших, препетый и превозносимый во веки, и благословенно имя славы Твоей, препетое и превозносимое во веки, аминь. Ты благоволил посе­тить нас востоком свыше, то есть, явлением мысленного солнца правды—Господа нашего Иисуса Христа. Мы были умерщвлены нечестием, но Ты оживотворил нас светом Твоего благоверия. Мы были Твоими врагами, сынами диавола и чадами гнева по естеству; Ты соделал нас своими друзьями, сынами и возлюбленными чадами, по благодати Господа нашего Иисуса Христа и дарованием Святого Твоего Духа, омыв нас божествен­ною банею пакибытия. Нас, омраченных всякими пре­лестями лжеименного разума внешних мудрецов, Ты осветил лучами богоразумия и сокровищами непогрешительного богословия и премудрости; изобильно озаряясь ими, благословим непогрешительно Отца и Сына и Святого Духа, единого Бога в трех ипостасях, безначального, несозданного,  соприсносущного, бесконечного, Создателя всего видимого и невидимого, благого, челове­колюбивого, подателя и виновника всякого блага. „Пред Ним со страхом припадая, воспоем и воззовем: „Спаси нас Твоею благодатью, Пресвятая Троица, Создатель всего и Содержитель! Даруй нам в настоящей жизни благочестно послужить Тебе и исполнять всегда угодное и лю­безное Тебе со всяким благодареньем и житьем чистым; в будущей же жизни сподоби нас быть причис­ленными божественному лику избранных Твоих, где слышится глас чистый празднующих, глас неизреченного радованья, ибо Ты Бог наш—любящий, верный и праведный, и мы—Твои люди, по благодати Твоей, и кроме Тебя другого не знаем, имя Твое именуем, и славословим Отца и Сына и Святого Духа, едино Бо­жество и царство. Тебе подобает всякая слава, честь и поклоненье в бесконечные веки. Аминь».

Слово 44. Какие слова прилично было произносить Петру, когда он отвергся Христа и «плакася горько»

Горе мне, горе мне! Увы мне, увы, увы! Какими по­токами слез очищу нечестье мое, окаянный? Какими тяж­кими стенаньями омою беззаконье мое? Воистину, горе мне, ибо Христа, Который есть живот всех и свет, Созда­тель мой, жизнодавец и Господь, Который сошел свыше чтобы взыскать меня и ради меня предал на смерть душу свою, —я трижды отвергся—увы мне!—испугавшись негодной рабыни, и забыв все Его дарованья, какие я от Него получил. Увы мне! Что пострадал я и что, сверх ожиданья, случилось со мной? О, как много неверья и неблагодарности проявил я по отношенью к Тебе, Спаситель, оказавшись много хуже предателя Твоего! Будучи удостоен Тобою большей против всех дру­гих Твоих последователей чести, так что самые ключи небесного царства были вверены мне, и я был признан Тобою, Спаситель мой, верховным и начальнейшим над ними, —как по достоинству ныне оплачу себя? Увы мне, окаянному! Какими умильными рыданьями умолю и соделаю себе милостивым нелицеприятного Судью? Однако, я знаю бездну Твоих щедрот, Владыка, и то, что Ты немедленно отпущаешь все грехи тем, которые с усердьем являют теплое покаяние; знаю, что Ты и скверную блудницу и блудного сына ущедрил, ту, как омочив­шую своими слезами пречистые Твои ноги и отершую их своими волосами, а этого, как возопившего: «согреших, отче, и уже несмь достоин нарещися сын Твой»; знаю, что и неправедный мытарь немедленно был оправдан, как только возопил: «Боже, милостив буди мне грешному». И меня, Владыка, наравне с ними вопиющего: „согреших, милостив буди мне, Боже!»—приими и ущедри, и нечес­тье сердца моего прости мне, прошу Тебя. Не струи вод, но поток слезный и горькое воздыханье умиленно при­ношу Тебе в молитве, и прошу: не презри, Господи, источника слез моих и горчайшей болезни сердца мо­его, которая снедает во мне, как огнем, и душу, и кости, и мозги. Ибо Ты ради грешных и нечестивых сошел с неба и принял мучительную смерть.

Слово 45. Похвальное о преподобном Иоанне, названном «Великим»

Вот страшная борьба и подвиг необыкновенный, превосходящий всякий ум, всякое понятие, всякий слух и всякое слово. Сам тот пагубнейший и злобнейший бес, сам этот лютый зверь, позавидовав мужу, приносящему боговдохновенные молитвы Христу из глубины самой души и от всего сердца, облекся в подобье змия и об вился весь вокруг него от ног до честных седин и святых уст; но и таким способом не возмог отвлечь священный его ум и оторвать от священного молитвенного настроенья; но без всякого страха оставался он в невозмутимой тишине, наслаждаясь умно тем светом, к которому был прилеплен. О, какая крепость души! Какой разум боговместимый! Не ложным явилось тобою изречение, которое говорит, что никогда «злоба не одолеет» боговдохновенной «премудрости», которой ты, отче, явился искреннейшим другом. Ты явно доказал, что пагубное древнее падение праотца, в которое он ввел все человечество, совершилось его неразумьем по отношенью к Создателю, а не пагубною силою прелестного змия. В ком горит непрестанная божествен­ная любовь и кто прилежно трезвится умом и сердцем от тех дерзкий сей бывает поругаем, как слабый воробей, и лежит уязвленный под ногами благочести­вых.

Слово 46. Похвальное о божественной Фомаиде, которую убил мечем свой свекор

Фомаиду воспоем—всечестную агницу Иисусову, вели­кую похвалу целомудрья для жен! Сия, будучи одержима страхом Божиим и горя желаньем целомудрья, пред­почла лучше быть убитою мечем, чем покориться блуд­ному беснованию своего свекра, считая богомерзким— осквернить ложе мужа своего и погубить душу свою и свекра своего. Ее похвала превосходнее похвалы Сусанны; ибо та и обнажилась и мылась в саду, где увидели ее (соблазнившиеся) старцы, а эта ничем таким не по­служила причиною преткновения для своего свекра, но во всем оказалась невинною: и по внешности, и по внут­реннему расположению вся явилась непорочною и верною Христу и мужу своему. Насколько луна светлее звезд, настолько это величайшее солнечное светило, святая Фомаида, получила большую славу сравнительно с Сусан­ной и с самим целомудренным Иосифом.

Слово 47. Похвальное о некоторой добропобедной мученице, по имени Потамия, что значит «речная»

Тезоименитую реке рабу Христову воспоем, которая душевною и телесного красотою значительно превзошла многих отроковиц, мученическими же подвигами муже­ственно подвизалась за благочестье, а вместе и за целомудрье, горя душою божественною Христовою любовью. Эта сначала претерпела много скорбей от господина своего, сопротивляясь его блудному бесновании, которым затем была предана богоненавистному судьи на мученья за то, что почитает Христа, ибо страстная любовь, будучи пре­зираема, обыкновенно, превращается в ненависть. Претерпев за Христа множество на суде мучений, она, наконец, узнала, что осуждена в разженный огнем котел, наполненный сильно кипящею смолой. Но и при этом она не забыла своей целомудренной стыдливости, а упросила судью, заклиная его здравьем царским, что­бы он не приказывал мучившим слугам обнажить ее, но дозволил бы ей самой сделать это. По Божью мановению, судья согласился на это. Тогда она, с великою радостью, как бы намереваясь мыться в бане, влезла в кипящий котел, и, по мере погруженья в него, по­степенно подбирала свою срачицу, пока не погрузилась до самых чистых персей и непорочной своей шеи. Так скончала жизнь свою мученица Христова, получив венцы и начала славы и жизни некончаемой, которыми ныне радостно наслаждается со всеми первородными.

Слово 48. Похвальное о некотором удивительном древнем мученике, имя которого неизвестно

И древняя Сусанна получила великую славу, и Иосиф— похвальный венец целомудрен. Но насколько солнце блистанием безмерного своего света сокрывает и луну и звезды, настолько некоторый священный мученик Христов желанием целомудрия получил большую славу и похвалу. Этот, после многих мучений, понесенных им за Христа в цвете юности и прекрасном теле, наконец введен был в сад, наполненный благоуханными цветами, где приготовлена была прекрасная постель, на которую его положили и привязали к ней его руки и ноги тонкими мягкими веревками. Потом к нему пу­стили отроковицу, которая бесстыдно стала раздражать его к скверному плотскому смешению, без всякого стыда осязая его. Он же, разжегшись в душе божественным желанием целомудрия, крепко стиснул язык свой зу­бами, откусил его и плюнул в лице скверной блуднице, получив таким образом троякий победы венец: и беззаконного смешения с скверной блудницей избавился, прогнав сильною болью плотскую похоть, и блудницу посрамил, обдав ее кровавою слюною, и Христа Царя всех прославил в своих членах, ради Которого сразу оплевал все красоты этой жизни. О, какой стыд понес тогда гордый змий этою твоею, мучениче, преславною победою! Как воспели небесные силы Христа Царя, Который укрепил тебя и против идолов, и против скверной блудницы, и против всех сатанинских коз­ней, Который и увенчал тебя светло венцем небесным! Воистину ты по всему блажен: и по подвигам, и по славе, и по благодати, какую получил ты свыше.

Павел Фивейский — знаменитый воспитанник пус­тыни, — передал об этом родоначальнику иноков— Антонию.

Слово 49. Исписанное составителем, этой книги на утешение себе и утверждение в терпении, когда был заключен в темницу и находился в скорби

Не тужи, не скорби, не тоскуй, любезная душа моя, о том, что страдаешь без вины от тех, от которых следовало бы тебе принять все блага, так как ты пи­тала их духовною трапезою, исполненною дарований Свя­того Духа, то есть святоотеческими толкованиями боговдохновенных песнопений Давида, переведенными тобою с греческого на славный русский язык! Также и дру­гие многие душеполезные книги, из которых одни пе­реведены тобою, а другие, в которые вкралось много неправильных чужих слов, надлежащим образом исправлены. Напротив, благодари Владыку твоего, хвали и славь Его сознательно, что Он сподобил тебя в на­стоящей жизни временными скорбями воздать с избытком весь долг свой и те значительные таланты, какие ты была Ему должна. Смотри же, не считай это время— временем сетования, а напротив—временем божествен­ной радости, чтобы тебе, окаянной, не потерпеть двой­ного лишения, страдая от неблагодарности. Напротив, веселись и радуйся благоразумно, стараясь проводить всегда жизнь смиренную, с благодарением, с благою надеждою и честностью, чем удобно восхищается царство небесное, с которым не может сравниться ничто из существующего. Если так будешь всегда себя распола­гать и таким образом, будешь стараться вселить в себя Владыку своего: то радуйся и веселись, как повелевает Господь твой, ибо «мзда твоя многа на небесах».

The post Нравоучительные сочинения (Сл. 18 — 49). Максим Грек appeared first on НИ-КА.

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений

(Озвучено Никой)

Слово 6. О ненасытном чреве, служащим для иночествующих причиною бесчисленных зол
Слово 7. О прелести сонных мечтаний
Слово 8. Нравоучительные наставления для владеющих над истинноверующими
Слово 9. О непостижимом Промысле Божием, Его благости и человеколюбии; здесь же и против лихоимцев
Слово 10. К тем, которые живут во грехах неисправимо, но ежедневно исполняют каноны и молитвы, установленные святыми отцами, и этим надеются спастись
Слово 11. О том, что следует нам делом исполнять наши обеты
Слово 12. Поучение к монашествующим о прохождении иноческой жизни и о значении великой схимы
Слово 13. Послание к некоторому желающему отречься мира и идти во иночество, но медлящему, который не раз уже чувствовал понуждение к сему, но еще просит от преп. Максима разъяснения некоторых притчей и загадочных темных изречений
Слово 14. К намеревающимся оставить своих жен без законной причины и поступить в иночество
Слово 15. Откровение Пресвятой Богородицы к лихоимцам, развратникам и делателям всякого зла, которые всякими канонами и различными пениями надеются благоугодить Ей
Слово 16. Относительно разрешения обета поста
Слово 17. Побуждение к покаянию

Слово 6. О ненасытном чреве, служащим для иночествующих причиною бесчисленных зол

О, чрево, бесстыдное и никогда ненасыщаемое, ради которого мы, неразумные иноки, делаемся игралищем богопротивных бесов! Ты служишь причиною нечистых истечений, безмерного сна и разнообразной душевной смерти. От тебя происходит отвержение евангельских запове­дей, бесконечное попечение о стяжаниях и разные ссоры. Всем этим память смертная, божественная любовь и страх Божий бесследно истребляются из душ иноков; чистая молитва и слезы и умиленье пропали, и сокровен­ное делание ума прекратилось. Вместо того вошли: гор­дость, злонравие и лесть, ложь, зависть и разные тщеслав­ные пожелания и источник всякого зла—сребролюбие и богомерзкое взимание пагубных ростов; всему же этому последует страшное бесчеловечное лихоимство и привле­кается сходящий свыше гнев Божий. О, бесстыдное чрево, из-за которого мы, неразумные иноки, впадаем в самое дно губительного чрева адова! Блажен тот, кто тебя покорил своему разуму и всею душою возлюбил нищету и житие нестяжательное. Таковой, воистину, один только познал себя; только он—неложный служитель Вышнего и один он—свободный. Мы же все, повинующиеся тебе, состоим злыми рабами твоими и тобою рождаемых страстей, и уподобляемся бессловесным скотам, будучи исперва созданы святою Божьего рукою, по Его Божествен­ному образу.

Слово 7. О прелести сонных мечтаний

Напрасно ты, о, злейший губитель и враг душ человеческих, изобретатель всякого беззакония, непрестанно смущаешь меня ночными мечтаниями—то скорбными, то опять радостными! Или думаешь ими прельстить душу мою и заставить ее внимать им, как бы справедливым? Исчезни, скверный, исчезни от меня вместе с своими ухищреньями! Христос—Спаситель мой. Он для меня— свет и веселье, похвала и слава, и неодолимая помощь и твердейшая против тебя стена. Никогда не подчинишь меня—говорю это, надеясь на Христа — внимать твоим мечтам, как бы истинным. С самого начала я узнал тебя, что ты—завистник моей жизни, советник пагубный и змий злокозненный, и что все твое— ничто иное, как прелесть, отлучающая от Бога и сво­дящая во ад, хотя бы иногда ты показывал что либо и справедливое. Ведь не для пользы души являешь ты это и иногда показываешь во сне нечто справедливое; но как рыбак не спроста кидает удочку, обложенную приманкою, так и ты этим понемногу стараешься прив­лечь душу к большей прелести и подчинить ее пагуб­ному твоему водительству, чтобы, таким образом, воз­высить ее волною кичения, ввергнуть в любезную тебе пропасть гордыни. Или же, показав ей христоубийц с Моисеем находящимися во свете, а Христа со Своими учениками—в глубокой тьме, убедить ее присоединиться к христоубийцам, как убедил ты иногда таким видением некоего инока отступить от правой веры и воспринять богомерзкое жидовское неверие. Поэтому блажен тот, кто возненавидел все вообще умышления твои, не только явно злые, но и мнимые добрые. Ибо в тебе, богомерзкий, содержится семя всякого беззакония, которое, будучи порождено тобою, сохраняет всегда свое свойство. Все твое тщание и лучшее твое дело состоит в том, чтобы человеческие души всяким способом прельстить, —то посредством звезд, то разного беззакон­ною ворожбою: птичьим полетом, наблюдением за облаками, колдовством посредством ячменя, муки, бобов, движения глаза и рассматривания ладони. Всем этим, злодей, ты льстишь злоумышленно и ввергаешь безумных в пламень подземных мучений. Но ты ни­сколько не силен надругаться даже над мыслями тех, которые твердою и непорочною верою служат Христу, Царю всех и Богу. Ибо они крепко стоят на твердом камени священных Его заповедей и божественной Его любви, чем все вообще твои прельщения уничтожаются. Исчезни же вместе со всеми твоими душепагубными бесовскими прельщениями. Этими своими прелестями надругайся над другими, над незнающими достоверно твоей злобы безбожными халдеями, над прегордыми итальянцами и немцами, которые во всем повинуются твоим вымыслам. Не обманывай меня ссылкою на Даниила и Иосифа, которые по причине своей совершен­ной добродетели получили свыше премудрость к истолкованию снов, виденных властителями по божествен­ному промышлению. И тени этих святых мужей я недостоин, по причине бесчисленных тяжких своих грехопадений. Они были подобны бесплотным Ангелам, а я только своим внешним образом и мыслью отли­чаюсь от бессловесных скотов, а во всем остальном подобен им своими страстями и похотями.

Слово 8. Нравоучительные наставления для владеющих над истинноверующими

Мужеству телесному свойственно низлагать тела, ра­зорять крепкие стены городов и вооружаться против видимого врага; мужество же души царя боголюбивого должно состоять в том, чтобы восстающие в ней богомерзкие плотские страсти всегда обуздывать, как бы крепкою уздою, страхом Божиим и божественным рачением. Свидетельствует о сем слово Божие, кото­рое говорит: «страхом Господним уклоняется всяк от зла» (Притч. 15, 27). Какое же зло может быть большее того, как восстающие на душу плотские страсти, делающие ее мерзкою пред Богом и Создателем ее? Поста­райся же благочестивейший государь, сохранить ее чистою бессмертному Царю и Жениху ее, чтобы удостоиться ей вместе с мудрыми девами, имея горящий светильник войти в небесный чертог Жениха своего.

Истинным царем и самодержцем почитай того, благочестивейший государь, который заботится не только о том, чтобы правдою и хорошими узаконениями бла­гоустроить положение своих подданных, но и бессловесные страсти и пожелания своей души—ярость и гнев и беззаконный плотские похоти—всегда побеждать. А кто побеждается этими бессловесными страстями, тот не есть одушевленный образ небесного Владыки, а только человекообразное подобье бессловесного естества.

Истинный Божий разум не только украшает внутреннего человека мудростью, кротостью и всякою правдою, но и внешние члены тела его благоустрояет, как то: очи, уши, язык и руки. Этот разум не может дозво­лить ему очами блудно наслаждаться чужою красотою, или располагаться к слушанию неприличных песен и душевредных шуток смехотворцев и кощунников, или внимать клеветам людей завистливых, или самому языком досаждать, злословить и сквернословить, а также руками наносить оскорбления неповинным, или похищать чужое имение. Каким же образом можем приобрести эту спасительную благодать, —сему научает нас боговдохновенный пророк и царь Давид, поя в виде вопроса и ответа. «В чесом,- говорит, поправить юнейший путь свой?» Это вопрос, на который Дух Святый отвечает: «внегда сохранити словеса Твоя» (Пс.118,9), то есть, исполнять заповеди Царствующего на небесах. Поэтому, и в другом месте он молится, говоря: «бла­гости и наказанию и разуму научи мя, яко заповедем Твоим веровах» (Пс.118, 66). Их и мы всей душей будем соблюдать и, без сомнения, получим всякую благодать и благословение духовное.

«Правда возвышает язык», говорит премудрый Соломон (Притч.14,34); «злодейство» же «превратить престолы сильных» (Прем.Сол.5, 24). И отец его сказал: «праведен еси, Господи, и прави суди Твои; заповедал еси правду свидения Твоя и истину зело» (Пс.118, 137. 138). И в другом месте: «очи Господни на праведные и уши Его в молитву их. Лице же Господне на творящия злая, еже потребити от земли память их» (Пс.33, 16. 17). Ни в чем так не нуждается благоверно царствующий на земли, как в правде; ибо в таком случае ему неви­димо споспешествует и содействует в управлении этим земным царством Сам Царь правды, Иисус Христос, Который есть над всеми Бог. Эту добро­детель постарайся приобрести, благочестивейший Госу­дарь, чтобы и тебе можно было с дерзновением ска­зать: «аз же правдою явлюся лицу Твоему, насыщуся, внегда явитимися славе Твоей» (Пс.16, 15). Также, молясь Вла­дыке всех о помощи себе и об избавлении от скорбных обстоятельств, мог бы ты не постыдно говорить: «сотворих суд и правду: не предаждь мене обидящим мя» (Пс.118, 121).

«Помянух Бога и возвеселихся» (Пс. 76, 4), говорит пра­ведный сей царь-пророк. Достойна воистину удивления и всякой похвалы добродетель сего праведника и боголюбца, который, хотя и окружен был бесчисленными превосходными и многоценными красотами этого века, но ничем этим не веселился, по его собственному удостоверению, как только о памяти Божьей. И справед­ливо. Ибо память этих житейских многоценных красот и привязанность к ним всей душой лишает нас наслаждения вечных благ и отлучает от них; всегдашняя же память Создателя всего и Промыслителя, преблагого Бога и Господа, состоящая в исполнении Его спасительных заповедей, делает нас твердо наслед­никами жизни вечной и нескончаемого царства.

Разумно рассмотрим и правильно уразумеем силу слов, сказанных в Божественном Писании: «Пастырие мнози растлиша виноград Мой, оскверниша» наследие Мое («часть Мою». Иер.12, 10). Великой заботы и всякого хранения достойно это божественное изречение для желающих богоугодно начальствовать на земле царей и святителей. Если порученные им люди, носящие на себе имя Христово, составляют «виноград» и «наследие» Господне; пастыри же сего священного наследия Вышнего Владыки суть цари и святители и прочие сановники, то пусть внимают при­лежно, как они над ними начальствуют и как управляют ими, —законно ли и по заповедям, данным от Вышнего Владыки? Ведь и они «бдят о душах» их, имея дать ответь о них Вышнему, как говорит божествен­ный Апостол (Евр.13, 17).

«Царство Божие, — говорит, несть брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе. Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови и искусен человеком» (Рим.14,17.18). Против этого, что скажем мы, смиренные, которые всю надежду спасения своего полагаем в одном неядении во время святых постов мяса и рыбы и масла, а обижать и лишать имущества бедных подчиненных, влачить их по судам, враждебно дей­ствовать против них и различно озлоблять их, не перестаем? Очень хорошо и весьма полезно для умерщвления плотских вожделений воздержание от утучняющих брашен, также и молитва необходима для просвещения душевных сил; но следует при этом прибавить и воздержание от душевных страстей, чтобы не отнеслось и к нам божественное оное изречение: «хранящии суетная и ложная милость свою оставиша» (Ион. 2, 9). О том, что «брашно нас не поставит пред Господом», говорится у Апостола (1 Кор. 8, 8).

Дивным советником и доброхотным твоему царству почитай не того, который вопреки правды поощряет тебя к браням и войнам, а того, кто советует тебе лю­бить всегда мир и тишину со всеми соседними наро­дами, окружающими богохранимую твою державу. Ибо первый подводить твою державу под гнев и негодование Божие, по сказанному: «расточи языки, хотящия бранем» (Пс. 67, 31); и в другом месте: «мужа кровей и льстива гнушается Господь» (Пс.5, 7). А второй делает тебя вместе с кротчайшим царем Давидом искусным исполнителем божественной заповеди, которая говорит: «аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте» (Рим. 12, 18). И в другом месте: «с ненавидящими мира бых мирен» (Пс. 119, 6).

Священство и царство суть два величайшие блага, данные человеческому роду Высшею Божественною благостью: первое, воздевая всегда преподобные руки в чистой мо­литве, умоляет общего Владыку о наших грехах, умилостивляет Его и примиряет с нами. Царь же, мудрыми рассужденьями, различными учрежденьями и—то властными, то отеческими распоряжениями промышляя о подданных, направляет всегда царскую державу к лучшему. Итак, великое благо составляют оба эти дара, когда они благочестно согласуются между собою и ста­раются быть благопокорными самому Вышнему, твердо соблюдая Его спасительные заповеди и установления, и, согласно с ними, отечески, а вместе и властно устраивают положение подчиненных себе. «Моисей и Аарон, — говорит божественный песнопевец, — во иереях Его, и Самуил в призывающих имя Его: призываху Господа, и Той послушание их». По какой причине? «Яко храняху свидения Его и повеления Его, яже даде им» (Пс. 98, 6. 7).

Ничего из земных красот, о благочестивейший Го­сударь, не предпочитай любви к Богу, Царю и Создателю твоего царства, чтобы и Он прославил тебя в нынешнем веке и в будущем. Одна только душевная кра­сота есть истинная красота, насколько она украшена бого­подобными добродетелями, то есть, правдою и целомудрием, разумом и мужеством, кротостью и милосердием, благостью и человеколюбием, по каковым свойствам и Единородный Сын Божьи воспевается словами: «красен добротою паче сынов человеческих». В чем же заключается Его красота, это явствует из дальнейшего, сказанного песнопевцем: «излияся благодать во устнах Твоих» (Пс.44, 3). Какая же другая может быть эта благодать, как не та, кото­рую в другом месте Священного Писания слышим воспе­ваемою, где об Ипостасной Премудрости Божьей гово­рится: «из уст Его исходит правда, закон же и милость на языце носит» (Притч. 3, 16). По этой причине и пес­нопевец (Давид) далее говорит: «наляцы, и успевай, и царствуй истины ради и кротости и правды» (Пс. 44, 5). Вот мысленная красота души! Вот несравненная доброта Единородного Сына Божия, по которой Он воспевается словами: «красен добротою паче сынов человеческих!» А эта видимая телесная красота не только—временна и ложна, но и сильно противодействует и вредит мысленной красоте души; ибо нечистое пожелание этой красоты потемняет умную доброту души и делает ее мерзкою пред Создателем ее. Постарайся же, благочестивейший Государь, приобрести умную доброту души, которая при исходе души сопутствует ей, пребывает с нею не­изменно и соделывает сынами Божиими стяжавших ее.

Нет на тверди небесной ни одной звезды светлее солнца, ибо оно одно своими лучами освещает всю все­ленную: так и прекрасная душа благоверного царя, укра­шенная правдою, кротостью, милосердием, и увеселяю­щаяся этим, освещает все, подчиненное ей и окружаю­щее ее, украшает, и своею примерною жизнью поощряет к преуспеянию в добрых делах, подобно тому, как и солнце своею теплотою, согревая землю и все находящиеся на ней сады, содействует им к плодоприношению. Но вот появилось малое облачко, стало пред этим светлейшим солнцем и—всю вселенную лишило света его: так и душа благоверного царя, если объята будет облаком страстей бессловесных — яростью и гневом безвременным, пьянством и негодною похотью, то и сама, увы! омрачается и страшно изменяется к худшему, и все подчиненное ей истребляется различными обидами, все охватывает страшная буря мятежа и частых бунтов, и все колеблется. Поэтому царь нуждается всегда в великом трезвении ума, чтобы мог богоугодно пра­вить врученным ему царством. Не будем же спать душой, но станем трезвиться и бодрствовать умом.

Ум человеческий, хотя и говорится, что он создан по образу и по подобию Божию, однако относительно на­выка ничем не отличается от воска и бумаги. Как на этих, какие кто хочет, такие и начертывает слова; так и человеческий ум: к каким навыкам и обычаям приучишь его—к добрым ли или к злым—в тех он пребывает до конца и охотно живет в них. Если же кто искренно желает украсить его богоугодными на­выками и нравами, тот пусть внимательно слушает 100-й божественный псалом, и часто повторяет его себе, и пусть исполняет делом то, что в нем написано Святым Духом, и тогда всячески достигнет в со­вершенство добродетели.

Как человеческому естеству несвойственно летать по воздуху: так и царю богомудрому неполезно и совсем неприлично желать чужих имений и стяжаний; ибо такое желание восставляет самого страшного и праведного Судии к отмщению за обиженных.Не ложно божествен­ное изречение, которое говорит: «познах, яко сотворит Господь суд нищим и месть убогим» (Пс.139, 13). И в другом месте: «страсти ради (ради обиды) нищих и воздыхания убогих ныне воскресну, глаголет Господь: положуся во спасение, не обинюся о нем» (Пс. 11, 6). Итак, пусть каж­дый благочестивый отвергнет от себя такое богомерз­кое желание. Ибо «страшно есть,- говорит, еже впасти в руце Бога живого» (Евр.10, 31). И опять: «ни лихоимцы, ни хищницы царствия Божия не наследят» (1 Кор. 6, 10).

Божественный песнопевец, исповедуясь Ведущему сердца человеческие, сказал: «не прильпе мне сердце строп­тиво» (развратное). Не многосложно это божественное изречение, но великий, весьма душеполезный и потребный заключается в нем смысл для внимающих ему разумно. Ибо не малое требуется старание царю благочестивому, чтобы не только свою совесть до конца сохранить в пра­воте и в непорочности боголюбивых мыслей, но и предлагающих ему и советующих что либо развращенное тотчас отсылать от себя и отгонять, не дозволяя им предлагать свои речи царскому свободному уму. Ибо «тлят обычаи благи беседы злы», говорит божественный Апостол (1Кор. 15, 33). Как сопребывание и собеседование с добрыми и праведными мужами обильно просвещает и вразумляет наш ум: так, напротив, сопребывание и собеседование с людьми злыми, обыкновенно, омрачает и в конец развращает его.

Перед всяким плодом является цвет, а цвету предшествует влага доброй земли: и всякому царскому доброму деянию предшествует доброе расположение души свободной и ставшей выше всякого порабощения и ску­пости. То, чтобы превосходно благодарить и награждать находящихся на властях вельмож и прочих своих слуг, составляет свойство царя воистину благочестивого и есть данное ему дарование и дело. Ибо таким обра­зом владеющие на земле уподобляют себя Царствую­щему в вышних, Который «солнце свое сияет на злые и благия и дождит на праведные и неправедные» (Мф.5, 45), — чтобы своим человеколюбивым благотворением при­влечь всех к непогрешительному богопознанию.

«Жезл силы послет ти Господь от Сиона, и господствуй посреде врагов твоих» (Пс.109, 2), говорит божественный пророк и царь Давид к рожденному от него по плоти Иисусу Христу, Единородному Сыну Вышнего. Жезлом силы называет он честный и животворящий Крест, так как им низложена дерзость и вся прелесть бе­сов, и неудержимое беснование богоборных иудеев, и нечестивейшие гонители его — эллины и римляне — до конца истреблены и развеяны, как прах. Этого крепкого и непобедимого Жезла держись всей душой и ты, благочестивейший Государь, и тем сокрушай пагубные главы видимых и невидимых супостатов твоих, как некогда Моисей, и потом, спустя много веков, Великий Константин. Им всегда себя уподобляй правою верою в Бога, чистотою, правдою, милосердием, кротостью и прилежным хранением спасительных заповедей Выш­него Владыки, чтобы сподобиться тебе вместе с дру­гими получить и нескончаемое Его царство.

«Уста праведного поучатся премудрости,- говорит боже­ственный песнопевец, — и язык его возглаголет суд» (Пс. 36, 30). Как оселок показывает золото и серебро, когда то и другое будет потерто на нем: так и уста человека, как только откроются, и язык зашевелится, ясно изобличают помышленья его сердца. Вселим же в него начало премудрости, то есть, страх Божий. «На­чало премудрости,- говорит, страх Господень», а потому и «разум благ всем творящим его» (Притч. 1, 7), то есть для тех, которые не одними словами, но и делом исполняют заповеди Вышнего. Ибо где страх Господень, говорит богословствующий Григорий, там и исполнение заповедей Божьих; а где исполнение заповедей, там и очищение ума; а где очищение ума, там премудрость и разум, и Святого Духа пришествие и просвещение.

«Словом Господним небеса утвердишася, и духом уст Его вся сила их» (Пс.32, 6). Эго божественное изречение явственнейшим образом представляет нам таинство Святой и Всемогущей Троицы. Господом обозначается здесь Сам безначальный и присносущный Бог Отец; Словом—превечно рождаемый от Него собезначальный и соприсносущный Сын и Слово Его; Духом же—Сам Божественный и покланяемый Параклит. Это также по­казывает, что все видимое и невидимое создалось благоволением безначального Бога Отца, безначальным Сло­вом Его, как сказано: «вся Тем быша и без Него ничтоже бысть, еже бысть» (Иоан. 1, 3). Можно это понимать и в иносказательном смысле. Под небесами можно разуметь высокие мысли православных царей, под силою их— утвердившееся в них совершенство благочестья. Словом Господним, то есть, святыми заповедями Спасителя, утверждаются и совершаются они во всяком благочестии, преподобием же и духом уст Его соблюдается их умная сила во всякой святыне и чистоте. Поэтому, надлежит им крепко и с великим воздержанием дер­жаться божественных заповедей, если, действительно, хотят, чтобы земное и временное их царство всегда утверждалось вышним непостижимым Царством и Господством. Ибо оттуда ниспосылается «всякое даяние благо и всяк дар совершен», как сказано (Иак. 1, 17).

Страшное таинство воплощения Божии превышает вся­кое понятие и всякое слово человеческое: так и еже­дневные заботы и попечения царского ума о благоустроении подчиненных превосходят всякую меру и всякое слово. Никогда не перестают волнующие поверхность моря ветры и бури: и мысль царя благочестивого, проникнутая любовью к подчиненным, никогда не может успокоиться по причине часто возникающих недоумений и беспокойств со стороны соседних народов. Не столько пе­чалится сердце матери о детях, терпящих лишение жи­тейских потребностей, сколько душа благочестивого царя печется об утверждении и мирном благоустроении любимых ею подчиненных. Только тогда, действительно, ра­дуется эта боголюбивая душа, когда видит верноподданных своих проводящими тихую и мирную жизнь. Во­истину, блаженны и преблаженны такие цари, и суть всегдашние други Божии и верные рабы Его, так как ста­раются всегда уподобляться Вышнему Царю всякою прав­дою, человеколюбием и кротостью по отношению к под­чиненным.

Свет от Света, Отчее сияние—Христос, сущий над всеми Бог и Господь, Который бесчисленными и ясней­шими изречениями, притчами и дивными чудесами и са­мою Своею смертью показал непостижимое Свое человеколюбие к нам, неблагодарным, и благость, — в числе прочих многочисленных Своих человеколюбивых повелений и заповедей, уподобляет Себя пастырю овец, который, оставив 99 овец незаблудших, пошел искать заблудшую от его священной паствы овцу, давая этим образ и правило богоугодного пастырства всем, имевшим после Него быть представителями многонарод­ной Его паствы—святителям и царям православным, чтобы заботились и пеклись одинаково обо всех, нахо­дящихся в их ведении городах и народах, растворяя власть отеческою любовью, дабы все всегда держались любви и правды, проводя жительство по святым заповедям общего всех Владыки.

Заблудился, воистину, от священной паствы Христовой тот, кто радуется о неправде и о всяком похищении чужих имений. И кто такового обратит от пути лука­вого прелести его к жизни по Боге и к правде, тот— истинный пастырь словесных овец Христовых. Такому Дверник отверзает дверь мысленных небесных палат, он входит в них с радостью и выходит со всякою уверенностью, «и пажить обрящет», как говорит Божественный глас Христов (Иоан. 10, 3. 9), и услышите: «добре, рабе благий и верный: о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего» (Мф.25, 21).

Радуется пастырь и веселится, видя своих овец питающимися досыта злачной травой и пьющими чистую воду: и царь благочестивый и праведный веселится тогда, когда видит города свои наслаждающимися таинственным и мысленным былием благоверия и пьющими воду мира и спокойствия. Но пастырь бессловесных овец, видя, что скот его откармливается, радуется тому, что он может продать его за более дорогую цену и та­ким образом приобрести себе наибольший денежный прибыток; а кто предводительствует словесными овцами Спасителевыми, тот верою веселится о том, что за это он, без сомнения, получит светлейшие венцы и воспримет обильнейшее воздаяние от живоначальной дес­ницы Пастыреначальника Христа. Свойство благочестивого царя и неложного пастыря заключается в том, чтобы не на земле стяжавать себе, посредством неправд и отнятия чужих имений, стяжания; но чтобы со всякою правдою и страхом Божиим, с верою и любовью, скры­вать на небесах неистощимые сокровища преподобия, милосердия и всякой кротости и благости к подчиненным.

Будучи царем пресветлейшим и славнейшим, твердо укрепи себя в том, чтобы не быть когда-либо побежденным страстью богомерзкого иудейского раболепного сребролюбия, которое Апостол Павел называет идолослужением, а рачителя его — кумирослужителем (Кол. 3, 5). Помни же всегда увещание Пророка и Царя, который говорит: «не уповайте на, неправду и на восхищение не желайте. Богатство аще течет, не прилагайте сердца» (Пс.61, 11). Не предпочти сему пророку какого-нибудь суемудрого земного советника, ибо ослушание Богу и уче­нию святых Его Апостолов и Пророков ставит нас под ответственность того неложного изречения, которое говорит: «вкупе безумен и несмыслен погибнут, и оста­вить чуждим богатство свое, и гроби их жилища их во век» (Пс.48, 11).

«Солжет дело маслинное, и поля не сотворят яди», го­ворит богоглаголивый Аввакум, озаренный Божествен­ным Духом (Авв.3, 17). «Маслиною», по причине доброплодия этого дерева, иносказательно обозначается святая соборная и апостольская Церковь Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, так как она всегда изобилует милостью и щедротами Божьими. «Делом» же этой маслины он называет милостыню, а также и поставляемых в ней по временам святителей для руководства и установленья непорочной веры христианской и для управленья и попеченья о всех ее нищих и убогих, о сиротах и вдовицах, как строго повелевают божественные пра­вила повсюду находящимся преосвященным епископам. Что же: приведенное пророческое изречение уже не дей­ствительно?—Никак! Хотя оно и сказано было, преиму­щественно, о бывших в ветхом завете архиереях иудейского народа, которые имели вознеистовствовать против общего Создателя и Спасителя всех людей и попрать закон Вышнего и святые Его заповеди, но и к представителям святых Божиих церквей в наши времена удобно всякий может справедливо отнести его. Ныне делатели этой мысленной священной маслины уже не исполняют ее боголюбивого дела, как повелевают божественные правила. Ибо все то, что православными царями и христолюбивыми князьями дано было святой Церкви, —все имения и стяжания, назначенные на пропи­тание нищих и сирот, они обратили на свои излише­ства и на устроение своего житейского положения. И та­ким образом сами они живут во всяком изобилии и удовольствии, питаясь пространно и обильно обогащая сво­их родных и родственников, а Христовы братья—нищие, страдающие наготою и гибнущие от голода, презираются ими. Воистину, солгало дело мысленной маслины, то есть, дело милостыни ко всем нищим и бедным оскудело и погибло. Эту обиду нищих, которою их обижают, кто другой в состоянии отвратить, кроме Бога? Но и царствующим православно на земле следует, и весьма прилично благочестивым царям исправлять таковые священнические недостатки, чтобы не сказать—прегреше­ния, подражая ревности древних православных царей: Константина, Феодосия и Иустиниана Великих. Ничто другое не может так утвердить царский скипетр, как бываемое ради Бога о нищих попеченье и милосердие к ним.

«Коль благ Бог Израилев правым сердцем» (Пс.72,1). Блаженный сей пророк и царь, рассмотрев неисчетное долготерпение преблагого Бога и Создателя всех, являе­мое Им людям беззаконным, живущим в неправде и во всяких преступлениях, коим Он не только долготерпит, но еще и дает им изобильно наслаждаться миром, здравием, богатством и всяким удовольствием и долговечностью, —приводит следующее нравоучение, говоря: «сего ради удержа я гордыня их до конца: одеяшася неправдою и нечестием своим», и прочее, что говорится далее об их нечестии (Пс.72,1—6). Все это, говорит, ими овладело. Так как они «в трудех человеческих не суть, то с человеки не приимут ран», то есть, поелику они безмерным своим нечестием и превозношением относятся неблагодарно к Создателю всех и Питателю, и так как они различно Ему досаждают, говоря: «како уведе Бог, и аще есть разум в Вышнем»: поэтому они и не сподобляются наказанья от Бога и спасительного Его посещения, по сказанному в Божественном Писании: «егоже любит Господь, наказует, биет же всякого сына, егоже приемлет» (Прит.3,12). Поэтому, «блажен человек», гово­рит тот же божественный Пророк (Давид), «егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего», то есть, свя­тыми Своими заповедями, «поучиши его» (Пс.93,12), то есть, обратишь его к познанию тяжести его прегрешений, дабы он, познав их и вздохнув о них с болезнью сердца, мог получить спасение и помощь от Бога. По­этому, хорошо и очень спасительно быть «в трудех человеческих», то есть со всеми праведными терпеть в на­стоящей жизни скорби и с ними приимать раны, то есть, быть отечески от Господа наказуемым. Не будем же скорбеть по причине наносимых на нас праведным судом Божиим скорбей и не окажемся неблагодарными к Создавшему нас, как будто Он презирает нас, когда мы терпим обиды от нечестивых, а напротив, познав, как прилично христианам, свои беззакония, коими мы всегда согрешаем пред Богом нашим, будем все­гда со слезами каяться и исповедоваться Ему, отставая от всякого греха, «и Той уничижит стужающия нам». Это и есть сотворяемая о Господе сила, о которой Пророк учит, говоря: «О Бозе, сотворим силу: и Той уничижит стужающия нам» (Пс.59, 14). Не будем обманывать себя, думая одною продолжительною молитвою получить помощь свыше, пребывая в то же время в своих грехах; ибо написано: «просите и не приемлете, зане зле просите» (Иак. 4, 3). И в другом месте: «далече от грешник спасение, яко оправданий Твоих не взыскаша» (Пс.118, 155).

Всякая душа есть разумная бессмертная мысленная сила, оживляющая и управляющая этим своим тленным одеянием во все то время, какое назначено ей Создавшим то и другое для пребывания в нем. Когда же, по повелению Создателя, она отлучится от него, то это бренное жилище остается бездыханным, без чувств и движенья, и в течение немногих дней начинает смердеть, чернеть и, увы, делается пищею червей а сама она отводится в то жилище, какое предуготовала себе— или добрыми, или злыми делами, то есть: или в место светлое, исполненное всякого веселья и божественного благоухания, откуда «отбеже всякая болезнь, печаль и воздыхание» (Ис.35, 10), которое в Евангелии от Луки называется и недром Авраамовым; или же в бесконечные горькие муки, каковы суть: огонь неугасимый, тьма кромешная, скрежет зубов и непрестанный плач по причине нестерпимых страданий. Это явствует как от других многих боговдохновенных писаний, так в особенности из притчи об убогом Лазаре и о том бессмысленном богаче, который за свое бесчеловечье к убогому Лазарю, осужден был в огнь геенский и, горя в нем, не сподобился получить капли холодной воды от патриарха Авраама, который всех людей прикрыл своим страннолюбием. Итак, если кто искренно хочет избавиться такого же осужденья на вечное мученье, какое постигло того безумного богача за его презренье к нищим, и желает получить одинаковый с помянутым блаженным убогим покой и такое же утешение: тот пусть от всей души возненавидит ту ненависть к убо­гим, какую имел тот бессмысленный богач, и не только пусть перестанет обижать, отнимать чужое и со­бирать себе большие сокровища на земле, вопреки запо­веди Спасителя, но пусть еще и снабдевает щедрою рукою убогих, пусть заступается за сирот и вдовиц, и обороняет их от обижающих и грабящих их, и пусть не презирает их, видя алчущими, жаждущими и наготующими. Ибо нет для нас иного способа полу­чить тогда стоите одесную неумытного Судии и услышать тот блаженный и вожделенный голос, который скажет: «приидиупе, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царство», и прочее (Мф. 25, 34). Насколько кто превосходит других властью и изобильем богат­ства—будет ли то царь, или святитель, или князь, на­столько он должен превосходить других милованием и благотвореньем находящимся в нуждах и в ску­дости житейских потреб, чтобы и ему сподобиться со всеми праведными услышать глас преблагого Владыки, говорящий нам: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25, 40). Поэтому блажен воистину и преблажен «разумеваяй на нища и убога», ибо «в день лют избавит его Господь» (Пс. 40, 2).

Тремя главнейшими страстями, как говорят святые Отцы, большею частью непрестанно и сильно борима бы­вает всякая одаренная разумом душа, а наипаче—дер­жащая царский скипетр и управленье. Страсти эти суть: сластолюбье, славолюбье и сребролюбье. Порожденья же их весьма ужасны и пагубны, ибо они, подобно кровожадным зверям, пожирают души человеческие и предают их огню вечному, когда он смертью разлучатся от тел своих. Порожденье сластолюбья есть ненасыт­ное угожденье чреву, услажденье гортани различными снедями и порабощенье подчревным скотоподобным пожеланиям. От славолюбия происходит то, что человек ничего не делает во славу или ради славы Божьей, но все старается делать для угожденья людям, чтобы от них всегда принимать славу и похвалу, —и если полу­чить желаемое, то относится ко всем с кротостью и великодушно всем благотворить; если же как-нибудь узнает, что его осмеивают, то, отложив кротость, неудержимо предается неистовству и старается мстить суро­вее всякого зверя тому, кто его не хвалит. Корень же всякого зла—сребролюбье имеет своим злым порождением ненасытное желание богатства, непомерное стремле­нье к собиранию всяким способом золота и серебра и к скоплению себе посредством грабления, неправды и лихоимства значительных сокровищ; отсюда—непомерные клеветы и обиды; таковой всю надежду возлагает, преимущественно, на свои сокровища, а не на Бога, и никогда не приходит ему на память страшный оный день славного пришествия неумытного Судии, осуждаю­щего в огнь вечный тех, которые радуются лихоим­ству, неправде и граблению чужих имений, как пишет в соборном своем послании Иаков, брат Божий, пер­вый Иерусалимский епископ, говоря: «Приидите ныне богатии, плачитеся и рыдайте о лютых скорбех ваших грядущих на вы. Богатство ваше изгни, и ризы ваша молие поядоша. Злато ваше и сребро изоржаве, и ржа их в послушество на вас будет и снесть плоти ваша аки огнь: егоже снискасте в последния дни» (Иак.5,1.3).

Если кто приведенные три страсти попрал и одолел, тот воистину есть присный угодник и верный поклонник Всемогущей и Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа. Он—царь и самодержец самому себе и всем подчиненным ему. А кто одержим и водим этими страстями, тот пусть ясно услышит изречение общего всех Владыки: «всяк творяй грех, раб есть греха, раб же не пребывает в дому во век» (Иоан. 8, 34. 35). Что же может быть позорнее, чтобы не сказать: окаяннее, того, когда думающий владеть славными городами и бесчисленными народами, сам находится во власти и под водительством неразумных страстей и называется устами Спасителя—рабом. «Разумеваяй да разумеет» ясно сказанное.

В числе многих дивных праведных дел, кото­рыми превосходно украшается и всеми бывает любима и похваляема душа благочестивого царя, нахожу наиболее полезным и необходимым для власти благочестивых царей—дело страннолюбия, то есть, чтобы с чувством человеколюбия, с кротостью и уважением относиться к прибывающим иностранцам, —будут ли то купцы, или приглашенные ими, и заботиться тщательно об их удобном пребывании в течение всего времени, пока они находят­ся у них, дабы они не подвергались обидам со стороны местных жителей, и чтобы насильно не были удержи­ваемы и не было бы им препятствий к возвращенью на свою родину. Следует предоставить им доброхотно при­бывать и опять беспрепятственно возвращаться, при чем отпускать их со всякою безопасностью, с миром и с честью. Будучи таким образом принимаемы, охраняемы и отпускаемы обратно к себе, они по собственному бла­горазумию будут дружески относиться к нам и с похвалой и уважением будут всем рассказывать о добродетели царя, громко похваляя их пред всеми, и где бы им ни случилось быть, везде будут говорить о правдивости и кротости царской и о той безопасности, которою пользуются все вообще иностранцы, прибывающие в богохранимую их державу. И что может быть по­лезнее этого для власти благочестивых царей? Ибо все, которые услышат о таковом благоразумии, о кротости и о заботливости относительно иностранцев, воздадут им усердными молитвами и будут превозносить их великими похвалами, и каждый будет стараться прибыть сюда, чтобы самому убедиться в их доброте и насла­диться их кротости и превосходства. А которые иначе относятся к иностранцам, оставляя в небрежении при­чиняемые им обиды и бесчестья, —какое неудовольствие и какое злословие навлекают они на себя как со сто­роны самых этих иностранцев, так и со стороны тех, кому случится им рассказать о таком пренебрежении и о такой неправде, —об этом я и говорить не смею. Всякий, имеющий здравое понятие и рассуждение, не только сам знает это, но и не захочет слушать об этом. Итак, не будем мудростью ниже поселян, занимающихся ловлею голубей, которые для того, чтобы изловить стадо голубей, намазывают некоторым благо» вонным миром горло одной домашней голубицы и пускают ее лететь по своей воле к стаду диких голубей, и когда она к ним присоединится и те усладятся благоуханием благовонного мира, коим намазано ее горло, то всех добровольно приводит к дому своих хозяев. Этой мудрости ловцов пусть подражают благочестивые цари, и доброхотно, с уважением пусть отпускают от себя прибывающих к ним иностранцев, если хотят получить похвалу и наслаждаться дружбою со всеми по­всюду живущими народами; но и находящееся под их властью города таким способом будут украшаться и изобиловать людьми, опытными во всякой премудрости, в словесном искусстве и в житейских художествах. Ибо свойственно каждому человеку стремиться идти туда, где слышит, что присущее ему искусство словесности или житейское художество, находится в наибольшем уважении.

Сказал Менандр Философ: Три добродетели более всего делают славными и долговременными православ­ное земное царство: «правда», то есть, справедливость суда, который не смотрит на лице судящихся и не берет подкупа; второе—«целомудрие», то есть чистота жизни и обуздывание естественных движений богоугодным воздержанием; и третье—к подчиненным «кротость», раство­ренная царским страхом, для исправления их, а не для погубления. Царь, направляющей жизнь свою по этим трем добродетелям, есть, воистину, православный царь и одушевленный образ самого Небесного Царя.

Слово 9. О непостижимом Промысле Божием, Его благости и человеколюбии; здесь же и против лихоимцев

Блаженный и чудный Пророк, богоугодный и добродетельнейший царь, славный оный Давид, о котором Сам Бог сказал: «обретох Давида сына Иессеова, мужа по сердцу моему, иже сотворить вся хотения Моя» (Деян.13, 22), —таковой и столь чудный муж, удивляясь не­постижимому и несказанному человеколюбию общего всех Владыки, говорит к Нему с великим удивлением: «Господи, что есть человек, яко помниши его, или сын человечь, яко посещаеши его?» (Пс. 8, 5). «Человек суете уподобися, дние его яко сень преходят» (Пс. 148, 4). Весьма премудро и превосходно уподобляет он суете конец дней временного нашего жития. Ибо, как солнце, когда зайдет или покроется небольшим облаком, то тень всякого предмета немедленно исчезает: так и жизнь наша немедленно прекращается, как только выйдет из тела оживляющая его душа. Однако, несмотря на такую нашу худость и ничтожество, Создавший нас, преблагий Бог, не перестает промышлять о нас, но всяким способом продолжает благотворить нам. Мы же, неблагодарные, как ценим столь великое человеколюбие Создателя нашего и благость Его к нам? Или как возможем достойно возблагодарить Его за такое о нас промышление и за Его непрестанные благотворенья и посещенья? Изначала Он создал нас по Своему образу и по подобью; ранее же того нас не было, и мы не просили Его об этом, но Сам Он, по неизречен­ной Своей благости привел все, вообще, из небытия в бытье, и после всего благоволил создать человека по образу Своему и по подобью, и поставил его над всем созданным, как бы князем и властелином, ради которого Он заранее устроил превосходнейший сад, который, обыкновенно, в Божественном Писании назы­вается раем, —устроил на самом лучшем по всей земле месте, называемом Эдемом, осияваемом постоянным светом, где воздух веет чистейший, услаждаю­щий превосходнейшими ароматами. Здесь Он назначил ему пребыванье, чтобы жил всегда в блаженстве и бесстрастии. И всегда пребывал бы он в наслаждении этим блаженством, если бы не преступил данную ему божественную заповедь. Это явствует из слов про­рока Божия, который с жалостью говорит: «и человек в чести сый не разуме» (Пс. 48, 13). А какова была честь родоначальника, это он показал словами: «приложися скотом несленным и уподобися им»—не по наружному делу и прочему скотоподобному безобразью, но тем, что, будучи сначала создан Богом нетленным и бессмертным, он вследствие нарушенья заповеди тотчас подпал тлению и смерти и воспринял такое сочетание с женским полом, которого сам стыдится. Но презрел ли его Создатель после того, как он отпал равноангельного оного сана и чести? Никак! Он немедленно посетил его, как человеколюбец, и по Своему чело­веколюбию и благости подал ему руку помощи. И хотя изгнал его из божественного того и пречистого жи­лища, как впадшего в бессловесие и в скотские похоти, ибо неприлично было, чтобы такое божественное и равноангельное место было оскверняемо такими срамными скотскими похотями, поэтому Он выслал его оттуда и лишил равноангельной чести; но божественного Своего и человеколюбивого промысла никак не лишил, и не оставил его окончательно испортиться под влиянием прельстившего его началозлобного змия. И после грехопаденья Бог немедленно посетил его, и когда тот убежал и скрылся, позвал его, говоря: «Адаме, где еси?» Это Он спросил не потому, чтобы не знал о месте, куда он скрылся, и желал узнать об этом; но этим вопросом Он напоминал ему, от какой славы и от какой равноангельной чести, в какое окаянство и в какое бесчестье впал он, будучи тотчас лишен боже­ственной благодати и славы, которая дотоле покрывала наготу его и чудным образом украшала его; также напоминал ему о прежнем его великом непостыдном дерзновении к своему Создателю, когда он без при­зыва не боязненно сретал Владыку своего, и с светлым лицом и веселою душою предстоял Ему, наслаж­даясь Его божественных бесед. Когда же они были изгнаны из рая, и у них стали рождаться дети, и когда первый сын их Каин убил брата своего—праведного Авеля, то и тогда преблагий Бог не перестал благотворить человеческому роду, но тотчас Невидимый явился скверному убийце и с обычным Своим человеколюбьем спрашивает его о брате—где он?—желая, чтобы тот исповеданием своего убийства очистился, и тогда Бог сподобил бы его Своей милости и человеколюбия. Когда же тот гордостно и бесстыдно сказал: «не вем: еда страж брату моему аз есмь?» (Быт. 4, 9)—то и тогда человеколюбец не предал его тотчас смерти, но и не оставил без наказанья. Он наложил на него наказанье—расслабление членов и непрестанное болез­ненное стенание, дабы он в течение всей своей окаян­ной жизни всегда уязвлялся в душе колючками непре­станной скорби и всегда каялся бы о своем нечестивом поступке, а для прочих людей служил бы показанием и образцом страшного и праведного суда Божья, и что Он—мститель всякого богомерзкого дела и ничто таковое не оставляет без наказания, как и боговдохновенный песнопевец извещает, говоря: «Бог отмщений Господь, Бог отмщений не обинулся есть» (Пс. 93, 1). Посмотрим же, что было после того, и какие ясные и уди­вительныедоказательства промысла о нас Вседержителя Бога и Его благости представляют дальнейшие происшествия. По мере того, как род наш умножался, умножалось вместе с тем и всевозможное с нашей стороны зло. Когда же Ламех, происходящий не от праведного колена Сифова, а от проклятого племени Каинова, убил двух братьев праведного Еноха, а жен их—Аду и Селлу—взял себе, и когда праведный Енох помолился Богу, чтобы и его не постигла такая же смерть, то Бог услышал его молитву и, скорый на заступление 2всем призывающим Его во истине» (Пс. 144, 18), преложил его живым, как написано (Быт. 5, 25) «и не обртеташеся» Енох между сродниками своими. По человежолюбному смотрению Своему Бог соблюдает его живым до появления богопротивника—антихриста, чтобы чрез него и чрез блаженного Илию посетить тогда и утвердить в вере и в любви Своей верующий христианский народ и обратить к нашей непогрешительной и непорочной вере тех, которые окажутся пред Богом достойными спасенья из рода иудейского, а также—посредством дивных чудес, какие тогда сотворит Господь чрез сих святых Своих пророков, обличить этого нечестивого богопротивника и показать его лживым и льстецом. Таков и столь дивен неизреченный Его о нас, безблагодатных, божественный промысл, что Он не только в настоящее время устрояет все к нашему спасению, но и в будущем предуготовляет спаситель­ный средства для верных и неверных, —чтобы верующих утвердить в любимом для них благоверии, а неверных обратить от их неверия, принятого ими от предков, к непогрешительному свету истинного благоверия, посредством дивных чудес, какие тогда имеет Он совершить чрез праведных Своих Пророков.

Скажем же и о прочих по временам человеколюбивых промышлениях Божиих о нас, —насколько они велики, удивительны и превосходят всякое слово и постижение ума человеческого. Когда умножился род человеческий при Ное и люди бесстыдно предались вся­кому виду зла, как и пророк Божий Осия говорит: «слышите слово Господне, сынове Исраилевы, яко суд Господеви к живущим на земли, зане несть истины, ни милости, ни ведения Божия на земли: клятва и лжа, и убийство и татьба и любодеяние разлияся по земли, и кровь с кровьми мешают» (Осии 4, 1. 2): то, видя их без страха дерзаю­щими на таковое и худшее сего зло, и уже неисцельно недугующими, —наводит на них страшнейший потоп. И таким образом на тех, как на неисправимых беззаконников, навел окончательную пагубу; праведному же Ною и сынам его, скотам и птицам устроил спа­сение, сохранив их в крепком деревянном ковчег и оставив нам мало семя, чтобы не исчез оконча­тельно род человеческий. О, какое непостижимое и неизглаголанное человеколюбие Владыки всех! Тех злобу истребил и землю всю очистил от их скверн; нам же, последующим родам, оставил доказательство праведного Своего гнева и суда, чтобы мы знали о нем, боялись и стыдились, и жили бы праведно, согласно воле Божьей. Когда же после потопа люди опять умножились и, по причине великого своего безумия и нечувствия, согласились создать себе высокую башню, чтобы в ней можно было укрыться в случае, если бы опять послан был на них свыше потоп: тогда и этот безумный их совет Господь разорил, разделив языки их, научая их этим, а чрез них и всех имеющих власть на земле, иметь упованье на Бога и к Нему единому прибегать во всякой нужде и во всяких бедах, а не на свою силу и мудрость и богатство на­деяться, но говорить с Пророком: «даждь нам помощь от скорби, и суетно спасете человеческое» (Пс.59, 13). И опять: «Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех обретших ны зело» (Пс. 45, 2), а также помнить всегда сказанное: «не спасется царь многою силою, и исполин не спасется множеством крепости своея. Ложь конь, то есть, сила коня, во спасение, во множестве же силы своея не спасет» гордящихся этою силою. «Се, очи Господни на боящигяся Его, уповающия на милость Его: избавити от смерти души их и препитати я в гладе» (Пс. 32, 16—19).

Но так как написано пророком Божиим: «кто возглаголет силы Господни, слышаны сотворить вся хвалы Его?»— то есть никто не в состоянии этого высказать; то и я, повинуясь этому божественному изречению, оставляю ис­числять бесчисленные спасительный промышления человеколюбивого Создателя нашего, катя устроил Он Сам Собой и чрез святых Своих пророков в народе еврейском в Египте, в Чермном море и в пустыне, где сорок лет питал их, терпя их сопротивления и всяким способом показывая им, а чрез них и всей вселенной, неизглаголанную Свою благость, и какое имеет Он, как Отец чадолюбивый, великое промышление о спасении людей и о существовании Своих тварей, — все это я оставлю и перейду к величайшей и непостижимой страшной тайне, к превосходящему всякий ум и всякое слово вочеловечению Его. Дело это не для всякого слышащего удобоприемлемо, но только для того, кто предуготовлен и наперед просвещен свыше, как тайно научает богоглаголивый Павел, говоря: «Аще же есть покровено благовествование наше, в гибнущих есть покровено, в нихже бог века сего ослепи разумы неверных, во еже не возсияти им свету благовествования славы Христовы, иже есть образ Бога невидимого» (2 Кор. 4, 3. 4). Ибо кто, не будучи причастен благодати и озаренья Святого Духа свыше, слыша о невидимом, бестелесном и всесильном Боге, что Он облекся в плоть человеческую, был схвачен людьми, как простой человек, связан, оплеван, поруган, биен и, как один из злодеев, пригвожден ко кресту, умер и предан погребенью, — кто, говорю, слыша такие поношения о Едином бессмертном, бесстрастном и Вседержителе Боге, не посмеется и не сочтет повествуемое недостойным Бога? «Душевен бо человек не приемлет» таин «Духа Божия: юродство бо ему есть, зане духовне востязуется», говорит божественный Па­вел (1 Кор. 2, 14). И он же опять: «Понеже бо в премуд­рости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволи Бог буйством проповеди спасти верующих. Понеже и иудее знамения просят, и Еллини премудрости ищут: мы же проповедуем Христа распята, иудеем убо соблазн, Еллином же безумие, самем же званным иудеем же и Еллином Христа, Божию силу и Божию премудрость. Зане буее Божие премудрее человек есть» (1Кор. 1, 21—25). Иудеям служит это соблазном потому, что они, слыша священ­ное Писанье, говорящее о Мессии, которого они ждут: «Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя: проси от Мене, и дам Ти языки достояние Твое и одержание Твое концы земли», и далее, что следует за этим (Пс. 2, 7. 8), и понимая Писанье по плотскому, а не духовно, ожидают, что Он будет всемирным царем в смысле человеческих понятий о сем, и придет к ним на помощь, обилующий богатством и сла­вою и окруженный бесчисленным вооруженным воин­ством; видя же и слыша случившееся все противное их понятиям и питаемым ими надеждам, — сильно соблазняются, и никак не хотят признать Мессиею почитаемого и покланяемого нами Иисуса Христа, Господа и Бога нашего. Для еллинов же кажется безумьем покланяемая нами непорочная вера, которую Павел проповедовал им на ареопаге (Деян. 17, 22—32), утверждая, что Распятый есть истинный Бог, и что чрез сего Распятого Бог будет судить вселенную по правде, «воскресив Его из мертвых»; они же, слышавше воскресение мертвых, ругахуся». И это то безумное ругание неверных елли­нов божественный апостол Павел называет буйством, а не евангельскую и апостольскую проповедь и возве­щаемую ею тайну. Ибо он говорит далее: «самем же званным иудеем же и еллином», то есть, которые призваны были божественною благодатью и святыми апостолами, и всей душой уверовали во Христа Бога нашего, — этим, говорит, проповедуем не соблазн и не буйство, но «Христа Божию силу и Божию премудрость». «Силу»: так как чрез Него и Им, Спасителем, сокрушена окончательно вся крепость бесов, и идольская прелесть совершенно исчезла с лица земли, как и пророческое слово пред­возвестило, говоря: «врагу оскудеиа оружия в конец и грады разрушил еси» (Пс. 9, 7). И Господь сказал Своим ученикам: «се, даю вам власть наступати на змию и на скорпию и на всю силу вражию» (Лук. 10, 19), как и Давидово пророчество предвозвещает, говоря: «глас Господа, сокрушающего кедры, и стрыет Господь кедры Ливанския» (Пс. 28, 5). Какой же это может быть иной глас Господень, как не евангельская и апостольская проповедь, возвещенная святыми апостолами по всей поднебесной, которою прог­нана вся тьма идольской прелести и воссиял присносущный свет истинного благочестия и богопознания? Под «кедром» же, сокрушенным от столь крепкого гласа, что иное может он разуметь, как не самых богопротивных бесов, которых он иносказательно именует кедрами по причине непомерного их превозношения вы­сокомудрием. «Премудрость» же, которая есть и которою именуется Христос Господь, кто не признает, что это— самая Живоначальная Премудрость безначального Бога и Отца, Которою и чрез Которую Он все сотворил—ви­димое и невидимое, «в немже суть вся сокровища премудро­сти и разума сокровенна» (Кол.2, 3)? И наша премудрость— Христос, ибо Им мы получили познание о Боге и всегда научаемся разумению неизглаголанных таин о Боге, то есть, познаем таинство Святой, Живоначальной и поклоняемой Троицы и неизглаголанное к нам человеколюбие и благость Создавшего нас, и соблюдаемое праведным в будущем наслаждение будущих благ, и страш­ное второе пришествие неумытного Судии, когда нечести­вые и подобные мне грешники будут отлучены от благочестивых и праведных и осудятся на вечные муки, в которых будут мучиться в бесконечные веки. Также познали и прочее неистощимое сокровище учений таинственного богословья, которым Он тайно научает нас различными евангельскими притчами и гаданиями.

Вот скольких и каких великих благ и бессмертных дарований соделалось для нас источником пре­восходящее всякий ум и всякое слово вочеловечение Единородного! И потому по справедливости апостол Па­вел назвал Его силою и Премудростью Божьею. Мы же, окаянные и неблагодарные, чем воздаем Ему за эти бесчисленные даруемые нам блага? Познаем ли себя, что мы постоянно, всякими лукавыми нашими делами, прогневляем Его и бесчестим, тогда как должны бы всегда всячески славить неизреченную Его к нам бла­гость, чтобы и Он прославил нас, как сказано Пророком, который говорит: прославляющих Меня прос­лавлю, а бесчестящие Меня будут бесчестны. Каким же способом прославляется Препрославленный, о том Он Сам учит нас, говоря: «сын славит отца, и раб не боится ли господина своего? И аще Отец Аз есмь, где слава Моя? А аще Господь есмь, где страх Мой?» Каким же об­разом сын славит отца своего?—Очевидно, тем, что всегда творит угодное ему и никогда не преступает малейшей его заповеди, но с добрым изволеньем слушает его во всем, повинуясь ему добровольно. Раб же не так, но, опасаясь биения и других наказаний, по­неволе повинуется и исполняет приказания своего гос­подина с большим старанием. Мы же, имея такого благого и щедрого Владыку и Спасителя, и сподобившись от Него стольких благодатных дарований, почему так безумно и неблагодарно относимся к Нему, и не только не славим Его, как сын славит отца, и не боимся, как раб боится господина своего, но и бесчестим Его различными способами и сильно огорчаем, попирая Его спасительные заповеди и живя как язычники, незнаю­щее Бога?

Рассмотрим же тщательно и поймем вполне, как проводим ныне мы, христиане, свою жизнь и, познав свое окаянство и далекое отпадение от заповедей Гос­пода и Бога нашего Иисуса Христа, будем каяться пред Ним искренним покаяньем, пока имеем время. А что мы сильно уклонились от заповедей Бога нашего, это ясно из следующего. Господь и Бог наш, укоряя книжников и фарисеев, говорит: «горе вам, книжницы и фарисее, лицемери, яко одесятствуете мятву, и копр, и кимин, и остависте вящшая закона, суд, и милость, и веру. Сия же подобаше творити, и онех не оставляти» (Мф.23, 23). Кто же эти книжники и фарисеи? Не мы ли, находящиеся на властях и начальствах, и не относятся ли эти укоры и это „горе» и к нам, которые отвергаем веру, — не говорю веру во Христа Бога нашего, да не будет сего, — но веру в заповеди Владыки и послушанье им, ни суда праведного не творим, ни милости к обидимым и требующим помощи не являем, но кто принесет больше подарков, того и слушаем обеими ушами, бу­дет ли то обидчик или обиженный, и, таким образом, преступаем волю страшного Судьи, Который чрез про­рока Своего грозит, говоря: «горе оправдывающим нечестивого мзды ради и праведное праведного вземлющего». Но сказать ли больше и худшее сего? Ныне так возобладала страсть иудейского сребролюбья и лихоимства судьями и властителями, посылаемыми благоверным царем по городам, что они даже слугам своим дозволяют при­думывать всякие неправедные обвиненья против людей состоятельных, и для этого они подкидывают иногда по ночам в их дома разные предметы, а иногда—о великое нечестье!—притаскивают труп мертвого человека и покидают его среди улицы, чтобы таким образом, под предлогом яко бы праведного мщенья за убитого, иметь повод привлечь к суду по делу об убийстве не одну только улицу, но и всю эту часть города, и чрез то получить в виде мерзких и богопротивных корыс­тей множество серебра. Кто от начала века слышал, чтобы кто либо из неверных язычников дерзнул на такой богомерзкий способ лихоимства, какой придуман ныне нашими властями? О, какая неизреченная кротость и какое долготерпенье Твое, Христе Боже! Где ныне дру­гой такой же велегласный пророк, каким был боже­ственный велегласный Исаия, который бы явно и по до­стоинству обличил творимые ими богомерзкие неправды и жидовское сребролюбье? О, какое их бесчеловечье, какое величайшее безумье! Православные христиане, изобилующие богатством и всяким имением, и к тому же полу­чившее на время власть, которую следовало бы им упо­требить, если бы была в них искра страха Божья, на то, чтобы снискать себе при посредстве всякой правды и милосердья неистощимое богатство на небе; они же, будучи объяты величайшим неистовством несытого сребролюбья, обижают, лихоимствуют, грабят имения и стяжания вдовиц и сирот, придумывая всякие вины про­тив неповинных, не боясь Бога, этого страшного отмстителя за обижаемых, осуждающего лихоимцев на нескончаемые муки, и не стыдясь людей, живущих вокруг их, разумею поляков и немцев. Ибо эти, хотя и к латинской принадлежат ереси, но управляют под­чиненными им со всяким правосудьем и человеколюбием, согласно с законами, установленными благовер­ными и премудрыми царями: Константином Великим, Феодосием, Иустинианом и Львом Премудрым, со вся­ким благоразумьем и мудростью. Где найдешь у латинян тех такой вид неправосудия, какой ныне существует у нас, православных? Создатель наш Бог, праведный и страшный Судья, строго заповедует, говоря: правильно и по справедливости испытуй правду, «да не примеши лица на суде», то есть, если и нищий и убогий окажется обидчиком, не пощади его, как и в другом месте повелевает, говоря: «не помилуеши убога на суде», если он виновен, и богатого обидящего да не оправ­даешь мзды ради, «зане суд Божий есть» (Второз.1,16.17;16,19. Лев.19,15). Это праведное повеленье Божье наши власти и судьи отвергли по причине желания корысти, и если бы когда весь город предстал пред ними и громко свидетельствовал против обидчика, они и тогда не внимают сему, а велят обидчику и обиженному много­людною бранью и оружием решить дело между собою, и кто в брани этой большим количеством людей одер­жит победу, тот и признается ими правым, хотя бы и причинил обиду. О, какое это беспримерное прослушанье божественного повеления и нарушение справедли­вости суда! Как неожиданно и без ума мы подвергаем себя проклятью от Бога, если нелжив пророк Божий, говорящий: «прокляты уклоняющиеся от заповедей Твоих» (Пс. 118, 21). Вот отдан приказ оружьем рассудить тяжбу, —и каждая сторона отыскивает для себя опытных в брани людей; обидчик ищет чародея и во­рожею, которые могли бы действом сатанинским по­мочь его ратоборцам. О какое беспримерное совершается у нас беззаконье! Какой вид злобы может сравниться с этим нашим злым вымыслом? Даже среди самых неверных мы и не видали и не слыхали такого безумного обычая. У них всякая сомнительная, недобрая тяжба ре­шается или показанием достоверных свидетелей, или присягой. О славные властители! небогоугодны такие ваши решения, ибо этот богомерзкий суд придуман для вас ради неправедной корысти и ненасытного лихоимства, по причине которых лишаемся без ума небесного насле­дия и причисляемся апостолом Павлом к идолослужителям, как слышим его говорящим в послании к Ефесеям: «сие бо да весте, яко всяк блудник, или не­чист, или лихоимец, иже есть идолослужитель, не имать достояния в царствии Христа и Бога. Никтоже вас да льстить суетными словесы, сих бо ради грядет гнев Божии на сыны непокоривы» (Ефес.5, 5. 6). Мы христиане и служители Бога живого и страшного Судьи: поэтому должны по христиански и праведно, как повелено нам от праведного нашего Судьи, судить и устраивать дела своих подчиненных, дабы нами прославлялось, а не хулилось между неверными язычниками святое и поклоняемое имя Господа Бога нашего. Каких слез и рыданий достойно то обстоятельство, что повеление и оправдание Божие, относящееся к суду, у неверных испол­няется правильно и прямо, и как сначала установлено Богом, так строго и сохраняется; у нас же, право­славных, все это находится в презрении и попрании. Сильно опасаюсь, чтобы не отнеслось и к нам сказан­ное пророком Исаиею об Иерусалиме беззаконновавшем, о котором он говорит с жалостью: «Како бысть блуд­ница град верный Сион, полн суда? в немже правда почиваше, ныне же в нем убийцы. Князи твои не покаряются, общницы татем, любяще дары, гоняще воздаяние, сирым не судящии и суду вдовиц не внимающии» (Ис. 1, 21. 23). По­этому, познаем себя и перестанем прогневлять Господа преслушанием спасительных Его заповедей. Ибо свя­щенно Писание ясно говорит: «прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих». Если же Богом мы прокляты за преступленье Его святых заповедей: то кто нас бла­гословит, или кто возможет избавить нас от тьмы кромешной и от неугасимого огня, куда отсылаются осужденные, как Сам Он удостоверяет, говоря с невыносимым гневом: «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его» (Мф.25,41)?

«Страшно есть», о братья, «еже впасти в руце Бога живого» (Евр.10,31); поэтому, «предварим лице Его во исповедании и во псалмех воскликнем Ему» (Пс. 94, 2), то есть: прежде нежели возгорится праведный гнев Его, поста­раемся каждый из нас отстать от своих злых дел, ибо лицом здесь называется праведный гнев Божий; как и в другом месть сказано: «лице же Господне на творящыя злая». Для чего?— «еже потребити», говорит, «от земли память их» (Пс.33,17). Действием сего нестерпимого и праведного гнева Божья унижен и отвержен народ иудейский, который, лишившись своей земли и дер­жавы, рассеян по всем народам в течение уже мно­гих лет, и исполнилась над ним пророческая клятва, которая, как бы от лица самого Распятого Иисуса Хри­ста, Бога нашего, говорит: «да будет двор их пуст, и в жилищах их да не будет живый, да помрачатся очи их, еже не видети, и хребет их выну сляцы, пролей на ня гнев Твой, и ярость гнева Твоего да постигнет их» (Пс. 68, 24—26). Убоимся же этого примера и перестанем прогневлять Господа, Который страшен. Ибо если Он тех не пощадил, для которых совершил такие страш­ные и дивные чудеса и знаменья в Египте, в Черном море, в пустыне, в самой земле обетованной и в Ва­вилоне, постоянно прославляя их и являя страшными, а противников их различным способом оскорбляя и посрамляя: то убоимся, чтобы и от нас Он не отвратился, как отвратился от них, и тогда, будучи оставлены Им, легко порабощены будем всеми ненавидящими нас, и исполнится над нами божественное изреченье, которое гово­рит: «обаче за льщения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордгешася. Како быша в запустение? внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние востающаго» (Пс. 72, 18. 19). Чем большей, в сравнении с ними, благодати и большого посещенья сподобились мы от божественной благодати чрез Господа нашего Иисуса Христа: тем большее должны мы иметь прилежание о спасении душ наших, пребывая в добрых делах и во всякой праведности, чтобы не оказаться нам худшими их в исполнении заповедей Бога нашего, и тогда не возможем войти в Его царство, как Сам Он сказал: «аще не избудет правда ваша паче книжник и фа­рисей, не внидете в царствие небесное» (Мф. 5, 20).

Умоляю же вас щедротами Божьими быть снисходи­тельными ко мне, возвещающему вам, господам моим, без стеснения, по ревности Божьей и по любви духовной, и со тщанием отверзите слух мыслей ваших, чтобы уразуметь вам правду фарисеев и книжников относи­тельно исполненья заповедей Моисеевых, а также и про­водимую нами ныне жизнь в преступлении евангельских заповедей. Сравнив то и другое, найдем, что наша жизнь далеко хуже жизни тех. Те, как хвалился веле­речивый тот фарисей, не только не обижали и не гра­били чужих мнений, но и из своего десятую часть от­давали нищим, и снабжали их. У нас же какой вид лихоимства и грабежа не совершается бесстыдно и без всякого страха? Всюду разбойники и душегубцы, воры и грабители, жестокие притеснители, налагающее на бедных должников проценты на проценты и этим ввергающие их в крайнюю нищету. И настолько уси­лился этот богомерзкий прибыток, что возобладал са­мими святителями Божиими и священниками, нашими архимандритами и игуменами. Какое же это страшное пре­ступленье против заповедей и воли Владыки! Какой дадим ответ страшному Судьи в день страшного испы­тания, когда и сотворившие именем Его много чудес, и изгнавшие бесов, будут отвержены и названы дела­телями беззаконья за то, что не приобрели исполненья за­кона, которое покрывает множество грехов и заклю­чается в любви к нищим и убогим, вдовам и сиротам, которых повелено нам снабжать? Они же не только не снабжали их, а, напротив, презирали, когда те гибли здесь от голода и наготы и от недостатка всяких потребностей, сами же всегда наслаждались вся­ким покоем и всякими житейскими удовольствиями, со­бирая себе на земле богатство: золото и серебро, многоценные одежды и всякие стяжанья, ни во что вменяя за­поведь Владыки, повелевающего не скрывать себе сокро­вища на земле, но скрывать оное на небесах, чтобы где находится наше сокровище, там было и сердце наше. Какую можем иметь надежду спастись и войти в цар­ство небесное, когда правда наша не только не преизбыточествует, как определил Владыка, «паче правды книжников и фарисеев», но и много хуже их, так как они одесятствовали свои именья, а мы ежегодными требова­ньями обременительнейших процентов без милосердья расхищаем имения должников? Не будем же обманы­вать себя, преподобные отцы, и льстить себя суетными надеждами: лихоимцы и хищники царствия Божья не получат, как вопьет Павел—эти уста Христовы. «Никтоже,- говорит он, да льстит вас суетными словесы, сих бо ради, грядет гнев Божий на сыны непокоривыя» (Еф. 5, 6). Если же на нас, преступающих заповеди Бога нашего, грядет гнев Божий, то какая остается нам надежда спасения, или какой помощник в состоянии будет похи­тить нас из рук страшного Судьи? «Страшно впасть в руце Бога Живаго». Кто от начала века из числа прогневавших Его всякими неправдами, лихоимством и блудом, избег вполне крепкой руки Его? Где знаме­нитые царства древних народов—Ассириян, Вавилонян, Персов, Македонян, Греков, Римлян? Не все ли истребились и окончательно угасли, по причине их многообразных неправд, разврата и гордыни? Обратим же внимание на себя и мы, и отстанем от всяких наших злых деяний: от неправды, лихоимства, сатанинской гордыни, содомского и гоморского блужения, и очистим вверенную нам от Бога и общего Владыки эту православную державу. Очистим ее от всякого беззаконья, от неправд, от жидовского сребролюбья и лихоимания, ради которых удаляется от нас божественный покров и сила, покрывающая нас и сохраняющая не­вредимыми от всякого навета и всяких бед, причиняемых нам видимыми и невидимыми врагами нашими. Лишившись же этого божественного покрова и заступле­ния, мы становимся игралищем и попранием для невидимых сопротивных сил, которые и толкают нас в бесчисленные пропасти всякого зла и беззакония, а вследствие сего впадаем во всякие беды и напасти, которые не отступают от нас, вредя нам, пока окончательно не истребят нас.

Поэтому, умоляю вас, не будем как «конь и меск, имже несть разума», чтобы и у нас, как и у многих древних беззаконновавших, не сокрушены были «челю­сти броздами и уздою», то есть, яростью и нестерпимым гневом; но трезвенным умом и со всецелым вниманием примем и возлюбим предлагаемое нам настав­ленье царя Давида, говорящего: «и ныне цариге разумейте, накажитеся еси судящии земли. Работайте Господеви с стра­хом, и радуйтеся Ему с трепетом. Приимите наказание, да не когда прогневается Господь, и погибнете от пути праведного, егда возгорится вскоре ярость Его» (Пс.2, 10—12). Сие спасительное и человеколюбивое наставленье держите всегда в мыслях своих, о благочестивейшие цари, князья и бояре, и судьи земные, и со страхом Божьим и правдою устраивайте дела подчиненных, отвращаясь от всякого мздоимства, чтобы и вам можно было мо­литься праведному Судьи и говорить с дерзновением: «сотворих суд и правду, не предаждь мене обидящим мя» (Пс.118, 121), Вникнем в силу этой краткой молитвы праведного и чудного сего царя: никакую другую добро­детель не выставил он для умоления страшного Судии, — ни целодневное или всенощное бденье, ни частые молитвы, ни слезы, а только то, что праведным судом и по спра­ведливости судил вверенный ему народ Божьи и управлял им без всякого лихоимства. Возлюбим же и мы эту правду праведного сего царя и пророка! Да, умоляю вас, возлюбим ее и возненавидим всякое лихоимание и жидовское сребролюбие, которое, по учению святого апо­стола Павла, есть идолослужение. Послушаем божественного Пророка, который говорит: «не надейтеся на неправду и на восхищение не желайте, богатство аще течет, не при­лагайте сердца» (Пс.61, 11); ибо «богатии,- говорит, обнищаша и взалкаша» (Пс.33, 11). И одни из них в этой жизни впали в различные беды, и лишились неправедного своего богатства и самой жизни, и зле погибли; другие же не только здесь лишились маловременного сего богатства, но и по смерти отпадают вечнопребывающих и нескончаемых благ. «Взыскающии же Господа не лишатся всякого блага» (Пс. 33, 11) и в нынешнем и в будущем веке, как написано: «Праведник яко финикс процветет, и яко кедр, иже в Ливане, умножится. Насаждени в дому Господни во дворех Бога нашего процветут: еще умножатся в старости мастит, и благоприемлюще будут» (Пс. 91, 13—15).

Таково будет воздаяние от праведного мздовоздаятеля—Бога в будущем, живущим праведно и богоугодно. А как чудно они благословляются в настоящей жизни, об этом услышим внимательно, и возжелаем, прошу, по­лучить такое благословение от Господа: «блажен муж,- говорит, бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело», то есть, возлюбит от всей души заповеди Бога своего, которые суть ни что иное, как только правда, благость, милосердие и любовь нелицемерная по Боге. Такового христианина праведника «семя сильно будет,- говорит, — на земли», то есть, в этой жизни, и «род» таких «правых» христиан «благословится, слава и богатство в дому его, и правда его пребывает во веки. В память вечную будет праведник, от слуха зла не убоится» (Пс.111, 1—7). Что может быть блаженнее сего благословения и желатель­нее для нас, истинно благочестивых, любящих Гос­пода нашего Иисуса Христа, Который говорит: «аще кто Мне служит, Мне да последствует и, идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Иоан.12, 26)? Праведный, боящийся Господа, не убоится от слуха гласа, глаголющего: «идите от Мене проклятии во огнь вечный» (Мф. 25, 41), а напротив, услышит: «добри, рабе благий и верный: о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Гос­пода своего» (21).

Итак, если, действительно, желаем получить такую неизглаголанную божественную радость Господа нашего Иисуса Христа, то приобретем одежду, соответствующую такой радости, сотканную от дел правды и милосердия, чтобы возмогли мы наслаждаться этой божественной ра­дости в нескончаемые веки. А которые осмелятся войти на тот божественный брак, не имея такой украшенной чистотою одежды, те не только лишаются просто оной неизглаголанной радости, но и связываются по рукам и ногам и ввергаются «во тьму кромешнюю, идеже плачь и скрежет зубом», и там вечно мучатся, окаянные. Безумия и осужденья их да избавит нас человеколюбивый Господь! Аминь.

Слово 10. К тем, которые живут во грехах неисправимо, но ежедневно исполняют каноны и молитвы, установленные святыми отцами, и этим надеются спастись

Святые и преподобные Отцы составили много различных молитв, и все они имеют одно содержание и одну цель: ими мы исповедуемся Владыке всех в преждесодеянных нами грехах и просим в них прощения себе и, чтобы нам отстать от них, и на бу­дущее время утвердиться страхом Господним, и жить благоугодно пред Ним, по Его святым заповедям, а которые достигли совершенства, и пришли в меру воз­раста Христова, как говорит Апостол: «дондеже достигнем еси в соединение веры и познания Сына Божия, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Евр.4,13), —те просят получить силу и просвещение Боже­ственного разума. Да будет же известно нам, благоче­стивым, что пока мы пребываем во грехе, то есть, в преступлении божественных заповедей Христа—Бога, то, хотя бы и все молитвы преподобных, и тропари, и кон­даки, и молебные каноны ежедневно и во все часы про­читывали, —мы этим ничего не достигли. Ибо Сам Вла­дыка Христос, как бы укоряя нас и поношая, говорит нам: «что Мя зовете: Господи, Господи, и не творите, яже Аз глаголю» (Лук. 6, 46), то есть: пока живете в пре­ступлении Моих заповедей, до тех пор вы напрасно призываете Меня многими и продолжительными молит­вами. Одна только есть благоприятная Ему и благоугодная молитва, это молитва деятельная, заключающаяся в том, чтобы всею душою отстать навсегда от всякого нарушенья святых Его заповедей и утверждаться затем в страхе Его, творя всякую правду, с радостью духовною и нелицемерною любовью.

Слово 11. О том, что следует нам делом исполнять наши обеты

Давать обеты Богу по доброму своему изволению, в случае великой скорби, или по желанию получить что-либо очень полезное, —это везде в Священном Писании я нахожу делом похвальным, когда обет исполняется; а если нарушается, то есть, не исполняется на самом деле, то делает давшего обет виновным пред Бо­гом. Ибо Священное Писание говорит: «помолитеся и воз­дадите Господеви Богу нашему» (Пс. 75, 12). И блаженный Иона во чреве китов молился, говоря: «аз же со гласом хвалвния и исповедания пожру Теш, елика обещах, воздам Тебе во спасение мое Господеви» (Ион. 2, 10). И богоотец Давид в псалме 115 говорит: «Тебе пожру жертву хвалы, и во имя Господне призову. Молитвы моя Господеви воздам пред всеми людьми Его» (8, 10). И премудрый Соломон: лучше тебе «не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Еккл. 5, 4). А что мы обязаны делом исполнить свои обеты, кои мы добровольно даем Богу, учит нас патриарх Иаков, который, боясь брата своего Исава, обещал Богу дать десятину из всех своих имений, если Господь сохранит его от гнева Исава и, будучи сохранен, исполнил делом свой обет. И Левия, сына сво­его, который был числом десятый, он посвятил Богу, освятил его, облек в священническую ризу и чрез него принес Господу жертвы в Вефили; от него же впоследствии произошло племя священническое для народа еврейского. Также и Иеффай, судья и воевода Из­раильский, собираясь идти на иноплеменников, помолился Богу, обещаясь: если Бог поможет ему поразить ино­племенников, принести в жертву того, кто первый встретит его, когда он возвратится с войны в дом свой. И когда увидел дочь свою, которая была у него единственная, торжественно встречающую отца своего, как победителя, то, хотя и против своей воли, с ве­ликою скорбью, заклал ее (по изъяснению отцов – обрек на вечное девство). А что нарушать данные Богу добровольно обеты служит не на пользу, —это явствует из слов псалмопевца, который молитвенно вещает к Богу: «погубиши вся глаголющыя лжу» (Пс. 5, 7). И эта пророческая клятва исполнилась над Ананией и женою его Сапфирою, которые утаили из цены села, и когда Апостол сказал: «Анание, почто исполни сатана сердце твое… не человеком солгал еси, но Богу», то после сих слов он упал и умер (Деян. 5, 3—5). Воистину, «страшно есть, еже впасти в руце Бога Живаго». Также и святый Павел показывает нам, что нарушение обетов неполезно, о чем пишет в первом послании к Тимофею, говоря: «юных же вдовиц отрицайся, егда бо раз­свирепеют, посягати хотят, имущыя грех, яко первыя веры отвергошася» (5, 11. 12), то есть, отвергают данное Богу обещанье жить в чистоте. Также и в послании к Коринфянам, рассуждая о девственниках, он узаконяет, говоря: «привязался ли еси жене, не ищи разрешения; отрешился ли еси жены, не ищи жены. Аще ли же и оженишися, не согрешил еси: и аще посягнет дева, не согре­шила есть. Скорбь же плоти имети будут таковии» (1 Кор. 7, 27. 28), то есть, впадут в болезни по судьбам Божиим, так как не пребыли в своих обетах до конца.

Так учит Священное Писание относительно добро­вольно данных нами Богу обетов по случаю какой-нибудь большой беды, или по желанию получить совер­шеннейшее спасение и превосходнейшую чистоту. После таких обетов мы должны вести себя согласно с дан­ными обетами, по сказанному: «кляхся и поставих сохранити судьбы правды Твоея; также: вольная уст моих благо­воли же, Господи, и судьбам Твоим научи мя» (Пс.118, 106. 108). Если в какой день случится Господский праздник или великого святого, которому положено величание, то в эти дни повелено нам разрешать с воздержанием на брашно и питье, дозволенные святыми отцами по уставу, но не объедаться и не упиваться, как языч­ники, незнающие Бога, а должны крепко сохранять заповедь, которая говорит: «блюдите, да не отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими» (Лук. 21, 34). Но не достойно ли слез то, что безрассудно делают некоторые, кои дают обещание не есть мяса в понедельник, как бы ради большего спасения, а между тем все такие дни проводят в винопитии, ищут ком­пании, где происходят пиршества, и упиваются до опьянения, и всячески безобразно бесчинствуют, а иногда не расходятся оттуда без драки. Таковым я полагал бы лучше совершенно отказаться от винопития, особенно в такие дни. Ибо излишнее употребление вина служит при­чиною всякого зла: от сего происходят и драки, и ссоры, и убийства, и всякое богомерзкое блужение, и все это оскверняет нас. От мясоядения же ничего такого не происходит (это относится к людям мирским), «зане всякое создание Божие добро, и ничтоже отметно со благодарением приемлемо, освящается бо словом Божиим и молитвою» (1Тим. 4, 4. 5). Итак, если мы в эти дни ради христианской добродетели, а не по иудейскому лицемерию, воздерживаемся от мяса: то бу­дем хранить себя и от вина, и от всякой скверны, повинуясь учителю, который говорит: «не упивайтеся вином, в немже есть блуд» (Еф. 5, 18). И другой великий учитель говорит: „сегодня винопийца, а завтра водопийца». А которые каждый день невоздержно упиваются, таковые, как «пияницы, царствия Божия не наследят», го­ворит святой апостол Павел (1Кор. 6, 10). Да и мо­жет ли быть что-нибудь безобразнее, как видеть человека христианина, инока, священника, имеющего обетова­ние живота вечного и ожидающего страшного испытания на суде, —что он часто ходит пьяный, весь красный, безобразно шатается, и произносит слова прегордые? Что может быть постыднее и бесчестнее сего для на­шей непорочной христианской веры? Воистину: увы, увы! Тогда как мы должны быть светом миру и просвещать иных, ходящих и живущих во тьме, —мы сами, по безумию нашему, соделываемся тьмой и предметом со­блазна не только для своей единоверной братии, но и для неверных язычников. Для верующих таковые служат примером всякого преступления и бесчиния, а для неверных—предметом смеха и поруганья, ибо, хвалясь правотою веры, живем не по заповедям и уставам правой веры. Поэтому, я опасаюсь, чтобы не отнеслось и к нам сказанное апостолом Павлом к иудеям: «имя Божие вами хулится во языцех»; ибо и мы, подобно им, преступаем святые заповеди Бога нашего. Тому слава во веки. Аминь.

Слово 12. Поучение к монашествующим о прохождении иноческой жизни и о значении великой схимы

«Видех неразумевающыя», говорит Божественное Писа­ние, «и истаях». Почему? «яко словес Твоих, — говорит, не сохраниша» (Пс.118, 158), то есть, заповедей Твоих и оправданий. И опять тот же Пророк, уча нас ревно­вать по Боге и без стеснения говорить об истине, ясно вопьет ко Господу так: «и глаголах о свидениих Твоих пред цари и не стыдяхся» (Пс.118, 46). И опять он же: «истаяла мя есть ревность Твоя, яко забыша словеса Твоя врази мои» (Пс.118, 189). Поэтому никто пусть не осуждает меня за то, что и я, повинуясь этому божественному уче­ние, дерзновенно пишу и по ревности божественной восстаю на обличение некоторых братий моих, бесчинствующих, живущих и мудрствующих вопреки наших обетов, данных Богу. Хотя и сам я во многом бесчинствую и погрешаю, но считаю своею обязанностью, как сам стараюсь исправиться, так и братии своих вра­зумлять ко спасенью и поучать их шествовать, согласно своему обещанью, узким и тесным путем, а не широким и пространным. В чем же заключается узкий и скорбный путь, вводящий в живот вечный, показал нам Сам Владыка краткими словами, сказав: «аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе», то есть, да отста­нет от всякого злого и зазорного навыка и обычая, какие он воспитал в себе, каковы суть: чревообъядение, лакомство, пьянство, алчность, сребролюбие, лихоимание, скверные прибытки, коварство, пронырливость, зависть, ненависть, ложь и подобные сим. От всех этих порочных навыков должны мы совершенно отстать и бо­лее к ним не возвращаться, если искренно желаем избегнуть вечных мучений, на которые осуждаются пре­небрегающие евангельскими заповедями и отеческими пре­даньями и преступающие их. Затем сказано: «и да возмет крест свой», чем означается полное умерщвленье членов и чувств, коими незаметно входит в душу смерть, как то: посредством очей, когда с услаждением смотрим на женскую красоту и намерением совершаем в сердце гнусное дело, как определяет заповедь Владыки, говоря: «иже воззрит на жену ко еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28). Хранись же, чтобы не повторялся этот грех, как и божественный псалмопевец молится, говоря: «от­врати очи мои еже не видети суеты» (Пс.118, 37). Слухом согрешаем, когда с особенным удовольствием слушаем блудные песни и соблазнительные повести и когда с полным вниманием слушаем клевещущего тайно на ближнего нашего и не гоним его прочь от себя, как учит праведное пророческое слово, говоря: «оклеветающего тай искреннего своего, сего изгонях» (Пс. 100, 5). Языком согрешаем, когда сознательно лжем; когда с сатанин­скою ненавистью оговариваем ближнего своего; когда одно говорим и обещаем языком, а другое скрываем в сердце, нисколько не боясь жестоко обличающего нас слова Божия, которое говорит: «уста твоя умножиша злобу и язык твой сплеташе льщения: седя на брата твоего клеветал еси и на сына матери твоея полагал еси соблазн» (Пс. 49, 19. 20). Подобно сему согрешаем и остальными тремя чувствами — обоняньем, осязаньем и вкусом, умерщвляя свои души, по причине великого нашего невнимания и безумия. Всеми этими чувствами, как бы чрез двери какие, входит в сердце наше душевная смерть. По этой причине священнослужители, приносящее божественные Тайны, ежедневно заповедуют нам, го­воря: „двери, двери, премудростью вонмем», то есть: при­сутствуя при божественной литургии, будем хранить себя в чистоте от скверного блудного воззрения, от оглаголания братии, от сквернословья и празднословья, от бесчинного смеха и всякой лжи. Когда же от всех этих пороков сохраним себя чистыми, тогда, воистину, во всех отношениях хорошо и со страхом Божиим будем пред­стоять при совершении божественной службы и не будем лгать, отвечая священнослужащему на его приглашение и говоря ему: „милость мира, жертву хваления», обещаясь этим оказывать милость всякому нуждающемуся и требую­щему помощи и иметь мир со всеми, уничтожив всякую ссору, и таким образом приносить истинную жертву хваления, по сказанному: «жертва хвалы прославит Мя»; также: «пожри Богови жертву хвалы и воздаждь Вышнему мо­литвы твоя» (Пс. 49, 23. 14).

Если же не приобретем такого настроения и не украсим себя такими духовными дарованиями, то мы ока­жемся труждающимися бесполезно и напрасно украшаю­щими разноцветными шелковыми тканями куколь вели­кой схимы. Хочешь ли быть благоугодным Владыке всех? Не внешний куколь, который истлеет во гробе, украшай разноцветными тканями, ибо не такими ложными укра­шеньями угождается страшный и нелицеприемный Судия; но укрась прилежно мысленный куколь внутреннего чело­века, то есть, главнейшую часть души —ум, —укрась ча­стыми поученьями в боговдохновенных Писаниях, трез­венною молитвою и богоугодными бдениями. Сохраняй его всегда не развлеченным, сосредоточенным внутри себя, всегда напоминая ему премудрое вразумление, говорящее: «предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15, 8). Ибо ум, не охраняемый таким образом, ничем не отличается от необузданного коня, или трости, колеблемой всякими ветрами. Также и сердце свое утверди о Господе точным исполнением спасительных Божиих заповедей, которые содержат и чрез которые вселяется чистый страх Господень. Когда же страх сей вселится в тебя, тогда душа твоя испол­нится веры, мужества духовного и любви Божией. По озарении же в душе такими дарованьями, «вознесется рог твой о Бозе твоем», то есть, сила души твоей, отложив всякую боязнь, облечется в мужество божественное и в безбоязненное дерзновение, и «разширятся уста твоя», то есть, с великим дерзновением, с большим разумом и премудростью возможешь прекословить и противиться нечистым помыслам, всеваемым в тебя воюющими про­тив тебя лукавыми бесами, отнюдь не давая им входа в клеть сердца твоего. Тогда возвеселишься о Бозе Спасе твоем, то есть, посредством таких добрых твоих духовных подвигов и трудов, примешь от всеблагого Подвигоположника твоего вечное веселие, по сказанному: «сеющии слезами, радостию пожнут. Ходящии хождаху и плакахуся, метающе семена своя» (Пс. 145, 5. 6), то есть, живя в этой маловременной жизни во всяких подвигах и трудах, со слезами духовными, ради своего спасенья и любви к Богу, и потому, во время славного пришествия Бога и Спасителя их, они окажутся в радости и веселии грядущими приять от праведного Судии должное воздаяние трудов своих, то есть, наслажденье вечными неизреченными благами в некончаемой жизни.

Те же труды и подвиги возлюбим и мы, ради сво­его спасенья и ради любви к Богу, чтобы и нам этими похвальными добродетелями украсить себя и свой мыс­ленный куколь внутреннего человека, а не так, чтобы шелковыми разноцветными тканями украшать куколь, по­крывающей внешнего человека и истлевающий во гробе. Такое украшенье служит признаком души, ненаученной божественным предметам, и показанием ума младенчествующего. Перестанем же младенчествовать и начнем повиноваться божественному Апостолу, который завещает нам, говоря: «братие, не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте, умы же совершени бывайте» (1Кор. 14, 20). И еще он же: «егда бех младенец, яко младенец глаголах, яко младенец мудрствовах; егда же бых муж, отвергох младенческая» (13,11). Поэтому и мы, братья, поелику до­бровольно отреклись от всякой суеты и от всякого безобразия мирской жизни и возлюбили преподобное ино­ческое совершенное житие, усовершенствующее нашего внутреннего человека и руководящее к вечной жизни: то и будем умудряться с любовью, чтобы нам уподо­биться не тому, который создал храмину свою на песке, но тому, кто основал ее на камне. Под камнем же мы разумеем исполнение словом и делом евангельских заповедей и повелений, которыми созидается и укрепляется храмина внутреннего нашего человека, а под созиданьем на „песке» разумеем такое настроение, когда кто удовлетворяется одною только верою и крещением, а о заповедях евангельских нисколько не заботится. Поэтому, и храмина такового легко разрушается, так как «вера без добрых дел мертва есть», как написано (Иак. 3, 20). К тому же известно сказанное: «кто убо есть вер­ный строитель и мудрый, егоже поставит господь над челядию своею даяти во время житомерие» и проч. (Лук. 12, 42). Да будет же нам известно, братья, что это достопоклоняемое учение Владыки, ублажающее верных и мудрых рабов, разумеет под ними тех, которые, находясь в церковных санах и на церковных властях, хорошо и богоугодно управляют вверенным им словесным стадом; а которые дурно и нерадиво пасут оное и не­милостиво истязают всякими денежными поборами и непрестанными работами, — тех признает окаянными, рассекает надвое и часть их с неверными полагает, то есть, предает их бесконечным мученьям. Таким же образом будем всегда рассуждать и мы о себе самих, зная, что если живем согласно обетам, какие мы дали страшному Судии, то есть, украшаем себя всякою чистотою, преподобием, смиренномудрьем, нелицемерным братолюбьем, и сохраняем себя небесному Жениху чистыми от всякой скверны плоти и духа, то всячески услышим и мы благого Владыку говорящим: добре, раби благие и верные, в малом оказались вы верными Моими рабами, и Я над многими поставлю вас: вой­дите в неизглаголанную радость Господа своего. Если же мысленная схима внутреннего нашего человека не будет украшена такими добродетелями, то я умолчу о последствии; евангельская же истина пусть говорит не обинуясь: друже, како вшел еси семо, не имый оде­яния брачна, и прочее, всем известное. От какового приговора да избавит нас Господь наш Иисус Христос. Аминь.

Слово 13. Послание к некоторому желающему отречься мира и идти во иноче­ство, но медлящему, который не раз уже чувствовал понуждение к сему, но еще просит от преп. Максима разъяснения некоторых притчей и загадочных темных изречений

Одним из числа премудрых и разумных был Иоанн, муж по всему достохвальный, который превосходил многих сверстников своих в постижении притчей и гаданий и темных изречений как нашего, так и внешнего учения; но когда искра божественного огня кос­нулась его сердца, то все, что считается украшеньем внешнего и внутреннего человека, сразу оплевал и, последуя богоглаголивому проповеднику, за «уметы» вся вменил, чтобы и ему, подобно тому (Павлу), Христа приобрести. Освободив себя немедленно от всякой суетной молвы и от всех мирских смятений, он с непрестанным желанием стремился к премирному рачению, зад­няя всегда забывая, в предняя же простираясь, желая достигнуть почести вышнего звания. Для этого он избрал совершенное молчание, и все разумения свои собрав и заключив внутрь себя, постоянно представлял себе невидимую красоту Краснейшого паче всех сынов человеческих, повинуясь ученью Апостола, который говорит: «Аще убо воскреснусте со Христом, вышних ищите, идеже есть Христос, одесную Бога седя: горняя мудрствуйте, а не земная» (Кол.3, 1. 2). Что же сказать и о Дионисии Ареопагите? Не все ли пройденное им ранее учение всех премудрых внешних философов и риторов он сразу оплевал, вследствие одного кроткого всенародного поучения божественного проповедника, и тотчас пошел вслед его, как незлобивый агнец последует за своею матерью, оставив сразу и Пифагоровскую, и Платоновскую, и Аристотелевскую премудрость, и прилепившись крепко к премудрости рыбарей и мытарей, как к един­ственной, могущей причастника своего усвоить самому крайнейшему желанию, которое есть самая ипостасная Божия Премудрость и всеобъемлющая сила и свет присносущный—Иисус Христос, над всеми Бог. Об этом желании некто сказал: «мне же прилеплятися Богови благо есть, полагати во Господе упование спасения моего» (Пс.72,28); также: «Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил, желает и скончавается душа моя во дворы Господни, сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живее». Почему так?— скажи, о божественнейший царь! Потому, говорит, что «птица» (воробей), то есть, душа убогая, немощная и плотолюбивая, «обрете себе храмину», также «и горлица гнездо себе, идеже положит птенцы своя, олтари Твоя, Господи сил» (Пс. 83, 2—4). Горлицею обозначается душа, любящая чистоту и целомудрие, ибо о горлице говорят, что она, по смерти подруга своего, с другим не совокупляется, также и мужеский пол не ищет другой после смерти первой, но пребывает остальное время в целомудрии. «Олтарями» же Господними названы здесь святые Его церкви, которые служат прибежищами для обоих разрядов людей, то есть, и для грехолюбивых и для целомудренныхъ, —одним к уврачеванию и исцелению сво­их долговременных струпов, посредством исповедания их, а другим—к утверждению и сохранению себя на будущее время в праведных о Господе исправлениях. Ибо священническими молитвами и приношением пречистого Тела и Крови непорочного Агнца Божья и те и другие получают оставление грехов и сохранение себя в богоугождении.

Таковы имеющиеся у меня притчи и гаданья и темные речи, которые для внимающих им очень ясны и по­лезны, а для тех, кои их презирают, не только не полезны, но и весьма темны. Ты очень богат и преизобилуешь всяким разумом человеческим и божественным. Ищи же усовершенствования сего «аще хощеши совер­шен быти, иди, продаждь имение твое» (Мф. 19, 21)… даль­нейшее известно. Другого советника (кроме приведенного изречения) не ищи и не принимай, и не только окажешься выше всех философов, но и будешь признан таковым пред Создателем и Владыкою всех. Будь здоров!

Слово 14. К намеревающимся оставить своих жен без законной причины и поступить в иночество

Так как ты состоишь со мною в дружбе о Господе и отчасти открываешь мне свои мысли, то и я счел спра­ведливым, любезный брат и друг, небольшим писанием исцелить твой помысл, насколько видящий наше о Господе содружество Христос Бог и Спаситель наш благоизволит просветить и вразумить слабый мой ум, во славу Свою, на пользу и во спасение твое. Ибо ни о чем ином так не радуется и не прославляется Он, Всеблагий, как о спасении верующих в Него, ради которых добровольно и с великим усердием благоволил принять такую горькую смерть. Никакой чадолюби­вый отец столько не печется и не старается о своих чадах, сколько Создавший нас всегда заботится о нас, устрояя всячески наше обращение к Нему, дабы, отвратив нас от всякого зла, лести и лжи, от всякой плотской нечистоты и разврата, соделать сынами Божиими и наследниками бесконечного царствия и неизреченных благ, «ихже око не виде,- как сказано, — и ухо не слыша, и на сердце человека» никогда не приходило (1Кор. 2, 9), которых никто не может получить иначе, как только прилежным исполнением спасительных заповедей Христовых. Много различных Его заповедей; но следует особенно заботиться о соблюдении трех из них, которые суть: суд, милость и вера, за несоблюдение кото­рых книжники и фарисеи осуждаются Христом Спасителем, говорящим: «горе вам, книжницы и фарисеи, лицемери, яко одесятствуете копр и кимен», а то, что есть важнейшего в законе, оставили, то есть, «суд и милость и веру» (Мф. 26, 23). Если же кто усердно исполняет эти три добродетели, тот окажется исполнившим все, вообще, божественное Евангелие. Ибо кто от всей души будет верить в слова Спасителя, которые Он ежедневно го­ворит нам чрез Своих пророков и апостолов и вселенских учителей, возвещая о будущих благах, то есть о вечной жизни и бесконечном царствии, коих сподобятся те, которые настоящую жизнь проводили бла­гочестиво и свято, также будет от всей души верить тому, что Он сказал нам о страшном Своем (втором) пришествии, и об имеющем быть испытании и неподкупном суде, о вечных муках, в коих бесконечно мучатся нарушители святых Его заповедей, —кто искренно и без сомненья во все это верует и непре­станно имеет это насажденным в сокровенной клети своего сердца: тот постоянно хранит себя от всякого зла, от неправды, лихоимства, нечистоты, лжи, лести, зависти, любостяжанья, присвоенья чужих имений, а напротив—всех милует, всех любит, всех почитает лучшими себя, обиженным помогает, а об обидящих скорбит и по мере своих сил исправляет их и сло­вом, и делом, и молитвою к Богу о них и, вкратце сказатт: все, угодное Богу, «елика честна, елика праведна, аще кая добродетель, и аще кая похвала», по слову святого Апостола (Филип. 4, 8), о том он и думает, и рассуждает, то и делает, этого всегда ищет, этим живет и веселится, ненавидя всегда от всей души всякую не­правду и всякое лукавство. Таковой, хвалясь о Господе, говорит с праведным оным: «неправду возненавидех и омерзих, закон же твой возлюбих» (Пс. 118, 163); почему и в другом месте говорит тот же: «благ мне закон уст Твоих, паче тысящ злата и сребра» (Пс. 118, 72). Кто нелицемерно слушается этого праведника, тот живет в мире сем как странник и пришлец, всегда памя­туя о будущей вечной жизни и желая ее, по слову Про­рока: «коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил, желает и скончавается душа моя во дворы Господни» (Пс. 83, 2. 3). И в другом месте: «едино просих от Господа, то взыщу, еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню, и посещати храм святый Его» (Пс. 26, 4). Говорящий это был знаменитый царь, обладавши несметным количеством золота и серебра и окружен­ный славою и честью; однако ни одно из этих тленных благ не услаждало его столько, сколько желанье уготованных на небе благ разжигало постоянно его сердце. Поэтому, он с величайшим усердьем говорит: «Им же образом желает елень на источники водные, еще желает душа моя к Тебе, Боже. Возжада душа моя к Богу крепкому, живому». Затем, как бы скучая о том, что, живя долгое время в здешней жизни, он лишается зрения славы Божьей, продолжает, говоря: «когда прииду и явлюся лицу Божию» (Пс. 41, 2. 3)? Столь теплейшими рачителями божественной славы и будущих благ были эти боголюбивые мужи, хотя и жили с женами и были окружены бесчисленными житейскими попеченьями, а что всего удивительнее, это—то, что они жили еще прежде пришествия Христа Спасителя и наставлялись лишь законом Моисеевым, который «ничтоже совершил», по слову божественного Павла (Евр. 7, 19).

Имея такие неложные образцы боголюбивого житель­ства, можем и мы, пребывая и в мирском звании, благоугодить небесному Владыке, если только искренно же­лаем получить вечное царство и нескончаемую жизнь и избегнуть вечных мучений. И мы, подобно тем блаженным мужам, можем посредством всякой доброде­тели устранять себя от вышеисчисленных пороков и от всей души возненавидеть их, равно как и всякое нечестье, и держаться с усердьем спасительных и богоугодных деяний и добродетелей, имея всегда в памяти боговдохновенное слово, говорящее: «неправду возненавидех  и  омерзих,  закон же  Твой  возлюбих» (Пс.118, 163); также: «предзрех Господа  предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15, 8). Итак, если кто непрестанно имеет все это в памяти и всею душою верует этому, любит и вместе боится Спасителя Христа, как благого и человеколюбивого Владыку и как страш­ного Судью, предающего без милости на мучения преступников святых Его заповедей: таковой, по причине своих, согласных с волею Божиею, действий, воистину блажен и в нынешнем веке и в будущем; пожив хорошо и богоугодно в этой временной жизни, он в будущей  услышит  божественный  глас, вещающий: «добре, рабе благий и верный, вниди в радость Господа своего» (Мф. 25, 21). Не отчаивайтесь же своего спасенья вы, ко­торые законно живете с женами и воспитываете детей, и не ищите развода с ними, вопреки заповеди божественного Павла, который говорит: «привязался ли еси жене, не ищи разрешения» (1Кор. 7, 27), ибо «честна женитва и ложе нескверно» (Евр. 13, 4). Но если вы, поистине, желаете большего спасения, то отрешите себя самих от всякого зла, от неправды, лукавства, лихоимания, грабления чужих имений, лжи, клеветы,  зависти, любостяжания и всякого бесчеловечия, возлюбите же всякую правду, человеколюбие, благость и святость, то есть, будьте довольны своими супругами, а чужих не желайте, ибо блудники и прелюбодеи, грешащее с чужими женами, осуждаются в муку вечную с жителями Содома и Гоморры, где червь их не усыпает, огнь не угасает и ужаснейший плач и скрежет зубов бесконечны. Если же кто из вас, повинуясь легкомыслию своему, не послушает сего учения и думает посвятить себя иноческой жизни, и для этого развестись, вопреки заповеди святого  апостола Павла, с своей супругой; то таковой, не слушаясь вышесказанного, пусть послушается хотя следующего: пусть прежде  испытает  себя в мирской  жизни — может ли он сохранить вышеозначенные добродетели и праведные дела со страхом Божиим и с искренностью. И если, при помощи Божьей, сохранит это согласно воле Божией, то и тогда пусть не разлучается с супругой, но пусть, благодаря Бога, пребывает в исполнении добрых дел, усердно молясь Богу, чтобы Он устроил о нем, как Ему благоугодно. К тому же пусть знает таковой,  что иноческое житие, которого он желает, есть ничто иное, как только  прилежное  исполнение спасительных заповедей божественного и достопоклоняемого Христова Евангелия, именно, это есть—всякая правда, всякая милость, милосердие, любовь нелицемерная, смирение сердечное, кротость, целомудрие, презрение гибнущего богатства, мирской славы и чести, отвержение тще­славья и всякого лихоимания. И если в мирской жизни исполнит кто эти добродетели так, как приятно пред Богом, то таковой не удален от иноческого житель­ства и блаженства. Как и напротив, если одетый в иноческое платье, презирая заповеди Спасителя и отеческие предания, несогласно с ними и бесчинно прово­дит жизнь, постоянно упиваясь и объедаясь невоздержно, побеждаясь  сребролюбием,  лихоимством,  любостяжанием и лукавством: то таковой только одеждой отли­чается от бесчинного мирянина, по слову Апостола: «обрезание ничтоже есть, но соблюдние заповедей Божиих» (1 Кор. 7, 19). Итак, кто с прилежанием, несомненною верою и теплейшим желаньем исполняет заповеди Христа Спасителя с намерением угодить Богу, а не людям: тот у Него и Им признан будет и наречется иноком, хотя бы окончил настоящую жизнь и в мирском звании. Ибо не в перемене одежды и не в воздержании от некоторых брашен заключается и похваляемо бывает христианское благочестие, но в изменении от злых языческих нравов и в воздержании от всякого зла и душевредных страстей плоти и духа. Ибо «имеяй,- гово­рит, заповеди Моя и соблюдаяй их, (то есть, исполняющей делом), той есть любяй Мя» (Иоан. 14, 21), то есть, любез­ный Мне друг. И опять: «не всяк гааголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царство небесно, но творяй волю Отца Моего, иже есть на небесех» (Мф.7, 21). В чем же заключается воля Его, —этому апостол Павел краткими словами научил нас, говоря в послании к Солунянам: «сия есть воля Божия—святость ваша, хранити себе самех от блуда, ведети комуждо от вас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже языцы не ведящие Бога, и еже не преступати (не обижать) и лихоимствовати в вещи брата своего» (1 Сол. 4, 3—6), то есть, не только не желать чужих жен и блудниц, не только храниться от богомерзкого мужелож­ства; но и с своими супругами совокупляться по временам, а по временам воздерживаться от них, «да пребываете в посте и молитве и паки вкупе собирайтеся», то есть, совокупляйтесь, как пишет тот же Апостол к Коринфянам, говоря: «да не искушает вас сатана невоздержанием вашим» (1Кор. 7, 5). Под этим Апостол разумеет страсть похоти, и похоти языческой, то есть, людей неверных, не боящихся Бога и не знающих Его, которых вся жизнь, все желание, все тщание и весь подвиг заключаются в ненасытном блуде, во всякой не­чистоте, в разврате, с неправдою и лихоимством. Вы же, говорит, как христиане, будучи освящены просвещением непогрешительного боговедения и очищены святым крещением, ожидающее страшного и неподкупного суда, —не уподобляйтесь им; но со страхом Божиим проводите жизнь свою в чистоте. Это он выразил словами: «ведяще комуждо от вас свой сосуд», то есть, свою супругу, «стяжавати во святыни и чести», —что значит, сходиться с воздержанием, удерживая бессловесную по­хоть, уставляя ей меру, а не так, чтобы покориться ей и всегда ею водиться, как бессловесные животные. Тогда, действительно и по справедливости, будет назван «брак честен и ложе нескверно», когда кто умерен и с воз­держанием употребляет это, уставляя себе меру и совокупления и воздержания, соблюдая себя по временам чистыми единому соединившему нас Себе премудрому Создателю и преблагому Богу и Владыке всех, Иисусу Христу. Ему слава и честь со Отцем Его и Святым Ду­хом во веки веков. Аминь.

Слово 15. Откровение Пресвятой Богородицы к лихоимцам, развратникам и делателям всякого зла, которые всякими канонами и различными пениями надеются благоугодить Ей

О, творение премудрого Бога! часто певаемое Мне то­бою «радуйся», тогда будет Мне благоприятно, когда увижу, что ты делом исполняешь заповеди  Родившегося от Меня,—что ты отстал от всякого, вообще, зла, от блуда и лжи, гордости и лести, и от неправедного похищения чужих имнений. А пока ты пребываешь в этих делах и ими услаждаешься, пока двойными про­центами с радостью пьешь  кровь живущих в бедности и бесчисленными принудительными трудами высасываешь у них мозги,—до тех пор ты для Меня ничем не отличаешься от иноплеменника—скифа и христоубийц, хотя и хвалишься  крещением . Я  нисколько не внемлю тебе, хотя бы ты бесчисленные каноны и стихиры воспевал Мне приятным голосом.  «Милости», говорит Господь, «хочу, а не жертвы, и Боговедения, нежели всесожжений» (Осия 6,6). Ты же, как свинья, предаваясь  ненасытно всякому студодеянию, и, как хищный волк, похищая чужие имения и обижая бедных вдовиц, изобилуя же во всем и будучи преисполнен беззаконных дел, как христоненавистный татарин, занимаясь играми и упиваясь, играя всегда в гусли и услаждая себя пением скверных и блудных песен, окончательно изгнав из души своей страх Божий,—думаешь ли ты благоугодить Мне множеством канонов и стихир, воспевая их высоким воплем? Не слышишь ли проповедника, который ясно говорит, что творящие   таковое наследуют не царство Божие, а скорее те горькие вечные муки, которые под землею? Не обманывай же себя! Но если желаешь избавиться мучений и наследовать царство Божие   вместе  со всеми праведными, то отстань решительно от всяких своих беззаконных злых дел и от всей души возлюби противоположные им добродетели, насади в мысль свою страх Божий, любовь и желание небесных благ. Ибо иначе нет  возможности ни избавиться мучений, ни благоугодить страшному Судии. Если же этих Моих советов не послушаешь, о, безум­ный, но будешь продолжать держаться своего беззаконного нрава, то познаешь свое безумие тогда, когда будешь связан по рукам и по ногам кандалами, как неимеющий одежды, приличной духовного брака, и будешь ввержен в преисподние бесконечные огненные мучения; когда вместе с негодными рыбами будешь выброшен, как  воспитавшийся не в чистых струях благоверия, а в мутных болотах греховных и ожиревший блудом, почитая для себя жизнью—наслаждение похотью; когда услышишь оное изречение: «аминь    глаголю вам, не вем вас», исчезните от Меня делатели беззакония; когда затворится тебе мысленный чертог за то, что не приял ты в сосуд свой елея, но, будучи побежден сребролюбием, никогда не переставал  без  надобности всех обижать и возненавидел убогих. Тогда-то, о, несмысленный, тогда познаешь достоверно, и будешь   напрасно и бесполезно плакать, когда вполне поймешь, что неложны те обетования Родившегося от Меня, которыми предвозвестил  о мучениях и о вечных благах, и что повинующимся   всегда Его слову, уготовано веселие, а неповинующимся—огнь, никогда не угасающий.

Итак, если искренно желание получить от Меня помощь и угодить Богу, Царю всех: то с целомудрием и со щедротами к  нищим старайся всегда воспевать Мне: «радуйся»».

Слово 16. Относительно разрешения обета поста

Хорошо и весьма угодно Богу и для нас спасительно, если с добрым изволением докончим лежащие на нас обеты, какие мы дали Богу. В таком случае мы самым делом исполняем сказанное пророком Ионою: «аз же со гласом хваления и исповедания пожру Тебе, елико обещах, воздам Тебе во спасение мое Господеви» (Ион. 2, 10). Если же изнемогаем от старости, или по причине частых недугов, и не можем пробыть без пищи весь день в среду и пяток, то дождемся вечернего времени, и тогда разрешим пост легкою и простою пищею, и то не до объедения, но чтобы несколько облегчить только телесную немощь. Так научает нас и великий апостол Павел, который пишет к Тимофею, говоря: «чадо Тимо­фее, ктому не пий воды, но мало вина приемли, стомаха ради твоего и частых недугов» (1Тим. 5, 23). Знай же и то, что пост узаконен нам для умерщвления плотских страстей и похотей, оскверняющих внутреннего человека, как сказано пророком: «аз же внегда они стужаху ми, облачахся во вретище и смирях постом душу мою» (Пс.34, 13). Когда же изнеможет плоть старостью, или от болезней, тогда требуется подкрепить ее легкою пищею, чтобы она в состоянии была служить душе в ее духовных отправлениях, содействуя молитве поклонами, стоянием и отправлением нужных служений. И то еще следует нам прилежно наблюдать, чтобы поститься и духовно, воздерживаясь от всех душевных страстей, кои суть: зависть, ревность, любоимение, лукавство, пронырливость, ложь, лицемерие, жидовское сребролюбие и богомерзкое лихоимство, и причина всех зол — гордость. Полное воздержание от этих душепагубных страстей,  есть истинный пост и Богу благоприятный; а одно только воздержание в пище не только не приносит нам пользы, но и служит поводом большого осуждения, уподобляя нас бесам, как сказано в стихире: „От брашен постящися, душе моя, и страстей не очистившися, всуе радуешися неядением: аще бо не вина ти будет ко исправлению, яко ложная возненавидена будеши от Бога и злым демоном уподобишися, николиже ядущим». От лицемерия их да избавит нас Господь.

Слово 17. Побуждение к покаянию

Огонь и постоянно грызущий червь, и плач непре­станный, и тьма, и мрак, и страшный скрежет зубов ожидает нас, душа, по отшествии отсюда, в преисподних и мрачных земных пропастях, если живем беззаконно. Убоимся же, восплачем, отстанем от злых своих дел, покажем дела истинного пока­янья, пока есть время. Ибо настоящей век есть время деланья, а будущий—воздаяния, как говорит Павел, истинная премудрость, уста Христовы. Его послушайся и теплыми слезами всегда себя очищай. Огненного же чи­стилища по смерти не ожидай: это безумное умышление зловерных, придуманное ими для утешения себя, в виду сознания ими своих злых дел.

The post 🎧Нравоучительные сочинения (Сл. 6 — 17). Максим Грек (слушать (избранное) и читать) appeared first on НИ-КА.

I. Исповедание православной веры, где преподобный Максим извествует, о Христе Иисусе, всех православных священников и князей, что он во всех отношениях вполне православный инок, соблюдающий всецело православную веру без изменения и повреждения.

II. Слово на Рождество Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; здесь же и против иудеев.

III. Совет собору православному против еврея Исаака волхва и обманщика.

IV. Возражение против глав Самуила евреянина.

V. Слово обличительное против еллинского заблуждения.

VI. Слово обличительное против агарянского заблуждения и против измыслившего его скверного пса Магомета.

VII. Слово 2е, о том же, к благочестивым против богоборца и пса Магомета; здесь же отчасти и сказание о кончине века сего.

VIII. Ответы христиан против агарян, хулящих нашу православную христианскую веру.

IX. Слово против армянского зловерия,

X. Слово похвальное святым Апостолам Петру и Павлу; здесь же и обличение против  латинских трех больших ересей.

XI. Против лживого сочинения Николая немчина о соединении православных с латинянами.

XII. Против латинян, о том, что не следует ничего ни прибавлять, ни убавлять в Божественном исповедании непорочной христианской веры

XIII. Продолжение того же слова (Часть 2я)

XIV. Против Николая латинянина – слово об исхождении Святого Духа.

XV. Послание ко многоучительному Николаю немчину.

XVI. Послание к господину Феодору Ивановичу Карпову.

XVII. О том, что Промыслом Божиим, а не звездами и кругом счастья устраивается человеческая судьба.

XVIII. Против тех, которые усиливаются посредством рассматривания звезд предсказывать будущее, и о свободной воле человека.

XIX. Поучительное послание к некоторому князю о лживости звездочетства и утешительное для живущих в скорбях

XX. Послание к некоторому иноку, саном игумену, о немецкой прелести именуемой Фортуною, и о колесе ее.

XXI. Против Николая немчина обманщика и звездочетца.

XXII. Слово обличительное, отчасти, против латинского зловерия; здесь же и против «Альманаха», который возвелеречил, что будет всемирный потоп более гибельный, чем упоминаемый когда-либо.

XXIII. Против лютеран – слово о поклонении Святым Иконам.

XXIV. Против хулителей Пречистой Божией Матери.

XXV. Ответ Николаю латинянину.

XXVI. Объяснение о рукописании греховном.

XXVII. Против утверждающих, что человеческий род имел размножаться посредством плотского совокупления и рождения, хотя бы и не согрешили праотцы.

XXVIII. О том, какой грех в естестве человеческом есть первый.

29. Обличение и опровержение лживого писания зломудрого Афродитиана персянина

30. Против Аполлинария—об Иуде предателе

31. Возражения против Иоанна Людовика, толкователя священной книги блаженного Августина, епископа Иппонского.

32. Послание поучительное к некоторому мужу против ответов некоего латинского мудреца.

I. Исповедание православной веры, где преподобный Максим извествует, о Христе Иисусе, всех православных священников и князей, что он во всех отношениях вполне православный инок, соблю­дающий всецело православную веру без изменения и повреждения.

Безпреткновени бывайте иудеем и Еллином и церкви Божией (I Кор. 10, 32), говорит божественное и достопоклоняемое слово Апостола. Каким же образом это может быть нами исполнено, если не правою и православною верою, также житием честным и богоугодным, и прилежным исполнением божественных заповедей Господа и Спаса нашего Иисуса Христа? Ибо по слову божественного Иакова, брата Божия, вера без дел благих мертва есть (Иак. 2, 20); также и дела без правой виры, бесполезны. По слову Василия Великого, надлежит чело­веку Божию быть совершенным в том и другом. И это—так!

А как некоторые—не знаю, что им приключилось— не страшатся называть меня, человека ни в чем не повинного,—еретиком и врагом и изменником богохранимой Российской державы, то представилось мне необходимым и справедливым дать о себе ответ в кратких словах и вразумить клевещущих на меня такою неправедною клеветою, что, благодатью истинного Бога нашего Иисуса Хрхста, я во всех отношениях—и православный христианин, и богохранимой Русской дер­жавы доброхотный и прилежнейший богомолец.

Итак, умоляю всякого православного священника и благочестивого князя выслушать мой ответ с приличным христианам благоразумием и с христоподражательною кротостью, отвергнув от себя всякий не­праведный гнев и всякую ярость: гнев бо мужа правды Божия не соделывает, говорит божественный Иаков_г брат Божий (Иак. 1, 20) Ибо где преобладает гнев и ярость, там и всякое душевное нестроение, и безобразие_т и бесчиние словесной части души, так как ум бывает ослеплен и омрачен бурею гнева. Поэтому, просветив свой разум обычною православным тишиною священной любви и кротости, потщитесь, если я в чем уклоняюсь от православной веры—или по недоразумению, или по забвению, или по причине неразвития ума моего и разума, исправить меня духом кротости, по божественному Апо­столу (Гал. 6, 1). Не стыжусь исправления и не отвергаю его, но и весьма желаю и с любовью приму его, как надежно направляющее меня к ожидаемому верными царству небесному.

Итак: верую всею душею и языком исповедую единого Бога Вышнего, Создателя всего, безначального, присносущного, бесконечного, в трех ипостасях, во Отце и Сыне и Святом Духе, нераздельно разделяемого, — в Отца, как источник и безначальное зачало Сына и Духа Святаго; в Сына—рожденного и безначально и присносущно от Него рождаемого и в Своей ипостаси поклоняемого и славословимого, и в Святого Духа от Отца исходительно происходящого и в Своей ипостаси веруемого и исповедуемого,—единого Бога в Троице, едино существо, едино Божество, едино царство, едино господ­ство, нераздельно разделяемое ипостасями и неслитно соединяемое пресущественным Божественным существом. Так я содержу и понимаю, вкратце сказать, о святой и единосущной и нераздельной Троице. Также верую и исповедую, что рождаемый безначально и присносущно от безначального Бога Отца, Сын и Бог Слово, благоволением Огца и осенением Святого Духа зачался в пречистых ложеснах Пресвятой и Приснодевы Марии, Божией Матери, произшел из Нее с приятою от пре­чистых кровей ее святою плотью,—совершенный человек, Тот же и совершенный Бог, сущий и веруемый в одной ипостаси и в двух естествах и действах и волях, так что ни Божество Его не преложилось в человечество, ни человечество не пременилось в Божество. Также верую и исповедую, что Он нашего ради спасения претерпел крест, страдания и смерть и тридневное погребение, и все это благоволил добровольно претерпеть плотию Своею, при чем Божество Его пребыло совершенно непричастным страданию, ибо божественное естество выше всякого тления и страдания; воскрес же из мертвых в третий день силою воздвигшего Его Бога Отца, и возшел на небеса с приятою святою пло­тию Своею, соделавшеюся уже нетленною и бесстрастною, и седит телесно одесную Бога Отца, и опять имеет приити со славою судить живых и мертвых, Который и воздаст каждому по делам его. Также верую во Всесвятого Духа и исповедую Его Богом истинным в своей ипостаси сущим и поклоняемым, исходящим от единого Отца, как преподал нам и тайнонаучил божественный глас в святом Евангелии божественного Иоанна. Больше этого священного тайноучительства касательно Святого Духа я не мудрствую и отнюдь не учу ни одного человека, но всею душею пребываю во всех богословских догматах и разумениях, как пре­дали нам самовидцы и слуги Бога Слова, и бывшие после них все Вселенские Соборы боговдохновенных Отцев, отнюдь ничего не прибавляя к этому и не убав­ляя, или переменяя ни на одну иоту, или черту; но всю православную веру и учение их о Боге соблюдаю в сердце своем в целости и неизменно. Также и цер­ковные их предания, что они установили, то есть, о поклонении честным иконам, о постах и об иноческом благочинии и устроении, и что они написали и пре­дали Святой Апостольской и Соборной Церкви о божественных богослужениях,—все это я принимаю и исповедую и лобызаю от всего сердца своего. К тому же испове­дую и проповедую себе и всякому православно верую­щему  Преблагословенную Владычицу мою Богородицу, Предстательницу и Заступницу всем православным христианам,—что Она—Святая и Пречистая и Пренепорочная Приснодева, то есть, и прежде божественного и бессеменного рождения воплотившегося из Нее и в Ней Единородного Сына Божия, и в самом рождестве и по рож­дестве также пребыла Пречистою Девою, и как прежде бессеменного зачатия Еммануила не познала искушения мужеского, так и после рождения Его. Да не будет того, чтобы кто-нибудь из христиан позволил себе что-либо хульное думать в этом отношении о всесвятой и пренепорочной приснодевствующей Девице, честнейшей Херувимов и славнейшей без сравнения Серафимов! И об этом достаточно, дабы не обеспокоить благовер­ный ваш слух многословием.

Таково, говоря вообще, мое правое и непогрешительное мудрование о святой и непорочной христианской вере, которое ношу в сердце и возвещаю языком. По какой же причине некоторые не страшатся называть меня еретиком,—пусть скажут и ясно докажут, пусть явно обличат меня и сподобят исправления. Не отвергаю исправления, не стыжусь обличений, когда они происходят от отеческой любви, с миром и кротостью. Бла­годатию Христовою я во всех своих сочинениях, во всем сделанном мною переводе и при всех исправлениях божественных книг ваших учу всякого человека правомудрствовать о воплотившемся Боге Слове, то есть, не называть Его только человеком, как это встречается в ваших часословах, но признавать совершенным Богом и совершенным человеком в одном Лице, единым Богочеловеком. Также исповедую всею душею, что Сей Богочеловек воскрес из мертвых в третий день, а не бесконечною смертию умер, как проповедуют о Нем везде имеющиеся у вас толковые евангелия. Я учу верить и проповедывать, что Он—несозданный по Боже­ству, а не созданный и сотворенный, как хулил злочестивый Арий и как везде проповедуют о Нем ваши триоди, об исправлении коих вы небрежете. Я признаю и исповедую Его одного от Отца без матери и прежде всех век рожденным, как учит божественный Апостол и все боговдохновенные богословы, а не „и Отца». Отец безматерним нигде в священном писании не называется; ибо Он не рождается и не произошел от какого либо другого старейшого Его существа. Да отсту­пит от православных такая хула! Отец безначален, не рожден и бесконечен, и не Сам Себя привел в Божественное свое существо и ипостась, как нечестиво мудрствуют некоторые безумцы. Ибо если допустим сие, то, по необходимости, придется сказать, что прежде, того, как Он Сам Себя привел в бытие, Его не было, и таким образом Он будет признан созданным, и что Сам для Себя служит причиною и началом, и, сле­довательно, подчинен времени, началу и концу—Тот, Кто один несоздан, безначален, присносущен, превечен и бесконечен, вместе с происходящими от Него Сыном и Святым Духом. Имеющиеся же у вас часословы проповедуют Его тайно безматерним Сыну, а вы на такую хулу не обращаете внимания и не исправ­ляете ее. Я в своих сочинениях обличаю всякую ла­тинскую ересь и всякую хулу иудейскую и языческую, разбиваю и отвергаю их, как об этом свидетельствуют самые мои сочинения. В них я сам себе и всякому благочестивому иноку советую проводить житель­ство и устроять свою жизнь по святым Божиим заповедям, по преданиям и установлениям апостольским и святых Отец,—советую отстать от всякого лихоим­ства и взимания ростов, от неправды и расхищения чужих имений и трудов, так как, по учению святых евангелий и всего священного Писания, творящие такие дела не в царство Божие приемлются, а отсылаются страшным Судиею в бесконечные муки. Не по этой ли  причине  я  сделался  для  вас  невыносимым и назван еретиком? Подумайте, справедливо ли мне от вас это терпеть и слышать,—человеку, ни в чем не повинному в деле православной веры? По жизни же моей и по беззакониям нет никого грешнее меня. Свидетель мне Господь наш Иисус Христос, истинный Бог, что кроме множества своих беззаконий я ничего не знаю за собой,—ничего хульного о святой и непороч­ной христианской вере; также никаких лукавств и наветов я не изобретал ни на одного верного человека, хотя бы кто меня оскорбил ранее или теперь, повидимому, оскорбляет. Ибо я знаю заповедь Спасителя, пове­левающую: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитесь за творящих вам напасть, и изгонящыя вы, яко да будете сынове Отца вашего, Иже есть на небесех (Мф. 5, 44. 45). Ясно, что поступающие и мудрствующие вопреки этой заповеди, не Вышнего суть сынове, но богоборца и человеконенавистника,—суть чада диавола и угодники его. А как некоторые, руководимые врождою против меня, представляют в обвинение мое некоторое выражение, схваченное ими из сделанного мною пере­вода Триоди, и этим выражением пытаются меня выста­вить еретиком, то я считаю необходимым вкратце от­ветить на это, дабы и прочие не впали в подобный им грех несправедливого осуждения неповинного человека.

Начну так. В стихирах на день славного с плотию Вознесения на небо Господа и Бога Спаса нашего Иисуса Христа, клеветники мои нашли некоторое несоответ­ствующее выражение, как им показалось: седел еси, и другое: седев,—и говорят: вот Максим явно отлучает от седения одесную Бога и Отца сопрестольного и соприсносущного Его Сына. Ибо это выражение седел еси и седев, относится к прошедшему времени, толкуют они, а не к настоящему и непрестающему. Из этого явствует, что Максим своим мудрованием отлучает Единородного от седения одесную Бога и Отца. Вот те выдумки и обвинения, которые выставляют против меня мои клеветники. Я же, призывая Бога во свидетеля, пред Ним Самим, Единым Сердцеведцем, пред Которым ни одна тварь не может утаиться, так отвечаю вам, боголюбивейшие, со всею правдою: если я что нибудь по­добное хульное когда мудрствовал или теперь мудрствую, или впредь намерен мудрствовать против Господа нашего Иисуса Христа, как клеветники мои несправед­ливо меня обвиняют, то да не даст Господь мне спо­добиться будущего общения с верными и стояния одес­ную страшного Судии, когда придет судить живых и мертвых, но да буду отлучен от ликостояния их и лишен вечной славы и веселья и с злочестивым Арием да буду осужден в огнь кромешний! Я с божественным Апостолом Павлом точно проповедую и глаголю всею душею и языком: Иже сый сияние славы Отца, и образ ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы своея, Собою очищение сотворит грехов наших, седе одесную величествия на высоких (Евр. 1, 3) и прочее. Также, каждый день и каждую ночь пою и глаголю со всеми православ­ными: и возшедша на небеса и седяща одесную Отца, и далее; также в повседневном славословии пою, благо­словлю, славословлю и глаголю: Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грех мира, помилуй нас, вземляй грехи мира приими молитвы наша, седяй одесную Отца, помилуй нас, и прочее.

К тому же да будет известно вам, боголюбивейшим епископам и пресветлым князьям и боярам, что когда мною, грешным, производилось исправление Триоди, то я передавал слова вашим переводчикам Димитрию и Власию на латинском языке, так как вполне еще не изучил вашего языка. Если же вы находите что нибудь хульное в приведенных изречениях: седел еси, седев, то справедливость требует, чтобы виновниками такого неприличного нерадения были признаны они, а не я; ибо я тогда не знал различия таких изречений. Если бы я знал, то никак не умолчал бы, но всячески исправил бы такую неприличную описку. Ибо какая бу­дет мие польза от этих черных рубищ, от молитв, иноческого жительства и этих многолетних скорбей моих, если окажусь хулящим Господа и Бога и Спаса моего, Иисуса Христа, на Которого имею надежду от са­мой юности моей?

Итак, умоляю вас, православные: не слушайте таких неправедных клевет и, как благоверные подражатели милосердого и человеколюбивого Христа, рассудите спор­ное мое дело и окажите милость свою мне, бедному и нищему богомольцу вашему. Я, будучи просвещаем и наставляем благодатию Господа нашего Иисуса Христа, непрестанно, всею душею молюсь общему Владыке и Соз­дателю о милости, жизни, здравии и спасении, о мирном пребывании и сохранении богохранимой державы благоверного великого князя Российского, Иоанна Васильевича, и о брате его, князе Георгие, и каждый день по десяти раз преклоняю молитвенно колена мои о них пред царствующим на небесах Господом нашим, Иисусом Христом, Которого и поставляю свидетепем того, что я говорю истину. На каком же основании некоторые несправедливо клевещут на меня, называя меня изменником и врагом богохранимой державы Российской? Да не вменит им Господь Бог в грех сего! Но не хорошо и не прилично священникам священнодействующего в вышних Господа Иисуса Христа, Сына Божия, побеждаться яростью, гневом и памятозлобием, неправедно ненави­деть и врождебно гнать неповинных, а тем более тех, которые непрестанно молятся о вас, которые по боже­ственной ревности борются и подвизаются за истину еван­гельскую и благочиние монашеского жития. Если же вам неугодна наша ревность по Боге и дерзновение по истине, которыми мы дерзаем ради Бога, уповая на вашу и нашу православнную веру и любовь, то зачем вы и держите меня здесь насильно? Кто вас насильно к чему нибудь принуждает? Но вы сами произволяете (научаться истине); на нас же, по заповеди Божией, лежит обязанность проповедывать. сколько для нас возможно, вопрошающим нас о евангельской и апостольской истине, и о преданном от Отцев известном иноческом житии и узаконении. Ибо сказано Небесным Царем, Иисусом Хрхстом: еже глаголю вам во тме, рцыте во свете: и еже во уши слышите, проповедите на кровех (Мф. 10, 28); и опять: иже аще постыдится словес Моих в роде сем (там же)… дальнейшее известно господам моим. За­чем же и вызвали меня сюда из Святой Горы, а глав­ное, зачем держите здесь насильно, когда в усвоенном мною, отчасти, познании Священного Писания вы не нуждаетесь? Но прошу вас, не смущайтесь сказанным мною, что я насильно удержан у вас: ведь я делаю это обяснение пред благоверными и православными судиями и князьями. Сами хорошо знаете правило Первого Вселенского Никейского Собора, которым строго предпи­сывается всем повсюду преосвященным святителям— отнюдь не судить никого, не принадлежащего к их пределам и области. Поэтому, хорош ли я и справедлив в своей православной вере, или погрешаю в чем,—я подлежу суду и рассуждению Вселенского Патриарха, а не святителя благоверной русской земли, ибо я—грек, и в греческой земле родился, воспитан и пострижен в иночество. Поэтому, я подчинен и святителям гре­ческой земли, согласно правил и установлений святых соборов. Следует поэтому вам, как правоверным, послушаться и подчиниться во всем божественным правилам и установлениям святых соборов, чтобы оказаться вам во всем правыми пред Богом и заслуживающими и от людей честь и похвалу. Если же окажется, что я здесь кого нибудь чем обидел, или злоумышлял против благоверного и славного великого князя Российского, и обвинители мои это докажут, то я не отказываюсь ни от какой смертной казни и с радостно приму всякое временное наказание, чтобы этим избавиться вечных мучений. Но надеюсь на неизреченную милость Божию, что оклеветавшие меня во всем меня оболгали, в чем Бог да простит им, кто бы они ни были.

Такой отзыв с моей стороны по сему предмету на­хожу достаточным. Что же касается лично до меня, то, хотя я и не высок в знании и понимании божественного Писания, однако был послан сюда из Святой Горы по просьбе и по грамоте благоверного приснопамятного великого князя Василия Иоанновича всея России, от которого в течении девяти лет сподоблялся великой чести. Повинуясь его повелению, я перевел с греческого на русский язык не только толкование на Псалтирь, которое имеет особенно важное значение и исполнено всякой пользы и сладости духовной, но и другие боговдохновенные книги, многообразно попорченные переписчиками. Эти книги я при помощи благодати Христовой и содействии Святого Параклита (Духа Утешителя), исправил в лучшем виде, что и вам, думаю, господам моим, не­безызвестно. Если же что нибудь по забвению, или по какой другой причине, мною не досмотрено и, как вы заметили, не хорошо переведено, то причины сему могут быть различные, ежечасно приключающиеся уму че­ловеческому по его несовершенству; ибо и забвение омрачает его, и скорбь смущает, случается, что ярость и гнев и опьянение потемняют его. В виду стольких треволнений, обуревающих немощный человеческий ум, если что-либо и недосмотрено кем, то не следует этому удивляться и смущаться сим, или осуждать его в ереси; напротив, следует отнестись к нему милостиво и ока­зать ему христианскую любовь, и что им недосмотрено— или по забвению, или по какой другой причине, следует исправить вместе с ним. Ибо нет никого из людей, который бы был вполне совершен, но все подлежим забвению и неведению, одни в большей, другие в мень­шей мере, и все нуждаемся в совете и помощи других. В виду всего этого, было бы справедливо и благочестно с вашей стороны последовать примеру того Доброго Пастыря, который, оставив девяносто девять (овец) в горах, пошел искать одну заблудшую, и, найдя ее, взял на свои плечи и возвратился, радуясь о ней более, нежели о девятидесяти девяти незаблудших. Его милосердию и кротости подражая, отложите и вы, умо­ляю вашу честность, как досточтимые священники Его и тайноводители словесных овец Его, всякое непри­личное движение словесной части души, прекратите долго­временное нерасположение, чтобы не сказать, врожду ко мне, бедному, и явите мне, окаянному, заповеданные Богом и свойственные Спасителю нашему Иисусу Христу любовь и кротость, чтобы и вам явиться во всем под­ражателями Его, споспешниками ко спасению заблуждающих и прилежными и крепкими хранителями Его свя­той заповеди, то есть, святой, богоподражательной и боготворной любви, которая есть исполнение закона, по боже­ственному Апостолу, которою одною можно получить веч­ное царство Небесного Владыки, Который пришел на землю, чтобы спасти, а не погубить души человеческие. Тому слава во веки веков. Аминь.

II. Слово на Рождество Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; здесь же и против иудеев.

Вот и вертеп, и ясли, и в них Новорожденный Младенец, положенный неискусомужною Материю Своею, вот и волхвы, почитающие честными дарами, свыше руково­димые необычайною звездою, и лик ангельский, взываю­щий: „Слава Царствующему в вышних, мир живушим на земли!», и пастыри, услышавшие свыше: „Родися вам в Вифлеемской веси Христос, надежда ваша!» Воистину, все это — удивительные вещи, ясно свидетельствующие, что Младенец этот — Бог, Царствующий над всеми. Ибо никто не может сказать, чтобы все это произошло случайно. Издавна все это было предсказано о Нем, чему неложными свидетелями суть боговдохновенные книги священных мужей, провозвестников будущего. Да пос­рамится же непокорный род еврейский, дерзко сопротив­ляющейся таким явным событиям! Или пусть вместе с нами воспевают Иисуса, как Бога, видя, что все, предсказанное о Нем за много пред тем лет свя­тыми пророками, совершилось в точности: что Он единым словом прокаженных очищает, слепым дарует зрение, мертвых восставляет из гробов; или же, пре­бывая злонамеренно в своей злобе, пусть знают, что они самим святым пророкам не повинуются, как бы солгавшим о Христе, и пусть не ждут пришествия дру­гого, так как предназначенное для Его явления время давно уже три раза миновало. Признают ли они достойным вероятия Того, Кто сказал пророку, желавшему уз­нать о времени прекращения бедствий своего народа: седмьдесят седмин сократишася о людех твоих, и о граде твоем святем… и запечатается видение и пророк, и помажется Святый святых (Дан. 9, 24)? Пророчество же это явно сбылось, ибо после Христа не появлялся у них ни один, кто бы предсказал будущее. Если они верят пророкам, как говорившим истину и как друзьям Божиим, и стараются слушать их, то пусть Христа Бога нашего воспевают без сомнения, ибо на Нем одном точно сбылись все, вообще, пророчества, и Он воспе­вается ими, как Бог крепкий, Властитель, Князь мира, великого совета Ангел, как вопиет Исаия (9, 6). Если же Он и претерпел страсти, то что из этого? Ведь не Божеством пострадал Он, но плотию, которую восприял по великому Своему милосердию; пострадал же добро­вольно, по благоволению Отца безначального, благоволившего таким способом спасти род человеческий, о чем также за много лет вперед было прообразовательно предсказано о Нем боговдохновенными пророками. Пок­лоняться должно благодати Божией, как божественному дару, а не отвращаться способа исцеления, и если когда, где и как Бог велит, то следует покоряться Ему, как дети покоряются своим родителям, в полной уверенности, что Он, как всепремудрый и всеблагий, и как самая Правда, ничего противозаконного, или неприличного, или выше нашей силы не повелевает нам, а если что повелевает, то это для того, дабы, очистив нас от всякого, вообще, порока, украсить добротами бого­подобной славы. Пусть докажут другими пророчествами, что грядущий Мессия должен быть чужд страданий и смерти, одним человеческим естеством обладающий славою и богатством и высотою некончаемого царства, как им думается, сидящий на царских престолах для обладания всеми странами земли; или, не имея возмож­ности это доказать, пусть поклоняются Ему вместе с нами и святыми пророками, ясно признающими Его в двух естествах совершенным Богом и вместе совер­шенным Человеком, Который плотию Своею претерпел смерть, и в третий день опять воскрес из мертвых, явился друзьям Своим, и воссел на престоле одесную безначального Родителя Своего, как Бог и Господь всех. Что же на это скажет строптивый и непокорный народ? Неприлично, говорить, и не свойственно так ду­мать о Том, Кто выше всякой видимой и невидимой твари. О, исполненные преимущественно пред всеми людьми непокорства, всякого безумия и гордости! Если это кажется вам неприличным, то, по вашему, не следует допускать и того, что Он по Своему нетленному Образу создал от земли Адама; что Ему, по человеческому обычаю, были омыты ноги; что Он помещался в пло­хой куще (Авраама); казался вкушающим мясо и соль и предсказал состаревшимся супругам рождение чада; что вел борьбу (с Иаковом) и искусным образом повредил бедро ноги своего противника; что в неопаляемой, сияющей огнем купине, говорил с Моисем; что в виде ангела сошел к преподобным отрокам, чтобы претворить в росу пламень горящий пещи. Если же все это Ои благоволил принять на Себя, как на­писано, чтобы спасти Свое создание, ради которого все сотворил и которого, как мы слышим, соделал господином всего, что есть на земле, то зачем без ума, о несмысленные, укоряете и отрицаетесь столь неизреченного и исполненного милости человеколюбия Его к челове­ческому роду, ради которого благоволил принять страсти и погребение? Если бы Царю всех не было особенно лю­безно творение Его—человек, созданное Им из земли и разумного существа, то не сотворил бы его по Боже­ственному Своему Образу и по подобию, и, когда он согрешил, то никак не пощадил бы его, но, или истребил бы немедленно, или заключил бы в неразреши­мые узы преисподних мучений; также, не стал бы ради его очищать всю землю безмерным множеством воды, которою потопил весь род человеческий и бессловесных скотов, оставив только малое семя в деревянном ковчеге; также и Египет не стал бы казнить губитель­ными язвами и не потопил бы фараона со всем воинством его. Равным образом, не сотворил бы ради нас столь бесчисленных и удивительных чудес, какие Он явил древним родам, показав этим ясно, сколько имеет Он попечения и божественной любви к созданию Своему. Поэтому, весьма прилично и нужно было Царю всех, ради столь благородного Своего создания, прельщенного пагубными бесами, претерпеть все то, что благоволил Он пострадать человеческою Своею плотию,— не только для того, чтобы показать, какую изначала имел Он безмерную любовь к человеческому роду, но и для того, чтобы пресущественное Божество, которое по суще­ству своему совсем неприступно и невидимо, соделать для преподобных своих видимым в человеческом образе, и этим доставить им особенное веселие, кото­рое они имеют почерпать от зрения Господа своего, сияющего им непрестанно испускаемыми от божественного и присносущего света молниями, ради чего, в осо­бенности, и восприял человеческий вид; ибо, без этого зрения, данное праведным наслаждение вечных благ было бы неполно, подобно тому, как если бы какой ни­будь великий царь пригласил своих друзей на обед и предложил бы им разные весьма вкусные снеди, лицезрения же царского и беседы с ним не удостоил бы; то в таком случае все угощение казалось бы им не лучше отбросов или мякины, они находились бы в великом смущении, хотя бы употребляемые ими кушанья и пития были самые лучшие. Это я предложил вам, по мере сил человеческого немощного разума, для уверения в истине. Настоящая же причина такого Его человеколюбия, ради которого Он благоволил принять страдания, смерть и погребение, вполне известна Ему одному: ибо никто не уразумел ум Господень, как утверждает слово Божие (Рим. 11, 34). Не унизительно, как вам думается, но и весьма достохвально есть и одобряется всеми благоразумными—то, чтобы мудрствовать согласно с боговдохновенными пророками о величайшей Божией любви, доказательством которой и премудрейшим делом служит крестная смерть, добровольно принятая Им; при чем смертию Он явил Свое человечество, а воекресением из мертвых доказал Свое Божественное естество. Не справедливо было бы думать о Том, все­сильному мановению Которого повинуется все, что такой унизительный способ исцеления потребовался для Него потому, что Он не имел для сего других средств. Его немощное и худое явилось мудрее всякой премудро­сти и сильнее всякой силы. Но, желая самым делом убедить нас, чтобы мы мудрствовали смиренно, чтобы охотно презирали самую жизнь и ничего не считали бы выше и лучше Божественной любви, — Он благоволил пострадать на кресте и быть погребенным, предлагая Себя в образец и пример совершенного жительства всем, желающим получить будущие блага; ибо светлые венцы и славную почесть, говорят, должно приобрести величайшим трудом. Какие же могут быть для здравомыслящих большие почести, как жизнь вечная и нескончаемое Божие царство, получить которые нельзя иначе, как только многими подвигами и величайшими трудами. И это так!

Что же касается до вас, то, так как ничто иной не может убедить вас славить Христа как Бога и Царя, то пусть, по крайней мере, тяготеющий на вас в течение многих лет гнев Божий, который, рассеяв вас во все народы, предал крайним бедствиям и всякому бесчестию,—пусть этот самый гнев Божий убдит неразумную вашу мысль, что не льстеца, как вы, богомерзкие, хулите, ни злодея и не противника Божиих заповедей, а Самого преславного, возлюбленного Сына Божия вы бесчестною смертию лишили этой жизни. И вот Его неповинно пролитая кровь, которую вы приняли на свои головы и на головы чад своих, постоянно пре­следует вас. Если вы убили льстеца и злодея, как хулите, то Бог за то более прославил бы вас, послал бы вам многочисленных пророков более прежнего и царство ваше утвердил бы; ибо не ложно обетование Его, которое гласит: прославляющия Мя прославлю, и уничижаяй Мя безчестен будет (1 Цар. 2, 30). Это самое вы испытали на деле, будучи в течение многих лет лишены всего,—и отечества, и царства, и знаменитого храма вашего, и самой свыше посылаемой вам от Бога благодати пророчества, лишившись которой вы соделались уже жилищем всякой злобы и прелести бесовской. И то еще следует рассудить трезвым умом и при­лежно рассмотрть богомудрым рассуждением, что если бы не тот это был предвозвещенный Мессия, и если бы, как вы хулите, это был льстец, а не Бог крепкий, то все боговдохновенные пророчества не получили бы на Нем в точности свое исполнение, и не мог бы Он, как предсказал, разорить ваш храм и град, и вас самих предать ужасной погибели, не мог бы привлечь к правой вере в Него народы разных языков и прогнать мглу идолопоклонства. Это возможно только одному Богу, а из людей ни для кого невоз­можно. Сколь часто и много являлось людей, исполненяых всякой премудрости и к тому же облеченных высо­кою царскою властию, которые старались своих соплеменников подчинить своим законам, какие сами при­думали своею мудростию,—и едва могли один какой нибудь народ на весьма короткое время привлечь под иго своих законов. Христос же, Царь мой, будучи всеми гоним, убегая от преследования, умирая, осуж­денный, только с двенадцатью некнижными учениками, ничего другого не знавшими, кроме занятия рыбною лов­лею, привлек к свету правой веры и к творению добрых дел не один народ, не два, но все, живущие повсюду на земле, где только светит это огневидное солнце и где окружает океан,—освободил их от идолослужения и всякой злобы, не употребив для сего ни меча, ни коня, ни щита, ни брони, и не прибегая к хитрой лести, но посредством речи нехитростной и дивных чудес, предлагая всем проповедь о правой вере. А что всего более достойно всякого удивления, это то, что предлагая им при этом крайне строгие правила совершенного жительства и обещая тем, которые будут непогрешительно сохранять их, жизнь вечную и царство небесное, а преступающим угрожая огнем неугасающим,—Он этим не только не испугал, а, напротив, соделал настолько благопокорными к своим заповедям, что они решались предавать тела свои на ужаснейшие мучения. И представилось тогда умилительное и вместе чудное зрелище: гонители Христа, как плотояд­ные звери, нападали на верующих, верующие же были закалаемы и сожигаемы огнем за Христа, без различия возраста и пола, так что и малыя дети и девы дерзали на горькие муки и самую смерть, будучи одержимы теплейшим усердием ко Христу. Если бы Христос не был Богом всесильным, то как мог бы Он так быстро произвести такую перемену во всей вселенной? Как могла бы разориться и исчезнуть повсюду и вообще иско­рениться идольская прелесть? Каким образом кресто­видное древо, дотоле презираемое, проклятое и нена­вистное, как орудие смертной казни, соделалось ныне предметом вожделенного и честнешего поклонения и почитания? Но это, очевидно, потому, что оно подает жизнь и бесчисленные блага: крестное знамение, будучи изображаемо, тотчас восставляет мертвых, всякие бо­лезни и недуги исцеляет, полки пагубных бесов далеко прогоняет и составляет крепчайшее оружие во время брани. Кто даровал ему такую непобедимую силу и сделал столь вожделенным для всех, вообще, верующих, так что и самые цари с великим усердием приемлют оное, когда оно изображается рукою служите­лей Божиих на их главах? Никто иной, как только Тот самый всесильный Сын Божий, Иисус Христос, Который на нем умер плотию, как человек, страшное имя Которого, будучи призываемо, немедленно прогоняет все злое изображением знамения Креста.

Да воспевается же и да будет поклоняем Тот, Кто, царствуя над всеми, как Бог, есть вместе и совер­шенный человек, при чем ни естество человеческое не претворилось в Божество, ни Божественное существо— в человеческое, но из обеих естеств составляется Один, в одном неслитном соединении, истинный че­ловек и Бог, царствующий в вышних, равный по всему рождающему Его Уму, Который выше всякого ума и слова, Которого и должны мы ожидать, как гря­дущего страшного Судию дел, намерений и слов наших! Отвергнем же от сердец наших всякое безум­ное ослушание и плотолюбивую похоть. Умолим Судию истинным покаянием, отступив от всякой злобы нашей, крепко держась священной любви, милости и правды, и доброго целомудрия; ибо вера, не имеющая добрых дел, мертва, как мы слышали (Иак. 2, 20), подобно телу, лишившемуся души.

III. Совет собору православному против еврея Исаака волхва и обманщика.

Кроткое и тихое и терпеливое отношение ко всем человеческим преступлениям весьма потребно для всех, вообще, верующих, а в особенности для священников Вышнего, как говорит Божественный глас: возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29); но против прекословящих и сопротивляющихся правой вере и усиливающихся словом и делом повредить ее, и воспитанных в ней привлекающих в свою прелесть,—против таких весьма справедливо нам всею душею воспринять похвальную божественную ревность по благоверию, по слову пророка: не ненавидящия ли Тя, Господи, возненавидех, и о вразех Твоих истаях; совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми (Пс. 138, 21). Кто столь кроток, как боговидец Моисей? Однако, и он, когда увидел людей беззаконнующими и своим безумием прогневляющими Вышнего, то, отложив смотрительно свою кротость, не пощадил ни старцев, ни юношей, ни стариц, ни молодых дев, но без милости повелел ревнителям за­кона—Левитам убивать оружием всех подряд, будут ли то сродники, или старцы, или молодые, так как они, забыв множество великих Божиих благодеяний и чудес, уклонились к идолослужению. Также возлюбим похвальную по Богу ревность Финееса, который пронзил копием своим Замврия, князя израильтянина, и мадианитянку на самом их гнусном преступлении (Числ. 25, 7). И ста Финеес и умилостиви, и преста сечь, гово­рит Писание (Пс. 105, 30), то есть, прекратилось истребление гневом Божиим народа иудейского после того, как в один день пало их двадцать три тысячи, един­ственно из-за блудного греха. О, как удивительна рев­ность этого чудного мужа, которою он не только отвра­тил великий и праведный гнев Божий от народа израильского, но еще и вмтнися ему это в правду, в род и род до века (там же). Не стану говорить о чудном Илие и о Елисее, сколько они по ревности Божией сделали для славы Божией и ко спасению рода иудейского. Но кто не знает поступок Блаженного архиепископа Льва Катанского относительно скверного волхва Илиодора, или кто, слыша об этом, не ужаснется? Не малое время он терпел всякие его поступки, которыми тот смущал свя­щенную паству Христа Спасителя и надругался над нею. Наконец, когда увидел его неисцельно недугующим, не стал более его терпеть. И когда Илиодор, во время вечернего богослужения, сатанинскими волхвованиями произвел замешательство в самом богослужении, то свя­титель Божий, чудный Лев, разжегшись божественною ревностию, поспешно вышел из алтаря и омофором своим смело обвил шею Илиодора, дотащил его до самой торговой площади, и здесь, когда по его приказашю было разведено большое огнище, притащил его к нему, влез с ним в огонь, и пробыл в нем архиерей Божий, держа волхва омофором, пока этот сквер­ный ученик и служитель бесов не сгорел весь. Свя­титель же Божий и премудрейший поборник по благоверию, Лев, вышел из огня невредимым, так что ни один волос его не был опален огнем.

Подражая ему, и вы, как последователи тех мужей и строители тех же таинств, покажите такую же, как они, ревность, и всею душею воспримите такой же подвиг ради благочестия, и смущающих его, кто бы они ни были, не устыдитесь и не постесняйтесь, но воспро­тивьтесь им, по апостольски, единомудренно и едино­душно, с приличным православным святителям Божиим дерзновением. И смутивших паству Христову пре­дайте внешней власти для соответствующей казни, чтобы и другие вразумились не смущать на будущее время овец Христовых в нашей православной земле. Ибо что общего у верующего с неверующим? Они распяли Того, Которому мы покланяемся, в Которого веруем и Которым спасаемся; они непрестанно проклинают Того, Которого мы день и ночь благословляем и славим со Отцем и Святым Духом. Сохраните землю нашу чистою и невре­димою от таких бешеных псов. Будьте сообщниками древних ревнителей, чтобы и вам сподобиться таких же, как они, венцев и похвалений в грядуший век, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава в бесконечные веки со безначальным Отцем и Святым Духом. Аминь.

IV. Возражение против глав Самуила евреянина.

Главы Самуила евреянина переведены с латинского на русский язык Николаем немчином. В этих главах значится, что Самуил жил спустя тысячу сорок лет после вознесения Христова. Так как Еврейское цар­ство после вознесения Христова окончательно уничтожено римлянами, и они рассеяны по всем странам, между тем некоторые из них оставили своим соплеменникам, евреям последующих родов, Писания, в которых сказано, что через тысячу лет они опять возвра­тятся в Иерусалим, и эти Писания были у них в уважении и питали в них надежду; когда же после их пленения прошло тысяча лет, то Самуил понял, что обстоятельства их не к возвращению клонятся, а сла­гаются к худшему. Обвинив самого себя и всех жидов, что не за простое какое—нибудь преступление они столько лет находятся в пленении, но за распятие Христа,—он собрал из пророческих книг главы о пришествии Христа во плоти и о призвании язычников и об отвержении ветхозаветной жертвы *).

*) Но в тоже время в этих главах Самуил утверждает, что евреи, в каком бы ни находились состоянии, все таки продолжают оставаться народом Божиим. Против этого и против других заблуждений Самуила и возражают настоящие главы. Прим. перев.

Глава I. Тогда будете люди Божии и спасенные Им, когда, отступив от всякого вашего зловерия, упрямства и непокорства, воззовете Ему с верою и любовью вместе с людьми Божиими: Благословен грядый во имя Господне. Бог Господь и явися нам (Пс. 117, 26), и начнете жить по Его заповедям, крестившись во имя Отца и Сына и Святого Духа, как написано: Твой есмь аз, спаси мя, а за тем приводит причину: яко оправданий Твоих взысках (Пс. 118, 94). Вы же отрицаетесь Его Божества, заявив пред Пилатом: не имамы царя, токмо кесаря (Иоан. 19, 15), и опять: кровь Его на нас и на чадех наших (Мф. 27, 25); и не принимаете Его оправданий, когда Он говорит: иже веру имет и крестится, спасет будет, а иже не имет веры, осужден будет (Марк. 16, 16). Как же ты говоришь: мы—Божии, в каком бы состоянии ни находились. Или не слышал ты Пророка, который го­ворит: отчуждишася грешницы от ложесн, заблудиша от чрева, глаголаша лжу (Пс. 57, 4).

Глава 2. Не Божии вы теперь, как мы показали, и надежда ваша не прочна, ибо написано: пожрите жертву правды и тогда уповайте на Господа (Пс. 4, 6). Вы же, убив Его, стали Его врагами и убийцами, а не сынами, не друзьями и не людьми Его паствы. Как же вы на Него надеетесь? Суетно ваше упование и богомерзко.

Глава 3. Если же вы находитесь под гневом Божиим, то, следовательно, вы Ему враги и мерзостны. Как же вы называете себя Его людьми, когда Писание гово­рит: сынове чуждии солгаша Ему, сынове чуждии обетшаша и охромоша от стезь своих (Пс. 17, 45. 46). Он вас признает и называет чужими: как же ты, Самуил, говоришь, что вы Ему свои?

Глава 4. Если же, как утверждает слово истины, и как ты признаешь, отцы ваши и погрешили, и заблу­дились, не познав пришествия Христова, то, следовательно, и вы сами погрешили и заблудились с ними, а потому и погибли, по сказанному: се удаляющии себе от Тебе, погибнут (Пс. 72, 27).

Глава 5. И в ссылках своих на древних праведвиков говоришь ты неправду, Самуил: Моисей и прочие пророки ходили во всех заповедях, установлениях и оправданиях Божиих, живя праведно и целомудренно; они с верою несумненною и горячим желанием ожи­дали пришествия Христа— Мессии, уповали на Него и про­рочествовали о Нем. Вы же не только не ходите во всех заповедях Божиих, как они ходили, но и, противясь их пророчествам, убили Христа Бога, посланного к вам на избавление вас и всего рода человеческого. Если и они, как люди, в чем либо когда погрешили по неведению и забвению,—помыслом ли, или каким нибудь маловажным согрешением однажды, то немедленно исправлялись, а не пребывали в противлении заповедям Божиим, не валялись в сквернах плотских и беззаконных услаждениях, как вы и мы. Итак, солгал ты и хулу нанес на тех праведников.

Глава 6. И следующее слово твое, Самуил, пред­ставляется мне некрасивым, чтобы не сказать, безумным. Если ты истинно уверовал, что Христос есть тот Мессия, о Котором все пророки так удивительно писали, то зачем ты с сожалением говоришь: „О, если бы мы, когда убили Его, вычеркнули бы из книги Исаии предсказание о сем!». Приличнее было бы тебе сказать: „О, если бы мы тогда послушались пророка и покаялись бы пред Богом, то не убили бы великого Пророка и не были бы отринуты Богом». К тому же, если бы вы и изгладили из книги Исаии предсказание о сем, то и тогда не могли бы уничтожить Божественную славу Христову: ибо написано пророком Аввакумом: покры небеса добродетель Его, и хваления Его исполнь земля (Аввак. 3, 3); и опять: яже Бог совеща, кто разорит; и руку Его высо­кую кто отвратит?  (Исаия 14, 27).

Глава 7. Не приравнивай, господин Самуил, Христово вознесение преложению Еноха и взятию яко на небо Илии огненною колесницею и огненными конями. Они были только святые и праведные люди, и потому один был преложен, вероятно, ангелом, а не сам собою, и не воздухом, а другому были посланы огненная колесница и кони. И Писание не говорит, что Енох был прело­жен на небо; это ты говоришь. Также и Илия взят был не на небо, но яко на небо, говорит Писание. (4 Цар. 2, п). Христос же, будучи Богом во плоти, Создателем всего и Господом Еноха и Илии и Моисея, не воздушною легкостию, но Божественною силою взошел на самое небо, а не яко на небо, как Илия: облак светлый чудесно привел Он от небытия в бытие, который, по повествованию Луки, не просто подъял Его, но от очию учеников Его,— и это не потому, чтобы Он нуждался в помощи облака для Своего восхождения—да не будет у нас такого хульного мудрования!—ибо Он все носит и держит в Своей руке, но этим Он только исполнил древнее пророче­ство, которое говорит о Самом Создателе: простираяй небо яко кожу, покрываяй водами превыспренняя Своя, пола­гаяй облаки на восхождение Свое, ходяй на крилу ветреню (Пс. 103, 2. 3), как и в другом месте говорит: и взыде на херувимы, и лете, лете на крилу ветреню (Пс. 17, 11). А что ты говоришь, будто и Мафусал взят на небо во плоти, также и Моисей,—этого в Священном Писании нигде не видно, а говорится, что Мафусал прожил столько то и столько лет, и умер, а не сказано: прело­жен или взят был на небо. И о Моисее не говорится, что он взошел на небо, но что умер и погребен был, очевидно, Архангелом Михаилом, который препирался с диаволом о Моисеове телеси и запретил диаволу, сказав ему: да запретит тебе Господь (Иуд. 1, 9), и таким образом, когда диавол отступил, погребено было тело Моисеево на той горе, или в другом месте,—одному Богу известно, Писание же этого не обяснило. Это я го­ворю относительно времени до пришествия Мессии, то есть до Христова воплощения, распятия и сошествия во ад; ибо когда Христос сошел туда всесвятою своею душею, то не только Мафусала и Моисея, но и всех, вообще, от века праведников исхитил из ада, вывел их из тьмы и сени смертной и ввел в древний божественный рай и теперь они находятся с Царем и Спасителем своим и в раю, и на небе, как сказано: идеже будет труп, тамо соберутся и орли (Мф. 24, 28).

А что ты говоришь о прохождении сынов израилевых, что вода несла их тела, то это говоришь не согласно со Свяшенным Писанием, ибо Писание ясно говорит так: огустеша яко стена воды, огустеша и волны посреде моря (Исх. 15, 8). Из этого ясно видно, что среди этих двух водных стен образовался для них сухой путь силою Бога, водившего их, как и выше говорится: сынове же исраилевы проидоша по суху посреде моря: вода же им стена бысть одесную, и стена ошуюю (Исх. 14, 29), а не говорит, что прошли, носимые водою, как ты утверждаешь. И что также ты говоришь, будто огонь, сошедший с неба (при Илии), вознес тела волов и скотов на небо, то и это явное вранье и произведение детского ума, ибо ты гово­ришь это не по Писанию. В Писании ясно сказано, что огонь тот, сошедший с неба, все, вообще, сжег, пожрал и испепелил: и мяса, и дрова, и воду, и камни, и са­мую землю, а не говорит, что одно сжег, а тела волов и скотов вознес в высоту. Не прилично, добрейший Самуил, помимо Писания что нибудь говорить или рассуждать: да не приложиши, сказал Господь Моисею, к сему, ни отымеши от него (Второз. 12, 32).

Глава 8. Пока вы не исповедуете Христа истинным Богом и не отступаете от своего неверия, не приятны Богу ни молитва ваша, ни пост, ни жертвы, ни обрезание, ни субботы: все это ненавидит душа Моя, сказал Он чрез пророка Исаию (1, 14). И хотя бы вы бесчисленные надежды имели на Него и прибегали к Нему,—все это напрасно и бесполезно для вас: вы состоите под гневом Божиим, как ясно сказано в пророчестве: да обрящется рука Твоя всем врагом Твоим, десница Твоя да обрящет вся ненавидящия Тебе. Яко положиши их яко пещь огненную во время лица Твоего (Пс. 20, 9. 10). По какой причине? Яко уклониша на Тя злая, помыслиша советы, их же не воз­могут составити. Яко положиши я хребет (Пс. 20, 12. 13), то есть, Ты победишь их и обратишь в бегство, во избытцех их, то есть, в тех, которые останутся в том же неверии и ожесточении, уготовиши лице Свое, то есть, гнев Твой. Итак, напрасно хвалишься и часто по­вторяешь: „все таки мы Божии и к Нему прибегаем.»

V. Слово обличительное против еллинского заблуждения.

Обличив, при помощи Божией, иудейское против Христа Спасителя беснование, обратимся теперь, душа, про­тив еллинского злого мудрствования и против их дерзких речей: ибо и они не меньше иудеев мечут богохульные стрелы против нашей христианской веры. И если бы кто спросил их, почему вы так сильно ненавидите честнейшую веру христианскую и поносите ее всегда по причине поруганий, оплеваний, ударений по ланите, креста и бесчестной смерти (которые претерпел Христос), то они надругаются над нами и поносят нас, говоря, что всем этим доказывается немощь Бога нашего. Жалкие, поистине, и неразумные, не понимают они, что тем самым, чем они думают уничтожить Его Божественную славу и царственную над всеми державу,—этим самым они, и против своей воли, являют в Нем единого Царя, всесильного и премудрого Бога, ибо претерпев такие страдания и бесчестную смерть, как они говорят, Он возмог в короткое время низложить гордыню и дерзость пресловутых богов, уничтожить по всей земле служение им и разорить окончательно повсюду их вол­шебные храмы. И совершил Он это не посредством многочисленного войска, не храбрыми вооруженными людьми и не посредством стреляния молниями с неба, но кроткими словами и приятными поучениями отвлек всех от мрачной прелести идолослужения и привлек к неложному свету Своего благоверия, и при этом не славу земную, не наслаждение пищею обещал им, и ничто другое прекрасное в этой жизни, а напротив, как всякому известно, предсказывал им скорби и множе­ство всяких злоключений; почесть же за это и воздаяние обещал—царство Божие. И если поищешь, то найдешь, что ради этого царства бесчисленное множество людей разного звания и состояния по всей земле отверглись всех своих стяжаний,—и одни из них похвально провели всю жизнь в пустынях, а другие были замучены огнем и мечем и многими другими мучениями, и так расстались с этою жизнию. Какой же когда нибудь от начала века бог ваш, или сильный царь, или ритор и пре­мудрый законоучитель, возмог когда сделать что-либо подобное, хотя бы даже среди своих единоплеменников, и увещать их не радеть обо всех, вообще, удовольствиях этого мира—так, чтобы дерзнуть на самую смерть и ра­доваться о скорбях, претерпеваемых за благоверие. Не найдешь ни одного, сколько бы ты ни трудился в искании, ибо это совершенно не возможно для человеческой силы и премудрости. А Распявшийся возмог совершить это в короткое время по всей земле посредством немногих неученых людей. И что всего удивительнее, это то, что такая быстрая перемена произошла, не взирая на то, что вера наша повсюду подвергалась сильнейшим гонениям со стороны самых суровых мучителей, также была обуреваема и наветуема бесчисленными треволнениями ересей, и однако пребывает доселе непоколебимою, подобно высочайшему камню или неподвижной горе; враждебные же ее и богомерзкие гонители обрели злой конец жития своего.

Если ты, действительно, рачитель этой священной мудрости и приобрел твердый и трезвенный ум, то хотя бы никакое другое боговдохновенное писание не могло убедить тебя отстать от нечестивого прекословия, которым недугуешь,—пусть, по крайней мере, самое поражение и окончательная погибель почитаемых тобою вели­кими, а в сущности ложных, богов, и внезапное обращение всех народов от идолослужения к святой вере во Христа, докажет тебе непобедимую силу Распятого и заставит отложить всякое безумное прекословие. Восприяв же целомудренный разум, не вменяй Христу в поношение и стыд принятые Им страдания, но почитай их премудрейшим промышлением всеблагого Бога, превосходящим всякий ум и всякое слово человека. Рассуждай же благоразумно то, что если посредством смерти и таких бесчестных страданий, ка­кие благоволил принять, совершил Он быстро по всей земле такие великие чудные и боголепные дела, то, оче­видно, что Он, как Бог, мог бы совершить все это по всей земле одним Своим мановением. Если, стра­дая на кресте, Он поколебал всю землю и солнечный свет среди дня преложил в глубокую тьму, заставил камни рассесться и восставил давно погребенных мертвецов, то тем более мог бы Он, как Бог, всесильным божественным мановением Своим, преложить в свет благоверия мрачную мглу безбожного бесовского кумирослужения, и души человеческие, умерщвленные злейшим ядом злоначального и душегубительного змия, Ду­хом Своим Святым оживотворить и восставить их, как из гроба, от идольского зловерия. Признав же в Нем от дел, быстро и боголепно совершенных Им но всей земле при посредстве немногих неученых мужей, всесильного Бога, Который не палящими молниями, не вооруженною силою, не льстивыми мечтаниями или ужа­сающими страхованиями, пугающими людей и заставляю­щими их покориться, но священною кротостью и тихостию призвал всех к свету благоверия Своего, — благопокорно и незлобиво примите спасительные Его страдания, подобно тому, как больной принимает врачебные лекар­ства, и, хотя бы они казались и плохими, не допытывается много о их составе, а тем более не отвергает их, если желает получить исцеление. Окажите и вы столько повиновения Богу, сколько больной—земному врачу, и тогда поймете, какова польза от креста, и узнаете, что он весьма радует и вместе с тем освящает души веруюших, и соделывает их друзьями Вышнего, иду­щими к небу и насыщающимися всегда пребывающими благами. В него (в крест) вложены свыше божествен­ная сила и благодать: благодать для того, чтобы он увеселял и вместе освящал души верующих, а сила, чтобы соделывал их храбрыми для непрестанной борьбы с невидимыми врагами. Вооружившись им, множество преподобных любителей пустынного жития и бесчисленные полки мучеников, одни удобно избежали взыграний плоти, а также злокозненных ловлений пагубных бесов, и теперь водворяются в селениях небесных вме­сте с бесплотными духами, которым они жизнью своею подражали на земле; другие же, подвизаясь за гонимую правую веру и подвергая тело свое терзанию огнем и мечем и всякими муками, не убоялись, но, пренебрегая ярость неверных, кровию своею свидетельствовали пред всеми о Распятом и благоволившем принять тридневную смерть, что Он—и присносущный Вышний Бог, и совершенный человек.

Итак, крест служит не признаком бесславия, а явлением всемогущей Божией силы, подобно тому, как лечение сильных болезней простыми травами служит доказательством сверхестественной мудрости врача. Если же всем этим ты не убеждаешься и продолжаешь еще, по причине безмерного своего безумия, надругаться над нашими честными таинствами, то в этом нет ничего странного: ибо и ваше еллинское учение утверждает, что неученый, слыша премудрое учение, не вмещает его, и что рак никогда не может научиться ходить прямо, также и эфиоп не может сделаться белым, сколько бы ни умывался. Точно так и ум идолопоклонника, услаж­дающегося беззаконными делами и скверными похотями, никогда не может подчиниться благоверным и праведным законам и учений священного благочесия.

Познайте же, о мужи, христианскую веру, всесвятое учение о Вышнем постарайтесь рассудить целомудренным и чистым умом, выбросив из сердца своего всякое злословие, ибо не найдете в этом учении ничего хульного, или нечистого, или что-либо достойное поругания и ненависти. Здесь не Зевс, беснующийся блудною похотью и претворяющийся в лебедя, или в высокопарного орла, или в многоценное золото, чтобы, утаившись, растлить чужих жен, или чтобы похитить любимого юношу виночерпца,—который (Зевс), быв усечен в голову обоюдуострою секирою, родил из головы своей Палладу, деву с красивыми глазами,—который сошел в блеске молний и сжег ими Семелу, и скрыл родившегося от Нее младенца в своем боку;—не Феб зла­токудрый, играющий с отроком и невольно убивший лю­бимца своего диском;—не богини, ссорящиеся из-за зо­лотого яблока;—не Афродита, блудодействующая с Аресом;—не боги, производящее между собою битвы и мечущие друг на друга копиями. Ничего подобного, богомерзкого, не найдешь отнюдь во всем святом христианском учении, но Один Бог в Трех Ипостасях вос­певается здесь, не имеющий никогда ни начала, ни конца, Господь Вседержитель, все содержащий и промышляющий о всем Своем создании, видимом и невидимом,—всепремудрый, преблагий, прещедрый, Свет, Желание, Жизнь и ненасыщаемое Усердие, весьма ненавидящий нечестивых, неправедных лихоимцев, живущих скверно, развратных и всех гордых, которых и осуждает на бесконечные муки в преисподнем огне и на всегдашнее поядение червями. Хвалит же Бог содержащих пра­вую веру и прилежащих всякой добродетели, а в осо­бенности—тех, которые преклоняются к слезам убогих; таковых, в воздаяние за их добродетели, по смерти их соделывает своими небесными грожданами, дивно просвещая их всегда светом божественным и даруя им насыщение неизреченных Своих благ, каких ни око никогда не видело, ни ухо не слышало, и кои на сердце человеку никогда не приходили; там бо­жественная радость и веселие, жизнь нестареющаяся и бесконечное познание премудрости. Это не мы одни утверждаем и мудрствуем—о почтенные мужи!—но и сами те первые начальники вашей мудрости так мудрствуют и о самом Господе всех, и о праведном и страшном суде Его, и об адских мучениях, и в книгах об этом написали, хотя и не вполне это постигли.

Бог не может быть без Слова и Духа, равносильных и единосущных Ему, как и солнце—без теплоты и луча, или разумная душа—без ума и слова. Как сле­дует верить, что Он един по существу, так должно исповедывать Его троичным по ипостасям, нераздельно разделяемым ипостасями, существом же опять соединяемым неслитно, и это разумение и соединение превышают всякий ум человеческий и всякое слово. Также и об ожидаемом по смерти блаженстве прилично разсуждать, что не нагими душами будут им наслаждаться, и не под землею на цветущем лугу, как утверждает баснословная Каллиопа, но, как Сам Владыка всех повелел, в самых небесных селениях и вожделенном Едеме, после того, как души опять славно соеди­нятся с своими телами, которые по повелению Божию восстанут светлыми, нетленными, когда, сошедши с неба, Он будет судить всех людей. При том же сле­дует крепко верить сердцем, и устами дерзновенно проповедывать, что Владыка всех и всемилостивый Гос­подь, Который все единственно по Своей благости привел из небытия в бытие, сжалившись над бедным родом человеческим, погибающим от прелести идолослужения и гибнущим всяким нечестием и бесчисленными беззакониями, по подобию стада бессловесных скотов, послал на помощь бедному человеческому роду Единородного Своего Сына, Бога—Слово, равного Ему бо­жественным существом и неизреченною силою, чтобы, освободив их от всякого богомерзского нечестия и от безбожных идолов, наставил на истинный разум и привел к свету правой веры. Ибо весьма прилично было неисчетной Божией благости не презреть своего об­раза, но помочь ему, жалостно погибающему от всяких прельщений пагубных бесов. Все то, что из существующего есть дорогого и многоценного и пригодного в пищу и для наслаждения, для украшения и исцления болезней,—на земле, в море, в озерах, самое солнце, луну и звезды, хорошее растворение воздуха, дождь для умягчения земли,—все это, почитая Свой образ, человеколюбно сотворил Он, Преблагий, всем этим привле­кая его к Своей любви и Своему познанию. Из этого явствует, что творение, составленное из персти и души, то есть, человек, составляет для Него весьма чтимое стяжание. По этой причине, когда по зависти злокозненного и пагубного беса, человек был прелыцен и низвержен бесчисленными его прелыцениями в крайнее нечестие, то Создатель не стерпел видеть его так жалко погибающим и, побуждаемый неизреченным  своим благоутробием, и отечески преклоняемый Своим милосердием—о Божественная любовь!—устремился Сам на взыскание Своего создания, приняв вполне наш вид, в котором и пожил свято и непорочно, и против злоначального и погибельного врага, как человек, пре­мудро составил в пустыне победу, будучи трижды им искушен тремя главными страстями, от которых рож­даются прочия страсти, то есть, чревоугодием, тщеславием и любостяжанием, которыми в особенности все люди удобно бывают пленяемы. Также и ученикам Своим Он предал таинства истинного благочестия и богословия и боголепно установил законы совершеннешего жительства чтобы, вооружившись ими, возмогли они без труда низложить всегда борющего их злокозненного змия. Приняв же волею смерть, как человек, Он всех заключенных во ад истинно верующих божественною Своею силою восставил с Собою из мертвых и ввел их в желанный Едем. Сам же, вознесшись с плотию Своею на небо, как победитель смерти и пленитель ада, сел одесную Отца на престол славы Своей, откуда, как мы ожидаем, имет приити как Судия.

Таковы, о почтенные мужи, говоря вкратце, у нас, христиан, главнйшие и наиболее известные учения и понимания, написанные не обычным книжным слогом, но истиною и силою, светлейшими самого солнца; ибо Господь, будучи источником милости и благости для всех, желая, чтобы все вообще, и мудрые и препростые одинаково восприняли непогрешительно пользу в уме, благоволил, чтобы все это, божественным Его манове­нием, написано было просто. Не уничижайте же простоту этих писаний, как написанных не афинским красноречием, но, познав благоразумно их непреложность, спра­ведливость, честность, божественность, премудрость,—про­славьте  Господа,  человеколюбно устрояющего все на пользу всякому человеку. Ведь не в том заключается совершенство премудрости, чтобы изобиловать множеством красноречивых и замысловатых изречений, расточать языком своим краснорчие и наизусть говорить длин­ные речи, заимствованные у древних прославленных мужей.—Нет! Ибо все это вместе с окончанием настоя­щей жизни скоро погибает, наравне с прочими скороувядающими красотами. Истинное же блаженство и блаженнейшее совершенство заключается в том, чтобы вместе с этими дарованиями изобиловать до конца не­ложною верою, честными нравами и похвальным житием, украшенным целомудрием и законностью, святою кротостью и смиренномудрием. Вот это может соединить нас с самым крайнейшим желанием (то есть, с Богом), чего нельзя иначе достигнуть, как только всегдашнею горячею лю­бовию к истинной вере и усвоением себе честного жи­тельства и всякой добродетели, твердо основанных на чистой вере. Ее то постарайтесь, о мужи честные, приобрести, отвергнув всякую гордость, усвоившуюся вашему уму посредством еллинского учения, которому конец—вечная смерть и преисподняя. Хотя еллинская премуд­рость и кажется установляющею замысловато всякие добро­детели и благочиние нравов, но повствованиями о постыдных делах своих богов, которые представляются беснующимися в смешении с отроками и чужими же­нами, как сказано выше, и упражняющимися в бранях и боях, человекоубийствах и обманах и весьма увесе­ляющимися винопитием и пьянством,— всем этим еллинская премудрость опять таки увещавает любить всякие пороки и усвоивать их. Не такими ли постыдными повестями наполнены, о мужи честные, почитаемые у вас славными книги, из которых если выбросить красноречие и хитрословие, то их следует только отбросить далеко от себя, ибо дивные эти книги ваших величайших мудрецов окажутся тогда мерзкою тиною. Имея же в них такие примеры всякого порока, как возможет кто-нибудь избрать целомудренное и преподобное житие? Ведь никто не ожидает, чтобы кто-нибудь стал судить его за проведенную в нечестии жизнь, так как великие его боги воспеваются всеми вашими премудрыми мужами, как творившие тоже самое. Премудрость ваша способна только развивать в последователях своих непомерную гордость: она учит, что пустая в сущности слава, воздаваемая людьми, составляет верх блажен­ства, и всячески заставляет достигать этого наслаждения. Пусть вопит Хрисипп и Епикур твой и все другие прославляемые у вас мужи, которые одним лишь красноречием воспели священные добродетели, как явствует из этих писаний, в которых содержится полный разврат. Из числа бывших беснующихся рачителей одного из сих, которые, как сами того поискали, были съе­дены плотоядными псами; другого же, хотя и старались последователи красноречивыми Писаниями сделать известным будущим поколениям, но они—о окаянные и несмысленные!—свою пресловутую премудрость оставили последующим родам, как образец всякой злобы. Лучше было бы для них, если бы они совсем без учения отошли из этой жизни, чем, научившись многому, со­здаться наставниками всякого зла для всех своих слушателей. Ибо своими Писаниями они постоянно увлекают с собою бесчисленное множество в преисподнюю пропасть погибели.

Хорошо, и очень хорошо, о мужи, умудряться всяким разумом и знанием и священною мудростию, но сле­дует при этом богатеть и правою верою и украшаться добрыми нравами, и это—не ради человекоугодия и не для снискания себе пустой славы и похвалы, как придумывают это некоторые злонравные и бессмысленные, рабы своего чрева и суетной славы, но ради самой присносущной славы и ненасыщаемого наслаждения неизре­ченною божественною добротою. В том и заключается, действительно, совершенство рачителя священной муд­рости, чтобы присоединиться самой конечной цели желаний (т. е. Богу),—не знанием пустословных и негодных басней, не хитроплетенным академическим высокоумием, но прилежным хранением боговдохновенных заповедей и смиренным, незлобивым мудрованием души, священным целомудрием, долготерпеливою кротостио и нели­цемерною ко всем людям любовию. Всеми этими добро­детелями созданный рукою Божиею по образу Его чело­век может скоро опять достигнуть первоначальной своей славы. Воздаяние же за все это—не человеческое, маловременное, но бесконечная похвала от Вышнего, и конец—наслаждение самою Божественною добротою в самых священных селениях праведных. Итак, не будем без ума прельщаться сладостию еллинского красноречия, чтобы не остаться во тьме злочестия, но всею душею возненавидим скрывающуюся в ней безбожную прелесть. Взыщем же евангельскую нелицемерную истину и, познав чрез нее Единого безначального и присносущного и над всеми царствующего преблагого Бога, преклоним к земле колена, и помолимся Ему, взывая: «Пощади, Царю, рабов Своих!»

VI. Слово обличительное против агарянского заблуждения и против измыслившего его скверного пса Магомета.

По мере живущей во мне благочестивой веры и на сколько содействовала благодать Святого Духа, мы изоб­личили уже и иудейское зловерие, и еллинское нечестие и латинские ереси; богомерзких же агарян многораз­личное нечестие и бесовскую прелесть если оставим без обличения, то никто за это нас не похвалит, а напротив, всякий осудит нас в крайнем небрежении и в ослаблении божественной ревности к благоверию. Поэтому, призвав неисчетную благодать Божественного и поклоняемого Параклита (Утешителя Св. Духа), примемся с Божиею помощию говорить в защиту непогрешительной, боголюбезной и единой спасительной веры.

Есть много различных признаков, составляющих спасительную по Боге истинную веру, но из них три свойства более всех прочих необходимы для показания непогрешительного и спасительного благоверия. Они суть следующие: Сам ли Бог, всех Творец и Владыка, установил ту или другую веру; праведен ли и преподобен и благочестив, и исполнен всякой премудрости и разума—тот, чрез которого Бог, Творец и Владыка, ввел ее в жизнь, и третье, согласны ли узаконения из­вестной веры во всем с догматами и заветами бывших от века боговдохновенных пророков и апостолов и вселенских отцев и учителей. Достовернейшие свидетели сих слов суть Авраам и Моисей и бывшие после него в разные времена все божественные пророки и сам Христос, Который тех, за совершенную их доброде­тель и за их благочестие избрал и исполнил всякой премудрости и разума и соделал их законоположниками богоугодного жительства, Который Сам исполнил узаконенное ими, хотя и несовершенное, по причине не­мощи тогдашних людей, и запечатлел божественно и властно. Избрав блаженного Авраама, похвалив и благословив его за то, что он благочестивым разумом и похвальною ревностию обличил отца своего, как соделавшегося наставником нечестия для прочих людей, сотворенных же им идолов сокрушил, познав сам единого Бога и исповедав Его Создателем и Промыслителем неба и земли и всего, что в них, от доб­роты твари уразумев превосходнейшего их Художника. За такое благочестие Господь и воздал ему тем, что Сам явился ему в виде трех мужей, побывал под кровом его кущи, и человекообразно принял от него угощение, при чем дал ему величайшие обетования, что сделает его отцом многих народов, и что жена его, Сарра, уже состаревшаяся, родит ему сына, и что от семени его благословятся все народы земли, и что семя его умножится, как песок, который по берегу моря, и как звезды небесные. Дав ему такие обетования, Тво­рец и Владыка всех положил ему неписанный закон—тайну обрезания, сказав ему: „Благоугождай предо Мною и будь безукоризнен и непорочен.» Все это бла­женный тот муж принял с верою и сохранил и исполнил без порока—как сам, так и потомство его, даже до Моисея.—Таковы явления и обеты Создателя всех, Владыки и Бога, бывшие блаженному тому и бла­гочестивому мужу, патриарху Аврааму, как явствует из Божественного Писания. А бывшее блаженному Мои­сею явление, схождение и пришествие насколько велики и страшны! Они воистину страшны и превосходят всякое слово и всякую мысль. Сам Бог явился ему в видении огня, освещающего, но не опаляющего купину, и воззвал по имени божественного того мужа, и обявил себя Богом отцев его: Авраама, Исаака и Иакова и послал его в Египет извести из многолетнего рабства и от притеснения потомков Авраама, то есть, народ израиль­ский. Он прославил его там пред фараоном и пред всем Египтом многими дивными чудесами, а потом и в Чермном море, которое Божественною Своею силою иссушил и бесчисленный народ израильский провел чрез него немокрыми ногами. Но, дабы перечисляя подряд все, бывшие там вышеестественные чудеса, не на­скучить вам повствованиями о том, что вам и без того известно, закончу речь сошествием Божиим на верх горы Синайской, для непосредственного собеседования, где Он и явил ему Себя, на сколько можно человеческой немощи воспринять явление Божие, — говорил с ним, как друг говорит со своим другом и дал ему закон, писанный на скрижалях из камня сапфира, начертав на них Своим Божественным перстом де­сять заповедей, живя по которым и направляя себя по ним, люди могли бы благоугодить Богу. Что эти бла­женные мужи были таковы и столь дивны, и что Сам Создатель всех и Владыка чрез них благолепно, по неисчетному Своему человеколюбию, ввел свой закон в человеческую жизнь,—об этом довольно много сказано. А о самом Спасителе нашем, Христе Боге, Который всю, вообще, видимую и невидимую тварь просветил евангель­скою проповедию, или что тоже, невечерним светом непогрешительного боговедения и благочестия,—представ­ляется излишним и говорить. Об этом говорит пророк: покры небеса добродетель его, и хваления его исполнь земля, и опять: и сияние его яко свет будет (Аввак. 3,3.4). Начиная с самого столпотворения, после бывшего при Ное потопа, когда люди умножились по всей земле, и род человеческий омрачился всякою злобою и всяким видом нечестия и прелестию идолослужения, — кто мог, до самого превышающего всякий ум и слово воплощения БогаСлова, вполне избавить род наш от этой преле­сти и насадить в нас опять великую и преестественную тайну благочестия, которая пророком названа сиянием и светом. Сиянием потому, что ранее она заключалась в одном народе и в одной стране иудейской и местно их озаряла; светом же, как распространившуюся уже оттуда и вполне озарившую все языки, чрез блаженных апостолов, как сказано в Писании: осветиша молния твоя вселенную (Пс. 76, 19). Можно и иначе понимать это пророческое изречение. Сияние—это данный Моисеем закон, как не совершенный, по слову божественного апостола, который говорит: ничто же бо сотворил закон (Евр. 7, 19), или как обяснил Сам податель обоих законоположений, сказав о законе Моисеевом: не приидох разорити закон или пророки, но исполнити (Мф. 5, 17), то есть: усовершенствовать его, как не совершенный. Ибо закон Моисеев наказует только самые действия греха, говоря: не прелюбы сотвори, не убий, не укради и так далее. А евангельский закон нового завета самые при­чины поименованных грехов обявляет подлежащими страшному осуждению, говоря: Аз же глаголю вам: иже аще воззрит на жену во еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). И опять: всяк гневайся на брата своего всуе, повинен есть суду: иже бо аще речет брату своему рака, повинен есть сонмищу, а иже речет уроде, повинен есть геенне огненной (Мф. 5, 22); так и об остальном. Ибо началом и причиною убийства служит безмерная ярость и гнев, как блуда—лукавое похотливое взирание. Итак, ветхий закон, как показующий только греховные деяния, приравнивается сиянию; ибо сиянием называется, обыкновенно, утренний на заре, так сказать, бессолнечный свет; совершенный же свет, это— евангельский закон, как делающий человека совершенным по Богу и возводящий его на первообразную доб­роту преблагого Бога, создавшего его по образу Своему и по подобию.

Сказав сколько нужно было о Христе Спасителе и об установленной Им истинной вере, обратимся с помо­щью Божиею к обличениям нечестия скверного Магомета. В начале этого слова сказано нами, что три некоторые свойства наиболее составляют необходимейшую принад­лежность спасительной и  непогрешительной веры в Бога, то есть: самим ли Богом установлена она, и праведен ли и преподобен и благочестив и исполнен ли всякой боговдохновенной премудрости и непогршительного разума тот, чрез которого Владыка всех ввел ее в жизнь человеческую, и согласна ли она во всем с догматами и преданиями боговдохновенных пророков и апостолов. Оставив ныне рассмотрение первого и последнего из сих свойств, рассмотрим прежде среднее между ними. Ибо когда это свойство будет разоблачено, тогда и остальные удобно разоблачатся. Начну же с следующего. Что этот скверный льстец и предтеча самого нечестивейшего антихриста сначала не был причастен ни благочестию, ни какой либо премудрости и не имел никакого научного образования, это явственно доказывает существующая о нем повесть, которую я слышал от достоверных мужей, достоверно знавших ка­сающееся его. Они рассказывали, что он был работником одного богатого измаильтянина в Аравии, извозничествовал у него и часто по найму бывал в Пале­стине и в Сирии с купцами измаильскими и сирийскими. Когда же господин его умер, то прежняя его госпожа, полюбив его, сделала его своим сожителем и наследником всех своих имений. Получив большое богат­ство и имея старейшинство в своем аравийском на­роде, захотелось ему и законоположение новое ввести, и сродное ему племя аравийское, служащее идолам, от­клонить от этого и привести будто бы в благочестивую веру. Когда он занялся размышлением о сем, то источник всякого зла—диавол, всегда ратующий и наветующий против благочестивого христианского рода, привел к нему орудие, соответствующее его злобе и скверне,— иудеянина некоего, именем Илию, который за какую то свою ересь был прогнан живущими в Иерусалиме иудеями. Этот, будучи любезно принять скверным Магометом, научил его всякому Иудейскому зловерию и ереси: научил знать единого Бога в едином лице; а не триипостасного; также научил обрезываться, не есть свиное мясо, часто очищать себя водой от случающихся ежедневно согрешений и многому другому, соблюдаемому евреями; жен же брать себе сколько кто хочет и мо­жет содержать. Всему этому научил его иудеянин, чего раньше он совершенно не знал. Другого учителя зловерия, на большее прелыцение человеческого рода, зло­козненный диавол представил ему в лице некоего инока, выгнанного из Константинополя за арианскую ересь и другие богомерзкие его хулы. Этот, придя к нему, и уразумев малоразвитость его ума, и что он ни­сколько не сведущ в делах божественных,—преподанных ему ранее иудеянином не похулил и не отвергнул, а напротив утвердил его в них; от себя же всеял в него всю ересь арианскую, научив его почитаемого христианами Христа называть не Богом, а только человеком, исполненным всякой святости, превосходящим святостью всех бывших от века проро­ков, но исповедовать его не Богом и не Сыном Божиим, но рабом Божиим, и творением Божиим, а не Творцом. Божественную книгу Святых Евангелий он научил его почитать и лобызать, как сшедшую с неба, и некоторые другие, подобные сим, преподал ему учения, за что и удостоился от него большей почести, чем иудеянин. Позавидовав ему в этом, иудеянин возна­мерился погубить инока—арианина, что и привел в исполнение следующим образом. Однажды скверный Магомет отправился ради прогулки в поле, имея с со­бою и обоих сих учителей. Проехавшись и достаточно насладившись прогулкой, они сели трапезовать; насытив­шись пищей и напившись вина, легли спать, при чем по обеим сторонам ученика легли учители его. Магомет и инок заснули крепким сном, иудеянин же не спал. Встав с своего ложа и взяв Магометов меч, он зарезал им окаянного инока, а сам лег и притворился спящим. Вскоре после того Магомет пробу­дился и, увидев лежащего возле себя инока зарезанным очень смутился, разбудил иудеянина и стал препираться с ним по поводу убийства инока. Иудеянин же, горячо возражая ему и оправдывая себя, говорил Ма­гомету: „Посмотрим, чей меч окровавлен, и по этому узнаем, кто его обезглавил.» Когда же оба вынули из ножен свои мечи, то меч магометов оказался в крови. Тогда иудеянин говорит Магомету: „Вот, твой меч разрешил сомнение и свидетельствует о мне, что я не повинен в крови этого человека.» Тогда, как передает повесть о сем, Магомет сильно устыдился своего дела и постановил закон для своих единомысленников и для последователей его безверия, отнюдь не пить вина, так как оно служит причиною убийства.

Но здесь следует вернуться к прежним коварным действиям убитого инока, и что сделано им к утвер­ждение новоявленной бесовской прелести скверного Ма­гомета; сказав сначала об этом, перейду к повество­вание об остальном его нечестии, на сколько поможет мне видящий истину Иисус Христос, Который есть надо всеми Бог.

Супруга скверного сего (Магомета) сильно скорбела о том, что супруг ее на каждое новолуние сильно страдает и, как лунатик, пускает из уст пену, падает на землю и терпит страшные мучения от лукавого де­мона, и по этой причине хотела с ним развестись. Скверный Магомет открывает все это иноку и просить его помочь ему, если что может. Тот говорит ему: „Нисколько об этом не сокрушайся: я избавлю тебя от этой новой скорби, только дозволь мне поговорить с твоею супругою.» С дозволения Магомета, инок вошел к ней, поговорил с нею много о пророках и о бывших им от Бога откровениях посредством явлений ангельских, и что пророкам Божиим является иногда нечто страшное от посылаемых им от Бога ангелов, и часто, будучи не в состоянии перенести страшное их видение, они падают в ужасе на землю. „Нечто подобное, гово­рит, случается и с твоим мужем, когда сходит к нему с неба архангел Гавриил, открывая ему Божии повеления и советы. Поэтому тебе следует радоваться, госпожа, и хвалиться, что ты сподобилась быть женою такого мужа.» Такими злохитрыми речами, льстец тот — инок, убедил женщину и чрез нее вскоре прославил его пророком между народом аравийским, ибо супруга его без стеснения хвасталась каждой женщине, называя себя женою пророка Божия. Когда же пронеслась о нем такая слава среди нечестивого народа аравийского, занятого скотоводством и живущего по скотски: то все стали почитать его, как новоявленного пророка и истинного наставника. Пользуясь сим и руководимый полным бесстрашием, этот сквернейший человек начал им предписывать законы. Имея в себе всецело живущим самого диавола, который и говорил чрез него то, что служит к вечной погибели слушающих, он дозволил им всякое, вообще, наслаждение и все то, что мо­жет услаждать гортань, чрево и подчревное, говоря, что на то мы и сначала были созданы от общего всех Создателя, и что поэтому в созданном им раю Созда­тель приготовил для них, по словам скверного сего, три реки, состоящие из меду, вина и молока, и отроковиц множество прекрасных, с которыми они будут весь день совокупляться и которые на другой день опять оказываются девами.

Давая им такие обещания по смерти, и обманывая их такими льстивыми речами, скверный сей соделался для них любезным наставником к их вечной поги­бели. Окончательно же прельстил он их и убедил принимать всей душой вводимые им узаконения и обещания следующим образом, как передали нам писанием знающие это достоверно. Придумывая, каким бы способом утвердить последователей своих в богомерзких своих узаконениях, а себя прославить и показать равным ученикам Христовым, принявшим в виде огненных языков Святого Духа, нечестивец сей изобретает такую хитрость. Домашнего голубя научил он садиться ему на плечо и доставать из уха его пищу, заранее вложенную туда, и это происходило в то время, когда он вел свои беседы с варварами. Таким способом он убеждал их в том, что, вразумляемый Духом Святым, преподает им законоположения и полезные учения. Этим коварным ухищрением он более всего пленил скотоподобных тех варваров и утвердил их в своем нечестии. А как во всяком народе имеются некоторые боле разумные и рассудительные, то из числа этого народа некоторые таковые подошли к нечестивому Магомету и сказали ему: „Наставник наш! Мы слышали, что Моисей, который был послан от Бога в Египет, чтобы избавить потомство Авраама от долговременного порабощения фараону, сотворил много чудес в Египте, и в Чермном море, и в пу­стыне Синайской; также и бывшие после него Божии про­роки—каждый в свое время чудодействовал; но боле всего сам Христос, почитаемый ныне всеми, так на­зываемыми христианами, и поклоняемый как Бог, сотво­рил дивные и сверхъестественные чудеса: ты же какое являешь чудо, видя которое, мы могли бы поверить, что ты действительно послан самим Вышним быть в этой жизни нашим наставником ко спасению?» Он же грубо и гордо ответил на это, говоря: „Моисей и бывшие после него, так называемые, пророки и сам Христос были посланы от Бога с чудесами и различными знамениями, а я послан с мечем и имею повеление убивать непокоряющихся моим словам».

Из этого грубого ответа, равно как и из многих других его действий, явствует, что скверный сей не от Бога послан,—ибо преблагий Бог никого не нудит,— но от богоборца и человеконенавистника—диавола, на вечную погибель последующих ему. Диавол с начала был человекоубийцею и, как мучитель, услаждается пролитием человеческой крови; ибо он—непримиримый враг рода человеческого и всеми средствами усили­вается, скверный, всех вовлечь с собою в геенну огненную. А Вышний—человеколюбец, щедр, милостив, праведен и не хощет смерти грешника, но еже обрати­лись и живу быти ему, и никого не принуждает и не велит кого либо убивать, но кротко и человеколюбиво всех призывает к себе, говоря: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). И опять: аще кто хощет по Мне ити, и проч. (Мф. 16  24). Поэтому, когда сыны Зеведеевы похвалились сжечь огнем, сведенным с неба, не принявших в свое селение Господа, Он запретил им, сказав: не весте, коего духа есте вы; сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти (Лук. 9, 58), и дати душу свою избавление за многих (Мф. 20, 28).

Итак, что касается нечестия, грубости и безумия этого человека, и того, что он не был сколько нибудь благочестив, или причастен премудрости, и что никогда не сподобился никакого божественного явления, как спо­доблялись Божии пророки, — об этом для разумных и смысленных по Богу достаточно сказанного. Ибо ка­кая надобность излишними обличениями доказывать разумным, что тьма не есть свет, а тьма, и что ложь не есть истина, но ложь? Следует же теперь показать, что беззаконные законоположения и догматы этого скверного человека не только ни в чем не согласны с законами и завещаниями древних Божиих пророков и апостолов, но что они изобретены им к совершенному отвержению и извращению божественных евангельских запо­ведей и догматов. Хотя во многих местах проклятой его книги, называемой „Коран,» на словах и превозносит божественное и священное Евангелие Христа Спаси­теля, называя его справедливым и правильным, но на деле совсем не то: ибо скверный сей всюду вводит законы, противные ему. Что он на словах не отвергает, а превозносит его,—этому не следует удивляться. Вселившийся в него диавол, будучи коварен и зная, что иначе люди не примут его нечестивое законоположение, когда свет евангельский обильно озарил уже всю вселенную,—он, и нехотя, хвалит святое Евангелие, называя его справедливым, будучи сам неправеднейшим и кривейшим и чуждым всякой истины и правды. Благовременно может кто либо, обращаясь к нему, ска­зать: „Если ты считаешь божественное и поклоняемое Христово Евангелие сшедшим с неба, и потому называешь и признаешь его справедливым и правильным, то зачем противиться ему, когда оно так ясно свидетель­ствует о Божестве Христовом, говоря: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу. (Иоан. 1, 1. 2). Слышишь ли, что Тот, Который был в на­чале к Богу—Слово, есть Бог, как и рождающий Его Бог Отец? Ты же, о нечестивейший, зачем отметаешь Божество Его и называешь Его только святым человеком, лишь высшим прочих пророков? А что Слово есть не только Бог, но и Создатель всего,—слушай разумно, что говорит о нем несколько далее Божественное Евангелие: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть. (ст. 3). Если Им пришло в бытие все, вообще, видимое и неви­димое, то как ты считаешь и называешь Его человеком созданным,—скажи мне, омраченный и безумнейший скотов бессловесных? Может ли человек создать небо и землю и все, что в них: моря, озера, силы ветров и, прежде всего, тысячи тысяч ангельских небесных сил? Если, действительно, веруешь, что Божественное Евангелие ниспослано с неба и что оно справедливо и правильно, как ты на многих местах говоришь, как и мы веруем, то перестань произносить хулы на Христа, называя и считая простым человеком—Сущего в нача­ле у Бога, Бога—Слово, но исповедай Его совершенным Богом, как и рождающий Его Бог—Отец. Признавай Его также и совершенным человеком, воплотившимся в последнее время от Духа Святого и Приснодевы Марии, происходящим от семени Давидова, а не от Мариам, сестры Моисеевой, как ты, по причине великого твоего невежества и грубости, пустословишь, окаян­ный. От Моисея и сестры его Мариам прошло 1480 лет до рождества по плоти Иисуса Христа, Который есть над всеми Бог, Который плотским рождением родился при Августе кесаре, а крестился в пятнадцатое лето царства Тиверия кесаря, как повествует Божественное Евангелие от Луки. Евангелие же от Иоанна ясно говорит так: И Слово плоть бысть, и вселися в ны (Иоан. 1, 14). Слышишь ли, нечувственнйший, что слово Божие, дотоле бесплотное, впоследствии плоть бысть, то есть, стало со­вершенным по всему человеком, кроме греха. И вселися. говорит, в ны, то есть как совершенный человек по­мещался и жил вместе с нами, людьми, принимая пишу и питие и собеседуя. И видехом, говорит, славу Его, славу яко Единородного от Отца, исполнь благодати и истины. Когда же видели славу Его?—Тогда, когда Бо­жественною Своею властью Он изгонял бесов из одержимых ими, когда прокаженных очищал единым словом, когда слепым даровал зрение, хромым — хождение, расслабленных исцелял, сухих делал здо­ровыми, мертвых воскрешал, как от сна возбуждая их, когда на горе Фаворской явил ученикам Своим красоту божественной доброты и свыше получил свиде­тельство от Отца, возгласившего: Сей есть Сын Мой воз­любленный, о нем же благоволих, Того послушайте (Мф. 17, 5). Создатель всех и Бог свыше называет Его и зовет Сыном Своим возлюбленным и дает о Нем такое свидетельство: ты ли называешь его только чело­веком и рабом Божиим? И если Единородный Сын Божий есть раб, как ты, нечестивый, хуля, говоришь, а не Сын возлюбленный и Бог, единосущный рождающему Его Богу—Отцу, то значит, что источник всякой истины и правды и преподобия, Создатель всех и Гос­подь—солгал, по твоему, именуя Его Сыном Своим возлюбленным,—и не однажды или дважды, но во многих местах боговдохновенного Писания ветхого и нового завета? Вот каково твое нечестие, бесовское нечестие, бесовское неистовство и дерзость в словах, про­клятый! Слушай же следующее за сим. Исполнь, гово­рит, благодати и истины. Яко закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть (Иоан. 1, 14. 17). Если же Иисусом Христом благодать и истина бысть, как говорит Божественное Евангелие, то как же ты, о нечестивеший, смеешь извращать установления Божьей благодати и истины и богопреданные повеления своими мудрованиями и завещаниями, преданными тобою бесчисленным сообщникам твоих хулений, собранных тобою по бесовскому внушению в твоем Коране? Но, быть может, по премногому твоему бесстыдству и беснованию, ты дерзнешь клеветать на Христа, говоря, что они сами написали это о Христе в Евангелии? Пусть будет и так, как ты, клевеща на нас, говоришь. Неужели же и те пророческие книги, которые имеются у евреев, и которые ясно проповедуют Христа Богом, Сыном Божиим и Творцом всего, мы испортили? Первый Моисей говорит: Вначале сотвори Бог небо и землю. Разумеешь ли, что Богом называет он Слово Божие, Которым Отец небеса утвердил, по словам божественного Давида, ко­торый говорит: словом Господним небеса утвердишася (Пс. 32, 6). Блаженный же Иеремия (Варух) и велегласный Исаия, не гадательно, но ясно проповедуют Его Богом и человеком совершенным. Иеремия (Варух) так гово­рит: Сей Бог наш, не вменится ин к Нему. Изобрете всяк путь хитрости, и даде ю Иакову отроку своему и Исраилю возлюбленному от Него. Посем на земли явися, и с человеки поживе (Варух. 3, 37. 38). Разумеешь ли, безум­ный, что Кого выше он исповедал Богом, Тот, по его словам, явился на земли и с человеки поживе, то есть, по непостижимому человеколюбию соделался чело­веком. Услышь, о нечувственный, и Исаию, который яс­нее говорит о нем: се Дева во чреве приимет и родит Сына и нарекут имя Ему Еммануил (Исаия 7, 14); затем несколько ниже говорит о том же родившемся от Девы Еммануиле: яко отроча родися нам, Сын и дадеся нам, Его же начальство бысть на раме Его; затем приводит: и нарицается имя Его: велика совета Ангел, чуден Советник, Бог крепкий, Властелин, Князь мира, Отец будущаго вкка (Исаия 9, 7). Слышишь ли, что Богом сильным, и Властелином, и Начальником мира, и Отцом будущего века признает и проповедует он новорожденное, данное нам Отроча-Сына. А что Христос есть совершенный Бог и вместе человек, о том по­слушай внимательно блаженного пророка и царя Давида, который говорит о Христе так: Бог Господь и явися нам, благословен грядый во имя Господне (Пс. 117, 26. 27), то есть, во имя Отца, Которым и послан был на избавление рода человеческого. Признает же и называет Его Богом и Господом, так как Ему, как человеку, дана от Отца власть на небеси и на земли, как Сам Он сказал о Себе ученикам Своим по воскресении из мертвых, говоря: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли (Мф. 28, 18). Эту Его власть и блаженный Давид задолго предвозгласил во втором псалме, ясно говоря от Лица Бога—Отца, говорящего Единосущному Своему Слову и Сыну так: Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя; проси от Мене, и дам Ти языки достояние Твое и одержание Твое концы земли. Упасеши я жезлом железным, яко сосуды скудельничи сокрушиши я (Пс. 2, 7—9), то есть, тех, которые отрицаются Его Божества и не покоряются истине поклоняемой и божественной евангель­ской проповеди. О, если бы и тебя, скверного и хульника, Он сокрушил тотчас после твоего рождения! Лучше было бы тебе, если бы ты вовсе не родился в мир, или, родившись, был бы немедленно сокрушен этою палицею, которая пасет на пажитях животных и на воде упокоения покоряющихся правде и истине евангель­ской проповеди, а не покоряющихся ей сокрушает окон­чательно и заключает в нескончаемые мучения, которых ты, сквернейший, уже соделался главным наследником, со всеми согласующимися твоему нечестию.

Для показания Божества Христа Спасителя и Его Бо­жественной над всеми власти и силы, достаточно ска­зано доселе. Теперь обращусь к прочим скверного сего Магомета нечестиям и, с помощью Божией, из­обличу его, показав, что он, действительно, льстец и волк, облеченный в овечью кожу, и самого имеющего прийти богоборца—антихриста предтеча и проповедник Скажи мне—ты, нечестивейший всех нечестивых: так как ты похваляешь священную книгу Евангелия, то почему не повелеваешь твоим последователям креститься во Имя Отца и Сына и Святого Духа, как заповедал Иисус Христос, Бог всех, Который говорит в Еван­гелии от Матфея Своим ученикам: шедше в мир весь научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф. 28, 19). Также и в Евангелии от Марка говорит: иже веру имет и крестится, спасен будет. Но ты, по великому твоему бесстыдству, всячески скажешь: „И я своим последователям строго повелеваю по несколько раз в день омывать себя чистою водою.» Против этого твоего богомерзкого возражения, я скажу, во-первых, сле­дующее: ты кто такой, нечестивейший, или за кого себя почитаешь, что смеешь извращать это второе установление непогрешительного евангельского благоверия и таинственного очищения? Разве ты больше Иоанна Крестителя, кото­рый был послан самим Богом проповедовать народу иудейскому крещение покаяния в оставление грехов и который говорил крещаемым: аз убо крещаю вы водою в покаяние, грядый же по мне кргеплий мене есть, Ему же несмь достоин понести сапоги; Той вы крестит Духом Святым и огнем (Мф. 3, 11). Ты же кем послан? Ясно, что— самим диаволом, для извращения евангельской пропо­веди, так как он ненавидит эту проповедь, ибо она разоряет его козни против благочестивых и делает вполне ничтожною его человекогубительную силу; для этого ты и послан им. Ты одною слабою водою омы­ваешь несколько раз в день внешнее сткляницы и блюда, внутренность же их полна всякой нечистоты и беззакония, как говорит Бог всех и Спаситель Иисус Христос о подобных тебе фарисеях и книжниках. Крестил и Иоанн, но только водою; Христос же—Духом Святым и огнем,—не этим вещественным огнем, который у нас, но огнем Божественной любви, очищающим души и сердца верных от всякой греховной скверны плоти и духа и соделывающим их боговидными. Если же крещение Иоанново, который был более всех пророков и послан Самим Вышним, совершае­мое одною водою, не сообщало крещаемым ни оставления грехов, ни Духа Святого, как явствует из слов, сказанных Самим Христом ученикам Своим: Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститься Духом Святым не по мнозех сих днех (Деян. 1, 5), то как ты, нечестивейший, думаешь одною слабою водою очищать себя и последователей своих от нечестия сердец ваших, не будучи послан от Бога и не крещаясь во имя Отца и Сына и Святого Духа? Как вы очиститесь от нечестий ваших, если не будете веровать всею ду­шою, что распятый добровольно Иисус Христос есть соприсносущный Сын и Слово безначального Отца, пришедший в мир грешников спасти? Сам Единородный Сын и Слово Божие явственно объясняет это в Еван­гелии от Иоанна, говоря: тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всякий веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Иоан. 3, 16). И не­сколько ниже говорит: веруяй в Онь (Сына), не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Единородного Сына Божия (Там же, ст. 18). Тоже самое говорит о нем и креститель Иоанн в том же Еван­гелии: веруяй в Сына имать живот вечный; а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребы­вает на нем (Там же, ст. 36). В силу этого неложного изречения, на тебе, более всех других прежде тебя бывших богоборных еретиков, пребудет гнев Божий, так как ты не одно только Божество Единородного отметаешь, но и самую евангельскую проповедь всю злочестиво извращаешь, и всеми способами ратуешь против благочестивой христианской веры и ополчаешься на нее. Какой неправды, каких бесстыдных дел и какого беззакония нет в богомерзких твоих Писаниях и повестях? Но дабы, перечисляя все твои нечестия, не вложить в мысли благочестивых неисчерпаемую тину твоего злосмрадия,—предложу два или три из них и, обличив их, закончу слово.

Если Божественное Евангелие почитается у тебя справедливым и правильным и сшедшим с неба, то зачем ты, нечестивйший узаконяешь противное ему? Оно говорит Саддукеям: прельщаетеся не ведуще писания, ни силы Божия; в воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели на небеси суть (Мф. 22, 30); ты же, нечестивейший, узаконяешь противное, обещая своим последователям множество прекрасных отроковиц, приготовленных Богом по воскресении, и продолжительное пребывание в ненасытном безобразном скотоподобном студодеянии, да еще пред самим Богом. О, какое нечестие! Воистину, гроб отверст гортань твоя, сквернейший, изрыгающая всякие гнусности, скотскую нечистоту, нестер­пимый смрад и бесовские хулы на Бога, которыми, уни­чижая Его, утверждаешь, скверный, что Бог услаждается их студодяниями. Воистину, злейший бес и богоборец, дух нечистый, вселившись в скверной твоей душе, движит вредоносный твой язык говорить и писать такие хулы к прельщению и вечной погибели тех, которые покоряются твоему нечестию. К тому же, если Божествен­ное Евангелие справедливо и правильно, как сам гово­ришь, и как мы веруем и исповедуем, то зачем, вопреки заповеданию Евангелия отнюдь не клясться ни небом, ни землею, и ни чем иным, ты, нечестивеший, повелеваешь своим последователям не отказываться ни от какого вида клятвы для обмана христиан? Для чего повелел это ты, нечестивеший, твоим последова­телям? Очевидно, что ни для чего иного, как только для того, чтобы таким способом окончательно истребить распространившуюся по всей вселенной державу христианских царей, властителей и князей.

Многочисленно и разнообразно твое, или лучше сказать, вселившегося в тебя скверного беса, против нас, благочестивых, коварство и беснование, которое если бы кто захотел вполне раскрыть и обличить, то был бы вынужден составить целую огромную книгу. Поэтому, не желая осквернять ум свой неисчерпаемым смрадом твоих подобных калу обещаний и повестей, представ­ляю это другим, боле искусно, чем я, владеющим даром слова. Следующее же твое обещание вместе и хвалю и обвиняю. Ты заповедуешь своим последовате­лям, говоря: „Если кто из вас будет когда нибудь принуждаем христианами отречься меня и подвергнется за это мучениям, то не отказывайтесь от такого отрицания, хотя бы это случилось с кем нибудь из вас и многократно. Это, говоришь, я ни во что не вменяю; ибо я щедр и милостив,—не как Христос, Который немилосерд, и окончательно отлучает от себя того, кто однажды Его отречется». Против этого твоего завещания я так тебе отвечу. Если ты признаешь себя праведником и другом Божиим, и от Него посланным к людям как законодатель, то как же ты сам себе противоречишь, и дозволяешь своим последователям отвергаться тебя, если подвергнутся различным мучениям? Выше же ты сказал, что послан от Бога мечем и оружием нещадно убивать всех отметающихся тебя и твоих слов. Однако за это обещание ты заслуживаешь и похвалу: ибо ты достоин, и вполне достоин не только того, чтобы отвергались, но и чтобы быть тебе от всех, вообще, проклинаемым, оплевываемым и презираемым, как нечестивый и явный богоборец, и самого грядущего антихриста предтеча и упоминаемый (в Писании) лживый пророк. Ибо Писания твои, заветы и умышления, исполнены всякого нечестия, нечистоты и беззакония. Как же ты, одушевленное орудие и жилище самого диавола, осмеливаешься, по великому твоему беснованию, называть себя милостивейшим Самого Христа, Который есть над всеми Бог, при чем лжешь в этом, как и во многом другом, на Спасителя Христа? Ибо не того отвер­гает Христос, кто только Его отречется, но того, ктопосле отречения не кается, а пребывает в нечестии, не желая обратиться. Доказательством сего служит верховный Его ученик, блаженный Петр, который триждыотвергся Его во время Его предания, но покаялся и горько оплакал это, почему не только принял его Христос но и сподобил большей против прежнего чести, трижды утвердив за ним первенство над прочими учениками и соделав истинным пастырем. А что ты—лжец и льстец, богоборец, посланный самим сатаной для из­вращения всего Христова Божественного Евангелия, на погибель многих народов, последующих тебе, в этом сам Христос в Божественном Евангелии своем обличает тебя, нечестивейший, говоря так: иже несть со Мною, на Мя есть, и иже не собирает со Мною, расточает (Мф. 12, 30). Если бы и ты был со Христом, как и предпосланные им божественные пророки, и бывшие после них священные ученики Его и апостолы, а потом бывшие по всей вселенной апостольские отцы наши и учители, которые, как светлые звезды, озарили церкви Бога и Спасителя нашего Христа, то ты никак не восстал бы против Христа, но был бы во всем согласен с Ним и с Его учениками, и собирал бы с Ним, а не расточал бы, нечестивейший, собранное Им. Но, может быть, скажешь, по великому твоему безбожию, что и ты собрал столько народов и постоянно собираешь к последованию твоему нечестию?—Действительно, и ты соби­раешь,—и мы это признаем,—но не со Христом, и не так, как Христос, но противоположно Ему. Он непогрешительным богопознанием и узким и скорбным путем, ведущим в жизнь вечную, собирает чистую пшеницу, то есть святые и богозрительные души, в свои небесные житницы, то есть, для жизни вечной и царства непоколебимого. Ты же, о нечестивейший, твоим преданным от беса скотоподобным узаконением, широким и просторным путем, ведущим в вечную поги­бель, собираешь не чистую пшеницу, как Христос, но плевелы и  тростник, выражаясь словами Евангелия, сгораемые в вечном огне вместе с тобою и отцом твоим диаволом начальником и собирателем и тайноучителем новоявленного твоего нечестия. Если бы ты собирал со Христом, то никак не отвергал бы, сквернейший, Христово крещение, которое совершается во имя Отца и Сына и Святого Духа, которое очищает всякую скверну греховную, а крещаемых, приемлющих оное с правою верою и искренним желанием, соделывает богоподобными. если  бы ты собирал со Христом, то никак не отвергал бы превосходящую всякий ум и слово тайну святой и поклоняемой Троицы, но исповедал бы с нами Отца безначального и присносущного, Сына единосущного и собезначального Отцу, и Духа Свя­того соприсносущного Им и собезначального,—триединого Бога в трех ипостасях, нераздельно разделяемого и опять неслитно соединяемого существом. Если бы ты был со Христом и с Ним собирал, то учил бы сво­их последователей знать, что по воскресении ни женятся, ни посягают, но яко ангелы Божии пребывают на небеси, как учит божественное Христово Евангелие (Мф. 22, 30), и не обещал бы им по смерти и после воскре­сения из мертвых красивых отроковиц, и рек вина, молока и меду, и рая, оскверняемого и отвергаемого по причине ненасытного и скотоподобного насыщения твоего и твоих последователей; но говорил бы и ты со Христом и с Павлом премудрым: несть царство Божие брашно и питие, но правда и мире и радость о Дусе Святе (Рим. 14, 17). Если бы ты стоял со Христом и с Ним собирал, то завещал бы своим последователям, говоря: если кто хочет идти вслед Христа, то есть, войти в царство небесное, тот пусть отвержется самого себя, то есть своих похотей плоти и души своей, и пусть возмет крест свой, чем обозначается добровольное умерщвление своих чувств, и вслед Его пусть ходит, есть, пусть проводит жизнь по Его святым заповедям. Ты же, законополагая и завещая противное сему, ясно доказываешь, что ты послан самим богоборцем — сатаной, как предтеча антихристов, на погибель мно­гих народов, проводящих скотоподобную жизнь.

Надлежало бы нам, узнав из всех боговдохновенных писаний твою во всем бесовскую прелесть и твое нечестие, здсь закончить слово касательно истины и не трудиться напрасно в излишнем многословии, доказывая, что тьма не есть свет, но тьма, и что навоз не есть вкусный хлеб, но смердящий кал: таковы все твои, сквернейший, и законоположения, и обещания, и повествования. Воистину скотский был у тебя нрав, исполнен­ный всякой злобы и бесовского лукавства! А так как ты, по великому твоему бесовскому тщеславно и безумно, осмелился сказать о себе, что восходил на небо, и что там ты видел богомерзкое имя свое врезанным на правой стороне престола Божия, и что видел самого Бога, Коего никто никогда из людей не видел, как засвидетельствовал Единородный Сын Божий, Который говорит в Евангелии от Иоанна: Бога никто виде нигдеже, Единородный Сын, Сый в лоне Отчи, Той исповеда (Иоан. I, 18), то и представляется нам необходимым еще про­должить слово истине евангельской и изобличить тебя в этом, как и во многом другом, что ты лжешь и по­добно диаволу велеречишь и хвалишься. Изобличит же тебя не простой какой нибудь мудрец мира сего, но сам Христос, ипостасная Бога—Отца Премудрость, Которая и сотворила все существующее и сохраняет. Он так го­ворит в Евангелии от Иоанна к Никодиму, одному из князей иудейских, который пришел к Нему ночью: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия (Иоан. 3, 3). И опять там же: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится водою и духом, не может внити во царствие Божие (ст. 5), и к этому присовокупляет, говоря: и никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе, Сын человеческий, Сый на небеси (ст. 13). Таковы достопоклоняемые слова Бога всех и Спасителя, Иисуса Христа, сказанные Никодиму. Ты же, нечестивейший, все это вменив как бы ни во что, гово­ришь о себе, что взошел на небо, тогда как вовсе не рожден свыше, не крестился водою и Духом Святым во имя Отца и Сына и Святого Духа, и не исповедуешь Христа истинным Богом и Творцом всего. За кого ты себя почитаешь, нечестивейший и сквернейший всех прежде бывших богомерзких еретиков? Владыка всех и Бог говорит: никтоже взыде на небо, а ты, извращая божественное сие изречение, говоришь о себе, что взошел на небо. Неужели ты больше Авраама и Исаака и Иакова, самого Моисея и Аарона, Илии и Елисея и прочих, после них бывших боговдохновенных пророков, из которых никто не взошел на небо, по божественному изречению Бога всех и Спасителя Христа? За какую же твою добродетель, или за какое благоверие, за какую правду и истину и ревность к евангельской истине, удостоился ты от Бога такого восхода? О, какое страшное хуление и нечестие! Те родились по обетованию Божию и считаются происходящими от благословенного семени Авраама, Исаака и Иакова, и проводили жизнь непорочно, по свя­тым Божиим заповедям, — и не хвалятся, что взошли на небо, ты же, родившийся от Измаила, сына рабыни Агари, прогнанного, по повелению Божию, от наследия Авраамова, и признаваемый происходящим от возненавиденного Богом колена Исавова, и при том извращая и отвергая святые заповеди и Богом преданное учение и повеления Иисуса Христа, родословимого по плоти от благословенного семени тех,—ты ли взошел на небо и видел Самого Бога, которого никогда никто не видал и видеть не может, как утверждает апостол, и имя свое богомерзкое видел врезанным на правой стороне престола Владыки? Воистину, ты ученик и подражатель отца твоего—диавола, который похвалился некогда, говоря: выше звезд небесных поставлю престол мой, взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Исаия 14, 13. 14). В храм свой, который в Иерусалиме, Бог строго воспретил законом Моисеевым вход моавитянину и аммонитянину: тебе ли сквернейшему, происходящему из их рода, Он дозволил восход на небо? Но что общего у света со тьмою, или какое общение Христу с велиаром? Он—Свет мыс­ленный, Который просвещает всякого человека, грядущего в мир, как Сам о Себе говорит: Аз свет в мир приидох (Иоан. 12, 36), и опять: Аз есмь свет миру, и ходяй по Мне не имать ходити во тме, но имать свет жи­вотный (Иоан. 8, 12). Кто верит во Христа, крестился во имя Отца и Сына и Святого Духа, как заповедал Христос, и идет вслед Его, то есть, жительствует по Его спасительным заповедям, тот имеет свет жи­вотный, который есть истинный разум Богопознания, а не ходит во тьме твоей бесовской прелести и твоего не­честия, сквернейший. Христос — Свет, пришедший в мир, именуемый в Священном Писании Солнцем правды, Который присносияющими лучами евангельского боговедения и узаконения озарил всю вселенную. Ты же, нече­стивейший, — тьма и злой волк, душегубец, бес во плоти и прелестник, пришел в мир, чтобы всячески прельстить скотоподобных людей тем, что дозволяешь им всякое беззаконие и всякую неправду. О Христе Спа­сителе и о Его Божестве, о боговедении, истинном бла­гочестии и вечном царствии, и о том, что Он имел прийти в мир сей и воплотиться от Духа Святого и чистой непорочной Девицы, и наставить на путь непогрешительного боговедения и благочестия и всякой правды отпадшее бедное естество человеческое, об этом не только все боговдохновенное пророческое и повествова­тельное писание говорит и изъявляет, но и многие из еллинских мудрецов предузнали, будучи вразумлены Богом, и поместили в своих Писаниях,—одни гадательно и прикровенно, а другие — ясно и открыто. Из них первый—Орфей, древний премудрый еллинский поэт, говорит о Христе, что Он имеет родиться от Девы (Марии). А премудрые пророчества гадательницы Сивиллы о явлении Христа Спасителя, о спасительных Его страданиях, о воскресении из мертвых Его и всех от начала умерших,—какое жестокое сердце и какую неверную душу не в состоянии смягчить и убедить, чтобы исповедовать, что Иисус Христос, распятый при Понтийском Пилате, есть единый истинный всесильный Бог? Каким же образом возмогла она произнести такие пред­сказали о Христе? Очевидно, что она промыслительно была просвещена Богом, чтобы таинство Христова воплощения имело удостоверение не только из боговдохновенных писаний еврейских, но и от самых отчужденных от Бога еллинов. О тебе же, нечестивейший, ка­кое когда боговдохновенное писание упомянуло, как о добром и посланном от Бога? Как о добром—ни одно, а как о тате, о звере, о свинье и диком вепре, ощипывающем и поядающем избранную лозу Господню, которую насадила десница Вышнего,—об этом все бого­вдохновенное писание поминает и изъявляет твое богоборное бешенство, коим ты бесишься против истины евангельской, усиливаясь окончательно истребить ее с лица земли. Ты, воистину,—тот упоминаемый в Еван­гелии тать, который приходит, да украдет и убиет и по­губит. Льстивыми своими речами и обещаниями широкого и пространного пути, ты крадешь человеческие души, уловляя их в свое нечестие, мысленно закалаешь их в жертву богоборцу, отцу твоему—диаволу, и оконча­тельно погубляешь, увлекая с собою на самое мрачное дно ада. Ты, воистину,—та свинья и тот дикий вепрь от дубравы, то есть, из чащи бесчисленных твоих лжеучений, который озоба и пояде (Пс. 79, 14), правильнее же всегда ощипывает и поядает избранную лозу, которую насадила десница Вышнего (там же ст. 16). Ты—тот мысленный волк (Иоан. 10, 12), который похищает из благочестивого стада словесных овец Христа Спасителя и разгоняет их—увы! по причине нерадения их па­стырей (там же ст. 13). Ты, без сомнения,—тот зверь, который восходит от земли, то есть, из скотской жизни, и имеет два рога, подобные агнчим, собеседующей с первым зверем, то есть, антихристом, содействуя, ему в прелыцении многих неутвержденных народов и предуготовляя ему кривые пути, отводящие в вечную погибель. Два же рога агнчих присваивает тебе божественное пророческое откровение, показывая этим ясно твое лицемерное злокозненное поведение,—что ты из обоих заветов Божиих позаимствовал некоторые обы­чаи и завещания. Ибо последуя иудеям, ты признаешь в Боге одну ипостась, а не три, как учит божествен­ное Христово Евангелие и все древние боговдохновенные богословы, и повелеваешь твоим последователям обре­зываться, гнушаться свиного мяса, очищать себя частыми омовениями, и узаконяешь им другие суетные и неполез­ные иудейские обряды. Таковы хитрые твои действия от­носительно иудеев; относительно же христиан показы­ваешь вид, что не вполне отвращаешься от Христа, как иудеи, но на половину исповедуешь Его, называя святым Божиим пророком, несравненно высшим всех пророков, но не Богом и не Сыном Божиим, а считаешь и называешь Его рабом Божиим. Божествен­ное Евангелие сильно хвалишь, превозносишь и свиде­тельствуешь о нем, как о святом и сшедшим с неба, содержащиеся же в нем божественные догматы и повеления все, вообще, попираешь, нечестивейший, и всеми силами стараешься ниспровергнуть. Но не одолеет вполне злоба добродетели, и нечестие не победить непогрешительного богоразумия. Сказано самим Богом, Иисусом Христом в Божественном Евангелии: всяк падый на камени сем, сокрушится: а на немже падет, сотрыет и (Мф. 21, 44). Это тот камень, который божественный пророк Даниил видел тайно отделившимся от горы, без руки мужеской, и сокрушившим составленное из различных частей тело, показанное во сне Навуходоно­сору, царю Вавилонскому; самый же камень превратился в гору великую и покрыл всю землю. Этот мыслен­ный камень сокрушит всячески и тебя, когда ты окон­чательно падешь на него, и предаст тебя глубинам забвения, как и всех, подобных тебе нечестивых го­нителей и мучителей, взбесившихся против него. Ибо неложен. страшен и всесилен Бог и Отец Единородного Сына и Слова Своего, Иисуса Христа, над всеми Бога, о Котором и ради Которого дает такие обещания, говоря устами Давида, пророка и царя: положих помощь на сильного, вознесох избранного от людей Моих: обретох Давида раба Моего, елеем святым Моим помазах Его, Ибо рука Моя заступит Его, и мышца Моя укрепит Его (Пс. 88, 20 и далее). Затем, чтобы кто либо не подумал. что это сказано о Давиде, сыне Иессееве присовокупляет, говоря: ничтоже успеет враг на Него, и сын беззакония не приложит озлобити Его. Против Давида возмог враг—диавол, который называется и сыном беззакония, ввергнув его в грех прелюбодеяния и убийства Урии; на Богочеловека же Слово никак не возмог, хотя и трижды к нему приступал, когда Он постился в пу­стыни, но, будучи трижды низложен Им, отступил от Него со стыдом. Далее сказано: И ссеку от лица Его враги Его, и ненавидящия Его побежду. И истина Моя и милость Моя с Ним, и о имени Моем вознесется рог Его: и положу на мори руку Его, и на реках десницу Его. Той призовет Мя: Отец Мой еси Ты, Бог Мой и заступник спасения Моего. И Аз первенца положу Его, высока паче царей земных. Все это показывает божественное заступление, силу и славу и царство Богочеловека—Слова по челове­честву: ибо Он Бог и Царь всех, сущих на земли, Вседержитель и всесильный Господь.

А что евангельский завет, который Он преподал священным ученикам Своим, а чрез них и всем верующим в Него, пребудет до конца непреложным, и не переменится, как ветхий, и что семя Его, то есть, род христианский, пребудет во веки,—услышь, что далее говорит Бог Отец: в век сохраню Ему милость Мою, и завет Мой верен Ему, то есть, непоколебим и непреложен, и положу в век века семя Его, то есть, верующих в Него, и престол Его, то есть, царство Его, яко дние неба, то есть, бесконечно, как и несколько ниже го­ворит: единою кляхся о Святем Моем, аще Давиду солжу: семя Его во век пребудет, и престол Его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век. Затем приводит, говоря: и свидетель на небеси верен, то есть, сам Я, Создатель всего, свидетель Христу Моему, что все это так будет, как Я клялся о Святом Моем, что не солжу Давиду, то есть Христу, почитаемому по челове­честву от семени Давида, сына Иессеева. Если же это так написано о Христе самим блаженным пророком и царем Давидом, как бы от лица Самого Бога, и так исполнилось, то ты, нечестивейший, извращающий все Христово Евангелие, отрицающийся Божества Его и силы господства, попирая все Его святые заповеди и не приемля догматов о Святой царствующей Троице, восставая на Христово Евангелие и христианский народ всяким способом гоня и преследуя и стараясь оконча­тельно истребить его,—не предтеча ли ты явственно и лживый пророк самого антихриста, хотя в настоящее время и не дано тебе еще чудеса и знамения ложные творить, как написано о том, и не поставил еще ты образа первого зверя, разумею, антихриста, и не принуж­даешь прельщенных поклоняться образу змииному? Хотя ты и не делаешь еще начертаний на челах и на десной руке их так, чтобы не имеющие сего начертания не могли ни продать, ни купить, ибо не настало еще время этой прелести и явления сына погибели, но в свое время все это всячески будет исполнено, по неизглаголанным судьбам Божиим, преемником и исполнителем твоего богоборного нечестия. Если, как сказано выше, Создателем всех с клятвою обещано, что семя Христа Его, то есть род христианский, пребудет во веки веков, и престол Его, яко солнце пред Богом—Отцем, то зна­чит, что твое нечестивое семя, как противное Христу. истребится на веки, как говорит Священное Писание: яко грешницы погибнут, врази же Господни, купно прославитися им и вознестися, исчезающе яко дым исчезоша (Пс 36, 20). Услышь же и причину вечного пребывания благо­честивых: яко благословящие Его, то есть, Христа, наследят землю (там же 22), то есть горний Иерусалим, по кото­рому ходят ноги кротких; кленущии же Его, то есть, Христа, потребятся, как и несколько ниже говорит: беззаконницы же изженутся и семя нечестивых потребится. Праведницы же наследят землю, и вселятся в век века на ней. И опять немного ниже говорит: храни незлобие, и виждь правоту, яко есть останок человеку мирну. Беззаконницы же потребятся вкупе, останцы же нечести­вых потребятся; спасение же праведных от Господа (Пс. 36, 28. 29. 37. 38).

Ты же, нечестивейший, который ни незлобия, ни пра­воты не хранишь и не видишь, а напротив, ввел в жизнь сию всякую злобу, всякое беззаконие, растление и извращение всякого благочестия и увеселяешься войнами против благочестивых, пленениями их и кровопролитиями,—нет тебе останков, то есть, нет для тебя по смерти никакого участия с праведными, как не благо­словляющему с ними Царя и Спасителя их Иисуса Христа. Твое общение—с клянущими его, богоборными иудеями, и наследие твое—с отцем твоим, диаволом в геенне неугасимого огня, как его ученика и споспешника в хулениях против Христа. Имея живущим в скверной душе и в сердце твоем самого диавола, и всеми способами отметаясь присносущного Божества Христова и господства Его, ты не остановился возвести на Него и следующую клевету. Ты хульно говоришь, что когда Он взошел на небо, то Бог спросил Его: «Правда ли, что Ты на земле Сам Себя назвал Богом?», и что на это Он ответил: „Нет, Господи! Это люди ложно придумали против Меня такую не­правду. О, какая беспримерная твоя злоба, какое ковар­ство, сын диавола!

Дойдя до этого места, я был объят великим недоумением, как возмогу должным образом изобличить твое нечестие и безумие? Однако, призвав в помощь Христа. Спасителя, ради Которого подъят мною весь этот труд, по мере моих сил не отступлю от обличений, но покажу, что и в этом ты лжешь и произносишь хулы на Божество Единородного, равно как и против всех святых Божиих пророков и апостолов, и про­тив самого архангела Гавриила, посланного от Бога к Деве Марии, происходящей от семени Давидова. И что я говорю об архангеле и пророках,—ты и на Самого Вышнего, знающего все прежде бытия, изощрил богоборный язык свой. Если ты по истине, а не лицемерно и по бесовскому коварству восхваляешь божественное Евангелие, то Евангелие говорит явственно: в месяц шестый послан бысть ангел Гавриил от Бога  во град Галилейский, ему же имя Назарет, к деве обрученней мужеви, ему же имя Иосиф, от дому Давидова: и имя деве, Мариам. И вшед к ней ангел, рече: радуйся благодатная: Го­сподь с тобою! (Лук. 1, 26—28). Если же от Бога послан был Гавриил благовестить Святой той Деве пришествие Господне, или, что тоже, возвестить, что Бог благоизволил вселиться в Нее, ибо только один Бог есть Гос­подь, как Создатель всего и по Божеству владеющий всем, то как же ты, сквернейший, говоришь, что Бог спросил Христа, когда Он взошел на небо, правда ли, что Он Сам Себя на земле назвал Богом? Разве че­ловека или ангела послал Бог с неба в девическую утробу? Если бы архангел знал, что к Ней (для воплощения) послан от Бога человек или ангел, то не называл бы его Господь, и не сказал бы: тем же и рождаемое от тебя свято, наречется Сын Божий; также не назвал бы Его Вечным Царем, говоря: и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца. Итак, Господь послал к Деве Единородного Своего Сына и Слово, Который есть Господь всех и Владыка, как и Сам Единородный говорит о Себе чрез пророка Исаию: Господь посла Мя и Дух Его (Исаия 48, 16). Что Священ­ное Писание не только Бога Отца называет Господом, но и Единородного Сына Божия,—услышь внимательно, что говорить о Обоих блаженный пророк и царь Давид: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, и прочее (Пс. 109, 1). Вот два Господа—Отец и Сын. И опять там же: из чрева прежде денницы родих Тя (Пс. 109, 3). Господь Отец говорит это Единородному Сыну и Слову своему. Человека ли рождает Бог? Как Бог и Господь боголепно рождающий, Отец из чрева, то есть, от Божественного существа Своего, рождает Бога и Господа, по всему подобного Себе. Что же после этого? Клятся, говорит, Господь и не раскается. О чем клялся? Ты иерей во век по чину Мелхиседекову (Пс. 109, 4). И опять в другом месте тот же царь и пророк говорит: Господь с небесе на землю призре, то есть, Сын Бога Отца. Для чего призрел? услышати, говорит, воздыхание окованных, разрешити сыны умерщвленных, возвестити в Сионе имя Господне, и хвалу его во Иерусалиме. Вот, Гос­подь призревший с небеси на землю, это—Сын; также Господь и Тот, чье имя Он пришел возвестить в Сионе. Если Бог Отец, как Господь, именуемый так всеми божественными пророками, послал в мир Гос­пода, то есть, Единородного Своего Сына, чтобы все по­читали Сына, как почитают Отца, как Сам Едино­родный говорить это о Себе; и опять Он же говорит: се есть живот вечный, да знают Тебе, единого истинного Бога, и Его же послал еси, Иисуса Христа (Иоан. 17, 3): то как же ты представляешь Бога, с негодованием спрашивающим Христа, правда ли, что Он Сам Себя на­звал пред людьми Богом, и—Христа, как бы со страхом отвечающего: „Нет, Владыка, этого Я не смел сказать, но люди на Меня солгали?» Пусть будет и так, как ты хулишь, сквернейший, пусть ученики Его, написавшие святое Евангелие, солгали на Него. Неужели же и божественные пророки, посланные Самим Вышним за много лет до преестественного воплощения Его, кото­рые по внушению Святого Духа называют Его Богом,— солгали на Него?—О, какая богомерзкая хула, какое нечестие с твоей стороны, сквернейший! Если же и эти солгали, то значит по твоему безумию, что и Сам Вышний солгал, предпослав их и открыв им сокрытое от века у Бога таинство превосходящего всякий ум и всякое слово вочеловечения Единородного Сына и Слова Своего. Ибо откуда они, люди смертные, могли предузнать эту великую и страшную тайну, которая неизвестна была самим святым ангелам, если бы Сам Бог не открыл им? Если же Бог открыл ее, то как, по тво­ему, Он ее не знал? Ибо спрашивать с негодованием о том, о чем сам ранее свидетельствовал чрез своих пророков, свойственно незнающему. Но очевидно, что такой безумец есть тот, который вразумил тебя произносить такие хулы на Бога Вышнего и на святых его пророков и апостолов,—отец твой, диавол. Ни одно благое дело Божие, ни одну тайну он никогда пра­вильно и благочестиво не разумел и разуметь не мо­жет, ибо обезумело неразумное его сердце с тех пор, как он восстал против своего Владыки и Создателя. Поэтому, увидев Его уже в человеческом образе, пребывшим 40 дней и 40 ночей в посте, и не пости­гая таинства чрезестественного Его воплощения, в недоумении приступил к Нему с лукавством, говоря: аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4, 3). Пойми же, неразумный и самых камней бесчувственнейший, скверный Магомет: отец и учитель твой, диавол, и против своей воли исповедует Его Сыном Божиим, вочеловечившимся Богом—Словом; ибо он, без сомнения, слышал, как на Иордане Отец свыше свидетельствовал о Нем, как о Сыне Божием, го­воря: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благово­лих. Ты же, нечестивейший, отметаешься Его Божества и обвиняешь всех, вообще, бывших от века Божиих пророков и святых Его учеников и апостолов, и са­мого Вышнего, и Единородного Его Сына. И если допу­стить, по твоему безбожному и хульному уверению, что все они лгут, то каким образом Евангелие будет божественным, правильным и справедливым, и сшедшим с неба, как ты многократно свидетельствуешь, как мы веруем? Если не веришь пророкам и евангелистам, исповедующим Его Сыном Божиим и Бо­гом, ради Которого с усердием подклонили под меч свои выи бесчисленное множество мучеников, то хотя отцу твоему диаволу поверь, который называет Его Сы­ном Божиим и Богом. Ибо он знал, что один Бог силен сотворить такое великое чудо, то есть, претворить жесточайшее естество камня в приятный хлеб. Если же и самому отцу твоему, диаволу, не повинуешься, то что другое о тебе сказать и думать, как только, что ты— нечестивее и самых бесов, безумнее и хуже самых неразумных скотов?

Показав тебя таковым, каков ты и на самом деле, пора уже нам сказать о тебе известное божественное изре­чение блаженного пророка и царя Давида: рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 13,1). Поэтому, ты достоин на­зываться безбожником, согласно евангельского божественного изречения, которое говорит: иже не чтит Сына, не чтит Отца, пославшего Его (Иоан. 15, 23. 24). Хотя и кажешь­ся исповедующим Единого Бога, но не так, как открыл Он о Себе чрез Самого Единородного и Святого Духа,— сначала—древним пророкам, затем—святым учени­кам Христовым и апостолам; но противное им пропо­ведуешь и узаконяешь, нечестивейший, стараясь всеми средствами извратить пророческую и евангельскую тайну о Святой Троице, отвергая все догматы, всю проповедь и все евангельское и апостольское законоположение нового завета. Но никак не победишь его окончательно. Хотя в настоящее время, за грехи наши, попущением Божиим, по Его непостижимым судьбам, ты, по-видимому, и превозмог, и нападаешь на благочестивых,—ты, нечести­вый и безбожный; но всячески некогда будешь сокрушен и ты, и имя твое погибнет с шумом, как по­гибли бывшие прежде тебя суровейшие гонители: иудеи, римляне и греки. Сказали неложные уста Вседержителя Бога, Иисуса Христа, верховному ученику Своему Петру: ты еси Петр, то есть, камень, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют Ей (Мф. 10, 18). Вратами адовыми назвал Он восстающих по временам против благочестивой христианской веры по всей вселенной богоборных царей и суровых зверских му­чителей и гонителей, одним из которых явился ты, сквернейший, который сильнейшим образом и коварно преследуешь и прельщаешь верных, как никто из бывших прежде тебя гонителей:—одних, посредством насилия и мучительства, других—обещаниями многих даров и великих санов, а некоторых—лицемерием, под предлогом, будто бы, благоверия и правды; больше же всего —тем, что дозволяешь повинующимся тебе хо­дить широким и пространным путем, вводящим в вечную погибель, по божественному изречению страшного и неподкупного Судии, который есть надо всеми Бог, Спаситель Христос. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

VII. Слово 2е, о том же, к благочестивым против богоборца и пса Магомета; здесь же отчасти и сказание о кончине века сего.

Сколько благодать Божия, вразумляющая свыше, по­могла говорить против безбожного сего христоборца и видимого беса, разумею скверного Магомета,—мною вы­сказано. Теперь же обращаюсь с словом к благочести­вым,—не как превосходящий их какой-нибудь учитель, или поставленный над ними свыше, но как наименьшей и немощнейший брат их, и сопоследователь благочестивых догматов непорочной и Богом преданной веры христианской, воспоминая им, а отчасти и самому себе, то, что может утвердить нас и сохранить в вере во Христа, истинного Бога и Спасителя нашего, в надежде и любви, и соблюсти невредимыми от постигших нас в нынешнее время нестроений и, так сказать, от темного и беспросветного мрака. Ныне более, чем когда­ либо, прилично нам говорить с блаженным пророком и царем Давидом: Ты, Господи, да соблюдеши ны от рода сего и во век (Пс. 11, 8). Почему? Потому, говорит, что окрест нечестивии ходят (ст. 9). Куда не устремишь по вселенной мысленный взор, всюду видишь, что тьма нечестия измаильтян противников христианства умно­жается и омрачает всех. Начавшись от времен Ираклия, царя греческого, оно продолжается и до сего времени, и достоверно, что и в последующее время, как я узнаю из Божественного Писания, пребудет, до самого явления богоборца антихриста, которое уже не очень далеко, но находится как бы у дверей, как учит нас Божественное Писание, которое ясно говорит, что в восьмом веке будет устроение всех, то есть, греческая власть прекратится, начнется мучительство богоборца антихриста, и настанет второе страшное пришествие на землю Христа Спасителя *). А что это ожидаемое устроение всех верных—близко, явствует как из других многих яснейших указаний и свидетельств Писания, так наи­более из того, что пишет блаженный апостол Павел во втором послании к Солунянам, указывая, какие при­знаки имеют быть пред вторым пришествием Господним. Да никтоже вас прельстит, говорит, ни по еди­ному же образу: яко аще не приидет отступление прежде, и открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякого глаголемого бога или чтилища, яко же ему сести в Церкви Божией аки богу, и прочее (2 Сол. 2. 3. 4). Отступление же, то есть, отпадение народов от непорочной и правой христианской веры в различные богомерзкие ереси и к враждебному Христу агарянскому неверию, больше нынешнего можно ли ожидать когда либо видеть или слышать? Где ныне просиявшие в благоверии и боголепной честности, красота и слава верных—в Иерусалиме, в Александрии, в Египте, в Ливии и Антиохии? Где та теплота и ревность божествен­ная просиявших в посте в Ските, в Вышней Фиваиде и в различных странах и горах богоносных и равноангельных Отцев наших? Где возросшая в благоверии высота недосягаемая и похвала всех западных народов, святая, говорю, и апостольская Церковь древнего Рима?—Не все ли это ныне, как мы видим, или находится во власти безбожных агарян, или опустошено ими, иное же стало негодным и вполне непотребным по причине разных богомерзких ересей, начальником которых есть тот самый древний Рим, который прежде был светлейшим и знаменитейшим в благоверии и во всяком досточтимом житии и премудрости, а за ним и вся Италия? Пойди мысленным взором, душа, в Индию, в Эфиопию, во все концы вселенной,—везде найдешь всякое безобразие и скверну всяких ересей. В иных местах увидишь и агарянское нечестие, прельщающим тамошние народы и привлекающим их к себе,—те различные восточные верные народы, в которых изна­чала засветился при божественных апостолах свет благоверия, который достиг и до нас, европейцев. Не все ли это, без малого, агарянская тьма, то уже при­влекла к себе, то соделала негодным, стеснила и рас­тлила душевно и постоянно растлевает различным способом? Но сказать ли большее всех бывших прежде на земли значительнейших перемен и происшествий? Где высота и беспримерная слава бывших во власти, славных премудростью, всякою добродетелью, благими узаконениями и православною верою христианских царей, царствовавших в славном и благочестивом граде Великого Константина? Где тот всемирный свет благоверия, который подобно солнцу просвещал всю вселен­ную чрез архиерействовавших в нем равноангельных святителей? Не все ли это уже много лет порабощено и подчинено измаильтянам? И нет  нам ниоткуда никакого избавления, а напротив, касательно нас все приходит к худшему, а их положение делается все славнее. Поймем же, в какое злосчастное положение пришли дела у нас, бедных греков: как лишились мы всех вообще благ тех, и умалихомся паче всех язык, и быхом поношение соседом нашим, подражнение и поругание сущим окрест нас, говоря словами Божественного Писания. Где ныне те превышающие ум и слово чудеса Пре­чистой Божией Матери, которые совершались в этом граде, избавляя его, сверх всякой надежды, от частых нападений варварских? Почему все это ныне погасло? Почему ныне не восстает Градохранительница и Влады­чица его на заступление и избавление? Очевидно, что по причине неисцельных беззаконий, на которые прежде дерзнули в сем граде праотцы наши. Не так ли божественное песнопение говорит о нечествовавших подобно нам иудеях: обаче за льщения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордешася. Како быша в запустение; внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние востающего (Пс. 72, 18. 19)? Но, оставив под­робно оплакивать наши злоключения, возвратимся к пред­лежащему и поймем из других божественных неложных изречений, что устроение всех, то есть, ожидаемая кончина века сего, не далеко отстоит, но находится близко, и что скверный Магомет есть самый упоминае­мый в божественном Апокалипсисе лживый пророк и предтеча богоборного антихриста. Обратим внимание на следующее.

*) По мысли Святителя Димитрия Ростовского, под восьмым веком следует разуметь восьмую тысячу лет, в половине которой следует ожидать второго пришествия Христова, ибо сказано: вполунощи Жених грядет; может же Бог, по словам сего Святителя, продлить Свое пришествие и после полунощи (Прим. перевод ).

Господь наш Иисус Христос, как сказано в Свя­том Евангелии, когда учил учеников Своих и утверждал их, а чрез них и всех верующих, в Своей вере и любви, и был спрошен ими: рцы нам, когда сия будут; и что есть знамение Твоего пришествия, и кончина века,—тогда Он, предсказав им, какие беды и нестроения постигнут человечество прежде страшного пришествия Его и кончины века сего, присовокупил, говоря: и тогда соблазнятся мнози, и друг друга предадят, и воз­ненавидят друг друга: и мнози лжепророцы востанут, и прельстят многия (Мф. 24, 10, 11). Этим Владыка указал на начальников различных появившихся в церкви Его ересей, каковы были: Симон волхв, Маркион, Манент, Ориген, Арий, Македоний, Несторий, Сергий и богомерзкие иконоборцы; все они различным способом при­чиняли беды и страдания соборной Церкви Христовой и бесчисленное множество православных отвлекли в свои ереси. Затем присовокупил, говоря: и проповестся сие Евангелие царствия по всей вселенной, во свидетельство всем языком, и тогда приидет кончина (Мф. 24, 14). Для чего же „проповестся во свидетельство?»—Чтобы услышавшие и уверовавшие спаслись, а не уверовавшие были бы осуж­дены праведным судом, как не имеющие никакого оправдания своего неверия. А что Евангелие царствия Божия давно уже проповедано по всей вселенной,—достоверный свидетель тому божественный апостол Павел, который говорит о прочих апостолах к осуждению неверующих иудеев: не глаголю: еда не услышаша? Нет, слы­шали, ибо во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их (Рим. 10, 18), то есть, апостолов Христовых. Затем, после того, как предсказал им бу­дущее омрачение светил, падение звезд и что силы небесные подвигнутся,—представляет им время кончины века и Своего пришествия приточным примером, говоря: от смоковницы же научитеся притчи, то есть, научитесь тому, что я ныне говорю вам гадательно: егда уже ваия ее будут млада (мягки), и листвие прозябнет, ведите, яко близ есть жатва. Тако и вы, егда увидите сия вся, ведите, яко близ есть при дверех, то есть, кончина века. Говоря о смоковнице, Владыка, как мне представляется, разумеет не это чувственное плодоносное дерево; ибо ветви этого дерева в течение всего лета бывают мягки, приносят плод и произрастают лист. Но смоковницею таинственно Он называет распространившуюся по всей вселенной святую соборную и апостольскую Церковь Свою, плодоносною же ветвию—учительное слово, или евангельскую проповедь, которою находящееся повсюду благоче­стивые просвещаются и научаются от предстоятелей Церкви Христовой — архиереев, посредством чего эта мысленная смоковница становится плодоносною своему небесному Садоделателю и за то приемлет всегда духов­ное благословение свыше и постоянно преуспевает на лучшее. Если же ветвь эта будет мягка, то есть, учи­тельное слово не будет иметь твердости и неуклонности и невзирания на лица, по слову божественного апостола, который говорит: обличи, запрети, умоли, настой благовременне и безвременне, дело благовестника сотвори (2 Тим. 4, 2): то ветвия ее будут произращать одни только листья, то есть, будет бесплодие благих дел, правильнее же сказать, презрение и преслушание евангельских Божиих заповедей, по причине полного небрежения пастырей, и не будет принимать свыше благословения духовного, а напротив, услышит: усецы ю, вскую и землю упраж­няет, также: да николиже от тебе плода будет во веки (Мф. 21, 19). В какое же другое время ветвь этой таин­ственной божественной смоковницы была более мягка и более произрастала листвие, чем теперь, когда нет никого прилежно учащего и вразумляющего бесчинных, утешающего малодушных, заступающего немощных и заботящегося о них, нет никого, кто обличал бы про­тивящихся слову благочестия, кто запретил бы бесстыдникам, кто обратил бы заблудших от истины и честного жительства христианского; нет никого, кто бы ради совершенного смиренномудрия уклонился от священнических санов, или кто бы поискал этих санов по божественной ревности, чтобы исправить людей беззаконнующих бесчинствующих. А напротив, найдешь ныне много дерзающих на это. Все готовы купить эти саны, чтобы пожить всегда в отраде, в славе и во всяком покое. Нынешнему времени наиболее приличествует бо­жественное изречение: вси уклонишася, то есть, уклонились от спасительного пути евангельских заповедей и апостольских и отеческих преданий, вкупе непотребни быша (Пс. 13, 3), то есть, соделались непотребными и по жизни, и по словам, и по делам. А что следует за сим, о том я умолчу, щадя негодующих против слова и дерзновения и ревности по истине. О, как возможет кто либо достойно оплакать то помрачение, в которое пришел род наш! Окрест нечестивии ходят как львы рыкающие, которые всяким способом прельщают и похищают от Бога благочестивых и приносят их отцу своему—диаволу, в дар, ему весьма любезный. Пастыри же наши соделались бесчувственнейшими самых камней, считая для себя достаточными к ответу во время испытания то, что они возмогли спасти самих себя. Они доб­ровольно презирают и не понимают божественного гласа, который говорит: Аз есмь пастырь добрый; пастырь доб­рый душу свою полагает за овцы, а наемник, иже несть пастырь, видит волка грядуща издалека, и оставляет овцы и бежит, потому что он наемник, и нерадит о овцах, и волк расхитит их и распудит овцы, кровь которых, говорит, взыщу от руки пастырей. Страшна эта вам угроза, о честнейшие пастыри, и полна всякого ужаса! Послушайте и блаженного апостола Павла, который ясно говорит о вас и об ответе, какой должны вы будете дать неподкупному Судии: братие, говорит, повинуйтеся наставником вашим; послушайте же, почему велит по­виноваться: тии бо бдят, говорит, о душах ваших, яко слово воздати хотяще о вас (Евр. 13, 17).

Но возвратимся опять к предлежащему. Предсказан­ное божественным апостолом отпадение народов от евангельской проповеди в разные богомерзкие ереси и к богоборному нечестию агарянского потомства, частью уже сбылось, а частью видим ежедневно сбывающимся; также видим, что ветвь таинственной смоковницы соделалась мягкою паче елея, как говорится в пророчестве, и приносит не плоды, как прежде, а листвие. Видя это, чего другого будем ждать, как не кончины всего, по божественному Писанию. В особенности видим, что агарянское мучительство,  начавшееся  от  времен царя Ираклия, большую часть и лучшие страны вселенной по­корило себе и постоянно покоряет попущением непостижимых судеб Божиих, царство же православных царей разделилось на многие части и уже много лет разорено агарянами, не получая ниоткуда никакой по­мощи. Напротив, остатки западной Римской державы, разделившись на многие королевства и государства, живут постоянно во вражде между собою, и короли запад­ные воюют друг против друга, подобно прежним нашим европейским царям, государям и князьям, грекам, болгарам и сербам, коих всех вообще истребил, по попущению свыше, злой и безбожный измаильтянин. И исполнилось апостольское слово, говоря­щее: аше же друг друга снедаете и угрызаете, блюдитеся, да не друг от друга истреблени будете (Гал. 5, 15). Тоже самое определяет и божественный глас Владыки, го­воря: всяко царство, раздельшееся на ся, запустеет (Мф. 12, 25). Ибо, как взаимный многих людей друг с другом мир по Богу и единомыслие вселяет и удерживает в них самого Христа, Который есть самый Мир, Который растит и благословляет и умножает их, по божественному изречению, Которое говорит: идеже бе еста два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18, 20), так, если многие находятся в разногласии и борьбе друг против друга по причине гор­дости, властолюбия и сребролюбия, то это настроение все­ляет в них самого богоборца и человекоубийцу—диавола, и они, невидимо предводительствуемые им, не перестают уже с ожесточением воевать друг против друга, как дикие звери, пока не будут одни другими окончательно истреблены. Все это так было и так со­вершается ежедневно по непостижимым судьбам Божиим. Поэтому, хорошо и спасительно для нас, и самому Вышнему благоприятно отвергнуть нам от мыслей наших всякое расслабление и пагубное для души отчаяние, а в особенности — льстящие нас суетные надежды, по которым мы ждем, что опять по прежнему устроится царская держава в Константинополе, но следует нам воспрянуть от многолетнего сна великого нашего нерадения и небрежения, повинуясь слову проповедника, ко­торый говорит: братие, во всякой премудрости ходите ко внешним, искупующе время, яко дние лукави суть (Еф. 5,15). И опять он же: нощь убо прейде, то есть, многолетняя оная тьма прелести лукавых бесов, владевшая родом человеческим до самого пришествия во плоти Господа нашего Иисуса Христа, миновала и окончательно исчезла явлением Присносущного Живота и Света, а день приближися (Рим. 13, 12), то есть, настал невечерний свтлейший свет непогршительного боговедения, когда воссияло разумное Солнце правды, и распространился по всей вселенной и просветил ее. Поэтому, отложим, говорит, дела темная, яже суть блуд, прелюбодеяние, всякая нечис­тота плотская, студодеяние, неправда, лихоимание и вся­кое преслушание и преступление божественных заповедей Христа Спасителя (Гал. 5, 19). Делами же тьмы нарицает их не потому, что они совершаются во тьме,—и днем творят блуд, крадут и разными другими спо­собами беззаконничают люди,— но потому, что они предают нас, делателей своих, вечной преисподней тьме. И. облечемся, говорит, во оружие света (Рим. 13, 12), то есть, в главные четыре душевные добродетели, которые суть (Прем. Сол. 8, 7): правый разум, правда, мужество— не то, которое низлагает тела и разоряет городские крепости, но душевная сила и терпение при наносимых нам от бесов и лукавых людей и различных напастях и приключениях, — и целомудрие, сохраняющее нас во всякой святыни и преподобии и присоединяющее нас самим святым ангелам; также и в другие, рож­дающиеся от них добрые дела: в воздержание, кро­тость, смиренномудрие, веру, надежду, любовь, которая есть исполнение всего закона. Вооружившись такими духовными оружиями, ополчимся против нечестия безбожных агарян, начальником и изобретателем которого есть сам доброненавистник и богомерзий диавол, ко­торый всецело вселился в скверного Магомета. Не будем обманываться и ужасаться их счастьем, знатными победами и (внешним) преуспянием: не в этом и подобном сему заключается и познается истина веры во Христа Бога. Много славнее и удивительнее их и счастливее в знаменитых победах были—Александр Ма­кедонский и кесарь Август, который был властителем всей вообще вселенной, также и бывшие после него цари римские; но из этого не следует, что они были благо­честивы, ибо были они служителями лукавых бесов и их идолов. Гонители Христа суть звери, как и нынешний скверный Магомет, который всяким способом гонит нас и порабощает себе, но это совершается по попущению Божию, за грехи наши, а не по причине ка­кого либо его благоверия. Никак не будем так пони­мать: ибо как может быть признан благочестивым тот, кто Самого Бога, пославшего Единородного Своего Сына Иисуса Христа, отметается, как вещает божественный глас, говоря: иже не чтит Сына, не чтит Отца, послав­шего Его, то есть, отметающийся Сына, отметается и Отца, пославшего Его, и спасительные Его заповеди извращающий—Самого Христа не Сыном Божиим и не Богом исповедует, но признает и называет рабом и созданием Божиим.

Итак, не за какое—либо свое благочестие он возвы­сился на такую высоту земной славы и постоянно возвы­шается, как и вышеупомянутые еллинские и римские цари не по этой причине возвысились, но совершается это по неисследованным и непостижимым судьбам Божиим, Который премудро сотворил и управляет всем видимым и невидимым. Не будем же, Господа ради, ужа­саться этим, или скорбеть о том, что столько уже лет находимся в порабощении у них и нет еще нам ни­откуда никакого заступления, ни помощи, и не будем считать себя оставленными Богом, Спасителем нашим. Ведь и прежде нас бывшие христиане, находясь в точе­нии 318 лет под властью христоборцев — мучителей: еллинов, римлян и иудеев и будучи ими гонимы и всячески истязуемы и обижаемы, не скорбели, и не па­дали духом, а напротив радовались и веселились, что за Христа и за веру в Него терпят гонения, и что тела их изнуряются всякими муками. Они укрепляли себя верою в Него и любовью и утверждались надеждою, помня с твердою и несомненною верою обетования Гос­пода и Бога нашего Иисуса Христа, говорящего: блажени изгнаны правды ради: яко тех есть царствие небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут и рекут всяк зол глагол, на вы лжуще, Мене ради; радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех (Мф. 5, 10. 11). Также разу­мели и завещание блаженного Иакова, брата Господня, который говорит: всяку радость имейте, братия моя, егда во искушения впадаете различна (Иак. 1, 2); держась этих божественных обещаний, блаженнейшие прежние христиане, будучи гонимы нечестивыми, различно мучимы и тер­заемы и лишаемы своих имений и стяжаний, не скор­бели, а напротив, благодарили Христа Спасителя за то, что сподобил их так страдать за Божественную Его славу. За то и Христос взаимно прославил их не только на небесах, соделав их равными святым ангелам и увенчав венцами неувядаемой славы, но еще и на земле прославил честные их мощи подаянием всяких исцелений и разными дивными чудесами. Так и обещал Сам Бог и Владыка их чрез пророка Сво­его, говоря: прославляющия Мя прославлю, а безчествуюпце Меня обезчестятся. Но и духовное песнопение задолго возгласило о них: Мне же зело честни быша друзи Твои, Боже, зело утвердишася владычествия их; изочту их, и паче песка умножатся (Пс. 138,17). Поэтому, и мы, братия, как потомки тех блаженных и наследники их веры во Христа, истинного Бога нашего, будучи также участниками тех же поношений и скорбей, какие терпели они, — не станем сетовать и падать духом, будучи гонимы не­честивыми и различным образом оскорбляемы за веру во Христа. Но, подражая теплоте веры во Христа, горячей любви и желанию вечных благ тех равноангельных мужей, будем всею душею радоваться и веселиться и благодарить Спасителя Христа за все наши страдания, какие мы терпим ради славы святого и поклоняемого имени Его. Послушаем верховного апостола, говорящего: воз­любленнии… понеже приобщаетеся Хргстовым страстем, радуйтеся, яко да и в явление славы Его возрадуетеся веселящеся. Аще укоряемы бываете о имени Христове, блажены есте: яко славы и Божий Дух на вас почивает (1 Петр. 4,13. 14). Скажем и мы совместно с теми, которые подобно нам, праведными судьбами общего Владыки преданы скорбям: сия вся приидоша на ны, и не забыхом Тебе, и не неправдовахом в завете Твоем, и не отступи вспять сердце наше; яко смирил еси нас на месте озлобления, и прикры ны сень смертная. Зане Тебе ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения. Востани, вскую спиши Господи; воскресни, и не отрини до конца. Вскую лице Твое отвращаеши, забываеши нищету нашу и скорбь нашу; яко смирися в персть душа наша, прильпе земли утроба наша. Воскресни Господи, помози нам, и избави нас имени ради Твоего (Пс. 43, 18—20. 23—27). Прославим же Его на земле всякими праведными делами, похвальным жительством и терпением наносимых нам скорбей, чтобы и Он с своей стороны прославил нас на небесах. Не далеко отстоим мы от мученических подвигов и венцев, но находимся на самом поприще исповедания за Христа, если право мудрствуем. Многими скорбями надлежит нам войти в царство небесное, и никто, сидя и дремля, не одерживает победы, как говорит святой Василий Великий. И святой апостол Павел говорит: никто не венчается, аще не законно мучен будет (2 Тим. 2, 5). Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (2 Кор. 6, 2). Братие, не дети бывайте умы сказал божественный апос­тол, но злобою младенствуйте, умы же совершени бывайте (1 Кор. 14, 20). Сподобиться бы и нам совершенства тех блаженнейших мужей, их неувядаемой славы и венцев, о Христе Иисусе, Господь, нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцем и Всесвятым и Преблагим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

VIII. Ответы христиан против агарян, хулящих нашу православную христианскую веру.

Часто случается вам состязаться с враждебными христианам измаильтянами о благочестивой нашей вере, так как эти ненавистники христиан не только не хотят исповедовать Христа—истинным Богом и Сыном Божиим, но еще и надругаются над нами за то, что мы исповедуем Его Сыном Божиим и Богом. Если же хотите заградить им уста и посрамить их, то не приводите им доказательств ни из какого другого боговдохновенного писания, как только из Евангелия, ибо бесовдохновенная их книга, называемая у них „Коран», во многих местах хвалит святое Евангелие, и называет его правильным и святым и считает ниспосланным с неба. В доказательство того, что Христос есть и истинный Бог и Сын Божий, каким мы, верующие в Него, признаем Его, как мы веруем в Него и покланяемся Ему,—говорите им так со вся­кою кротостью и с правильным пониманием: так как и вы признаете что Евангелие наше — справедливо и истинно, то почему не слушаетесь его, когда оно так ясно говорит о Божестве Христовом? Ибо в Евангелии от Иоанна говорится ясно так: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Иоан. 1, 1). Видишь ли, как ясно называет Богом Слово Бога Отца, и что Слово изначала всегда было у Бога, то есть, неразлучно было от Бога—Слово, и что Оно есть Творец и Созда­тель всего? Вся, говорит, Тем быша, то есть, все види­мое и невидимое. И без Него ничтоже бысть, еже бысть. А чтобы мы не подумали, что Слово Бога Отца есть такое же как наше, слово, непричастное жизни, разливающееся по воздуху и исчезающее,—святое Евангелие учит нас, говоря: В Том живот бе, то есть, в самом Слове Бога заключается жизнь, и Он—живот и свет чело­векам, верующим в Него. А что Слово Бога Отца пришло в мир сей и соделалось совершенным чело­веком, кроме греха,—то же святое Евангелие говорить далее: в мире бе, и мир тем бысть, и мир Его не позна; во своя прииде, и свои Его не прияша, то есть, неверующий народ иудейский. Затем говорит: и Слово плоть бысть, то есть, облеклось в человеческую плоть и явилось в мир сей по-видимому совершенным человеком, разумеваемый же как совершенный Бог. Дале говорит: елицы же прияша Его, то есть, которые уверовали в Него и исповедуют Его совершенным Богом и совершен­ным человеком, и уповают на Него, даде им область чадом Божиим быти. Которые же Его отметают и не исповедуют Его Сыном Божиим, те не могут ни быть, ни называться чадами Божиими, по слову того же боже­ственного Евангелия. Вот святое Евангелие показывает, что Христос есть Слово Бога Отца и Творец и Созда­тель всех видимых и невидимых созданий, что Он— свет и живот человекам, верующим в Него, что пришел уже в мир, и облекся в плоть человеческую, ел и пил с людьми и был совершенным человеком. И это—действительно, а не по привидению, как лжесловят некоторые еретики.

Теперь рассмотрим и то, что святое Евангелие назы­вает Его Сыном Божиим, и что правильно ли мы, христиане, исповедуем и именуем Его Сыном Божиим?— Что Он правильно и преподобно именуется Сыном Божиим, явствует из того, что сам Бог Отец, в святых Евангелиях, именует Его Сыном Своим воз­любленным, и свидетельствует это о Нем свыше гласом, который был слышан, когда Он крестился во Иордане реке от Иоанна Предтечи, и вторично, когда преобразился пред учениками Своими на горе Фаворской, когда слышан был с неба глас Божий, говорящий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих, Того послушайте. Если же святое Евангелие показывает, что Бог Отец именует Христа Сыном Своим возлюбленным, то почему вы, агаряне, отрицаетесь сыновства и Божества Его, укоряете нас, исповедующих Его Сы­ном Божиим и Богом? Если признаете святое Евангелие правильным и истинным, то верьте и вы, и с нами исповедуйте, что Христос воистину и действительно есть Сын Божий. Имея такое свидетельство Самого Бога Отца, сшедшее с неба, мы христиане, веруя свидетель­ству Бога Отца, хорошо и правильно исповедуем Христа Сыном Божиим, а не рабом и не простым челове­ком, как вы называете его и этим оказываетесь Его досадителями. Услышим еще и другое евангельское сви­детельство и доказательство о Христе, что Он, действи­тельно, есть Сын Божий. Князь некоторый иудейский, по имени Никодим, пришел ночью ко Христу, желая услы­шать от Него какое либо высокое и дивное учение. Ему Христос так ответил: тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный. И далее: Не по­сла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир. Веруяй в Онь не будет осужден: а не веруяй, уже осужден есть, яко не верова во имя Единород­ного Сына Божия. Сей же есть суд, яко свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет: беша бо их дела зла (Иоан. 3, 16—19). Видишь ли, как явственно Он три раза Сам Себя именует Единородным Сыном Бога Вышнего, что Он—Свет в мир пришел, и что не верующий в Него уже осужден, а верующий не боится осуждения, ибо спасен будет от грядущего праведного и страшного гнева Божия на сыны непокоривые. Вы же как надеетесь получить спасение в день страш­ного Его пришествия, когда отметаетесь Божества Его и сыновства? Если вы искренно, а не лицемерно, хвалите святое Евангелие и говорите о нем: «инзильхак» (Евангелие истинно): то перестаньте уже досаждать и хулить Христа, а испове­дуйте Его с нами Сыном Божиим, как свидетельствует о Нем святое Евангелие,—если желаете избе­жать грядущего праведного и страшного гнева Божия на сыны непокоривые, отрицающихся Единородного Сына и Слова Божия. Также и блаженный Иоанн Креститель и Предтеча Христов свидетельствует в Евангелии от Иоанна ясно и утвердительно о Христе, где говорится так: и свидетельствова Иоанн, глаголя: яко видех Духа сходяща яко голубя с небесе, и пребысть на Нем. И аз не впдех Его: но пославый мя крестити водою, то есть Бог Отец, Той мне рече: над негоже узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом Святым. И аз видех и свидетельствовах, яко сей есть Сын Божий (Иоан. 1, 32—34). Тот же божественный Иоанн говорит о Спа­сителе Христе и следующее: Грядый свыше, над всеми есть. Это он говорит о Христе, а о себе говорит с самоуничижением: сый от земли, от земли есть, и от земли глаголет. И опять о Христе: грядый с небесе над всеми есть. И еже виде и слыша, сие свидетельствует: и свидетель­ства Его никтоже приемлет. Отец бо любит Сына, и вся даде в руце Его. Веруяй в Сына, имать живот вечный: а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем (Иоан. 3, 81. 32. 35. 36).

Имея такие великие и сильные свидетельства святого Евангелия мы, христиане, веруем и исповедуем всею душою и всем сердцем, что Христос есть Сын Божии и Бог, и посредством крещения очищаемся от грехов наших, призывая Отца и Сына и Святого Духа, по запо­веди и завещанию Самого Спасителя Христа, Который ска­зал святым Своим ученикам и апостолам: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына и Святого Духа (Мф. 28, 19); иже веру имет и крестится, спасен будет; а иже не имет веры, осужден будет (Марк. 16. 16). Вы же, агаряне, если, действительно, верите, что Евангелие—истинно и справедливо, и сошло с неба, то почему вы отрекаетесь и не слушаетесь таких сильных евангельских свидетельств и доказательств о Божестве Христовом и не исповедуете Его ни Богом ни Сыном Бога Вышнего, и не крещаетесь во имя Отца и Сына и Святого Духа? Чем же после того надеетесь спастись? Или тем, что обрезываете, по иудейски, срам­ные свои уды и этим думаете спастись? Сильно обма­нываетесь: это обрезание не приносит теперь никакой пользы. До пришествия Христова в мир сей, обрезание, совершаемое по закону Моисееву, имело силу, так как совершалось по повелению Божию, и обрезавшиеся имели надежду спасения, но лишь при условии исполнения остальных заповедей Божиих. А с того времени, как Христос пришел и преподал новый и совершеннейший евангельский закон,—Моисейское обрезание прекратилось и окончательно упразднено и не имеет уже никакой силы. Ибо с пришествием Истины—Христа, прекратились прообразы, то есть, Моисейские завещания о жертвах и все иудейские обычаи. Также и самое ежедневное омовение водою срамных ваших членов, не очищает душ ваших от плотских ваших нечистот, как и псов никогда не очищает от скверны и мерзкого их смрада то, что они лижут языком свои проходы и срамные уды, ибо они и при этом остаются всегда мерзкими, злосмрадными и нечистыми. Не получаете и вы также отпущения грехов посредством омовения афедронов ваших и срамных членов, ибо этим вы только внеш­ность сткляницы и блюда очищаете, а внутренность их полна всякой нечистоты. Выполощите внутренность чаши, то есть, очистите души свои святым крещением, совершаемым во имя Отца и Сына Святого Духа, и тогда души и сердца ваши будут чисты от всякого нечестия, беззакония и всякой нечистоты: так повелевает святое Евангелие, которое вы почитаете и о котором говорите «инзильхак», то есть, что оно правильно и истинно. В нем говорится, что Никодиму, князю иудейскому, сам Христос сказал: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия. И опять ему же: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится водою и Духом, не может внити во царствие Божие (Иоан. 3 3. 5). Почему же так?—А потому, что одна вода, без призывания Святой Троицы, только внешнюю грязь тела очищает, а не душевную гнилость. Очистите же душев­ную вашу проказу святым крещением, совершаемым во имя Отца и Сына Святого Духа, и тогда будете чисты.

Но вы еще говорите, что мы, христиане, исповедуя Отца и Сына и Святого Духа, вводим трех Богов. Не дай Господи! Этого быть не может! Если кто исповедует трех Богов, тот да будет проклят на веки веков, аминь! Мы знаем единого Бога, Творца и Создателя всего, имеющего Слово и Дух, равночестных и тождественных по Божеству, собезначальных и соприсносущных, ибо никогда Бог не был без Слова и Духа. Такой хулы не будет в нас. Поэтому и говорим: вечен Бог Отец, вечен Сын и Слово Его, и с Ним вечен и Дух Святый, исходящий от Отца. Един Бог в Троице, а не три Бога, да не будет сего! Как ум, слово и дух—все три называются одною душою, а не три души; также—круг солнечный, свет и луч, все три составляют одно солнце, а не три солнца: таково и таинство Святой Троицы. Хотя и говорим: Бог Отец, Бог Сын и Слово Его, Бог и Всесвятый Дух; но эти три—не три Бога, а все три—един Бог, безначальный и бесконечный. Услышьте и другой пример: высокий трехэтажный дом, разделяется на три: и подвальная часть есть и называется дом, и следующий этаж есть и называется дом, и самая верхняя часть, которую мы называем горницею, также есть и называется дом; однако эти три этажа составляют не три дома, а один дом. Также, всякое дерево имеет корень, стебель, ветви; но эти три составляют одно дерево, и так называются, а не три дерева. Также и относительно дня: время от утра до завтрака есть и называется день, время от завтрака до полудня также есть день, и время от полудня до вечера также есть и называется день; однако эти три времени дня составляют не три дня, а один день, Так и о Божестве: Бог Отец, Бог и Сын, Бог и Святой Дух; однако не три Бога, но все три—один Бог, едино царство, едина власть, едина сила. Если же еще не веруете, и таинство сие, превосходящее всякий ум и всякое слово, не приемлете и уразуметь не можете, то я вам покажу, что и вы, не разумея и не хотя, исповедуете единого Бога триипостасным. Скажите: когда вы исповедуете свое зловерие, то почему подымаете не большой палец, а указательный?—Очевидно, потому, что боль­шой палец имеет только два сустава, и потому он не соответствует для изъявления трех Богоначальных Ипостасей. Указательный же палец имеет три сустава,—и как каждый сустав пальца в общем составе назы­вается палец, однако не три пальца, но все эти суставы суть один палец. Вот и вы, сами не понимая и не желая, подниманием указательного пальца, исповедуете трисоставного единого Бога, то есть, Святую Троицу. Во имя ее соизвольте и вы креститься, чтобы сподобиться вам быть верными и родными чадами Сарры, свободной жены патриарха Авраама. Ибо пока вы не крещены, вы— беззаконные чада рабыни Агари, отчужденные и изгнан­ные от наследия праведного Авраама, и не имеете ни­какого соучастия с Исааком, сыном свободной..

Мы могли бы предложить вам, для вашего уверения, много и других сильных свидетельств и указаний из книг Моисеевых и пророческих, в удостоверение того, что одна только истинная, непогрешительная и богоугодная вера есть—вера евангельская и апостольская, кото­рую содержат православные христиане. Но так как вы более всех других книг хвалите Божественное Евангелие и удивляетесь ему, то и мы сделали вам указания из одного только Евангелия, дабы вы не могли сказать, что де вы христиане приводите нам ложные свидетель­ства и доказательства.

Еще вы поносите нас, говоря: „Если бы Христос ваш был Бог, то иудеи, будучи люди, никак не могли бы причинить Ему страданий и умертвить бесчестною смертью.» Против этого безумного и богоборного прекословия вашего, отвечу вам опять из того же святого Евангелия. Что Христос есть Бог Вседержитель и Творец всего, это мы уже показали приведенными нами евангельскими свидетельствами. А что Он добровольно предал Себя на смерть, а не по причине бессилия человеческого Его есте­ства, иудеи схватили Его и умертвили, и что Он мог в мгновение ока не только Иерусалим и живущих в нем иудеев погубить, но и находящихся по всей все­ленной непокорных иудеев сразу истребить,—эго мы покажем вам тем же святым Евангелием. Что Он Сам Себя добровольно предал на смерть ради спасения людей,—об этом Он сам свидетельствует, говоря так в Евангелии от Иоанна: Аз есмь пастырь добрый: пастырь добрый душу свою полагает за овцы. И опять: Аз есмь пастырь добрый: и душу Мою полагаю за овцы. Сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю. Никтоже возмет ю от Мене, но Аз полагаю ю о Себе: область имам положити ю, и область имам паки прияти ю. Сию заповедь приях от Отца Моего (Иоан. 10, 11. 15. 17. 18), то есть, по совету и изволению Отца Моего небесного Я пришел в мир сей, чтобы чрез Меня всем людям стало известно святое имя Его, и чтобы Мне ради спасения людей принять плотию смерть. Потому Отец и любит Меня, что Я твердо соглашаюсь умереть, чтобы род человеческий посредством Моей смерти получил жизнь вечную. И Я, исполняя волю Отца Моего, добровольно полагаю душу Свою за спасение многих, то есть, подъемлю смерть по человечеству. Как и в другом месте говорит: Сын человеческий не прииде дут человеческих погубити, но спасти (Лук. 9, 56), и дати душу Свою избавление за многих (Мф. 20, 28), как и в другом месте говорит: се восходим во Иерусалим, и скончаются вся писанная пророки о Сыне человечесте. Предадят бо Его языком, и поругаются Ему, и бивше убиют Его: и в третий день воскреснет (Лук. 18, 31—33). А как пророки Божии по воле Божией так о Нем предсказали, и Он Сам соизволил все это твердо претерпеть, то почему вы, агаряне, отметаетесь такого человеколюбия и промысла Божия и поносите нас, которые веруем и исповедуем все это как совершившееся по неизречен­ному Божию совету? Разве мы все это предсказали о Нем и написали? Нет; но святые пророки Божии, просвещен­ные Духом Святым, предвозвестили это о Христе Спа­сителе. Какой срам и какое бесславие Христу и нам:— Ему, что Он так пострадал по воле Божией, а нам, что мы веруем этому и спасаемся поклоняемыми стра­стями Сына Божия? Не слышите ли, как Сам Христос поносит неверие учеников Своих, а в лице их—и всех, отметающихся того, что о Нем предсказано свя­тыми пророками? В Евангелии от Луки Он говорит так: о несмысленная и косная сердцем еже веровати о всех, яже глаголаша пророцы. Не сия ли подобаше пострадати Христу, и внити в славу Свою? (Лук. 24, 25. 26). Итак, вы несмысленные и косные сердцем и неверные, которые не верите сказанному пророками о спасительных страданиях Христовых, которыми Он прославился и вошел в славу Свою и в царство небесное. Мы же, верные, оказываемся у Бога мудрыми и спасаемся верою в Него. Спрашиваем вас: скажите нам, каким святым Писаниям последуя, от­метаетесь Христова Божества и сыновства, и спасительные страсти Его считаете для Него бесчестием и бесславием, и нас укоряете и поносите? Этого вы показать не можете. Ибо Сам Христос опять, святым Евангелием Своим, заграждает вам уста, говоря: ныне прославися Сын человеческий, и Бог прославися о Нем, и Бог прославит его в Себе, и абие прославит Его (Иоан. 13, 31. 32). Это Он сказал после того, как Иуда предатель, встав с вечери, отправился к архиереям иудейским, чтобы пре­дать им Христа, так как они жаждали Его смерти. Поэтому и Господь наш Иисус Христос, желая постра­дать за наше спасение и зная лукавое намерение иуды, с великим веселием воззвал к прочим своим ученикам: ныне прославися Сын человеческий, и прочее. Ви­дите ли, как Он крест, трехдневную смерть Свою и прочие страдания называет и считает Своею славою и славою самого Бога Отца? Как же Он прославился? Прославился тем, что чрез спасительные Его страдания, чрез воскресение и вознесете на небо, излилась благо­дать и преподан дар Святого Духа святым Его ученикам, а чрез них и всем народам, прелесть же богомерзкого идолослужения окончательно прекратилась, и всюду воссиял свет непогрешительного боговедения. В этом заключается слава Христова, то есть, в спасении человечества, от которого вы, по великому своему нечувствию, отпадаете без ума. Поймите же, что, иначе говоря, страсти Христовы составляют Его славу, а не бесчестие, как вы неправильно думаете. Какими страш­ными знамениями прославил Его Отец Его небесный после того, как Он добровольно предал Себя беззаконным иудеям на распятие! Вися на кресте, по-видимому как бездыханный мертвец, Он тотчас превратил день во тьму, так что луна омрачила солнечный свет на три часа, земля вся страшно трепетала, камни распа­лись, гробы отверзлись и многие тела усопших святых воскресли и явились многим в святом граде Иерусалиме, как написано в святом Евангелии. Поймите же, какова страшная сила Распятого и преданного погребению. Неужели Он не мог и прежде Своего распятия совер­шить такие страшные знамения и привести в ужас со­противляющихся Ему и погрузить их в пропасти адовы, как Дафана и Авирона? Воистину мог, как Бог все­сильный! Если будучи бездыханным мертвецом, мог явить такие страшные знамения, то тем более мог бы сделать это, будучи жив, но Он хотел не яростью и неудержимым гневом, а кротостью, благостью и долготерпением обратить к Себе и спасти род человеческий.

Итак, познав из бесчисленных чудес, какие со­творил Он Сам в зловерном народе иудейском, и какие совершил чрез учеников Своих по всей вселен­ной, и из страшных знамений, совершившихся в день распятия Его, благость Его и неисследимую Божествен­ную силу, отступите от сатанинского, преданного вам отцами, неверия вашего и приступите с истинным покаянием к Спасителю Христу и Богу всех и просве­титесь просвещением непогрешительного богопознания, возмите на себя иго Его—евангельский закон, и учение истинное и благое, и бремя Его легкое, то есть, спаси­тельные Его заповеди, посредством которых души верующих слагают с себя тяжесть многообразного греха, и приемлют некрадомое богатство духовных дарований, чрез что соделываются жилищем Божиим, как обе­щал Сам Господь, говоря: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у него сотворим (Иоан. 14, 23). Итак, если искренно хвалите божественное Христово Евангелие и счи­таете его правильным и истинным, то позаботьтесь исполнять написанное в нем слово Христово, то есть, заповеди Его, повеления и догматы об Отце и Сыне и Святом Духе, чтобы быть вам отселе домом Святпй Троицы и чтобы были изгнаны из вас живущие в сердцах ваших лукавые и нечистые духи.

IX. Слово против армянского зловерия,

Армянское зловерие, составившееся из различных ересей, заключает в себе три главнейшие и более дру­гих нечестивейшие и мерзкие ереси. Первая из них и злейшая всех заключается в том, что они мудрствуют, что во время спасительных страданий Бога Слова, бесстрастное Божество подверглось смерти, как и человечество; вторая, которая утверждает, что вочеловечившееся Слово Божие, после вознесения на небо, сов­леклось принятой Им от пречистых кровей Пречистой Богоматери Божественной плоти; третья же неправильно смешивает не смесно соединившиеся во Христе два естества—человеческое и Божественное, которые будто стали одним естеством. Таковы главные их богомерзкие ереси, Мы же, православные, что скажем против этого? Согласимся ли с ними, что это так и есть? Ни­как! Да не будет того, чтобы принять когда либо такие нечестивые и хульные мысли о едином по существу присносущном, бессмертном и бесстрастном Божием естестве и Его бессмертии, чего и сами богопротивные бесы не терпят слышать и не могут сказать. И это видно из того, что сказал пагубный и злоначальный змий праматери Еве, говоря с лестью: не смертию умрете. Ведяше бо Бог, яко, воньже аще день снесте от него, от­верзутся очи ваши, и будете яко бози. ведяще доброе и лука­вое (Быт. 3, 4. 5), то есть, будете бессмертны и нетленны, как и Сам Бог, создавший вас. Но много говорить о бессмертии Создателя всех не только излишне, но и смешно, ибо не только боговдохновенные Писания пере­полнены свидетельствами о бессмертии Присносущного Жи­вота всех, но и самые внешние философы и риторы в своих Писаниях прекрасно воспевают величество прис­носущного Божественного бессмертия. Как же проклятые армяне, с проклятым Диоскором, утверждают, что бессмертное естество Христова Божества умерло вместе с святою Его плотию? И если, по ихнему, бесстрастное, бессмертное и несозданое Божество Его подверглось смерти, то значить и святая душа Его, как созданная вместе с плотию, умерла вместе с Божеством Его. И если признаем, что это так, то как скажем, что Он сошел во ад и врата медные и вереи железные сокрушил и вывел оттуда содержимых там от века праведников? Если Он умер как плотию, так и Божеством и душою, то как будет истинно сказанное Самим Распятым: сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю; и опять: область имам положити ю, и область имам паки прияти ю (Иоан. 10 17. 18)? И если, по ихнему, Он умер, как плотию, так и Божеством и душой, то как мог принять ее, будучи весь мертв,—Он, Который есть неисчетносильная сила Вседержителя Бога? Если душа человеческая, созданная словесною и бессмертною, не может умереть, то как Жизнь всех, Един имеяй бессмертие, во свете живый неприступнем (1 Тим. 6, 16), умер на кресте бессмертным Божеством Своим? А что это еретическое мудрование есть хульное и богомерзкое и лживее, очень пре­мудро показал Аламундар Измаильтянин, обратившиеся к благочестивой православной вере христианской и крестившийся со всем домом и родом своим. Ибо Севир скверный, услышав об обращении измаильтянина от отеческого своего нечестия к православной вере, послал к нему двух единомудренных себе епископов, стараясь обратить его в свою богомерзкую ересь. Когда они пришли и долго говорили ему о Севировом учении он отпустил их, сказав: „Завтра еще поговорим об этом.» Когда же они ушли, он приказал од­ному из служащих ему верному слуге, сказав: „Когда опять придут ко мне посланные Севиром и начнут говорить мне еретическое свое учение, то ты подойди ко мне, и шепотом скажи мне на ухо: архангел Михаил уже умер.» Когда те пришли и долго хитрословили пред новопросвещенным Аламундаром, то среди их беседы подошел к нему вышепомянутый слуга его, и прошептал на ухо своему господину, как было ему приказано. Тогда Аламундар тотчас притворно стал печалиться и скорбеть и, опустив голову вниз к персям, сидел молча, не обращая внимания на слова епископов. Когда же те стали усердно допытываться о причине его столь сильной скорби, он ответил им: „Я получил известие, что архангел Михаил умер; то как же не скор­беть мне, когда я лишился такого хранителя?» Те тот­час возопили: „Не верь, достоуважаемый князь, отнюдь не придавай значения такому известию, это явная ложь, ибо ангельское естество смерти не подлежит, будучи соз­дано Создателем всех бессмертным». Тогда Аламун­дар сказал им: „Скажите же мне вы, прошу вас, если ангельское естество, которое Создатель всех по благодати своей создал бессмертным, не может уме­реть, то безначальный и присносущный, един имеющий по естеству бессмертие, во свете живый неприступнем, — как мог умереть бессмертным Божеством Своим во время спасительных Своих страданий? Вы сильно заблуж­даетесь и далеко отстоите от истины—и с учителем вашим». Таким премудрым умышлением новопросве­щенный тот измаильтянин заградил им уста и посрамил их.

Услышим и другое удивительное чудо—не от земли, но с самого неба явленное по смотрению Божии, для извещения истинного благочестия и на обличение богомерз­кой армянской ереси. Когда блаженнейший патриарх Прокл со всем причтом и со всем народом обходил поля вне Константинополя, совершая со слезами молитвы и моления о прекращении частых и страшных землетрясений, — в то время внезапно малое дитя из среды народа было восхищено вверх, на небо, в виду всех верующих, которые с великим страхом взы­вали: „Господи помилуй! «Затем дитя опять было постав­лено невредимо на землю. Когда же блаженнейший Прокл спросил младенца, что он там видел и слышал, то он ответил, что святые ангелы поют там трисвятую песнь без прибавления, как поется на земли Святою Соборною и Апостольскою Церковью. Сказав только это, дитя тотчас, по непостижимым  судьбам Божиим, скончалось. Выражение же „без приложения» означает следующее: злочестивый Севир, мудрствуя о Божестве Христовом, что оно подлежало страданию, и желая утвер­дить эту ересь, преподал своим последователям петь трисвятое с приложением таким образом: „Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, пострадавый за нас, помилуй нас». Этим прибавлением хотел он, всескверный, показать, что Христово Божество пострадало, то есть, умерло вместе со святою Его плотию. Этого хуления что может быть хуже и мерзостнее пред Бо­гом? Если Божество Единородного пострадало, то есть, умерло вместе с святою Его плотию, как они, поганые, утверждают, то значит что и вся Святая Троица по­страдала, то есть, умерла, ибо едино Божество, едино естество и едино существо трех нераздельное. Ибо Свя­тая Троица разделяется нераздельно ипостасями, а суще­ством соединяется неслитно, то есть, един Бог—Свя­тая Троица единосущная, Таже и разделяемая и нераз­дельна, разделяемая ипостасями, нераздельна же суще­ством и естеством и Божеством. Поэтому, ясно обли­чаются скверные армяне с Севиром, что они хулят Святую Троицу, признавая Ее подлежащею страданиям, то есть подвергшеюся смерти во время спасительных страстей Единородного. О, какое нечестие и сатанинское умышление! Ради одной этой ереси следует нам гнушать­ся их совершенно и отвращаться от них, согласно изречения божественного ревнителя: не ненавидящия ли Тя, Госпо­ди, возненавидех, и о вразех Твоих истаях; совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми (Пс. 138, 21. 22).

Послушаем еще удивительное повествование о событии, совершившемся промыслом Божиим для показания истины и на явное обличение Севировой богомерзкой хулы. Когда собрался четвертый святой вселенский собор 630 богоносных Отцев в Халкидоне, и в течение многих дней происходило тщательное изыскание об истине, при чем еретики, одержимые демонскою спорливостью, сильно противились предлагаемым православными доказательствам из божественных писаний, то обе стороны промыслительно пришли к такому соглашению: возло­жить указание истины на Бога и на всехвальную мученицу Евфимию. Для этого они, каждая сторона отдельно, написа­ли изложение своей веры и запечатали; затем, открыв раку мощей мученицы, положили оба свитка на святые перси ее, при чем православные сказали: «Ты, Господи Сердцеведче, за молитвы всехвальной мученицы Твоей, удостоверь сопротивляющихся Твоей истине!» Потом прикрыв и запечатав священную раку, разошлись по сво­им местам. Спустя несколько дней все опять по общему согласно собрались и открыли священную раку, и—о, какие удивительные, превосходящие всякий ум чудеса Твои, Преблагий и человеколюбивый Владыко!—нашли, что свиток православных  святая  мученица  крепко держит в святой руке своей, а еретический—отброшен далеко от святых ее ног, как богомерзкий и исполненный всякой хулы. Какого еще большего потребно удостоверения к посрамлению их ереси? Но не покоряются, беззаконные!

Есть еще церковное слово, которое говорит, что свидетельство с враждебной стороны почитается наиболее достоверным; кто же может быть враждебнее нашей православной вере—бесов? Поэтому, прибавив к выше­сказанному еще одно свидетельство, высказанное бесами, закончу это слово.

Во время господства тьмы идолослужения, было одно место в Элладе, наиболее известное своим волшебством, называемое Пифия, где был воздвигнут прекраснейший идольский храм, и в нем был знаменитый идол, бывший у всех неверных в особом почитании, который назывался языком их бога Аполлона. Сюда отовсюду стекались неверные всех народов, и каждый на свой вопрос, демонским коварством, получал от прорицательницы жрицы бога Аполлона ответ, и потому все неверные народы имели к этому богу боль­шую веру. После же спасительных страданий Господа нашего Иисуса Христа и по вознесении Его на небо, когда свет истинного богопознания осиял всю подсолнечную, и одни с радостью последуя апостольской проповеди, принимали святое крещение, а другие крепко сопротивля­лись сему и противоречили, и настало по всей вселен­ной многое исследование о сем и междоусобные брани, тогда некоторый жрец Аполлонов, видя постигшее всю вселенную столь великое смущение, которое в короткое время поколебало все народы, и желая узнать от своего бога Аполлона—что такое эта новая проповедь, пронес­шаяся по всей вселенной, о новоявленном Боге, Иисусе Христе,—дерзнул вопросить об этом идола своего бога Аполлона. Бес же, врождуя тайно против Христова благоверия, разгневался на своего служителя за сделанный им вопрос, не похвалил его, а сказал: „Лучше бы ты меня совсем не спрашивал об этом, о окаянный служитель мой!» Однако, будучи принужден Божествен­ною силою, в кратких словах и нехотя, сказал слу­жителю своему страшную тайну вочеловечения Христа Бога Слова и спасительной Его страсти, присовокупив в конце: „Пострадавший есть Бог, но Божество Его не по­страдало». Что после этого скажет бесславный Севир с своими последователями, трижды проклятыми армя­нами, признающими пострадавшим Божество Христово? Вот этот лживый во многом другом прорицатель Аполлон, будучи принужден силою Божиею, исповедал, и против своей воли, Спасителя Христа, как подлежавшего страданиям и как не подлежавшего им; подле­жавшего страданию по человечеству, ибо был совершен­ный человек, и не подлежавшего по Божеству. Диоскор же и Севир и их последователи, проклятые армяне, как не страшатся, утверждая, что бессмертное Божество Христово во время спасительных Его страданий подверглось страданию?

По этой причине советую тебе, как верному другу и брату возлюбленному, отстать от их скверного содру­жества и льстивой беседы с ними, если, действительно, желаешь до конца сохранить себя здравствующим в правой вере, полученной от предков. Ибо тлят обы­чаи благи беседы злы, говорить Апостольское Слово. И опять тот же: еретика человека по первом и втором наказании отрицайся (Тит. 3, 10). Проклятые же армяне, не первого и второго, но семи соборов учению противятся: как же нам считать их достойными общения и собеседования с нами? Кто захочет лечить прокаженного, тот сам заразится его проказою, а ему здравия не сообщит. Знай же и то, что всякая ересь имеет своим начальником диавола; ибо он есть тот самый упоминаемый в Еван­гелии враг—человек, который посреди пшеницы чистого и непогрешительного евангельского богопознания, насеял лукавые плевелы, то есть, различные богомерзкие ереси, в которые и старается, всескверный, вовлечь нас и чрез них отлучить нас от непогрешительной пра­вославной веры, по учению которой мы веруем в присносущное и безначальное Божество вседержительной и единосущной и нераздельной Святой Троицы, и в страш­ную и превышающую всякий ум и слово—тайну вочело­вечения Единородного Сына, Единого из Святой Троицы, чрез которого и которым окончательно сокрушились стрелы сильного в злобе, и оружия его исчезли, и грады разорились, и сам он, как слабая птичка, составляет предмет поругания и попрания для всех верующих истинно и всею душою в распятого Иисуса Христа, по­бедителя бесов.

Не будем же пребывать в беспечности и нечувствии, когда имеем такого непримиримого врага и наветника нашей жизни и нашего спасения, но будем постоянно трезвиться и бодрствовать, —и как он не перестает никогда вооружаться против нас всякими кознями, сильно желая  нашей  погибели, так и мы вооружим себя против его ополчения и его   поборников—богомерзких еретиков, оружиями благоверия, и оградим себя всяким разумом и знанием боговдохновенных писаний, чтобы и нам когда-либо коснуться более крепкой пищи, а не все время жизни препроводить в питании млеком. Вооружимся же крепко во всеоружие догматов, каковы богословские главы премудрого Иоанна Дамаскина, изучим их  твердо, чтобы быть в состоянии острием их заграждать незатворяющиеся уста наших противников, и разорим всякое возношение, взимающееся на разум Xpистов; ибо Христос дал нам власть наступать на змию и на скорпию и на всю силу вражию. Несть наша брань к крови и плоти, то есть, против немощных людей, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сегo, к духовом злобы (Ефес. 6, 12), которых различные козни и напасти да разорит Господь, и нас невредимых и да сохранит во веки. Аминь.

X. Слово похвальное святым Апостолам Петру и Павлу; здесь же и обличение против  латинских трех больших ересей.

Воспой, душа, божественных апостолов Петра и Павла, верховных над прочими и  первопрестольных, прекрасно утвержденные звезды церкви Христовой, которые животочиыми сияниями света божественных учений обратили народы от мерзостной прелести идольской и от  служения бесам к свету благочестия и истины. Воспой же по мере присущей тебе силы, а пения,  достойные их, уступи самим горнейшим умам. Приносимую же им песнь почерпай из спасительных источников божественного Израиля; ибо они суть отрасли этого божественного корня, которые божественными блистаниями жития и слова прекрасно востекли к славе Его, и на них,  как на конях, вочеловечившийся Бог — Слово мысленно ездил и возмутил многие мерзкие  воды, то есть, таинства мерзких бесов, которые прежде покры­вали всю землю глубоким мраком богомерзкого идолослужения. И землю, прежде доброплодную, а потом чрез злобу своих жителей, превратившуюся в солончак, Он божественными деяниями сих премудрых делателей, явил опять сладко веселящею своего Владыку своими благовоннейшими плодами, и которая прежде была пуста и не причастна влаги, ту, струями божественных, приснотекущих сих источников, показал преизобилующею и обливающеюся струями живоносных вод. Они суть молнии, которые возблистали от Божественного огня Пара­клита (Св. Духа), и как стрелы,  пущенные Им, сладчайшим светом учения и разжигающим огнем чудес прогнали с земли всякий мрак басней, изобретенных лживыми бесами, трисиятельною же единого богоначалия честною проповедью облистали мысли верных, и всегда соблюдают их, возделывая  мысленными мотыками слова и напояя обильными струями Святого Духа. Они явились таинственными источниками, полными животворных вод, и открышася основания вселенныя (Пс. 17, 16), то есть, показались божественные чиноначальники верных, которые всенощными молитвами и духовными напоениями явились основаниями земли, и соделали ее спо­собною к прозябанию божественных разумений. Это те мысленные небеса, которые, по словам мудрого Песнопевца, поведают славу Божию.  Изящно украшенные блистаниями божественных учений и молниями чудес, превышающих ум, они явились для всей твари небесными звездами, и громовое вещание их, на подобие божествен­ных труб, огласило всю подсолнечную высокою проповедью богословия, превышающего всякий ум и всякое слово. Умы, прежде сиявшие подобно солнцу, а потом пригвоздившиеся непохвалыю, подобно скотам, к земле они воздвигли от земли, убедив их не радеть всею душею о всех вообще тленных красотах земных, а желать всецело одних только вечных благ, и иметь всегда мысли свои в небесном, стараясь постоянно на­ходиться неразлучно от Божественной славы посредством богоугодных нравов, являемых жизнью и словом. О том и другом должно иметь одинаковое прилежание, ибо одно без другого не пользует, а напротив, делает предметом посмеяния и поругания для имеющих здравые понятия, подобно тому, как и хождение одною ногою бывает некрасиво и не твердо; также и лице, скудно наделенное одним глазом, не может считаться красивым. Составленное же из того и другого бого­угодное житие, проведенное так до конца общего для всех предела, то есть, до смерти, служит указанием совершенного Христова последователя, искренно возжелавшего от всей души не этой тленной, но присно пребы­вающей жизни. Ибо от благородного дерева Бог ищет и плода благопотребного, а которое плохо растет, то приказывает посекать, как и не всякому, только назы­вающему Его Господом, обещает вход в царство не­бесное, но только тому, кто с теплым усердием тво­рит волю Отца Его небесного (Мф. 7, 21). Также и того, который вошел в брачный чертог в плохой одежде, то есть, не позаботился после световидной бани (крещения) приобрести одежду, истканную превосходно из благочестивых дел,—повелел взять из среды блаженных участников пира и ввергнуть в несгораемый огонь,—не для того, чтобы он очистился и опять соделался участником блаженного пирования, как утвер­ждает лживая ересь, но чтобы горел в нем в бесконечные веки. Также и для украшенных добротою дев­ства, но не взявших в сосуды свои елея, то есть, не просветивших красоты девства своего милосердием к нищим,—увы!—затворилась дверь Женихова чертога, и Божественный Его ответ не укоряет их, зачем при­ступили к Нему не предочистившись чистительным огнем, и не повелевает им: идите, очиститесь прежде пламенем огненным, а потом войдете в чертог Мой, но, сказав: не вем вас, этим далеко отсылает их от Себя. Увы! Увы! Если божественная и преестественная похвала девства отсылается далеко от таинственного брачного чертога за то, что не украсилась елеем общительности, (елей общительности—это милостыня к нищим), то те, которые граблением и беззаконными лих­вами, чародеянием и убийством, и различным скверным студодеянием растлевали себя в течение всей своей жизни, как войдут в божественный чертог, не позаботившись прежде исхода своего принести плоды покаяния, соответственно своих грехов? Настоящий век, говорит божественный проповедник, есть время делания, а время воздаяния— век будущий. Различие конца убогого (Лазаря) и насладившегося богача ясно доказы­вает это, ибо душа каждого из них по смерти немед­ленно получила свое место, одна—геенну, а другая— недра Авраама. А что между ними находится великая пропасть, препятствующая им переход одного к дру­гому, как говорит тот же патриарх, премудро укоряя насладившегося, а не лаская его надеждою маловременности чистительного огня,—ясно показывает, что эта жизнь назначена поприщем для подвигов, ради очищения греховности душевной посредством различных благоугодных Богу дел и терпения до конца скорбей душевных, как произвольных, так и невольных. Это удостоверил притчею Судия. Послушаем же Его, и отстанем от ложных еретических мудрований. Научае­мые Божественным гласом, по которому злодей в тот же день был вселен в рай, без всякого очищения огнем чистительным, отбросим далеко от себя чужие заблуждения. Но прежде, нежели разойдется торжище на­стоящей жизни, омоем грехи воздыханием, трудами и каплями слезными, как учит тот, кто каждую ночь омывал ложе и постелю свою. Ибо нет никого, сказано, кто бы в тот страшный час исхода имел поминовение Божие о себе, или кто мог бы исповедаться Ему во аде. Еда говорит, мертвыми твориши чудеса; еда повесть кто во гробе милость Твою, и истину Твою в погибели; еда познана будут во тме чудеса Твоя, и правда Твоя в земли забвенней (Пс. 87, 11—13). Этим псалмопение ясно показывает, что щедроты и правда и чудеса и истина Божии являются тем, которые прежде исхода своего при­несли похвальное покаяние в том, в чем согрешили. Царство небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12), как слышим, а не те, которые насытились вся­кими вкусными снедями и скверными студными плотскими похотями, а потом прикрывают свои злодеяния, очищая себя по исходе отсюда, прежде суда, чистительным пламенем. Если так, то окажется напрасным весь вообще труд спасительного слова, то есть, евангельские догматы и учение, показывающее Судию дышущим нестерпимым огнем против тех, которые не жили по Его заповедям, и осуждающим в неугасимый огонь тех, кото­рые не помиловали убогих, а не так, чтобы сподоблял их Божественной славы после очищения их прежде суда временным огнем. И что боле всего достойно удивления и страха—это то, что Он самых творивших чудеса, и изгонявших от людей лукавых бесов, и призыванием Его Божественного имени пророчествовавших грозно отгоняет от Божественного судилища Своего и свидетельствует, что никогда и не знал их, так как они расточили благодать духовную в удовлетворение похотям душ своих, и никогда не позаботились просла­вить Господа на земли в своих членах, как бы сле­довало. И это также окажется напрасным. Но милостив буди мне, Царю всех, Боже и Владыка, Который облекся в человеческое существо, и утвердил законы страш­нейшими угрозами, и смерть позорную претерпел на кресте! Если справедливо грехи земнородных имели впоследствии прежде суда очищаться временным огнем, то зачем понадобилось Единому Безгрешному столько пострадать, когда спасение человеческое так удобно? Если Единому Праведному и Безгрешному надлежало мно­гими и лютыми страданиями, как Он Сам о Себе ясно говорит, войти в славу Свою, то устрашимся мы, кото­рые не только шествуем путем, противным Божиим заповедям, конец которого, как слышим, есть не очищение огнем, а вечная погибель, но еще по великому безумно, последуя неправильно чуждому мудрованию, на­деемся достигнуть нетленной славы пострадавшего Христа. Такие понятия суть детское игралище, а не разумения твердого камня, на котором Христос основал Свою Цер­ковь, омыв ее Своею Божественною кровью. Также лживо и достойно всякого смеха повелеваемое беззаконно живущим, что если кто в течение всей жизни, надеясь на огненное очищение по смерти, живет беззаконно, предав­шись всяким студодеяниям, никогда не приходя в сознание, и о своих беззакониях добровольно не поболел, не ел пепел, аки хлеб, не растворял с плачем свое питие, не облачался во вретище, не ходил весь день сетуя по­тому, что лядвия его наполнишася поруганий; также на пре­чистый верх (Христов) не возлил многоценного боже­ственного мира усердия и пречистых ног не омочил теплыми слезами, подобно древней блуднице; также и тот, кто граблением, беззаконными лихвами и всякими другими богомерзкими прибытками скопил себе бесчисленное множество золота и серебра, не подражая мытарю, отдавшему четверицею, и не раздав, как он, пол имения своего нищим, а напротив, посредством (долговых) записей предоставил беззаконным сродникам и чужим по своем исходе без милости истязывать и морить бедных и убогих, которых следовало бы ему ущедрить и освободить от лютых истязаний, чтобы и самому услы­шать блаженный глас: днесь спасение дому сему бысть; но при последнем издыхании произносит одни только слова: «кульпа меа, кульпа меа» (мой грех, моя вина), то есть, грех мой, и ударяет себя по устам и по персям тремя и двумя пер­стами,—что будто этим он тотчас сподобится Божественной славы, очистившись против своей воли огнем по исходе своем. Хорошо и нужно и спасительно зазирать себя в том, в чем кто согрешил; но если не будет при этом перечисленных выше Псалмопевцем врачеваний, то, хотя бы и вся та страшная геенна в бесконечные веки стала очищать, не избежит он вечных мучений. Ибо сказано: уклонися от зла, и сотвори блого (Пс. 33, 15); и получившему здравие сказал: ктому не согрешай, да не горше ти что будет (Иоан. 5, 14), а не ска­зал, что очистишься посредством чистилищного огня. И древо, не приносящее доброкачественных плодов, посекается и в огнь вметается (Мф. 3, 10), а не очи­щается. Также о воскресении сказал Господь, что изыдут из гробов в нестареющуюся жизнь сотворшие благая, а не сотворшие злая; ибо эти последние изыдут из гроба не в воскресение живота, а в воскресение суда, и не после чистительного, по вашему, огня.

Из сказанного поймем, о друзья мои, таинственное учение о сем, и, поняв, отбросим всякое суетное пре­пирательство. Нетленную жизнь получат те которые сотворили добрые дела, а не те, которые сотворили злые дела, а потом, по своем исходе, до суда, очистились маловременным огнем. Какое еще другое состояние можно заключать из приведенных божественных слов между жизнью вечною и преисподними муками? Они ясно свидетельствуют, что нет никакого; но немедленно правед­ные призываются к наследованию вечного блаженства, делатели же беззакония осуждаются в огнь неугасимый, а не славы Божественной сподобляются после очищения их до суда временным огнем. Для творения добрых дел назначена настоящая жизнь, пока души соединены с своими телами и вместе с ними творят доброе или злое, по собственному произволению. Поэтому, не чрез огненное очищение по смерти, но посредством творения добрых дел в здешней жизни, получат благочести­вые по исшествии из гробов награды вечной жизни. К тому же Спаситель заповедал ученикам Своим: вни­дшпе узкими враты и тесным путем (Мф. 7, 13. 14), обозначая этим добровольную нужду и подвиг, которые следует нам нести по причине свойственных душам нашим злых похотей и порочных наклонностей, от которых ясно повелевает очищаться здесь, посредством шествия узким и прискорбным путем, а не чиститель­ным, прежде суда, огнем. Ибо мнози, говорит, взыщут внити внутрь божественного чертога, и не возмогут, но, ударяя изо вне в божественную дверь, услышат: не вем вас, откуда вы (Мф. 25, 12), а не так, что очистив­шись огнем, будут приняты внутрь чертога. Увы, увы! Если ищущие прискорбного и тесного пути не все возмо­гут войти,—очевидно, потому, что не законно подвиза­лись, как учит божественный проповедник Христов, то те, которые постоянно и всецело стремятся шествовать пространным путем, где окажутся? Проповедник ясно вопиет: не льстите себе: ни блудницы, ни хищницы, ни досадители, ни те, которые наряду с ними перечислены, не получат нетленной славы (1 Кор. 6, 9. 10). Как же не заблудились от истины те, которые таковых, вопреки Божественной заповеди, да еще прежде суда, очистив огнем, вводят внутрь Божественной славы? Сказав: не льстите себе, он ясно обличил ложное мудрование коринфян, какое они имели о тех, которые надеются при последнем издыхании холодным словом принести покаяние в бесчисленных своих согрешениях, тогда как не постарались прежде исхода всею душею возгнушаться исполнением их. К тому же: какие люди станут ошуюю Спасителя, если все, творившие злое, очи­щаются чистительным огнем и сподобляются вечной жизни? Но, может быть, вы думаете, что это сказано отно­сительно одних только неверных? Но,—о премудрые!— Божественный и премудрейший проповедник Христов ясно учит, что эти последние, как согрешившие без закона, без исследования и погибнут; те же, которые в законе согрешили, законом, говорит, суд приимут (Рим. 2, 12), а не огнем очистятся. Из этого явствует, что весь труд Судии будет относительно тех, которые согрешили в законе, так как ему же, сказано, дано бу­дет много, много взыщется от него (Лук. 12, 48). Если же одни, как говорит проповедник, без исследования погибнут, а другие, как вы утверждаете, предочистившись огнем, сподобятся вечной жизни, то ошуюю Спаси­теля никого тогда не окажется, и никто за свою суро­вость и немилосердие не будет отослан в неугасимый огонь,—и таким образом, по вашему, окажется ложным слово о суде. Сюда же относится и следующее Божествен­ное изречение, которое говорит: ходите, дондеже свет имате, да тма вас не имет (Иоан. 12, 35). Этим Он ясно говорит, что ходящие недостойно света благочестия, покроются тьмою, а не огнем очистятся по исходе своем. При этом Он светом называет благочестивую в Него веру; хождением же—то, чтобы со всяким усердием исполнять спасительные Его заповеди; тьмою, покры­вающею нас,—окончательное разлучение души с телом, когда нельзя уже душе совершать полезные и освящающие нас дела. Ибо как это тело становится недвижимым, когда оставит его движущий его дух, так и душа, разлучившись с телом, становится непричастною спасительных деяний, ибо она лишается тогда содействующих ей орудий к умолению Судии. К тому же Спаситель Своими устами сказал, что в день последнего суда люди дадут ответ за праздное слово (Мф. 12, 36). Если же малейшее согрешение хранится до последнего суда, то каким образом множество неисцельных грехов очищается прежде оного суда? Что уста­новлено Судиею, о том нельзя вопреки Его мудрствовать, вводя прежде оного суда огонь, очищающий неисцельные согрешения. Приити бо имать, говорит, Сын человеческий во славе Отца Своего, и тогда воздаст комуждо по деянием его (Мф. 16, 27). Ты же, вводя прежде оного страшного пришествия огненное очищение совершенных в жизни сквернейших дел, не явно ли лжесловишь, без ума извращая этим Божественное установление? К тому же называющий ближнего своего уродом, повинен есть геенне, как слышим, а не Божественной славы удостаивается, очистившись прежде страшного суда маловременным ог­нем. Судия, мало согрешившего и не покаявшегося предает вечной мук, а не оправдывает его, очистив огнем; ты же, как бы более милостивый, чем Созда­тель, очищая скверного огнем прежде суда, вводишь его в жизнь вечную. Смотри же, добрейший, чтобы не испол­нилось на тебе сказанное: слепец слепца аще водит, оба в яму впадетася (Мф. 15. 15),—очевидно, что в неугаси­мый огонь.

Ты же, душа, отступив от этой душепагубной мысли, покоряйся истине и держись предлежащего, соплетая хорошо составленную похвалу верховным (апостолам). Они суть очи Владычествующего силою Своею веком, как вещает Псалмопевец, призирающия на языки (Пс. 65, 7), зрением которых прогнана тьма лжи, воссиял же свет истины. Они суть уста Красного добротою паче всех сынов человеческих, на которые излилась божественная благо­дать, и которыми движа, как сладкопесненною цевницею, пронесла она во все концы земли новую благолепную песнь. Это—сосцы непорочной невесты Христовой, точащие нелестное млеко, которые духовными поучениями воспитывают верных, в мужа совершенна, как напи­сано, и сподобляют их достигнуть благополучно в меру возраста исполнения Христова. Это—воистину руце и персты, наученные Единым Сильным и Непобедимым на ополчение и брань (Пс. 143, 1),—храбростью которых всякая враждебная и душегубительная буря отражается, приятная же весна тишины воссияла душам. Это—твер­дая, как лук медный, мышца, и ноги, соделавшиеся, как у еленя (Пс. 17, 34. 35), быстрыми, от блаженного и божественного дуновения Параклита, которыми скоро со всей земли прогнана всякая губительная прелесть б­есов. Это—непрелестные облаки, наполненные божественного дождя, которые виноград возлюбленного постоянно орошают своими боготочными каплями и делают его благоплодным Владыке своему. Это изощренные стрелы сильного, пущенные из лука Божия на идолопоклоннические и злочестивые скипетры, то есть, на царства, которые, когда вонзились благодетельно в сердца прежде враждебных общему Царю народов, то наполнили их божественной любви и подвергли к Его пречистым ногам, заставив с радостью принять на свои выи иго Его животворных заповедей. Выше было сказано тебе, душа, чтобы пения, достойные их, ты уступила самим невещественным силам, дабы, усиливаясь восхвалить тех, которые выше твоей похвалы, не оказаться тебе по грубости досаждающею им; ибо усилие восхвалить их по достоинству—то же что и попытка сосчитать звезды. Но, о двоица Спасителева доброхвальная, столпы, постоянно утверждающие непоколебимо вселенную божественными молитвами! О Петре, Церкви Христовой основание, имею­щий в своих руках ключи от превыспренних сокровищ; огненных богословских умов высочайший верх: после Первого первый в судиях! И ты, Павле, всей вселенной боговдохновенная и велегласная труба, которая богоглаголивым вещанием проповеди, также светом и силою истины, устрашила внешних мудрецов хитрословия, этих безобразных потомков Пифии, и разогнала их по разным местам, ввергнув в пропасть забвения; лучи же трисолнечного света, как озаряемое Богом всесветлое величайшее солнце, ты распростер по всей вселен­ной,—ты, который во плоти ли, как говоришь, или без нее, чудно восхищен был до третьего небеси и, научив­шись там ведению неизреченных таин, явился златою чашею, полною божественного напитка, то есть, Святого Духа, сообщающею всей вселенной божественное упоение. Радуйтеся, исполненные Христовой красоты, приемлющие от Него светлые и обильные трудов ваших вечные воздаяния! Примите радостно настоящую похвалу и посе­щайте нас милостиво, молим вас, божественною любовью почитающих вашу всехвальную и всечестную память. И один из вас да дарует нам отпущение грехов и всегдашнюю твердость в вере, а. когда преставимся от этой окаянной жизни, да поможет нам своими молитвами войти в пречистые высочайшие селения; другой— да наполнит мысли наши обильно богатством боже­ственных писаний и просвещения, и да подаст правое и благоговейное мудрование, чтобы нам право чтить Трисиянную и Единосущную Державу, как вы изобразили в своих книгах. Озарившись Божественным Параклитом, да держимся исповедания православной веры, то есть: „Верую во Единого Бога»… как изложили и крепко утвердили собравшиеся после вас отовсюду седмижды, Божиим мановением, соборы честнейших и премудрейших пастырей, движимых Самим Параклитом, в Которого облеклись, то есть, в Святого Духа, испытующего глубины Божии. К изложенному боговдохновенно вами и теми да не осмелимся дерзостным умом что-либо прибавить или убавить: ибо дерзать на то или дру­гое—одинаково злочестиво, и предает страшнейшим проклятиям, определенным и утвержденным древними Отцами, горевшими Божиею ревностно,—и осмеливаю­щихся безумно преступать их установления, они далеко отгоняют от божественных селений. Если неложен Тот, Кто назвал разбойником и татем не входящего божественною дверью во двор овчий, но прелазящего инуде; также Говорящий: овцы Моя гласа Моего слушают, от чужого же гласа бежат (Иоан. 10, 1—27); и того, кто не находится с Ним, то есть, не пребывает в Его божественном учении, ясно назвал непримиримым Сво­им врагом, как написано в Евангелии: иже несть со Мною, на. Мя есть: и иже не собирает со Мною, расточает, (Мф. 12, 30); если не собирающего с Ним учение, во всем согласное с тем, как Сам Он изложил, назвал, по Божественному Своему суду, расточающим; и о разорившем наименьшую заповедь и научившем род человеческий не тому, чему Сам Он учит, сказал, что он будет предан крайним мучениям: то, увы, тот, кто извращает страшное и высшее всякого слова учение Святого Духа, которое Сам Он своими устами изрек, каких мучений не понесет от Бога—Слова? И твое, Павле, страшное определение, которое говорит: ащеангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, да будет чужд общения со Христом и да осудится вместе с сатаною в неугасимый огнь геенский; ибо так толкуется изречение: анафема да будет (Гал. 1, 8. 9). Слушайте разумно и ужасайтесь всею душею и, уразумев, кайтесь—вы, которые по дерзости своего ума, во­преки определениям богоносных мужей, носитесь весьма погрешительно. Тот, кто ангелов отлучает от общения со Христом, в случае преслушания его божественных определений,—пощадит ли Рим, или Афины, или Визан­тию, нарушающие честные установления? Не следует вам, честнейшие мужи, обманывать себя суетными надеждами, никак не следует, умоляю вас. Ни сановитым лицам, ни знатным городам не дозволено по своему умствованию изменять то, что вполне неизреченно и ведомо только Единому блаженнейшему трисолнечному естеству, то есть, Святой Троице; напротив, строго заповедано не изменять эти установления, но сохранять их неизменно. Соблюди мне то, что я ныне тебе завещаю, ничего к сему не прилагая и ничего не убавляя, говорит Господь таиннику своему, Моисею. Если всего ветхого закона, который составляет лишь тени и образы, Он так настойчиво требует исполнения от столь превосходного мужа, то тебе Он никак не дозволит изменить хотя бы и малейшее из определений совершенных мужей относительно всей православной веры, то есть, священный Символ Веры, изложенный божественными мужами на святых соборах, седмижды сошедшихся в разных городах и в разные времена и утвердивших уставы его великими и гроз­ными клятвами. То, чтобы не считать действительность более достойною уважения, чем образы и тени, есть дерзость и несносное безумие души; по слову же истины, множае Соломона зде и боле Ионы, поглощенного китом (Мф. 12, 41. 42. Лук. 11, 31. 32). Никто да не при­ступит в неизмовенных ризах к божественной горе, в противном случае камением побиен будет. Но с большим страхом и великим воздержанием да истнит прежде грубую сию оболочку и да станет вне пяти дверей (т. е. чувств), и таким образом да входит в таинственный мрак. Когда же войдет туда, пусть не испытывает дерзостно и не ищет невоздержно, по же­ланно помысла, того, что превышает всякий ум, но, будучи покровен Божественною рукою, то есть, озарен Божиим светом, пусть из расселины камня созерцает задняя Божия, то есть, предочистившись твердостью запо­ведей, осторожно пусть рассматривает разум творений видимых и невидимых; ибо под ними таинственно можно разуметь задняя Божия, как происшедшие впослед­ствии. На лице же Божие бесстыдно не взирать, то есть, не испытывать, каков есть Бог, но радоваться, доволь­ствуясь тем, что открыто божественным мужам, больше же того не испытывать, но согласовать их учение с священным Писанием, а не гордиться, уповая на свою мудрость. Ибо жестоко, говорит негде божественное Писание, противу острых колючек рожна прати (Деян. 26, 14) безумными ногами; не бо узрит человек лице Мое, и жив будет, сказал некогда Господь таиннику своему Моисею, останавливая этим мысли тех, которые осме­ливаются дерзко исследовать то, что нисколько не подлежит исследованию, то есть Божественные тайны. Кото­рые непосредственно почерпают Божественное просвещение, и те покрывают зрительную свою силу двумя крылами—как потому, что не могут выносить Боже­ственной светлости, которая нестерпима, так и для того, чтобы этим преподать правила  боговидения  нижайшим чинам.

Изменять без ума Божественные изречения и уставы утвержденные древними, есть признак явной дерзости и повреждения ума; ибо они не могут подлежать точному исследованию человеческого ума, и то, чтобы объяснить их без всякого стеснения, обыкновенно, предает веч­ному огню. Ибо прокляты, сказал Псалмопевец, уклоняющиися от заповедей Твоих (Пс. 118, 21). Кто же будут эти проклятые как не те, которые отсылаются в геенну? Хорошо побеждать в том, в чем нет вреда, но много лучше быть побежденным тем, в чем за­ключается спасение; пребывать же твердо в Божествен­ных установлениях и любить их твердые вещания, есть признак души воистину богомудрой, во всем по­добной той, которая хвалится, говоря: скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою (Пс. 72, 22, 23). Ибо потому, что, по­добно скоту, повинуется Владыке, всегда неотлучно пребывает при Нем. Итак, последуя древним Отцам, будем воспевать единого Отца, как причину и начало сущих от Него Сына и Духа. И как в особенности Он один есть родитель Сына, так и один является испустителем Духа, при чем каждая Ипостась опреде­ленно сохраняет свое свойство и пребывает неизменна. Мысль же, утверждающая, что и Сын с Отцем испущает присносущного Духа, грубо нарушает закон свой­ства. Ибо свойство, как сказали богословы, если изме­няется, то оно уже не есть свойство. Отцу же одному присносущно и то и другое: и рождать и испускать единосущных Себе, как свидетельствует богословское учение. Ибо ареопагитский богослов, а с ним и весь собор богоглаголивых мужей, утверждают что Отец есть единственный источник Божественного естества. А тем, чтобы признавать и Сына испустителем, отвер­гается Его особенное истинное свойство сыновства. Это мудрование вводит два лица, вполне противные друг другу, так как каждому приписывается причина третьего лица. К тому же весьма грубо и хульно вводятся два начала в трисветлом естестве. Если числом два испуетителя, то как же и не два источника Духа? Как по существу Бог един троичен, так и тричислен есть по ипостасям. Следовательно, должно допустить, что или лицами или по существу соединяются испустители, когда испускают присносущного Духа. И если допустим, что они соединяются лицами, когда испускают присно­сущного Духа, то ясно выйдет смешение Савеллиево, когда оба соединяются в одно лице. Если же опять скажем, что соединением существа испускают они при­сносущного Духа, то я, воистину, отказываюсь рассматривать происходящую отсюда несообразность. Ибо существо и соединение одно для всех трех Лиц; они равны между собою ипостасями во всем, кроме способа их бытия. Поэтому, окажется, что и Дух вместе с Отцем рождает Сына. Что может быть нечестивее сего? Если для того называешь ты Сына испустителем, чтобы по­казать Его во всем равным рождающему Его, как я слышал от твоей премудрости, то следует уже тебе тоже даровать и Духу, ибо и Он равен Отцу и Сыну; пусть и Он вместе с Отцем рождает Сына, чтобы и Дух оказался равным Отцу и Сыну. Нечто такое истекает из твоего мудрования. Если же потому признаешь Сына испускателем Духа, в смысле виновности Его бытия, что Он дунул и сказал своим ученикам: приимите Дух Свят (Иоан. 20, 22): то следует тебе и то дыхание, которое некогда было вдунуто в лице первозданного, признать исходящим от Отца и Сына. Если там так понимать есть хула, то и здесь также хульно; ибо дуновение и там и здесь Писание полагает одина­ково. К тому же, если дуновением при явлении учени­кам Он вдунул им существенно всего Святого Духа, то зачем повелел им не отлучаться от Иерусалима, но пребывать в нем, пока облекутся силою свыше? Оче­видно, что от полноты Своей Он дал им дарование отпущать грехи, а не всю ипостась соестественного Ему Святого Духа. Ибо как неописанный мог быть ограни­чен устами, как бы какою трубою вдунутый тогда в учеников? Но и потому, что Дух называется Духом Его, не похвально разуметь, что Он Его испускает; ибо не можем сказать, пока имеем здравыми ум и чув­ства, что родивший Его рождается от Него, потому что называется Его Отцем. К тому же Родившейся назы­вает Родившего большим Себя, и это всячески в смысле бытия, а не в точном смысле слова относительно Бо­жественного существа, ибо Он одинаково почитается в трех Лицах, и большее и меньшее не допускается. Если же, по вашему, признаем Его наравне с Отцем испускающим присносущного Духа, то окажется, что Он на­прасно назвал Родившего большим Себя. Но, милостив буди мне, Царю всех и Владыка! Ибо равенство при­чины исключает между Ними большинство. Кто же, бу­дучи украшен благоверием, стерпит, слыша самую истину так грубо хулимою? Ибо если как по существу, так и по причине бытия Родившийся равен Родившему, то каким образом окажется, что Сама Истина—Христос говорит истину, когда называет Отца большим Себя? Поэтому, да будут ложны человеческие мысли, которые весьма бесстыдно осмеливаются суетными своими словами пищать против Божественных велений. Бог же один да воспевается всегда истинным, и Его Божественные веления да соблюдаются со страхом и благоговением и честно да будут покланяемы.

Понимаете ли, в какие хульные пропасти вовлекает суетное упражнение в чуждом православной церкви учении? Премудро, воистину, молился божественный песнопевец, чтобы сердце его преклонилось к заповедям Божиим, а не в лихоимство (Пс. 118, 36), то есть, не в суетное упражнение в чужом учении; ибо оно сильно прельщает человеческую мысль и отлучает от истины того, кто неосторожно увлекается им. Если уздою, ко­торою взнуздываются божественные кони, крепко взнузда­ешь помыслы ума и введешь в ярмо божественной четверицы, то есть, Евангелия, то ты приобрел коня, который золотыми крыльями возносит тебя непогрешительно на самое небо,—приобрел крыле голубине посребрене, и междорамия, украшенные златом (Пс 67, 14). Если же неудержимо попустишь себе увлекаться неправедным неистовством ума, то окажешься вполне жуком, рождающимся из помета, который усиливается плохими сво­ими крыльями подняться к верху, но опять падает с ними вниз; или уподобишься ослу, наполняющему утробу мякиной и всегда имеющему взоры книзу, или слепцу, осязающему стену, и свинье, погружающейся в сквер­ную тину.

Но если послушаете этих моих немудрых слов, и если есть у вас сколько нибудь попечения о необходи­мой для вас похвале и об общем спасении, то приидите, отвергнем старинную распрю, и возлюбим опять богодарованный мир, которому радуется Христос, и единомысленно, как положено божественными установлениями, станем воспевать Духа Святого исходящим от единого Отца, в простоте ума последуя Учителю, чтобы от Него получить нам похвалу раба, оказавшегося верным в малом. Будем же довольны, друзья, тем, если окажемся равными Учителю в таинствах, превышающих ум и слово; ибо Ему принадлежит и то учение, что ни ученик не бывает больше учителя, ни раб—больше владыки. Примем, о любезные, как младенцы, пока от­части пророчествуем, царство, превышающее всякое постижение ума и божественное учительство, чтобы сподо­биться войти внутрь славы Божьей; иначе достигнуть сего невозможно, как возвестил нам неложный глас (Мф. 18, 3). Не будем дерзостно искать совершенства прежде времени, пока, разумеем отчасти, ибо сказано: не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, но мудрствовати в целомудрии (Рим. 12, 3). Божественный Павел, предвидя вперед ваше отпадение, пишет это к вам, римлянам. Будем же крепко держать все божествен­ное учение непреложно, чтобы уподобиться мужу мудрому, основавшему храмину свою на камне, а не тому, который, по безумию своему, создал ее на песке, и она, не стерпев действия внезапного нападения на нее туч и ветров. потерпела велие разрушение.

Также и прочие установления, являющие на земле Цер­ковь Христову вторым небом посредством честности жертв и непорочности жития и нравов священников, позаботимся исправить, как положено древними прави­лами, преданными божественными мужами, которые мановением Божиим седмижды сошлись в разных городах и в разное время,—дабы Дщерь Царева, Которой вся слава внутри, была светло украшена рясны златыми и ризами и снаружи, и так стала одесную Царствующего всеми (Пс. 44, 10. 14). Не малое согрешение составляет и то, чтобы приносить бесквасное совершенному Хлебу животному, Который вполне соединил Себе человеческое естество, а не на половину принял оное от Пречистой Девы, то есть, соединил Себе вполне непреложно и са­мую душу и ум, изображением которых служит соль и кислота. Так учит божественный Кесарийский святи­тель, Василий Великий, исторгая с корнем зломышленную ересь Аполлинария Лаодикийского, и тех, которые не кладут в просфору соль и закваску, отлучает от Церкви, как злочестивых и хульников, и отметающих совершенное воплощение Бога—Слова тем, что беззаконно дерзают относительно просфоры (изготовляя ее без соли и закваски). Отсюда явствует, что не от боговдохновенных Петра и Павла и прочих их последователей по­лучило начало опресночное жертвоприношение, но от безумного Аполлинария, который безумно пустословил, что Бог—Слово принял бездушное тело, созданное прежде всей твари и прошедшее чрез чистую Отроковицу, как сквозь некоторую трубу. Поэтому, он и возбранял класть в божественный хлеб соль и закваску, так как солью изображается ум, а закваскою душа. А когда он дерзнул ввести это нововведение относительно божественной просфоры, в то время великий Кесарийский пастырь, горя апостольскою ревностью, злочестивый догмат его обли­чил письменно. Этим ясно доказывается, что в то время везде приносился квасной хлеб, согласно древ­нему учений и просвещению честнейших проповедников Бога—Слова. Поэтому, как порождение еретической мысли, а не апостольское просвещение, и не древнее учение и многолетний обычай,—отвергните от общества верных этот догмат, чтобы быть вам во всем непорочными и непреткновенными. Ибо в бесквасном приношении жертвы заключается не малая часть израильского празд­ника. На сколько же преступно и зазорно сообщаться с теми, которые имеют чуждое нам мудрование,—ясно для всех, правильно мудрствующих, которым и при­надлежит великое и превосходное достоинство божественного священноначалия, но так, чтобы оно красовалось апостольскими дарованиями, а не так, чтобы смердело нечистыми запахами, как это мы видим теперь, по при­чине небрежения первенствующих в Церкви Христовой. Известно вам, если только не слепотствуете добровольно, в какое безобразие и бесчиние пришло ныне священни­ческое сословие потому, что никто не заботится об исправлении их нравов согласно древним законам и правилам, тогда как о честном и благочинном их житии должна бы быть великая забота и наблюдение со стороны тех, которые благоговейно сохраняют закон Христов. Ибо Божественное повеление ясно завещает, говоря: бла­гоговейны сотворите сыны исраилевы (Лев. 15, 31). И опять: соль аще обуяет, чим осолится земля (Мф. 5, 13), как вопиет Божественный глас. И опять тот же Божий глас заповедует: не пометайте бисер ваших пред свиниями (Мф. 7, 6), которым уподобляют себя те, кои недостойно служат Божиим тайнам. Ибо если самое око слепот­ствует и никак не может взирать к лучам солнечным, то как оно возможет иметь попечение о прочих разбитых членах, нуждающихся в исцелении?

Будьте же здравы, и, хотя поздно, когда нибудь уцеломудритесь в мыслях, оставив всякое прение, происхо­дящее от духа лукавого, и в простоте ума ходите вслед божественного невода, как словесные рыбы, чтобы вам с лучшими быть собранным в таинственные со­суды, а не с гнилыми быть изверженным вон. И напоминание это примите тихо, мирно, оставив всякое не­приличное раздражение, чтобы оказаться вам ревную­щими по Христе подобно древним божественным мужам, и получить от Него равные с ними почести. Аминь. Да будет сие, за святые молитвы Петра и Павла, премудрых учителей и общих заступников, ибо это угодно Христу.

Рим во всем своем всеоружии распространил дер­жаву свою по всей земле, посредством бранного искус­ства и мужества своих великодушных граждан, и бесчисленными победами и славными одолениями вознесся на недосягаемую высоту. Этот Рим своими прегордыми и неправеднейшими царями разжег губительный огонь и раздул его всеми пагубными своими челюстями против небесного и присноживущого Царя Иисуса. Два же мужа неопытные, прожившие в худости, нищете и немощи, но вооружившиеся сошедшею на них свыше божественною силою и сильною ревностью,—о ужас!—все концы вселен­ной прекрасно подостлали под пречистые ноги Христа, Царя своего, взяв, вместо всякого другого оружия, непо­бедимое оружие—преславный крест и, осеняемые им, прогнали от Рима всякую злокозненную прелесть бесовских ловлений. Возвещая же ему Христа, как Вышнего Царя и Великого и Присносущного Бога, и общего всех нелицеприятного Судии, они были, как благородные овцы, заколоты нечестивым царем, и как чистая жертва при­несены были Христу. Христос же, воздавая им за слав­ные и священные подвиги благоверия, увенчал их вен­цами неувядаемой славы. И телом—Рим, душами же— самое небо получили в награду своих трудов эти всехвальные мужи от Христа, великого Царя, Божество Которого они водрузили на всем земном шаре кровно своею.

XI. Против лживого сочинения Николая немчина о соединении православных с латинянами.

Предисловие к настоящему слову неизвестного автора, помещенное в рукописях и в печатном академическом издании в виде Сказания о Николае немчине

„Этот Николай Булев был в богоспасаемом граде Москве долгое время, в начале восьмой тысячи лет, во дни благочестивого государя, великого князя Василия Иоанновича всея России, и пользовался от государя сего великою честью за свое врачебное искусство. Но с коварною целью он написал слово, исполненное всякого лукавства, о соединении веры греческой с римскою. В слове этом он хитро хвалит нашу веру, ереси же латинские, по причине которых мы с ними разделяемся, таил, лукавый, и ничего об них не написал. Инок же Максим, узнав о его обманчивом сочинении, воору­жился против его козней благодатно Святого Духа и написал это слово.»

Господь и Бог и Спаситель наш Иисус Христос, по множеству других спасительных своих завещаний и повелений, которыми наставляет нас, верующих в Него, на путь всякого твердого и непогрешительного богопознания, прибавил и это, сказав: внемлите от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы (Мф. 7, 15). За тем Человеколюбец, уча нас, как их познавать и соблюдаться от их невредимыми, прибавляет от плод их познаете. Лживыми пророками Он называет ложных учителей, то есть, еретиков, говорящих из своего чрева (из плотского мудрования), а не по евангельскому законо­положению и богословию, которые ухищренным суесловием прельщают сердца простых людей. Плоды их—не только их дела и слова, но и самое сокрытое во глубине их писаний развращенное их учение. Согласно со Спасителем вещает и божественный апостол Павел. говоря о тех же во втором послании к Коринфянам: таковии бо лживии апостолы, делатели льстывии, преобразующеся во апостолы Христовы (2. Кор. 11, 13), и прочее. Таковым признаю и льстивого Николая немчина, который прожил много лет между благочестивым русским народом и всеми способами старался его отвратить от православ­ной веры, принятой им от предков своих. К числу прочих его лукавств принадлежит и то, что он написал слово о соединении будто бы русских с латиня­нами, усиливаясь доказать, что вера тех и других одна и та же. И это он доказывает тем, что и те и другие признают Христа Сыном Божиим и истинным Богом. что крещение одинаково совершается у обоих чрез три погружения, во имя Отца и Сына и Святого Духа,—со­вершается в воде, а не в иной какой вещи, и что исповедание веры проповедуется у обоих народов одно и тоже. Затем, стараясь сильнее доказать, что латин­ская Церковь во всем правильно исповедует таинство благочестия, говорит, что в каком виде она приняла от самих святых апостолов и боговдохновенных отцев богословское учение, то есть, догматы православ­ной веры, так и содержит, нисколько ничего не из­меняя.

Если бы действительно латинская Церковь так мудр­ствовала и так содержала, как утверждает обманщик софист Николай, то всячески прилично было бы нам и необходимо соединиться с ними, как братьям, и, отложив всякий спор и всякую ссору, пребывать с ними в мире и единомыслии. А как Николай во многом оказывается лживым, а в особенности, когда говорит. что латинская Церковь сохраняет неизменно все приня­тые ею от святых апостолов и боговдохновенных отцев богословские догматы и таинства, которые он называет членами, то, при помощи Божьей, рассмотрим внимательно оправдательные Николаевы софизмы и, изобличив их Евангелием, увидим, что они лживы. Не будем же их отнюдь принимать и допускать в мысли, но отвергнем их, как отвращающие нас от правой и непогрешительной веры нашей, преданной нам от отцев наших, и будем неуклонно пребывать в том, чему научились от самих святых апостолов и преподобных и богоносных отцев наших.

Но уже время мне начать состязание. Начну же с того, с чего он начал. Хорошо, Николай, и очень хо­рошо и спасительно, чтобы между вами и нами было единение и единомыслие: ибо без этого не может пре­бывать среди нас Христос Спаситель, который Сам сказал: идеже бо еста два илы трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде, их (Мф. 18, 20). Да и исповедывать Свя­тую Троицу не можем, если не имеем друг к другу чистой и совершенной любви, как возглашает нам из божественного алтаря, во время священной литургии, священник, который говорит: „Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную!» Но, о премудрейший Николай! Если, действительно, хотите, чтобы мы со­единились с вами, то прежде сами вы соединитесь с богоглаголивыми  апостолами и собравшимися о Свя­том Духе Св. Отцами седьми вселенских соборов, так как вы нарушили один из главных апостольских догматов, именно, о присносущном исхождении Божественного Утешителя, и прибавили в священном символе веры православной, говоря: „Иже от Отца и Сына исходящаго»,—вопреки учению всех вообще восточных боговдохновенных богословов и самих свя­тых апостолов. Мудрствуя и уча так, вы не страши­тесь страшных проклятий священных тех соборов, на которых и сами блаженнейшие архиереи римские, совместно с прочими четырьмя патриархами, утверждали Святым Духом православную веру. Как же ты говоришь, что латинская Церковь усердно соблюдает православную веру так, как приняла ее сначала от самих апостолов и святых отцев? Какой апостол или евангелист преподал это? Или какие святые отцы, собравшись вместе, прибавили это к священному символу веры? Этого ты никак не можешь указать, а напротив, найдешь, что это отвергнуто, и что мудрствующее так подлежать анафеме. В особенности, третий собор, председателем которого был святой Кирилл, патриарх Александрийский, который, определив богословие о Святом Духе, утвердил оное совместно с святым собором, который не только нам с тобой не дозволил прибавить что нибудь к утвержденному им священному символу, или изменить или убавить хотя бы одно слово, но и самому себе не дозволяет сделать что нибудь такое относительно священного символа, говоря с святым собором: „Если кто-нибудь после нас дерзнет что нибудь такое, да бу­дет анафема», то есть, проклят. Что скажешь против этого, Николай? Или не веришь этому, находя, что это неправильно определено собором? Если же ты этому не веришь и не принимаешь сего, то что другое сказать нам о тебе, как только то, что ты беснуешься? Веришь ли, Николай, что Святым Духом собрались те богоносные светильники и, будучи вразумляемы Духом Божиим, изложили и правильно установили и утвердили священ­ный символ непорочной нашей православной веры? Если веришь, то откажись от этого латинского преслушания и непокорства, коим недугует вместе с тобою латинская Церковь, и исповедуй со всеми древними соборами, что Всесвятый Дух по существу Своему исходит от одного Отца, как научил сему в святом Евангелии от Иоанна сам соприсносущный Отцу Сын и Слово, сказав ученикам Своим: егда же приидет Утешитель, Его же Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит, и прочее (Иоан. 15, 26). Прими это тайное богословие, исшедшее из самых неложных уст Христа, Бога нашего и вашего; прими со всякою верою и благоговением учение, которое иносказательно называется царством Божиим, так как вводит нас в самую жизнь; прими что тайноучение так, как незлобивое дитя принимает учение своего учителя, чтобы сподобиться тебе войти в это царство. Иже аще, говорит, не приимет царствия Божия яко отроча, не имать внити в не (Марк. 10, 15).

Не будем, братия, искать того, что выше нашего постижения, а будем довольны тем, что открыто нам духом Святым, Самим Спасителем и Вселенскими Соборами. Несть, говорит, ученик выше учителя своего, и раб выше господина своего; но довольно, говорит, для уче­ника быть таким, как учитель его, и прочее. Просве­щаемые этою притчею Владыки и повинуясь блаженному апостолу Павлу, который заповедует нам не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, то есть, сверх написанного по откровенно Святого Духа, но мудрствовать в целомудрии, то есть так, чтобы, познавая худость наших помыслов, пребывать в пределах смиренномуд­рия,—мы твердо и неотступно пребываем в установлениях благочестивой веры, изложенных святыми апосто­лами и священными соборами, и далее этого не стре­мимся и не возносимся. Вы же, латиняне, изменяющие и портящие не только изложенное ими непогрешительное исповедание православной веры, но и многие их священные церковные предания, достойны того, чтобы называть вас не только раскольниками, но отчасти и еретиками, как нарушителей апостольских и отеческих правил и преданий. Говорит закон благочестивых царей и устав церковный: если кто и малейшее что-либо изме­нит в православной вере, тот еретик, и подлежит наказаниям, определенным для еретика. Вы же, изменив величайшую тайну о Живоначальной и Пресвятой Троице, и проповедуя два начала непостижимого исхождения Всесвятого Духа, помимо всех восточных боговдохновенных учителей, преступили и многие установле­ния церковные и апостольские предания, из числа коих главная и величайшая погрешность ваша состоят в том, чтобы приносить опресноки в святом богослужении, мудрствуя согласно с проклятым Аполлинарием, отменившим просфоры, заключающие в себе кислоту и соль потому что одна изображает душу, а другая — ум, коих он, проклятый, лишил Господа нашего Иисуса Христа, утверждая, что Он облекся в одну плоть, без души и ума. Этой хулы что может быть более хульно? И вы участники ее, так как приносите, подобно тому проклятому, опресноки, и потому той же с ним подле­жите анафеме, так как тоже, что и он, проповедуете, хотя и не сознаете сего, своим опресночным приношением.

Не стану перечислять остальные ваши многие отступления и странные установления, какие вы сами по себе придумали, без всякого закона церковного и апостольского предания, за что не подлежите ли тем же епитимиям, как и еретики? При таких многих и великих ваших беззакониях, как можем мы сообщаться с вами, пока вы с упорством пребываете в них неотступно? Поэтому, нет основания и не на пользу душевную нам общаться с вами. И не говори ты нам, своим многокозненым хитрословием, что крещение одно и то же, а потому и вера у русских и латинян одинаковая. Слу­шай же со вниманием и пойми правильно: еретики новатиане, называемые так от Новата, бывшего пресви­тера римского, ни крещением, ни иным каким либо таинством православной веры или каноном церковным, не разнствовали, а только за то, что отрицали дарован­ное человеколюбием Христа Спасителя грешникам покаяние, и не принимали обращающихся к покаянию, ко­торые во время гонения отверглись Христа, — за одно это были отвержены всем собором православных и прок­ляты. Божественный же апостол Павел в посланеиеи к Галатам вопиет необинуясь: аще кто благовестит вам паче, еже благовестихом вам, то хотя бы и ангел с неба был благовествующий, анафема да будет (Гал, 1, 8). Тот же и там же положительно свидетельствует говоря: аще обрезаетесь, Христос вас ничим же пользует. Хотя и все правильно у них соблюдалось,—и крещение, и исповедание христианской веры, и весь церковный устав и все чиноположение; но так как они приняли, по преда­нно Моисееву, обрезание и некоторые другие обычаи иудейские. то апостол отверг их, говоря: упразднистеся от Христа, иже законом оправдаетеся: от благодати отпадосте (Гал. 5, 4). Понимаешь ли, Николай, на сколько сильна забота богопроповедника о правой вере? Он своих учеников отверг, как только услышал, что они в чем нибудь малом уклонились от евангельской истины и сво­боды, сказав: упразднистеся от Христа, иже законом оп­равдаетеся. Выражение же: „упразднистеся», что иное озна­чает, как не то: вы отпали от благодати Христовой и усыновления?

Ты же не только священный символ православной веры исказил, но еще преступая многие другие апостольские и церковные предания, многокозненными хитроплетениями и различным пестрословием влечешь нас к соединению с вами, тогда как тот же блаженный апостол Павел строго заповедует нам отлучаться не только тех, которые проповедуют чуждое нам учение, но и от всякого называющегося братом, если не живет по апостольскому учению и преданию; с таковым, говорит, ниже ясти. Не Павел ли пишет это к коринфянам, говоря: ныне же писах вам не примешатися, аще некий брат именуем будет блудник, или лихоимец, или идолослужитель, или досадитель, или пияница, или хищник, с таковым ниже ясти (1 Кор. 5, 11)? И опять: измите злого от вас самех (13). Этому светилу мы—греки, русские, грузины, болгары, сербы, румыны и другие народы вполне покоряемся и, как дети незлобивые, повинуясь ему, отлу­чаемся от вас, латиняне,—по божественной ревности и по желанию вечной жизни, а не по гордости фарисейской и суетному кичению, как ты клевещешь на нас в своем хитросплетенном и многокозненном сочинении, в котором содержатся и некоторые неподобные твои поучения и повести, составляющие изобретения ума непросвещенного. Как же не признать неподобным, достойным отвержения и мерзким для благочестивого слуха то, чтобы говорить, что божественные апостолы Лука и Клеопа когда шли в Еммаус, то были ослеплены действом сатанинским? Откуда ты это почерпнул? Или какое боговдохновенное отеческое толкование научило тебя тому, что сатанинским действием, а не по Божественному помышлению, превосходящему постижение всякого человеческого ума, очи их удерживались, чтобы они не по­знали Иисуса,—также, как и очи блаженной Марии Маг­далины, которая, видя Его предстоящим, не узнала, и сказала Ему как бы вертоградарю: Господи, аще Ты еси взял Его, повеждь ми, где еси положил Его? Неужели ты, Николай, понимаешь так, что и ее очи поразил сле­потой сатана? О, какой у тебя невежественный, или лучше сказать, богохульный ум! По Божественному смотрению, непостижимому для нас, Николай, помрачены были очи учеников, а не по сатанинскому действию. Ибо где пришествие Божие и беседа Владыки, оттуда бежит и исчезает всякое действие и всякая кознь сатаны.

Подобное этому твоему непристойному толкование, рассказываешь ты и нечто другое, чуждое и неведомое свя­той соборной и Апостольской Церкви. Ты говоришь, что божественные апостолы, собравшись, изложили правила и исповедание православной веры, при чем каждый из них высказал некоторую часть исповедания. А в каком городе, или в какой стране и когда они это изло­жили, и какою боговдохновенною книгою это нам пере­дано,—этого ты нам не объяснил, очевидно, потому, что побоялся, как мне думается, быть обличенным бла­гочестивыми: ибо нигде у нас, православных, не нахо­дится написанным что-либо подобное. Напротив, досто­верно известно всем повсюду православным, что пер­вый, собравшейся Святым Духом собор 318 богоносных отец, бывшей, в Никеи против злочестивого Ария, признававшего Бога—Слово созданным, изложил устав православной веры, и в кратких словах выра­зил богословие тайны Пресвятой и поклоняемой Троицы и смотрение вочеловечения Бога Слова. О Святом же духе сказали только так: веруем и в Святого Духа. А так как, спустя несколько лет, явился духоборец Македоний, произнося хулы на Святого Духа и призна­вая Его созданным: то по необходимости собрался Вто­рой вселенский Собор 150 богоносных отцев в Кон­стантинополе, в царствование Феодосия Великого. Этот Собор прибавил в священном Символе догмат о Святом Духе. Третий святый Собор был в Ефесе; на нем председательствовал святый Кирилл, патриарх Александрийский, который утвердил страшными клятвами изложение веры, составленное прежде его бывшими двумя вселенскими соборами, что бы никто не дерзнул изме­нить ни одного слова, ни прибавить что к прежде сос­тавленному Символу, ни убавить из него. Так мы читаем в деяниях святых соборов, так содержим, так веруем и проповедуем, желая быть наследни­ками, со святыми отцами святых седьми соборов, вечных благ и благословения, а не с вами, нарушите­лями, наследовать вечное проклятие и осуждение. А о твоем рассказе, Николай, мы нигде не видали, чтобы это было написано в какой нибудь православной книге, и не слыхали об этом ни от кого до сего времени.

Но пусть будет и так как ты утверждаешь, что святые апостолы ранее святого Никейского Собора изло­жили правила православной веры. То почему же ты, Ни­колай, нарушаешь без ума их священное о Святом Духе богословие, и содержишь не так, как они богословили? Они, по твоей повести, сказали чрез Варфоломея апостола: „веруем и в Святого Духа», и далее этого не пошли. Также и после них святый Никейский Собор подобно им изложил без всякого прибавления. Затем Третий Собор святых отцев прибавил в священном Символе совершенное богословие о Святом Духе, сказав: „И в Духа Святого Господа, животворящего, Иже от Отца исходящего», — как Сам Единородный Сын Божий, Иисус Христос, научил, по словам свя­того евангелиста Иоанна. Ты же, как бы вознесшийся крылами таинственного богословия выше самих святых апостолов и священных трех соборов, и Самого Еди­нородного, дерзнул сам собою прибавить к непогрешительному их богословию, говоря: „и в Духа Святаго, от Отца и Сына исходящего»,—и таким образом ока­зываешься лжущим вдвойне. Во-первых, лжешь, когда говоришь, что латинская Церковь, как приняла от свя­тых апостолов, так и сохраняет неизменным свя­тый Символ православной веры, и в этом ты изобличен, что лжешь: ибо она прибавила от себя выражение: „и от Сына», нарушив апостольские и отеческие завещания и клятвы, и соделалась подлежащею анафеме от соборов. Во-вторых, лжешь явственно, проповедуя два начала для присносущного и непостижимого исхождения Святого Духа, в чем заключается хула. Если попусти­телей Святого Духа два—Отец и Сын, то значит, что существуют два начала Божества Святого Параклита. Это ложно и противно евангельскому и отеческому таинствен­ному богословию. Ибо один источник Божества и для Сына и для Духа Святаго, это—Отец, как превосходно учит боговдохновенный богослов Дионисий Ареопагит и с ним все вообще святые отцы.

Будучи изобличен в том и другом как лжец, перестань уже досаждать православным русским людям, говоря, что они не по разуму истины отделились от общения с латинянами. Да, Николай, не по разуму и не по суетному рвению, а по послушанию боговдохновенному Богослову Иоанну, который строго завещал нам, говоря: всяк преступаяй и не пребываяй во учении Христове, Бога не имать; пребываяй же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать (2 Иоан. 1, 9). Потом присовокупляет, го­воря: аще кто приходит к вам, и сего учения не приносит, не приемлите его в дом, и радоватися ему не глаголите; глаголяй бо ему радоватися, сообщается делом его злым (там же, ст. 10, 11). Пойми, Николай, силу этих апостоль­ских речей и отложи всякое суетное прение и упрямство. Ибо он не просто признает еретиком преступающего и не пребывающего в учении Христовом, но и явно называет его безбожником. Вы же, латиняне, преступая учение Христово о происхождении Святого Духа, и прилагая от себя в священном Символе веры сие: „и от Сына»,—как можете называться православными христианами, когда преподанное Христом Спасителем богослоие отвергли и без страха говорите: „и в Духа Свя­таго, от Отца и Сына исходящего», тогда как Едино­родный этого не прибавил, а объявил испустителем только одного Отца, вместе Себя? Если искренно, а не лицемерно желаете соединения с нами, разрушьте то средостение, которое служит преградою между нами и вами, говорю, это лишнее хульное прибавление. Оставьте приношение опресноков в таинственной жертве, уста­новленное еретиком Аполлинарием; отступите от па­губной Оригеновой ереси, которая чистительным огнем в течение многих лет очищает души, наполненные всякими грехами, и за тем оттуда препровождает их в жизнь вечную. Это учение не только делает многих ленивыми к исправлению себя от грехов—тем, что они ожидают себе очищения по смерти в чистительном огне, но еще извращает и учение о праведном суде. Ибо, если все те, которые в христианской вере совер­шили величайшие грехи, очищаются в огне и переходят в вечную жизнь, как учит Ориген и как вы утверждаете: то кто будут те, которые, стоя ошуюю праведного Судии, услышат этот горестный приговор: идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его, и прочее (Мф. 25, 41)? Ведь не неверующие будут отринуты от праведного Судии, как жестокие, бесчеловечные и немилостивые; ибо они, как согрешившие без закона, без закона и погибнут, как свиде­тельствует святый апостол Павел. Лживость этого уче­ния явствует и из того, что многие, стоя ошуюю Судии, будут говорить Ему в день судный, как бы оправды­вая себя: Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, иТвоим именем бесы изгонихом, которые и услышат в ответ на это от праведного Судии: аминь глаголю вам: николиже знах вас: отыдите от Мене делающии беззаконие (Мф. 7, 22, 23). Смотри, как ясно этими евангельскими словами обличается лживость учения Оригенова и вашего, латиняне, о чистительном огне. Если бы все христиане грешники очищались от своих грехов в огне чисти­тельном по смерти, то сотворившие о имени Его силы многи, то есть, дивные чудеса, никак не могли бы быть неведомы праведному Судии и не были бы названы им делателями беззакония.

Хотел бы я изобличить и прочие ваши преступные нововведения, какие вы от себя придумали в святых таинствах и относительно священнического чина и про­чих церковных уставов, и вообще что вы мудрствуете и делаете вне апостольских правил и установлений вселенских семи соборов. Но добровольно оставляю это, как известное всем православным христианам, из коих некоторые древние писатели изобличили их в своих сочинениях. А как ты еще и другое некоторое хитроплетенное указание предлагаешь в доказательство того, что все верные должны быть в соединение между собою, и говоришь, что для показания сего Спаситель всех преподал таинственную Свою жертву в виде хлеба и вина, так как хлеб составляется из многих зерен, также и вино делается из многих виноградных зе­рен. На это ухищренное твое мудрование скажем: „При­носимый нами хлеб, то есть, соединение по Богу греков, русских, грузин, болгар, сербов, румын и дру­гих многих народов, мы устрояем из одних пшеничных зерен, то есть, из правых апостольских учений и отеческих правил и преданий, и потому он, как чистейший, и весьма вкусно испеченный огнем Бо­жественного Параклита, приносится делавшему его Не­бесному Хлеботворцу, и он Ему благоприятен и весьма сладок. А который у вас, латиняне, хлеб, то есть ваше соединение, состоит не из одних пшеничных зерен, но из различных семян: из ячменя, проса, ржи и овса. Разумеющей да разумеет это прикровенное слово.»

Не прельщай же нас многими разнообразными хитрословиями. Но то пусть будет тебе известно, Николай, что изречения евангельские и апостольские, какие ты приво­дишь в своем сочинении к похвале и восхвалению сво­их, а нам в поношение и осуждение,—теми особенно праведный Судия осудить вас, так как вы содержите противное апостольским правилам и отеческим преданиям, и так как тело Христово, хорошо и богоугодно составленное то есть, Соборную Церковь, вы раскололи и раздираете всякими странными вашими и несообразными новыми учениями. Этих ответов наших на составлен­ное тобою против нас со многим коварством поучение, будто бы соединительное, а в сущности развратительное, достаточно. Знай же, Николай, и весь папский ваш священнический причт и многое множество имею­щихся у вас учителей и философов: мы повинуемся Господу Богу нашему, повелевающему: аще не обратитеся, и будите яко дети, не внидите в царство небесное (Мф. 18, 3); и опять: иже аще не приимет царствия Божия, яко отроча, не имать внити в не (Лук. 18, 17). Повинуясь этим двум заповедям, мы содержим все тайны благочестия, и все богословские апостольские догматы и отеческие церковные предания, которые иносказательно именуются царствием Божиим,—все вообще приемлем и храним неизменно— так, как малые дети принимают учение от своих учителей, без всякого сомнения, и выше нашей немощи не испытываем таинственной их силы, повинуясь за­поведующему: выстих себе не ищи (Сир. 3, 21). Что Святая Троица есть един Бог, безначальный, присносущный,— это мы знаем и веруем и исповедуем сердцем и устами; также, что от Бога Отца Сын рождается и Дух Святый исходит, и это мы знаем и веруем. Способа лее рождения и исхождения не ищем постигнуть, да и не можем. Это вполне неизреченно и непостижимо длявсякого созданного естества. Изъявите же и вы благое желание возвратиться к тому правильному исповеданию веры и богоугодному соединению с нами, какие вы имели сначала, и от которых предосудительно от­пали, будучи побеждены лукавым духом славолюбия и самоугодия. Если же не хотите принять братски предла­гаемый вам от нас по любви духовной спасительный совет,—то и мы отступить от преданной нам святыми апостолами и вселенскими соборами православной веры и согласиться с вами, блуждающими по всем распутиям, никак не можем. Ибо знаем сказанное: изыдите от среды их, и отлучитеся, и нечистоте не прикасайтеся (2 Кор. 6, 17): поэтому разъединение лучше и по­хвальнее соединения, отлучающего от Бога. Тому слава во веки. Аминь.

XII. Против латинян, о том, что не следует ничего ни прибавлять, ни убавлять в Божественном исповедании непорочной христианской веры

О меде говорят врачи, что, при естественной своей сладости, он имеет и некоторую часть горьковатости, также и свойство очистительное. Поэтому, загноившиеся раны и неудобоизлечимые очищают разведенным медом, особенно те, которые в этом опытны, также и к очистительным напиткам он примешивается ими с большою пользою, так как от разных цветов, с которых собирается, он получает чудное качество. Подобным сему оказалось краткое твое послание, которое ты написал мне, о честнейший и многолюбезнейший мой господин Феодор. Будучи все услаждено и насыщено духовною сладостью, оно не только разумный вкус души услаждает, но и возбуждает тайно, и как некоторая горьковатость восставляет к просветлению, то есть, воз­буждает ум, при всем его нерадении, к ответам. Не кажется ли тебе довольно обидным, чтобы не сказать зазорным—то, чтобы человеку, который с юных лет напитан православными догматами чистой и непорочной православной веры, открыто сказать, что не следует та­кими посланиями, каковы Николаевы, заниматься и увле­каться? Я же настолько отстою от того, чтобы ими услаж­даться, насколько и от того, чтобы насыщаться и услаж­даться смертоносными врачевствами. Но я слышал, что мудрости того человека многие удивляются, и что Феодору, который послал к нему некоторые пытливые вопросы и просил на них решения, он прислал очень искусно и весьма премудро составленное слово. Хотел и я по­ревновать пчелам, которые по всем цветам летают, но не со всех собирают мед. Главное же потому, что и о Феодоре, знаменитом в православии и украшенном воистину великим разумом, я слышал, что он уже пошел этою дорогою и желал быть зрителем и слушателем того, хотя и не учеником и молчаливым хвалителем, как прочие. То, чтобы столько времени об этом молчать, ясно доказывает, что содержащееся в послании считается достойным великих похвал, по известному изречению, что Рождество Христово, как пер­вейшее событие, должно чествоваться молчанием. Но об этом достаточно сказанного, ибо всюду требуется крат­кость в словах.

Ты же, о любезнейший мой, восставляя меня к возражению против слов, содержащихся в означенном послании, знай, что этим ты возлагаешь на меня неко­торое бремя. Это говорю не потому, чтобы разъяснения Николаевы имели глубину,—они ничтожны и слабы, и по­добны паутинной ткани,—но потому, что не имею времени свободного вздохнуть, будучи всецело занят трудом по переводу псалтири, и по этой причине я отказался бы от исполнения твоей просьбы, но с другой стороны, рев­ность по истине возбуждает дух мой, не давая отдыха чтобы не возносилась ложь над истиною, и тьма да не хвалится перед светом, и чтобы ты и прочие познали, что Максим нисколько не храмлет в известном богословии богоносных отцев, а напротив, ненавидит все еретические велеречия и латинские последние нововведения и пустословия и отвращается от них. Для этого я бодро и с большою охотою выйду на этот подвиг, возложив надежду на Подвигоположника Бога и Спаси­теля Христа, подателя разума, и, просветившись духовно отеческим учением, постараюсь разогнать враждебную египетскую тьму светлым светом апостольской истины. Тьма воистину осязаемая и глубокая мгла—все то, что не согласуется с боговдохновенным Евангелием и учением прочих богоносных отцев, говоривших Духом Святым, и потому должно быть признано и должно назы­ваться собранием плевел, а не учительства. Если Гос­подь наш Иисус Христос есть свет и истина и живот, ибо сказано: в Том живот бе, и живот бе свет человеком, и свет во тме светится (Иоан. 1, 4), то очевидно, что все вообще еретические лжеучения, которые не от приснотекущих источников разумного израиля проистекают, от которых пророком повелевалось составлять песни Господу Саваофу, как сказано: в церквах благословите Бога, Господа от источник израилевых (Пс. 67, 27), но ки­пящие из мутных рвов, на погибель и отравление пьющих из них, — суть тьма осязаемая, явная ложь и смерть.

Но пора уже мне приняться за разорение твердей, взи­мающихся, как говорит божественный апостол, на познание Спасителя Христа, не на колесницы и кони уповая, то есть, не на ложные доказательства, каковы суть те, .коими кичатся аристотелевские философы, но во имя Гос­пода Бога нашего призовем, как поет блаженный Псалмопевец. Надеющимся на колесницы и коней своих, приключается падение и сокрушение, тии, говорит, спяти быша и падоша; а тем, которые призывают во имя Господа Бога, благовествуется востание и исправление: мы же, гоорит, востахом и исправихомся (Пс. 19, 8. 9). Буду же говорить не против всех Николаевых мудрований,— исполнить это теперь для меня невозможно, как я и выше сказал,—но только против тех его мест, где он не страшится о присносущном исхождении Божественного Параклита весьма дерзостно и помышлять и говорить, об этом будет мое слово, просвещаемое светом Божественного Параклита. Ибо в этом заключается высота латинских заблуждений, которая разделяет нас с ними, пагубны и прочие их учения и мудрования, и от преданий и учений богоносных отцев семи соборов отстоят так далеко, что только одному Богу возможно их исправить. Понять сказанное может кто либо не в другом каком месте, а побывав в самом пресловутом Риме, где и увидит беззаконные действия тех, которые возвышаются гордостью и хвалятся держать апостольские места,—там увидит он все их безобразия, достойные всякого отвращения. Но источник и основание всех зол есть нововведение относительно Святого Духа, от чего вошло и все остальное зло. И это не удивительно,— о премудрый Феодор!—ибо тем, которые лишились вдохновения Параклита, невозможно уже ни правильно богословствовать, ни составлять правила веры. Как же по­лучат вдохновение Духа те, которые Отца лишают свой­ства дыхания, как будет показано ниже. Дух, сказано, идеже хощет дышет (Иоан. 3, 8); хощет же только там, где Отец и Сын с Ним правильно богословится и славословится согласно почитаемым преданиям богонос­ных отцев. Ибо едина воля Отца и Сына и Святого Духа, также, как и едино существо и сила, и нет различия в волях Святые Троицы.

А как слово направилось к этой высоте, то следует нам всяким способом, в истине и любви, це­лить разум недугующих, имея руководителем при испытании истины общего Врача и Спасителя, Иисуса Христа, дабы правым словом слово исправилось. Рассмотрев же пучину главных Николаевых толкований, предложим против них чистые догматы простой истины, а не погрешительные помышления геометрических фигур, от которых не получили пользы руководившиеся ими при показании истины; но боговдохновенными глаголами и чистейшими отеческими указаниями осветим истину, как надлежит поступать ходящим во свете. Постав­ляю же тебя предварительно в известность о том, что, обращая часто слово к твоему лицу и говоря: „Ты же не стыдишься», или: „Ты же говоришь», и: „Ты не страшишься, мудрствуя так»,—я этим не тебя учу и обличаю, ибо это не к тебе относится, премудрый Феодор, но гово­рится против Николая и его единомысленников, Поэтому, прежде, чем начать разбор глав, признаю нужным объяснить тем, которые говорят вопреки заповеди богоносных отцев, что отцы воспрещают нам испыты­вать и изследовать то, что выше нас и выше всякого ангельского ума; пусть знают, что мы не по недостатку слова или обличительных доказательств держимся за­поведей и преданий отеческих, а потому, что глубоко чтим тех, кои преподали нам непостижимое таинство Святой Троицы. Ибо мы достоверно знаем, что не они это говорили, а Дух Святый, как говорит блаженный Кирилл в послании к Иоанну, патриарху Антиохийскому. Не так ли, обыкновенно, поступают и врачи, действуя против случающихся недугов? И они предлагают уме­ренность в жизни, предписанную прежними учителями, при чем объясняют недугующему, что при соблюдении умеренности, он может иметь некоторую надежду по­лучить исцеление, а в противном случае может при­близиться к смерти. Когда же недуг усилится, то во­оружаются против него и огнем, и железом, и различ­ными лекарствами. Поэтому, и меня, подражающего им, пусть никто не укоряет, а напротив, пусть со всяким прилежанием и с полным вниманием принимает слово—не как мое, но как сказанное теми блаженными мужами, ибо я их слова возвещаю. Также, не с целью спорить пусть слушает, но, изгнав из ума всякое свое мудрование и враждебное расположение, пусть слушает слово прилежно и с любовно к истине.

Начну же так. Пусть будет достоверно известно всем, содержащим иное учение, председательствующим и обитающим как в самом Риме, так и по всей Италии, и в странах, находящихся за горами Альпийскими и Пиренейскими, до самого Гадира, что мы, подклонившие свои выи под иго пречестнейшего престола апостольской Константинопольской Церкви, настолько да­леки от того, чтобы лукавствовать или дерзнуть на но­визну в преданном нам твердом исповедании собор­ной апостольской непорочной веры, насколько отстоим от того, чтобы изобретать смертоносные наветы против своей жизни. Знаем, достоверно знаем, и из боже­ственных писаний научились, что переставить или изме­нить что-либо малейшее в учении веры, есть великое преступление и отпадение от вечной жизни. И прежде всего свидетелем этого есть Сам Основатель нашей веры и Начальник правды, Господь наш Иисус Христос, Ко­торый, начав божественное учение Своим ученикам, предлагает как крепкое и неподвижное основание то, чтобы со всяким прилежанием и великим опасением соблюдать даже малейшие Его заповеди непреложно и неизменно. Ибо говорит в Евангелии от Матфея: иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем и прочее (Мф. 5, 19); слово же мний, по истолкованию божественного Златоуста, означает тоже, что будет осужден. Если же, кто дерзнет сказать, что Иисус говорит это о заповедях закона, так как выше сказал, что иота едина или едина черта не прейдет от закона и прочее, то это несправедливо, ибо Сам Спаситель первый нарушил заповедь о субботе, за что и был обвиняем фарисеями, которые говорили: несть сей от Бога человек, яко субботы не хранит. Но и после Него ученики Его, из них первый блаженный Павел, всецело были направлены против всех заповедей закона, как служивших прообразованием будущего, и все их разорили, как по­вествуется в священной книге Деяний Апостольских и в других боговдохновенных книгах. Из этого явствует, что Спаситель сказал это о заповедях нового завета; почему, восполняя боголепное то учение, приточно утверждает опять учеников следующею заповедью, го­воря: всяк убо, иже слышит словеса Моя сия, которые Я теперь вам сказал, и творит я, уподоблю его мужу мудру, и так далее до конца (Мф. 7, 24—26). Не только этим заповедует нам Спаситель соблюдать Его божественное учение, но и в Евангелии от Иоанна не раз, но много­кратно делает это с великою заботою, как и следую­щею притчею, говоря: не входяй дверьми во двор овчий, но прелазя инуде, той тать есть и разбойник (Иоан. 10, 1). Кто же эта дверь, как не Сам Говорящий: Аз есмь Дверь овцам? И там же говорит о Себе, что Он егда Своя овцы ижденет, пред ними ходит, и овцы по Нем идут, яко ведят глас Его; по чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждого гласа (ст. 4. 5); также: будите в любви Моей, и, научая, каким образом пре­бывать в ней, говорит: аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей (Иоан. 15, 9. 10). И опять: аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои будете, и разумеете истину, и истина свободит вы (Иоан. 8, 31. 32).

Не явственно ли после этого, что латиняне лгут, утверждая, что они нисколько не отступали от Боже­ственного Евангелия, когда такие грозные и высокие пра­вила, преподанные Христом ученикам Своим живым гласом, и за тем, спустя несколько лет после вознесения Его на небо, блаженным Иоанном, на острове Патмосе, окончательно запечатленные Святым Духом,— они не страшатся изменить, и, прибавлением чужого гласа в священное исповедание веры, испортили оное? Как они могут хвалиться, что собирают со Христом, когда учение Его не сохраняют? Не должны ли они быть признаны такиями и разбойниками, как не входящие еван­гельскою дверью во двор овчий? Или, как они истиною будут освобождены от вечных мучений, когда они не повинуются евангельской истине, засвидетельствованной и утвержденной столькими и такими великими богоносными отцами в течение стольких лет? Как не быть им отлученными от любви Христовой, когда богословия Его о Святом Духе они не хотят слушаться, но, увле­каясь пресмыкающимися по земле растленными ложными помышлениями мудрости мира сего, в которой упраж­няются, достоинство Параклита, исходящего от Единого Отца, очень безумно, чтобы не сказать нечестиво, определяют двумя началами, не зная, что как Единородный от Единого Отца и Один рождается рождением, и единородство есть Его особенность, так и Дух Святый, бу­дучи равен во всем Отцу и Сыну, Один исходительно от Единого Отца исходит, и потому исхождение Его признается единоисходным, что и составляет Его осо­бенность, Ему свойственная. Но об этом мы скажем еще после.

Теперь же предложим заповеди богоносных мужей, как обещались. И во-первых божественный, Павел очнувшись от иудейского мрака, а вместе и от неистов­ства, и испив всю животворную чашу Истинной Лозы, и познав достовернейшим образом волю Спасителя, в послании к Колосаем заповедует: блюдитеся, да ни­ктоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христе (Кол. 2, 8); также и Галатов желая утвердить, говорит: но и аще мы, или ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет. Якоже предрекохом, и ныне паки глаголю, аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1. 8). Смотри, честнейший муж, как блаженный Павел почитаемую философию называет тщетною лестью, окрадывающею разумы простых людей, как происходящую из преданий человеческих, по стихиям мира, а не по Христе Не ею ли ныне руководятся латинские на­роды, извращая апостольскую истину? Поди мысленно в италиянские училища, и увидишь там текущие, как потоки потопляюшие, учения преимущественно Ари­стотеля и Платона и подобных им. Увидишь, что ни­какой догмат не считается у них, если он не будет подтвержден аристотелевыми силлогизмами. И если он не согласен с их наукой, то, или отвергают его, как негодный, или отбрасывают в нем то, в чем он не согласен с их наукой и изменяют его в угоду аристотелевскому учению, и тогда защищают, как истиннейший. И как мне объяснить тебе все нынешнее беззаконие латинян, которые, как говорит Апостол, усердно прельщаются философскою лестью о бессмертии души, о будущем наслаждении праведных и о состоянии верных по отшествии от настоящей жизни: во всем этом они заблуждаются, так как руководятся, преимуще­ственно, внешним диалектическим знанием, а не вну­треннею церковною богодарованною философией. Хорошо, действительно, знание почитаемой внешней науки, но при­годно только для получения навыка хорошо говорить и для изощрения и развитая ума, а не для усвоения боже­ственных догматов и духовного разсуждения. Ибо это выше всякого помышления и выше всякого созерцания существующего и несуществующего; познается же и зрится одною только верою; от всякой же словесной науки убегает, будучи выше ее. Зная это хорошо, блаженный Иоанн Златоуст так говорит в слове о серафимах, где объясняет видение святого пророка Исаии. Слова его золотые об этом следующие: „что он видел, об этом сказал, а каким образом,—это умолчал. При­нимаю сказанное и не испытую до тонкости умолчанное. Разумею то, что открыто, и не допытываюсь того, что сокрыто: для того оно и было сокрыто. Чтение Писаний, это—золотой постав, золотая основа, и уток золотой. Не буду ткать паутинный постав, знаю немощь моих помышлений. Не прелагай, говорит, пределов вечных, установленных отцами. Подвигнуть эти пределы—небез­опасно: и как же изменим то, что постановлено нам Богом?» О, какое неисповедимое благоговение сего блаженного Отца, господин Феодор! Горе нашему дер­зостному бесстыдству, по причине которого осмеливаемся дерзать на божественные таинства, которые вполне непо­стижимы для самых ангелов! Этот, будучи таков и так велик по добродетели, не осмелился созерцать или говорить более того, сколько достоин раб,—но удовле­творился тем, что сказал пророк, умаляя и уподоб­ляя паутинным поставам свои помышления. Мы же, будучи гораздо дальше от благодати и премудрости, данной ему с неба, нежели от бесподобного его жития и ангельской святости, напротив, увлекаясь большею частью прахом страстей и прилепляясь, подобно бессловесным скотам, к гнусному сладострастию,—имея же малую некоторую искорку внешнего любопрения, а не философии, и этим некоторые из нас, разгорячившись, вскочили, как дикие звери, и ризу Церкви, сотканную из высочайшего богословия, жалостно раздираем диалектическим насилием и софизмами и спорим попусту, усиливаясь показать людям преподанные священные таинства, которые вполне несказанны и неудобопостижимы и ведомы только Единой Святой Троице. И тогда как святой Иоанн Златоуст говорит, что „передвигать пределы небезопасно; и как же изменим то, что поста­новлено нам Богом?»—ты, Николай, не устрашился, покушаясь столь великое и крепкое основание всего боже­ственного дома непорочной нашей веры, установленное прежде от Бога, а потом столькими и столь великими божественными отцами составленное и утвержденное, ра­зорить софистическими гнусными натяжками! Не есть ли это явное неистовство и изступление ума? Но препира­тельство, как ненужное и не служащее к созиданию, разве мало нечто, следует оставить; вразумительное же слово, как наиболее назидающее слушателя, что и должно составлять цель всех проповедников истины, пусть действует. Это утверждает божественный Павел.

Время уже теперь послушать и премудрейшего Дионисия, прозванного Ареопагитом,—что он об этом нам повелевает, и на сколько дозволяет нам испытывать о Божественных Ипостасях. Он говорит: „будем держать то, что Богом показано нам божественными писаниями, ибо всякое даяние блого и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17); все же от Отца движимое и происходящее свтоявление, благодатно к нам приходящее, опять, как соединительная сила, обращается к единству Источника—Отца и богозрительной простоте; ибо все от Него и в Нем, как говорит священное слово». Вот он, таковый и столь великий, говорит: „Будем держать, то есть, крепко будем хра­нить то, что нам божественно открыто было Святою Троицею», ты же, человече, не устрашился изменить это, и других увлекаешь в ту же яму. Но послушаем и то, как учит он нас мудрствовать о пресущественном Божестве. Он говорит, что „вышеестественного богорождения не приобщаются один другому, ибо один источник вышесущественного Божества—Отец; Сын же не есть Отец и Отец не есть Сын». Очевидно, что это относится и к Святому Духу. Ибо, если бы он понимал так, что и Сын есть источник Духа, то не сказал бы, что один источник—Отец; ибо то, что единственно, не допускает другого. И опять он же го­ворит, что „источник Божества есть Отец, Сын же и Дух суть богорождения, если можно так выразиться, отрасли богорождения, как цветы и вышеестесгвенные светы, как мы приняли от священных словес». Что же может быть светлее и достовернее этого свидетельства. Ибо тайноучитель святого Дионисия о сокровенном и неизреченном вышесущественном Божестве был Павел. Он ясно говорит, что в вышеестественном богорождении один другого не приобщаются, то есть не причастен той особенности, какая свойственна каждой из богоначальных Ипостасей, как то: Отцу нерождение, Сыну рож­адение и Духу Святому исхождение. Латиняне же сразу все это почитание отвергают, не стыдясь утверждать, что эти особенности Ипостасей подлежат изменению, и та­ким образом явно противоречат истине, признавая Сына вместе с Отцем виновником исхождения Святого Духа. Что другое хотят они этим доказать, как не то, что особенность Отца по происхождению от Него Духа переходит и к Сыну, как будет показано далее? Дионисий далее говорит: один источник вышеестественного Божества — Отец; ты же не стыдишься и Сына вместе признавать источником Божества! Если принять твое мнение, то каким образом останутся в силе слова Дионисия, который назвал Сына и Духа отраслями и цве­тами, Которые Оба произросли от корня—Отца? Отрасль — Сын, отрасль—и Дух Святый; также, цвет—Сын, цвет—и Дух Святый. Не сказал он: „отрасль и цвет», в единственном числе, но „отрасли и цветы», во множественном, чтобы показать, что Они не произрастают друг от друга, но что от Единого Отца, как от корня, Оба равночестно произрастают. Откуда же ты при­нял, или от какого другого Павла услыщал ты то благочестие, которое теперь проповедуешь, человече? Тот (Дионисий) говорит:  „будем удерживать»; и ты ли утверждаешь, что ты и папа римский имеете власть пере­двигать отеческие пределы и изменять их, как тебе хочется? Кто дал тебе эту власть? Тебе поручено содей­ствовать спасению подобных тебе людей, и не как тебе это хотелось бы, а по спасительному учению священных Евангелий и по апостольскому и отеческому преданию, чтобы таким образом и тебе услышать: блажен еси Си­моне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе, но Отец Мой, Иже на небесех. Если же поступишь иначе, то смотри, чтобы не услышать и тебе страшный оный глас: отступи от Мене сатана, яко не мыслиши яже суть Божия, но яже человеческа (Марк. 8, 33). Для того ты и ключи принял означающие невидимые сокровища, в тайне сокровенные которые ты должен отверзать и показывать такими, ка­кими Владыка дома вложил их в апостольские ков­чеги хартиями и чернилами и животворными словами, а не так, чтобы иное нечто чуждое износить, и это защищать диалектическими натяжками и уподоблениями, а не духовным просвещением и исповеданием виры. А что мы не должны осмеливаться ничего мудрствовать или говорить кроме того, что нам преподано Священным Писанием, это ясно показывает святой Дионисий, говоря: „нисколько не позволительно нам говорить или мыслить о вышеестественном Божестве, кроме того, что нам Бо­гом открыто в Священном Писании». Заметь же здесь, о дивный Феодор, благоговение святого Дионисия! Не позволительно, сказал, не только говорить, но даже и мыслить что-либо, кроме написанного. Николай же и его сообщники в такую ниспали дерзость, что сокровенное и необразуемое вышеестественное Божество кичатся до­казывать геометрическими фигурами, помимо Писания. Что же другое может быть наиболее сокровенное, как не рождение Единородного от Отца и исхождение Пара­клита? Эти так называемые глубины Божии, по словам Павла, испытует Параклит: Дух бо, говорит, испытует и глубины Божия (1 Кор. 2, 10). На какую же выше­естественную силу высокого разума и постигательного достоинства утверждаемся мы, не страшась ввергнуть себя в ту глубину божественного сокровения, которая еще не подлежит разумению и испытанию, которая по­крыта тьмою, по слову божественного Давида,— и положи тму закров свой, — мы, которые и своего естества не можем понимать, то есть,—каким способом разумное соединено с чувственным, или в чем состоит их соединение и взаимодействие? Не достойно ли это великого смеха и не есть ли это явное сумашествие? Не доста­точно ли для тебя, о человече, сознавая свою немощь, сохранять испытанное столькими святыми мужами и в течение стольких благоприятных времен? И Павел, ко­торый был восхищен до третьего неба и слышал неиз­реченные глаголы, вопиет, говоря: от части бо разумеваем и от части пророчествуем. (1. Кор. 13, 9.) Тот—отчасти, а ты всецело! Ибо то, чтобы спорить посредством хитрословия и человеческими умышлениями показывать то, что сокро­венно о Божестве—каково Его естество и способ бытия,— что другое означает, как не то, что все уже понято ими?

Но возвратимся своим словом туда, откуда мы от­далились, и послушаем других божественных отцев, что они нам повелевают относительно того, чтобы со­хранять в целости и неподвижно священное исповедание веры, не прибавляя что-либо и ничего не убавляя. При Феодосии Младшем был собран святый Вселенский Третий Собор в Ефесе, который злочестивого Нестория отлучил от общества верных. Начальником этого Собора был пресветлейший Кирилл, который был и местоблюстителем блаженнейшего Келестина, папы Римского. Этому священному Собору блаженнейший Келестин в своем послании, которое и до сего времени благодатью Христовою сохраняется у нас в целости, пишет о божественном и священном исповедании веры так: „если кто когда либо, убавив нечто или прибавив к исповеданию веры, был предан анафеме, то это было сделано правильно; ибо то, что с полнотою и ясностью предано нам Святыми Отцами, не терпит ни прибавления, ни убавления. Читали мы в своих книгах, что не следует ни прибавлять, ни убавлять, и что прибавляющие или убавляющие подлежат великим мукам. По­этому, мы и огонь и железо готовим для таковых, так как иначе они не могут быть исправлены». Слышишь ли, Николай, что догматы, преподанные нам блаженными теми отцами в священном исповедании веры, препо­даны с полнотою и ясностью, то есть, совершеннейшими и светлейшими, и насколько доступно было для них уразуметь и для нас вместить, настолько ясно и чисто были сказаны ими, и никакого более богословского разъяснения не требуют; напротив, анафеме подлежат те которые осмелились бы дерзнуть что-либо таковое, то есть, изменить, или прибавить, или убавить, и огнем и железом угрожается им, то есть, проклятием, отлучением и отсечением от общества верных. Согласно сему и блаженный Кирилл говорит, как бы от лица священного своего собора, в одном из своих посла­ний, которое он послал к Иоанну, патриарху Антиохийскому, и в котором оправдывает себя против кле­веты на него Феодорита, епископа города Кира, будто он держится догмата, что Дух Святый исходит и от Сына присносущно и существенно. Отвечая на это, он гово­рит так: „Ни коим образом, говорит, мы не допускаем изменения в преданной нам отцами вере, то есть, в исповедании нашей веры, и не попускаем ни себе, ни другим изменить даже одно слово из положенного в нем, или нарушить слог, помня говорящего: не прелагай предел вечных, яже положиша отцы твои; ибо не они это говорили, но Дух Бога и Отца, Который от Него исходит и который не чужд Сына по суще­ству». Слышишь ли, что не только смысл, но и слово и слог возбраняет он изменить, и не дозволяет нару­шить, ни самому себе, ни иным, говоря это от лица всего собора,—собор же был вселенский,—и им поло­жено это запрещение и выражены страшные проклятия, которые содержатся в книге деяний собора. Если же они себе не дозволяют, то как дозволять тебе? К тому же следует заметить, премудрейший Феодор, что патриарх Антиохийсий Иоанн и бывшие с ним восточ­ные епископы, получив такое послание, удостоверились в православии Кирилла, примирились с ним и вошли в согласие, прежде же того были в разъединены, как пишет о сем Феодорит, который говорит, что епи­скопы,  прочитав послание и тщательно рассмотрев смысл его, нашли все сказанное в нем согласным, и что оно красуется происхождением от истины еван­гельской, и что Господь наш Иисус Христос проповедуется в нем совершенным Богом и совершенным Человеком, Дух же Святый не от Сына или чрез Сына имеющим существо, но от Отца исходящим, свой же именуется Он Сыну, как единосущный с Ним. Что может быть яснее и достовернее этого свидетель­ства против латинского противления? Епископы обвиняли блаженного Кирилла, что он держится догмата, что Дух и от Сына происходит и чрез Сына имеет присносущное существо; он же, отвергая это обвинение, ясно оправдывает себя тем, что он так не мудрствует, но признает Его исходящим от Отца, согласно преда­нию священного писания, а что Он имеет бытие и от Сына, это признает чуждым в смысле существа, то есть, что Он того же существа и естества, но не по спо­собу бытия, то есть, происхождения. Епископы, приняв и похвалив эти выражения, говорят чрез Феодорита, что Дух Святый не от Сына или чрез Сына имеет бытие, но от Отца происходит, свой же именуется Сыну, как единосущный с Ним. Вот как ясно отсюда понимание блаженного Кирилла, какое он имел об исхождении Духа Святаго! Латиняне же усиливаются доказать противное тому, как понимали святые, и не стыдятся, сопротивляясь такой ясной истине. Итак, понимание блаженного Кирилла таково!..

Услышим же и то, что повелел о священном испо­ведании и Четвертый Вселенский Собор, собравшийся в Халкидоне при царе Маркиане, против Евтихия и Диоскора. Этот собор блаженнейший Лев, папа Римский, украшал и утверждал своими священными наместни­ками—Пасхазином, Луценцием и Вонифатием. По прочтении священного исповедания веры, составленного Первым и Вторым Соборами, и утвержденного Третьим, он сказал: „Повелевает сей Святый Вселенский Собор— иную веру никому не дозволять произносить, или писать, или составлять, или учить, или доказывать. А которые осмелятся иную веру писать или составлять, или произ­носить, те, если будут епископы или клирики, да будут лишены: епископы—епископства, а клирики—звания клирика; если же то будут простые, таковые да предаются проклятию». Тоже, и в тех же выражениях повелевают и остальные соборы: Пятый, Шестой и Седьмой который взывает ясно, говоря: „мы законы церковные соблюдаем, мы пределы отеческие храним, мы прибавляющих что-либо, или убавляющих от учения Церкви, проклинаем». И опять: „если кто все предание церковное, писанное или неписанное, отметает, анафема». Что скажут против этого противники истины? Как они возмогут освободить себя от анафемы стольких и столь великих блаженных отцев, хотя бы бесконечно хвалились Римом и величеством его? Ведь не от городов или апостольских престолов зависит величие и власть, но правыми догматами, божественным жительством и отеческим учением управляется и познается правая вера. И врачом не назовем мы, пока имеем здравый разум, того, кто одет только понаружи в докторскую одежду, а знания докторского, соответствующего одеянию, не имеет. Но кто умеет с достоверным знанием поступать согласно медицинской науки, по преданно прежде бывших премудрейших врачей, того признаем врачом и призываем для исцеления недугов, если заботимся о своем здравии.

Но послушаем и то, что заповедует нам об этом блаженный Иоанн Дамаскин. Он говорит так: „Все, что преподано нам и законом, и пророками, и евангелием, будем изучать и сохранять честно, и более ни­чего не будем искать. Ибо Бог, будучи благ, и всякого блага податель,—что нужно было нам знать, то открыл, а чего мы не могли вместить, о том умолчал. Будем же любить то, что Им преподано нам, и в том будем пребывать, не прелагая пределов вечных и не преступая божественного предания. Ибо кто что нибудь малое или великое божественное отме­тает, тот отметает весь закон и почитается заодно с преступниками его». Вот и этот блаженный и слав­ный просветитель вселенной, церковный соловей, сладкопесненный орган Святого Духа, говорит: все приемлем и изучаем и сохраняем честно, и боле того ничего не изследуем и не испытываем. Почему? Потому, го­ворит, что Бог, будучи благ, что знал для нас полезным, то открыл, потому и будем этим довольны, то есть, успокоимся в этом, как в установленном от Бога. И если не хотим оказывать сему большую честь, то хотя так будем это почитать, как почитаем повеления земных царей, и без испытания это, как и то, будем содержать. Но римляне и к этому остаются глухи, подобно аспиду глухому, затыкающему уши свои, и не хотят принять цельбы, но, раз надмившись кичением и пустым мнением,—все то, что не подходит под злохитрые диалектические доводы, отвергают с большим презрением, как негодное. Но об этом после; теперь же рассмотрим то, что относится к на­шему предмету.

При Василии царе константинопольском, и при святейшем патриархе Фотии, когда кормилом патриаршеским правил святейший Иоанн, папа римский, украшен­ный всяким православием и честностью евангельского жития, по повелению царя и святых патриархов был собран Вселенский Собор в Константинополе  для утверждения святого Седьмого Собора и для низложения вновь появившейся и возвысившейся латинской ереси, которая, подобно сильной буре, смущала Святую Божию Церковь. На этом соборе были присланы от святейшего папы Иоанна наместники его, Павел и Евгений, божественные епископы, и третий с ними Петр пресвитер и кардинал. Этот священный собор, после утверждения Седьмого Собора, латинскую ересь достаточно обличил, и защищающих ее предал анафеме, сделав такое определение против тех, которые дерзнули изме­нить нечто в исповедании веры. „Если кто, говорит, помимо этого священного исповедания веры осмелится написать иное, или прибавить, или убавить, и дерзнет называть это заповедью соборною, тот да будет осужден, и от всякого христианского общества отвержен» Такое отлучение божественный священный собор объявил против того беззакония. О сем блаженнейший папа Иоанн возрадовался, будучи этим доволен, и написал к святейшему патриарху Фотию пространнее и яснее, совершенно отвергая прибавление в священном символе веры. Он говорит: „Твоему братству хорошо известно, что когда пришел к нам тот, кто неза­долго пред тем был послан, и расспросил нас о святом исповедании веры, то нашел нас сохраняю­щими оное в целости, как сначала нам было препо­дано, и что мы ничего не прибавляем и не убавляем, зная достоверно, что дерзающих таковое ожидает тяг­чайшее осуждение. Поэтому опять объясняем святости твоей, что касательно известного мудрования, по поводу которого произошли соблазны в церквах Божиих, мы не только не говорим этого, но и тех, которые прежде осмелились самовольно это делать, считаем преступни­ками Божиих глаголов и извратителями  богословия Господа Иисуса Христа и святых Отцев, которые, соб­равшись на соборах, преподали  святое  исповедание веры. Мы тех преступников считаем наравне с иудою, так как они дерзнули сделать тоже, что и он, предав на смерть не Господне Тело, но верных, кото­рые суть члены Его Тела, разлучив и разделив их друг от друга и предав таким образом вечной смерти, и в особенности себя самих, как неправедно поступил названный ученик». Вот как ясно блажен­нейший тот Отец этими краткими словами показал, что ересь эта ненавистна и отвержена, так что с Иудою сравнивает тех, которые ее изобрели и которые после них поддерживают ее. Что против этого опять могут сказать противники? Или и против этого также затыкают уши на подобие аспида глухого, и не принимают обличения? Все это не вчера и не третьего дня, и не в углу или в темном месте было сказано и сделано; этого они не смеют сказать, если рассуждают здраво и пекутся о истине. Не больше ли шестисот лет прошло с тех пор, как это было написано и сде­лано? Не в ветхом ли Риме и в самом царствующем тогда граде, пред самодержцами и архиереями и учителями все это совершалось, когда не только в боговдохновенной философии, но и во внешних науках в совершенстве процветали оба названные славнейшие города, но и великою святостью, и целомудренною жизнью, и кротостью духовною преизобильно блистали как свя­щеннический, так и гражданский чин. Но и преосвященнейший папа Адриан, бывший после Иоанна, как говорит преосвященнейший Фотий, по принятому древ­нему обычаю, прислал Фотию соборное послание, в котором проповедует тоже благочестие, и Духа богословит исходящим от Отца.

Но зачем много говорить, когда мы можем загра­дить уста противящимся истине—тем, что сделал блаженный Лев, папа Римский? Этот блаженнейший папа Лев, когда увидел, что новоявленная сия ересь растлевает врученную ему Святую Великую Церковь, то, кроме многих других мер, принятых им к истре­блению этого еретического недуга, он придумал и такое средство: отправил соборные послания во все подчинен­ные ему области и страны, повелевая всюду святым Божиим Церквам возглашать исповедание святой веры на божественной литургии не на латинском наречии, а по-гречески, без прибавления „и от Сына»,—достигая этим двух некоторых целей: во-первых, при пении исповедания веры греческою речью, которая более под­ходяща для выражения понятий, удобнее может множе­ство подчиненных ему верующих без беды избежать пропасти ереси; во-вторых, союз любви, существовав­ший изначала с Восточною Церковью, который уже начал нарушаться по причине злого произволения желавших еретичествовать, этим способом возобновлялся. Также этим он показал всем, какою честью и каким уважением должна пользоваться у всех Святая БожияВеликая Апостольская Константинопольская Церковь ипрочие восточные святые Божии Церкви, как то: Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская. Так эти блажен­ные, воистину, ученики кротчайшего Иисуса умели и лю­бить друг друга и возвышать честью в простоте сердца и в духе кротости. И не это одно сделал блаженнйший тот Лев, как повествует святейший Фотий, но, найдя в церковной ризнице собора Св. Апостолов сохранившиеся от древних времен, когда процветало благочестие, два щита, на которых написано было на греческом языке священное исповедание непорочной веры, без прибавления „и от Сына»,—эти щиты он вынес и приказал всем показывать и читать пред всем множеством римского народа, как бы другой Моисей, принявший от Бога богописанные скрижали, и показывал их непокоряющимся, чтобы хотя таким способом принудить их отложить жестокость сердца и воспринять любовь. Но в злохудожную душу, сказал премудрый Соломон, не внидет премудрость; так и те, однажды проглотив улицу кичения и самомнения, которую злобный ловец закинул на пагубу им, оста­лись неисцеленными и неисправленными. Но те пусть идут своею дорогою; мы же, небольшими некоторыми доводами сделав достаточное указание тем, которые слушаются божественных писаний, в простоте здравой веры, со страхом Божиим и всею истиною, засвиде­тельствовали им, что отнюдь не следует что-либо из исповедания веры, ни малое, ни великое, ни речи, ни слога из положенного там передвинуть или изменить, но что должно в целости все то сохранять всеми си­лами и со всяким вниманием, как зеницу ока, чтобы не подвергнуть себя анафеме стольких и столь великих святых отцев. Этим заканчиваем первую часть настоящего слова, которую твоя светлость да примет и прочтет. И если найдешь в ней что-либо сказанное хорошо, то припиши это Подателю всех благ—Богу, благодатью Которого укрепляемые, скоро пришлем и остальную часть этого слова, где сделаем, насколько Бог поможет, обличение глав Николаевых, какие составил Николай немчин против правильного догмата о Всесвятом Духе, как мы обещали тебе. Будь здоров!

XIII. Продолжение того же слова (Часть 2я)

Начало словес Твоих истина, и во век вся судьбы правды Твоея (Пс. 118, 160),—воззвал Богоотец Давид, освятившись в разуме словом Утешителя. И как же не быть и не называться судьбам правды истинными, когда Бог законополагает и заповедует их нам? И если содержащееся в них учение о Нем и обо всем есть истинное, и мы, сохраняя оное, можем получить вечную жизнь, то следовало бы и латинянам, если уж не считают справедливым оказывать большую веру и большую честь боговдохновенным словам божествен­ных евангелий, чем сколько они имеют к изречениям высокопочитаемого ими мудреца Аристотеля, то хотя бы удостоили божественные словеса Спасителя рав­ной с теми чести, и как учение мудреца своего считают непреложным, так и словеса Владыки всех должны бы сохранять чистыми и неизвращенными. И как всякое, придуманное помимо учения Аристотеля, положение и учение, они привыкли называть ложным и обманчивым, так и того, кто без боязни учит во­преки изречений Господних и установлений блаженных отцев, особенно в деле благочестия и исповедания православной веры, следовало бы им считать и назы­вать еретиком и льстецом. Теперь же они до того обе­зумели, что не только считают себя имеющими власть изменять изречения Владыки, но и не боятся лгать про­тив евангелиста Иоанна, и, будучи по гордости дерзки на все, ложно говорят, что блаженный Иоанн с особым намерением сказал, что Дух исходит едино­лично от Отца—для того, чтобы уверить апостолов право мудрствовать об Отце, Которого они еще досто­верно не знали. Не знают они, окаянные, что святое евангелие от Иоанна было написано спустя много лет по сошествии Утешителя на блаженных апостолов, когда они все одинаково, по мере удобоприемлемости человеческого естества, обильно обогатились познанием неизреченных Божиих таин, по откровенно Святого Духа,—после чего они все одинаково величали Выш­него и по всей вселенной явно и чисто проповедовали Его, и не прикровенно и не гадательно, не как у евреев чрез прообразования. Тем, как и следовало, величие Божие проповедовалось посредством теней и гаданий по причине дебелости еще слушателей и младенческого их устроения; здесь же ясно и чисто, не гаданиями, пропо­ведуется Святая Троица. Ныне Господь говорит: видевый Мене, виде Отца; так же: Аз во Отце, и Отец во Мне (Иоан. 14, 9. 10). Также и о Святом Духе многие слова Господа объясняют и показывают Его Богом, во всем равносильным и единосущным Отцу и Сыну. Но латиняне, будучи спрошены православными, для чего придумали они прибавление „и от Сына», говорят, что они предусмотрительно это делают—для того, чтобы показать, что Сын во всем равен Отцу и всесилен. Так равнодушно и бессмысленно отвечают латиняне. И не понимают они, что о том можно предусмотри­тельно составлять какое либо правило и учение, относи­тельно чего соборных божественных догматов сначала не было установлено, или где эта предусмотрительность относится не к самому главному предмету веры, и не причиняет вреда боговдохновенному учению о божествен­ных догматах и апостольских повелениях. Досто­верный свидетель сказанного есть блаженный Кирилл, который на третьем святом соборе утвердил священ­ное изложение веры строжайшими законоположениями, в числе которых говорит и это: „Если кто изменяет что-либо из святых и божественных отеческих догматов, то это не должно называть предусмотрительностью, но преступлением и отступлением от догмата, и нечестием против Бога». Блаженный же Златоуст, желая вселить в нас наибольший страх относительно божественных словес, говорит: „Как на царской мо­нете, если кто уничтожит хоть малую часть царского изображения, то всю монету делает фальшивой, так и в истинной вере: кто малейшее в ней изменит, тот всю ее повреждает». Последуя сему и божественный Исидор Пелусиотский говорит: „Которые осмеливаются отнять или прибавить что либо к боговдохновенным словесам, те недугуют одним из двух: или не верят, что Священное Писание произнесено было Свя­тым Духом, и суть неверные; или себя считают пре­мудрее Святого Духа, и это означает не что иное, как то, что они бесноватые». Следовало бы, поэтому, нам против этих, называемых блаженным отцем бесно­ватыми и неверными, не говорить ни слова; ибо какую пользу может приобрести кто-нибудь когда-либо от таковых? Но чтобы не могла ложь хвалиться против истины, я признал нужным, о мудрый Феодор, восстать с помощью Божиею на разорение Николаевых глав, в которых он высказал свое нечестие против истины, и которые я постараюсь изобличить при помощи Божией словами истинной любви, а не посредством коварства, как он везде оказывается поступающим, извращая ложью внешнего, скорее, безумия, а не премудрости века сего преходящего,—чистое и непорочное боговдохновен­ное учение.

Так как Николай полагает как бы два основания своего богословия—двоекратное преподание Святого Духа, бывшее прежде сошествия Святого Духа на апостолов в день Святой Пятидесятницы, и этим усиливается убедить слушающих просто божественное писание, что Святый Дух исходит присносущно по Ипостаси от Сына, то отсюда и нам следует начать, а затем изобличить и прочие основания, которые латиняне лживо придумали от себя против апостольской истины. Ни у кого из древних богословов и учителей, которых учение пронеслось от конца до конца вселенной, не най­дешь этого учения, сколько бы ты ни стал искать, а найдешь напротив, что все противоречат сему и, как чуждое, отметают сие. Весьма удивляюсь, что Николай, будучи разумен, как я слышал, и искусен в словесных науках, не понимает, что создает свой дом на столь малых и удобоподвижных основаниях. Ма­лыми же называю их не по существу и не по достоин­ству,—нет, но по разуму задумавшего воздвигнуть на них огромную башню, равную по значению Вавилонской. Кто, прочитав хотя однажды толкование святых отцев на Евангелие, не поймет ясно, что как прежде спаси­тельных страданий преподанные Спасителем святым ученикам Своим дарования и власть, так и по воскресении вдохновенная им благодать Духа (Иоан. 20, 22), были частные дары, вместе и предобручения имеющей снизойти на них совершеннейшей благодати Утешителя, а также и смотрительное промышление, издалека преду­смотренное Богом, на отвержение и разорение имеющей впоследствии восстать ереси, признающей Духа Святого созданным и чуждым Божества Отца и Сына. Итак, дарованные им тогда дарования были частными дарами, и это явствует из того, что Господь сказал в одном месте: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию и на всю силу вражию (Лук. 10, 19); и опять: болящыя исцеляйте, прокаженные очищайте, бесы изгоняйте (Мф. 10, 8); а в другом месте: приимите Дух Свят: имже отпустите грехи, отпустятся им (Иоан. 20, 22. 23), и прочее. Это—духовные дарования, заключающие в себе власть, то—отпущать грехи, то изгонять бесов и исцелять недуги. А что это были частные дары, истекшие от полноты Спасителя и действовавшие в известное время, а не существенное испущение Духа от Сына, как хочется доказать латинянам, явствует из мно­гих обстоятельств, и в особенности из того, что не видно, чтобы они (до окончательного наития Святого Духа) кому нибудь отпустили грехи, а напротив, они бегали и скрывались, страха ради иудейского, ибо не были еще совершенно облечены силою свыше, почему и к ловительству рыб некоторые обратились, забыв не надолго повеления Спасителя. По сошествии же Парак­лита ничего подобного с ними не случилось, но облек­шись совершенно непреоборимою Его силою, с дерзновением устремились во всю вселенную, как львы, убеж­денные в силе, или как орлы крылатые. Как же можно сказать, или хотя раз подумать, что данное или вдуновенное тогда дарование Духа, служит доказательством, что и от Сына существенно, то есть, ипостасно исходит Дух Святый? Мудрствующим так, по необхо­димости, следует допустить одно из двух: или что тогда ученики на половину прияли Духа, или вполне и в совершенстве. И то и другое не только говорить, но и подумать, одинаково нечестиво, ибо Святый Дух и по существу и по силе всегда есть неразделен в Себе и равносилен, как Бог истинный и во всем равный Отцу и Сыну, кроме свойства. К этому они окажутся мудрствующими и нечто еще более неуместное. Если они считают, что чувственным дуновением тогда даровано ученикам существо Духа, а не сила творить чудеса, то они, сами того не сознавая, признают Духа подлежащим очертанию, так как Он излился чрез чувствен­ные телесные уста воплощенного Бога—Слова, как бы чрез какую трубу. Что же будет злочестивее сего мудрования, господин Феодор? Ибо ясно, что все, что подлежит очертанию, имеет начало и подчинено вре­мени, и ничем, или очень мало чем отличается от служебных духов. И не возникнет ли опять ересь Македония, если принять, что дуновенный тогда учени­кам Дух был не дарование некоторое духовное, сообщенное духовно от полноты Иисуса, а подлежащее очертанию ипостасное исхождение, как мудрствуют ла­тиняне? О сем божественный Иоанн Златоуст, в 87й беседе толкование на святое Евангелие от Иоанна говорит так: „Некоторые говорят, что дуновением Христос не сообщил ученикам Духа, а только сделал их способными к принятию Его. Ведь если Даниил, увидев ангела, ужаснулся,—то чего не испытали бы уче­ники, если бы они приняли эту неизреченную благодать, не будучи наперед к этому приготовлены? Поэтому, говорит, Христос не сказал: вы приняли Духа Свя­таго, но—приимите. Нисколько не погрешит тот, кто скажет, что они тогда получили некоторую власть и благодать духовную, но не так, чтобы и мертвых воскрешать и творить силы, а лишь грехи отпускать, ибо различны дарования Духа; поэтому и присовокупил: имже отпустите грехи, отпустятся им,—показывая этим, какого рода дарование Он им дает. За тем, чрез сорок дней, они получили силу творить чудеса; и потому говорит: приимете силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете Ми свидетели. Свидетелями же они соделались после того, как получили огнеобразную Духа благодать и многоразличное дарование». Так говорит божествен­ный Златоуст о преподанной тогда дуновением власти, последуя в этом божественному Павлу, который гово­рит: разделения дарований суть, а тойжде Дух; и разделение служений суть, а тойжде Господь (1 Кор. 12, 4. 5), и прочее.

Николай далее говорит, что если бы Сын имел в Себе Духа, то не дал бы Его; если же, как име­ющий Его существенно, дарует достойным, то значит, что и испускает Его присносущно. Против этого мы ответим так: Сын имеет в Себе всего Духа, но в смысле единства существа и естества, а не как при­чина ипостасного исхождения. Ибо это свойство принадлежит одному Отцу. По мысли всех вообще богословов, весь Отец есть во всем Сын, и Сын весь есть во Отце; но из этого не следует, что Отец рождается от Сына, так как Он весь в Нем. Также и Сын весь находится в Духе существенно; но из этого не следует, что Он рождается от Духа, чего мы никогда не допустим себе сказать, пока имеем правое мудрование. Если нечестиво допускать такие понятия об Отце и Сыне только потому, что Они находятся друг в друге по существу, то нечестиво и хульно также мудрствовать и о Духе, что Он исходит и от Сына потому, что Сын имеет всего Его в Себе. К тому же спросим Ни­колая о бывшем схождении Святого Духа в Пентикостию, пусть ответит, если может, по истине и без лишних споров, как он понимает: самое ли существо Парак­лита принял Господь от Отца и излиял то на святых учеников, или что нибудь другое, принадлежащее Па­раклиту? Если скажет, что Он принял существо, то смотри, как это понятие не благочестно, ибо существо нераздельно, так как оно одно у Отца и у Сына и у Святого Духа, и оно не изливается. Остается следова­тельно сказать, что дар духовных дарований Сын, с соизволения Отца излиял на священных учеников посредством самовластного пришествия Святого Духа. Доказательством сему служат явившиеся языки, которыми обозначалось разделение не существа, а дарование. Приемлет же Сын не от Себя, но от Отца, как говорит блаженный Петр в Деяниях: и обетование Святого Духа прием от Отца, излия сие, еже вы ныне видите (Деян. 2, 33). Слышите разницу в выражениях: приняв, гово­рит, изливает, а не испущает. Понятие же „изливать» весьма различно от понятия „испускать». Слово испускать показывает происхождение существа по ипостаси, точно так, как рождаться относительно ипостаси Сына; а чтобы изливаться, и посылаться, и истекать и тому подобное, служит указанием на действия Параклита и дарования. Неопровержимым свидетелем сего есть сам виновник дарований Святого Духа, Господь наш Иисус Христос, Который установил различие между всем этим, и испущение Духа Он приписал одному Отцу особенно, как единственному источнику Божества для Сущих от Него как говорит святый Дионисий. Дух истины, гово­рит Господь, Иже от Отца исходит (Иоан. 15, 26); а то, чтобы даровать и посылать, присвоил и Себе и Отцу: умолю Отца, говорит, и иного Утешителя даст вам (Иоан. 14, 16). И опять: Утешитель же, Дух Святый, Его же послет Отец во имя Мое (Иоан. 14, 26). Не говорит здесь о Себе, что Он Его испустит,—также как и там, где говорит: егда же приидет Утешитель, Его же Аз послю (15, 26). Заметь же различие между „испускать» и „по­сылать», и как преступно смешивать сие. Ибо когда тре­бовалось преподать богословие об ипостасном исхождении Святого Духа, тогда Спаситель благоволил открыть нам это словами: Иже от Отца исходит, говоря в настоящем времени и являя этим, что Он от Отца присносущно исходит; а где показывает подаяние дарований, бываемое благоволением Отца и Сына, то уже не употребляет выражения „испускать», и говорит не в настоящем времени, а в будущем: послет и подаст, так как послание бывает в известные времена, к утверждению и освящению достойных такой благодати. И тогда как Спаситель и знает и устанавливает различие между исхождением и посланием—Николай и его единомысленники не стыдятся говорить, что между ис­хождением и посланием разницы никакой нет, и что выражения эти тождественны. Как ипостась Духа не по­сылается Сыном, так и Божество Его не изливается и не дается Им, как того хотят латиняне, но Он Сам по Себе сходит владычественно и самовластно, благово­лением Отца и Сына и исполняет Своими дарованиями достойных Его пришествия.

Достоверный свидетель сказанного есть святый Иоанн Златоуст который в 15м слове своих нравоучений, собственно о Святом Духе, говорит так: „Дух Свя­тый по естеству неразделен, как происходящий от неразделимого естества; имена же Его: Дух Святый, Дух истины, Дух Божий, Дух Господень, Дух Отца, Дух Сына, Дух Христов, Дух, Иже от Бога, Дух жизни. Все это наименования чистой силы Святого и поклоняемого Духа. Есть и другие имена, относящиеся не к есте­ству, а к действу и силе Его, каковы дарования Его, как то: Дух святыни, веры, обетования, премудрости, любви, силы, кротости, всыновления, откровения, совета, крепости, разума и благочестия, страха Божия». Потом говорит: „это сказано нам о божественном господстве Святого Духа, о различии действ. Еретики же, не разу­мея, что, когда говорится о Духе Святом, напоминаются обетования дарований, относят это к естеству, говоря: видишь ли, что это дар Божий, что Бог дал и Дух Святый подал? И почтили наименование дарований и приписали это естеству. Следовало бы им знать, какие наименования показывают естество, и какие обозначают благодать Духа». И опять немного спустя: „Иное есть Дух Святый, и иное—дарование, как иное есть царь, и иное— дар царя». Потом, разделив изречения о Святом Духе, приводит, говоря: „если услышишь говорящего: пошлю вам Духа Святаго, не относи это к Божеству, ибо Бог не посылается; это наименования, обозначающие действия». И опять далее: „когда говорит: пошлю вам Духа Святаго, то разумей дарования Духа, ибо дар по­сылается, Дух же не посылается. Спаситель говорит апостолам: седите во граде Иерусалимсте, дондеже облече­тесь силою свыше (Лук. 24, 49), нашедшу Святому Духу на вы (Двян. 1, 8). Иное есть даруемая сила, и иное—Дух, дарующий». Затем, показав, что Господь послан был от Отца и Духа, заключает, говоря: „Творец неба го­ворит: Господь посла Мя и Дух Его. Еретики же послание Духа принимают за досаждение. Послал Отец, не отступив, послал Сын Духа, не разделяя и не отде­ляясь. Поэтому Писание говорит: Бог излиял дар Свя­того Духа. Божество не изливается, но этим показы­вается, что это—дар, так как изливаемое не есть Дух Святый, но благодать Духа Божия. Говорит Давид ко Христу: излияся благодать во устнах Твоих (Пс. 44, 3): благодать изливается, а не Дарующий бла­годать».

Эти слова блаженного Златоуста, честнейший Феодор, достаточны для того, чтобы отогнать всякое латинское заблуждение, и научить, что Дух Святый, как едино­сущный Отцу и Сыну, не приемлется и не изливается Сы­ном, но благодать Его, то есть, разделение дарований и приемлется и посылается, и боголепно изливается на достойных. Итак, Сын есть податель дарований Святого Духа, а не виновник Его бытия и испуститель ипостаси Его; ибо один источник Божества—Отец Его, по учению священного Дионисия. Латиняне же, обманувшись подобием наименования дарований, отнесли наименования их к самой ипостаси Духа, поступая так или с ко­варною целью, чтобы доказать свое учение, или не пони­мая различий между естеством и дарованиями.

Но пусть выступит на среду великий в божественном Григорий, имеющий приличное своему достоинству наименование Богослова, и пусть научит нас непрелож­ности недвижимого естества, то есть ипостасей. В одном из своих богословских слов он явственно говорит так: „особенность есть нечто неизменяемое, иначе как она пребудет особенностью, если изменяется и претво­ряется. Не переходит от Отца к Сыну исхождение Духа в смысле причины бытия; если это обще Обоим, и не переходит, то и тогда это не может быть особенностью; ибо то, что обще, не есть особенность». Что может быть яснее или истиннее сего богословия? Не переходит, го­ворит, исхождение Духа от Отца к Сыну, так чтобы быть виновником бытия, и если исхождение Духа обще Обоим, то есть, Отцу и Сыну, то это уже не будет осо­бенностью. Да и как пребудет истинным боговдохновенное учение священных богословов о богоначальных ипостасях, когда Николай и его единомысленники очень худо и невежественно соединяют в одно начало нерож­денное и рожденное? Не окажутся ли они последующими Савеллию, как смешивающие несмешиваемые особенности, приписывая их вместе Отцу и Сыну? Не так следует рассуждать, Николай, о Превысочайшей Троице, не так! Следовало бы тебе постыдиться достоинства древних богословов и отцев, и от них научиться правой и непогрешительной стези, так как достоверность их свидетельствуется не временем только и крайнею их премудростью, но и ангельскою их жизнью и, сверх того, вселившеюся в них благодатью Божественного Утеши­теля, которая и прославила их бесчисленными дарова­ниями.

Но пусть никто, по причине сказанного, не подумает, что мы понимаем так, что Дух Святый не существенно снизшел на святых апостолов, или что Он послан от Сына. Да не будет у нас такой хулы! Но, желая обличить ложное учение тех, которые бывшим в свое время схождением Святого Духа на святых учеников усиливаются доказать, что Дух Святый исходит и от Сына так же, как и от Отца, то есть по ипостаси про­исходит существом и Божеством,—мы говорим, что явившиеся тогда языки (огненные) означали не разделение сущности, но служили показанием различных даро­ваний, владычественно разделяемых Утешителем, и что благодать изливается не существом Сына; ибо существо едино Отца и Сына и Святого Духа, и по естеству пребывает нераздельно и неизливаемо. Об этом опять следует спросить Николая: если оно нераздельно, то как приемлет Сын то, что имеет в Себе соединительно, как сказано прежде? Если все богоначальные ипостаси существенно друг другу соединены, то откуда иное положение, и как приемлется и разлучается отдаваемое, пока находится в руках принявшего? Что может быть нечестивее того, как говорить и мыслить так, и не воздвигнет ли опять голову свою арианское неистовство, и не расстроит ли все? Как же не крайне безумно го­ворить, что Спаситель принял тогда от Отца существо Параклита и излиял то на апостолов, тогда как имеет в себе нераздельно, как соприсносущное Отцу и Сыну и Святому Духу, как уже много раз, нами сказано,—то, о чем говорится, что Он это принял? Как же пони­мать сказанное тогда, что Спаситель прием, излия, как сказал блаженный Петр в Деяниях? Благочестно следует   разуметь сказанное, любезнейший Феодор, а не грубо, по-плотскому. Святая Троица,  существом нераз­дельная, разделяется таинственно и мысленно ипостасными свойствами, то   есть, нерождением, рождением и исхождением. Но как ипостасями разделяется таин­ственно, так опять соединяется существом. Отец благоизволил, чтобы чрез Сына явился ученикам Боже­ственный Параклит и исполнил бы их силы и пре­мудрости, как многократно обещал им Спаситель, го­воря человекообразно, —то, что они получат божествен­ное посаждение,—то, что (Дух) будет послан и излиян, и тому подобное. Ибо Бог, по словам святого Златоуста, не посылается и не изливается. Куда же и пошлется Тот, Кто везде с Отцем и Сыном, и как  излиется  Тот, Кто не изливаемо все оживляет и освящает? Не подумаем о Духе Святом, что и Он, подобно Гавриилу и прочим служебным духам, в служение раболепно посылаемым,—посылается. Прочь от нас такое злочестивое измышление! Но будем понимать так, что благоволение Отца и Сына есть (для Духа) боголепное послание; ибо Он является и приходит самовластно, делая бла­женными и разделяя честнейшие Свои дарования учени­кам, и действует в них все по Своей Господней власти, как равный во всем Отцу и единородному Сыну, а не получает повеления и не посылается, как раб или меньший.

Божественное Писание нередко выражается телесообразно и несоответственно величию Божества, снисходя нашей немощи, и если мы будем это понимать не как следует, то можем впасть в бесчисленные несообраз­ности. Таково изречение Спасителя: Аз умолю Отца, под чем следует разуметь выражение сильнейшей Его любви к нам и промышления. Ибо, если кто это выражение умолю будет принимать буквально, как читается в Евангелии, то найдет в нем бесчисленные неуместные понятия: во-первых окажется, что Отец прежде не хотел посылать Духа Святаго, а говорить так нечестно и противоречить Павлу и Иоанну. Ибо  Павел говорит об Отце: иже Сына Своего не пощаде (Рим. 8,32),и прочее; Иоанн же: тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть для спасения миpa (Иoaн. 3, 16). Вo-вторых, о Сыне явится такое понятие, что Он не имеет никакой власти к подаянию Духа Святаго, что думать так же нечестиво, как и то, что у Отца и Сына не одна воля. Если Он имеет нужду в молитве, то, очевидно, что или Он не в состоянии Сам по Себе   исполнить Свое намерение, и потому просит того, кто может; или вовсе не может Своею силою сделать это, и потому обра­щается к имеющему власть благотворить. По какой из сих двух причин признаем Единороднаго молящимся Отцу о ниспослании Утешителя? Пусть скажет тот, кто знает, по любви к истине, а не ради тщетных споров. Поймем же, какая гибельная пропасть отверзается для тех, которые не внимательно толкуют изречения божественного Писания, не  по разуму святых отцев. Как под молитвою мы разумеем неизреченную любовь к нам Спасителя, так и под приятием Им обетования Отца, излиянием, или даянием и посланием, благочестно разумеем, что пpишecтвиe к ученикам Утешителя совершилось общим благоволением Отца и Сына.

Сказанного считаю достаточным для опровержения первых двух глав Николая; теперь займусь остальными его главами. Но удивляюсь, как Николай, признавая и называя себя по  всему православным, не устрашился относительно неизреченного, непостижимого и присиосущного исхождения Единого из несозданной и непостижимой Троицы—Пресвятаго Духа, все оживотворяющего, привести изpeчeниe, которое дает исхождению Его значение сотворения и coздания, и причисляет его (исхождение) к прочим созданиям, что даже помыслить, а не то что говорить и предавать писанию, составляет великое нечестие и порождение ереси Македония. Усиливаясь доказать, что Дух Святый исходит и от Сына, и не находя на то доказательств в Писании, он сказанное в Писании совсем о другом, то есть, о некоторых божественных устроениях и созданиях, толкует коварно и превратно, на прельщение простых людей. Он говорит, что не мо­жет Сын о Себе творити ничесоже, аще не еже видит Отца творяща: яже бо Он творит, сия и Сын такожде творит (Иоан. 5, 19). Но, говорит, Отец творит исхождение Духа: следовательно и Сын творит; ибо Отец все со­творил Сыном и без Него ничего не творит. Заметь тща­тельно, честнейший Феодор, эту Македониеву хулу, и возне­навидь ее, и пойми, что Николай этим явно признает исхождение Духа созданным. Он говорит, что все, что творит Отец, то творит Сыном; ибо вся, говорит, Тем быша; следовательно и исхождение Духа творит Им же; если же не Им творит это, то значит, не вся Тем быша. Таким образом Евангелие от Иоанна окажется ложным, и Сын не будет равносилен Отцу во всем. О, какая несообразность, чтобы не сказать,—хула! О, какое неиз­реченное Твое долготерпение, благий Утешитель! Зачем извращаешь, Николай, разум Евангелия? Почему не испо­ведуешь истины, и прельщаешь себя и других обман­чивыми выдумками, и слово творить,сказанное Евангелиемо созданиях, ты не устрашился отнести к несозданному Божеству? Не слышишь ли, что Священное Пи­сание везде употребляет это слово относительно создания,—и иногда говорит: в начале сотвори Бог небо и землю; а иногда: Бога сотворшаго тя оставил еси; иногда же: творяй ангелы Своя духи (Пс. 103, 4), и опять: руце Твои сотвористе мя и создасте мя (Пс. 118, 73); и опять: вся премудростию сотворил еси (Пс. 103, 24),—и многое другое подобное содержится в Священном Писании. Если исхождение Утешителя творится Сыном, как ты пре­вратно толкуешь, что если и Сын не творит, то зна­чит не вся тем быша, то не признается ли, по твоему, Параклит созданием, и не причисляется ли к прочим созданиям? Не можешь сказать, что иное—Утешитель и иное—исхождение Его, хотя бы ты, по причине великого заблуждения и думал так. Итак, если Утешитель тво­рится Сыном, то значит, что не Бог Тот, Кто по есте­ству соприсносущен Отцу и Сыну, но некоторая сила созданная, ничем, или очень малым отличающаяся от ангельских сил. Но хула эта пусть обратится на тех, которые по Македонию низводят в разряд тварей несозданное естество Утешителя. И эти, очевидно, хулят подобно ему. Ибо Македоний, желая доказать, что Дух создан, изменил чтение слов Евангелия от Иоанна, и после слов: ничтоже бысть, ставил точку, и потом начинал чтение: еже бысть, в том живот бе. Этим он, скверный, хотел показать, что и Дух создан. Так и латиняне, желая показать, что исхождение Духа создано, утверждают, что оно вместе с прочими созданиями со­творено было Сыном. Написано, говорят,— вся тем быша, и без Него ничтоже бысть. Что же может быть нечести­вее или мерзостнее этого? Если и Дух сотворен Сы­ном, как и все прочее, то и Утешитель, как создан­ный и подчиненный времени, вполне будет одним из прочих созданий, а не Богом. К тому же говорит: так как Апостол называет Его Духом Сына,— аще, говорит, кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9),—то значит, что он от Него исходит; если бы Он не был Его исхождением, то не сказал бы: Егов. На это отвечает ему святейший Фотий, патриарх Константинопольский, который вместе с блаженнейшим папою Иоанном и с прочими патриархами, на вселенском соборе, собранном в Византии для утверждения Седьмого Вселенского Собора, предал вечному проклятию всякую другую ересь вместе с недугованием латинским. Он говорит так: „Где говорит Павел, что Дух исходит от Сына? Что он сыновний, как не чуждый Ему,—это и он говорит, и Церковь Божия исповедует и знает это. А что исходит от Сына,—этого ни из его богоглаголивых уст не исходило, и никакой благо­честивый учитель не предал сего. Павел говорит: Дух Сына. Почему же и ты не говоришь также, а лукавству­ешь, и то, что находится горе, низводишь вниз, и пре­вращаешь слово проповедника. Он говорит: Дух Сына Своего,—и этим научает нераздельности естества, на причину же исхождения нисколько не указывает. Соеди­нение по существу он знает, а что Сын, как единоестественный Отцу, произвел по ипостаси Духа, —этого отнюдь нигде не говорит, и виновником его не признает. Что же: не богословится ли всеми и Отец От­цем Сына? Неужели ты по этой причине и рождение Ему возвратишь? А что Отец называется Отцем Сына, то это не потому, что Он от Него родился, а потому, что Он Ему единосущен. Если же хочешь сказать, что и потому, что родился: то не окажется ли, что одинаковым выражением—Дух Сына, вместо того, чтобы признать (Сына) виновником и изводителем, Он низводится и увлекается тобою в положение изводимого и зависящего от другой причины? Церковь богословит и Сына, что Он Сын Отца, и Отца, что Он Отец Сына, так как Они единосущны, но не потому, что Сын богословится рожденным от Отца, ибо и Отец называется Отцем Сына, и обратно. Так и тогда, когда богословим Духа, называя Его Духом Отца и Духом Сына, то этими выражениями мы являем полное Обоих единосущие. Мы знаем, что Дух единосущен Отцу, ибо Он от Него исходит; но что единосущен и Сыну потому, что от Него исходит,—этого не допускаем, ибо Сын Ему едино­сущен не потому, что от Него рождается, но потому, что Оба от единой нераздельной Вины прежде веков, каждый по чину Своему, вместе происходят».

Так говорит преосвященнейший Фотий в одном из боговдохновенных слов, и говорит, как мне ви­дится, совершенно православно и вполне неопровержимо, будучи не только разумом и премудростью вполне украшен, но и житием добродетельным и многолетним свидетельствован, и самим блаженнейшим папою Иоанном соборне возвращен опять на престол Констан­тинопольский, по причине его чистой православной веры, как ясно повествуется в деяниях собора, собравшегося после седьмого вселенского собора. Этим вселенским богоносным отцам, утвердившим Седьмой Вселенский Собор и отгнавшим всякую ересь, вместе с недугом латинским, мы и должны вполне покоряться, от Нико­лая же и его единомысленников, которые вопреки всех от века богоносных мужей вводят в единоначалие Святой Троицы два начала и две вины, следует от­вращаться, так как они от начальной Вины, как еди­ного Начала, отвращаются, признавая происхождение Духа от Отца и Сына. Воистину, с ними случилась притча, что убегая от дыма, попали в пламя. Уклоняясь двоеначалия, они вводят савеллиево смешение, чтобы только доказать, как они говорят, что Сын во всем равномощен Отцу, не понимая, премудрейшие, что то, что они усиливаются доказать о Сыне, это самое с другой сто­роны служит умалением Святого Духа. Они говорят, что если не будем исповедывать Сына испускающим Духа так же, как и Отец, то мы не признаем Его равномощным Отцу; ибо Он Сам говорит: вся, елика имать Отец, Моя суть, а в том числе и то, чтобы испускать Духа. Следовательно, Дух и от Него происходит. По этому поводу справедливо будет спросить Николая: при­знаешь ли ты и Духа Святого во всем равным Отцу, и считаешь ли Его по всему равномощным Ему, и участником всего, что имеет Отец, наравне с Сыном, или нет? Но знаю хорошо, что он вполне признает. что Он все это имеет: каков, говорит богословие, Отец, таков и Сын, таков и Святый Дух. Что же, по твоим словам, признается ли Дух Святый действующим тоже, что и Отец? Если да, то следует при­знать Его родившим Сына, дабы Он был во всем равен Отцу. И если он это признает, то не введет ли двух Отцев для Сына? Если же это не допустимо, то, по твоему мнению, Дух окажется во многом меньше Отца, как не имеющий того, что принадлежит Отцу. Но это, очевидно, неуместно и чуждо истины. А следова­тельно и еще более неуместнее, чтобы, сказанное негде Сыном Отцу: вся Моя Твоя суть, и Твоя Моя,—относить к свойствам. Особеннейшее свойство Сына есть рождаться, а свойство Отца—не рождаться. Что же (по приведенным словам), обратим ли эти свойства, и признаем Отца рождающимся, и Сына признаем ли и рожденным и нерожденным, а Отца—не только нерожденным и рождающим, но и рождаемым? Вот что вводит твое муд­рование, говорящее: все, что имеет Отец, принадлежит и Сыну, а как Отцу свойственно испущать Духа, то и Сыну это свойственно, и не смеешь-де сказать, что это свойство Им не обще, ибо Сам Спаситель сказал: вся Моя Твоя суть, и Твоя Моя; вот как ясно, что это свой­ство Им обще.

Таково Николаево художественное учение, добрейший Феодор! Оно, воистину, подобно паутинному поставу и детским играм, пред которым очень хорошо и весьма полезно заткнуть уши, и держаться слов Григория Бого­слова, сказанных им в ответ македонянам, которые спрашивали его о происхождении Сына и Духа, какой мо­жет быть способ происхождения Обоих, и как Они, происходя подобно от Господа, суть единосущны. „Скажи, сказал он им, как Отец нерожден, и тогда я буду доказывать рождение Сына и исхождение Духа. Вы обезу­мели, усиливаясь проникнуть в тайны Божии,—вы, ко­торые не знаете достоверно того, что под вашими но­гами». И опять: „Дай мне, говорит, иного Бога и иное Божие естество, и я представлю тебе ту же Троицу с теми же наименованиями и принадлежностями. А так как Бог один, и высочайшее естество одно, то откуда я возьму тебе уподобление? Ты ищешь это в низшем и в том, что вокруг тебя? Но это очень постыдно, и не только постыдно, но и весьма безумно—от низших брать уподобление для высших и исследовать естество непостижимых, каков Бог, и это отыскивать о живых в мертвом, то есть, принадлежащее свету искать во тьме».

Если бы Николай это видел и пожелал бы благочестно слышать, добрейший Феодор, то не стал бы дер­зостно, посредством геометрических формул испыты­вать непостижимое, и апостольское изречение: невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим. 1, 20)—не стал бы понимать весьма неприлично, как будто Апостол этим повелевает такими форму­лами испытывать непостижимое естество. И как же Па­вел, сказавший это, в послании к Римлянам обли­чает еллинское нечестие, что они коварно славу невидимого Бога приписали камням и деревам и бесчисленным животным и, желая показать, что они не уразу­мели величия Божия, хотя Бог им это показывал, го­ворит так: Открывается гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков содержащих истину в неправде. Зане разумное Божие яве есть в них: Бог бо явил есть им: невидимая бо Его от создангя мира твореньми по­мышляема видима суть, и присносущная сила Его и божество (Рим. 1, 18—20) и прочее. Это изречение божественный Златоуст объясняет так: „Сказав выше, что еллины отвергли разум Божий, он теперь подтверждает это, го­воря, что благоустроением созданий проповедуется Созда­тель, как и Давид говорит: небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь (Пс. 18, 2). Знай же, что Божие—одно непостижимо, как Его существо, а дру­гое разумеваемо, как все, что окрест существа, то есть, благость, премудрость, сила, божество, величество и по­добное сему, невидимое Его. Об этом Павел говорит, что это может быть разумеваемо только чрез рассматривание творений. Итак, Еллинам Он явил о Себе то, что может быть разумеваемо, то есть, что окрест Его существа и что невидимо для чувственных очей, для ума же постижимо от благоустройства тварей». Так говорит божественный Златоуст.

Как же не стыдится Николай клеветать на блаженного Павла, будто он советует нам посредством геометрических формул исследовать и отыскивать неиз­реченное и непостижимое божественное величие? Где най­дется что нибудь подобное в его богоглаголивых сло­вах? Напротив, если тщательно поищешь, то найдешь, что он это запрещает. Где же? В том же послании. Рассматривая умом божественные промышления от на­чала мира, и находя разнообразие их непостижимым, он воскликнул: О глубина богатства и премудрости и разума Божия! яко неиспытани судове Его и неизследовани путие Его (Рим. 11, 33). Судьбы Божии и пути Его он при­знает неиспытанными и неисследованными: божествен­ное ли естество дозволит он тебе, Николай, исследовать землемерными формами? Как не устрашился ты так дерзостно клеветать на проповедника истины? Кто из божественных мужей от начала мира исследовал Божество посредством писанных очертаний, и понял, и преемникам своим преподал? Об Аврааме и Моисее, этих божественных мужах, мы знаем, что они по­средством рассматривания доброты и благоустроения видимого, дошли до познания Зиждителя, уверовали в Него и сподобились от Него великих благодеяний и дарований,—и Авраам соделался патриархом и образцом веры и любви к сущему воистину Богу; Моисей же поставлен от Бога вождем и учителем и законодателем иудейского народа, как познавший воистину сущего Бога и Творца всего, Который новым чудесным образом явился в купине, а не землемерными фигу­рами—прямоугольными и непрямоугольными, и другими подобными странными изобретениями, вводимыми Николаем, чуждыми благочестивой и православной вере, и свойственными душевному и долу пресмыкающемуся ра­зуму и земным исследованиям. Горнее же и созерцае­мое выше нас откуда пришло к нам?—По благодати, от Отца светов, как говорит святой Дионисий. По­этому и исследовать и изъяснять это прилично не так, как того желает невоздержный разум, но как уста­новлено наученными божественною благодатью Божиим тайнам пророками и апостолами, а потом боговдохновенными отцами и учителями. И если что-либо для на­шего понятия остается непостижимым, то мы должны неуклонно, с сознанием своей немощи и непонимания божественного писания, молчанием почитать то, что выше нас, любить сказанное ими и пребывать в том, пови­нуясь божественному Григорию Богослову, который гово­рит: лучше утрудиться мыслью и по наставлению Духа чествовать, нежели поверхностно, по причине лености, исплевывать пререкания, новое благочестие и неподобную мудрость, тленную более, чем паутина, которая только мух задерживает, шершнями же расторгается, а не то что пальцами, или другим каким-либо более твердым телом. Учи блюстись только того, чтобы не разрушать (известное учение) обманчивыми словами. Не важно быть побежденным словами; но отчуждиться от Бога есть зло, ибо Он для всех надежда. Но допустим (кому-либо) испытывать смысл писания относительно неизобразимого естества, как хочет. Посмотрим же истинно, что из этого выйдет, и найдем, что они обезглавли­ваются собственными мечами, как Голиаф Давидом, то есть, крепким словом истины. Вникни прилежно умом, и поймешь, что солга неправда себе (Пс. 26, 12), по божественному Давиду.

Николай избрал вид правильного треугольника, как более других начертаний приличествующий к изъясне­нию равночестности ипостасей Отца и Сына и Святого Духа, как имеющий три угла равносторонних. И вверху полагает он Отца, а внизу у обоих углов Сына и Духа. Таким образом, изобразив тремя углами три ипостаси и обведя окрест их круг, хочет этим изо­бразить безначальность и бесконечность божественного естества, так как круг, по его словам, не имеет ни начала, ни конца. Циркулю же уподобляет Духа Святаго, говоря, что как циркуль, утвердившись в известной точке и будучи обращен кругом, делает круг, так и Дух, изшедши от Отца, доходит до Сына, и если тут пребудет и не возвратится к ипостаси Отчей, то Троица останется несовершенною. В этом заключается вся муд­рость чудного Николая, которая сначала представляется похвальною, так как этим изображением хорошо пред­ставлена безначальность и бесконечность Божия, но немного спустя, он сам, а не кто другой, уничижил ее, показав, что она, по справедливости, должна, быть признана детскою игрою. Кто не признает, по справедливости, дет­скою игрою, а не упражнением философским—то, чтобы утверждать, что изображаемым человеческою рукою и циркулем кругом, начинающимся от точки и времени, в точности и прилично обозначается безначальность и необразуемость Божества? Кто из рассуждающих не по­смеется и не скажет изобретателю сего: человече! если ты окончательно рассудил не повиноваться истине и тем божественным мужам и верным Божиим рабам, которые прежде тебя и нас преподали ее, но более же­лаешь придерживаться землемерительных фигур и ложного учения, то почему хотя от этих самых любимых тобою фигур не научишься истине, но и по отношению к ним беззаконнуешь и нудишься извратить значение треугольника? Треугольник этот и прямоугольный вид, по философии Пифагоровой, имеет тоже значение, как и троичное число. Те обозначают Троицу числами, об­разно же прямоугольным треугольником обозначают состав бытия всего, так как прямоугольный вид имеет тоже значение, что и троичное число, как гово­рят опытные в этом. Начало же сего числа есть еди­ница, которая поэтому получила верхний угол треуголь­ника. Зачем же ты извращаешь значение своего треуголь­ника, и нижние его углы переворачиваешь к верху, а верхние вниз? Если Бог Отец есть вина, начало и источник Божества для Тех, Которые от Него, как говорит божественный Дионисий и все вообще святые учители и проповедники, и Божество всеми благочести­выми веруется и прославляется одно, оно же и троично,— одно по естеству, а троично по ипостасям, как и равносторонний треугольник показывает совершенную равность богоначальных ипостасей, во всем равных между со­бою. Равенство же мы должны весьма прилично понимать во всем по естеству, кроме нерождения, рождения и исхождения. В одних этих свойствах Троица нераз­дельно разделяется, и ими живоначальные ипостаси по­знаются отдельно. Какая же надобность исповедывать, что Дух, изшед однажды от Отца, приходит к Сыну, и притом опять исходит от Сына и возвращается к Отцу? Неужели только для того, чтобы не оказался Отец оставленным от Духа? Но да не будет у нас такого мудрствования о нераздельном Существе! Хотя блажен­ное и непостижимое оное естество и видится разделяемым неизглаголанно и выше всякого постижения ипостасями, но пребывает в себе по существу нераздельно. А как это бывает, и почему так богословится,—это Ему одному известно, и никакой созданный разум не может сего вместить, пока не прекратится знание „от части» и не придет совершенное.

К тому же знаем, что в числах единица рождает двойку, двойка же рождает четыре, а не единицу. По какому же понятию ты говоришь, что два служат произ­водителями одного? Как же пребудет равенство всех трех богоначальных ипостасей, если Дух происходит большими против Сына происхождениями? Как по су­ществу, и в том, что окрест существа, Преблаженнейшая Троица равна, так и в последовании богоначаль­ных ипостасей они равны и только одним способом составляется каждая ипостась: Отец нерождением ни от кого, Сын—рождением от Отца, Дух — исхождением тоже от Отца; если же и от Сына, как ты говоришь, то где равенство ипостасей по количеству способа происхождения? К тому же оказывается, что ты воображаешь расстояние между божественными ипостасями, почему и спрашиваешь добрейшего Феодора, чтобы он ответил тебе: куда Дух приходит, когда исходит от Отца, и куда возвращается? Таким образом, обманываясь значением сего происхождения, ты попадаешь в то же мудрование, какое имел в старину тот, кто не признавал Сына соприсносущным Отцу. Ибо и тот (Арий), грубо обманувшись значением рождения, говорил, что если рожден, то значит, что прежде рождения Его не было, а не бывши прежде рождения, Он, следовательно, не превечен. Не понял он, что о Боге рождение разумеется безначальное, присносущное и нераздельное, как и исхождение Духа есть неизглаголанно и не переходящее, в чем ты, споткнувшись, придумал, что если исходит от Отца, то, следовательно, приходит к Сыну, а оттуда опять к Отцу, и, таким образом, двигаясь кругообразно, совершает Святую Троицу, Которую ты не устрашился уподобить кругу. И будет, по твоему, во-первых, расстояние между расстоящими божественными ипостасями; ибо то, чтобы двигаться к тому, и потом от того пе­реходить к первому, дает понятие о расстоянии по месту, хотя ты и не хочешь исповедать этого безумия, стыдясь своего учения. Во-вторых, не менее того оказывается, что Дух, отлучившись от Отца, делает великое дви­жение к Сыну, и потому Отец это время остается без Духа. В-третьих, оказывается, что Сын не соединен существенно и нераздельно с Отцем, так как тре­буется переходить к Нему. О, какое заблуждение представляют собою эти неуместные измышления!

Не так следовало тебе понимать и рассуждать о вы­сочайшей славе, добрейший Николай! Но следовало бы, поняв одно только различие, какое находится между не­постижимым и неисповедимым божественным величеством и нашею немощью, которые ползаем по земле, как муравьи, и пищим, как комар,—со всяким усердием искать своего спасения, и в молчании принимать божественное, и хранить оное в целости, как приняли от божественных апостолов и боговдохновенных от­цев наших, ничего не испытывая более того, чему они научили, как повелевает нам иже во святых отец наш Василий, названный по высоте своего учения и непогрешительного богословия—Великим, говоря: „Просим вас всячески не искать от нас того, что вам хочется слышать, но принимать то, что благоугодно Господу и согласно со святыми отцами». Слышишь ли божественного учителя, который говорит, что не должно испыты­вать то, что нам угодно? Будет ли благоугодно Гос­поду и согласно с Писанием — мудрствовать вопреки учения Господа, богословящего в Евангелии от Иоанна, что Дух исходит от Отца? И не противно ли святым отцам ваше учение, вчера и недавно вами придуманное и прибавленное в священном исповедании веры? Но хорошо послушать еще, как опять научает (Св. Василий Великий) мудрствовать об Отце и Сыне и Святом Ду­хе: „Что ты сказал о Сыне, что следует исповедывать особое Его Лице, то же должно сказать и о Святом Духе, ибо не один и тот же Отец и Дух, хотя написано, что Бог есть Дух, также не одно и тоже Лице Сын и Дух, хотя сказано: аще кто Духа Христова ме имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9). Этим прельстились некото­рые и подумали, что Дух и Христос—один и тот же. Но мы утверждаем, что этим доказывается общность естеств, а не смешение лиц». Слышишь ли, как этот блаженный понимает, что словами, аще кто Духа Христова не имать, тот не принадлежит ему,—обозначается и испо­ведуется, что Дух имеет личное свойство и что Он одного естества с Единородным, а не как вы говорите, мудрствуя противное, что Он от Него исходит. Услышь и еще его богословие: „Отец Сам по Себе совершен, и Он есть неоскудный корень и источник Сына и Духа Святаго». Вот он опять признает только Отца корнем и источником Тех, Кои от Него. Если бы он знал, что и Сын есть источник Божества, то упомянул бы и Его вместе с Отцем, но он сему не на­учился от Христа и учеников Его. Услышь и еще о Сыне: „В полноте Божества живущее Слово и совер­шенное порождение Отца, также и Дух есть совершен,не часть иного, но Сам по Себе усматривается как со­вершенный и весь целый». Вот как он честно богословит Духа, происходящего от Отца совершенным и всецелым, созерцаемого не как часть иного, но по всему равным Сыну. Выражением: „не часть иного», что другое хочет он сказать как не то, что имеет ипостась не иного, как только от Отца—совершенную, как и Сын, и что не требует порождения от иной вины, так как испущающий Его—совершен и неоскудевающ, но и соединен, говорит, Сын Отцу, таково же соединение, не допускающее расстояния и разлучения, и Духа, не отсекаемого от соединения с присносущным. Вот этот блаженный муж признает соединение между собою живоначальных ипостасей без разлучения. Ты же, утверждая, что Дух кругом обходит круг от Отца к Сыну и от Него опять к Отцу,—не явно ли даешь понять, что между ипостасями существует расстояние или по месту или по времени?

Надлежало бы, как я и ранее сказал, последовать отцам и ничего не придумывать более установленного и не подбирать изречения Писания так, чтобы сказанное о другом с натяжкою относить к другому смыслу, чтобы только настоять на своем хотении, как это делает Николай, который, как только уловит какое-ни­будь учение или о соединении Духа с Сыном, или по­казывающее, что он Ему Свой, как единосущный,—тотчас делает заключение, без дальних рассмотрений, что оно именно таково (как ему представляется). Так, найдя в святом Евангелии от Луки написанное: Иисус же исполнь Духа Свята возвратися от Иордана (Лук. 4,1), прицепился к этому изречению и заключает, говоря: „Если Иисус был исполнен Духа Святаго, то значит, что Он Его испускает». Смотри, добрейший Феодор, ка­кова безрассудность и неосмотрительность Николая! Если потому, что Лука сказал, что Иисус возвратился от Иордана исполненный Духа, он хочет, чтобы Он от Него и исходил, то, по Николаеву ложному мудрованию, следует Ему происходить и от Стефана Первомученика. Ибо тот же евангелист говорит в Деяниях о Сте­пане: и избраша Стефана мужа исполнена впры и Духа Свята (Деян. 6, 5); и опять о нем же: Стефан же сый исполнь Духа Свята, воззрев на небо, виде славу Божию (7, 55). Что же, по причине этого малого изречения, скажет ли он, что Дух Святый исходит и от Стефана? Не бу­дет ли это неуместно? Но пусть, по причине сказанного мною, никто не подумает, что я ставлю Иисуса наравне со Стефаном относительно причастия Духа. Да удалится от нас такая хула! Я знаю и верую, что Иисус испол­нен Духа существенно, в полноте, и всегда по есте­ству, а не только, когда возвращался от Иордана. О Сте­фане же, который хотя отчасти и подобен Ему по бла­годати, как причастник всеосвящающего Духа, то есть, божественного дарования,—я сказал это, чтобы показать бессмысленность Николая, как он нерассмотрительно умозаключает, каковым является и во всех своих мудрованиях. Он говорит, что признавая Духа Святого исходящим от Отца и Сына, он этим вводить нераз­дельность лиц,—не так, чтобы Он происходил от двух начал, но как от одного начала двух соединенных ипостасей. На это мы спросим Николая, пусть ответит по истине, а не только ради споров: по суще­ству ли соединяются богоначальные две ипостаси в одно начало, которое творит исхождение Духа, или он уста­навливает соединение по ипостаси? Необходимо ему одно из двух допустить: или по существу, или по ипостаси. II если скажет, что по существу бывает это сугубое ипостасное начало исхождения Духа, то в таком случае и Сам Дух, как единосущный им и нераздельный, Сам Себя испускает вместе с Ними, и окажется Он сообщником Отца в рождении Сына, и будет Отцем Единородного, испуская и Себя, ибо Пресвятый Дух во всем равен Отцу и Сыну, кроме свойства, как я много раз уже сказал. Из Николаева предложения, по необ­ходимости, вытекает то, что Дух, для того, чтобы быть, по его словам, не меньше Отца и Сына, должен быть причастен Отцу в рождении Сына. Но такая сатанин­ская хула пусть обратится на главы неведущих, что должно исповедывать в Святой Троицк различие суще­ства ипостасей! Если же Николай воображает соединение ипостасей в одно начало, то смотри опять, честнейший Феодор, какое это великое нечестие! И не опять ли от этого тайно прозябнет ересь проклятого Савеллия, кото­рый в триипостасном господстве признавал одну треименную ипостась? Да как же возможно соединяться тому, что понимается существующим несмесно, то есть ипостасям? Если они соединяются и сходятся в одно начало, то необходимо исповедывать, что они или превечно, или временно соединяются и сходятся. И если скажут, что ипостаси Отца и Сына превечно соединены, то они эту едину ипостась, по необходимости, покажут сложною, и таким образом получится не Троица уже, а неравная двоица, имеющая одну ипостась большую и сложенную из двух, а другую простую и меньшую, и таким обра­зом будет неравная двоица, различествующая большинством и меньшинством. Что может быть нечестивее этого? Если же скажет Николай, что соединение это бывает временное, то смотри опять мысленным взором тайно проповедуемое нечестие. Если по нужде сойдется Сыновняя Ипостась с Отчею для испущения Духа, то не вменится ли это Отцу в бессилие, как будто Он не в состоянии испускать Духа без содействия Сына? Таким образом Отец уподобится кремню, который, если не уда­рить по нему железом, не может испустить огня. При этом окажется, что исхождение Духа есть временное, а не превечное. Все это неуместно и далеко отстоит от благочестия. К тому же, если две ипостаси сходятся для произведения одной, то этим доказывается, ипостась Духа пребывает где то вне их и особо от производящих, и является вопрос, какой ставит Николай,—что, произ­ведши от них Дух, куда направляется? Впрочем, Николай отчасти уже сказал, что направляется к Сыну, хотя происшел вместе от Отца и Сына, как от од­ного начала, соединенного по ипостаси, как того желает Николай. Если же допустить, что Дух пребывает где то вне их и особо, то как можно будет верить в присносущное единение Его с ними? Ведь по суще­ству соединены между собою и равны по всему Боже­ственные ипостаси. Но недоумевает Николай, что на это сказать, да и нет возможности, по справедливости, что-либо ответить, ибо и прежде сего превысшие божествен­ные силы—Серафимы, делом явили это божественному Исаии, покрывая верхними крылами мнимые свои лица, нижними же ноги, а находящимися по об стороны летая, знаменуя этим изображением, как истолковали богоносные отцы, что нет возможности ни для какого созданного естества, хотя бы оно было и ближайшее, постиг­нуть что-либо из сокровенных и непостижимых таин бесконечно высочайшего Божественного и блаженного есте­ства. Желая удостоверить это, они казались закрываю­щими ноги свои, гадательно знаменуя этим нижайшие и бывшие впоследствии различные и неудоборазумваемые устроения, и что нет возможности для созданного есте­ства вполне уразуметь многоразличную премудрость Божию, заключающуюся в них, ибо содержащийся в них разум неизглаголан и неиспытан, как воскликнул божественный Апостол, говоря: о глубина богатства и пре­мудрости и разума Божия (Рим. 11, 34). Но и Исаия прежде его воскликнул, говоря: кто уразуме ум Господень, и кто советник Ему бысть (Исаш 40, 13). Если же разум устрояемого Им человеколюбно ради нас и относительно нас, Павел признает неиспытанным и неисследимым, то как возможно, и не явное ли будет сумасшествие дерзать испытывать о страшных и неразумеваемых для самих апостолов таинствах Божественного непостижения и сокровения, придумывать фигуры для не изобразуемого и уподоблять несозданную, неописанную, всесовершенную и высшую всякого совершенства Троицу— солнечному виду и лучу и теплоте, — этим предметам созданным, несовершенным и подлежащим описанию, и усиливаться сим объяснить непостижимое естество, высшее всякого слова и разума?

Но довольно для тебя, Николай, к осторожному и непогрешительному богословию,  приведенных указаний стольких и столь славных богоносных отцев, проповедующих Святого Духа исходящим единоначально от Отца, чтобы и ты сподобился с ними, как истинный ученик, славить в горнем Иерусалиме Отца безначаль­ного, Сына собезначального Отцу, и Духа соприсносущного Отцу и Сыну, от Отца исходящего и в Сыне почивающего, как единосущного Ему и от того же источника проистекающего. Скажи: что препятствует тебе по­виноваться богословию о Святом Духе, содержащемуся в Евангелии, где говорится, что Он исходит от Отца?—Невежество ли и неведение писавшего святое Евангелие предлагаешь ты, или злонравие и ненависть? Ибо, если кто кому-либо не повинуется, то это бывает по одной из сих двух причин. Но не благочестно думать, чтобы божественный Иоанн не познал относи­тельно сего истины, или, что слукавновал и солгал тот, который есть проповедник и учитель всякой истины. Но и то опять неприлично думать, что евангелист с особенным намерением так написал ради прочих апостолов, имевших еще несовершенные понятия, как ты неудачно утверждаешь, будто прочие ученики не имели еще совершенного понятия об Отце, и что по этой при­чине он сказал, что Дух исходит от Отца, то есть, чтобы их уверить. Это мудрование не только ложно, но и хульно, и содержит в себе сильную клевету, во-первых, на Сына, Который прежде умудрил их всех и просветил учением, а потом и на Святого Духа, Кото­рый после Него (сошел на них), и который всем им одинаково дал познание таинств и открыл им богословское учение об Отце и Сыне и Святом Духе. Как не назвать и то лукавством с твоей стороны, ибо нельзя было тебе не знать, что вопрошение Филиппа об Отце было прежде страданий Господних и прежде усовершенствования учеников в разумении таинств Святой Троицы,—что это вопрошение было сделано на тайной вечери, когда все еще одинаково были несовершенны, несмыслены и косны сердцем, как сказал им Спаси­тель,—когда еще и Евангелие не было написано. Ибо Евангелие от Иоанна написано на остров Патмосе, спустя тридцать два года после вознесения Спасителя. Как же не стыдишься называть учеников несовершенными после того, как они соделались совершенными в разуме, при­писывая им грубость ума и неведение об Отце? Или ты думаешь, что говоришь людям, чуждым ума и полным всякого невежества, и что поэтому они признают неложным представленное тобою в доказательство сви­детельство, что по причине неведения учеников так поступил евангелист? Это слово твое ложно и учение это недостойно даже никакого возражения. Но допустим, как ты говоришь, что предусмотрительно евангелист так поступил, то есть, чтобы показать апостолам, что не только от Сына, но и от Отца исходит Дух. Почему же, зная это достоверно, вы не изменяете сего в святом Евангелии, дабы избежать оттуда обличения? Но этого вы сделать не смеете, так как самая совесть обличает вас, что мудрование ваше ложно. Если бы вы надеялись на свою правоту, то давно бы это сделали. Если вы не убоя­лись сказать, что этим евангельским изречением многие были обмануты, и бесстыдно клевещете на блаженных и знаменоносных отцев семи вселенских соборов, которые преподали нам священное исповедание веры, которое мы благодатью Христовою до сих пор храним, то тем бо­лее давно сделали бы вы изменение в Евангелии. Но не смеете этого сделать, зная, что, действительно, еретик тот, кто, хотя мало, что-либо изменит из содержащегося в Евангелии.

А как и подобием солнца я принуждаюсь доказы­вать таинство Святой Троицы, непостижимое для всякого созданного естества, то и это предпринял бы, если бы не было возбранено богословами уподоблять ему превы­шающее всякое слово таинство троического единства,— предпринял бы это не так, как Николай исследует, но насколько это может служить указанием признаваемых в Троице трех ипостасей, а не того, как он существуют одна от другой и между собою. Подтверждает это мое слово великий в божественных догматах Григорий, в слове своем о Святом Духе, говоря явственно так: „Опять подумал я о солнце и о луче света; но и здесь побоялся, во-первых, чтобы не была допущена какая-либо сложность в несложном естестве, как солнце, и то, что в солнце: во-вторых, этим примером докажем бытие Отца, а прочих—нет, но только укажем силы Божие, находящиеся в нем, а не само­стоятельные существа; ибо ни луч, ни свет, не состав­ляют иного солнца, а лишь некоторые солнечные излияния,—не существо существа, и таким образом представим этим подобием Бога и существующим и несуществующим; но это неуместно относительно данного пред­мета». И несколько далее: „Наконец я убедился, что более правильно будет совсем оставить тленные образы, как обманчивые и, большею частью, далеко отстоящие от истины, и потому я, держась благочестивого разума и утверждаясь на кратких словах, имея наставником Духа, принял отсюда просвещение, которое и соблюдаю до конца, как истинное содружество, которое не дозволяет мне шествовать в общении с этим веком и побуждает советовать по силе другим поклоняться Отцу и Сыну и Святому Духу, единому Божеству и силе».

Так говорит божественный Григорий. Николай же откуда взял, что образ солнца прилично и в совер­шенстве изображает непостижимое пресущественное Су­щество, и потому утверждает иное небо, и теплоте солнца он, будто по божественному Григорию, уподобляет Духа. Не знаю, где нашел это написанным. Если потому, что Спаситель сказал: огня приидох воврещи на землю, и по­этому Николай скажет, что здесь разумеется Дух Свя­тый, то пусть знает, что наименование огня сказано о всем вообще Божестве, а не собственно о Святом Духе. Если божественный Павел есть достоверный свидетель, а он говорит: Бог наш—огнь поядаяй есть, то каким образом сказанное вообще о всем Божестве Николай при­писывает одной ипостаси? Не явно ли он оказывается обманывающим нас? Затем он говорит, что в писании сказано: и Сын любит Отца, и можно ли сказать, чтобы не было любви в Сыне? Если есть любовь в Сыне, и Он любит Отца Своего, то надлежит, чтобы любовь эта исходила от Сына к Отцу, и таким обра­зом оказывается, что любовь исходит от Сына, кото­рая, исходя от первого до последнего, есть Дух Свя­тый, следовательно Дух Святый исходит и от Сына. Эта выдумка, Николай, не имеет никакого удостоверения и не подтверждается она ни Евангелием, ни диалектическим твоим искусством, но из ложного предложения ты вывел и заключение ложное, как будет по­казано, при помощи Божией. Ты говоришь, что в Писании сказано: и Сын любит Отца. Это иначе находится в божественном Евангелии, и иначе ты приводишь, или по незнанию, или по какому-нибудь лукавству, как и в других местах. Блаженный Иоанн в трех местах, пиша об этом, свидетельствует, что Отец любит Сына, и вся даде в руце Его, а не как ты говоришь, лю­бит Отца. Опять в другом месте, показывая причину, по которой Спаситель любим Отцем Своим, говорит: сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, и прочее. Вот и здесь не устыдился ты извратить слова Евангелия, чтобы только соткать паутинную ткань своего обманчивого учения. Если же ты намеревался это сделать, то следовало бы тебе предложить евангельский текст, который Спаситель говорит о Себе и которым, желая показать Свое повиновение Отцу Своему и Свое единомыслие с ним, говорит: грядет бо сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже. Но да разумеет мир, яко люблю Отца, и якоже заповеда Мне Отец, тако творю (Иоан. 14, 80). Но пусть будет так. Где же вы, новые учители, нашли, чтобы было написано, что собственно любовь есть Дух Святый, и потому вы утверждаете, что Он исходит от Сына? Что слово „любовь» свойственно говорится о Бог Отце, свидетельствует тот же блаженный Иоанн в первом соборном послании, в главе 4й, говоря так: яко любы от Бога есть; и опять: не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть. О семь явися любы Божия в нас, яко Сына Своего Единородного посла Бог в мир (I. Иоан. 4, 7—9). Здесь ясно говорится о любви Отчей и о послании к нам Сына, а не об исхождении Духа, как ты гово­ришь. А что и Сыну боле, нежели Духу приличествует наименование любви,—явствует из вышеприведенных месте, где свидетельствуется, что Отец любит Сына. И опять: Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пре­бывает, и Бог в нем пребывает (I. Иоан. 4, 16). Вот везде любовь относится к Отцу, а не к Духу, как ты мудрствуешь. Каким же образом, сказанное вообще о Святой и Божественной Троице, вы, итальянцы, присваиваете одной ипостаси Параклита? Откуда вы это приняли, и каким преданным отцами учением Церкви вы это докажете? Любовь, правда, премудрость, благость, вседержительство, присносущие и подобные сему, что богословится о Святой Божественной Троице, не составляют ипостаси или существа, но суть то, что окрест сего присносущного и непостижимого Существа, и разумеваются как действия присносущного Божественного величества, одинаково и естественно присущие всем трем живоначальным ипостасям. Как же вы, свойственное вообще всем, приписываете одному Духу? Бог любы есть, гово­рит Иоанн Богослов; наименование же Бог есть общее Святой Троицы. К тому же, тот же евангелист везде говорит: Отец любит Сына, чем показывает, что Отец есть источник любви, как и прочего. Любовь же есть не существо и не ипостась, но действие, свойственное су­ществу, также, как и мудрость, и правда, и прочие силы. Но чтобы любовью в особенности именовался Дух, этого нигде нет. Итак, положения твои ложны, и заключение, выводимое из них, есть пустословие и явный обман. Известно также, что блаженный Павел говорит; ведяще, яко скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование: упование же не посрамит, яко любы Божия излияся в сердца наша Духом Святым данным нам (Рим. 5, 3. 4). Вот как ясно блаженный Павел показывает, что любовь Отца есть нечто другое, а не Самый Дух, как говорите. Если бы это был Дух, то он сказал бы, что любовь Божия, которая есть Дух Его, излияся в сердца наша. Затем, как бы показывая, в чем заключается любовь к нам Бога Отца, объяс­няет несколько ниже, говоря: составляет же Свою любовь к нам Бог, яко еще грешником сущим нам, Христос за ны умре (Рим. 5, 8). Смотри, если можешь, Николай, и узнай, что такое любовь к нам Бога Отца, познав же, что это не существо и не ипостась, но действие и каче­ство, то есть, человеколюбие и кротость неизреченная, усматриваемая в Божественном и блаженном естестве, как и мудрость, и правда, и прочее,—оставь препира­тельство и возлюби непогрешительную истину блаженных отцев.

Но достаточно уже словом истины обличили мы устремление лжи, и так как слово это направлено к человеку, украшенному разумом и православием, то пора прекратить труд, причиняемый любителю молчания,—с одной стороны потому, как было сказано ранее, что не имею времени заниматься этим, а с другой потому, что обращаю слово к такому человеку, как ты, честнейший Феодор. Познав же от самовидцев и служителей Слова и от прочих вообще блаженных отцев, от века просиявших всякою премудростью духовною и чудотворениями, что не следует изменять что-либо в вере, ни малое, ни великое, но должно со всяким усердием и вниманием хранить это и лобызать от всей души и подвизаться ради сего, если бы встретилась надобность, даже до крови,—будем уклоняться от всякого излишнего и ухищренного суесловия, каковым, в особенности, является глумление итальянцев, которые не страшатся весьма дерзко испытывать непостижимое посредством примеров и обманчивых слов. Возлюбим же то, что нам открыто, как сказал божественный Златоуст, бу­дем подражать блаженному естеству шестокрылатых, и крылами страха и крайнейшего благоговения прикроем пытливость нашего разума, когда, или устремимся к высоте превосходящего всякое созданное естество величия Божества, или захотим возвести ум к рассмотрению Его промышлений, которые также неисследованы. Если же будет потребность летать, то употребим полученные для сего два крыла, которые с обеих сторон, однако с великим вниманием будем употреблять и это летание. Этими крылами обозначаются неизреченная милость и не­сравненная любовь Божия и правда, излиянная на весь род человеческий, от конца неба и до конца его. Если же кто без благого расположения и осторожности будет рассматривать это, в особенности же, как объяснили отцы, если с жестокосердием и братоненавидением, то впадет напоследок или во враждебное действие, или в Оригенову пропасть, признав, по их ложному учению, и бесов спасаемыми. Но да будет нам дано, дей­ствуя тихо и осторожно двумя означенными крылами, переплыть под руководством и управлением Божественного Духа пучину доступного нам богомыслия и спо­добиться в мире и тишине достигнуть пристанища бо­жественных и непостижимых наслаждений благодати, и за тем быть там непрестанно с Господом и славить Его вместе с Отцем и со Святым Духом, едино Бо­жество, едину силу и господство, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

XIV. Против Николая латинянина – слово об исхождении Святого Духа.

Всяко даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17). Всякое движимое от Отца светоявление, благодатно приходящее к нам, опять, как единотворная сила, возводит нас к высоте и обращает к Отцу, как собирателю единства и боготворной простоте. Само естественное благо—Слово, гово­рит: Дух истины, Иже от Отца исходит. Бог есть солнце правды, как написано, которое всем просто простирает благодатные лучи; душа же каждого человека: боголюбивая подобна воску, а веществолюбивая подобна калу, который иссушается солнцем; так и душа, при­верженная к веществу и миролюбивая наказуется Богом и по причине такого своего произволения, как высохший кал, не воспринимает на себя знамения печати и стре­мится к погибели. Боголюбивая же душа, как воск умягчается и, принимая на себя изображение божествен­ных разумений, бывает жилище Божие духом (Ефес. 2,22). Великие согрешения с самого начала злонамеренно всеял лукавый враг нашего спасения в души людей, преданных страстям, и ими возбраняет лукавый са­тана предпочитать бессмертную оную жизнь. Какие же это грехи? Это—мнение и возношение. Ты же, слушатель, не будь последователем мнения и возношения, наполняя воздух словами о том, как латиняне понимают и объясняют священное писание. Их разумение свойственно лишь последователям тщеславия и толкование их безрассудно. Ты пишешь, чтобы я об этом высказал свое мнение. Если я начну писать свое мнение по содержанию твоего послания, как ты это сделал относительно мо­его небольшого писания, то опасаюсь, чтобы лето не за­стало меня пишущим это и ничего не приобретшим. А как я слышал, что ты готовишься принять епитимию и покаяться, то примемся за дело и начнем исследование не общими выражениями, но будем заимствовать решение непостижимых вопросов из самого Священного Писания. Ибо мудрствующий из своего мнения, как сам хочет, обманывает себя, а кто поучается в Писании, тот имеет себе учителем самую истину. Но время уже обратиться на дело. Прошу же тебя, слушай тщательно и внимай умом, чтобы не мимо ушей прошло сказанное, и ум пусть внимательно рассуждает: ибо слово это—о Святом Духе. Это не простое повествование, но изъяснение тайны истинной веры. Святый Дух вначале с Отцем и Сы­ном произвел творение, как говорит Давид: Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их. Дух исходит из существа Отца; поэтому не ска­зал пророк и о Слове: „Слово уст его», дабы ясно показать и уверить, что он говорит об исхождении (Духа). Но исходит Он единственно от единого Отца, а не как ты говоришь, что Дух Святый исходит от Отца и Сына единым дыханием. Из этого выходит то, что Бог сначала не был совершен, а был только Отец и Сын, и что впоследствии, раскаявшись, Он воспринял недостающее Лице, то есть, Духа, испустив Его общим дыханием, и таким образом получил пол­ноту совершенства. Ах, какое заблуждение! Как это про­тивно православной вере, так мудрствовать! Не так, не так! Отец и Сын и Святый Дух различаются, по словам Дамаскина, тем различием, что Отец нерожден, Сын рожден и собезначален Отцу, имея одно начало—рождение безлетное, Дух же Святый исходит от Отца, собезначален Отцу и Слову, имея одно на­чало—исхождение от Отца безначальное, как и Сын; при чем ни Отец не лишается нерождения, как рождающий Сына, ни Сын не лишается рождения, как рождающийся; также и Дух своим исхождением не пре­творяется в Отца или в Сына и, как Бог, сохраняет Свое свойство неизменным. Иначе как свойство пребудет свойством, если оно изменяется и перехо­дить?

Теперь благовременно мне представить здесь приве­денное тобою свидетельство о Святом Духе, где ска­зано: понеже есте сынове Божии, посла Бог Духа Сына Сво­его в сердца ваша, вопиюща: Авва Отче (Гал. 4, 6). Вникни, прошу тебя, что сказал Апостол: егда прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, рождаемого от жены, бываема под законом (Гал. 4, 4). Для чего он сошел?— да подзаконные искупит, и чтобы не только отменить клятву закона, но да и всыновление приимем. Это сказано о Христе. Что же говорит далее? Понеже есте сынове, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша, то есть, Дух сыноположения. Так Павел называет Его и в другом месте, говоря: не приясте бо духа работы в боязнь: но приясте Духа сыноположения (Рим. 8, 15). Господь же наименовал Его Духом истины, сказав: егда же приидет Утеши­тель, Дух истины (Иоан. 15, 26). Для того после Христа Он, Утешитель наш, не перестает (пребывать с нами), чтобы ты помнил равночестность Их. Здесь Дух как бы называется другим Сыном, ибо воистину Дух равен Сыну действием и единосущен Ему, кроме рождения. Как Христос приемлет всыновление, так и Дух совершает всыновление, ибо никтоже может рещи Гос­пода Иисуса, точию Духом Святым (1. Кор. 12, 3). И Христос в первом послании Иоанна называется Утешителем (Ходатаем): аще кто согрешит, Ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа праведника (I. Иоан. 2, 1). Когда же отошел Утешитель (Христос), то надлежало придти дру­гому Утешителю, то есть, Духу. Ибо Сам Господь гово­рит в Евангелии от Иоанна: Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам (Иоан. 14, 16), иного, говорит, такого же, как Я, равного Мне. Вникни с полным вниманием в слова Господа, который ты предлагаешь как доказательство, что Дух Святый исходит от Сына: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9). Воистину здесь Духом Христовым назван данный Им завет, Дух Христова закона, который велит любить ближних, презирать земное, заботиться о небесном, из­нурять плоть по причине греха, плотские мысли обузды­вать. Не думаю, чтобы кто мог так поступать, не имея Духа Христова, ибо таковый, по причине зависти, погубляет ум, он величается гордостью, ожесточается гневом до исступления ума, мучится скупостью, гибнет от разврата. Ты же, слушатель, не смущайся, слыша это. Выше апостол сказал: сущии же во плоти, Богу угодити не могут (Рим. 8, 8). Кто же эти сущии во плоти? Оче­видно, что это те, которые руководятся плотским обра­зом мыслей. Вы же несте во плоти, но в дусе, ради данной вам благодати Божией. Несте во плоти, то есть, не пребываете в плотских греховных делах, но ру­ководитесь духовным разумом, и потому там вас бо­лее нет, понеже Дух Божий живет в вас. Для чего же прибавил: Духа Христова (там же, ст. 9)?—Для того, чтобы не приняли другого, так как имеются многие духи, но истинного Духа Господня, Которого Христос обещал послать от Отца, ибо мы спасены общим благоволением Святой Троицы.

И опять ты говоришь, что Дух Святый исходит от Сына; это Сын имеет от Отца, как Сам говорит: вся Мне предана суть от Отца Моего (Лук. 10, 22). На­прасно ты смущаешься этим. Духа ли Святого передал Отец Сыну? О, какое это великое беззаконие,—Бога Духа приравнивать к рабу! Что же значит: вся Мне предана быша от Отца Моего? Выше Он сказал Отцу: открыл еси та; то чтобы ты не подумал, что Сам Он ничего не делает и что все от Отца, говорит: вся Мне пре­дана быша, то есть, власть одна у Меня и у Него. II опять не может Сын творити о Себе ничесоже, яже бо Он тво­рит, сия и Сын такожде творит. И еще: Аз живу Отца ради. И Тот, Кто есть сила Божия, говорит о Себе: не может Сын творити о Себе ничесоже, и самосовершенная Премудрость говорит, что получил заповедь, что реку и что возглаголю. И опять о Себе не глаголах, но якоже заповеда Мне Отец, тако творю (Иоан. 12, 49; 14, 31). Все это Он говорит не потому, чтобы не имел никакой власти и не мог ни за что приняться, а ожидал бы на все повеления, но это Он говорит, чтобы показать, что ум Его соединен с умом Отца, и всем этим Он приводит нас к познанию Отца, Которому и приписывает бывшие чудеса, чтобы мы таким образом познали Отца. Прошу тебя, не говори того, что Сын имеет от Отца то, что Дух Святый от Него исходит. Разве не знаешь, что говорит Священное Слово, объясняя открыто: Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему? Скажи мне, где Сын ясно говорит, что Дух Святый от Него исходит? Напротив, Господь ска­зал: Дух истины, Иже от Отца исходит. Видишь ли, как ясно и открыто говорится, что от Отца исходит не рождением, но исхождением, единосущный Отцу и Сыну и всегда сущий Дух Божий,—правый, обладающей, источник жизни и святыни, признаваемый вместе с Отцем и Сыном истинным Богом? Но ты опять гово­ришь, что ясно открыто о Святом Духе Сыном, что Он от Него исходит, в словах: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет. Веруяй в Мя, яко же рече писание, реки от чрева его истекут воды живы. Сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати верующии во имя Его (Иоан. 7, 37—39). Вникни в то, что я тебе скажу: стоял Иисус Христос и Бог наш и воззвал, говоря: аще кто жа­ждет, да приидет ко Мне и пиет. Это доказывает то, что Христос никого не принуждает и насильно не влечет к Себе, но призывает только тех, которые имеют большое и теплое усердие; только таких Он призывает и их хочет напаять, ибо кто пьет эту воду, тот не вжаждется во веки (Иоан. 4, 14). Все жаждущие приходите к этой воде, и напейтесь, и приимите жизнь. Ибо жаж­дущие, когда возьмут в руки чашу наполненную до верха, то с большим усердием и усилием удерживают ее, пока выпьют и прохладятся. Так и слушающие учение Спасителя нашего Бога, если приемлют оное с жаждою, то не перестают пить, пока не напьются И блажени алчущии и жаждущии правды: яко тии  насытятся. Пойми, что я говорю. Веруяй в Мя, якоже рече писание, реки от чрева его истекут воды живы. Многие думали о себе, что они веруют, но они веровали не якоже рече писание, а последовали собственному своему изволению, и потому они—еретики. Реки же воды живы истекут от чрева того, кто верует так, якоже рече писание. Чревом здесь называется сердце, то есть разумная и словесная часть души, как и в другом месте гово­рится: и закон Твой посреде чрева моего (Пс. 39, 9). Бла­годать Святого Духа, когда вселится в чистое сердце, и найдет в нем себе место, то истекает обильнее всякого источника, никогда не перестает течь, не исто­щается и никогда не останавливается. Это хорошо я знаю из примера самих апостолов: они без боязни учили и благовествовали слово Божие и ни во что вменяли и сопротивление мучителей, и наветы, какие устраивали им во многих городах, и ярость свирепых народов, но источили реки живой воды своего учения. Это было действием благодати Святого Духа, как говорит евангелист: сие же рече о Дусе, Егоже хотяху приимати верующии во имя Его. Дух истины есть „свет и живот и жи­вый источник умный, Дух премудрости, Дух разума, благий, правый, умный (мысленный), обладаяй, очищаяй прегрешения, Бог и боготворяй, огнь от огня происходяй, глаголяй, деяй, разделяяй дарования» (из стихиры в день Пятидесятницы), как го­ворит Апостол: Разделения дарований суть, а тойжде Дух: и разделения служений суть, а тойжде Господь: и раз­деления действ суть, а тойжде есть Бог, действуяй вся во всех. Комуждо же дается явление Духа на пользу. Овому бо Духом дается слово премудрости, иному же слово разума о томже Дусе: другому же вера, темже Духом: иному же дарования исцелений, о томже Дусе: другому же действия сил, иному же пророчество, другому же разсуждения духовом, иному же роди языков, другому же сказания языков. Вся же сия действует един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо якоже хощет (I. Кор. 12, 4—11).

Опять ты говоришь, что „сказано: се Аз послю обетование Отца Моего на вы (Лук. 24, 49); если же Сын посылает, то значит, что Он исходит от Сына, как и от Отца». Следовательно, Господь, по твоим словам, оставил нас погибать в полном неведении? Ведь Он не сказал: от Меня Дух Святый исходит, а напро­тив, очень ясно здесь указал на обетование Отца. По­слушай Григория Богослова, который говорит: „Когда Сын пришел к нам, прилично было, чтобы и Дух явился телесно, а когда Иисус Христос отошел от нас, надлежало Тому к нам сойти; приходит Он, как Господь, посылается же как не противный Богу». Такие изречения больше показывают единомыслие, чем разделяют естество, ибо разделяются Они нераздельно и соединяются, так сказать, неслитно: одно в трех Божество и три составляют одно по Божеству. Господь же, показывая равенство Свое с Отцем, говорит: Аз послю обетование Отца Моего на вы. В другом месте Господь говорит, что Отец посылает Духа Святаго, а здесь говорит о Себе, что Он посылает Его, но от Отца, думаю, посылается. По причине единосущия, Дух— и Мой, и Отцев, существо же по естеству имеет из самого существа Отца. Не сказал Он, что Я из Сво­их недр испущаю Духа, но что говорит?—Дух, Иже от Отца исходит, и есть Дух истины. Что же ты мудрствуешь, говоря, что послание означает то же, что и исхождение? Если так, то и Отец исходит от Сына, ибо Сам Сын говорит: Аз во Отце, и Отец во Мне (Иоан. 14, 10); глаголы, яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй, Той творит дела (глаголет). Ах, какое неразумие тех, которые говорят, что Дух Святый исходит от Сына! Это не христианская вера!

Господь сказал: Аз есмь путь. Что же это за путь? Путь есть сам Христос, ибо Он сказал: Аз есмь путь, и Мною всякий взойдет к Отцу. Я не только путь, но и истина, поэтому, следует вам быть благонадежными, что не ложным окажется сказанное Мною; но Я также и живот, и потому, если кто и умрет, то не лишится того, чтобы приити к Отцу,—не другим каким путем, а только Мною можно приити. Если ты идешь деятельно, то Христос бывает для тебя путем; если же достиг­нешь в видение, то Он бывает для тебя истиною. Но многие шествовали деятельно и упражнялись в видении, и однако не получили живота, и это потому, что упраж­нялись в добродетели по побуждению тщеславия; потому и лишились награды за свои труды, и заблудились от истинного пути. Христос есть путь истинного исполнения слова и живот для достигших сим путем видения. Сле­дует нам в своих действиях взирать на жизнь бу­дущего века, а не смотреть на мнение смертных людей. Господь сказал: слушаяй словесе Моего и веруяй пославшему Мя имать живот вечный. Ты же почему словам Его не веришь,—не веришь тому, что сказало Самое естествен­ное Слово: Дух истины, Иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне, а не сказал, что Он от Меня исходит? Если ты не веришь тому, чему научил нас Христос, что Дух Святый исходит от Отца, то ты живота вечного не имеешь. О, Николай, почему не пови­нуешься ты словам Господним? Что может быть бо­лее и доказательнее того, что сказало священное слово: Дух истины, Иже от Отца исходит! Ты же откуда это придумал—изменять слова Божии и перетолковывать их по своему разуму? В другом месте Господь сказал: Аз истину вам глаголю, уне есть вам, да Аз иду. Аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам: аще ли же иду, послю Его к вам (Иоан. 16, 7). Пойми же отсюда и самовластие Духа и изволение Сына: словом Утешитель приидет обозначается власть Духа, а словами послю Его ука­зывается на изволение Сына. А ты говоришь; тем, что Сын обещает ученикам Своим послать от Себя Духа Святаго, ясно доказывается, что Дух от Него исходит. Не обманывайся тем, что говоря о сошествии Святого Духа, Он не упомянул об Отце; ибо выше Он ска­зал: Егоже Аз послю вам от Отца, при чем указал ясно: Дух истины, Иже от Отца исходит. Также: яко Аз ко Отцу Моему гряду; и еще: Аз рех, иду ко Отцу. Поэтому Он и не упомянул опять об Отце, так как раньше научил их, что идет к Отцу, и обещал от Отца послать им Духа истинного и животворящего. Если будешь понимать „послание» в смысле „исхождения», то найдешь, что и Сын посылается от Духа, как говорит Исаия от лица Сына: Господь посла Мя, и Дух Его (Исаия 48, 16). Вникни тщательно и рассмотри, что иное есть— послать, и иное—исходить; ибо Сын посылается Отцем: значит ли это, что Сын исходит от Отца? Или, по твоему разумению, „послать» значит тоже что и „родить»? Оставь свое неверие, ибо это не христианская вера, чтобы считать Сына корнем Духа Святаго. Примем же суще­ственное учение, что Дух Святый исходит от Отца, но равен Отцу и Сыну. Вспомним, что человек создан по образу Божию, и посмотрим, как в нем изобра­жено единство и троичность Божества. Как же это? Оче­видно, что ум нерожден и есть образ нерожденного Бога Отца; слово мысленно есть рожденно, и оно рождается от ума неизреченно, невидимо, несказанно и бесстрастно, по образу рожденного Сына; дух же не рожден, но исходит, всюду обтекает, все осматривает и невидимо объемлет, по образу Пречистого, от Отца исходящего Духа. Смотри же: один источник Боже­ства—Отец; Сын же и Дух Святый суть отрасли богоначального Божества, как говорит Апостол: един Бог Отец, из Негоже вся, и един Господь Иисус Христос, Имже вся (1. Кор. 8, 6), и един Дух Святый, о Немже вся. Научись от велегласного апостола Павла, что Дух Святый исходит от Отца и равен Отцу и Сыну, и по­корись его словам, и веруй в Отца, но не испытуй о Нем; поклоняйся Сыну и не допрашивай Его о рождении; воспевай Духа Святого и не ищи постигнуть тайну Святой Троицы. Перенесись мысленно к Иордану и смотри самым делом явившуюся там тайну Святой и Едино­сущной Троицы: Отца, свыше свидетельствующего, Сына, внизу крещаемого и Духа Пресвятого, в виде голубине исходящего от Отца,—и этого довольно будет тебе для православия. Если же начнешь веровать, что Дух Святый исходит от Сына, то окажется, что мы не по об­разу Божию созданы, так как наш дух не исходит от нашего слова, но одно рождается, а другой исхо­дит от одного ума, и один другому не подчинен, но ум, слово и дух имеют одно общее бытие,—так же, как и Дух Святый получает бытие от единого существа Отца, а не и от Сына. Слушай: мы исповедуем единое существо Отца и Сына и Святого Духа так, что ни Сын не родился прежде исхождения Святого Духа, ни Дух Святый не исходит прежде рождения Сына. Эти наименования—нерождение, рождение и исхождение ни одно не бывает после другого, как мы сказали, и хотя имеют разные наименования, но не вводят различные существа и не разделяются, как бы какие существа раз­личные, как это утверждают ариане и евномиане; напротив, говорю, что они в едином существе разде­ляются по свойству разделяемых лиц нераздельного существа и естества и Божества, и что одно общее бытие Святой Троицы, безначальное, неописанное и непостижи­мое. А те, которые усиливаются постигнуть Бога, — го­няются за своею тенью, и которые хотели определить существо Божие, те усиливаются измерить бездну своею горстью, и которые возомнили, что они изобрели способ к тому, те впали в злые ереси. Если Дух Святый исходит от Сына, то значит, что Сын Божий родился от Отца прежде исхождения Святого Духа, и Дух Свя­тый не соприсносущно естеству Отца исходит, но произошел из небытия. Троица же не произошла от небытия, а в Троице присносущно едино Божество и едина слава Святой Троицы. Вы же осмеливаетесь раздирать Ее на различные естества, признавая Отца присносущным, Сына присносущно седящим с Отцем, а о Духе Святом полагаете, что было время, когда Его не было. Из не сущих ли составляется Троица? Если так, то было время, когда не было Троицы, а была только двоица, а затем, раскаявшись, эта двоица произвела недостающее Лице, то есть Духа, испустив Его общим дыханием, и таким образом Троица достигла Своей полноты. Как не боитесь вы низводить Духа в разряд несуществовавших и как не стыдитесь говорить, что Дух Свя­тый исходит от Сына? Ах, как это противно правос­лавной вере! Какой это раскол! Как ясно и открыто Сам Спаситель и Господь наш, Иисус Христос, учит нас, говоря в святом Евангелии: Дух истины, Иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне; и в другом месте в том же святом Евангелии говорит: не вы 6о будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас (Мф. 10, 20). Почему же не веруешь словам Спасителя нашего Бога и Господа Иисуса Христа? Ведь Сам Он в святом Евангелии сказал: слушаяй словесе Моего и веруяй Пославшему Мя имать живот вечный. Если же не веришь сло­вам Спасителя нашего Бога, Господа Иисуса Христа, сказанным в святом Евангелии, то жизни вечной тебе не уви­дать. Ибо написано в десятом правиле Третьего Собора: Как не признать достойным осуждения и проклятия того, кто отъемлет или прибавляет что либо к вере? Пра­вая вера в полноте преподана святыми апостолами, и не терпит она никакого прибавления, но как находим написанным в святых наших книгах, (так и должно содержать) и не следует ни прибавлять, ни убавлять, ибо великие мучения ожидают и прибавляющих и убавляющих».

Прошу же тебя, Николай, оставь свое неверие в то, что Дух Святый исходит от Отца, и перестань утвер­ждать, что Он исходит от Сына. Приступи и утвер­дись на камне веры и исповедуй Духа Святого исходя­щим от единого Отца и равным Отцу и Сыну, ибо едино существо Отца и Сына и Святого Духа. Так за­поведали нам владыки—апостолы в 49 правиле своем, и так научили нас семь вселенских соборов. Так все святые отцы сами веровали и нас научили.

Получил я посланные тобою два письма, внимательно их прочитал и взялся за перо, чтобы ответить на пер­вые твои послания, которые начинаются так: „Честному господину такому-то; также: „Честный муж, господин». Написав этот небольшой ответ, при помощи Святого Духа, посылаю тебе. О тайной же вечери Христовой не стал писать, также оставил без ответа и третье твое послание, чтобы множеством и продолжительности писаний не обременить твоего внимания. Это же писание содержит советы ко благоугождению во всем, о чем гово­рится в нем; ибо все святые, свидетельства которых понемногу мы привели, с уверенностью приводят нас к правой вире и предохраняют от заблуждения и по­гибели. Горе тем, которые произносят хулы на Святого Духа, ибо грех их не отпустится им ни в настоя­щей жизни, ни в будущей, ибо Духом Святым все отцы учили и удостоверяли православную веру. Мы же, содержа апостольскую православную веру и учение отцев семи вселенских соборов и нося оное, как царскую одежду, сподобимся быть наследниками царства небесного, благодатью Несозданной Единосущной Троицы. Аминь.

XV. Послание ко многоучительному Николаю немчину.

Незадолго пред сим ты поручил мне всегда поми­нать тебя и воссылать о тебе молитвы ко Спасителю Христу. Да будет же тебе известно, что мы научены Святою Божиею Церковью молиться не только о вас, ко­торые наполовину тащитесь одним с нами путем, но и о самых язычниках, заблуждающихся в незнании истины,—чтобы единый благий и милосердый Бог обратил их на истинный путь. Если же, действительно, же­лаешь получить пользу от наших слабых молитв, то оставь всякую излишнюю латинскую страсть к спорам, Признай честное и непорочное исповедание святой собор­ной и апостольской веры, прими ее без прибавления, и веруй просто, без испытания, в Единого Бога, познаваемого в Трех Ипостасях и Лицах, то есть, Отца нерожденного и безначального, Самого по Себе, а не от другого, кого имеющего бытие, не подлежащего испытанию никакою тварью, как Он был, или как есть, ибо Он вполне покрыт непостижимостью, как говорит пророк: и положи тму закров свой (Пс. 17, 12). Также и Сына познавай от Него рожденного неизреченно, прежде всех веков, собезначального Отцу, во-первых потому, что никогда Отец не был без Сына, равно как и Сын без Отца, но вместе Отец и вместе Сын; во-вторых потому, что от Него, как от причины, Сын имеет бытие Свое превечно и неизглаголанно. Также следует веровать в Духа Святого, от одного Отца исходящего, то есть, имеющего бытие, как преподало нам Евангелие и божественные отцы семи святых и остальных поместных соборов, которые приняли одни от других, и передали, и утвердили, и закрепили клятвами (против всяких изменений). Итак, следует исповедовать едино существо и едино естество, едину силу и едину власть, ипостасей же три, и каждая должна быть понимаема и веруема с особым свойством, так чтобы не смеши­вать ипостаси и не допускать изменения или перехождения свойств (особенностей). Ибо если перейдет свой­ство, то оно уже не свойство (не особенность), а нечто общее. Если свойство Отца состоит в том, что Он— начало и вина и источник Божества, которое признается в Сыне и Святом Духе, как утверждают все свя­тые богословы,—по вашему же, латиняне, и Сын имеет в этом участие с Отцем и вместе с Ним испускает Святого Духа,—то каким образом свойство Отца пребудет недвижимым, и не вводится ли этим опять Савеллиево смешение, соединяя две ипостаси и призна­вая их обе одним началом для Святого Духа? Не го­вори мне злохитрые те слова, что у Апостола Он назы­вается Духом Сына и Духом истины, истина же есть Христос, и что этим доказывается, что Он от Сына исходит. Лучше нас знали все это божественные и богомудрые отцы, но не дерзнули прибавить ни одной черты к словам Святого Духа, ибо они слушались того божественного гласа, который весьма положительно заповедует: овцы Моя гласа Моего слушают, по чуждем же гласе не идут. Удовлетворимся же боговдохновенным богословием тех блаженных мужей и не будем со­чинять новейших хитрословий.

Еще и то нужно вспомнить, что ваше латинское мудрование, правильнее же, пустословие, а не богословие, вчера и в недавнее время получило начало, будучи изобре­тено людьми, хвалящимися внешнею мудростью и аристотелевым хитрословием, а не Святым Духом руково­дящимися. Если бы они руководились Святым Духом, то, говоря словами Апостола, Духом и ходили бы, и не преступали бы божественных пределов правой веры, но пребывали бы в том, что по внушению Духа Свя­того установлено и преподано теми знаменитыми и со­вершеннейшими святыми отцами. Если же, продолжая спорить, скажешь, что Августин, и тот так определил в своих сочинениях, то на это нам следует отве­тить, что Августин, епископ Иппонский, бывший на Карфагенском соборе, был философ, во всех отношениях превосходный, и книги его, как исполненные всякой мудрости и пользы духовной, имеются в большом уважении. Но ты, Николай, клевещешь на него, что он так определил в своих сочинениях. Да если бы Августин и написал об этом согласно тому, как вы содержите, то он понимал это не лучше всех соборов, на которых были не только мужи, освященные Богу, и украшенные всякою мудростью—божественною и человеческою,—были и великие самодержцы. Но зачем напрасно перечислять священников и царей? — Сам Святый Утешитель, соприсутствовавшей им, говорил чрез них о догматах неизреченного Божества, и не­видимо чрез них определял, как должно разуметь о Высочайшей Троице. Но скажешь, что римская церковь не прибавляет, а делает только разъяснение, и в этом нисколько не погрешает, и потому должно без сомнения слушаться ее и последовать ей. Я же тебе на это говорю, что никакая церковь уже не имеет власти, хотя бы и мертвых воскрешала, изменить или подвинуть свя­тое исповедание веры, установленное святыми отцами, ибо оно утверждено и ограждено страшными клятвами, и кто дерзнет изменить что нибудь из содержащегося в нем, то есть, прибавить, или убавить, или изменить, тот виновен пред Богом и подлежит тем страшным проклятиям. Ибо неложен божественный проповедник, всегда взывающий в церквах, говоря: аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет, чужд Христа. И опять он же, повторяя анафему, говорит: если вводящий какое-либо новое в вере учение, будет и ангел с неба, анафема да будет. Пойми, господин Николай, значение слов проповедника, и устра­шись, и перестань очень восхвалять сан и власть папы. Напротив, отбрось от себя этот неразумный страх пред ним, повинуясь Павлу, который советует тебе и говорить открыто: если и ангел с неба будет тот, кто двигнет что-либо в правой вере, не усумнись пре­дать его анафеме. Ибо вера наша утверждается не на людях и не на ангелах, а на Самом Спасителе Христе, как сказано в Писании: основания иного никтоже мо­жет положити паче лежащаго, еже есть Иисус Христос (I. Кор. 3, 11).

Прими же и ты, вместе с святыми отцами, как дитя, по повелению Христову, царство небесное, то есть, исповедание правой веры, если хочешь получить жизнь вечную. Дитя, пока пребывает в этом возрасте, не может достигнуть до понятий отца и быть им: так и мы не можем знать касательно Божественного существа и его ипостасей—как или что они, пока живем в этой плоти. Когда же прекратится знание неполное и наступит совершенное, тогда каждый, по мере своей добродетели и достоинства, еще в настоящей жизни познает, что будет ему открыто Святым Духом. Держись и ты не­изменно православного исповедания, как оно преподано всей вселенной семью соборами. Назидай на этом основании золото, серебро, драгоценные камни, то есть, дела и видения честные и приличествующие христианскому фи­лософу. Помни же всегда того мудрого учителя, который сказал: не мудрствуйте паче, еже подобает мудрствовати. Если примешь это с верою, и докажешь принятие делом, то воистину блажен будешь о Христе и будешь сообщником Его царствия, и мы не только принесем Богу о тебе молитвы, но если и учить станешь нас чему, нибудь душеполезному и богоугодному, усердно будем тебя слушать, как учителя и проповедника истины. Будь здоров!

XVI. Послание к господину Феодору Ивановичу Карпову.

Радуйся! Прочитал я твое послание, господин Феодор Иванович, и удивился разногласию твоему в словах, которые изложены тобою нехорошо и неприлично твоему благочестию и разуму, и тому мнению, какое я имел о тебе. Не смущайся, прошу тебя, таким предисловием этого послания, которое составлено необычно, ибо зловредные недуги нуждаются в более сильных лекарствах. Удивился я на тебя потому, что ты имел воз­можность тщательно познать истину из тех неоспоримых доказательств, изложенных святыми мужами, какие содержатся в моем послании к тебе. Ты же не только не мог уразуметь ее, но и с большим увлечением восстаешь против разумения Церкви, вооружившись доказательствами, относящимися к другому и сказанными совсем в другом смысле. Мы предложили тебе мно­жество знаменитейших учителей христианских, которые, так сказать, обнажили пред тобою и явно изобличили обман учения наблюдающих за движением звезд, и далеко отвергают это учение от священной ограды Церкви, так что следовало бы тебе из их святых слов, нами приведенных, вполне научиться истине. Ты же, не знаю откуда, приводишь необычные и отеческими уставами совсем неприемлемые хитрословия лакедемонские, то есть, принадлежащие людям, прославившимся всяким нечестием, приводишь царей Александра и ка­кого то другого безыменного, царствовавшего в Констан­тинополе. На основании этих своих доказательств ты признаешь ложное учение звездочетства необходимым для христиан и очень потребным. Также приводишь на среду и жития святых мужей, имевших много опытов небесных видений. Следовало бы тебе прежде размыслить о том, что эти святые отцы сначала с большим усердием и трудом проходили это учение, затем впоследствии не поленились изобличить лживость его и искоре­нить вполне происходящий от него вред. Не только Косьма (Индикоплов) и Григорий Акрагантийский, но и Василий (Великий), и оба Григория (Назианзин и Ниссий), и Златоуст и, вообще сказать, все те, которые просияли мудростью и святостью, в юности своей упражнялись во внеш­ней учености, пока еще не достигли высочайшей муд­рости, которою можно соединиться с Богом и сподо­биться боговидения,—пока, так сказать, оставались под горой с девятью остальными учениками, как не спо­собные еще вместить совершеннейших видений, и как требующие еще молока, а не твердой пищи, как сказал Павел коринфянам. Когда же достигли совершенного возраста, в который когда и Павел пришел, то отверг все младенческое, тогда и они презрели не только астрологию, как ложную, отлучающую от Бога и привлекаю­щую к стихиям мира сего и наполняющую ум бесчисленными неправыми мыслями, но и прочие излишние науки, которые не могут назидать к благочестию; признав их нечестие и лживость, они всецело устремились к пророческим и апостольским источникам и напоили себя их струями. В справедливости сказанного пусть удо­стоверит тебя великий в богословии Григорий, на которого ты, по-видимому, сильно опираешься, разума же его постигнуть не мог. Если бы ты его вполне понял, то давно отбросил бы любопрение и стал бы заодно с нами за истину. Слушай же его внимательно, что гово­рит он в шестом слове, где дает ответ по поводу своего молчания,—в каком разуме он избрал оное на время. „Хотел я навсегда соделаться мертвым для этой жизни и проводить жизнь, сокровенную во Христе, быть некоторым великим купцем, и на все, что имею, приобрести драгоценную жемчужину, и за постоянное и небесное отдать текущее и влекомое, в чем заключается величайшая и наивыгоднейшая купля для имеющих ум. Но и помимо сего приобретения, я готов уступить это (текущее и влекомое) тем, которые желают престолов (высоких положений), самому же во всю жизнь быть отроком и учеником, пока сладкими словами не смою горькие». Что думается тебе, господин Феодор, о приведенных словах святого Григория? О каком говорит он умерщвлении, и каким он желает умертвиться: чувственным ли, или разумным, или тем и другим? II какое сокровенное во Христе житие желает проводить святой: то ли, о котором ты говоришь, и которое заклю­чается в прекрасном украшении звезд и светил, в доброте неба, в сочетании планет и знаков зодиака, в чудном расположении и расстоянии их, или то, ко­торое посредством исполнения спасительных заповедей и зачатия во чреве, как говорит Исаия, страха Господня, производит очищение ума? Что же такое—текущее и вле­комое, что он отдает за пребывающее и небесное? Имения ли это какие чувственные, или разумные какие нибудь и словесные приобретения? Скажи, если можешь! Что он говорит здесь не об имениях и не о чувственных стяжаниях, но о тех многих и различных научных познаниях, которые он собрал, будучи еще юношей,— это он сам объясняет, говоря, что во всю жизнь же­лает быть отроком и учеником, пока сладкими сло­вами не смоет горькие. Сладкие слова, это—те, которые пророки и апостолы возгласили Духом Святым и оста­вили в своих книгах; горькие же—те, которые еллины оставили в своих сочинениях, как досточтимое и ве­ликое, но в которых скрывается большое нечестие и мерзость. Внешние науки хороши и нужны для челове­ческой жизни, но большая часть из них вредны и скрывают в себе пагубу, которые если бы мы захотели перечислить подробно, то были бы вынуждены написать целую книгу: так много в них лжи и нечистоты! И хорошо святой Григории назвал их „слаными», то есть горькими для разумного вкуса, как отвлекающие далеко от истинной сладости тех, которые неосторожно упраж­няются в них. Удостоверяет эти мои слова толкова­тель его, Никита Сербский говоря так: „пока, гово­рит, смою еллинские учения слезами и духовными сло­вами и догматами». Поэтому он предпочел жизнь Мои­сея и Илии и Иоанна, которая деланием заповедей Господних и зрением сокровенных в священных Божиих книгах таин соединяет с Богом и рачителей сего зрения соделывает друзьями Божиими, —а не созерцанием дивных путей солнца и луны, и светлости звезд, не­бесной красоты, движения и расстояния планет и зодиака, как ты утверждаешь, наслаждаясь повествованиями о видимых тварях и безмерно удивляясь их доброте и правильному движению. Этим ты подаешь повод думать, что не Феодор составил послание, но какой-нибудь дру­гой последователь внешней отверженной мудрости, кото­рый, прикрывшись именем Феодора, сочинил и распространил такое глумление и такую мерзость против истины. Почтив ложную лжеименную мудрость похвалами, он не утерпел, чтобы не назвать ее художеством художеств, мудрствуя и дерзая писать вопреки блаженных Иоанна Златоуста и Августина, из коих первый называет звездозрительное знание неправдою и смущением, говоря, что оно напрасно и неразумно изучается всеми; блаженный же Августин говорит, что оно приобретается при пособии сатаны и посредством тайного общения с диаволом прорицает о будущем, гадая о событиях. Тот же, кто бы он ни был, прекословящий блаженным сим мужам, не только не утерпел, чтобы не назвать эту науку художеством художеств, но придумал и нечто еще более нечестивое и пагубное для своей души. Те похвалы, которыми премудрый Соломон таинственно превозносит истину, божественную и всемирную премуд­рость,—он святотатственно отнес к ложной науке о звездах. Какое же общение света со тьмою? Та премуд­рость, которую Соломон взыскал невесту привести себе, таибница есть Божия хитрости, и обретательница дел Его. Труды ее есть суть добродетели: целомудрию бо и ра­зуму учит, правде и мужеству, их же потребнее ничтоже есть в житии (Прем. Солом. 8, 2. 4. 7). О звездочетской же обманчивой мудрости, какова она, мы научились от блажен­ных мужей Василия, Иоанна и Августина, которые утверждают, что она лжива, служит смущением для всех и имеет помощником диавола. Какому целомудрию, какой чистоте или правде и мужеству может научить звездочетская наука, которая ниспровергает все божественные законы, противопоставляя божественному законоположению силу и закон звезд,—и то, что зависит от произволения и самовластия—добродетели и пороки—приписывает переменам звездного течения. Отсюда что иное выходит, как не то, что преблагий Бог есть виновник и творец зла? Ведь звезды суть его творения. Если это так, то каким образом вышесказанные добродетели могут состо­яться течением звезд, когда все люди находятся в зави­симости от силы звезд, и все доброе и злое бывает принудительно, а не по произволению? И если бы я знал, что ты не обременишься множеством высказываемого мною, то все сказал бы тебе подробно относительно восхваления боговдохновенной премудрости, похваляемой Соломоном,—объяснил бы, что она не имеет ничего общего со лжеименною мудростью, которую вы напрасно хвалите, которую не только поборники Христовой Церкви, на которых вы нападаете, правильно осуждают, но и самый первейший внешний философ Платон далеко отгоняет (ее) от общего законоположения философского гражданства, как и сами хорошо знаете, хотя добро­вольно гнушаетесь истиною.

Вы говорите, что никто из царствовавших в древ­ности и из прославившихся военными доблестями ни­чего достохвального не совершил без звездозрительного предуведения и ответа. На этом основании вы определяете, что наука эта необходима, так как она сохраняет и укрепляет в человеческом обществе то, что для него всего честнее, есть то царство. Но в этом оказывается лжецом тот, кто тебе это подсказал, кто бы он ни был. Я даже миную лакедемонян и персов и деяния Александра, как не подтверждающие его доказательств, а предложу деяния пользующегося у них почетом Сципиона Африканского, как наиболее ему известного, о котором пишется в „Деяниях Сципиона». Когда Анивак карфагенянин, которого они по римски называют Аннибалом, покорил Италию, одержал над римлянами знаменитую победу при Каннах, и дела римлян пришли в великое стеснение, то где написано о нем (Сципион), что он, воодушевившись астрологическим предсказанием, пришел в Африку с небольшим войском, оставив Аннибала где-то близ Рима, и там, ратуя храбро против ратников, не остановился, пока не разорил отечество Аннибала—Карфаген, а жителей взял в плен. Не все ли это совершил он мужественным разумом души, воспользовавшись удобным для сего временем—нахождением Аннибала в Италии? Что же Юлий Цезарь, по астрологическим ли предсказаниям и по наблюдению времен проявил величайшую оную храбрость и смелость против галлов, или по своей душевной доблести, по военачальническому искус­ству и по благородству нрава? К тому же и царствовавшие в Риме, которые, как вы утверждаете, все оди­наково держались астрологии, не все обладали храбростью, ратным искусством и мужеством нрава; но предсказа­тели эти были впущены в Рим наиболее слабохарак­терными, которые и сподобляли их чести. Наиболее же доблестные и благороднейшие душею и умом прогоняли таковых не только из Рима, но и вообще из Италии, как чародеев, которые, под предлогом предсказывания царям будущего, опустошали царские сокровища, которых Клавдий кесарь далеко прогнал из Рима и вообще из Италии, как обманщиков и развратителей, а не философов. Философия есть вещь очень священная и, без малого, воистину божественная, ибо прилежно поучает о Боге, о правде Его и о всеобъемлющем непостижимом Его промысле, хотя и не все постигает, как непричастная божественного вдохновения, которое было присуще божественным пророкам, но целомудрие и мудрость и кротость она восхваляет, и всякое другое благоукрашение нравов законополагает, и установляет наилучшее гражданство и, вообще говоря, всякую добро­детель и все доброе вводит во всю вселенную. По этой причине некто из древних сказал: „более благодетельствует мне в этой жизни человек философ, нежели добрый царь». С таковыми нам следует всегда жить вме­сте, как с такими, которые вводят истину и благочестие, и от них заимствовать лучшее и то, что споспешествует нам ко благочестию. Но об этом достаточно.

Итак, следовало бы тебе из того примера, который я привел тебе в первом моем послании, уразуметь истину; ибо не принесла пользы, а напротив погубила астрология Людовика, правителя Медиоланского, которому Амвросий советовал не мудрствовать так относительно успехов и утверждения царей, как будто невозможно без астрологии быть им благополучными. А как этот пример не мог тебя вразумить, то хотя от наших русских благочестивых и приснопамятных великих князей научись истине. И чтобы не продлить слово, не буду говорить о других, а упомяну лишь о великом князе Димитрие Донском, который истребил многочис­ленное воинство безбожного Мамая. Каким содействием звездных гаданий погубил он безбожных? Не боже­ственною ли ревностью он воодушевился и, оградив себя щитом веры, сразился с мучителем и победил его? Кто же из царствовавших у нас после нашего крещения понуждался в астрологах против безбожных татар? Зачем ты так явно и неприлично ратуешь про­тив истины? Зачем смешиваешь то, чего не должно мешать? Одна для благочестивых царей должна быть необходимейшая астрология, это—православная вера во Святую Живоначальную Троицу, и созидаемое на этом твердом основании богоугодное жительство, утверждаемое со всех сторон мудростью о Христе, нелицемерною прав­дою, мужеством душевным и целомудрием чистого жития,—как бы некоторый прекраснейший дом, поддержи­ваемый четырьмя непоколебимыми столпами. Кто всею ду­шею держится этой боголюбезной хитрости, тот никогда ни в чем не ошибется, ибо имеет поборающего по себе Крепкого во бранех. Как и напротив, презирающие это боголюбезное жительство и ниспровергающие все пре­данное благочестие, ни в чем не будут иметь успеха, хотя бы и самого Сифа и Еноха, которые первые изоб­рели твою астрологию, имели с собою. Где же написано в „Деяниях Александра», которые записаны мудрыми му­жами, достойными Александровой смелости и его разума, что он посредством аристотелевой астрологии в течение тринадцати лет совершал свои славные храбрые дела? Или где видно, чтобы сам Аристотель действовал согласно астрологии? Зачем так явно лжете на доблестных тех и дивных мужей? О Фемистокле же, этом известнейшем вожде, который бесчисленное Ксерксово войско на море и на суше погубил искусными военными действиями и быстротою соображения, где на­писано у Фукидида, чтобы он употребил против персов звездозрительные гадания? Где это есть, скажите нам, и если имеете, дайте нам письменные доказа­тельства, и тогда мы с вами согласимся. А как вы го­ворите, что и те, которые у нас, греков, царствовали, прибегали к астрологам во время военных действий, то, если вы пред всеми окажетесь обманывающими и устрашающими нас, как малых детей, какой тогда останется для вас ответ? Каким способом, скажите, великий царь Константин уничтожил жестокое влады­чество Максентиево, — астрологическими ли советами и преданиями, как вам этого хочется, или вооружившись явившимся ему на небе крестом из звезд с над­писью: „Константин, сим побеждай»? Максентий, кото­рый усердно предан был гаданиям, чародеяниям и астрологическим обманам, держался внутри римских стен, и его, как говорит история, Константин очень боялся по причине его чародеяний. Но, и будучи стесняем этим страхом, он не прибег к астрологии, как вы думаете, но поискал помощи от Бога, сотворшего небо и землю; поэтому и был укреплен писанием (звездным), которое воодушевило его на брань.

Убедили ли мы вас этими доказательствами, или вы еще нуждаетесь в более сильных лекарствах против ваших заблуждений? Но и это сделаем для вас, ради любви. Ибо следует благим побеждать злое, по слову божественного проповедника. Следовало бы вам, о друзья, говорить из святых писаний, а не от своего разума представлять объяснения. Ибо все, что от света происходит, есть свет, и держащегося его направляет на путь непогрешительный. Если же, по вашему, наши цари нуждались в советах астрологов и без их указаний и советов ничего не предпринимали, то каким образом те же цари гражданскими законами определили не учить явно математике? Ибо царский закон говорит об этом такими словами: геометрия открыто пусть препо­дается, а математика осуждается, как вещь запрещен­ная. Слушайте, глухие, смотрите, слепцы! Математика, го­ворит, осуждается, как вещь запрещенная. Цари осуждают ее и далеко отгоняют от своего гражданства, а вы утверждаете, что она необходима для царей, и не сты­дитесь, говоря так явно против истины. Если желаешь узнать, кто суть последователи математики, то послушай Матвея (Властаря), толкователя священных правил, ко­торый говорит тебе ясно так: „последователи матема­тики суть те, которые мудрствуют, что небесные тела имеют владычество над всею тварью, и что от их движения зависят наши дела; астрологи же суть те, ко­торые при содействии бесовском, посредством звезд, угадывают и верят им, как богам». Поняли ли вы из сих немногих слов, какому беззаконию научаются те, которые прилежат математике? Услышь и остальные слова Матвея, и исцелись умом, и перестань нас уко­рять, как возбраняющих тебе учиться сему. Не возбраняем мы учиться, но советуем не скакать через про­пасти и не внимать учениям сверх установленного свя­тыми правилами, то есть, не мудрствовать, что дела на­шего произволения совершаются планетами и чрез действие зодиака, и что ими направляется наша жизнь к добродетели или к порокам, к благоденствию или к злоключениям. И не называйте некоторые дни и часы добрыми, а другие злыми и такими, которых нужно осте­регаться. Все это хулы, взводимые на Создателя нашего, дела которого все добра зело и сподобились Его благословения, как свидетельствует Божественное Писание. Не пытайтесь узнать будущее ни по голосу, ни по полету птиц: все это—ухищрения сатанинские и проклято свя­тыми отцами, неповиновение учению которых есть явное отпадение от вечной жизни, ибо сказано: отметаяйся вас, Мене отметается (Лук. 10, 16). Страшно это слово, господин Феодор, и имеющим ум Христов надлежит помнить оное с величайшим тщанием. Но хотя небесные тела и служат, по словам блаженного Иоанна Дамаскина, предвестниками ветров и дождей, отчасти же и браней, то по этому не следует их бояться, как будто они виновны сего, и оставлять нужные дела, ибо они не всегда истинствуют, а большею частью погрешают. Но следует держаться сказанного, что любящим Бога вся поспешествуют во благое и, возложив упование на непобедимую силу Христову, делать с помощью Божиею необходимые свои дела. Благословен дом, ска­зал Соломон, который не внемлет соблюдениям, то есть, который не наблюдает дней и часов и не обращает внимания на голоса и полеты птиц. А тех, кото­рые руководятся такими приметами, святые отцы предали анафеме.

Относительно же математических книг—сколько их и каковы они,—об этом говорит тот же Матвей так: так называемых математических книг—четыре: арифметика, мусикия, геометрия и астрономия. Не книги эти правилом запрещено читать, а то, чтобы пользоваться ими превратно и веровать, что наши обстоятельства зависят от движения небесных тел, и пытаться узнать что-либо будущее, как имеющее непременно совершиться по причине такого то и такого движения звезд. Так говорит священный Матвей; правило же он упоминает 36е Лаодикийского собора.

Так как Константин Великий спросил некоторого астролога, по имени Уалента, об участи созданного им города, то вы из этого заключаете, что астро­логическая наука необходима для царей. На это отвечаем, что во-первых предсказание астролога оказалось ложным и неверным, ибо он предсказал пребывание города только в течете 606 лет; город же существует, если считать только время владычества в нем благочестивых царей,—1108 лет; если же прибавить к этому и время после занятия его измаильтянами, то ока­жется 1214 лет. Этим обличается лживость этой хит­рости. И если так было в те времена, когда наиболее процветали науки и учения внешней еллинской премудро­сти, которые достигли у них самой высокой степени, то в нынешние времена, когда вид этого учения, равно как и прочие еллинские науки, совсем погасли и дошли, так сказать, до последнего издыхания, будучи ослаблены силою воплотившегося Бога Слова,—она тем более ока­жется ложною. И об этом, равно как и о многом другом, было также предсказано пророками: погублю, го­ворит, премудрость премудрых, и разум разумных сокрыю (Исаия 29, 14). Павел же яснее взывает, говоря: где премудр; где книжник; где совопросник века сего; не обуи ли Бог премудрость мира сего; (I. Кор. 1, 20)? Если же знание это изобличено, как ложное, и Богом показано, как безумие, как говорит Апостол, то значит, что оно уже стало ненужным для благочестивых царей, чтобы, посредством сего узнавать будущее, ибо оно оказалось ложным и безумием у Бога. Во-вторых, утверждаем, что для внешних благочестивых царей нет никакой настоятельной необходимости последовать обычаям древних римских царей. Ибо многие из еллинских обычаев вместе с царями получили право гражданства у благочестивых, так как цари изначала не могли сразу все оставить. И это ясно доказывается тем, что Великий Феодосий долго упрашивал членов синклита, чтобы они приняли веру во Христа и оставили бы поклонение еллинским богам, но не возмог убедить их. Затем он вторично просил их, чтобы они, так как не хотят принять веры во Христа, то хотя согласилась бы отме­нить те расходы, которые установлены по еллинскому обычаю на празднества и жертвоприношения, ибо этим расходом, говорил он, отягощается царская казна, тогда как для содержания войска требуются большие средства. Но и в этом члены синклита его не послуша­лись. Видите ли, как пагубный обычай тогда еще дер­жался между приближенными благочестивых царей. По­этому нет ничего удивительного, если, в силу древнего обычая, по какой-нибудь надобности при них име­лись и астрологи. Но это не продолжалось и при следующих царях, когда самое, царство достигло в совершен­ство возраста и разума о Христе, когда все древние обманы были отвергнуты и установлен благочестивыми царями закон, по которому воспрещено было преподавать народу часть математики, называемую астрологией, в которой излагается учение о гаданиях при рождении, как воспре­щенную святыми отцами. Следовательно, и это ваше до­казательство, как и все прочее, оказывается пустым.

Видите ли, что благочестивое учение Церкви отовсюду огрождено пророками, апостолами, учителями, историей Церкви, писанною как внешними, так и нашими (истори­ками), священными правилами и царскими законами. Поче­му же, презирая собрание стольких и таких великих священных мужей внимаем одному, двум или трем чародеям, как бы апостолам и, последуя их учению, произносим хулы на Бога, выставляя Его творцом зла. Ибо, по вашим словам, мы влиянием звезд насильно вле­чемся в противоестественные пороки, так как знаки зодиака и планеты при рождении нашем определяют вперед наши дела. Слушайте вы, которые говорите, что можно посредством звезд узнать будущее, и ужасни­тесь! Ангелы бесплотные, будучи разумного естества, осияваемые обильно и всегда наслаждающиеся божествен­ными просвещениями, и те ничего более не знают о будущем, как только то, что откроет им Дух Свя­тый. Как же звезды, будучи бездушны по естеству, не­разумны и глухи, могут иметь какую-нибудь силу предуведения, определять жребий для нашей жизни и на­сильно влечь нас к добродетели или порокам? Воистину глухи и вполне неразумны суть—как проповедующие, так и принимающие это учение! Горе великому нашему ослеплению! Но зачем же ты здесь ссылаешься на Гедеона и Давида? А что им было заповедано, того ты не объяснил. Или о них скажешь, что они посред­ством звездных гаданий, полета и пения птиц и других подобных языческих нечестий получили знаменитые те и чудные победы на иноплеменников? К чему же привели и приточное изречение, что когда оскудеет пророчество, тогда рассеются люди? Или вы думаете, что здесь разумеется звездное гадание? И если вы так ду­маете, то воистину исполнилось над вами сказанное: не познанша ниже уразумеша, во тме ходят (Пс. 81, 5), глаголющеся быти мудри, обюродеша (Рим. 1, 22). Ибо и для слепого, как говорит притча, доказательства оче­видны. А как ты помянул о Гедеоне и Давиде, то покажи, где в Писании пишется о них, чтобы они когда-либо и сколько-нибудь внимали гаданиям звезд или птичьим полетам и голосам. Не чрез ангела ли Гедеон получил извещение и, им будучи воодушевлен, истребил многочисленное оное полчище инопле­менников, имея при себе всего только триста воинов? Или явившегося ему ангела ты считаешь за какого то астролога? Также Давид, не чрез вопрошение ли всегда современных первосвященников, которым приказывал брать ефуд, то есть, облекаться в священническую одежду, и вопрошать Бога, повелит ли ему ударить на инопле­менника, и тогда вооружался на них и всегда побеждал, а не к астрологам обращался или к чревовещателям, то есть к бесам, носимым во чреве и дающим ответы, как поступил окаянный Саул, ко­торый чрез это погубил и жизнь свою и царство. Но Гедеон и Давид всегда прибегали к Богу и к Его угодникам, а потому и говорит (Давид) в псалме: о Бозе сотворим силу: и Той уничижит стужающия нам (Пс. 59, 14). Слушайте со вниманием: о Бозе, говорит, должно творить силу, а не по звездам, или по полетам и голосам птиц, как вы превратно понимаете. В чем же заключалась о Бозе сила Давида,—послушай, как он краткими словами излагает тебе это в седьмом псалме, в котором, прося от Бога помощи, чтобы избавиться ему от всех гонящих его, молит Господа помянуть его незлобие, говоря: Господи, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею: аще воздах воздающим ми зла (Пс. 7, 4—6) и прочее, что там со­держится. Кто имеет руки свои чистыми от всякого убийства и обиды, от лихоимания и похищения чужого, что и означается словами—аще есть неправда в руку моею, а сердце соблюдает чистым от ярости, зависти и злопамятства, тот и сохраняется Богом свыше: он не отпадает от враг своих тощ, душа его не бывает гонима врагами, жизнь его не попирается в землю и слава его не будет обращена в прах (там же). Тако­вому все бывает благопоспешно, и он не нуждается ни в гадании звезд, ни в наблюдении за пением и полетом птиц, в чем понуждался окаянный Саул, кото­рый и сам погиб и весь род его. Не так поступил праведный Езекия, но со слезами и сокрушением сердечным прибег к Могущему спасти его от скорби, когда увидел вокруг стен города многочисленное войско супостата. Таковым и нам следует подражать, а не лакедемонянам и римским царям, Александру и персам,—людям, жившим в нечестии. Также следует нам стараться быть мудрыми в божественном писании, по преданию святых апостолов и вселенских учителей, а не ради стыда пред иноземцами, как ты говоришь, искать обучения вредным наукам.

Так как слова мои во всем имеют подтверждение, то я предложу вам еще одно достовернейшее доказа­тельство из путешествий и проповеди божественного апо­стола Петра, описанных последователем его, а затем и преемником его престола в Риме, священномучеником Климентом. Доказательство это следующее: Фавст, отец Климента, как еллин и опытный в астрологии, убеждал Петра и доказывал ему, что нет Божественного Промысла, но что все в жизни зависит от рождения (под известною планетою) и от судьбы, которую римляне называют „фортуною». Когда Фавст множеством доказательств подтверждал свое мудрование, Петр сказал ему: „Если все зависит от рождения, и ты удостоверился, что это действительно так, то ты советуешь мне несогласно со своими убеждениями. Ибо, если вопреки закона рождения нет возможности принять какое-либо мудрование, то зачем ты напрасно трудишься, советуя мне то, чему быть невозможно? Если закон, начертанный при рождении, должен исполниться, то не трудись напрасно, увещевая меня не почитать Владыку звезд, Который если чему не хочет быть, тому быть невозможно, так как всегда подлежащее владеющему по необходимости должно ему покоряться. Я же и мой род от праотцев своих приняли заповедь почитать Бога и не верить рождению, то есть астрологическому гаданию. Поэтому, я не принял твоего совета, тем более, что в астрологии я неопытен. А как я понимаю, скажу тебе: я утверждаю, что все управляется Божественным Промыслом, и каждый по своим делам получит или награду, или наказание. Доказательством же того, что рождение ничего не значит, служит следую­щее: если кто из предстоящих лишен глаза, или имеет руку поврежденную, или хромает ногою, или имеет какой-нибудь другой телесный недостаток, которого врачи исцелить не могут, я же помолюсь Богу и подам ему исцеление. Если это так, то не грешат ли против Создателя всех Бога хулящие Его?» Фавст на это ска­зал: „Разве это хула, чтобы утверждать, что все подле­жат закону рождения?» Петр ответил: „Действительно, так. Ибо, если все человеческие грехи и нечестия и не­чистоты происходят от влияния звезд, как ты утвер­ждаешь, а то, чтобы звезды так действовали, устроено так Богом, так что они бывают совершителями всех зол, то, очевидно, что все совершаемое относится к Нему, как сообщившему звездам силу подчинять всех закону рождения.» На это Фавст сказал: „Действительно, так.»

Что может быть яснее и убедительнее этого доказа­тельства, о премудрейший Феодор? Верховный Апостол сказал, что утверждающие, будто все наши обстоятель­ства зависят от рождения, этим возводят хулу на Бога. (Зависимость от известной звезды) у нас, греков, принято называть „рождением;» (древние) еллины называют это „имармениею», латиняне же—„фатумом» и „форту­ною». Рождением же это называется потому, что, по пустословиям астрологическим, звезды определяют жребий чело­веческой жизни. Отступим же от такого нечестия, если желаем оказаться хвалящими, а не хулящими благого Вла­дыку, и не дозволим себе быть обманутыми льстивыми словами и пустыми мечтами. Этим советом я не запре­щаю тебе обучаться словесным наукам, которые украшают человека Божия, как ты во всем своем послании клевещешь на меня несправедливо. Где найдется, чтобы я что-либо подобное заповедовал тебе, господин Феодор, или когда-нибудь отклонял бы тебя от изучения медицины, или от другого какого-либо философского знания? Но даже и от созерцания небесных светил и от познания их движения и взаимодействия, от чего происходят перемены четырех времен года и состав­ляются для нас месяцы, времена и годы,—и от этого я тебя не отвожу, ибо это нужно для определения значения известного времени. Не от этого я тебя отклоняю,— никак не от этого!—но от излишних и запрещенных священными правилами учений, как отвлекающих мысли верных от веры и от упования на Бога, а приписывающих все звездам и заставляющих оттуда ждать помощи и укрепления. Слушай, что говорит Священное Писание: Коль благ Бог Израилев правым сердцем (Пс. 72, 1). Позаботься же приобрести правость сердца, и тогда будешь иметь Бога споспешником своим во всем и исправляющим дела рук твоих. Ибо любящим Бога, сказано, вся поспешествуют во благое (Рим. 8, 28). Пра­вость же сердца тогда приобретешь, когда скажешь и ты со Псалмопевцем: яко возвеличашася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил еси (Пс. 103, 24). Нет в них ничего строптивого или развращенного, ибо вся премудростию сотворил еси. Созданное же в премудрости, все очень хорошо и исполнено Твоей благости, с премудростью же соединена правда, а с ними неразлучная сожи­тельница есть благость. Создав же человека непостижи­мою Своею премудростью по образу Своему и по подобно, то есть самовластным и владыкою, начальствующим над всем, что на земле, Ты украсил его правдою и благостно и, по человеколюбию Своему, предложил ему спасительные заповеди, при соблюдении которых обещал ему жизнь вечную и царство небесное. Но как же Ты будешь признан мудрым, или благим, или праведным, если созданного по Твоему образу, Ты подчинил влиянию звезд, и их насилию, как того хотят изде­вательства лживых звездочетцев? Каким образом, будучи праведным Мздовоздаятелем, Ты тех, которые по своему произволению избирают благое или злое, или приемлешь или отсылаешь, и доброго сподобляешь жизни вечной, злого же лишаешь и этой,—когда и те и другие, против желания, насилием звезд влекутся или направо, или налево? Зачем покорил Ты насильственному влиянию звезд того, которого создал для получения царства небесного? Или потому что мало для него этого земного тела к воспрепятствованию проводить добродетельную жизнь, которой он часто лишается, будучи насильно побеждаем плотскими похотями? И по этому Ты связал его еще сильнейшими насилиями, как будто позавидовал ему в получении вечных благ. И если мы это так признаем, то где Твоя, Владыко, премудрость и правда? Но не попусти мне так мудрствовать, или при­нять что-либо подобное в ум о Твоем неизреченном человеколюбии и о Твоей благости, Владыко! Никогда не допустим того, чтобы Ты был творцом злых дней и часов, ибо Ты один благ и всякого блага виновник. Мы же злы и неблагодарны к Тебе, человеколюбивому Богу и Владыке, и по причине неразумия, бесчисленными окружаем себя злополучиями. Как благополучия, так и злополучия мы сами бываем для себя причиною. Если увидишь, что в уме у тебя обращаются такие разумения, то воистину будешь праведен сердцем и благим ока­жется для тебя Бог Израилев. Если же неправедно раз­бираешь дни и часы, и одни считаешь злыми, а другие— добрыми, и подчиняешь влиянию звезд достоинство самовластия, дарованное тебе Богом, то знай наверно, что воэмется от тебя, говоря словами Евангелия, и то, что думаешь иметь (Лук. 8, 18). Мы из опыта дознали, что только тот сохраняет чистую веру в Бога, кто ника­кого такого учения нисколько не принимает. Многие же несчастные окончательно потонули, низринувшись совер­шенно в это безбожие. Ах, сколько найдешь ты в итальянских училищах и во Франции недугующих этим недугом, которые по страху, чтобы не подвергнуться назначенным папою наказаниям, и против воли при­нуждены бывают скрывать в себе это беззаконие.

Мы же, будучи расположены к тебе любовью духов­ною, написали это, собрав доказательства из боговдохновенных писаний, и как в первом своем послании, так и теперь свидетельствуем об этом, а не для того написали сие, чтобы показать изобилие какой-нибудь своей премудрости, или чтобы такими посланиями отвлечь тебя от изучения словесных наук. Далеко отстоим мы от такого безумия. Но, познав из многолетнего опыта погрешительность науки о движении звезд, мы сочли несправедливым молчать о сем, но предлагаем желающим принять сказанное, о заключающемся в нем зле. Вы же, не знаю, что с вами случилось, проявили нерасположение к нашим посланиям, и нас не поленились неправильно оклеветать, как будто мы стараемся отвести вас от изучения полезных наук, и с великим буйством и безумием обвиняете нас во всем вашем послании, в котором повелеваете нам прилежнее ура­зуметь приводимые вами изречения святых. Но если бы вы говорили что-нибудь полезное и угодное святым, то мы, действительно, были бы весьма вам благодарны и не отказались бы учиться у вас. Теперь же, хорошо ска­занное святыми вы неправильно понимаете и извращаете согласно своему мудрованию, надеясь таким образом оправдать себя в своем заблуждении. Когда же вы уви­дите позор такого своего злоупотребления, тогда восплачете, но, может быть, уже безуспешно. Я же чист от вашей крови, ибо сделал то, что от меня зависело, и после этого пусть никто меня не беспокоит. Здравствуй о Господе и познавай истину!

XVII. О том, что Промыслом Божиим, а не звездами и кругом счастья устраивается человеческая судьба.

Прочитав много разных книг, и христианских, и составленных внешними мудрецами и почерпнув оттуда достаточную душевную пользу, я, главное, научился тому, что всякой добродетели, какие проходим мы, люди, вся­кой власти и всякого начальства, коих желаем, пода­тель и совершитель есть Создатель всего и Владыка. Это я познал и уразумел. Всякое бо, сказано даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17). Иное есть даяние благо, и иное — дар совер­шен. Даяние благо, это—душевные добродетели, как то: разум, мужество, правда, целомудрие, кротость и смиренномудрие; также и подаваемые нам от Вышней Бо­жественной Благости житейские блага, потребные нам для того, чтобы жить и чтобы жить хорошо. Дар же совершен, который свыше обильно подается достойным, это— различная благодать Святого Духа, которая совершенствует, утверждает и сохраняет до конца от расхищения вышепомянутые естественные блага душевные. Царство же и священство, украшаемые и ограждаемые исповеданием благочестивой православной веры, суть два величайшие, лучшие и совершеннейшие блага, подаваемые благочестивым свыше божественным человеколюбием и благостью, — дабы одним освящались и просвещались люди верующие, чтобы богоугодно спасались и прилежным исполнением заповедей Божиих сохранялись бы в вере и любви к Вышнему; другим же ограждались бы и жили сохранно и благонадежно, не опасаясь нашествия иноплеменников, имея благоверно царствующих над ними, которые и ополчаются всегда против супостатов, устраивая подчиненным жизнь тихую и безмя­тежную. Если же это так, действительно, и так испо­ведуется всеми православными и боговдохновенными от­цами и учителями, то пусть перестанут невежественные, и пусть не произносят против нас хулы те, которые мудрствуют заодно с немцами, держа предания халдейские и египетские, говоря и проповедуя, что счастье, по­средством круга движения звезд, одних возносит на различные степени власти и начальства, а других низлагает оттуда и предает окончательным бедствиям и бесчестию. Пусть научатся они говорить с боговдохновенным пророком и царем Давидом: рех беззаконнующим, не беззаконнуйте; и согрешающим, не возносите рога. Яко Бог судия есть: сего смиряет, и сего возносит (Пс. 74, 5. 8). Вот справедливое и нелестное мудрование и учение: Сам праведный Судия и Промыслитель о всех во­обще тварях Своих, одного возносит, а другого смиряет неизглаголанными судьбами, ведомыми Ему еди­ному, а не баснословимое счастье и круг зодиака и появление звезд и планет. Также и в другом месте яснее еще богословствует тот же боговдохновенный царь, говоря: Кто яко Господь Бог наш; на высоких живый, и на смиренные призираяй на небеси и на земли: воздвизаяй от земли нища, и от гноища возвышаяй убога. Для чего? Посадити его, говорит, с князи, с князи людей Своих (Пс. 112, 5—8). Послушаем же внимательно и блаженную пророчицу Анну, и сохраним твердо в уме своем ее непогрешительное и боговдохновенное мудрование. Она ясно и твердо говорит, заграждая незатворяющиеся уста последующих латинству германцев, усиливающихся вкоренить свое заблуждение в мысли православных. Послушаем же внимательно, что говорит эта блаженная пророчица, про­свещенная Духом Святым, а не как халдеи, которые были омрачены и обмануты духом бесовским. Не хвалитеся, говорит, и не глаголите высокая в гордыни, и сле­дующее за сим. Затем приводит, говоря: Господь мерт­вит, и живит, низводит во ад, и возводит: Господь убожит и богатит, смиряет и высит, восставляет от земли убога, и от гноища воздвизает нища. Для чего? Посадити его, говорит, с могущими людей, и престол славы дая в наследие им (1 Цар. 2, 3. 6—8). Есть ли в этих достопоклоняемых словах что-либо о счастье или о колесе, ко­торое возводит и низводит будто бы некоторых по предназначению звезд и планет? Что скажут на это те, которые утверждают, что движение звезд бывает при­чиною для одних—богатства или славы и начальнического достоинства, а для других—убожества, бесславия и крайнего бесчестия? Следовательно, не от звезд и зодиака и планет, но от Самого Создателя, Отца светов, исходит всякое даяние благо, и всяк дар совершен на достойных такового дара и такой благодати. И доказательств сему найдем не мало, если достоверно и с любовно к истине поищем сего в Ветхом и Новом Завете. В Ветхом найдем сказание о совершившемся божествен­ным промыслом и благодатью над Саулом и Дави­дом, первыми царями израильскими. Увидим, что Саул, отправившийся отыскивать пропавших ослят, был при­веден к пророку Самуилу не счастьем и колесом, как ложно утверждают звездочетцы, но Самим Создателем всего, Который предвозвестил о нем пророку и повелел помазать его в царя над израильтянами, и когда он после помазания скрылся, то Господь сказал о нем Самуилу, где он скрывается. Потом, когда Господь вознегодовал на него за его безумное преслушание, когда он преслушался дважды и трижды, то повелел Самуилу идти в Вифлеем к Иессею и помазать на царство сына Иессеева. Когда же пророк хотел по­мазать Елиава, первого сына Иессеева, который отличался среди прочих братий и красотою, и возрастом телесным, то Господь возбранил ему, сказав пророку о каждом из братий, коих было семь, что ни одного из них Господь не избрал на царство. Тогда был призван от стад овчих младпий их брат Давид, ко­торый, когда предстал, то пророк тотчас помазал его, так как Господь сказал ему о нем: „Это тот са­мый, которого Я избрал; встань и помажь его».

Поняли ли мы из этого, что советом и мановением божественным, а не по басням о колесе и счастье, поставляются некоторые на высоте престолы, и также опять низлагаются с них? Что касается до Саула и Давида, было так. Посмотрим же еще на различные устроения Промысла Божия относительно царей самарийских. Когда Соломон прогневал Создателя всех и Господа, воздав поклонение с жертвоприношениями Астарте, богине сидонской, и Хамосу, богу моавитскому, и прочим богам жен своих, тогда человек Божий, про­рок Ахия, получив повеление от Бога, вручает де­сять колен израильских Иеровоаму, рабу Соломонову, назначив его над ними царем, что и исполнилось по Божию повелению, а не по колесу счастья. Потом, когда Иеровоам впал в беззакония и согрешил пред Богом, то Ваас, сын Ахиин, принял царство Самарийское, убив царя Навата, сына Иеровоамова, и истребив весь дом его, навлекший на себя гнев Божий. Но что­бы мне не обременить слушателей повествованием о случившемся с каждым из них по устроению Божию,— ибо много удивительного совершилось там Промыслом Божиим, которым некоторые были возведены на цар­скую высоту из низкого состояния, и потом опять были погублены со всем родом своим, когда дурно и безбожно распоряжались царством,—перейду к Новому За­вету и постараюсь рассказать, что произошло в нем по неисследованному промыслу Божию. Случившееся здесь не маловажнее того, что было в Ветхом Завете, в смысле показания истины и к обличению звездочетского обмана, но и весьма доказательно и беспрекословно. Так, Константин Великий, первый из царей христианских, не колесом счастья и не по различному движению пла­нет, а явлением креста, составленного из звезд, ко­торым он свыше постепенно приводился к истинной вере, и надписями был воодушевлен ополчиться про­тив богоборца Максентия, ибо надписание говорило ясно: „Константин, сим побеждай врага своего». Затем, когда он победил его силою креста и соделался самодержцем всей римской державы, то по промыслу Божию впал в недуг, дабы, стараясь избавиться от не­го, он удостоился найти такого врача, который возмог бы избавить его и от недуга и от проказы неверия, что он и получил. Таков был промысел о сем благоверном царе. А совершившееся относительно царствовавших в Константинополе — Иустиниана Великого и Иустина, Василия Македонянина, Фоки мучителя и Маврикия,—не ясно ли свидетельствует, что по Божествен­ному совету и мановению, а не колесом счастья и движением звезд, одни возводились на высоту царскую, а другие бесчестно лишались сего. Когда царь Анастасий, названный Дикорр, хотел казнить некоторых враждебных ему вельмож, то божественное некоторое видение, бывшее ему во сне, дозволило ему это, при чем ему было сказано: „врагов твоих дозволяется тебе каз­нить; Иустиниану же и Иустину да не причинишь никако­го зла, ибо они суть сосуды, предназначенные Божествен­ным Промыслом и имеющие ему послужить, каждый в свое время». Также Маврикий послал многие мило­стыни живущим повсюду преподобным инокам, умо­ляя чрез них Бога, чтобы прощено было ему бесчеловечное согрешение, которое он совершил, предав по великой вражде варварам на смерть четырнадцать тысяч воинов. И слышит он во сне голос Неумытного Судии, Который говорит ему: „где хочешь, чтобы Я воздал тебе,—в нынешнем ли веке, или в будущем?». И когда он ответил: „в нынешнем»,—то Праведный Судия на это сказал: „предайте его Фоке воину»; что немедленно и исполнилось. Фока на востоке был провозглашен войском царем греческим. Маврикий же, услышав об этом и вместе узнав о пришествии его, ночью бежал из палат царских. Фока же, получив царскую власть и узнав, что Маврикий находится еще в живых, велел привести его и казнить всенародно, что и было исполнено праведными судьбами Божиими, а не счастьем каким то и его колесом. И опять Фоку, который дурно и богомерзко правил царством, Господь низложил с бесчестием чрез Ираклия и горькою смертью лишил его этой жизни. Но, чтобы не оказаться мне для вас обременительным, если буду подробно пове­ствовать о происшествиях, которые устраивались промыслом общего всех Создателя во все времена и в царствах разных народов,—предложу вам свидетель­ство боговдохновенных отцев и учителей вселенских, которые весьма ясно и строго запрещают нам вда­ваться в прелесть звездочетства, и этим закончу слово.

Первый после блаженного Иакова, брата Божия, Павел, который восхищен был до третьего неба, в послании к римлянам так заповедует им, говоря ясно: всяка душа властем предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога: сущия же власти от Бога учинены суть. Темже противляяйся власти, Божию повелению противляется, противляющиися же, себе грех приемлют (Рим. 13, 1. 2). Из этого ясно, что по Божию мановению и устроению, а не каким-нибудь колесом и баснословным счастьем, возводятся некоторые на высоту царскую, также и лиша­ются ее, если окажутся правящими царством не хорошо и не согласно с волею Божиею, как написано Духом Святым: Господь поставляет царя и отставляет. Если же Господь, то не колесо какое-нибудь, или фортуна и сочетание звезд, как утверждает заблуждение халдеев и египтян. Отводя нас от их заблуждения, тот же божественный апостол пишет ясно или, лучше сказать, укоряет галатов, говоря так: но тогда убо не ведуще Бога, паче же познаны бывше от него, како возвращаетеся паки на немощные и худыя стихии, имже паки свыше служити хощете; дни смотряете, и месяцы и времена и лета (Гал. 4, 8—10)? Таковы слова блаженного Павла. А что различать дни и часы—преступно, и богомерзко, и христианам не свойственно, и что эти бесовские учения свя­той апостол Павел называет стихиями, — услышь боговдохновенного отца, Василия Великого, который учит так. Толкуя слова пророка Исаии против иудеев, где говорится: якоже изначала наполнися страна их волхвований, якоже страна иноплеменников (Исаия 2, 6),—говорит; „Ви­дишь ли, какое для тебя зло—волхвовать: последующие обману волшебства оставляются вне промысла Божия. Многие из христиан и ныне во многом слушаются (волшебства), и наблюдают дни и часы и время, и верят признакам, наблюдают за полетом птиц, откли­ками и встречами и многим другим. Но услышим, как народ, который придерживался сего дела был за это отвержен. Это дело и изобретение — сатанинское. Языцы бо сии, сказано, ихже ты наследиши, сии чарований и волхвований послушают: тебе же не тако даде Господь Бог твой (Втор. 18, 14)». Так учит и так завещавает нам, верующим, сей божественный отец и вселенский учитель. Мы же—не знаю, что с нами случилось,— более слушаемся халдейских и германских беснований, нежели богоглаголивых учений боговдохновенных отцев наших и учителей, которые утверждают, что не от звезд, зодиака, движения и сочетания планет, и не от колеса какого то счастья, происходит и зависит все, касающееся нас, но что, будучи изначала почтены Создавшим нас самовластием, мы сами властны в сво­их помыслах и делах, как добрых, так и злых.

Послушаем разумно преподобного отца нашего Иоанна Дамаскина и отстанем уже, прошу, от возобладавшей нами прелести звездочетцев. Божественный этот отец и учитель ясно говорит так: „Еллины понимали, что этими звездами—солнцем и луной, восходом и закатом, управляется все, касающееся нас. Мы же, верующие, утверждаем, что ими прознаменуется дождь и бездождие, холод и теплота, сырость и сухость, и ветры, а дела, касающиеся нас—нисколько. Но мы сами, будучи сотво­рены Создателем самовластными, имеем власть в своих делах. Если же все дела наши совершаются по движению звезд, то, следовательно, мы по принуждению делаем то, что делаем; а что делается по принужде­нно, то не признается ни добром, ни злом. Если же мы ни добра, ни зла не делаем по собственному произволению, то мы не заслуживаем ни похвал и наград, ни порицаний и наказаний. Но и Бог, в таком случае, окажется несправедливым, как дающий одним добро, а другим—зло; также окажется, что Он не правит и не промышляет о Своем создании».

Имея такие неложные и неопровержимые доказатель­ства боговдохновенных и премудрых отцев и учителей, для нас очень хорошо и спасительно покоряться и по­виноваться им в простоте ума, довольствуясь их боговдохновенными учениями и преданиями, чужие же не только отвергнуть, как нечестивые и богомерзкие, но и гнушаться ими и убегать от них, как от ядовитых змей, по божественной заповеди: овцы Моя гласа Моего слушают, по чуждем же не идут, но бежат от него: яко не знают чуждого гласа (Иоан. 10, 27. 5). И кто может быть признан наиболее чуждым и враждебным Богу и нам, как не те, которые утверждают и учат, что от влияния планет, зодиака и колеса счастья зависят и происходят все наши и помыслы, и дела, и желания, и обстоятельства? Они не только лишают нас дара самовластия, коим мы были почтены Создателем нашим, по которому признаемся быть созданными по образу и по подобию Божию, но еще оказываются весьма безбожно и по бесовски хулящими Самого Того, Который есть высочайшая правда и благость, признавая Его не­справедливым и творцом злых творений. Если, по их мнению, движение звезд и зодиака делает одних доб­рыми, а других злыми, одних властителями, а других подчиненными, одних живущими честно и целомудренно, а других скверными и нечистыми и делателями всякого беззакония; если, действительно, некоторые звезды имеют такую благотворную силу, которою делают одних доб­рыми и целомудренными и владыками, а других—злы­ми, скверными и подвластными,—то всячески следует, что Творец звезд вложил в них такую силу. Если же мы это примем, то окажется, что Бог есть виновник, то есть начальная причина всех вообще зол, и чрез движение звезд для одних бывает посредником добра и спасения, а для других—зла и погибели. Что же может быть нечестивее сего? Бог воистину благ, податель и виновник всякого блага; зла же Он нисколько не виновен и не служит причиною, как и божествен­ный Иаков, брат Божий, тайно учит, говоря: никтоже искушаем да глаголет, яко от Бога искушаем есть: Бог 6о несть искуситель злым, не искушает же Той никогоже. Кийждо же искушается, от своея похоти влеком и прельщаем. Таже похоть заченши рождает грех; грех же содеян рождает смерть (Иак. 1, 13—15). Вот причина всех наших зол и погибели нашей! Она заключается в том, чтобы немедленно и тотчас подчиниться, по подобию скотов, восстающим на нас бесплотным, плотским и душевным похотям и страстям и не желать проти­виться им, удерживать и обуздывать их данною нам свыше разумною силою, как и божественный Максим Исповедник премудро и благочестно учит, говоря при­близительно так: это есть не что иное, как только не­брежение об умном по естеству делании; поэтому те, которые прилежно всегда упражняются в этом делании, делают всегда доброе, а злое никогда не делают. Если и ты хочешь избавиться зла, отвергни небрежение, а с ним отгонишь и все злое, которое заключается в соблазнительном предложении мысли, которому последуют неподобные дела. В чем же заключается естественное делание нашего ума, ясно учит тот же, говоря: естест­венное же делание нашего ума состоит в том, чтобы присущая нам словесная часть души находилась в повиновении слову Божию и чтобы она держала в повиновении бессловесную часть души. Пусть этот порядок сохраняется во всем, и тогда в тварях не найдется никакого зла и никакой силы для привлечения ко злу. Что мы не по принуждению, ни сочетанием некоторых звезд и зодиаков влечемся к делам добрым или злым, и не колесом счастья становимся славными или бесчестными,—ясно учит тот же самый премудрейший отец и учитель, говоря: ум наш находится посреди некоторых двух, из коих каждый производит на него свое действие: один—добродетели, а другой—поро­ка; это—ангел и бес. Ум же наш имеет власть и силу последовать или воспротивиться, кому хочет. Святые силы всегда привлекают нас к доброму, естест­венные же наклонности и доброе произволение помогают нам в этом; бесовские же нападения производят в нас страсти и лукавое произволение. Три имеем мы побуждения к добру: естественную наклонность, святые силы и доброе произволение. Три также существуют по­буждения к злу: страсти, бесы и злое произволение.

Итак, услышав и будучи достаточно и правильно научены боговдохновенными нашими отцами и учителями, что мы сами властны в своих помыслах и делах, и что на добрые дела мы поощряемся невидимо ангелом Божиим и им сохраняемся; к лукавым же и беззаконным поступкам влечемся лукавым демоном, по причине великого нашего безумия и пренебрежения к заповедям Божиим, и что Господь убожит и богатит, смиряет и возвышает, низводит во ад и возводит оттуда, восставляет от земли убога, и от гноища возвышает нища, — отстанем уже, прошу, от прелести египтян и халдеев, которые хульно утверждают, что звездами и колесом счастья, а не Промыслом Божиим и его неизреченными судьбами совершаются все наши дела и помышления. Они изначала были служителями и учениками лукавых бесов. Поэтому они достойно сво­их учителей и мудрствуют и говорят, усиливаясь от­влечь благочестивых от веры в Бога, от любви, на­дежды и страха Божия, которыми и чрез которых сла­вится и восхваляется Создатель всех и Господь, когда благочестно и православно верующие люди и служащие Ему спасаются, лжеучитель же диавол, этот безбожный и богомерзкий законоположник халдеев и еллинов, который всяким способом старается всегда обманом звездочетства отвлечь благочестивых от веры в Бога и любви,—посрамляется, оплевывается и предается край­нему бесчестию. Благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, мы — христиане, и потому должны держаться преданий божественных учеников Его и прочих боговдохновенных отец наших и вселенских учителей, по ним мудрствовать, их изучать и любить. Аще воскреснусте со Христом, говорит божественный Апо­стол, вышних ищите, идеже есть Христос, одесную Бога седя. Горняя мудрствуйте, а не земная. (Кол. 3,1. 2). Лжи­вое, нечестивое учение звездочетцев и предсказателей судьбы человека по дням рождения не свыше и не от благодати Святого Утешителя открыто халдеям, еллинам и египтянам, но самими лукавыми и человеконенавистными бесами, на погибель верующим им. Учение же божественных пророков и апостолов и вселенских учителей открыто Самим Святым Параклитом и пре­подано верным во спасение. Где найдешь ты, скажи мне, чтобы в этих писаниях было упомянуто слово—счастье, или говорилось о сочетании и разъединении планет и зодиаков, определяющих для одних благополучие и благоденствие, а для других — противное сему, для од­них—начальнические саны, а для других — рабство и последнее бесчестие? Отнюдь нигде не найдешь таких ложных пустословий. Напротив, в них проповедуется один Бог, как создатель, и владыка, и промыслитель, и правитель, и устроитель всех наших благих дел и помыслов; другого же, кроме Его, правителя и устрои­теля нашего мы не слышали и не встречали в святых писаниях и не приемлем, хотя бы и ангел с неба стал проповедовать и учить сему, хотя бы и все вме­сте мудрецы мира сего и исследователи стали это утвер­ждать. Мы не согласимся с ними, как истинные христиане и истинные последователи Божественного Парак­лита, который говорит чрез Исаию: Аз есмь первый, и Аз есмь во веки. И. рука Моя основа землю, и десница Моя утверди небо: призову я, и станут вкупе (Исаия 48, 12.13). И опять: Се Господь Саваоф отымет от Иерусилима и от Иудеи крепкаго и крепкую, крепость хлеба и крепость воды, исполина, и крепкаго, и человека ратника, и судию, и пророка, и смотреливаго, и старца, и пятьдесятоначальника, и дивного советника, и премудрого архитектона, и разумного послушателя. И по­ставлю юноши князи их, и ругатели господствовати будут ими (Исаия 3, 1—4). Вот этим мы ясно научаемся, что не от звезд и зодиаков, но свыше, то есть, от Самого Отца светов нисходит всякое даяние блого и всяк дар совершен на род человеческий, пока люди благочестно и благоразумно, с преподобием и правдою служат Выш­нему Владыке, исполняя святые Его заповеди и повеления. Когда же они преступают и попирают святые Его заповеди и повеления, то все вышесказанные блага отъемлются от них, как опять тот же пророк говорит: Восплакася земля, восплакашася высоции земли. Земля бо беззаконие сотвори живущих ради на ней, понеже преступиша закон, и измениша заповеди, разрушиша завет вечный. Сего ради проклятие пояст землю, яко согрешиша живущии на ней: сего ради убози будут живущии на земли, и останется человеком мало (Исаия 24, 4—6). Согласно этому пророчествует и блаженный Давид, говоря к Самому Создателю всех о некоторых людях, сильно беззаконновавших: Обаче, говорит, за льщения. их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордешася. Како быша в запустение; внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние востающего (Пс. 72, 18. 19). А что звездочетское учение, утвер­ждающее, что сближением планет и зодиаков подается и благое и злое всем городам и в отдельности каж­дому человеку, есть явная ложь,—тот же божественный пророк Исаия велегласно так учит нас, пророчествуя египетскому царству окончательную погибель. Пророчество его таково: Стани ныне, с волхвы твоими, и со многими чары твоими, имже научилося еси из юности твоея, аще возмогут ти помощи. Утрудилося еси в советех твоих: да станут ныне и спасут тя звездочетцы небесе, смотряющии звезд, да возвестят ти, что имать на тя приити. Се еси яко хврастие огнем погорят, и не изимут души своея из пламене (Исаия 47, 12—14).

Какое другое доказательство может быть достовер­нее этого свидетельства, что звездочетская прелесть впол­не ложна и богоненавистна и не может спасти внимающих ей, так как все упражняющиеся в ней и любители ее, как хворост, будут мучиться огнем вечным и не возмогут избавить душ своих из пламе­ни. Не будем же напрасно от глухих и бесчувственных и неразумных предметов искать помощи и предуведения того, что усоветовал Создатель и Владыка всех о каждом из нас. Это вполне неизвестно и не­ведомо никакому созданному естеству. Кто бо уразуме, говорит, ум Господень, или кто советник Ему бысть? То есть: никто! И если никто не знает будущего, кроме Творца всех, разве если Сам Он откроет какому-либо святому и благочестивому мужу, пророку Своему: то как мы несмысленно ищем бесноватых и лживых волхвов и наблюдателей движения звезд и птиц? Не прилично все это и чуждо православным христианам, которые каждый день говорят и хвалятся пред Богом: се  Тебе  Господи  воздвигох душу мою, Боже мой, на Тя уповах, да не постыжуся во век (Пс. 24, 1). Если мы го­ворим это с верою, молимся Ему, то каким образом опять прибегаем с упованием сердечным к богомерзким звездочетцам и различным волхвам и без ума сами себя проклинаем? Ибо присовокупляем мо­лясь тем же псалмом: да постыдятся беззаконнующие вотще. Кто же будут эти беззаконнующие, как не те в особенности, которые безумно отлучают себя от веры в Бога и надежды на общего всех Владыку и обра­щаются с платою, с большою второю и надеждою к общникам бесов,—разумею звездочетцев и волхвов,— желая от них узнать что-либо о себе? Если бы все это и не было нам строго воспрещено Священным Писанием, то и тогда не следовало бы нам этого искать, повинуясь божественному апостолу Павлу, который завещает нам говоря: не хощу же вас общников быти бесом. Не можете чашу Господню пити и чашу бесовскую: не можете трапезе Господней причащатися и трапее бесовстей (1 Кор. 10, 20. 21). Если же приносимые бесам жертвы он не велит вкушать, как скверные, то тем более воспретит нам ходить к волхвам и ворожеям, служителям бесов, тот кто изгнал из ра­быни в Филиппополе лукавого духа, который волхвовал еллинам, и запретил ему, хотя он и истину говорил об апостолах (Деян. 16, 16—18). Так и нам следует, уподобляясь учителю, не только не желать предугадывания о том, что должно с нами совершиться, но и запрещать, чтобы не заниматься этим, а тех, кото­рые не исправляются, далеко отгонять от сожития с нами, как орудия лукавого демона и сосуды совершены в погибель. Христианам православным свойственно гну­шаться этим всею душою и отвращаться, всю же на­дежду свою иметь на единого истинного Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и Его святые заповеди всегда со страхом Божиим и верою неуклонно исполнять и го­ворить с пророком: Господь Бог мой сила моя, и учинит нозе мои на совершение: и на высокая возводит мя, еже победити ми в песни Его (Аввак. 3, 19). Тому слава во веки. Аминь.

XVIII. Против тех, которые усиливаются посредством рассматривания звезд предсказывать будущее, и о свободной воле человека.

Вооружаясь на подвиг за евангельскую истину и при­готовляя себя на разорение лжи, будучи распаляем огнем ревности по истине, благовременным нахожу сказать с блаженным Давидом сказанное им в назидание пророкоубийцам, или лучше — христоубийцам и роду иудейскому: сынове человечестии, доколе тяжкосердии, вскую любите суету, и ищете лжи (Пс. 4, 3)? Воис­тину тяжкосерды суть и искатели суеты и лжи, и омра­чены глубокою тьмою те, которые, не покоряясь апостольским, пророческим и отеческим учениям, прилепля­ются вавилонскому бесовскому раболепству, правильнее же, последуют ухищрениям и злодеяниям бесовским, и так упорно, что скорее готовы отречься своей души, если бы кто-либо стал муками истязывать их по при­чине их нечестия, чем отказаться сколько-нибудь от звездозрительного раболепства бесам. И это не удиви­тельно: ибо надлежит и начальнику и законоположнику этого обмана, отцу лжи, который в Священном Писании называется умом ассирийским, как не мудрствующий нисколько богоугодно и благочестиво, иметь, как бы некоторых представителей, твердых умом, выставляемых им, как в них живущий и действующий. Таких имел он, льстец, при фараоне, царе египетском, которых и выставлял против блаженного Моисея, ста­раясь чрез них омрачить явственные оные чудеса. Таковых восставил он против блаженного Иеремии, уси­ливаясь показать, что его спасительные ответы, какие он давал народу иудейскому, никуда не годны. Такого воздвиг он против блаженного Петра, в лице самарянина Симона, желая, скверный, в самом начале еван­гельской проповеди выставить непотребным это сеяние. Такового, в лице Илиодора, вооружил он против преосвященнейшего епископа Катанского Льва. Многими таковыми и ныне еще повреждает Святую Соборную Апостольскую Церковь Христову этот пагубный дракон, который все, что Создателем насаждено в человеке, созданном по образу Божию:—свободу воли и разума, чем человек преимущественно пред другими тварями является созданным по образу и по подобию Божию, он приписывает сочетанию зодиаков и звезд, и сему присвояет зависимость в избрании добродетелей и пороков. И в такое безумие достиг этот богоборный отступник, что утверждает бесстыдно, что самое благочестие и честное жительство прекратится, и что действием Зевса и Арея (Марса) оно вскоре опять введется в Церковь Христову, и будет обновление и новый закон, зависящий от движения планет и зодиаков. О какая хула! Увы, какое сатанинское злоумышление! На ка­кую высоту злочестия взошел этот скверный! Какой христианский слух, хотя бы кто только краем уст ко­снулся апостольского напоения, потерпит это?—Мне же кажется, что те, которые так говорят, тайно про себя думают, хотя и не смеют еще явно проповедовать свою ложь, что и Спаситель наш Иисус Христос произведен движением планет, по необходимости принял плоть и предан кресту, и по той же необходимости совершил все те дивные и чрезъестественные чудеса. Что эти скверные так думают,—явствует из того, что они бесстыдно говорят, что Зевсом и Ареем опять введется наше благочестие и чистое жительство. Что же может быть нечестивее, теперь или впоследствии, такого мудрования? Если круговращением звезд, их сочетанием и сближением, подаются нам божественные дарования, и производится обновление их после того, как они ослабеют, и разум наш и произволение наших душ находятся в зависимости от свойств зодиаков, и ими направляется или к добродетели, или к жизни порочной, то апостольская проповедь является излишнею, излишня и вера наша. Пусть в таком случае будет отвержен закон, пусть перестанет проповедь Евангелия, пусть прекратятся молитвы и приношение жертв: все это—излишне и бесполезно, если мы состоим под насилием таких насильников—владык, и ими против воли привлекаемся ко злу: или Афродитою—к блуду, или Ареем — к убийству и разбойничеству, или к воровству—Гермесом, или ко гневу и непримиримой вражде—враждебнейшим Кроносом. Пусть никто уже не заботится о добродетели и не старается отстать от пороков; но, узнав свой жребий, каков он, пусть ожидает себе от него или добра, если достался в жребий доброму господину, а если достался злому, то пусть напрасно не старается освободиться от порабощения сво­ему владыке, ибо никогда не возможет он освобо­диться от сего порабощения, сколько бы не предпринимал для этого подвигов. Пусть не боится таковой страшных испытаний праведного Судии, ибо он будет иметь тогда достаточное оправдание, состоящее в насилии злого своего властелина, которым и против воли привлекался к различным порокам. Также и тот, кто преуспел в добродетели, пусть не ожидает себе от Судии воздаяния за правду и истину, ибо добродетели его зависели не от его собственного произволения, а от насилия того властелина, которому он случайно достался в жребий, и которым он, как какое-нибудь подъ­яремное животное, направлялся идти правым путем и предохранялся от пропастей зла, находящихся с обеих сторон.

Судия же наш обещал наградить тех, которые ока­жутся добрыми по произволению, а не по принуждению, говоря: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и прочее (Мф. 16, 24). Говоря так. Создатель нашего естества ясно показал, что от нашего произволения зависят и добрые дела и злые, ибо сказал: аще кто хощет, да отвержется себе, а не сказал: да отвержется владеющей им силы. Если бы Он знал, что это зависит не от нашей власти, то ясно сказал бы: если кто может последовать за Мной. По этой причине и тому, который вопросил Его, как ему получить вечную жизнь, ответил, говоря: аще же хощеши совершен быти, и прочее, а не сказал: аще можеши, что означало бы, что не от своей воли зависит доброе или злое, но сказал: аще хощеши. А то, чтобы хотеть, или не хотеть, ясно показывает, что он властен в своих делах. По этой при­чине и сохраняются дела каждого на суд, как проис­ходящие от произволения, а не от принуждения и насилия зодиаков и планет. К тому же не явно ли оказы­ваются клевещущими на Бога и досаждающими Ему те, которые приписывают все наше звездам, и утвержда­ют, что помимо их устроения ничего не совершается, касающееся нас? Ибо если Бог, Который есть самая Истина и Правда и Благость, Который с самого начала всякими способами изобрел наше спасение неизреченным Своим и непостижимым советом,—если Он знал, что есть некоторая понуждающая нас сила, вложен­ная в зодиаки, которая влекла бы каждого из нас по своему качеству и против желания понуждала бы к тому, чего мы не хотим, то каким образом Он же опять повелевал бы нам, заповедуя: не прелюды сотвориши, не убиеши, не украдеши, не лжесвидетельствуеши, и тому подобное? Разве скажут, что Бог отнял от звезд вложенную в них ранее власть над нами, и потом так нам заповедует? Но нелепо о Боге так думать, тем более говорить, ибо это служило бы признаком Его нерассудительности и неустройства. Нераска­янна бо, сказал негде Павел, дарования Божии (Рим. 11, 29); и Давид свидетельствует о Нем, что Он страшен в советех паче сынов человеческих. Или скажут, что Господь позавидовал спасению людей, и потому не сказал Моисею и пророкам о силе звезд? Но если так, то как Давид говорит о Боге: сказа пути Своя Моисеови, сыновом израилевым хотения Своя (Пс. 102, 7). И если Бог позавидовал спасению нашему, то как Да­вид опять говорит о Нем: коль благ Бог израилев правым сердцем (Пс. 72, 1)? Если есть в Нем зависть, то как Он оказывается милостивым и не хотящим смерти грешника? Для чего Он распялся и умер? Оче­видно, лжет тот, кто вопреки законоположению Созда­теля пустословит, что сочетание планет и зодиаков есть нечто высочайшее; истинен же Создатель наш, Который никому человека не покорил, но оставил свободным и почтил Своим образом, создав его благим по естеству, а не по влиянию на него звезд. К тому же если Бог знал, что звезды имеют принудительную силу, то почему, когда человек во Едеме, по совету змия, согрешил, Он наложил наказание на согрешившего и на прельстившего его? Почему не на главного ви­новника обмана—планету Меркурий (Гермес)—излил Он праведный Свой гнев, а на змия, прельстившего Адама и разорившего совет Создателя? Приличествова­ло же и Создателю предупредить человека о сообщенной звездам на него власти, чтобы он как можно лучше приготовился (к повиновению им) и чтобы по неведению не прогневал своего Владыку. Это приличествовало бла­гости и правде Создателя; теперь же мы ничего такого не находим, а напротив видим, что болезни и наказания посылались по повелению (Божию), как и день суда называется днем лютым, и в другом месте сказано, что для грешников день этот полон скорби и болез­ней, ибо сказано: в день лют избавит его Господь (Пс. 40, 2). Другой пророк, перечислив различные наказания, приготовленные у Бога (для грешников), говорит как бы от лица Божия: не сия ли вся собрашася у Мене, и запечатлешася в сокровищах Моих. В день отмщения воздам, во время егда соблазнится нога их: яко близ день погибели их (Второз. 32, 34. 35). Выслушаем сказанное, бессмысленные, и, хотя поздно, когда-нибудь начнем мудрство­вать о том, что у Бога сокрыто и запечатлено в со­кровищах Его рачений. Кто открыл вам, заблуждаю­щимся относительно силы звезд, их действия,—ангелы ли, или архангелы, и кто из них уразуме ум Госпо­день? Или, может быть, пророк какой-нибудь, озаренный всячески Духом Святым? Покажите нам, кто это,— и тогда мы замолчим. В день, говорит, отмщения воздам, а не в день появления Кроноса, или иной какой планеты, внушающей вам бесовский страх. Потом при­водит точнее, показывая причину: во время, егда соблаз­нится нога их, то есть, когда начнут ходить не прямо, преступая Его заповеди. Поймем же, что от Бога по­пускаются на нас промыслительно наказания, если мы согрешаем, для исправления нашего, а не появлением звезд, и что эти наказания постигают нас в то время, когда мы впадаем в преступления,—постигают по воле Божьей, а не тогда, когда Кронос или Марс захотят. Еще яснее взывает к нам Бог, говоря: видите, види­те, яко Аз есмь, и несть Бог разве Мене: Аз убию и жити сотворю, поражу и Аз исцелю, и несть иже измет от руку Моею (Второз. 32, 39). Я, говорит, Сам Бог; этим Он отвлекает тебя от лжи звездочетства и от всякого другого бесовского страха, научая тебя на Него одного возлагать надежду и Его одного признавать наказующим тебя отечески, ибо Он врачует тебя не посредством злых звезд, а строгими словами, болезнями и скорбями, приключающимися с нами по повелению Божию.

Сказанного здесь достаточно для тех которые благочестно и благопокорно подклоняют свои выи под иго Священного Писания. Но так как не все званные суть и избранные, по слову Евангелия, то для большего удостоверения тех, которые сомневаются в истине, необ­ходимо мне привести доказательства и из писаний свя­тых отцев. Великий отец наш Василий, в шестой бе­седе на шестоднев, изобличив сначала этот звездогадательный обман и показав его ложным и во всем достойным смеха, присовокупляет, говоря: „Но они не останавливаются на сем одном, а приписывают небесным телам причину и того, в чем властно произво­ление каждого из нас, то есть, причину расположения к добродетели или к пороку. С одной стороны смешно оспаривать их, а с другой, поелику многие заражены сим заблуждением, может быть, необходимость требует не оставлять сего и в молчании.

„Итак, прежде всего спросим у них: не каждый ли день тысячекратно изменяются фигуры из звезд? Ибо, так называемые, планеты непрестанно движутся, и одни скорее друг с другом сходятся, а другие совершают медленнейшие обращения, часто бывают в один и тот же час и в виду одна у другой и сокрыты друг от друга. А в минуту рождения, как они говорят, весьма великую имеет силу—быть в виду у благотворной или злотворной звезды. И нередко, по незнанию одной само­малейшей доли, не найдя времени, по которому звезда показывала себя благотворною, описывали ее, как состо­ящую в числе неблагополучных. Ибо я вынужден упо­треблять собственные их выражения.

„Но в словах их конечно много неразумного, а гораздо больше—нечестивого. Ибо злотворные звезды при­чину своей злотворности переносят на Творца своего. Если зло им естественно, то Создатель — творец зла. А если они делаются злыми по произволению, то, во-первых, они суть живые существа, одаренные произволением, предающиеся непринужденным и свободным стремлениям; утверждать же сие о вещах неодушевленных есть верх безумия. Потом, сколько несообразно с разумом, чтобы зло и добро уделялось каждому не по достоинству, но чтобы звезда была благотворною, потому что находится в таком то месте, и чтобы она же де­лалась злотворною, потому что усматривается под та­кою то звездою, и опять тотчас забывала бы свою зло­качественность, если несколько уклонилась от известной фигуры! И о сем довольно.

„Если же в каждое мгновение времени взаимное положение звезд из одного вида превращается в другой, а при бесчисленности таковых перемен, не один раз в день составляются очертания, показывающие рождение царей, то почему не каждый день родятся цари? Или по­чему достается им царство по наследству от отцов? Ибо, конечно, не всякий царь тщательно соображает рож­дение своего сына с царственным очертанием звезд. Да и какой человек властен в этом? Как Озия родил Иоафама, Иоафам Ахаза, Ахаз Езекию? И ни одному из них не случилось родиться в час рабский?

„Сверх того, если начала поступков порочных и добродетельных не от нас зависят, но необходимы вследствие рождения, то напрасно существуют законода­тели, определяющие, что нам делать, и чего не делать, напрасно существуют и судьи, награждающее добродетель и наказывающие порок. Ни вор, ни убийца не виновен в преступлении: ему, если бы и хотел, невоз­можно было удержать руки, потому что к сим поступкам неизбежно побуждала его необходимость. А всех более обманываются трудящиеся над искусствами. Напротив того, земледелец соберет обильные плоды, не бросая и семян в землю и не точа косы, а купец обогатится, хочет ли того, или нет, потому что судьба соберет ему кучу денег. Великие же надежды христиан обратятся у нас в ничто, потому что ни праведность не будет почтена, ни грех осужден, так как люди ни­чего не делают по собственному произволению. Ибо где господствует необходимость и судьба, там не имеет никакого места воздаяние по достоинству».

Так, по особенному внушению действовавшего в нем Святого Духа, говорит божественный Василий, кото­рый и предал это благочестивым. Потщимся же всею силою следовать его учению, если хотим быть благоче­стивыми в божественных предметах. Послушаем же и то, как блаженный Григорий Богослов, согласно с Василием рассуждает и пишет в своем слове о любви к нищим, в котором, испытывая причины случающихся с людьми злоключений, каковы— недуги и нищета, также—причины благоденствия, откуда и от чего проис­ходит то и другое, и рыдая о тех, которые ложно признают все самослучайностью и приписывают какой то судьбе или счастью, смотря по тому, чему кто достался в жребий, относя все к движению звезд,—говорит о них: „Таковы те, о которых мы говорим. Они не хотят допустить, чтобы Бог был мудрее их. И если случится им недоумевать о каком-нибудь происшествии, то, вместо того, чтобы или самим потрудиться в изы­скании причины оного, в той надежде, что может быть трудолюбивому исканию подастся истина, или посовето­ваться о сем с людьми, которые мудрее и духовнее их, так как и мудрость есть одно из дарований, и не во всех разум (1 Кор. 8, 7), или чистотою жизни уло­вить ведение и поискать мудрости у Источника премуд­рости,—они, по причине невежества, обращаются к тому, что ближе к ним, и ложно мудрствуют, что все в этом мире совершается без всякой разумной причины, потому что сами не понимают причины совершающегося. И таким образом, по причине своего невежества, ста­новятся мудрыми, или от излишней, так сказать, муд­рости делаются немудрыми и несмысленными. Оттого некоторые изобрели счастье и самослучайность — такой вымысел, который действительно только случайно ими придуман. Другие придумали какое то неразумное и неотклонимое владычество звезд, которые по своему про­изволу сплетают, или, лучше сказать, невольно принуж­дены сплетать судьбу нашу посредством соединения и противостояния планет, и общего господствующего дви­жения. Но эти, как я сказал, будут отвергнуты, так как еще прежде нас слово Божие осудило их, говоря: омрачися неразумное их сердце. Глаголющеся быти мудри, обьюродеша, и измениша славу нетленного Бога (Рим. 1, 21—23), исказив какими то баснями и тенями всеобъемлющий Промысл. Мы же, если только, как существа разумные и служители Слова, внимаем разуму, не должны ни сами придумывать подобных чудовищных мнений, ни принимать мнения тех, которые так думают, сколько бы ни был изворотлив язык их в составлении нелепых умствований и учений, и как бы ни была оболь­стительна новизна их вымыслов».

Понятно ли для нас, что этот божественный отец признает бессмыслием учение о рождении и бесовский страх пред ложным мнением о влиянии звезд, и что в это нечестие уклонились некоторые только потому, что не могли уразуметь причины различных устроений бо­жественного промысла. Бежим от их учения, и поймем, что все управляется и совершается непостижимым промыслом Владыки и Его неизглаголанною премудростью, а не соединением и разъединением звезд!

Послушаем и то, что говорит блаженный Иоанн Златоуст в 75й беседе толкований на святое Евангелие от Матвея: „Где те, которые владычество природы и круговращение времен противопоставляют учению Цер­кви? Помнит ли кто-нибудь из них, чтобы явился когда-нибудь другой Христос, чтобы случилось подобное происшествие? Итак, о каком вы скажете круговращении? Ни Содома, ни Гоморры, ни потопа в другой раз не было. До коих пор вам издеваться и говорить о превраще­нии и возникновении? Как же, скажешь ты, сбывается многое из того, что предсказывают? Так как ты сам себя лишил помощи Божией, пренебрег ею и поставил себя вне промысла, то диавол, как хочет, управляет и располагает твоими делами». Слышишь ли, что гово­рит блаженный сей отец? Диавол, говорит, помогает и содействует служителям звезд и, как хочет, пре­вращает обстоятельства верующих в звездочетское учение. Убоимся же и, хотя поздно, как-нибудь уцеломудримся, не дадим в себе места диаволу и тогда вселится в нас Христос, Божия сила и Божия премудрость. Затем опять (св. Златоуст), продолжая речь, объясняет, что такое рождение, называя рождение гаданием по стечению звезд, доброе или злое. Он говорит: „Что же, в самом деле, значит гадание по светилам? Не что иное, как ложь и запутанность, по которым все проис­ходит наудачу, и не только наудачу, но и безрассудно». Затем, отвечая тем, которые противопоставляют (в защиту своего учения) случающиеся каждый день не оди­наковые, но разнообразные обстоятельства, говорит: „Но ты скажешь: если светила не имеют влияния на судьбу человека, то почему тот богат, а другой беден? Не знаю. Так сначала отвечу тебе, чтобы научить тебя не все дерзостно испытывать и никак не думать, по этой причине, что все происходит случайно и без цели. Не следует тебе выдумывать то, чего нет, только потому, что ты этого не понимаешь. Хорошее неведение лучше вредного учения. Теперь скажу, почему иной богат: одним Бог дает богатство, другим же попускает оное. Вот краткое и простое объяснение причины. Что же, ска­жет заблуждающийся, Он ли делает богатым прелю­бодея и того, который злоупотребляет своим богатством? Он не делает такового богатым, а только по­пускает ему приобретать богатство; а между тем, чтобы делать и попускать, большое и даже бесконечное разли­чие. Почему же, однако, Он попускает? Потому, что не пришло еще время суда, чтобы каждый получил по до­стоинству».

Поняли ли мы из сказанного, какого безумия, расстройства и злочестия, служит причиною звездочетское беснование? Или еще нуждаемся в доказательствах про­тив этой лжи? Но мне представляется, что тот, кто сказанным не убедился, не подчинится никаким дру­гим доказательствам, как недугующий неисцельно, и если бы кто его спросил: какая причина не дозволяет ему согласиться с истинными доказательствами, — рассуждение ли душевного разума или какая-нибудь звезда, враждебная истине, то он не мог бы сказать, что звезда: ибо все дела Божии хороши и во всяком случае, по слову блаженного Апостола, боящимся Бога поспешествуют во благое. Поэтому, звезда, как Божие творение, хороша, и свойства ненависти к истине в нее Создатель не вложил, ибо Он благ и Творец всего благого, а не злого. С другой стороны, мы знаем многих из истории и теперь видим многих, которые познали лживость гаданий по звездам и научились истине. Этого бы с ними не случилось, если бы они были подчинены насилию звезд. Отсюда явствует, что человек создан самовластным и с свободным произволением, по образу Божию, и если он произвольно обратит мысль свою к Богу, то никто не может легко отвлечь его от избранного им предмета, пока опять добровольно не ослабеет, и сам на себя не навлечет осуждения в неведении добра. Мы же, будучи воспитанниками Церкви Спасителя Христа, или, что тоже, рачителями истины—ибо Бог наш, Иисус Христос, есть Свет и Премудрость и Ис­тина—услышим, что говорят блаженные пророки Исаия и Иеремия, и возненавидим всякое языческое беснование и звездозрительную ложь, и будем пребывать в пределах пророческой и апостольской истины, не прельщаясь и не окрадываясь красноречием и хитроплетенными до­казательствами мнимых еллинских мудрецов. Их учи­тель есть диавол, который умудряет их, влагая в них тайно красивые речи и доказательные рассуждения, чтобы обмануть более легкомысленных.

Что гадание по звездам есть обман и гибельная про­пасть—это ясно доказал божественный пророк Исаия, пророчествуя против Вавилона и говоря: мудрость твоя и художество твое обмануло тебя. И опять: да станут ныне астрологи твои и спасут тя звездочетцы небесе, смотрящии звезд, да возвестят ти, что имать на тя приити. Се еси яко хврастии огнем погорят, и не изимут души своея из пламене (Исаия 47, 12. 13. 14). Услышим внимательно и убоимся Бога живого—мы, христиане, ко­торые в скорбных обстоятельствах, оставляя упование на Бога, прибегаем с верою к астрологам, ища от них помощи и надеясь получить ее. Пророк говорит, что они, как хворост, огнем погорят. Вот какие хорошие воздаяния приготовлены от Бога внимающим гаданию по звездам! К этому следует еще прибавить известное апостольское изречение, что достоин делатель мзды своея (1. Тим. 5, 18). Но мы, которые желаем изба­виться огня вечного и быть со Христом, будем дер­жаться Его святых писаний, слушаясь блаженного Иеремии, который от лица Божия говорит так: по путем языков не учитеся, и от знамений небесных не страшитеся, яко их боятся языцы. Понеже законы языков суетни суть (Иер. 10, 2. 3). И, действительно, они суетны, бездоказательны, лживы и полны всякого обмана, ибо не Богом они установлены, а душепагубными демонами. И не пророки Бога живого Духом Святым изрекли их и засвидетельствовали их благочестность и спаситель­ность, но служители лукавого (Пифийского) духа,—люди, проводившие жизнь нечистую и преданные всяким порокам: халдеи, вавилоняне, египтяне, аравитяне и финикияне, которые изначала прославились нечестием, а также и из еллинов—те, которые были последова­телями прелести Епикура и Диагора, названного безбожным за свое нечестие. Ни Сократ, ни Платон, ни Ари­стотель, эти наиболее уважаемые и истиннолюбивейшие из числа еллинских философов, никогда не склони­лись к согласию с обманчивым гаданием по движению звезд, как это ясно видно из их сочинений. По­этому, как видится, Аристотель, уразумев, что это обман, и что понапрасну гадание это пользуется у них наименованием науки, осудил оное, признал презренным и ложным, сказав негде в своих сочинениях относительно предсказаний о будущих событиях, что это не есть окончательная истина, и что об этом нет ни видения, ни науки. Как же звездоблюстители осме­ливаются бесстыдно гадать о будущих судьбах Божиих, Утверждая, что будет новое законоположение и новое время, процветающее благочестием и чистотою, и что это будет введено Зевсом и Марсом? Если, по словам еллинского философа, о будущем нет ни науки, ни видения какого бы то ни было, ибо предведение бу­дущего есть дело одной только Божественной благодати, а не дело звездочетского бесовского учения, составляющего науку бессмысленную, во многом погрешающую и пользующуюся содействием сатаны, то не ей рассуждать о божественных предметах. Богоданные законы прекрасно и в совершенстве установлены и утверждены множество веков тому назад многими соборами прославленных богоносных святых отцов, и в эти их установления не могут быть отнюдь допущены ни исключения, ни прибавления.

А что звездочетской бесовской науке помогает сво­ими внушениями сатана, и ими она существует,—этому неопровержимый свидетель есть Августин Иппонский, который в первой главе толкований на миробытие гово­рит так: „Хотя астрологи часто дают истинные предсказания о будущем, однако это происходит не столько от небесных знамений, сколько от тайного внушения сатаны, чему иногда, незаметно для себя, подвергаются человеческие умы, и таким образом эти предсказания происходят сообща, от соглашения с диаволом.» Этим ясно показал блаженный сей отец, откуда происхо­дит бесовское сие учение, и что диавол открывает последователям звездочетской науки то, что случится им когда-нибудь предсказать истинно, что бывает по внушению демонов. Кто же из христиан, истинно, а не лицемерно верующий, согласится когда-нибудь получить знание такого сатанинского обмана и войти в собеседование с бесами? Разве только тот, кто пребывание с бесами предпочитает вечной жизни. Слыша блаженного Августина, говорящего о звездоблюстителях, что они часто предсказывают будущее, не поколебайся по этой причине умом, и не подумай, что они уже всегда и во всем истинствуют, но помни, что этот святой отец говорит, что они большею частью приобретают сие при помощи сатаны, а не от одних небесных знамений. А этими словами блаженный сей отец ясно показал, что христианам следует отвергнуть и возненавидеть такое бесовское учение, и что не должно верить таким предсказаниям, и никак не говорить, что эта способность предсказывать, которую некоторые имеют, происходит от небесных знамений, ибо мнение, что небесные тела наперед показывают истину о будущем, есть ложь и заблуждение. По учению блаженного Иоанна Дамаскина, будущее и ангелам неизвестно, а только что Бог им откроет и повелит предсказать, а потому и сбывается то, что они говорят. Предсказывают и бесы, предусма­тривая иногда задолго вперед имеющее случиться, иногда и угадывают; но большею частью лгут, а потому не сле­дует им верить, хотя иногда и сбываются их предска­зания. Будем остерегаться кваса фарисейского, то есть, горького и кислого бесовского учения лживых звездочетцев, ибо они, по словам блаженного Августина, большею частью находятся под влиянием бесов, а потому, если и случится им когда предсказать правду о человеческих страданиях, не будем им верить, как по­велевает нам блаженный Иоанн Дамаскин.

Устыдимся же стольких и таких, исполненных бла­годати Христа Спасителя, учителей и проповедников и не будем почитать бесовское учение более учения Церкви. Убоимся правдивого и истинного поношения, коим Апо­стол укоряет галатов, поработивших себя соблюдению правил закона, говоря им так: но тогда убо, не ведуще Бога, служисте не по естеству сущим богом; ныне же по­знавше Бога, паче же познаны бывше от Бога, како возвращаетеся паки на немощные и худыя стихии, имже паки свыше служити хощете? Дни смотряете, и месяцы и времена и лета. Боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас (Гал. 4, 8—11). Кто же такие те, которые велят наблюдать за днями, ме­сяцами, временами и годами, как не злочестивые звездоблюстители, которые альманахом пугают относительно каждого дела, так что доверяющие им не смеют шага шагнуть, если предварительно не справятся в нечестивой книге—„Альманахе», в каком положении находятся планеты. Таковые оставили в пренебрежении Священное Писание, которое говорит, что все дни седьмицы устроены Создателем добрыми, и что Создатель благословил и освятил седьмой день прекращением всех дел Своих; они же, скверные, делят дни на злые и добрые, а седь­мой день в особенности признают злым, тогда как Бог освятил его и установил оный, как праздник святой и уважаемый для бывших под законом. Эти же недугующие злочестием, далеко отринув от себя всякий страх Божий, святотатски похитили его у Бога живого и приписали обманывающей их планете Кроносу (Сатурну) и считают его злым и злотворным. Также и третий день отделили Марсу, называя эти дни злыми и утверждая, что в них не следует ни начинать никаких дел, ни путешествовать, так как владеющие этими днями планеты противятся тому, чтобы дела, начатые в эти дни, приходили к доброму концу. О, какое нечестие! Какое неистовство! Те дни, которые всех Создатель Бог благословил и освятил есть день седьмый, скверные астро­логи злословят и оскверняют, как будто они выше Бога. И тогда как Священное Писание взывает, говоря: и виде Бог вся, елика сотвори, и се добра зело (Быт. 1, 31),— скверные астрологи, вооружаясь против Бога, называют их злыми и пагубными, присваивая им наименование зодиаков и планет, из коих одни считают благотвор­ными, и о тех, которые рождаются под ними, утвер­ждают, что над ними сбудется все то; что свойственно этим планетам,—хотят ли они этого или не хотят. И таким образом, человека, сотворенного по естеству благим и самовластным, признают невольно порабощенным влиянию планеты, под которою родился, хотя бы он этого и не желал. Кто это узаконил? Или кто из свидетельствованных Богом святых мужей преподал это? Или, лучше сказать, кто из святых не осуждает этого? Почему третий день злополучен? Чем можете вы это доказать? Каким священным писанием? В особен­ности же, каким образом созданное после может владеть тем, что было прежде? Не в четвертый ли день созданы великие светила и остальные звезды? Как же созданная в следующий день обманчивая и льстивая планета Марс сделала злотворным третий день, ко­торый Создателем был сотворен благим и благотворным? И не только в этом обличаются они, как нечествующие, но и в том, что неложный Господь обещал блаженному Ною, то есть, что более потопа в мире во веки не будет, сказав ему так: и поставлю завет Мой с вами: и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю (Быт. 9, 11). И несколько далее вторично говорит всещедрый Господь: и не будет ктому вода в потоп, яко потребити всяку плоть (Быт. 9, 15). И тогда как Созда­тель всех дает праведнику такие многократные удостоверения,—эти, как бы знающие нечто лучше Бога, в сво­ей лживейшей книге „Альманах», дерзостно поместили положительное слово, говоря, что будет по всей вселен­ной страшный потоп, который погубит всякую вообще плоть, какого не было от сложения мира. В этом слове, как бы посмеиваясь над нами, они безбожнейшим образом велеречат, говоря: воздвигните главы ваши, о люди христиане, и уразумейте. Говоря же так они ясно исповедуют о себе, что они—не христиане, как пишущие и говорящие вопреки Священного Писания. Спра­ведливо и благовременно сказал им некто: как не стыдитесь вы так открыто и нагло противоречить боговдохновенному писанию? Если вы христиане и хвалитесь христианством, зачем примешиваете к нему то, что не имеет с ним ничего общего, мудрствуя по еллински? Если же вы предпочитаете христианскому учению вавилонское беснование, то зачем вы напрасно называ­етесь христианами? До каких пор будете прикрывать волка овечьей шкурой?

Оставьте же, хотя поздно когда-нибудь, упрямство и научитесь истине, если и не от других, то, по край­ней мере от блаженнейшего Сильвестра, папы Римского, который, подобно светилу, всю вселенную облистал сиянием своих словес. Этот блаженный, как повествует написанная о нем книга, был в совершенстве украшен всякою мудростью и еллинскою, и римскою; когда же сподобился одежды нетления и был напоен нелестным словесным млеком, то, уразумев преобладав­шую тогда в мире по всей вселенной прелесть звездочетцев, которые и дни седьмицы прозвали именами пла­нет, как и до сих пор привыкли называть латиняне, возненавидев эту прелесть и, руководствуясь апостольским и архиерейским рассуждением, переименовал дни по числу их, дав им название более благо­честивое. И первый день, в который совершилось всемирное воскресение Спасителя, назвал днем Господним, следующий за ним (понедгьльник) назвал вторым, посвятив его блаженным бесплотным силам, которые суть вторые светы после Первого Безначального и Непостижимого Света; (следующей за тем, который у нас называется вторник, посвящен святому Иоанну Пред­тече). Следующий за сим день (среда) назвал четвер­тым, посвятив его Животворящему Кресту и Божией Матери. А который следует за ним (четверток) наз­вал пятым, посвятив святым апостолам; следую­щий за ним (пятницу) назвал „параскеви», то есть приготовление, который по числу есть шестой от недели, посвятив его Животворящему Кресту и Богоматери. А следующий за ним седьмой, который у евреев назы­вается суббота, то есть покой, оставил с этим наименованием и посвятил его всем вообще святым мученикам, так как их подвигами и святою кровью Святая Церковь Христа Спасителя освобождена от гоне­ний и прекратились бесчисленные ее труды и печали. И это не напрасно изобрел блаженный, но желая искоре­нить из ума верных наблюдение за планетами, что благодатью Христовою и молитвами святых Его, и со­вершилось в восточных церквах и до сих пор со­храняется всеми благочестивыми. По этой причине уста­новлено святыми отцами для верующих каждый день седьмицы на вечерни воспевать приятно и равномерно составленные песни и пения во славу Божию и в по­хвалу тех святых, которые случаются на каждый день, и которые, будучи воспеваемы, освящают умы верных, отгоняя от них всякую бесовскую и языческую лесть и вливая в них немалое духовное наслаждение; об Аполлоне же и Артемиде, Меркурие и Марсе, о Юпи­тере, Венере и Сатурне воспоминания нет у них и следа. Все это они отвергли, предоставив сие еллинам и египтянам, повинуясь изречению Святого Духа, пове­левающего: яко да не возглаголют уста моя дел человеческих, за словеса устен Твоих аз сохраних пути же­стоки (Пс.  16, 4). И опять: не помяну же имен их устнама моими. Господь часть достояния моего и чаши моея (Пс. 15, 4. 5). Какие же это жестокие пути (от которых сохранил себя пророк), как не злочестивые учения и предания богоборных звездоблюстителей, а в особен­ности наблюдения злочестивейшего „Альманаха» касательно дней и часов и мгновений, которыми он, как бы пу­тями какими, ведет к погибельной пропасти послушающих его и делает это не только мысленно, но и чув­ственно.

То, что я хочу здесь разсказать слушателям, я видел своими глазами, а не от другого кого слышал, и расскажу как пред Богом, из любви к истине. В Италии есть город славный и многонародный, кото­рый и назывался Медиолан, изобилующий бесчисленными благами, потребными в жизни, а в особенности муд­рыми и благородными людьми; в нем также процветают страннолюбие и доброта; находится он в стране, называемой Ломбардия. В этом городе был прави­тель, по латыни дукс, именем Людовик, по прозванию Моро, власть которого уничтожил знаменитый король западных французов Людовик XII. Ибо означенный дукс Людовик к прочим своим бесчисленным злодеяниям,  мучительствам и ухищрениям,  приобрел себе некоторого гадателя по звездному течению маги­стра,  именем  Амвросия  Розада,  который  считался первым между тогдашними астрологами. Этот ока­янный, своими злодеяниями и лестью вскоре так возобладал дуксом, что тот стал верить, что он вскоре сделается обладателем всей Италии, в чем уверил его Амвросий звездным гаданием. Поэтому он причинил тогда венецианцам бесчисленное множе­ство зол, восставив против них нечестивого султана турецкого Баязета, который, придя из Константинополя с сильнейшим войском, покорил себе войной некоторые области и города елладские, Модон и Корон, принадлежавшее дотоле венецианцам. И множество дру­гих бесчисленных зол причинил Италии этот дукс Людовик, который так вполне подчинился Амвросиевым колдовствам, что заказал живописцам изобра­зить себя красками на досках и на стенах спящим на левой руке, а дланию правой руки объемлющим весь мир, чем обозначалась его всеобъемлющая власть. Даже, когда нужно было садиться на коня, и если случится тут Амвросий и скажет ему, что этот час не благополучен, то он вынимал ногу из стремени, а потом немного спустя тот по астрологии дозволял ему ехать. Говорили даже, что Амвросий изготовил ему часть земли, в  которую посредством волшебного исскуства заключил какого то лживого духа, от которого дукс наперед получал извещения о будущем. Прельстившись таким образом, окаянный тот дукс превознесся умом, все дела Италии привел в смятение, сде­лался причиною бесчисленных кровопролитий и наконец оказался, как говорит известная притча, взвалившим камень на самого себя, или как говорит бо­жественное писание, падут во мрежу свою грешницы (Пс. 140, 10). Ибо король французский прислал против него войско, и все, что было под его властью, быстро покорил себе. Дерзкий же сей, который мечтал о своем единоличном владычестве и живописными изображениями объял весь мер, теперь, будучи одержим страхом и трепетом, с великим стыдом бежал в Германию к императору Максимилиану. Затем, спустя некоторое время он возвратился с войском, намере­ваясь возвратить себе власть и отвоевать некоторые го­рода, при чем явил такую доблесть: воюя против не­которого города, называемого Наварра, он был ночью на­стигнут французами, которые взяли его живым в плен и пленили все его войско. И тот, который мечтал быть единовластителем всей вселенной—увы!—был немедленно схвачен, отправлен во Францию и заключен там в некоторую крепкую башню, где позорно и скончался. Такова была кончина этого приверженца звездочетского обмана; таких благ удостоился он получить от гадания по звездам: доблесть погубил, начальства и жи­вота лишился. Ничего этого с ним не случилось бы, если бы послушался праведной Анны, которая говорит: Господь убожит и богатит, смиряет и высит. Восставляет от земли убога, и от гноища возвышает нища, по­садити его с могущими людей (1. Царств. 2, 7. 8), а не сочетание и сближение планет и зодиака и тому подобное, о чем пустословят скверные гадатели по звездам. Безумие их и лживость ничтожной их хитрости всякий может понять из того, что каждый из них, а их очень много, описывает на каждый год свои длинные рассуждения, которые и предлагает для распродажи на рынках, где все об одном и том же пишут, и нельзя найти ни одного из этих рассуждений, чтобы оно было согласно с другим. Ибо каждый, понимая по своему влияние той или другой звезды, различно описывает ее. Этого с ними не случилось бы, если бы звездочетская наука была истинна. А как основание у них не верное и не твердое, то и все происходящее отсюда—ложно.

Будучи лживы и нечестивы, как и выше сказано, зввздочетские обманы хитро украшены, при содействии бесовском, разными словами на погибель душ. Поста­раемся же всеми силами отступить от них ради щедрот Христовых и, возложив упование на Бога, от Него единого будем всегда надеяться получения благ и в этой жизни и в будущей, усердно исполняя спаситель­ные Его заповеди. Если будем их исполнять искренно, а не лицемерно, то все будет нам благопоспешно и все будет устрояться на пользу божественным Промыслом. Ибо блаженный Давид говорит, что Бог близ всем призывающим Его во истине (Пс. 144, 18). Для того он и прибавил тут слова: „во истине», чтобы показать, что это относится к тем, которые и словом и делом исполняют Его заповеди; это самое и Спаситель в святом Евангелии сказал преступающим Его заповеди иудеям: что Мя зовете, Господи, Господи, и не творите, яже глаголю (Лук. 6, 46). Когда заповеди Божии исполня­ются нами самым делом, тогда всякая благодать схо­дить к нам с неба от Отца светов, как написано; когда же они нарушаются, то немедленно посылается наказание от заповедавшего Владыки, а не от зодиаков, и планет, ибо они бездушны и глухи и не имеют никакой силы над образом Божиим, то есть над нашим самовластием, коим мы почтены были сначала. Достоверный свидетель сему—святой Иоанн Дамаскин, который говорит так: „Еллины приписывают управ­ление всеми нашими делами восхождениям и захождениям солнца, луны и звезд и их сочетаниям; мы же утверждаем, что чрез них бывают признаки дождя и бездождия, теплоты и холода, сырости и засухи, действия ветров и тому подобное; наших же дел—нис­колько; ибо мы, будучи сотворены Создателем самовла­стными, сами имеем власть относительно своих деяний. Если бы это зависело от течения звезд, то мы оказа­лись бы поступающими по принуждению в том, что делаем. А что бывает по принуждению, то не признается ни добродетелью, ни преступлением. Если же мы не имеем ни добродетели, ни пороков, то не заслуживаем ни похвал, ни наград, ни порицаний и наказа­ний. Но и Бог окажется несправедливым, подавая одним блага, а другим посылая скорби; также окажется, что Бог не имеет никакого промышления о Своих тварях, так как все совершается по необходимости; но и самое понятие о добродетели и пороке для нас совер­шенно излишне. Если нет никакого деяния, угодного Богу, то преподаваемые рассуждения о сем излишки, ибо ра­зумность дана нам для рассуждения; поэтому всякое разумное существо по необходимости должно быть и са­мовластно». Может быть кто-нибудь скажет: неужели и войны не зависят от знамений небесных тел? (На это ответим:) Разве не верно сказали мы в самом начале этого нашего слова, что из всего вращающегося на небе, будут ли то планеты, или зодиаки, ничто не служит причиною того, что находится или не находится в нашей власти, ибо дела наши управляются мановением Владыки и Его праведными мерилами, которые из­вестны Ему единому; вращающиеся же на небе планеты все—бездушны и глухи и ничему причиною не служат, ни злому, ни доброму, а только служат указанием того, что совершается помимо нашей воли в твари, по мановению Со­держащего все и всем управляющего, как то: дождей и бездождия, тепла и холода, и подобных сему случайных явлений. Окаянные же звездогадатели, не поняв, какое различие находится между причинами тех и других знамений, но коварно приняв установленные Создате­лем на пользу знамения на небе, и как бы воодушевив и обоготворив их, признали их владыками и правителями всех наших деяний и рассуждений—добрых и злых, также — славы и бесславия и подобного сему. Что же может быть нечестивее сего? Ибо кто так понимает, тот по необходимости отвергает, что все это состоит и управляется Богом Создателем, и вводит случай или какую то Имармению (судьбу), которую неправильно и неразумно допускают в управлении еллины. Если звезды принудительно влекут человеческое есте­ство к похвальным или непохвальным деяниям, то уже не имеет места вера, что Бог бдит над всем и всем управляет, и что будет испытание и достойное воздаяние по делам. Даже окажется, что Бог есть при­чина зол, тогда как Он—высочайшая Благость и Прав­да. Какой же истинный христианин, если он только не лицемерно содержит веру, дозволит себе допустить это?

Поэтому, умоляю всякого верующего не прельщаться легкомысленно такими нечестиями, даже если бы учащие сему казались некоторыми великими в православии и отличаются мудростью; ибо враг наш диавол, зная до­стоверно, что спасение наше зависит от истинной веры и надежды на Бога, постоянно всяким способом ухи­щряется  отвлечь  нас от этой  веры и надежды, предлагая всем нам обманчивые предсказания по­следователей  лживого  звездочетского учения,  которых большею частью он поощряет и научает этому делу, стараясь обмануть нас, как научили нас сему святой Августин и божественный Златоуст. Знает он, вселукавый, что посредством обмана предсказаний он легко может отвлечь нас от Бога к себе, заставив верить, что звезды владеют нашими действиями и суждениями; когда же будет принята эта вера, то нисколько уже не будем, или очень мало будем заботиться о своих согрешениях, извиняясь неизбежностью влияния звезд. При нашествии же печальных обстоятельств, обвиняем в этом Бога, как создателя зла. Поступая так, мы по необходимости должны будем лишиться заступления от Бога, и тогда уже врагу удобно будет овладеть нами и свести нас на дно ада. Сетей его да избавит нас Господь наш Иисус Христос, Спаситель и Бог истинный, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение с Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

XIX. Поучительное послание к некоторому князю о лживости звездочетства и утешительное для живущих в скорбях

Как тленному сему телу нашему приключается много разных болезней: одни—по причине некоторого неблагоприятного и неравномерного распределения входящих в состав нашего тела элементов, а другие—по особому божественному смотрению, чтобы привести нас к по­знанию и исправлению наших согрешений, так и душам нашим приключаются часто различные скорби и тяжелые обстоятельства. Но это случается не по какому-ни­будь неразумному счастью, или по движению и сочетанию злотворных звезд, как пустословят безумные и об­манывающие людей звездочетцы, которые мудрствуют и пишут вопреки всем боговдохновенным писаниям, а случается это или по зависти и ненависти лукавых демонов и злонравных людей, или по какому-нибудь бо­жественному попущению Создателя всех и Владыки, по причине каких-нибудь тяжких и неисцельных наших прегрешений, в какие мы впадаем по великому своему безумно, преступая спасительные Его заповеди. И это явствует из того, что божественное Писание говорит ясно о некоторых, живущих неправедно и беззаконно: обаче за льщения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордешася. Како быта в запустение; внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние востающего (Пс. 72, 18—20). Вот Писание ясно показало нам при­чину разорения и погибели некоторых, говоря: обаче за льщения их положил еси им злая, то есть беды и злые приключения. И несколько далее говорит: исчезоша, по­гибоша за беззаконие свое, а не по причине вращения каких то злотворных звезд и зодиаков, или от колеса счастья, изобретенного халдейским неверием. И опять в другом месте говорит: Господь, на небеси престол Его: очи Его на нищаго презираете, впжди Его испытаете сыны человпческия. Господь  испытает праведного и нечестиваго: любяй же неправду ненавидит свою душу. Затем присовокупляет: одождит на грешники сети, огнь и жупел, и дух бурен, часть чаши их, то есть, праведный про­тив них от Бога гнев и негодование. Но почему же все это на них попускается? Потому, говорит, яко пра­веден Господь, и правды возлюби, правоты виде лице Его (Пс.  10, 4—7), в руце же Его чаша вина нерастворена (Пс. 74, 9), то есть, чаша сильнейшей ярости и праведного гнева Божия против беззаконнующих на земле, а не изображение счастья в виде пожилой женщины, кото­рая колесом одних воздвигает на высоту славы зем­ной, а других низводит оттуда в крайнее бесславие. Писание ясно говорит: Господь убожит и богатит, сми­ряет и высит. Восставляет от земли убога и от гноища воздвизает нища. Для  чего? Посадити  его  с могущими людей, и престол славы дая в наследие им (I Царств. 2, 7. 8); а не фортуна и колесо зловерных латинян и прегордых немцев! Все эти пустословия и мудрования взяты ими у безбожных еллинов, египтян и аравитян, и от них привились они к их злочестивым понятиям. Поэтому им отнюдь не должно внимать, как мудрствующим вопреки всех вообще боговдохно­венных писаний, а напротив, если хотим быть благо­честивыми и иметь Самого Вышнего своим покровителем, предстателем и заступником в скорбях наших, то вполне правильно будет для нас возгнушаться ими и совершенно отвращаться от них. Но об этом доста­точно сказанного здесь.

Как при телесных недугах и болезнях люди ожидают утешения и помощи единственно от прихода к ним и посещения врачей, которых мы прилежно ищем, и которых щедро награждаем, желая при посредстве их получить здравие, так и при душевных скорбях и злоключениях одно да будет у нас твердое прибе­жище, одно спасение и заступление, это—Сам Вышний, Сам праведный и страшный Судия, непостижимыми судьбами Которого попускаются на нас всякие скорби и тя­желые обстоятельства, по причине множества беззаконий наших, когда мы живем неправедно и беззаконно, нена­видя друг друга, когда друг друга обижаем, друг на друга клевещем и лжем. Ибо, отвергнув страх Божий, и истребив из сердец своих то, что составляет исполнение всего закона, то есть, любовь к ближним, мы, подобно диким зверям, восстаем друг против друга, желая каждый иметь всех у себя под ногами в попрание, не понимая, по великому своему неразумию, что насколько кто усиливается подняться на высоту суетной славы, настолько большему подвергает себя падению. Ибо Бог, сказано, гордым противится. Если же Сам Бог противится им, то кто в состоянии ока­зать им помощь? Позволяя себе пред святейшими взо­рами Вседержителя такие и столь тяжкие преступления, мы не должны удивляться и смущаться по причине постигших нас бесчисленных  приключений. Ведь не напрасно божественный пророк и царь сказал о некоторых беззаконновавших: услышит Бог, и смирит я Сый прежде век: несть бо им изменения, то есть избавления. И почему?— яко не убояшася Бога. Поэтому и простре руку Свою на воздаяние беззаконным зла и скорбей. Но по какой причине, о пророче? Потому, говорит, что оскверниша завет Его (Пс. 54, 20. 21), то есть, попрали святые Его заповеди; яко лукавство в жилищах их, и не оскуде от стогн их лихва и лесть (там же 16, 12); суетная глагола кийждо ко искреннему своему: устне льстивые в сердце, и в сердце глаголаша злая. Поэтому, говорит, потребит Господь вся устны льстивыя (Пс. 11, 3. 4), Ибо они, говорит, правду праведного вземлют от него, то есть, достойного помилования осудили, а нечестивого оправдывают даров ради (Исаия 5, 23). По причине всего этого, говоря словами Апостола, грядет гнев Божий на сыны противления (Кол. 3, 6), ибо всех таких дел мститель есть Бог, взывает божественный Павел. Нечто подоб­ное и худшее сего в древности долгое время позволяли себе цари и властители иерусалимские и самарянские, за что Бог, враждуя против них, предал десять колен израильских в плен ниневитянам и страну их разорил, а два колена, составлявшие царство иерусалимское (иудейское), поработил Навуходоносору, царю вавилон­скому, и страну их ниспроверг. Впоследствии тоже самое дозволили себе и в нашем греческом царстве, также и у болгар и у сербов, за что в недавнее время и нас соделал пленниками, попустив на нас праведным Своим судом жезл и оружие неверных измаильтян. И праведен суд Твой, Владыко Боже! Ты Сам наперед засвидетельствовал нам и предупредил нас чрез божественного Твоего пророка Исаию, говоря ясно так: аще хощете, и послушаете Мене, благая земли снесте; аще же не хощете, ниже послушаете Мене, мечь вы пояст, то есть, нашествие иноплеменников и частые войны истребят вас, по Моему праведному на вас негодованию. Затем присовокупляет, говоря: уста бо Господня глаголаша сия, то есть невозможно этому не исполниться. (Ис. 1, 19. 20).

Как много есть разных добрых дел и исправле­ний, угодных Богу, который присвояют нас Владыке нашему и Богу, по причине которых Он милостивым оком призирает на нас, сохраняет нас, как зеницу ока, от всех врагов видимых и невидимых и прославляет здесь и в будущем веке; так есть много разных великих пороков и беззаконных дел, кото­рый лишают нас божественного промышления, его по­мощи и заступления, и ввергают в бесчисленные скорби и болезни и в различные неблагоприятные обстоятель­ства. Когда же, по причине множества грехов своих, лишимся помощи от Бога, то вслед за тем берут власть над нами и силу невидимо воюющие постоянно против нас лукавые демоны, говоря друг другу: Бог оставил есть их, пожените и имите их, яко несть избавляяй их (Пс. 70, 11). Из этих кратких изречений можем мы с достоверностью познать ту вражду, какую они имеют против нас, безумных. Ибо враг наш, диавол, по словам верховного апостола Петра, яко лев, рыкая, ходит, всегда ища кого поглотити. Поймем также и их немощь: ибо пока мы добрыми делами прибли­жаемся к Богу и Им бываем хранимы, до тех пор они не имеют над нами никакой силы и не могут причинить нам зла или поощрять нас всегда на зло но отступают, скверные, не имея возможности принуждать нас и заставить делать зло. Будучи сначала сотворены Создателем самовластными, мы властны в своих делах, как добрых, так и злых, и никто над нами не имеет власти, кроме Создавшего нас,—ни ангел, ни демон, ни звезда, ни зодиак, ни планета, ни колесо фортуны, изобретенной бесами. Не будем же без ума вдаваться в обман учащих этому и проповедующих сие зломудрых латинян и прегордых немцев. Мы сами для себя бываем причиною постигающих нас скорбных и тяжких обстоятельств, преступая спасительные заповеди Создавшего нас. Пусть в этом убе­дить нас потопление водою древнего мира и впослед­ствии разорение огнем и жупелом Содома и Гоморры, совершившееся гневом Божиим, по причине разнообразных злых и богомерзких дел тогдашних людей. Возненавидим их порочную жизнь и многообразные беззакония; возлюбим же доброе изменение по Богу ниневитян и до конца пребудем в нем. Если по непостижимым судьбам Божиим и в напасти какие-нибудь впадем и в неожиданные скорби, то и в таком слу­чае не будем упадать духом и отчаяваться или скор­беть без меры. Но будем помнить разумно божественного Иакова, брата Божия, который говорит: всяку радость имейте, братие моя, егда во искушения впадаете различна (Иак. 1, 2), которыми праведный Судия или наказывает нас здесь за прежние наши грехи, или предохраняет нас на будущее время от тех грехов, в которые мы имели бы впасть. Не будем же безмерно скорбеть и падать духом во время напастей, но будем стоять мужественно, христиане истинно верующие, и как имеющие надежду посредством попущенных нам скорбей полу­чить спасение, памятуя говорящего: его же любит Господь, наказует, биет же всякого сына, его же приемлет (Притч. 3, 12). И в другом месте: блажен человек, его же аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его (Пс. 93, 12). И еще: наказуя наказа мя Господь, смерти же не предаде мя. Десница Господня вознесе мя, десница Го­сподня сотвори силу. Не умру, но жив буду. Крепость моя и пение мое Господь, и бысть мне во спасение (Пс. 117, 18. 16. 17. 14), Этим и подобным сему будем себя утешать и утверждать душу мужеством, облекшись в веру и надежду во Христа, подобно мученикам, со всяким терпением и постоянством и с благодарением от всей души. Хорошо нам в таких случаях поминать твердость нрава царя Манассии, который, будучи низведен с вы­соты царского престола в последнее бесчестие и злострадание, заключенный царем ассирийским в медную бочку и получая на каждый день кусок гнилого хлеба и не­много воды, не упал духом, не отчаялся в своем спасении, но укрепился твердым спасительным помыслом. Приведя себе на память бесчисленные свои нечестия, какими нечествовал на Самого Вышнего, на храм Его и на законы отцев своих, он признал себя виновным в крайнем нечестии, восприял великое покаяние, испустил источник теплых слез и множество неизглаголанных стенаний, рыдая из глубины сердца, и таким образом возмог умилостивить себе единого милостивого и человеколюбивого Бога и Владыку, скорого к заступлению и спасению всякого, призывающего Его с истинным и нелицемерным покаянием, Который чрез божественного пророка Своего обещал нам и отечески завещал: пожри Богови жертву хвалы, и воздаждь Вышнему молитвы твоя. И призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя (Пс. 49, 14. 15).

Будучи гонимы и подвергаясь сильным скорбям, вспомним многолетнее терпение и различные злострада­ния доброго того и Богом любимого юноши,—разумею кротчайшего Давида—как он, будучи столько лет без всякой вины гоним неправедным Саулом, скитаясь по пустыням и горам и укрываясь в пещерах, ни­когда не отступил от надежды на Бога, от веры и любви к Нему, но всяким способом утверждал себя, говоря: возлюблю Тя, Господи, крепосте моя. Господь утвер­ждение мое и прибежище мое, и избавитель мой (Пс 17, 2. 3). И опять: Господь просвещение мое, и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, от кого устрашуся (Пс. 26, 1)? И опять: на Господа уповах, како речете души моей: превитай по горам, яко птица (10, I)? И опять: обяша мя болезни смертные,  беды адовы обретоша мя. Скорбь и болезнь обретох, и имя Господне призвах: о, Го­споди, избави душу мою (Пс. 114, 3. 4)? И опять: от скорби призвах Господа, и услыша мя в пространство. Господь мне помощник, и не убоюся: что сотворит мне человек? (Пс. 117, 5. 6). Главное же его по Боге упование, которым он тогда утешал себя, и ныне нас утешает и в терпении скорбей утверждает, есть следующее, ибо и он, блаженный, как человек, иногда смущался при особенно сильном действии скорбей, но при этом дивно утешал себя и утверждал, говоря: вскую прискорбна еси, душе моя, и вскую смущаеши мя? Уповай на Бога, яко исповемся ему, спасение лица моего, и Бог мой (Пс. 41, 6). Это же спасительное утешение и мы часто будем приговари­вать себе с великою верою и надеждою на Бога, и вся­чески воссияет и на нас свыше свет божественной благодати и помощи Божией. Ибо близ Господь, говорит божественное писание, всем призывающим Его во истине, волю боящихся Его сотворит, и молитву их услышит, и спасет я (Пс. 144, 18. 19).

Научившись ясно из немногих боговдохновенных словес, что скорби и тяжелые обстоятельства попускаются На нас—или по причине множества прежде дозволенных нами себе согрешений, или для пресечения будущих грехов, в которые мы имели бы впасть,—перестанем прогневлять Вышнего преслушанием и преступлением божественных Его заповедей. Возлюбим же вся­кую добродетель, правоту нравов и щедроты к нищим, имея всегда сердца свои устремленными к небу, откуда и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа, Кото­рому слава и держава во веки веков. Аминь.

XX. Послание к некоторому иноку, саном игумену, о немецкой прелести именуемой Фортуною, и о колесе ее.

Из числа многих признаков свойства и действия истинной и совершенной любви по Бозе, исчисленных божественным Апостолом,  наиболее доказательными признаками сего я признаю то, чтобы не радоваться о неправде, а радоваться о истине. Тот воистину верный и истинный друг, кто от всей души радуется о доб­рых делах и преуспеянии друга своего, как бы о сво­их собственных, и скорбит опять, когда увидит, что он или заблуждается относительно спасительных апостольских догматов благочестия и отеческих преданий, или впал в какие-нибудь житейские беды, и, соболез­нуя другу своему, старается всяким способом помочь ему и привести в прежнее благое устроение. Такою лю­бовно и я будучи привязан к твоему преподобию, воз­любленный брат, оказался бы воистину неправым по закону святой любви, если бы умолчал, видя, что ты после­дуешь еллинскому, халдейскому и латинскому учению, изобретенному демонами. Я говорю относительно того понятия о колесе счастья, называемом у латинян форту­ною, которое ты имеешь сам и которое преподаешь другим,—будто Христос и Спаситель наш посредством этого колеса управляет человеческими делами и им возводит одних на высоту власти, а других низводит оттуда в крайнее бесчестие и бесславие. Удивляюсь я, как ты, такой человек, опытнейший более других в знании боговдохновенных писаний, так скоро увлекся таким богомерзким учением обманщика Николая немчииа! Такого учения ни в одном божественном писании мы до сих пор не слыхали и не видали. Если хочешь последовать истине, то найдешь напротив, что это не только вполне отвержено всеми боговдохновенными от­цами и учителями, но и предано анафеме, как самое это учение, так и последующие ему и проповедующие его. Мы знаем, что это ложное учение получило начало от Зороастра и других древних волхвов, бывших в Персии, которые учили, что все человеческие дела устрояются по небесным движениям звезд, будут ли то добродетели или житейские неблагополучия. Эту прелесть приняли всею душею египтяне, а от них—еллины, кото­рые придумали и много других злочестивых хулений на Самого Создателя. Они, окаянные, мудрствуют и учат, что Он (Создатель) насильственным влиянием звезд и приближением планет к зодиакам, соделывает злыми и добрыми, славными и неславными рождаемых под тою или другою планетою и звездою. Это они придумали из земного мудрования, вещая от чрева своего, и изоб­рели баснословное счастье или фортуну, которую некото­рый еллинский мудрец, по имени Кевис, назвал сле­пою и сидящею на круглом камне. Слепою назвал он ее по причине ее обманов, так как она беспорядочно, бессмысленно и неравномерно подает людям имения и властительские саны; сидящею же на круглом камне назвал потому, что дары ее не тверды, но легко изме­няются, переходя от одних к другим. Забавляясь такими баснями и служа сами забавою для бесов, еллины и египтяне писали и установляли свое учение, как чуждые божественного просвещения и непогрешительного богопреданного разума пророческих и боговдохновенных писаний. Начальник же злобы, злокозненный диавол, видя, что истинно верующие, просвещаемые боговдохновенными Писаниями, не прилагаются к такому его богомерзкому учению, а напротив, ненавидят и отвращаются его, постарался, всескверный, иным способом сделать свое учение удобоприемлемым для благочестивых. Он убедил латинян и германцев, погруженных уже в это учение и поглотивших всю эту душепагубную прелесть, изобразить несколько выше богомерзкого подобия лжеименного разума, то есть, баснословной фортуны,—пречи­стый и достопокланяемый образ Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который тонкою цепочкою, спу­скающеюся от святой Его руки, как бы управляет ею и изображенным пред нею колесом,—дабы благоче­стивые, обманутые таким изображением, склонялись к богомерзкой звездочетской прелести, видя фортуну, управ­ляемою пречистою рукою Спасителя. Попускает нечи­стый диавол приписать малую долю благочестия к его лукавому умышленно, чтобы таким образом утвердить в понятиях благочестивых прелесть лживых учите­лей—астрологов. И это не удивительно. Ведь нередко случалось, что нечестивый этот, приняв вид не только ангела света или святого священника, приступал к святому пустыннику, чтобы его прельстить, но случалось, что он, скверный, страшным образом действовал и в виде Самого Спасителя. А что это мудрование есть лукавое изобретете еллинов, послушай внимательно и вникни прилежно, что говорит о баснословной фортуне некоторый премудрый христианский философ: „Счастьем, говорит он, еллины называют чуждое Промысла управление миром, или передвижение от неизвестного к неизвестному и случайному. Мы же, православные христиане, исповедуем, что Христос Бог все устрояет и всем управляет». И опять он же: „Не человече­скими помыслами и рассуждениями, но Божиим промыс­лом и неиспытанными Его судьбами устрояются все человеческие дела; неразумные же люди привыкли назы­вать это случаем и судьбою, не понимая, откуда и по какой причине бывают с кем либо известные случаи. Мы же, благочестивые христиане, веруем во Христа, Кото­рый и управляет всем».

Обратите должное внимание на определение еллинами фортуны. Они говорят, что счастье есть чуждое Промысла управление миром, то есть, что все бывает не по пре­мудрому и праведному промыслу Божию. Понятно ли тебе отсюда, что латиняне и германцы произносят хулы на единого благого, праведного и премудрого Творца и Пра­вителя всего, изображая близ пречистого образа Спаси­теля богомерзкое подобие фортуны, признавая ее как бы некоторою Его помощницею и соправительницею. Этому они не могли научиться из божественных писаний, ибо нигде не найдешь в боговдохновенных Писаниях такого душепагубного мудрования, и никто из всех внешних философов не похвалил сего. Напротив, некоторые из них назвали ее слепою, относя это наименование к чуждому Промыслу управлению миром, то есть, к учению, что все делается не по Божию промыслу и устроению. Они же осуждают философа Епикура за то, что он неправильно мудрствовал и учил, и за это не хвалят его, и называют безбожным, говоря так: „Епикурово учение есть и то, что вся эта тварь управляется каким то счастьем, а не волею и судом Божиим». Слы­шишь ли, чье это безбожное учение, и как самими еллинами оно порицается? Как же ты, такой человек, так легко и безрассудно восхищаешься такими безумными немецкими пустословиями, не слушаясь божественного тайноучителя, говорящего нам в послании к колоссаям: блюдитеся, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира сего, а не по Христе (2, 8). И опять он же в послании к евреям: в научения странна и различна не прилагайтеся (13, 9). И как не устрашился ты того же богопроповедника, который о том же говорит несмысленным галатам: аще кто благовестит вам паче, еже приясте, то есть, что приняли вы от нас, апостолов Христовых, анафема да будет. Если и ангел с неба будет таковой, анафема да будет, то есть, да будет проклят. Понимаешь ли из сего, что и некоторые из латинян подлежат той же изреченной апостолом анафеме как влагающие чуждое учение в умы благочестивых. Постарайся же, Бога ради постарайся, убежать от такого немецкого обмана и исповедуй прямо и честно с боговдохновенным Давидом и с пророчицею Анною, которые явно и без всякого хитрословия говорят так: Господь убожит и богатит, смиряет и высит, восставляет от земли убога, и от гноища воздвизает нища. Для чего, скажи нам, о, священная пророчица? Посадити его, говорит, с сильными людей и престол славы дая в наследие ему. Не фортуною баснословною и вращением колеса, а пророком святым помазал Господь в цари прежде Саула, а потом Давида, взяв этого от паствы овец, от доилиц, как написано, а того, когда он искал погибших ослят отца своего. Рассуждай также умом и о том как блаженный Иосиф прославился в Египте, так что признавался вторым по Фараоне властителем всего Египта. Также: как Моисей был вознесен на такую высоту устроением и мановением Божиим, а не слепым счастьем и вращением колеса. Чуждо, вполне чуждо и неизвестно Священному Писанию это латинское учение о фортуне, возлюбленный мой брат и господин! По этой причине те, которые придерживаются этого богопротивного учения, далеко отгоняются от собрания православных. Таковые оказываются не собирающими со Христом чистую и непорочную пшеницу в небесные Его житницы, которые суть сердца и мысли православно верующих в него, а напротив, высыпают из себя и из слушающих их то божественное сокровище, ко­торое вложено свыше в их мысли, то есть православ­ные догматы о праведнейшем промысле Божием. То, что не было писано боговдохновенными пророками и апо­столами, того нам и принимать не следует, как строго завещает великий всей вселенной светильник—Иоанн Златоуст.

Будем же пребывать в пределах непогрешительного богоразумия. Как незлобивые младенцы будем с незлобием пить словесное и нелестное млеко, чтобы ока­заться нам точно исполнившими повеление Спасителя, сказавшего: аще не обратитеся, и не будете яко дети, не внидете в царствие небесное. И опять: аще кто не приимет царствие Божие, яко отроча, не имать внити в не. Царством Божиим Владыка называет здесь евангельскую пропо­ведь, то есть, то, что, услышав Сам от Отца Своего, открыл ученикам Своим. Это суть: заповеди, таин­ственное учение притчами, догматы о непогрешительном богопознании, как то: о присносущности Отца и Сына и Святого Духа—единого Божества, господства и царства, о бессмертии души и о будущем по кончине века общем воскресении и воздаянии жившим благочестно и богоугодно, также о нескончаемом мучении тех, которые не покорились апостольской проповеди и жили нечестиво. Все это и подобные сему апостольские и пророческие дог­маты и предания, Спаситель наименовал единым словам „Царствие Божие», и желает, чтобы мы это при­няли просто, со всякою верою и благоговением, и чтобы твердо усвоили себе, как незлобивые дети, которые без испытания принимают учение своих учителей и посредством веры и благопокорности к ним достигают совершенного познания священных писаний и словесных наук. Так следует и нам прилежно дер­жаться преподанных нам Самим Спасителем нашим и святыми Его учениками и апостолами и вселенскими соборами догматов и завещаний и отнюдь ничего к ним не прибавлять и не убавлять, как правильно уста­новили богоносные отцы наши, святыми молитвами кото­рых да сподобимся получить часть спасаемых. Аминь.

XXI. Против Николая немчина обманщика и звездочетца.

Кончину мира поспешил ты, Николай, предвозвестить, повинуясь звездам; внезапное же прекращение своей жизни не возмог ты ни предсказать, ни предузнать. Что же может быть безумнее твоего безумия? Поэтому, воистину вы—учители суетной мудрости, вы, которые думаете, что все управляется звездами, своего же несчастья не можете предузнать, как говорит Леонид: „Волхвы, наблюдающие за движением звезд! Исчезните вы, учители лжи и суетной мудрости! Вас породила смелость, воспитало безумие, но вы не можете предузнать своего несчастья.

XXII. Слово обличительное, отчасти, против латинского зловерия; здесь же и против «Альманаха», который возвелеречил, что будет всемирный потоп более гибельный, чем упоминаемый когда-либо.

Слово это просто и нехитростно,—не потому, что оно имеет цель повествовать о делах простых и мало достойных внимания, но потому, что оно назначено не для показания какой бы то ни было излишней и ухищ­ренной мудрости, а чтобы извлечь из глубины звездного обмана неприлично погруженных в него. Но не удивляйтесь суровости предисловия, ибо я одержим силь­ною внутреннею болью не только потому, что вы, недугуя неисцельно, не заботитесь о должном и нисколько не имеете в уме намерения истрезвиться, но и потому, что вы неудержимо развращаете правые пути Господни и постоянно стараетесь, чтобы и незлобивое множество верных низринуть в ту же пропасть прелести, как не довольствующиеся собственною своею бедою. Да вы и сами не знаете, что вам предстоит беда от Го­спода, как виновникам соблазнов. Ибо Господь ясно говорит: иже аще соблазнит единого малых сих верующих в Мя, уне есть ему, да обесится жернов осельский на выи его, и потонет в пучине морстей (Мф. 18, 6). Если со­блазняющему одного верующего в Господа предлежит такая грозная беда, то что следует подумать о тех, которые соблазняют не одного и не двух, но целую Церковь, добре о Господе собранную и пребывающую, покушаются развратить и отлучить от апостольского и отеческого учения? Вы своими латинскими вредными учениями, которые придумываете из своего чрева, не бои­тесь развращать светлое апостольское и отцами предан­ное мудрование; иногда же, действуя злоухищрениями Ва­лаама и бесовскими гаданиями по звездам, увещеваете простых людей обращаться к вам и верить вашим гаданиям о том, что должно совершиться в жизни ка­ждого.

Но, предпослав достаточное предисловие, благовременно уже обратить слово к предположенному разумению, которое и да научит вас не мудрствовать по сво­ему. И если слово наше благополучно попадет в цель, то—Богу слава, направляющему оное к предназначенной цели; если же не достигнет намерения и не коснется вашей мысли, то и тогда—слава Богу, подвигшему нас к вашему исправлению, хотя вы и отвергли цельбу, по причине крайнего вашего расположения к прекословию.

Если вы, о человеки, сколько нибудь верите во Христа и ожидаете воскресения мертвых и пришествия с неба праведного Судии, пред Которым и предстанут все люди, бывшие от века, и каждый даст ответ о соделанном им, даже и до праздного слова, как возвестил Судия, то зачем вы, пренебрегши и далеко отвергнув от себя святые Его обетования и непреложные слова, сказанные праведному Ною, и последуя звездогадательным обманам и халдейским бесовским учениям, проповедуете о имеющем произойти от Водо­лея изменении и переиначении всего существующего и всех двигающихся по земле разумных и неразумных тварей, какого не было от начала мира и о каком не слышно в древних летописях? И вы так крепко дер­житесь этих убеждений, что легче отвести вас от дыхания этим воздухом, нежели отлучить от сих наблюдений. Говоря это, я не просто укоряю знание небес­ных тел, которое нужно и пригодно для настоящей жизни, как то знание круговращения, восхода и исчезновения и течения прочих звезд, по которым безоши­бочно исчисляются времена этого века и правильно со­держится, так называемая, пасхалия; не это знание я уко­ряю, но чрезмерное увлечете этою наукою и излишнее испытание того, что ведомо единому Богу; также злохитрое отвлечение верующих от Бога посредством увещания их внимать положениям звезд, при чем одни из них признаются благотворными, а другие—злотвор­ными, и отсюда заключают не только о днях и часах, но и о людях пустословят, признавая одних добрыми, а других—злыми. Это я осуждаю, признаю и называю нечестием, последуя в сем случае всем от века во благочестии воссиявшим блаженным мужам. И вы все, проповедники, последователи и теплейшие защитники всего этого, служите ближайшим доказательством того, что я не лгу, чему вы и окружающие вас служите не­опровержимыми свидетелями. Непреложное обетование и завет Создателя, которые Он дал праведному Ною, вы признали как бы ложными, а поверили гаданию злочестивого „Альманаха», и не стыдясь проповедуете, что скоро по всей вселенной будет потоп более грозный, чем все прежде бывшие от века. А как это предсказание оказалось ложным и вы посрамились, то утвер­ждаете теперь, что гадание предсказало не потоп вод­ный, но изменение и переиначение всего существующего на земле. Однако „Альманах» ясно утверждает, что это должно совершиться посредством воды, и что прочие звезды должны собраться к Водолею и произвести та­кое превращение во вселенной; Водолея же вы признаете предвестником и виновником вод и дождей. Но пора уже и к вам отнести слово блаженного Павла, кото­рое он пишет к галатам (3, 1): о, несмысленные ла­тиняне! Кто прельстил вас не покоряться истине? течасте добре, что заставило вас отступить от истины и наблюдать за днями, месяцами, временами и годами? Но я вижу, что с вами случилось то, от чего апостол предостерегал колоссаев, и вы обмануты внешнею философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира сего, а не по Христе (2, 8). И не удиви­тельно. Ибо всякое значение имеет у вас Аристотель, который завлек вас, или лучше сказать, потопил вас перепатетическими силлогизмами и хитрословиями, не доз­воляя вам удобно соглашаться с тем, что сказали пророки и апостолы таинственно о Высочайшей Троице. И если догмат не соответствует его хитросплетенным силлогизмам, то вы или признаете его негодным, или без всякого страха переделываете его в угоду перипа­тетической хитрости. Если бы не опасение, что продол­жительность слова об этом предмете обременит ваше внимание, то я показал бы вам это из самых дел,— показал бы, чем руководствуясь, вы большую часть почитаемых у христиан тайн — одни совсем испор­тили, а другие—в угоду себе переделали, извратив весь отеческий устав. Но не подумайте, что я по этой причине осуждаю внешнее учение, которое полезно и почти всеми просиявшими в благочестии одобряется. Я не такой не­благодарный ученик этого учения, хотя и в преддвериях его достаточно еще не находился, но я осуждаю чрез­мерную пытливость разума. Ибо следовало бы им благочестно проходить это учение и усваивать умом только то, что содействует к утверждению христианской веры и, как говорит божественный Павел, пленять всякий разум в послушание Христу, и во всем понуждать науку последовать евангельской истине, считая ее рабы­нею этой истины. Они же поступают напротив,—предали себя всецело науке, оторвавшись от истины, и во всей своей жизни следуют Аристотелю и Платону и прочим еллинским философам; ими они питаются и ими все­цело дышат. Какое же отсюда происходит извращение догматов и какое злочестие, обыкновенно, рождается от того в понятиях изучающих науки,—этого не может изобразить никакое слово. Я сам—достоверный свиде­тель всего этого, и не как слышавший, а как самовидец того в Италии и в Ломбардии и как бывший не­когда их сообщник. И если бы не помиловал меня Господь, пекущийся о спасении всех, и скоро не посетил бы благодатью Своею и не озарил бы светом Сво­им мысль мою, то давно и я погиб бы с находящи­мися там представителями нечестия. Ах, сколько узнал я в Италии людей, недугующих языческим нечестием, которые надругались над величайшими нашими таин­ствами! Из числа таковых некто Кобезмик Феррарский, превосходивший других внешнею ученостью, когда умирал, то говорил своим ученикам и друзьям: „Ра­дуйтесь со мною, возлюбленные, завтра я буду почивать в Елисейских полях с Сократом и Платоном и со всеми героями»! Так был он прельщен языческим учением! Другой по нем был в Патавии, философ Сеса неаполитанский, который так возненавидел нашу веру и ее обряды, что когда шел в церковь, то гово­рил своим друзьям: „Пойдемте и мы ко всеобщему обману». Кто не знает Ангела Полициана, бывшего во Флоренции, который прославился всяким нечестием и нечистотою и скончался жалким образом? Другие были в других местах, исполненные всякого нечестия, ко­торые давно воистину воздвигли бы капища идолам, если бы не удерживал их страх отлучения папой.

Но следует возвратиться туда, где мы оставили слово, и показать, что вы не только обмануты Аристотелем и другими внешними учениями и отвлечены от истины христианской, но что и то самое, что вы говорите в свое оправдание, весьма достойно смеха. Ибо осмели­ваясь так поступать, вы своего папу везде выставляете божественным, присвояя ему данную верховному апо­столу Петру власть, и им, как бы каким страшилищем, не перестаете пугать простых людей, неправильно мудрствуя и в этом случае, как и в других. Ибо данная верховному апостолу власть, то есть, если что разрешит или свяжет на земли, то так будет и на небе (разрешено или связано), дана была также и прочим ученикам. Власть, данная верховному апостолу заключается не в том, чтобы изменять Евангелие Христово, то есть законоположение и богословие как о Нем, так и о Высочайшей Троице, но прощать согрешения кающимся и отечески устроять их спасение, не взирая на строгость положенных правил, и, смотря по устроению кающихся, сокращать или продолжить время покаяния. А чтобы не дерзать отнюдь изменять и малейшее что-либо, содержащееся в Евангелии, об этом Господь заповедал, говоря: иже аще разорит едину заповедей сих Моих малых и прочее (Мф. 5, 19). Что же, не относилась ли власть, данная верховному, и к прежним римским святителям, как то: к Сильвестру, Целе­стину, Льву, Агапиту, Агафону, Адриану и многих другим? Для всякого ясно, что относилась. Кто же из них дерзнул когда-либо изменить что-нибудь из бо­жественных православных догматов и церковных правил и обычаев, до самого Седьмого Вселенского Собора? Не все ли они находились в согласии с восточ­ными светилами, будучи друг с другом соединены союзом любви о Святом Духе, и так изрядно управ­ляли находящимися всюду Церквами верных? Не одно ли было везде исповедание православной веры, содер­жащее учение об Утешителе, как исходящем от единого Отца? Не одно ли и тоже совершалось крещение, то есть, чрез три погружения, как повелевает правило апостольское? Не одна ли просфора, содержащая соль и кислоту, приносилась в бескровной жертве, а не опре­сноки? И это явствует из многих свидетельств, в особенности же удостоверили это дивные святители Ва­силий Великий и божественный Иоанн Златоуст, оставив об этом своим Церквам писания. Из них божественный Василий, ведя борьбу против еретика Аполлинария,  который  утверждал,  что  Сын  Божий облекся в плоть, чуждую ума и души, и по этой при­чине установил для своих последователей приносить в жертву опресноки, так как соль служит изображением ума человеческого, по сказанному в Евангелии: импйте соль в себе, а квас обозначает душу, оживляю­щую тело; борясь против означенной хулы Аполлинариевой, божественный Василий в своих сочинениях преподал святой соборной Церкви такое правило: „Если кто приносит в жертву опресноки, да будет анафема!» Божественный же Златоуст так изъявил нам истину, говоря в слове своем о Кресте: „Древняя, говорит, мимоидоша, се быша вся нова; там ковчег, здесь—Дева; там жезл, здесь—Крест; там опресноки, здесь— хлеб». Так чрез обоих этих учителей воссияла истина? А вы что можете сказать против этого? Сказав: в древнем завете опресноки, он противоположил им хлеб, и этим засвидетельствовал, что он составляет принадлежность новозаветной жертвы. Если же вы противопоставите нам сказанное блаженным Павлом к коринфянам: очистите ветхий квас, да бу­дете ново смешение (1. Кор. 5, 7), и опять им же: темже убо да празднуем, не в квасе ветсе, ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасии чистоты и истины (ст. 8).—мы в ответ на это скажем вам не свое что-либо, а то, что слышали от того же отца и вселенского учителя Иоанна Златоустого, который по божественному откровению истолковал послания блаженного Павла, как это известно из истории о нем. Он говорит так: „Бла­женный Павел, укорив их прежде за то, что они умолчали о дозволившем себе сожитие с своею маче­хою и оставили без должного внимания такое беззаконие, советует им отселе отступить от ветхой злобы, которою они жили прежде, то есть, от скотского и мерзкого языческого сожительства, которое и назвал иносказательно ветхим квасом, по сказанному Господом апостолам: внемлите себе от кваса фарисейска, то есть, от безбожного их учения и беззаконного жития.

Повелевает же им жить, назвав это празднованием, в безквасии чистоты и истины, то есть, по обычаям и нравам святых и чистых, как приличествует жить христианам». Видите ли, как понимает этот боже­ственный отец апостольское изречение? Он нисколько не упомянул при этом о хлебе, приносимом в священнослужении, как вы превратно толкуете. Кому же прикажете нам более повиноваться: просиявшим ли в древности во всякой святыне и божественной премудрости Василию и Златоусту и прочим всем древним свя­тым, или вам, преступившим узаконенное ими и привлекающим нас к аполлинариевой ереси? Вы не мо­жете сказать, что опресноки суть апостольское установление. Оно ваше. А оправдание ваше в этом ясно обли­чается тем, что сказали святые Василий и Златоуст.

Но сказанного здесь об этом достаточно для тех, которые благоразумно покоряются православному церков­ному преданию; ибо не следует распространять слово тому, кто стремится к своему намерению. Намерение же этого слова—обличить ваше безбожное и ложное мнение о потопе, которое вы весьма дерзко составили, вещая от своего чрева (то есть, из своего плотского мудрования). Какими известившись пророческими или апостольскими предсказаниями, о человеки, распро­странили вы такое хульное мудрование по вселенной? Откуда зачали вы и произвели в свет это гнусное порождение, достойное тьмы Трофониевых пещер? Не знаете ли вы, о человеки, если сколько-нибудь держи­тесь христианства, что не следует вам ничего сверх написанного и преданного нам пророками и апостолами и бывшими после них учителями, ни мудрствовать, ни писать, если желаете право мудрствовать в области веры? Может быть скажете: кто это узаконил?—Сам Господь наш Иисус Христос, в святом Евангелии, где, обличая саддукеев в неправильности их мудрования о воскресении, сказал им: прельщаетеся, не ведуще писания (Мф. 22, 29). Слова эти не ясно ли содержат законо­положение не дерзать ничего мудрствовать более написанного? Он как бы так сказал: „Вы потому и обма­нываетесь, что не повинуетесь Священному Писанию, ко­торому надлежит вам последовать во всем и от него научаться истине». Не это ли же самое приличествует сказать и вам, латинянам: прельщаетеся, не ведуще писания, ни силы Божия? Если бы вы веровали тому, что сказал Создатель всех и Владыка праведному Ною, что более во веки не будет водного потопа на землю так, чтобы уничтожить всякую плоть (Быт. 9, 11—17), и что невозможно солгати Богу (Евр. 6, 18), и что небо и земля мимоидет, словеса же Моя не мимоидут (Мф. 24, 35); —если бы вы все это знали и веровали бы сему, то не дошли бы до такого безумия. Что вы против этого скажете? Если вы убедились сказанным, то стойте с нами в истине. Или нуждаетесь в более сильных лекарствах? Но и это с помощью Божиею сделаем.

Нам кажется, что держащиеся такого безумия, недугуют одним из двух: или они не веруют, что Создатель промышляет о Своих тварях, и в таком случае они безбожники; или веруют, что Он промы­шляет, но не о всех, а только о небесных созданиях Своих, земные же предоставил в управление зодиакам и планетам и, так называемому у них, счастью. Но и в этом случае они не избежат осуждения в безбожии, ибо безбожие одинаково содержится в том и другом. Если же Творец промышляет о Своих тва­рях и так печется о них, что без Его воли и птица не попадет в сеть и число волос наших не безыз­вестно Ему, как сказал Господь в Евангелии, то как возможно будет зодиакам и планетам навести такую пагубу на Божии творения, когда Бог содержит их и соблюдает Своею творческою рукою? Если же вы, будучи стесняемы истиною, прибегнете к астрологиче­скому художеству и скажете, что астрологическая наука научает так думать и рассуждать, и никак невозможно, чтобы это было иначе, то мы опять просто скажем вам так: непостижимый Божий промысл, который всем премудро управляет, все устрояет и содержит, не подчинен влиянию звезд и движению планет, но владеет всем этим и управляет, как хочет. Хочет же Он всячески, чтобы все это праведно и благоразумно управлялось Его непостижимым и премудрым промы­слом, а не так, чтобы насильственным влиянием звезд и зодиаков все совершалось бессмысленно и беспорядочно, как вы хулите, предполагая какую то не­отвратимую силу обманывающих вас планет и зодиаков. Если бы в них была такая сила, о какой вы мечтаете, и если бы все управлялось не божественным некоторым праведным мановением, а их силою и движением наводились бы такие пагубы, как вы гово­рите, то все это давно бы уже погибло, будучи наси­луемо неотразимым влиянием звезд. Если же, будучи вразумлены нами, скажете, что все это должно случиться божественным мановением, то дайте нам доказатель­ства, откуда вы это почерпнули, из каких пророчеств, из каких писаний апостольских или учителей церковных. Кто после боговидца Моисея предвозвестил, что будет на земле вторичное потопление? Скажите, если имеете (такое пророчество). Но не можете указать, хотя бы и без конца потрудились.

Хотите ли, я другим способом докажу нечестие пишущих и понимающих так? Только не смущайтесь, ибо для вас еще осталась надежда спасения. Если захо­тите поклясться, что явно обманулись некоторые в том, что мудрствуют вне Священного Писания, то слово это вполне достаточно обличило их обман. Что же сказать им по поводу того, что они приводят в конце бесовского гадания своего, говоря: „Воздвигните главы ваши, о мужи христиане»? Или вы думаете, что с таким велеречием вы обращаетесь к каким нибудь невеждам, чуждым смысла? Что другое выражают они этою крат­кою речью, как не то, что, прилепившись однажды к этой ничтожной премудрости века сего, они отлучили себя от общества христиан и по великому своему безумию осудили священное Писание? Поэтому надменно проповедуют свое злочестие и с великою гордостью надругаются над нами, благочестивыми, повелевая нам воздвигнуть главы наши, то есть умы, и только не говорят: „О, без­умные христиане! Вы, которые обманувшись Моисеевым Писанием, не ждете второго потопа прежде всеобщего окончания! Поймите де, если можете, что вы обманулись, и воспряньте от этой прелести!»—Не явно ли издеваясь над нами, говорите вы это? Не другого ли какого безбожного собора языческого, может быть халдейского, со­общниками вы явно себя проповедуете, почему и назы­ваете нас христианами? Ибо кто держится противных христианам понятий и самого себя отлучает от их наименования, тот, очевидно, идет иным путем. Не с такою ли же надменностью фарисеи укоряли просвещенного слепца, говоря ему на своем собрании: ты уче­ник еси Того, мы же Моисеевы есмы ученицы (Иоан. 9, 28)? Мы же настолько далеки от того, чтобы этим оскор­бляться, что и благодарим вас за то, что называете нас христианами, и главы наши, то есть, умы воздвигаем на горы, то есть, к высоте разума Священного Писания и, от­туда почерпая обильно просвещение, с блаженным Давидом воспеваем: поведаша нам законопреступницы глумления, но не яко закон Твой, Господи (Пс. 118,85). И опять: прокляти уклоняющиися от заповедей Твоих (Пс, 118, 21). Кто же такие эти беззаконники, как не те, которые чрез злочестивый „Альманах» говорят, что от сближения пла­нет и зодиаков с Водолеем произойдет превращение и изменение, какого не было изначала? Говорящее это оставляют в пренебрежении святые Божии обетования, данные праведному Ною, в которых человеколюбивый Владыка не однажды, но многократно утверждает пра­ведника словами, выражающими великое отеческое попе­чение, особенную заботливость и неизменность обетования. Пусть же приведутся здесь святые слова Владыки всех к праведному Ною, чтобы явить человеческому роду великое попечение и промышление Божие об осталь­ной твари, и что Он праведною мерою и наказывает и милует, и что Его божественным повелением все со­держится и благоразумно и благочинно управляется, а не бессмысленным и бесчинным действием зодиаков и планет. Но прежде чем привести сказанное Богом Ною, обратим внимание на то, что, по свидетельству Божественного Писания, Владыка всех по трем особенно причинам праведно наводит казни на людей: или за усилив­шуюся блудную жизнь и нечистоту, или за нечестие и непокорение Ему, или за преступление Его заповедей. И пер­вой причины доказательством служат современники Ноя, также Содом и Гоморра. Второй—Фараон и весь Египет, которые пришли в крайнее нечестие и Владыке всех никак не покорились, несмотря на бесчисленные чудеса, которые сотворил пред ними Моисей. Третьей же—народ израильский, который после возобладания зем­лею обетованного, за преступление заповедей Владыки, был сперва тысячекратно притесняем иноплеменниками, а впоследствии отведен вавилонянами в плен. Говорю же об этом я не просто и не напрасно, но чтобы по­казать лживость предсказания „Альманаха» о потопе, и что пустословие его не только нечестиво, как бесстыдно про­тиворечащее Владыке всех—Богу и Его угоднику Мои­сею, но окончательно исполнено бессмыслия и безумия, ибо оно не представляет ни одной из вышесказанных причин, за которые, обыкновенно, Владыка всех наказывает законопреступников, как сказано, а приводит одну только причину, это—неразумное стечение планет и зодиаков. Из этого явствует, что он недугует крайним нечестием, как приписывающий управление всею тварью вещи бездушной и нечувственной, а не Богу, Ко­торый, говоря словами апостола, носит всяческая глаголом силы Своея. Но время уже нам обратить внимание на обе­щанное выше, более положительно  изобличить пустословие „Альманаха» и показать, что оно ложно и хульно.

Что Создатель и Хранитель всего промышляет и имеет попечение о нашем спасении, и что Он не без причины наводит на нас казни, явствует из других бесчисленных изречений Писания и случаев; в особен­ности же из повествования Святого Писания о потопе, бывшем при Ное. Пишется же о сем так: растлися же земля пред Богом, и наполнися земля неправды (Быт. 6,11). Эти слова содержат в себе обвинение нашей порочности и оправдание праведного суда Божия, — что Он не без причины наводит наказание, но промыслительно и вместе отечески печется о нашем обращении, когда мы безвоз­вратно удаляемся от Него. Затем, являя человеколюбие Владыки и что Он сильно радеет о нашем спасении, говорит: и виде Господь Бог землю, и бе растленна: яко растли всяка плоть путь свой на земли (12). Этим изречением—виде, означается неизреченная любовь к нам Владыки, ибо которых мы любим, видением тех не­насытно наслаждаемся, так что ничто не может отор­вать от них наших очей. Далее говорит: рече Господь Бог Ною: время всякого человека прииде пред Мя, яко исполнися земля неправды от них: и се Аз погублю их и землю недостойную (13). Благоволил человеколюбивый Владыка рассудиться с творением Своих рук, чтобы по­казать, что Он не радуется о погибели людей, но что они сами были виновниками своей погибели. Время, говорит, прииде, то есть, пришло время отмщения и справедливого суда. Давно, говорит, Я терплю их беззакония; сказав же: земля исполнися неправды от них, Он изъявил этим причину, по которой осудил погубить их. Не Я, гово­рит, виновен в их погибели, но сами они своими беззакониями подвигли на гнев Мое долготерпение. По­том открывает праведнику и способ их пагубы, го­воря: Аз же се наведу потоп, воду на землю, погубити всяку плоть (17). Для чего тут прибавлено: се Аз? До­вольно бы сказать: и наведу потоп. Не подумаем, что это просто или излишне так сказано. Так как в то время в большом ходу был обман звездочетства, по­лучивший начало от Сифа, как пишет еврейский историк Иосиф, и так как многие из тогдашних людей, как и теперешние, держались неправильных понятий, приписывая все зодиакам, движению планет и счастью, то человеколюбивый Владыка отечески и для вразумления прибавил это выражение: се Аз, как бы так говоря: не внимайте, люди, ложным учениям вещающих от чрева своего. Не Водолей пустит воду на землю при по­средстве сближения с ним других зодиаков и звезд, но Я, говорит, Мое мановение, Мой совет и Мое пове­ление отверзет сверху хляби небесные, а снизу источницы бездны (7, 11), и таким образом погибнет всякая плоть.

А что более не наведется такая погибель, этому ясно научило Священное Писание, которое представляет Созда­теля говорящим так: рече Господь Бог, размыслив: не приложу ктому прокляти землю за дела человеческая: зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юно­сти его; не приложу убо ктому поразити всякую плоть жи­вущую, якоже сотворих (Быт. 8, 21). Что может быть благонадежнее и истиннее сих кратких слов? Созда­тель Сам с Собою беседует, как бы утверждая нас и делая благонадежными, чтобы мы на будущее время не боялись и не ожидали бы чего либо подобного. Для этого приводит и причину: зане, говорит, прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности, и не­возможно им, как плотским, освободиться от плотских вожделений и похотей, за что надлежало бы мне часто погублять их с земли. Это не свойственно Моей благости, и потому надлежит долготерпением и тихостью и другими наказаниями устраивать о них. Для этого человеколюбивый Владыка и Господь, более утверждая нас, повторяет то же слово, говоря: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих. Этого было бы достаточно для полного удостоверения, что не следует ожидать более потопа для всей вселенной, если бы слово наше простиралось к благоразумным людям. А как слово это относится к латинянам, которые более всех людей ослеплены языческим прельщением и халдейским бесовским учением, то рассмотрим и остальные пророческие и священные слова, которыми человеколюбивый Владыка утверждает праведного Ноя, а чрез него и весь человеческий род, не бояться более во веки такой пагубы. Слова же священного Писания таковы: се, Аз по­ставляю завет Мой вам, и семени вашему по вас, и всякой души живущей с вами (Быт. 9, 9. 10). Затем, повторяя, говорит то же слово: и поставлю завет Мой с вами: и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю (11). Что может быть яснее или достовернее сих слов? Про­зрите же, слепые, и глухие услышьте, если можете, и пой­мите, неразумные, Кто это говорит! Поняв же, ужасни­тесь от лица Господа Саваофа, Создателя всего, Кото­рый все творит и преобразует, как хочет, глаголом силы Своея. Он обещает нам, что мы не должны бояться чего-нибудь такого, а вы бесстыдно говорите, что будет потоп по действию звезд. Кто это сказал и кто утвердил это? Не слышите ли Исаию, который гово­рит ясно: сей совет, егоже совеща Господь на всю вселен­ную, и сия рука на вся языки вселенные. Яже бо Бог святый совеща, кто разорит, и руку Его высокую кто отвратит (Исаия 14, 26. 27)? Поняли ли вы из этих священных слов твердость и неизменность обетования Вседержителя Бога и Его истины, или еще придерживаетесь любимого вами непокорства и страсти к спорливости, правильнее же сказать, неверия? Если бы вы верили Священному Писанию и слух свой внимательно направляли бы к нему, то не впадали бы в такие пропасти хуления. Но, дабы, приводя все пророчества, которых весьма много, не продолжить безмерно слово, скажем еще нечто немно­гое и этим закончим. Ибо следует всякому, приняв­шему в руки пророчества, самому понимать более со­держащееся в них предостережение.

Итак мы, о человеки, благодатью Христовою, будучи изначала христианами, воспитанными в апостольском и отеческом учении и предании, и сохраняя благочестно и неизменно утвержденное и запечатленное ими,—как мы научились, как уверовали и как содержим и исповедуем вместе с ними, так и пишем вам и проповедуем, не говоря ничего своего и ничего сами не выдумывая, как, по видимому, дерзаете вы. Но заимствуя доказательства из Священного Писания и объясняя это толкованиями святых отцев, мы и сами этим назидаемся, приемля свет разума, и подаем просвещение просящим его с верою. Просим же вас, отложите и вы всякое прекословие и всякую надменность, происходя­щую от внешнего лжеименного разума в тех, кои от невнимательности привязываются к нему,—и примите с верою это торжество, и с блаженным Давидом гово­рите всегда Владыке всех со смирением: скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою (Пс. 72, 22). Что он это го­ворит? Уразумел я, говорит, о Владыка, что сокро­вище Твоих судеб есть непостижимая и недомыслимая некоторая бездна Твоего божественного разума; я же червь, а не человек, и потому довольствуюсь тем, что принял от бывших прежде меня наставников, и этим ограничиваюсь и больше ничего не испытываю, ибо знаю немощь своих помыслов. Поэтому я признаю справедливым так просто и без испытания принимать Твои святые заповеди, повеления, судьбы и учения, как подъяремное животное принимает наложенное на него господином бремя, идет и следует туда, куда напра­вляет его господин. Это применяю я к себе, чтобы мне всегда пребывать с Тобою, не отлучаясь божествен­ной Твоей благодати Ибо невозможно, невозможно, о че­ловеки, войти кому-либо в обещанное нам царство небесное, как много раз ранее было писано в первом моем послании, если кто не примет оное как дитя, то есть, если не примет просто и без испытания то божественное учение, какое открыто нам о Высочай­шей Троице, и что предано и утверждено богоносными отцами, седмижды собравшимися, будут ли то толкова­ния, или обычаи, или правила. Ибо они не от себя го­ворили, но говорил чрез них Дух Святой, Который исходит от Отца, как изъяснил Господь, излагая учение о Нем, и Который не чужд Сына в смысле существа, как учит Великий Кирилл и весь лик свя­тых. Как виновник Единородного есть один Отец, так и виновник Утешителя, испускающий Его, есть Отец Единородного, дабы, как во всем прочем равны богоначальные ипостаси, так чтобы и причиною (своего божественного бытия) Они не разнствовали в равенстве. Не лишается Сын равенства с Отцем, как вы утвер­ждаете, хотя Он и не испускает Духа, точно так, как Дух не умаляется в равенстве с Отцем и Сыном, потому, что не рождает, вместе с Отцем, Сына. Это ваше детское оправдание, которое увлекает вас в сатанинское умышление и вталкивает в Савеллиеву про­пасть, Те, которые исповедуют, что Дух Святой исхо­дит и от Сына, как от причины, по необходимости должны допустить одно из двух: или по существу, или по ипостаси должны соединяться Ипостась Отца с Ипостасью Сына, когда Они испускают Утешителя. Но если вы скажете, что Они соединяются по существу, то это ока­жется не только неуместным, но и содержащим в себе не малую хулу, ибо существо во всех трех ипостасях усматривается одно нераздельное и неразъединенное. Соединяя же по существу Сыновнюю Ипостась с Отеческою, вы, очевидно, отлучаете Утешителя от такового единоестественного соединения, а это выше всякой хулы. Если же скажете, что Они соединяются по ипостаси, то смотрите, как ясно вы обличаетесь, как держащиеся савеллианства, ибо ипостаси, как таковые, не допускают соединения, по учению всех святых богословов, но признаются несмешанными между собою.

Много и других несообразностей, скрывающихся в вашем учении, можно было бы указать; но нет времени теперь говорить о сем в этом послании, которое бли­зится уже к концу. Господь в святом Евангелии ясно заповедует верующим в Него: иже несть со Мною, на Мя есть, и иже не собирает со Мною, расточает (Мф. 12, 30). И опять: овцы Моя гласа Моего слушают, по чуждем же не идут, яко не знают чуждого гласа (Иоан. 10, 27, 5). Что те, которые изменяют и извращают чуждыми прибавлениями преданную семью вселенскими соборами апостоль­скую веру, не со Христом суть и не собирают с Ним, а расточают,—это явствует как из многих других неопровержимых доказательств, так и из того, что они не страшатся наследовать бесчисленные проклятия и анафемы стольких святых соборов, как преступники апостольских учений и презрители отеческих проповеданий и преданий. Если же желаете и вы быть со Христом и собирать с Ним богатство истинного богословия и избежать тех грозных проклятий, то держитесь без испытания учения, преданного Господом, а также соборных преданий и наставлений, как незлобивый младенец, питаясь от евангельского сосца нелестным мле­ко м, пока, возращаемые им, достигнете в мужа совер­шенна, апостольски говоря, в меру возраста исполнения Христова. Тогда достаточно для нас будет этого ответа; вам же в особенности будет собеседником и похвалителем Христос, Который и скажет вам: добре, рабе благий и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю: вниди в радость Господа твоего (Мф. 25, 21).

XXIII. Против лютеран – слово о поклонении Святым Иконам.

Сказал Господь Моисею: не сотвори себе всякого подобия (Исх. 20, 4), но не сказал: не сотвори никакого подобия, а всякого, какие делают еллины, изображая подобия и лица волхвов, прелюбодеев и убийц, зве­рей и птиц и гадов, называя эти подобия богами и поклоняясь им. Если же досточтимое подобие в честь и славу Божию, то ты этим не согрешаешь. Если же не веришь сему, то приведем тебе в доказательство слово Божие, сказанное Моисею. Сказав ему прежде: не сотвориши всякого подобия, Бог повелел потом тому же Моисею сотворить многие подобия (Исх. гл. 12 и 26). Во-первых храм, то есть, скинию завета Господня, а по­том внутри храма Бог повелел устроить все по по­добию и по образу предметов небесных. А как на небе находятся херувимы, то повелел Моисею сделать из золота херувимов, и принести Себе вытесанные две скрижали, на которых перстом Своим святым начертал десять слов, и стамну златую, содержащую манну, и жезл Ааронов повелел вложить в ковчег; затем, по стенам и по завесам повелел вышить херувимом синетою и червленицею. Смотрите и слушайте разумно: скиния, сделанная из золота и серебра, из червленицы и багряницы и из других вещей, скрижали же, вытесанные из камня; так и мы делаем подобные изображения, которые почитать и покланяться им есть дело хорошее и богоугодное, только не следует их бо­готворить и говорить образу: ты наш бог; но почитать его как образ подобия плотского смотрения (воплощения), или как образ раба Божия и угодника, например, Илии, или образ Пречистой Богородицы. Если же, мудрствуя безумно, скажешь, что честные и святые вещи, которые Господь повелел сотворить Моисею, как то: скинию, хе­рувимов, кивот, скрижали, стамну, имущую манну, и прочее, следует почитать, поклоняться же не должно ничему, кроме одного Бога, то против этого ответим: если этим предметам не следует поклоняться, то каким образом покланялись им сам великий пророк и законодатель Моисей, богоотец Давид, царь и про­рок, затем Иона, Даниил и Ездра? Все они поклоня­лись рукотворенным вещам. В книге Исход гово­рится: егда вхождаше Моисей в скинию, тотчас сходил столп облачный и являлся Господь в скинии в столпе облачном (Исх. 33, 8. 9. 10). Люди же, видя столп облачный, поклонялись каждый из дверей своей кущи. Поклонялись же столпу облачному и скинии потому, что Бог, невидимый по существу, ради нашей немощи по­крывался столпом облачным и в этом свете являлся в скинии. Итак, столп облачный служил для них как бы ризою (в которую облачался Господь); вместо же селения небесного, Он имел скинию, которая ныне именуется церковью. Разве не мог Бог беседовать к людям без скинии? Но этим Он желал с самого начала показать честь и славу церкви Божией.

Опять в Исходе Писание свидетельствует, что когда Моисей окончил все дела, созидая скинии свидения, и внес в храм свидения кивот Божий и закрыл заве­сою, тогда облак покрыл храм и славы Господней исполнился храм, и воззвал Господь Моисея из храма свидения. Когда храм был создан, не было никакого знамения; когда же внесен был кивот, тогда слава Господня наполнила храм, и Господь стал говорить из храма (Исх. 40, 33—38). И к Соломону Господь сказал: освятих храм сей, егоже создал еси, еже положити имя Мое тамо во веки, и будут очи Мои ту и сердце Мое во вся дни (3 Цар. 9, 3). Если Сам Господь Бог говорит, что имя Его и очи и сердце в церкви во веки, то ясно, что Сам Господь Бог пребывает в церкви. Уразумеем же и вникнем внимательно, что где церковь в славу Господа Бога Вседержителя, там и пришествие Божие, а где пришествие Божие, то кто не поклонится этому месту? И если церкви следует кланяться, то как не покло­няться образу Господа нашего Иисуса Христа и святых Его и прочим божественным предметам, ради кото­рых и самая церковь становится святою? О, безумные! Зачем вы Божии священные предметы сравниваете с идолами? Поймите, что мы вам скажем, именно, что вы сами подобны идолам и, имея глаза, не видите истины, и в то время, как добрые люди кланяются писанному образу Божию, смотрительно явившемуся в человеческом теле, вы не видите в этом благочестия. а обращаете сие себе в смех. Воистину, смех ваш обращается в плач, ибо, имея уши, не слышите истины и доброго учения Божественного Писания, по причине окаменения сердец ваших. Мы же, вместо скинии имеем церковь, созданную во славу Божию, и вместо скрижалей имеем Святое Писание новой благодати, вместо шитых херувимов имеем образ Христа и святых Его, вместо стамны с манною имеем святой хлеб и вино, пре­творяемые в Тело и Кровь Христовы, вместо жезла Ааронова имеем жезл Христов, то есть Животворящей и Пречистый Крест, и прочее. И когда взираем на напи­санный образ Христова подобия, то исполняемся радости духовной, видя Его, Владыку, изображенным в том плотском виде, в каком Он благоволил пожить с людьми, и от этого исполняемся страха Божия и памятуем чудеса, которые Он сотворил, живя на земле. Если же видим изображения святых апостолов и учи­телей, то при этом возобновляется в сердце нашем их премудрое учение. Почитаем и святых ангелов, призывая их в помощь, так как они наши хранители и защитники от лукавого, руководители к Богу и пода­тели силы, почему мы и славим их песнями и пением. Хвалим истинных пророков, как предсказавших неложно о Христе. Воспеваем и славим апостолов Христовых, как проповедавших нам Солнце Правды— Христа, превечного Бога. Ублажаем святых святителей, которые были ревнителями апостолов и изъяснили пра­вую веру, прогнав ереси. Величаем святых мучеников, как сотворивших нетленную куплю, которые кровью приобрели небеса и не отверглись Христа. Дивимся преподобным отцам, которые трудами, постом и сле­зами изнурили себя, при жизни соделались мертвыми, а по смерти оказались живыми.

Еретики говорят, что Бог заповедал: не сотвори себе богов серебряных и богов золотых. На это отвечаем: Бог сказал это иудеям, которые в пустыне слили себе тельца и говорили: се бози твои, Израилю, а впоследствии воздали божескую честь Веельфегору, при Ахаве же—Ваалу, то есть Крону, при Манассии—Дию, при Иеровоаме—златым юницам, при Навуходоносоре—образу златому. И пророк о них говорит: пожроша сыны своя бесовом; оставив истинного Бога, сотворили идолов в честь скверных людей и бессловесных животных и именовали их богами. Мы же не идолов делаем, не тельцов, не юниц, но служим живому Богу и святым Его, ибо никто из любящих царя не бесчестит его хоругви. Если иконы, как вы мудрствуете, подобны идолам, то и скиния, которую сотворил Мои­сей, и церковь, устроенная Соломоном, по вашему, по­добны идольским храмам, и жертвы, которые в них приносились во славу Божию, подобны еллинским жертвам, которые они приносили идолам, и ковчег, в котором были скрижали завета и прочее, ничем не отличается от твоего сундука, в котором ты хранишь домашние вещи, и жезл Ааронов прозябший не отли­чается от твоего посоха, на который ты опираешься, и свещник златый, имевший семь светильников, не отли­чается от твоего свещника, который ты вжигаешь у себя в доме. Если все эти предметы, как мы сказали, оди­наковы между собой, то и святые иконы подобны идо­лам. Как при Ное Бог мог и без ковчега спасти его, ибо все возможно Богу, однако же устроил ему спа­сение посредством бездушной и рукотворенной вещи. Также и евреев Бог мог и без медного змия спасти от угрызений змей, но благоволил по неизреченным судьбам Своим посредством медного змия избавить их от смерти; так и нам ныне Господь и Бог наш посредством видимых святых икон и других боже­ственных предметов невидимо устрояет спасение. Ибо так Сам Он повелел и изобразил на плащанице, образ Свой, который впоследствии был отнесен в Царьград. Затем святые апостолы повелели евангелисту Луке написать на иконе пречистый Его образ и покло­нились изображенному на ней божественному Его человечеству. Евангелист Лука написал также и образ Пре­чистой Его Матери, Которая есть воистину Богородица. Если же вы, несмысленные умом, сомневаетесь, каким образом посредством неодушевленных и рукотворенных предметов могут совершаться чудеса, то знайте, что Богу все возможно. Каким образом, когда. Моисей чудодействовал, то не ему, а его жезлу сообщил Бог силу совершать чудеса, также и милоти Илииной Бог даровал Свою благодать, и ею Елисей совершил страш­ный знамения, которых не мог совершить сам по себе. Иудеи почитали пророческие и патриаршеские гробы и пере­несли из Египта кости Иосифовы. Послушаем Павла, го­ворящего о различных дарованиях духовной благодати, как сказано в Святом Писании: якоже устроих церк­вам галатийским, тако и вы сотворяйте (1. Кор. 16, 1).

Вы же, надменные сердцем, беззаконие делаете, и руки ваши сплетают неправду; не разумея истины, вы заблу­дились от чрева, глаголете лжу. Вы устремились в море мира сего, покушаясь врачевать души других, а сами, будучи одержимы недугом, не разумеете сего и тре­буете себе почитания преимущественно пред прочими. Руководясь рассуждением плотского ума своего, вы туч­неете, здравия же душевного лишены, как не сохранившие заповедей Господних. Больное око не может взи­рать на лучи солнечные, так и несмысленный не может от Святого Писания говорить правильно, ибо вместо истины он видит только одни тени, по причине своей порочности. Как с потерею здоровья заступает вместо его болезнь, так и по утрате душою родительницы добро­детелей—святой веры, вселяется в сердце враг и ослепляет душевные очи. Как аспид глухой, когда услышит обавающего (заговоры), то кладет одно ухо на землю, а другое затыкает хвостом своим, чтобы не слышать голоса произносящего обаяние, так и эти нераз­умные, по причине своего непокорства и лености, а глав­ное, по причине зависти, не слушают вразумления, а затем по причине безумного стыда держатся злого и пагубного своего учения. О безумные, достояние сатаны, внуки греха, пища прелести, тьма нечестия, наследники геенны, нечестивые гребцы законопреступника и скорые наставники друг другу в лукавстве! Вы празднуете нечестиво, рассуждаете не преподобно и, вместо прославления имени Божия, вы соделались причиною того, что оно хулится. Это ли—свет ваш пред человеки? Это не свет, а тьма. Воистину, люди сии буи и немудри. Ослепи до их злоба их; видяще не видят, и слышаще не слышат; сердце их суетно, не дает им разуметь тайн Божиих. Не малы ваши хитрости, но немощны, хотя и кажутся великими, тучными, с румяным и здоровым лицем, ибо в них нет сердца, очи больные, ноги не мо­гут ходить, руки лишены здравия, язык проворен к брани, готов проглотить, но уста замыкаются, а затем и сам предается сну. Говорит писаше: аще кто проти­вится воле Божией и учению святых его апостолов и словам нашего православного Писания, того в дом свой не приемлите, и радоватися ему не глаголите: глаголяй бо ему радоватися, сообщается делом его злым (2. Иоан. ст. 10, 11).

XXIV. Против хулителей Пречистой Божией Матери.

Все боговдохновенное писание учит и повелевает нам поклоняться и иметь во всякой чести не только пречистый образ Спасителя нашего Иисуса Христа и Пре­чистой Божией Матери и прочих честных угодников Его, но и все прочее, что, как приношение, было посвя­щено Христу Спасителю,—будут ли то богослужебные Церковные сосуды, или разные пелены для украшения и благолепия пречистого Его образа, или святого алтаря— все это должно почитать и иметь в чести, как уже причастное святыни. И это явствует из того, что Сам Спаситель сказал фарисеям, укоряя их: горе вам книжницы и фарисее, лицемери, яко глаголете: иже аще кленется церковию, ничтоже есть, а иже кленется златом церковным, должен есть. Буи и слепии, что до более есть, злато ли, или церковь, святящая злато? И: иже аще кленется олтарем, ничесоже есть, а иже кленется даром, иже верху его, должен есть. Буи и слепии, что бо более, дар ли, или олтарь, святяй дар (Мф. 23, 16—19)? И что удивительного в том, что предметы, посвященные Богу с благим произволением и по правилам церковного устава, делаются причастными святыни,—когда медные кадиль­ницы восставших против боговидца Моисея и священ­ника Аарона двухсот пятидесяти мужей, сообщников Корея, Дафана и Авирона, из коих одних поглотила земля живыми с их кущами и со всем имуществом, а других сжег огонь, исшедший от Бога,—когда их кадильницы, принесенные ими вопреки повеления Божия, Бог повелел Моисею и Елеазару священнику, сыну Ааронову, взять и сделать из них дщицы обложения, то есть на покрытие алтаря, яко освятишася, говорит, в душах их, и принесошася пред Господа (Числ. 16, 1—38). Это ясно и неоспоримо показывает, что всякий чувствен­ный предмет, который в качестве орудия богослужения был посвящен Богу, становится причастным святыни и должен быть почитаем. Если же так, то как не страшатся некоторые, весьма чуждые целомудрия, отвер­гать несравнимую ни с чем высоту святости и славы Пречистой и Всепетой Божией Матери, высшей небес и всех умных небесных сил, дерзая говорить, что тогда только Она была свята и преславна, когда носила в пречистой Своей утробе Еммануила, а после того, как родила и откормила Его грудью, Она ничем не стала отличаться от прочих женщин. О, какие у них богоборные мысли и слова! О, какое ни с чем не срав­нимое безумие и безверие! О, какое крайнее невежество и незнание боговдохновенных Писаний! Как не поняли они, окаянные, сказанного о Ней праотцем ее к происшед­шему из Нее воплотившемуся Богу Слову: предста Ца­рица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна, преиспещрена (Пс. 44, 10)? Какая же это Царица, преиспещренная ризами златотканными, о несмысленные и косные сердцем? И одесную Кого стоит Она? Разве не знаете горнейшего седалища Единородного, о Котором говорит родивший Его Отец: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене; из чрева прежде денницы родих Тя; также: престол Его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век (Пс. 109, 1. 3; 88, 37. 38). Там же и Царица и Госпо­жа всех стоит одесную Царя всех, Сына и Творца ее, моля Его непрестанно о спасении всех, приступающих к Ней с верою и твердым упованием и ищущих от Нее помощи и избавления от бед, которыми они одержимы. Но услышьте, глухие, что говорит к Ней праотец Ея: слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо Твое, и забуди люди Твоя, и дом отца Твоего, И возжелает Царь доброты Твоея (Пс. 44, 11. 12), то есть, несравненной чи­стоты и целомудрия, и непорочного девства ее, зане Той есть Господь Твой, то есть, ибо Он, Создатель и Бог ее, благоволил соделаться и ее сыном. Поэтому и поклонишися Ему, как Богу и Сыну Твоему. И дщи тирова, то есть народы, бывшие прежде идолопоклонническими, ибо таков был город Тир, впоследствии, верою во Христа и божественною банею пакибытия соделавшись дщерию Божиею, прибегнут к Тебе с дары, как к Пречистой Матери Бога их. Также и богатии людстии Твои помолятся лицу Твоему со страхом и любовью, пре­клоняя колена пред пречистою и достопокланяемою ико­ною Твоею, что и совершается на самом деле и до сего времени всеми не только православными, но и всеми вообще зломудрыми еретиками латинянами и армянами, начиная с самых времен апостольских, когда боже­ственный евангелист Лука написал честное ее изображение и принес оное к Ней, прибывавшей еще в этой жизни. Будучи довольна этим, Она (как говорит предание) сказала: «Благодать, пребывающая во Мне, да бу­дет с сим изображением».

Послушаем и далее тоже пророчество, насколько оно превосходно и истинно. Вся слава Дщере царевы внутрь, рясны златыми одеяна и преиспещрена. Под славою та­ковой Дщери Царя и Создателя всех, что иное должно разуметь, разве только ни с чем несравненную чистоту ее и равноангельное девство, рясны же златые, соответ­ствующие чистоте, означают божественные добродетели, как то: смиренномудрие, кротость, тихость, незлобивый и искренней нрав, благорасположение, человеколюбие и по­добные сим добродетели, которые украшают созданного по образу и по подобию Божию человека. Всеми этими добродетелями украшается эта всехвальная Дщерь небесного Царя, которыми Она стоит выше всех вообще дще­рей иерусалимских, как и премудрый Соломон говорит явно о Ней: многи дщери стяжаша богатство, многи сотвориша силу; Ты же предуспела и превознеслася еси над всеми. Ложного угождения и суетныя доброты женския несть в Тебе (Притч. 31, 30, 31). Эти чудные похвалы Соломоновы кому наиболее приличествуют, как не одной только Пречи­стой и Пренепорочной Божией Матери? Хотя и другие прежде ее дщери человеческие стяжали богатство и сотво­рили силу, то есть, добродетель и досточудные исправления, каковы были: Сарра, Ревекка, Лея, Рахиль, Мариам, Есфирь, Иудифь, Анна пророчица, Сусанна, Иаиль, но ни одна из них не может сравниться с Пречистою Приснодевою—Матерью Еммануила. В тех усматривалось и ложное угождение, то есть, различные внешние украшения тела ризами и уборами и натирание ароматами и тому подобное, изобретаемое замужними женами ради своих мужей, что все премудрый наименовал суетною добротою. Но относительно Пречистой Божией Матери никогда ничего такого не изобреталось, но вся слава доброты ее внутри, то есть, естественная и украшенная преподобными и бла­голепными добродетелями. Такою и столь великою сла­вою и величием богоподобной святыни является украшен­ною общая всех Царица в боговдохновенных писаниях. Да постыдятся же безумные, произносящее против Нее хулы, дерзающее умалять несравненную высоту богоподобного ее величия и с иконоборцем Копронимом уподобляющее Ее мешцу, который, говорят они, имеет великую цену, пока полон золота, когда же золото бу­дет высыпано, не имеет уже никакой цены или имеет очень малую. Подобное сему, говорят богоборцы, случи­лось и с Пречистою Божиею Матерью: пока Она носила в утробе божественного и поклоняемого Еммануила, до тех пор была свята и славна и имела великое достоин­ство; после же рождения Его, Она всех этих достоинств лишилась и стала, говорят они, такою же, как и все остальные жены. О, какое безумие и богопротивное вредословие дерзающих говорить это! Как не поняли они, безумные, сказанного: Аз рех: бози есте, и сынове Вышнего вси (Пс. 81, 6). И опять: святи будете, яко Аз свят есмь (1. Петр. 1, 16). И опять: Бог ста в сонме богов, посреде же боги рассудит (Пс. 81, 1). Если простых людей, кото­рые тщатся угождать Ему всякою добродетелью и правед­ными делами, Сам Вышний называет богами и сынами Вышнего, повелевая им держаться святыни и быть Ему подобными всякою святостью и чистотою жития, то как могла лишиться несравненной Своей славы и величества и богоподобной святыни—Та, Которая выше всех небесных сил, несравненно честнейшая и славнейшая их, Которую всю освятил осенивший Ее Дух Святый, как благовестил Ей явившейся божественный Гавриил? Но и ранее его, святой праотец ее сказал: освятил есть селение Свое Вышний. Бог посреде его, и не подвижится (Пс. 45, 5. 6). Услышьте, глухие, поймите, неразумные, и исчез­ните: Бог, говорит, посреде ее, то есть, носимый в ее утробе, как младенец; по этой причине, говорит, не подвижется, то есть не лишится славы Своей и несравнен­ной святыни, которую даровал Ей поклоняемый боже­ственный Параклит Своим осенением и девятимесячным пребыванием в Ней Бога—Слова. Скажите мне, о безумные, какая земная царица, после того, как родит мужу своему сыновей и дщерей, перестает быть и именоваться царицей и иметь власть во всем царстве мужа своего? Она не только при жизни мужа своего признается и называется царицей, но и по преставлении его остается для всех подданных мужа своего славною и внушаю­щею страх царицею, чтится и охраняется и бывает лю­бима всем синклитом; и если скончается прежде мужа своего, или после него, ее хоронят по царски, и по смерти она всеми называется царицей и не лишается этого наименования. Если же относительно маловременных и тленных царей соблюдается этот добрый и справедливый порядок, то каким образом избранная Богом от всех родов в честнейшее жилище Царя всех, Христа Бога, Которая и по рождестве Дева, и по смерти жива,—как Она у вас, богоборцев, считается обыкновенною женщиною, не имеющею никакой славы, чести и силы? И если бесчисленные и славные чудеса, совершаемые Ею всюду по всей вселенной, не убеждают вас воздавать Ей всегда славу, то хотя дивное то и внезапное собрание святых Апостолов со всех концов земли на облаках, для славного ее погребения, пусть убедит вашу неразумную мысль, что как прежде, когда зачала Она и носила во чреве Еммануила, так и после рождения Его и по своем священном преставлении Она была, есть и всегда пребудет славною и чего просит у Сына и Творца Своего, то все сильна исполнить для призывающих Ее в помощь с верою и твердою на­деждою. Не слышите ли, о нечувственные, священное пение, возглашающее: „Ужасошася ангельския силы в Сионе, зряще Своего Владыку, женскую душу в руках держаща; чисте бо рождшей сынолепно провозглашаше: гряди, Чи­стая, Сыну и Богу Твоему спрославлена буди». Если же Единородный Сын ее, Иисус Христос, Сам принял в Свои руки всесветлую и всесвятую душу ее и призывал Ее, говоря: „Прииди, Мать Моя честная, наслаждайся такою же, как и Я, божественною славою, великолепием и величием», то поймите, какова и сколь велика на небесах слава ее и прочее божественное велелепие, и перестаньте уже произносить против Нее хулы вместе с злочестивым иконоборцем Копронимом, ибо ему принадлежит это сатанинское против Божией Матери досаждение. Пе­рестаньте, прошу вас, перестаньте, если хотите изба­виться горьких мучений с Копронимом и с досадителями и хулителями Пречистой Божией Матери, слава Которой и велелепие и все прочее, касающееся ее, есть божественное и неизреченное таинство, различными прообразованиями предвозвещенное тайно богоносными про­роками. И, во-первых, патриарх Иаков прознаменовал Ее лествицею, которую видел во сне утвержденною на земле, а верх ее простирался до самого неба, и на самом верху видел утверждающимся Господа и ангелов Божиих восходящих и нисходящих по ней. Что иное тайно показал Господь этим видением, как не Ту, посредством Которой благоволил Он, человеколю­бивый, сойти с высоты божественной славы Своей к немощному и смиренному естеству человеческому и об­лечься в зрак раба, чтобы его облечь в потерянную им первоначальную одежду нетления? При этом ступени лествицы обозначают бывшие в разные времена святым пророкам тайные богоявления, которыми постепенно откры­валось имевшее в последние времена совершиться не­сказанное смотрение Его вочеловечения. Восходящие же и нисходящие по ней Божии ангелы означают: восхождением—величие Божества, нисхождением же—худость че­ловечества, которое Бог—Слово благоволил воспринять. Во-вторых, Моисей—боговидец научен был таинству относительно ее, когда видел купину, объятую пламенем огня и не сгорающую. Купина означала немощь человеческого естества, ибо и самое растение—куст—есть бессильное, удоболомимое, и все суковатое, обозначаю­щее сучками разнообразие наших грехов. Огонь же, ко­торым горела купина и который ее не сожигал, обозначал Божество Единородного Сына Вышнего. Ибо Бог наш огнь поядаяй есть грехи наши, говорит божественный апостол (Евр. 12, 29). Видение это прознаменовало совершенное соединение Единородного с человечеством, кото­рое Он устроил посредством Пречистой Богородицы, вселившись в Нее и не опалив ее, то есть, сохранив нетленною. Также Даниил тайноглаголивый, наученный Богом, научил нас, назвав Ее горою, от которой без помощи рук человеческих отделился камень и поразил многосложное тело, виденное во сне царем Навуходоносором (Дан. 2, 34). Об этой тайне и об этой горе праотец ее говорит: гора Божия, гора тучная, гора усыренная (Пс. 67, 16). Гора тучная, то есть, пере­полненная и крепко нагнетенная духовными дарованиями, и нет другой, которая была бы так же, как Она, пре­красна и угодна Сыну Вышнего для Его жилища. Это показывает божественный пророк, когда говорит: вскую непщуете, человеки, другие усыренные горы; нет, гово­рит, другой горы, то есть, чистой девы—отроковицы, кроме этой божественной горы. Поэтому и прибавляет: гора, юже благоволи Бог жити в ней, ибо Господь вселится до конца (17). Постыдитесь же со скверным Копронимом о своей вере, говорящее, что Она лишилась славы и чести приснодевственной после того, как родила поклоняемого Еммануила. Ибо Господь, говорит, вселится до конца, то есть, Она пребудет неотлучна во славе Единородного Сына Своего. Другой тайноглагольник называет Ее жезлом прозябшим из корене Иессеова, говоря ясно так: и изыдет жезл из корене Иессеова, и цвет от корене его взыдет (Исаия 11, 1), и прочее дальнейшее пророчество, которое оставляю, чтобы не оказаться для некоторых обременительным. Но почему назвал пророк Приснодеву жез­лом? Потому, что происшедшей из Нее Плотоносец Бог сокрушил все главы ядовитых змей, то есть, различ­ные по всей вселенной бесовские прелести, которыми они, нечестивые, порабощали себе и отлучали от Бога окаян­ный человеческий род. Потому и цветом ее именуется рожденное Ею бессеменно, ради чистоты и благоухания воплощения Бога—Слова, и так как пришествием Его имела расцвесть составившаяся из язычников церковь, именуемая иносказательно пустынею, каковою и была ранее, как недуговавшая неведением Бога и потопляемая всяким нечестием, как ясно учит ирмос третьей песни второго гласа, который поется так: „Процвела есть пустыня, яко крин, Господи, языческая неплодящая церковь, пришествием Твоим, в ней же утвердися мое сердце». И почему не сказано, что процвела пустыня как роза, но яко крин? Ведь и роза очень благоуханна и прекрасна на вид; потому что крин (лилия), при приятнейшем своем благоухании, имеет еще три листка, коими образует три богоначальные ипостаси Святой Троицы, во имя которых совершается божественная баня пакибытия, разумею спасительное крещение, в котором и чрез которое прежняя пустыня, то есть, составленная из языческих народов церковь, очистилась и процвела, то есть, обновилась как цвет, именуемый крин. Хотя и роза благоухает и имеет прекрасный вид, но не служит образом Святой Троицы, так как имеет много листков и произрастает на растении тернистом, почему и не приличествует для показания тайны Святой Троицы. Ибо терние в Священном Писании берется для обозначе­ния греха, как например, когда говорит: возвратихся на страсть, егда унзе ми терн (Пс. 31, 4), то есть, согрешивши, я не вознерадел о грехе своем, не прошел мимо, как ни в чем не повинный, но тотчас воору­жился против него постом, молитвою, слезами и воздыханиями, бдениями и частыми коленопреклонениями, удручая себя и муча плоть свою.

Поэтому и я советую вам, братия, в которых вон­зился ужаснейший терн хуления скверного Копронима, позаботьтесь скорее отступить от него и выбросить из мысли своей эту хулу, как изобретение иконоборца и жесточайшего гонителя православных, как вымысел иудейский, правильнее же—сатанинский?, ибо этот богоборец не перестает с самого начала сеять плевелы своей злобы среди доброго семени на селе Небесного Делателя, и тщится, нечестивый, отвратить опять человека от православной веры во Святую поклоняемую Троицу. Познав его великую злобу и неудержимое против нас неистовство, отступите от такого бесчестия Пречистой Божией Матери и страшной против Нее хулы, дабы и Она приблизилась к вам и сохранила бы вас без вреда от всякой козни лукавого и сподобила бы вас стояния одесную Единородного Сына ее, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, во веки веков. Аминь.

XXV. Ответ Николаю латинянину.

Незадолго пред сим ты спросил нас, когда и как произошло отлучение латинян от греков и от святой Божией Церкви, и каким образом они изобрели себе новый закон, по которому приносят в жертву при служении опресноки, и хулу на Святого Духа, и усердно просил нас изложить это письменно. Во имя Господа Бога Вседержителя, я с любовью постараюсь написать тебе об этом, по мере постижения ума моего, хотя и тяжкое бремя возложил ты на мои плечи. Во-первых, опишу, как вы понимали прежде отлучения, потом напишем и об отлучении вашем. Приготовляясь к подвигу за евангельскую истину и вооружаясь на разорение лжи, будучи распаляем огнем ревности по истине, я благовременно произнесу сказанное Давидом: сынове человечестии, доколе тяжкосердии? Вскую любите суету и ищете лжи (Пс. 4, 3)? Воистину тяжкосерды суть и иска­тели суеты и лжи, и омрачены глубокою тьмою те, кото­рые не повинуются апостольским, пророческим и отеческим повелениям. Охотно и с великою любовью выйду я и на этот подвиг, как сказал прежде, возложив надежду на Подвигоположника—Бога, Христа Спасителя, и постараюсь духовным просвещением и отеческим учением разогнать противную египетскую тьму, противопо­ставляя ей пресветлое слово апостольской истины. Во­ истину тьма осязаемая и глубокая мгла—все то, что не согласуется с боговдохновенным Евангелием и с учешем богоносных отцев, говоривших Духом Святым. Это скорее должно быть признано и называться не учением, а собиранием плевел. Не так ли обыкновенно поступают и врачи, что когда имеют дело с началом недуга, то предписывают меру и умеренность в жизни, установленные прежними учителями, предупреждая больных, что при соблюдении этих правил они могут иметь некоторую надежду на выздоровление, а при нарушении их, могут оказаться близ смерти. В последнем же случае, при усилении недуга, вооружаются про­тив него огнем и железом и разнообразными лекар­ствами. Поэтому и меня, подражающего им, никто пусть не укоряет; напротив, со всяким усердием и крепким вниманием пусть примут слова, не как мои, но как сказанные теми блаженными мужами, ибо я возве­щаю их слова. Также пусть слушают не для того, что­бы спорить, но всякое свое мнение и злое изволение пусть изгонят из ума и, таким образом, с усердием и любовью к истине пусть услышат сказанное.

Но пора уже направить слово к познанию благочестия, и не так, как кичатся философы, последователи Ари­стотеля, но предложим досточтимые догматы и простые истины, чуждые ложных вымыслов и геометрических фигур, от которых не получили пользы руководившиеся ими, но заблудились и стали далеки от истины. Начну же так. Пусть будет известно находящимся и в самом Риме, этом предводителе иного учения, и тем, которые обитают по всей Италии и в странах, расположенных за Альпийскими и Пиринейскими горами, до самого Гадира; пусть услышат апостольский голос и отеческое учение и строго завещанное нам исповедание соборной и апостольской непорочной веры, которое гро­могласнее всякой трубы и благозвучнее всякой цевницы. Заключается же оно в следующем „Верую во Единого Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во Единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век: Света от Света, Бога истинна, от Бога истинна, рожденна, не сотворенна, едино­сущна Отцу, Имже вся быша: Нас ради человек, и на­шего ради спасения, сшедшего с небес, и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловчшася: Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна: и воскресшаго в третий день по Писанием: И восшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца: И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Гос­пода, животворящаго, Иже от Отца исходя­щего, Иже со Отцем и Сыном спокланяема, и сславима, глаголавшаго пророки. Во едину, святую, соборную и апо­стольскую церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых: и жизни будущаго века. Аминь.»—„Сея вера пророческая, сия вера апо­стольская, Сия вера отеческая, сия вера православная, сея вера вселенную утверди». Эта—вера твоих древних прародителей, от которой напрасно отклонились те, кои учат вопреки изречению Господа и преступают установление блаженных отцев, утверждая, что Дух Святый исходит от Отца и Сына, чего никто из святых от­цев не сказал. Ибо в этих словах заключается ве­ликая стремнина и глубокая пропасть. Они же до такого дошли повреждения ума, что не только считают себя в праве изменять слова Владыки и преступать отеческие установления, не думая подвергнуться чрез то какой либо беде, но и на евангелиста Иоанна не боятся возводить ложь, приписывая ему учение об исхождении Святого Духа одинаково от Отца и Сына. Не знают они, окаян­ные, что святое Евангелие от Иоанна было написано много лет спустя после сошествия Утешителя на блаженных апостолов. Но латиняне, когда спросят их православные, для чего они придумали прибавление об исхождении Святого Духа „и от Сына»,—отвечают, что они делают это предусмотрительно. А как латиняне, в основание своего богословия полагают в виде двух доказательств бывшие прежде божественной Пятидесятницы два подаяния Святого Духа святым апостолам и этим уси­ливаются убедить читающих в простоте сердца Свя­щенное Писание верить, что и от Сына Дух Святый исходит присносущно по ипостаси, то отсюда и нам следует начать, а затем уже обличить и остальные их доказательства.

То, что латиняне от себя придумали вопреки апо­стольской истины,—этого, сколько бы ты ни стал искать, нигде не найдешь, чтобы оно находилось или было ска­зано кем-либо из древних богословов и учителей, слава которых пронеслась во все концы вселенной; на­против, найдешь, что они возражают против этого и, как чуждое, отвергают сие. Ибо кто, прочитав хотя однажды толкования святых отцов на Священное Евангелие, не поймет ясно, что как данная Спасителем святым Его ученикам, прежде спасительных страданий, власть, так и вдуновенная Им благодать Духа после воскресения.—были частными дарованиями, и вместе зало­гами имевшей сойти на них совершенной благодати Утешителя? Что данные им тогда дарования были част­ные, это явствует из сказанного тогда Господом: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию и на всю силу вражию (Лук. 10, 19). И опять: болящия исцеляйте, прокаженные очищайте, бесы изгоняйте (Мф. 10, 8). И в другом месте: приимите Дух Свят: имже отпустите грехи, отпустятся им, и прочее (Иоан. 20, 22. 23). Вот дар Святого Духа, в одном случае сообщающий власть оставлять грехи, а в другом дающий силу изгонять бесов. Что это были дары частные, истекшее из полноты Спасителя и сообщающие в свое время известное действие, а не означающее ипостасное испущение Духа от Сына, как это желают доказать латиняне, — явствует из многого, а более из того, что, как известно, до того времени они никому не оставляли грехов, а напротив, бегали и укрывались страха ради иудейска, так как не были еще вполне облечены силою свыше. Поэтому, неко­торые из них опять принялись за ловитву рыб, как бы забыв на время повеления Спасителя. По сошествии же Божественного Параклита ничего такого с ними уже не случилось, но, облекшись вполне в непобедимую Его силу, они с дерзновением, как львы, надеющиеся на присущую им силу, или как орлы крылатые, устреми­лись во всю вселенную для проповеди благочестия. По­этому, благочестно ли сказать, или, что тоже, подумать, будто данное им ранее чрез дуновение дарование Духа, служит указанием, что Дух Святый существенно, то есть, по ипостаси исходит и от Сына? Мудрствующим так необходимо утверждать одно из двух: или уче­ники тогда получили половину Духа, или всего, но не всесильного. И то и другое только подумать, не то, что говорить, одинаково нечестиво. Ибо Святый Дух, и по существу и по силе всегда в Себе неразделен и равносилен, как Бог, истинен и во всем равен Отцу и Сыну, кроме свойственного Ему исхождения от Отца, а не от Сына. К тому же окажется, что они и нечто другое, более неуместное, мудрствуют. Ибо, если они признают, что чувственным дуновением тогда препо­дано было существо Духа, а не сила, так что дуновение служило только видимым знаком действия, то они, сами того не замечая, признают Дух Святый подлежащим очертанию, как изливающийся чрез телесные чувствен­ные уста воплощенного Бога—Слова, как бы чрез ка­кую трубу. Что же может быть злочестивее сего? Ибо все, что подлежит внешнему очертанию, подчинено на­чалу и есть временно, и нисколько не отличается, или очень мало отличается от служебных духов. Не македониева ли это опять возникает ересь?

Что данный тогда ученикам чрез дуновение Дух был некоторым дарованием духовным, сообщенным чрез дуновение от полноты Иисусовой, а не означает ипостасное исхождение, как мудрствуют латиняне,—яв­ствует из 87 беседы толкований божественного Иоанна Златоуста на святое Евангелие от Иоанна, где он гово­рит так: „Некоторые говорят, что Христос не сообщил тогда ученикам Духа, а только посредством дуновения сделал их способными к Его принятию. Ведь если Даниил, при виде ангела, пришел в ужас (Дан. 8, 17), то чего не испытали бы ученики, если бы приняли эту неизреченную благодать, не будучи наперед к тому предуготовлены? Потому то, говорят, Христос не сказал: вы прияли Духа Святаго, но—приимите. Но не погрешит и тот, кто скажет, что и тогда ученики по­лучили некоторую духовную власть и благодать, только не воскрешать мертвых и совершать чудеса, а отпускать грехи, так как различны дарования Духа. Потому то Христос и присовокупил: имже отпустите, отпустятся,— показывая, какой род благодатной силы даруется им. Впоследствии же, спустя сорок дней, они получили силу чудотворений, почему Христос и говорит: приимете силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете Ми свидетели (Деян. 1, 8); а свидетелями они соделались посредством чудес. Ибо неизреченна благодать Духа и многоразличны дары Его». Так говорит божественный Златоуст о со­общенной чрез дуновение власти, последуя блаженному Павлу, который говорит: разделения дарований суть, а тойжде Дух, и разделения служений суть, а тойжде Господь, и прочее (1. Кор. 12, 4. 5). Но латиняне опять говорят, что если бы Сын не имел в Себе Духа, то не мог бы дать Его. Если же, имея Его существенно, дарует достойным, следовательно, и испускает Его присносущно. Возражая против этого, отвечаем им: Сын имеет в Себе всего Духа, но в смысле существа и естественного присвоения, а не как причина ипостасного исхождения Его. Это свойство все вообще богословское учение признает принадлежащим одному Отцу,—так же как и свойство рождать Сына, и свойство Духа—исходить. К тому же, если поищешь, то найдешь, что все святые богословы проповедуют, что весь Отец есть во всем Сыне, и весь Сын есть в Отце. Но по этой причине не можем ска­зать, что Отец рождается от Сына, поелику весь в Нем находится. Так же и Сын весь во всем Духе находится и веруется. Но по этой причине, пока находимся в здравом уме, не можем сказать, что Сын рождается от Духа. Если выдумывать нечто такое об Отце и Сыне по той причине, что Они существенно находятся друг в друге,—нечестиво, то так же нечестиво и хульно мудр­ствовать о Духе, что Он исходит от Сына, так как Сын имеет Его всецело в себе!

Латиняне, которые, по гордости своей, на все дерзки, не только возмечтали себя имеющими власть изменять слово Владыки, но отреклись и от согласного определения вселенских соборов, которыми благочестивая наша право­славная христианская вера опытно научена и получила утверждение в истине. Соборы эти суть те седмь столпов Премудрости Божией, на которых Дух Святый прекрасно устроил Свой Дом. С теми святыми соборами все папы, достойно содержавшее престол святого Петра, были сог­ласны и единомысленны, а не так, как нынешние ваши папы, которые продают священство за золото и учитель­ство за серебро. На первом соборе Сильвестр, честнейший папа Римский, на втором — Димас, на третьем — Целестин, на четвертом соборе блаженный Лев, кото­рый был назван столпом и утверждением правосла­вия, на пятом соборе Вигилий, на шестом священнейший Агафон, который был муж мудрый в божественных делах, на седьмом соборе святейший папа Адриан—все эти (и бывшее тогда) священные иерархи дерзновенно устре­мились со всех концов вселенной и соединились в одно собрание на помощь православию и, как львы, надеющиеся на присущую им силу, как крылатые высоко парящие орлы, возгремели с высоты благочестия и про­изнесли исповедание благочестивой веры и утвердили ее правилами и строжайшими клятвами. К этому они присовокупили: „Если кто изменит что-либо из догматов святых и боговдохновенных отцев, то это не следует признавать предусмотрительностью, но должно признавать преступлением, отречением от догматов и нечестием против Бога.» Этим кратко заканчиваю первую статью.

А как об исповедании православной веры мы вкратце сказали, то теперь предлежит нам второй подвиг: о пощении в субботу. Скажите нам: на каком основании вы поститесь по субботам, и в течение Святой Четыредесятницы также содержите по субботам пост? Апостольские правила строго запрещают это святой Церкви, ибо в 64 правиле св. Апостолов сказано: „ Аще кто из клира усмотрен будет постящимся в день Господень или в субботу, кроме одной Великой Субботы, да будет извержен; аще же мирянин, да будет отлучен». Последуя сему, отцы святого собора, на котором председательствовал Агафон, папа Римский, и Григорий, епископ Акрагантийский, согласно определили такой закон, говоря: „Поелику мы уведали, яко обитающие во граде Риме, в Святую Четыредесятницу, в субботу ее постятся, вопреки преданному церковному последованию, то святому собору угодно, да и в римской Церкви ненарушимо соблюдается правило, глаголющее: аще кто из клира усмотрен бу­дет во святый день Господень или в субботу постя­щимся, кроме единые токмо, да будет извержен, аще же мирянин, да будет отлучен», кроме тех случаев, когда телесная болезнь препятствует употреблять пищу. Мы совершаем богослужение в 3 м часу дня (в 9 час утра), в который установлено приносить бескровную жертву, а вы соблюдаете пост до 9 го часа (3й по полудни), нарушая апостольские и отеческие правила.

Еще напомним вам, согласно предложенному вами вопросу, скажите нам без всякого спора: кто узаконил вам возбранять или расторгать брак иереев? Если кто до брака будет поставлен во священство, и потом захочет жениться, таковому законно возбранить это. Если же поставляемый во иерея ранее вступил в брак и проводит чистую и целомудренную жизнь, то, расторгая его брак, вы совершаете беззаконие и обличаетесь заповеданиями святых апостолов, как согрешающие в этом. В шестой книге из написанных Климентом, папою Римским, в семнадцатой главе, говорится, что апостолы так сказали: „Епископов и диаконов и пресвитеров мы определили поставлять однобрачных, если и живы их жены. Если же умерли, не следует им, если они прежде поставления не вступили в брак, вступать в оный после поставления или, женившись, брать другую, но должны довольствоваться теми, которых имели, при­ступая к поставлению.» В пятом правиле святые апо­столы сказали так: „Епископ, или пресвитер, или диакон, да не изгонит жены своея под видом благоговения. Аще же изгонит, да будет отлучен от общения церковного; а оставаясь непреклонным, да будет извержен от священного чина». Что же скажете и относи­тельно Шестого Святого Собора? На папу ли вашего, святейшего Агафона (возведете обвинение), который, как мы много раз сказали, председательствовал на соборе ста семидесяти святых отец при Константине, внуке Ираклия? Он законно не возразил против собора, который издал повеления против тех беззаконий, какие вы ныне содержите. Так как отцы собора признали эти предания чуждыми и отвергаемыми апостольским учением, то и святой Агафон, вместе со всеми отцами Святого Шестого Собора, как об опресноках и о посте в субботу, и о священном жертвоприношении в течете Великого поста, так и об иерейском браке законоположил, сказав в 13м правиле так: „Понеже мы уведали, что в рим­ской Церкви, в виде правила, предано, чтобы те, кото­рые имеют быть удостоены рукоположения во дракона, или пресвитера, обязывались не сообщаться более с сво­ими женами, то мы, последуя древнему правилу апостольского благоустройства и порядка, соизволяем, чтобы сожитие священнослужителей по закону и впредь пребывало ненарушимым, отнюдь не расторгая союза их с женами и не лишая их взаимного в приличное время соединения». Хотя римляне и повелевают поставляемым во диаконство и пресвитерство разводиться с своими женами, но мы повелеваем, чтобы сожитие священнослужителей и впредь пребыло ненарушимым, „и если кто окажется достойным рукоположения во диакона или во пресвитера, таковому отнюдь да не будет препятствием к возведению на таковую степень сожитие с законною супругою»… „Аще же кто, поступая вопреки апостольским правилам, дерзнет кого-либо из священных лишати союза и об­щения с законною женою, да будет извержен».

Еще поговорим об опресночном богослужении. От­куда получило начало служение на бесквасном хлебе, то есть, на опресноках? Так как Господь Бог наш, Иисус Христос, назвал Свое Тело хлебом квасным, как показывает евангельская история, где говорится, что Иисус Христос сказал иудеям: Аз есмь хлеб жи­вотный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки: и хлеб, егоже Аз дам, плоть Моя есть, и прочее (Иоан. 6, 51). Также и на Тайной Ве­чери, взяв хлеб и преломив, дал ученикам Своим, говоря: приините, ядите: сие есть Тело Мое, еже за вы ло­мимое во оставление грехов. Такожде и чашу по вечери, гла­голя: пийте от Нее вси: сия есть Кровь Моя, нового завета, яже за вы и за многия изливаема, во оставление грехов (Мф. 26, 26; 1. Кор. 11, 24; Лук. 22, 20; Мф. 26, 28). Теперь ясно, что под видом вина и воды мы прича­щаемся Крови Господней, ибо из преподобного ребра Господня вышла кровь и вода; причащаясь сего, мы веруем, что это самая Кровь Его, по Его божественному завещаний. Также веруем, что хлеб этот есть самое Тело Господа нашего Иисуса Христа,—тело, имеющее душу и ум, а не бездушное, как опресноки. Употребление при жертвоприношении опресноков есть дело иудейское, и ни одна из православных Церквей или святых патриархий,—ни Константинопольская, ни Александрийская, ни Антиохийская, ни Иерусалимская,—бесквасного хлеба при служении не допускают. Употребляют опресноки только одни иудеи да проклятые армяне, от которых впоследствии приняли это и латиняне, подражая им. Правило же 70е святых верховных апостолов заповедует так: „Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или вообще из числа клира, постится с иудеями, или празднует с ними, или употребляет их опресноки, или делает что-либо подобное, таковой да извержется; если же мирянин, да будет отлучен». И Пятого Лаодикийского собора правило 11е говорит так: „Никто из священного чина и из мирян да не ест иудейские опресноки. Дозволившей же себе это, если будет священник, да извержется, а если мирянин, да отлучится». И вообще все божественные правила отнюдь не допускают опресноков, а, напротив, запрещают это и, как иудейское, отвергают. Ясно и то, что как божественные апо­столы, исшедши из Иерусалима, просеяли во всем мире и везде служили на квасном хлебе, так преподали и всем народам. Павел, учитель языков, пишет к коринфянам: братие, аз приях от Господа, еже и предах вам, яко Господь Иисус, в нощь, в нюже предан бываше, прием хлеб, и благодарив преломи, и рече: приимите, ядите (1. Кор. 11, 23), а не сказал: преем опресноки, но хлеб. И до сих пор в Иерусалиме служение со­вершается на квасном хлебе. И верховный Апостол Петр, придя из Иерусалима в Антиохию, проповедовал в ней и содержал тамошний престол, а потом оттуда пришел в Рим. В Антиохии же он поставил Евода первым патриархом, почему до сего времени Антиохийский престол называется Петровым. И если бы верховный Апостол Петр служил на опресноках, то в Антиохии поступали бы так же. Напротив, находим, что ни в Риме, ни в Антиохии, и ни в одной из стран Востока никто из апостолов не служил на опресноках, но все апостолы предали всем народам совершать божественную и бескровную службу (на квас­ном хлебе). Брат Божий Иаков и Клеопа в Иерусалиме, Марк в Александрии, Фаддей в Сирии, Фома в Персии и в Индии, Евангелист Иоанн в Ефесе, Вар­фоломей на Кипре, Филипп в Никомидии, Симон Кананит в Аравии и прочие из числа двенадцати апо­столов и остальные семьдесят два разошлись по все­ленной и, проповедуя тайну божественного причащения, предали совершать оное совершенным квасным хлебом. Все остальные народы царств Востока и Севера, Запада и Юга, и все четыре патриарха—Иерусалимский, Антиохийский, Александрийский и вселенский престол Кон­стантинополя, с самого начала и до сего времени служат на квасном хлебе, исключая только папы Римского и тех, которые находятся под его властью; следовательно, одни только латиняне изобрели это в последнее время. Переняли же они это от проклятых армян, этих первых еретиков: армянам же преподал это Аполлинарий. Но достовернее и более истинным следует признать доказательство, удостоверяемое многими, содержащими предание изначала, нежели не­давно изобретенный одними латинянами обычай. И зачем много говорить, когда и немногим можно загра­дить уста ратующих против истины? Ведь не вчера и не третьего дня установлено (это таинство), и не в углу где либо и не в темном месте оно совершилось. Не в древнем ли Риме и в самом царствующем граде (Константинополе) все это совершалось в присутствии самодержцев, архиереев и учителей, когда оба эти зна­менитые грады вполне процветали не только боговдохновенною философиею и всякою внешнею премудростью, но и блистали святостью и целомудренною жизнию, кротостью духа и полнотою священных и гражданских законов? Ибо апостолы, согласившись между собою, преподали по всей вселенной совершать бескровную жертву на кислом хлебе, как и чудеса, которые ранее сотворил Христос над пятью и семью хлебами, совершены над хлебами кислыми, а не над опресноками. Употребление же опресноков, как явствует из сочинений современных нововведению писателей, получило начало от ереси аполлинариевой. Нас же да сохранит Бог от такой прелести!

Но зачем я много тружусь по этому предмету, пиша о божественном законе? Ведь я не пророк и не проповедник, посланный к людям жестоковыйным! Имеют они закон и пророков; ведь все вообще Писание от на­чала и до сего времени вопиет о божественном христианском законе и громогласною проповедью с похвалами превозносит благочестивое и боголюбезное установление. Если же люди развращенные уклоняются от этих пу­тей, заблуждают от учения писаний и слуха своего к их святому напоминанию не направляют, то тем более отвергнут они мое писание. Поэтому я нахожу излишним приводить здесь много доказательств из Писания и божественных книг о прекрасном и любезном узаконении и предоставляю собственной их совести. Каж­дому дано различать доброе и злое, и чем более услаж­дается и увлекается, тому и последует. Ибо все челове­ческое естество, по Писанию, как оказывается, от младенчества более склонно ко злу, чем к добру. Поэтому, для оставляющих мир и любовь должны последовать многие соблазны и ереси. Но горе человеку тому, чрез которого они приходят! Кто крепко держится своего ложного мнения и с убеждением в совести об истинности и верности своего заблуждения крепко возражает, без всякой надежды, обращения, тот еретик. Если же он так поступает по неведению, то признается заблудшим, а не еретиком. Св. мученик Иустин Философ говорит о себе самом: „Могу заблудиться, но еретиком не буду». Должно знать, что если кто думает о себе, что он понимает лучше других и сильно привязан к своему мнению, или, завидуя другим, лучшим его, производит раздор в обществе и составляет раскол или ересь, таковых еретиков следует отвергать, ибо общение с таковыми очень прилипчиво, как сообщение с прокаженными. Писание свидетельствует, что, по многим причинам необходимо быть ересям; однако такого человека, по первом и втором обличении, мы должны отвергать, как говорится в послании апостола Павла к Титу (гл. 3), зная, что таковой развратился, и с таковым, пишет апостол, даже пищи не должно употреблять.

После всего сказанного я кончаю слово и налагаю печать молчания на уста, ибо послание это все увеличивается и. как видится, превосходит меру. Следует только упо­мянуть об остальных твоих вопросах, о которых ты прилежно спрашиваешь меня, малоученого, то есть, об отделении латинян от греков. С любовью и со вся­ким усердием, с полною кротостью и с совершенным благонравием, отложив всякое нерадение, напишу и об этом к благоустройству и на пользу желающим поз­нать истину. Скажу же следующее.

Разделение произошло в царствование благочестивых царей Константина и матери его Ирины. Я уже много раз говорил тебе, каким образом и по какой причине отделились латиняне от греков, и к чему они при­вязались: но не о всех оправданиях латинян мною было сказано, а для краткости многое мною умолчано, при чем я напомнил лишь немного кое чего из божествен­ных законоположений о причине разделения. Не я это го­ворил, как читал ты в Писании: не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголяй в вас (Мф. 10, 20). Ибо если не от Святого Духа, действующего внутри, исходит учение, то напрасно трудится язык говорящего. Читал, ведь, ты сказанное псалмопевцем: Господь даст глагол благовествующим силою многою (Пс. 67, 12), Хотя я, окаяннейший из всех смертных грешников, и не евангелист, и не утверждаю, что имею эту силу, однако боюсь слова Господня, сказанного Иезекиилю: если не соглаголеши беззаконнику, да отвратится от пути своего, крове его от руки твоея взыщу (Иез. 3, 18). Чтобы избегнуть этого угрожающего наказания, я был вынужден высказать вышеприведенное. Кто боится Бога и слушается Его, тому, по пророчеству Малахии, возсияет солнце правды (4, 2) и множество мира (Пс. 36, 11), и тот будет иметь мир в силе Господней (Пс. 121, 7). Исаия в 6й главе проро­чества своего говорит: увы мне, яко умолчах. Поэтому я признал справедливым не умолчать о вышесказанном, но открыто написать тебе, другу моему. Ты же тер­пеливо и с радостью прочти это, и если что найдешь недостаточным, то я это тебе исправлю с полною ясностью. Еще много имам глаголати тебе, говоря, по обыкновению своему, словами Евангелия, но не можеши носити ныне (Иоан. 16, 12). Когда же будешь просвещен разумом, то спросишь о том господина и учителя Даниила, митрополита всея России, тот наставит тебя на всякую истину. Ибо я написал тебе не по ученому, слогом грубым и дебелым, а тот своею ученостью просветит и вразумит тебя. Тогда открыто увидишь, что насколько отличается светом своим солнце от звезд, настолько и он отличается от нас благодатью и светом. Тогда, оставив луну, пойдешь за солнцем, как Андрей, брат Петра, ученик Иоанна Крестителя, этого светильника, предшествовавшего Христу, когда услышал Иоанна, похваляющего Христа, то, оставив светильник, то есть, Иоанна, соделался первым учеником Солнца—Христа. Таким образом, верится мне, и ты поступишь. Когда увидишь ученого святого митрополита, одаренного в превосходной степени и в изобилии разумом Христова за­кона и опытностью, то с любовью будешь его слушать. Прости же меня, честнейшей друг, за краткость моего неразумного Писания, в котором я вкратце начертал то, что было прежде умолчано, и написал не столько, сколько этого требовал твой книжный разум. Потерпи до другого, более удобного времени, а теперь прими от меня то, что я мог сделать. Ибо невозможно для меня исполнить это теперь, как я ранее сказал. Дело это великое, действительно великое и неудобопонятное, ибо не страшатся они о присносущном происхождении Боже­ственного Параклита весьма дерзко и думать и говорить. Заблуждения латинян, служащие преградою между ими и нами, так велики, и их пагубное учение и мудрование— таковы и так далеко отстоят от учения Церкви, что только одному Богу возможно исправить их. Мужайся!

XXVI. Объяснение о рукописании греховном.

Кто говорит, что первозданный Адам дал прель­стившему его диаволу рукописание, которым подчинил себя ему в вечное рабство, тот недугует совершенным незнанием и непониманием Священного Писания. Если бы он знал значение слов, сказанных Создате­лем прельстившемуся, и если бы внял словам тайнопроповедника, который строго заповедует: не всякому духу веруйте, то есть, не всякому учению следуйте, но искушайте духи, аще от Бога суть (1. Иоан. 4, 1), то есть, согласно ли их учение с боговдохновенными пророче­скими и апостольскими речениями, то не возвел бы та­кой обидной лжи на первозданного и не обвинил бы этим в неправосудии Праведного Судии. Говоря так, я разумею то, что Он проклял землю, ничем не прови­нившуюся, сказав: проклята земля в делех твоих, а того, который отступил от Него и предался богомерз­кому демону, не только оставил без наказания, но проявил относительно его и его потомства великое промышление и попечение из рода в род: приставил к нему и его потомству Своих ангелов—хранителей, как на­писано во второй песни, где говорится: вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе. Егда разделяше языки Вышний, постави пределы языков по числу  ангел Божиих. И бысть часть Господня, людие Его Иаков, и прочее (Второз. 32, 7 — 9). А что Создатель не пощадил бы его, если бы знал, что он добровольно подписался в рабство богоборцу—демону, явствует из того, что говорит Божественное Писание: уничижил еси вся отступающия от оправданий Твоих. По какой при­чине? Яко неправедно, говорит, помышление их (Пс. 118,118). И опять: возненавидел еси вся делающия беззаконие, погубиши вся глаголющия лжу (Пс. 5, 6. 7). Из этих изречений Свя­щенного Писания явствует, что первозданный тогда вся­чески был бы возненавиден Создавшим его, как от­ступивший от заповеди Творца своего, и был бы посрамлен, как сделавший великое беззаконие, и Творец не­медленно совсем погубил бы его, как оказавшего нечестие против столь великой к нему благости Создав­шего его. Между тем, Создатель не только его не уничтожил и возненавидел, не только тотчас не погубил его, а напротив, показал к нему долготерпение и человеколюбие, и, как бы сожалея о нем, говорит к нему: Адаме, где еси? Это Он спросил не потому, что не знал места, где он скрылся,—Тот, Кто все знает, но как бы так говорит ему: „Понимаешь ли, о несмысленный, из какой славы и чести в какое бесславие и бесчестие ниспал ты?» Этим ясно доказывается лживость тех, которые на него клевещут и говорят, что он дал прельстившему его бесу рукописание, которым предал себя ему в вечное рабство. К тому же, какое добро мог он надеяться получить от лукавого демона, коим лишен был равноангельной своей славы, или как он мог бояться того, чью главу стирать получил от Владыки всех власть, чтобы дать против себя рукописание, тем более, что слышал от Создателя своего: вражду положу между им и родом человеческим. Услышав от Создателя своего и Владыки, что положена вражда, как мог первозданный дать врагу своему про­тив себя рукописание? Все это мудрование есть обман и кощунство каких-нибудь безумных людей, которые не от Божественного Писания приняли это, но выдумали своим скудным умом и распространяют всюду, пере­давая подобным себе невеждам, нисколько не боясь божественного изречения: погубиши вся глаголющгя лжу.

Показав лживость приведенного мнения, как не имеющего никакого доказательства и подтверждения, сле­дует нам выяснить значение упоминаемого в Божествен­ном Писании рукописания, как его понимать. Известно, что у божественного апостола Павла упоминается рукописание, взятое от среды и ко кресту Спасителеву пригво­жденное (Кол. 2, 14), то есть, соделавшееся уже недействительным; из послания же к ефесеям научаемся, что рукописание это есть закон Моисеевых заповедей и преданий, и то, что написано в книге Второзакония о жертвах и всесожжениях, о пасхе ветхозаветной, об обрезании, о запрещениях касательно пищи и о различных очищениях и омовениях тела, каковую книгу апостол и называет, обыкновенно, средостением ограды и враждою, говоря в послании к ефесеям явственно так: Той бо есть мир наш, сотворивый обоя едино, то есть, соединив, во едино людей иудейских и уверовавших язычников, и средостение ограды разоривый, вражду плотию Своею, закон заповедей ученьми упразднив, да оба созиждет Собою во единого нового человека, творя мир: и примирит обоих во едином теле Богови крестом, убив вражду на нем (Еф. 2, 14—16), как и в послании к колоссаям говорит: даровав (оставив) нам прегрешения, истребив еже на нас рукописание ученьми, еже бе сопротивно нам, и то взят от среды, пригвоздив е на кресте (Кол. 2, 13. 14). Враждою же и средостением ограды он назы­вает это писанное рукою и чернилами Писание, по при­чине тяжести содержащихся в нем Моисеевых заповеданий, что и называет рукописанием, которого не могли исполнить иудеи, и которое поэтому оказывалось для них враждою к Богу и средостением ограды, разлучая нас и отлучая от любви Божией. А что для иудеев неудобоисполнимы были заповдания закона, этому явно научил нас апостол Петр в Деяниях, сказав уверовавшим фарисеям, которые утверждали, что следует обрезывать обращающихся к Богу язычников и требовать от них исполнения всего закона Моисеева: Ныне убо что искушаете Бога, хотяще возложити иго на выи учеником, егоже ни отцы наши, ни мы возмогохом понести, но благодатию Господа Иисуса Христа веруем спастися (Деян. 15, 10. 11). Это то рукописание, то есть, книгу Моисеевых завещаний, именуемую враждою и средостением ограды, это иго, как тяжесть и как причину проклятия, а не благословения, Единородный Сын и Слово безначального Бога Отца, облекшись плотию и быв под законом, да подзаконные искупит, пригвоздил к Своему кресту, то есть, сделал ничтожным и изъял оное из среды, как взывает святой апостол Павел в послании к галатам, говоря: Христос ны искупил есть от клятвы законныя, быв по нас клятва. Писано бо есть: проклят всяк висяй на древе (Гал. 3, 13). Чтобы освободить нас от про­клятия, написанного в книге Ветхого Завета, где сказано: проклят всяк человек, иже не пребудет во всех словесех закона сего, еже творити я (Втор. 27, 26), и избавить нас от такого страшного и ужасного проклятия, Господь и Бог наш Иисус Христос, по неисповедимой благости Своей и человеколюбию, благоволил принять такую по­зорную смерть, да в языцех благословение Авраамле бу­дет о Христе Иисусе, да обетование Духа приимем верою (Гал. 3, 14). Поелику же рукописание это унич­тожено крестом Господа нашего Иисуса Христа, то мы теперь находимся уже не под законом Моисеевых заповедей, а под благодатью и под светом евангельского совершенного законоположения, почему нет нам надобности в обрезании, ибо божественным крещением мы очищаемся от всякой скверны плоти и духа. Обрезание очищало только внешность блюда, а Святое Крещение очищает и освящает и внутренность и внешность его, как написано: окропиши мя иссопом, и очищуся: омыеши мя, и паче снега убелюся (Пс. 50, 9). Не в одном уже граде, древнем Иерусалиме, повелевается нам закалать законную пасху, но во всяком граде и во всякой стране доз­волено нам приносить Господу жертву чистую и благоприятную, Самого Агнца Божия, вземлющего грех мира, как написано: тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая (Пс. 50, 21), как и в другом месте го­ворит: жертвы и приношения не восхотел еси, тело же свершил ми еси (Пс. 39, 7), то есть, самое Тело Господне, при­несенное Богу и Отцу ради спасения нашего вместо вся­кой другой ветхозаветной жертвы. Кратко же сказать: все вообще древнее рукописание прекратилось крестом Христовым, как написано: древняя мимоидоша, се быша вся нова (2. Кор. 5, 17).

Таково значение содержащегося у апостола рукописания. Теперь услышим объяснение и рукописания грехов, что оно значит. В молите шестого часа написано так: „и честным Его крестом рукописание грех наших растерзавый». Это рукописание имеет тоже значение, как сказанное в Евангелии от Иоанна непокорным иудеям: всяк творяй грех, раб есть греха (Иоан. 8, 34); также и бла­женный апостол Петр пишет: имже бо кто подежден бывает, сему и работен есть (2. Пет. 2, 19). Каждый же из нас пленицами своих согрешений связуем бывает, и ими, как бессловесное животное, влечется всегда к со­вершенно греха и работает неудержимо похотям своей плоти, как господам каким-либо. Прилично поэтому та­кое наше порабощение страстям называется рукописанием грехов наших, которым мы поработились, подобно рабам, которые дают своим господам от себя крепостную рукопись, что они будут работать им до самой своей смерти. Это то наше пагубнейшее порабощение страстям, называемое иносказательно рукописанием, растерзал Спа­ситель наш крестом Своим, дав нам дар Святого Духа, о немже вопием: Авва Отче, которым мы просвещаемся и укрепляемся, и посредством сего растерзается рукопи­сание, которое мы дали от себя лукавым похотям плоти нашей. Освободившись же благодатью Господа нашего Иисуса Христа и содействием Святого Духа от такого лукавого порабощения греховным страстям, становимся возлюбленными чадами Божиими. Свободою убо, которою освободил нас крест Спасителя, будем стоять и не отдадим себя опять в иго рабства, чтобы не обратиться в столб соляной, и чтобы и к нам не была отнесена мудрая притча, что свинья, омывшись, возвратилась в скверную тину и пес обратился на свою блевотину.

XXVII. Против утверждающих, что человеческий род имел размножаться посредством плотского совокупления и рождения, хотя бы и не согрешили праотцы.

Слышал я, что некоторые утверждают, что если бы праотцы наши и соблюли данную им сначала Создате­лем всего и Владыкой заповедь, то все же размножение рода человеческого стало бы производиться тем же скотоподобным способом, как и ныне, только без по­хоти, без страсти и без женских болезней. Это они го­ворят без всякого удостоверения божественных писаний, а руководясь лишь человеческими мыслями и сле­дуя большой внешней учености. Поэтому я признал справедливым несколько рассудить и побеседовать с ними, не в смысле положительных доказательств и уста­новлений, но предположительно и предлагая просто про­тив их мнения рассуждения здравого разума. Скажите нам, добрейшие, как вы думаете: нетленными ли и бессмертными были созданы вначале родоначальники наши или подлежащими тлению и смерти? Если они бу­дут утверждать второе, то ясно будут обличены во лжи тем божественным гласом, который сказал первозданным: воньже аще день снесте от него, то есть, от запрещенного древа, смертию умрете (Быт. 2, 17). Сказав это, Создатель ясно научил нас, что Он создал их бессмертными и что они оставались бы бессмертными на­всегда, если бы сохранили святую Его заповедь, как свидетельствует и тот божественный глас, который говорит: Аз рех: бози есте, и сынове Вышнего вси, то есть, вы—выше всего смертного, а потом прибавляет: вы же яко человецы умираете и прочее (Пс. 81, 6. 7). И опять: человек в чести сый, то есть, в нетлении и равноангельном пребывании, не разуме, приложися скотом несмысленным, и уподобися им (Пс. 48, 21), то есть, подпал тлению и смерти и подчинился бессловесным страстям, не уразумев сво­ей чести, то есть достоинства нетления и бессмертия. Также и Соломон премудрый сказал: Бог смерти не сотворил, завистию же диаволею смерть вниде в мир (Прем. Сол. 1, 13; 2, 24). Если же, будучи побеждены Священным Писанием, исповедуют и против своей воли, что первоздан­ные были сотворены нетленными и бессмертными и что навсегда сохранились бы в нетлении, если бы не преступили заповеди Божией, то как они утверждают, что размножение нашего рода имело бы быть тем же скотским способом, каким совершается ныне, только без похоти, страстей и женских болезней? Известно, что детородные уды приданы при создании обоим полам ради двух причин: чтобы посредством их сохранился род человеческий и не исчез бы окончательно, и чтобы чрез них выбрасывалось всегда излишество перевари­вающейся пищи. Творец, знающий все прежде бытия, знал, конечно, вперед имеющее совершиться отпадение пер­возданного от Бога, знал также и причину этого отпа­дения, именно, что они восхотят быть равными Богу. По этой причине премудрый Создатель придал им такие скотские уды и вложил в них сильное ражжение скот­ской похоти, чтобы они и против воли совокуплялись друг с другом и рождали детей. Иначе мы не хотели бы совокупляться друг с другом, имея в виду, каж­дый пол, множество несносных страданий деторождения и воспитания рождаемых,—женский пол, имея в виду девятимесячное тягостное ношение во чреве и те пакости и огорчения, какие впоследствии, по рождении, приходится терпеть, и неотложные заботы о младенце, пока он достигнет известного возраста; отец также, имея в виду множество попечений о воспитании своих детей, как лучше их воспитать и научить благочестию, а потом сыновей женить, а дочерей выдать замуж. Этим доказы­вается, что премудрый Создатель имел в виду умножение нашего рода другим каким-либо, более высоким и превышающим ум человеческий способом, приличным существу, созданному по образу и по подобию Божию, если бы человек сохранил заповедь Божию и не принудил бы Того, Кто не подлежит никакому принуж­денно, усвоить своему образу такое постыдное и скотское безобразие и скверное смешение. Неправильно, поэтому, понимать и утверждать, что человек, созданный по образу и по подобию Божию, то есть, бессмертным, бесстрастным и нетленным, если бы и сохранил ненарушимо запо­ведь Создавшего его, имел умножаться посредством такого скверного и скотского совокупления. Ибо при скотском совокуплении по необходимости должно быть сквер­ное истечение, без которого зачатие быть не может. Если же есть истечение, то значит, есть и тление и сокрытая страсть; следовательно, зачатое и рожденное и воспитан­ное уже не бессмертно, но тленно и смертно и мало­временно. Ибо все, что от тления имеет начало, по не­обходимости подлежит тлению и смерти. Следовательно, другим способом, чуднейшим и для нашего ума непостижимым, имел умножаться род человеческий, а не посредством скотоподобного совокупления, как думают некоторые, рассуждая недостойно божественного образа.

Не будем же рассуждать о том, что превосходит наш разум и наше понимание, ибо разум наш—зем­ной и немощный и во многом погрешает, как свидетельствует слово Божие, которое, говорит: Господь весть помышления человеческая, яко суть суетна (Пс. 93, 11). И дру­гое Писание говорит: помышления до смертных боязлива, и погрешительна умышления их (Прем. Сол. 9, 14); Дела же Божии непостижимы для всякого созданного естества. Кто бо разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть (Рим. 11, 34)? К тому же вспомним бесчисленные сонмы бесплотных сил, как они вскоре и во мгновение ока по­явились всесильным мановением Его? Не мог ли Еди­ный Всесильный тем же вседетельным мановением Своим умножить род человеческий, как умножил Он мысленные воинства бесчисленных бесплотных сил, если бы родоначальники сохранили данную им заповедь Божию? Воистину мог, во всяком случае. Ибо что не­возможно для творческой Его силы, которою Он вдруг украсил небо бесчисленными миллионами звезд и сразу привел из небытия в бытие множество четвероногих земных, рыб морских и птиц небесных, а землю всю украсил бесчисленными цветами и различными са­дами и лисами?

Итак, сколько даровала благодать сказать о сем, столько и сказано. Если же кто этим не убеждается и продолжает спорить, мы такового обычая не имамы, ниже церкви Божия (1. Кор. 11, 16), говорит святой проповедник Божий. Кто вседетельным и всесильным манове­нием вскоре все создал, сохраняет и управляет, Тому всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

XXVIII. О том, какой грех в естестве человеческом есть первый.

Первый грех, как свидетельствует Священное Писание, есть преступление первозданного Адама, за которое он был изгнан из рая, подпал смерти и тлению и был осужден в поте лица своего снедать хлеб свой. Таким образом, в естестве человеческом первый грех есть, и признается таковым, преступление Адама, чрез которое и смерть вошла в мир завистью диавольскою, как говорит Премудрость Божия чрез премудрого Соломона; в естестве же ангельском прежде всего воз­никла чрез окаянного диавола богомерзкая и богопротивная гордость. Поэтому, первым грехом по справед­ливости может признаваться именно гордость, которою и первозданного возмог прельстить богомерзкий диавол, вложив ему желание соделаться подобным Богу: и бу­дете, сказал он, яко бози. В этом заключается крайняя гордость.

29. Обличение и опровержение лживого писания зломудрого Афродитиана персянина

«Начало словес Твоих истина, и во век вся судьбы правды Твоея» (Пс. 118, 160), и в другом месте: «словеса Господня словеса чиста, сребро разжжено, искушено земли» (Пс.11, 7). Этим Божественный Утешитель ясно научил нас не всяким ветром учения увлекаться, но с большою осмотрительностью и трезвенным умом «искушать духи», то есть, сочиняемые некоторыми книги, действительно ли они «от Бога суть», по словам божественного апостола и евангелиста Иоанна, то есть, согласны ли они во всем с написанным Святым Духом пророческим и апостольским Священным истинным Писанием и непогрешительными богословскими догматами просиявших после них всюду по вселенной боговдохновенных свя­тителей и учителей. Если же написанные кем-либо книги не во всем согласны и не сходятся с боговдохновенными Писаниями, то их следует отвергнуть и должно возгнушаться ими, как хульными и скверными и отлучающими нас от Бога. Между многими иными еретическими Писаниями вращается и некоторое лживое сочинение какого-то Афродитиана персянина о вочеловечении Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, которое неко­торыми православными, недугующими недостаточным пониманием боговдохновенных писаний, весьма почи­таемо и любимо. Поэтому, постараемся прилежно исследовать это сочинение посредством сличения его с истин­ным смыслом боговдохновенных писаний, во всем ли оно с ним согласно и сходится, или нет.

Должно знать, что всякое писание по трем некоторым отличительным признакам признается достоверным и неопровержимым: если оно составлено благоверным и Соборной Церкви известным знаменитым писателем; во-вторых, если во всем согласно, как сказано выше, с апостольскими догматами и преданиями, и в-третьих, если оно само с собою во всем согласно и ни в чем себе не противоречит. Посмотрим же, имеет ли упомянутое сочинение, по приведенным трем признакам, какую либо твердость, или нет.

Что имя и сан составителя помянутой книги—Афро­дитиана, совсем неизвестны Соборной Церкви и ни в каких церковных повествованиях о нем не слышно,— это достоверно знают даже люди простые. Также и то, что писание это перевел с персидского наречия Филипп, который называется ближайшим слугою блаженного Иоанна Златоуста, есть явная ложь. Ибо нигде в житии блаженного того отца и вселенского светильника не упо­минается другой ближайший его служитель, кроме бла­женного Прокла, который и наследовал патриарший его престол, будучи переведен святым собором на оный с престола святейшей митрополии Кизической.

К тому же и другая некоторая очевидная ложь воз­никает из глубины зловерия Писания сего, и это Бо­жественный Утешитель устроил так по человеколюбию Своему на обличение лжи сего Писания и к утверждению в божественной ревности тех, которые держатся ис­тины. Но прежде, чем обличить мне эту ложь, я рассудил показать нечто, более сего зловерное, доказывающее, что составитель книги недугует или совершенным неверием или каким-нибудь иноверием. Как осмелился бы он, если бы был православный, называть священные сосуды бесовскими истуканами, а святилище называть их кумирницей, и священнослужащих не стыдится он на­зывать несвященными служителями истуканов, тогда как Божественное Писание говорит: «бози язык бесове: Господь же небеса сотвори» (Пс.95, 5); и опять: «бози, иже не­бесе и земли не сотвориша, да погибнут» (Иер.10 11). Есл он называет священные сосуды и священнослужителей — неверными служителями кумиров, то кто из преданных православию потерпит его хульные слова? Или кто не возненавидит и не предаст их анафеме? „Ты ecu, сказано, Един Свят, Един Господь, Иисус Xриcmoc, во славу Бога Отца, аминь». И опять: «несть свят, якоже Бог наш, и несть праведен паче Тебе, Господи». Итак, един свят и един праведен Господь наш Иисус Христос, и храм Его свят, и священнослужители воистину святы, которые благочестно и преподобно служат Ему на земли и на небеси, как написано: «свят храм Твой, дивен в правде» (Пс. 64, 6:). И опять: «священницы Твои облекутся правдою, и преподобнии Твои возрадуются» (Пс.131, 9). А этот писатель почему называет святилище скверным и кумирницей, а священнослужителей—служителями бесов? Кто из воспитанных в благочестии без возмущения потерпит такие хулы? Если скверные бесы суть богомер­зки и богоборцы, то и кумирница их—скверная и па­губная, и служители их не священники и не священнослужащие, но нечистые и мерзкие и богоборцы. Знаем говорящего: «идоли язык сребро и злато» и прочее; потом прибавляет: «подобны им да будут творящии я, и вcu надеющиися на ня», (Пс.134,15.18.) то есть, да будут они подобны бесам, которым принадлежат истуканы, кои суть богоборны, скверны и мерзки; так и «творящие я и надеющиеся на ня» суть скверны, богомерзки и презренны. Но об этом достаточно сказанного здесь.

А каково следующее за сим? Оно сильно преиспол­нено лжи и богомерзкой хулы. Не явная ли ложь—гово­рит, что при Кире, царе персидском, были посланы волхвы с дарами в Иерусалим для отыскания Родившегося Отрочати, Которого звезду видели на востоке? Известно, что при Кире и Дарие, царях персидских, блаженный Даниил пророчествовал в Экбатанах и в Сузах, когда ангел Божий сказал Даниилу: «Седмьдесят седмин сократишася о людех твоих, и о граде твоем святем, яко да запечатается видение и пророк, и помажется Святый святых» (Дан. 9, 24), то есть, явится ожидаемый Мессия, то есть, Христос. Седмьдесят же седьмин, как объясняют божественные учители, составляют 490 лет. Не явно ли лжет презренный сей писатель, говоря, что Христос родился при Кире, когда не было ни Кира и ни другого кого, а был один самодержец всей вселен­ной—Августе, кесарь римский.

Не злочестиво ли, не гнусно ли и мерзко христианскому слуху то, что он говорит далее, будто Ира, приняв лобзание, зачала во чреве, и тогда все бесовские истуканы начали о сем веселиться и радоваться и пели всю ночь. Если Ира получила от звезды благовествование в идольском храме, находящемся в Персии, и зачала во чреве и родила жизнь, то божественное Евангелие от Луки, где говорится, что в Назарете Галилейском Гавриил благовестил о рождении Христа Преблагословенной Деве Ма­рии, ведущей род свой «от корене Иecceoвa» и Давида, ока­жется ложным. И если, действительно, Ира, получив благовествование, родила жизнь, то значит, что Христос не от Девы родился, но от блудницы Иры и от корня Кроноса, Геры и Зевса—бесов, а не от семени правед­ных Авраама, Иессея и Давида. О, какое нечестие! Гера и Зевс, как говорится в скверных баснях языческих, рождены от Кроноса и Реи—бесов, и суть брат и сестра, и не только брат и сестра, но, как говорится в баснях, Гера была и супружницей брата своего Зевса Какой же слух христианский, если кто действительно благочествует по Богу, может без возмущения перенести слыша, что Христос признается происходящим от бесов—Кроноса, Зевса и Геры, а не от праведных Авраама, Иессея и Давида? Но, может быть, некоторые не вежды и прекословцы скажут, что нет никакого порицания для бесовских истуканов, так как Ирою образовательно обозначается Сама Дева Mapия? О, какое нечестие и вместе безумие! Скажите мне, Бога ради, вы, которые так думаете: из какого священного Писания научились вы слушаться бесов, учащих и установляющих о божественных таинствах? Не слышите ли вы Самого Сущего над всеми Бога, ясно запрещающего чрез блаженного пророка Давида грешному диаволу так: «грешнику же рече Бог: векую ты поведаеши оправдания Моя и восприемлеши завет Мой усты твоими; ты же возненавидел ecu наказание», и прочее (Пс.49,16.17). Павел же, всемирный светильник, проповдуя Евангелие Христово в Филиппополе в Македонии, когда дух пытливый свидетельствовал о нем, что он раб Вышнего и возвещает путь спасения, не потерпел этого кротко, но, «стужив си», запретил духу лукавому именем Господним и изгнал его из рабыни, считая недостойным, чтобы божественное получало удостоверение от нечистого духа. И что я говорю о Павел? Сам Владыка всех не с кротостью принял свидетельство о нем нечистых духов, когда они говорили: «вем тя, Кто ecu, Святый Божий», Ты еси Христос, но строго запретил им, «да не явлена Его творят». Короче сказать: все вообще святые отцы тща­тельно завещавают нам отнюдь не верить бесам, если бы они что-нибудь и истинное говорили, но всеми силами отвращаться от них и гнушаться ими, как врагами Божиими и наветниками наших душ, говорит же с блаженным Давидом: «накажет мя праведник милостию и обличит мя, елей же грешного да не намастит главы моея» (Пс.140, 5). Вы же, по какой причине презирает столько завещаний и указаний Божественного Писания, а внимаете без меры такому Писанию, которое исполнено всякой лжи и хулы, а, главное, изложено самими бесами? Отстанем от такового безумия и научимся говорить: «возненавидех церковь лукавнующих и с нечестивыми не сяду». (Пс.25, 5.).

Следовало бы нам удовлетвориться сказанным нами к обличение лживого того Писания и здесь прекратить слово в защиту истины. Но так как он и в остальных своих словах проявляет тоже направление, то и нам не худо несколько помедлить в подвиге о истине, во славу воплотившегося неизреченно Бога-Слова, на боль­шее уверение слушателей в благочестии и для оконча­тельного изобличения лжи. Итак спрашиваем, а чудный тот лжец пусть отвечает нам: из каких боговдох­новенных писаний он научился тому, о чем утвержда­ет, что бесовские истуканы веселились и радовались о зачатии Иры и восклицали по человечески? Божественное Писание так взывает о них и говорит: «идоли язык сребри и злато, дела рук человеческих: уста имут и не возглаголют, очи имут и не узрят, уши имут и не услы­шат, ноздри имут и не обоняют, руце имут и не осяжут, нозе имут и не пойдут, не возгласят гортанем своим» (Пс.113,12—15). Вот Божественное Писание признает их глухими, слепыми, бесчувственными и безгласными. В каких же писанных книгах сказано то, о чем ты утверждаешь? Не в персидских ли? Но мы им не верим, ибо имеем заповедь Святого Духа, которая гово­рит: «в церквах благословите Бога, Господа от источник израилевых». (Пс.67,27). Книги же персидские были писаны духом бесовским и составляют источники бесовские, а не израилевы. Источники израилевы суть книги пророческие, писанный Духом Святым, и ими мы должны петь и хвалить Бога и Господа Иисуса Христа, а не бесовскими провещаниями и книгами персидскими. «Исповедаша мне, — сказано, законопреступницы глумления (пустословие), но не яко закон Твой, Господи» (Пс.118, 85). К тому же пусть ска­жет странный этот пустослов, откуда получили бесы такое предведение и откровение, тогда как Божественное Писание извествует, что таинство воплощения окончательно сокрыто было вообще от премирных и умных сил и от земнородных, как написано блаженным Давидом: «и приклони небеса и сниде, и мрак под ногама Его» (Пс.17,10). Святый Косьма песнописец поет в церкви, говоря: „Премудрость, Слово и Сила и Сын сый, Отчее сияние, Христос Бог сил утаися, елики лремирны и елики на земли, и вочеловечься, обновил есть нас, яко прославися». Что же означает и то божественное изречение, кото­рое говорит: «снидет яко дождь на руно и яко капля, каплющая на землю», (Пс.71, 6), как не таинственное и вполне неслышимое непостижимое Его божественное вочеловечение, по подобию дождя, который без стука каплет на руно (шерсть) и на землю. И самый тот начальник бесов, говоря воплощенному Богу-Слову в пустыне: «аще Сын ecu Божии, рцы, да камение cиe хлебы будут» (Mф.4, 3), явственнейшим образом обличается, что он сначала не знал бывшего неизреченного воплощения Его от Приснодевы Отроковицы. Если бы он узнал в Нем Самого Создателя всех, то никак не осмелился бы приступить к Нему. Откуда же получили бесовские глухие и бесчувственные истуканы такое откровение и предведение? Сами собою? Но да не будет того, чтобы принять нам такую хулу! Ибо если, по слову пророка, никто не «уразуме ум Господень» (Ис.40, 13.), то как же бесы уразумели? И в другом месте сказано: «Тайны моя Мне» и друзьям моим бесы же враги Божии, а не друзья; как же они мог­ли узнать эту предивную тайну? Но может быть Дух Святый открыл им? Да не попустится нам так муд­рствовать, ибо «кое общение свету ко тьме», или «кое соглаcиe Христови с вeлиapoм?» (2Кор. 6, 14, 15). К тому же пере­дается между наиболее знаменитыми в премудрости му­жами эллинскими, один из коих есть сам премудрый Плутарх, живший во времена Августа кесаря, что за сорок лет до воплощения Бога-Слова совершенно умолкли по всей вселенной бесовские кумирницы, будучи осуждены на безгласие, тогда как дотоле он многоразличными волхвованиями прельщали род человеческий. Если по этим словам внешних мудрецов, божественным повелением и Божиею силою бесовские кумирницы по всей все­ленной были осуждены на безгласие, то как истуканы, находящееся у персов, радовались и играли и возвещали тайну воплощения Сына Божия? Ибо «не красна похвала,- го­ворит Божественное Писание, во устех грешника» (Сир. 15, 9). Чему же они радовались, когда по естеству они враги и ненавидимы Богом, Создателем всех, и к тому же, когда знали, что от воплощения Бога-Слова име­ет последовать для них окончательная погибель? Ведь они слышали издавна божественный псалом, который го­ворит: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его; яко исчезает дым, да ис­чезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешницы от лица Бoжия» (Пс.67, 2—3). Также и в Свя­том Евангелии, оплакивая свою погибель, со страхом взывали: Увы! увы! «Что нам и Тебе, Иucyce Назарянине, пришел ecu погубити нас! Вем Тя, Кто ecu, Святый Божий» (Мр.1, 24.).

Итак ясно, что все это лживо и есть безумное изоб­ретение ума суемудрого, как и то, что он говорит далее, вслед за сим,—будто истуканы женского пола в веселии поют, молятся и говорят: „Кария! источниче водоносный небесного светила, матерь и облак, отразив­шая мирy жизнь, помяни твоих рабынь, пречистая вла­дычица!» Здесь очевидное последование Оригенову мудро­ванию о том, что и бесы будут спасены, которых он и представляет молящимися: „Помяни нас, рабов тво­их». Говоря: „Кария, источниче водоносный», что иное обозначает он этим, как не покаяние бесов? Если же покаяние, то и спасение. Что же может быть злочестивее этого? Но зачем он переименовал Марию в Карию? Из какого Писания он это почерпнул? А что он говорит, что большая и пресветлая звезда, сойдя с неба и став над источником, издала такой голос: „Владычица источниче! Великое солнце послало меня возвестить тебе и послужить тебе при рождении», и какие после сего он приводит пустословия,—всем этим не противоречит ли он божественному Евангелию от Луки, который говорит, что чрез Ангела Божия Гавриила, а не чрез звезду получила благовещение Преблагословенная Дева, при чем Ангел сказал Ей: „Радуйся, Бла­годатная, Господь с Тобою» (Лук. 1, 28). Этот же несмысленный, как видится, более верит тому, что бесами открыто несвященному Пропию, нежели написанному по внушению Святого Духа божественным Лукою. Так везде в бесовском своем сочинении он хулит и лжет, и потому, как можно его слушать? Напротив, кто по спра­ведливости не предаст все это анафеме, и самого сочи­нителя не признает достойным презрения, как извращающего божественное Евангелие от Луки?

Он говорит также, что звезда остановилась над источником, где и пребывала до тех пор, пока Киром, царем персидским, были посланы волхвы, тогда и звезда с ними пошла. Что и в этом он явно лжет, тому неложные свидетели сами волхвы, которые в святом Евангелии от Матфея говорят: «где есть рождейся Царь иудейский? Видехом бо звезду Его на востоце» (2, 2); не говорят, что видели ее стоящею в кумирнице над источником, но «на востоце», то есть, в воздухе, в той части неба, которая на востоке. А что это проис­ходило не при Кире, как пустословит этот суемудренный,—эту ложь мы ранее достаточно обличили и нет надобности вторично обличать ее. А что он рассказывает, как бы, от лица волхвов, возвратившихся в Вавилон и рассказывающих о том, что было говорено ими к иудеям, а этими к ним,—все это, как оче­видную ложь и умышление ума необразованного, и как не содержащееся в божественном Евангелии, я оставляю без рассмотрения. Ибо ни звезды иудеи не видели ни прежде пришествия волхвов, ни тогда, когда они пришли, ибо звезда, по смотрению Божию скрылась, когда волхвы пришли в страну иудейекую, ни даров волхвам иудеи не подносили, дабы они умолчали о родившемся Мессии, ни волхвы не укоряли иудеев, осуждая их в неверии и зависти. Все это, очевидно, лживые измышления необра­зованного ума и сказано помимо всякой евангельской истины и церковного предания. А что он приводит бла­женную Деву, повествующею волхвам о Себе и о ро­дившемся из Нее плотью Боге-Слове, что в день суб­ботний, когда начала светить заря, внезапно явился ангел и благовестил Ей некоторое рождение, и что Она смутилась и сказала: „Да не будет этого Мне ни­когда, Господи»,—не величайшая ли это ложь и отвержение евангельской истины? Какой благочестивый ум не возмутится тем, будто Дева смутилась словами боже­ственного Гавриила, превосходящими всякую мысль, тогда как Она ничего вопреки не сказала, как написано бла­женным Лукою? И что Она отвергла возвещаемое Ей, как этот дивный лжец пустословит,—это несносная ложь: ибо не так ответила благословенная Дева, а только спросила: «како будет cиe, идеже мужа не знаю?» И когда получила полное разъяснение от ангела Божия, то вос­кликнула: «се раба Господня: буди Мне по глаголу твоему!» (Лук. 1, 34. 38). Но и то не согласно с преданием Со­борной Церкви, что он говорит, что в субботу было Благовещение Преблагословенной Деве, ибо все вообще богоносные отцы согласно говорят, что в день недель­ный было Ей благовещение, и по этой причине они называют „ Господственною» пасхою ту, когда случится сой­тись в один день божественному Благовещению и свет­лому дню Воскресения Господня. Но и ту его ложь не следует оставить без обличения, что он представляет волхов говорящими, когда они приносили дары воплотившемуся Богу-Слову: „Твоя от Твоих Тебе приносим, Владыко Иисусе!» А что он это лжет, явствует из того, что это таинственное изречение первый предал Соборной Церкви Божией Блаженный Иаков, брат Божий, в составленной им священной литургии, а после него и Василий Великий, говоря так: „Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся», назнаменуя этим Самое Святое Тело и Честную Кровь Господа нашего Иисуса Христа, а не злато, смирну и ливан—предметы низшие и тленные. Да и как волхвы, будучи варварами, не наученными божественным предметам, могли иметь разумение сего таинственного и достопокланяемого изречения, когда страшная тайна еще не совершилась, говорю, не принесено было еще за весь мир спасительное приношений, то есть, страдания Христовы, и это таинственное из­речение еще не было написано? Хотя они и премудры были в звездочетской науке и, руководимые звездою, достигли Недостижимого, родившегося плотью Бога-Слова, но еще не были пророками на подобие древних пророков: Исаии, Иеремии и Даниила, чтобы им это сказать в пророческом духе. Очевидно, что Афродитиан в этом случае слукавил, и то, что сам он, спустя много лет после воплощения Бога-Слова, услышал произносимым в церквах Божиих православными свя­щенниками, это он злохитро приписывает волхвам, чтобы таким способом прельстить мысль более неразвитых и более уверить их в справедливости его ложного и душевредного измышления, в чем ему отнюдь не должно верить, если хотим сохранить благочестие к Богу, помня сказанное премудрым проповедником и учителем: «аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема (проклят) да будет» (Гал.1, 9). Афродитиан же, возвещая иное против того, что нам преподано свя­тым Евангелием, как мы выше сказали, подлежит проклятию, по неложному определению апостольскому. Отступим же от такого лживого Писания, чтобы и нам не подпасть одному с ним осуждению! Но об этом довольно.

Как можем мы принять и то, что он говорит, будто волхвы застали Отроча сидящим на земле и играющим, и когда они похвалили Его, то Оно радова­лось и смеялось. Где найдется что-либо подобное, напи­санное боговдохновенными евангелистами и богоносными отцами? Святое Евангелие от Матфея ясно говорит: «Видевше же звеьзду, возрадовашася радостью велиею зело, и пришедше в храмину, видеша Отроча с Мариею Матерью Его, и падше поклонишася Ему», и прочее (2, 10.11). И бла­женный Лука говорит: «и человецы nacmupиe реша друг ко другу: прейдем до Вифлеема, и видим глагол сей бывший, егоже Господь сказа нам. И приидоша поспешшеся, и обретоша Мариам же и Иосифа, и Младенца лежаща во яслех» (Лук.2, 15. 16). Это же ясно видно и из священных канонов, певаемых в Рождество Христово, где гово­рится так: „Показа явственне волхвом звезда Тебе, Милостиве, сущаго прежде солнца Слова, в вертепе убозе, пришедша истребити грех, в пеленах повита, Егоже радующеся видеша Тогоже и Бога и Господа». Также ипакой по 3-й песни показывает то же, где говорится: „Начатою, язык небо Тебе принесе младенцу, в яслех лежащу, ихже и устрашаше не скипетры, ниже престолы, но последняя нищета; что бо худшее вертепа? или что смиреннее пелене?» и прочее. Кому же больше должно верить, Матфею ли и Луке, Духом Святым написавшим святое Евангелие, также Иоанну Дамаскину и бла­женному Косьме, мудрствующим и говорящим согласно с евангелистами, или Афродитиану, неизвестному Святой Соборной Церкви, который слышал от бесов и написал вопреки евангельским и отеческим догматам и преданиям? Рассудите сами—вы, которые такое писание весьма уважаете и любите, справедливо ли сколько-ни­будь и спасительно и Богу угодно, оставив животочные и достопокланяемые слова Святого Духа, внимать учениям бесовским лжесловесников, говоря словами Апо­стола? «Овцы Моя, — сказано, гласа Моего слушают, и по Мне грядут, по чуждем же гласе не идут, но бежат от него» (Иоан.10, 27. 5). Вы же, братия честные, воспряньте, Бога ради, и таковым еретическим писаниям отнюдь не внимайте. И того не следует принимать, что он гово­рит, что Отроча играло и смеялось, утешаясь похвалами волхвов; ибо нигде в боговдохновенных Писаниях не содержится ничего такого о нраве Господа и Спасителя нашего, чтобы Он играл и смеялся и услаждался бы человеческою похвалою. Это свойственно нравам младенцев неразумных и глупых, непричастных действия Святого Духа. Спаситель же наш, хотя был и малым отрочатем плотью, но был вместе и совершенный Бог, имея в Себе существенно всего Отца и Святого Духа, и нрав Его был не младенческий и не несмысленный, какой бывает разум у простых человеческих младенцев, но был исполнен божественной премудрости и разума и страха Божия, как говорит Божие слово «исполнит его дух страха Божия» (Ис.11, 3). А где дух премудрости и разума и совета и крепости и благочестия и страха Божия, оттуда удаляется всякая человеческая сла­бость и неразумие и бессмыслие и бесчувствие. А что нрав Спасителя нашего был не таков, каким изображает его Афродитиан, явствует из Божественного Евангелия и прочих боговдохновенных писаний; ибо нигде не най­дешь в писаний повествования, что Он играл, или смеялся, или говорил что-либо к людям с тем, чтобы привлечь их похвалу; напротив, найдешь, что все это Он отвергает. Не ложный свидетель сего Сам Он, Который говорит так: «славы от человек не приемлю» (Иоан.5, 41), то есть, не ищу; но и когда похваляла Его жена, говоря: «блажено чрево носившее Тя, и сосца, яже ecu ссал»,— Он не усладился душою и не обрадовался такой похвале, как какой-нибудь славолюбец, а напро­тив очень мудро отклонил ее, сказав похвалившей Его и присутствовавшему народу: «шемже убо блажени слышищии слово Божие и хранящии е» (Лук.11, 27. 28).

Итак бессмысленно и это сказано странным сим лжецом о вочеловечившейся Ипостасной Премудрости Вышнего, и потому не должно внимать таким его пустословиям, а напротив, следует издеваться над ним и презирать его.

К числу многих других своих пустословий, несмысленный сей, стараясь извратить неложное предание Соборной Церкви о пречистой и достопокланяемой иконе Пречистой Богоматери и Единородного ее Сына, Бога-Слова, представляет волхвов говорящими: „Мы, имея с собою живописца, написали образ Обоих и принесли в свою страну». Если это так, то ложно предание Со­борной Церкви о том, что верный божественный апо­стол и евангелист Лука написал образ Пречистой Божией Матери и Единородного ее Сына, Бога-Слова, и принес его к Божией Матери; Она же, похвалив об­раз, сказала: „Благодать, которая во Мне, да будет с ним».

После того, как Афродитиан обличен в стольких и таких страшных выдумках, составленных им про­тив слова истины и против апостольской истинной веры,—кто сколько-нибудь станет внимать ему? Напро­тив, если кто благочестив, то не возгнушается ли та­ким его сочинением и не бросит ли его в огонь, как плевел лукавого и злокозненного беса, всеянный среди чистого пшеничного поля благоверия? Если же кто после этого будет принимать его сочинение как благоверное и будет иметь его в чести, то пусть знаете, что он далеко отпал от благоверия и подобно ему мудрствует и утверждает, а потому подлежит одинаковому с ним наказанию по уставу Соборной Церкви, который говорит: „Еретик есть и подлежит законным наказаниям для еретиков,—тот, кто и мало нечто изменяет в право­славной вере». А кто услаждается и соглашается с противоречивым сим сочинением, тот не малое что-либо изменяет в православной вере, но отвергает самую суть нашего спасения, как достоверно и истинно пока­зано мною пророческими свидетельствами.

Если же некоторые, побеждаясь своим расположением к спорам, недугуют относительно нашего по Богу братолюбия и этого нашего напоминания и совета, и отступить от такового хульного Писания не хотят, при­знавая его правильно исповедающим Господа нашего Иисуса Христа Слова, собезначальным Отцу и источни­ком жизни и нетления, ради человеколюбия сшедшего с небес, чтобы обновить созданного рукою Божиею по образу и по подобию Божию человека: таковые пусть узнают, что все вообще зломудренные еретики имеют обыкновение примешивать в своих Писаниях и некото­рые справедливые догматы, чтобы этим способом при­дать достоверность и сделать удобоприемлемыми для православных составленные ими хулы. По этой причине Владыка всех и Бог, Ипостасная Премудрость Отчая, Господь наш Иисус Христос, зная, как Бог, эту их злохитрость, предупреждаем Своих учеников, а чрез них и всех нас, верующих в Него, и строго заповедует нам, говоря: «внемлите от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы. От плод их познаете их» (Mф.7, 15. 16). И по справедливости таковые названы Спасителем нашим хищными волками, ибо своими лицемерными и, по-видимому, благими словами, которые они примешивают к своим душепагубным словам, прельщают души людей простых и тайно влекут их с собою в погибельную пропасть. Будем же прилежно внимать себе, Бога ради, и не без испытания будем верить всякому духу, то есть всякому учению, но рассмотрим, во всем ли оно согласно с апостольскими и пророческими преданиями и учениями, и если в чем разнствует с ними, или само с собой не согласно,—не будем его принимать, но отбросим от себя, как плевелы лукавого беса, всеянные посреди чистой пшеницы истинной веры на прельщение и погибель душ наших. К таковым обманчивым еретическим произведениям принадлежит и эта повесть, которая не только не согласна с апостольским и отеческим учением и преданием, а напротив противоре­чит им и сама себе противоречит, как это видно в конце ее; ибо сказав ранее, что волхвы нашли От­роча сидящим на земле, имеющим приблизительно около двух лет, он затем, как бы забыв свои слова, говорит: „Мы же, размыслив об этом чуде, сказали, что начаток неверных народов небо привело к вере, призвав звездою волхвов с востока, из страны персидской, в Иерусалим с дарами на поклонение лежащему в яслях, которых Отроча устрашило не царскими скипетрами и престолами, а последнею ни­щетою; ибо что хуже вертепа и что убожее пелен, в которых воссияло богатство Твоего Божества?» Вот истина евангельская и Соборной Церкви! Так следовало бы ему и там сказать о волхвах, что они увидели новорожденного Младенца в яслях, повитым пеленами, а не двухлетним, приблизительно, дитятей, сидящим на земле, играющим, смеющимся и радующимся о похвалах, произносимых волхвами. Это все, очевидно, ложь и измышление ума бессмысленного. А что волхвы поклонились Младенцу новорожденному (а не двухлет­нему), явствует и из того, что и самые пастыри сви­детели поспешили придти в Вифлеем в тот день, чтобы видеть откровенное им облиставшим их ангелом Господним, который сказал им: «Не бойтеся: се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь, во граде Давидове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех» (Лук. 2, 10—12). Очевидно, что и волхвы, спустя немного дней после пастырей, достигли Вифлеема и поклонились Спасителю, новорожденному Мла­денцу, лежащему в яслях, как передает евангель­ская истина и как мы выше показали, а не двухлет­нему Отрочати, сидящему на земле и играющему.

Итак, насколько было для нас возможно, мы, при помощи благодати Святого Утешителя, изобличили лжи­вость Афродитиановой повести, и сделали вам ясною евангельскую истину евангельскими и отеческими изречениями. Теперь от вас уже зависит отстать от этой лживой повести и возлюбить со всеми православными патриархами церковную истину, и ясно воскликнуть вме­сте с блаженным Давидом, который говорит: «поведаша мне законопреступницы глумления, но не яко закон Твой, Господи!» И опять: «Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим!» (Пс.118, 85. 103). Слова же Афродитиановы—не словеса Божия, но обман бесовских истуканов, на пагубу слушающим. А как бедственно прибавить к преданной нам православной вере или что-либо убавить из нее, думаю, что вы и сами знаете. Соблюдайте же себя чистыми от всяких таких еретических плевел, чтобы можно было и вам с дерзновением сказать: «Не ненавидящия ли Тя Господи возненавидех, и о вразех Твоих истаях? Совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми» (Пс.138, 21. 22). Богу нашему слава и держава и поклонение в бесконечные веки. Аминь.

30. Против Аполлинария—об Иуде предателе

Часто приходилось мне слышать от многих, кото­рые настойчиво утверждают, что предатель не тотчас по возвращены тридесяти сребренников погиб удавлением, как утверждает святое Евангелие от Матфея, но что он прожил еще довольно лет, только, как они мудрствуют, сильно опух, так что сделался для всех, проходивших по тому месту, некоторым дивом и страшным зрелищем. Поэтому рассудилось и мне, слабоумному, краткими словами защитить евангель­скую истину и обличить лживость неправды, и тех, ко­торые по неопытности располагаются внимать лжи, воз­вратить к евангельской истине и увещать их «не мудрствотти паче, еже подобает мудрствовати» (Римл.12, 3) и так безрассудно и непристойно не восхищаться всякою ложью и не соглашаться с нею, хотя бы и ангел с неба благовестил нам не то, что мы приняли от боговдохновенных писаний, но предавать его анафеме, как пишет блаженный апостол Павел к галатам, говоря: «аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет», хотя бы то был и ангел с неба (Гал.1,9.) Имея такую твердую апостольскую заповедь, как вы, о добрейшие, так безрассудно увлекаетесь такою очевидною ложью и соглашаетесь с нею? Если справед­ливо, то, что говорит об этом Паппий, который утвер­ждает, что Иуда после того, как предал Господа славы, жил еще много лет, то окажется ложным святое Евангелие от Матфея, которое ясно повествует о нем, что он, по возвращении тридесяти сребренников, пошел и удавился. Если в этом святое Евангелие солгало, как думаете вы с Паппием, то и в остальных повестях своих оно не может считаться достоверным, по божественному изречению, которое говорит: неправед­ный в мале, «и во мнозе неправеден есть» (Лук.16, 10). Но пусть будет и так, как вам с Паппием ду­мается, что блаженный Матфей не правильно передал относительно предателя, будучи одержим, как чело­век, забвением или неведением. Но блаженный Иоанн, сын громов, перевел с еврейского на греческий язык святое евангелие от Матфея, и вы утверждаете, что от него же, Иоанна, достоверно слышал Паппий и научился тому, что говорит о предателе; то как же святый евангелист Иоанн преминул и оставил без исправления такую описку Матфея, тогда как он и в своем Еван­гелии обличил злобу предателя, сказав, что он крал вметаемое в ковчежец, о чем прочие евангелисты умолчали? Как обошел бы он молчанием такой гнев Божий, обличающий нечестие предателя? Но и уверовавшие евреи, для которых спустя восемь лет по воскре­сении Христовом, было написано Матфеем святое евангелие,—как они приняли бы такую явную ложь о пре­дателе, если бы знали, что он после предания жил много лет? В особенности же, как позволил бы себе блаженный Матфей так явно лгать на предателя пред теми, которые знали, что он еще жив? Но пусть бу­дет и как, что с блаженным Матфеем и Иоанном слу­чилось нечто человеческое, и поэтому они так пере­дали нам о предателе. Что же скажем о блаженном Петре, верховном апостоле, и о божественном еван­гелисте Луке? Божественный Лука в „Деяниях Апо­стольских» приводит верховного апостола, который не чрез много лет после воскресения Спасителя а только чрез 40 дней говорит в собрании всего множества учеников о предателе, что он «ниц быв, проседеся посреде, и излияся вся утроба его», и затем, удостоверяя его погибель, присовокупляет говоря: «и разумно бысть всем живущим во Ирусалиме», (Деян.1,18-19) Если излиЯлась вся утроба его вследствие того, что он «проседеся посреде», и всем живущим в Иерусалиме известна стала («ра­зумно бысть») погибель его, то как вы, оставив без внимания столько свидетелей и таких боговдохновенных мужей—говорю: Петра, Иоанна, Матфея и Луку, а главное, Самого Божественного Утешителя, Который говорил чрез них,—так неудачно и без рассмотрения после­дуете одному неизвестному человеку, о достоверности которого нет никаких свидетелей и который явно про­тиворечит написанному и изглаголанному Святым Ду­хом и извращает оное. «Если вся утроба его излеяся и бывениц, преседеся посреде», то как можно было уже после того остаться человеку живым, когда часто и одного ударения по голове не может иной перенести, но тотчас оказывается мертвым. Предатель же не одно ударение по голове получил, но лишился всей утробы своей, то есть, печени, легких, селезенки и всех кишок; то кто, будучи в здравом уме, скажет, что он после того оставался в живых, хотя бы на одно мгновение? Не бу­дем же после того так неудачно увлекаться всяким ветром чужого учения, но будем испытывать духов, «аще от Бога суть» (1Иоан. 4, 1), то есть, согласно ли из­вестное учение с евангельским и апостольским писанием, и таким образом пребудем в чистой и непогрешительной вере. Здравствуйте о Господе!

27. Возражения против Иоанна Людовика, толкователя священной книги блаженного Августина, епископа Иппонского

Напрасно ты, Людовик, приводишь в качестве достоверных свидетелей для доказательства счастья и рока,— Платона, Аристотеля, Плотина и некоторых других не­честивых эллинов, ничего истинного и угодного Богу не мудрствовавших и в большинстве случаев противоречащих друг другу. И если эти свидетели устанавливают указание звезды счастья и рока, определяющей жребий относительно всего, касающегося нас: доброде­тели и порока, правды и неправды, нечистоты и всякого скверного жития, также богатства и убожества, то где наше достоинство, которым мы почтены, как созданные по образу и по подобию Божии? Где самовластие и сво­бодное наше произволение? Где праведный суд Создателя всего, если Он Своими творениями, то есть, звездами, влечет меня, даже против моей воли, или к доброде­тели или к пороку? И зачем положил Он закон, которым строго завещает, говоря: „Не убиеши», „Не прелюбы сотвориши», „Не украдеши, и прочие Свои бо­жественные повеления, когда я насильно влекусь плане­тою Марсом к убийству и к кровопролитию, или Меркурием—к воровству, или Венерою—к различным делам блудным? Ибо Его повелению и устройству кто может воспротивиться? И ты, Людовик, и те, которых ты приводишь в доказательство бесчисленных тайн естества,—все вы вообще пустословите, усиливаясь человеческим исследованием, немощным и погрешительным, постигнуть то, что для человека непостижимо и ведомо только Единому Создателю. К тому же, какая для благочестивых польза от этого излишнего пытливого исследования? Решительно никакой, кроме излишнего спора и суетного препирательства. Узнаем прилежно, как зачинается в душах наших страх Божий, а не то, как совершается в чреве рождающих нас живот­ное наше зачатие, что нисколько не содействует нам ко спасению. Довольно, о Людовик, для Платона, если, дей­ствительно, он получил спасение, уверовав в Спаси­теля, во ад сошедшего. Но почему ты считаешь и име­нуешь его „ святейшим»? Откуда ты об этом известился? Если Платон твой, о Людовик, повелевает почитать многих богов, то как ты называешь его святейшим всех остальных философов?

Не хорошо и не правильно, о Людовик, разумеете вы и следующее божественное изречение, ибо не так оно написано в греческих книгах (как ты приводишь), а читается так: «не бы той свет, но да свидетельствует о свете, да ecu веру имут ему» (Иоан.1,8. 7), то есть, уверуют в самый Присносущный Свет, который есть Единородный Сын и Слово Безначального и Присносущного Света, а не в него, то есть, в Иоанна. Что сквер­нишь ты, Людовик, пречистое, гнилыми и бабьими бас­нями? Хотя и без матери Зевес твой зачал прекрасноокую Палладу и родил ее из своей головы, но он остался бы до конца болезнующим, если Гефест обоюдуострою секирою не рассек головы Зевеса твоего. «В церк­вах, — говорит Священное Писание, благословите Бога, Го­спода от источник израилевых» (Пс.67, 27), то есть, от боговдохновенных писаний пророческих и апостольских; к тебе же вполне относится апостольское слово: «глаго­лющая быти мудри, обюродеша» (Рим.1, 22). Какую при­носишь ты пользу благочестивым, о Людовик, разме­шивая такую и столь смрадную тину гнилых и давно умолкших басен и измышления пустословящих баб, а не мужей философов? Воистину, «глаголющеся быти мудри», вы объюродеша, по слову Священного Писания, и выдумываете такое пустословие для тех, которые бесполезно занимаются этим. Мы христиане, и потому должны упражняться в чтении божественных писаний и в них поучаться, писаниями же внешних мудрецов должны гнушаться, повинуясь богопроповеднику, который гово­рит: «поведаша мне законопреступницы глумления» (пустословия), «но не яко закон Твой, Господи» (Пс.118, 85); и в другом месте: «словеса Господня словеса чиста, сребро разжжено, искушено земли, очищено седмерицею» (Пс.11,7); словеса же нечестивых—нечисты, скверны и полны всякой мер­зости. «В научения странна и различна не прилагайтеся», говорит божественный Апостол (Евр.13, 9). И Господь говорит: «овцы Моя гласа Моего слушают, по чуждем же гласе не идут» (Иоан.10,27. 5). Не знаю, как назвать тебя, Людовик: богословом ли, благоверным ли, непогрешительным ли? Но не смею так тебя назвать, ибо непогрешительный богослов высших себя без ума не ищет, а довольствуется тем, что открыто Святым Ду­хом в писаниях божественных пророков, переложенных 72-мя толковниками, просвещенными Духом Святым, которые были за много лет до вочеловечения Спасителя. Они ясно перевели так: «и совершишася небо и земля и все украшение их. И соверши Бог в день шестый дела Своя, яже сотвори» (Быт.2,1.2). Затем, несколько далее сего Священное Писание говорит: «и насади Господь Бог рай во Едеме на востоцех» (ст. 8). Ты же,—не знаю, по какой причине,—презрел таких переводчиков?,, а больше последуешь Симмаху и Акиле и Феодотиону, —людям, говорящим земною мудростью, а не Божественным Ду­хом, и утверждаешь, что их перевод оказывается бо­лее ясным, и что (как значится в их переводе) Бог создал рай прежде всякого другого создания. Где же Он его создал, когда не были еще сотворены ни небо, ни земля, ни иная какая-либо из четырех стихий? О, какое несмысленное твое мудрование! Напрасно ты так бессмысленно и безрассудно увлекаешься извра­щенными переводами людей, говоривших от своего чрева, а не от вдохновения Святого Утешителя! Но и настоящим христианским философом не могу тебя на­звать, так как нет в тебе той любви и того благоговения к слову Божию, какие свойственны им, но всюду ты смешиваешь то, что не может быть смешано, и произ­водишь неуместное смущение. Что общего у тебя с еретиком и проклятым Оригеном и Альбертом, и что тебе до темноименного Скота и Эратосфена,—людей миpoлюбивых, говорящих от земного мудрования, а не от Духа Святого? Не желай «мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати» (Рим. 12, 3), но мудрствуй в пределах целомудрия, повинуясь божественному проповеднику, пре­мудрому Соломону, который говорит, что преступать оте­ческие установления не полезно. Касательно помянутого вопроса (о рае) убедись тем, что Святым Духом ска­зал божественный Иоанн Златоуст, который ясно так говорит вам: „Пусть посрамятся суемудрые, говорящие, что рай находится на небе, что он духовен. На небе ли находится смоковница? И если рай на небе, то реки откуда исходят? Не из земли ли? Если же рай нахо­дится вверху, то значит и реки текут сверху вниз, но писание не говорит, что река исходит с неба, но из Эдема».—Неправильно, о Людовик, излагаешь ты смысл слов премудрейшего Иоанна Дамаскина о рае Божием. Не отрицает он существования и мысленного рая, а говорит ясно так: „Некоторые понимают рай чувственным, а другие—мысленным. Но мне кажется, что как человек создан и чувственным и разумным, так и священное его жилище есть вместе и чувственное и разумное, так что человек имел двоякое пребывание: телом находился в божественном и прекрасном месте, как сказано, а душой жил в высшем несравненном и прекраснейшем месте, имея Бога домом вселения, Его имея превосходнейшим одеянием, будучи облечен в Его благодать и насыщаясь единственного сладчайшего плода, то есть, зрения Божия, питаясь сим, как бы какой ангел». Прочие слова этой главы най­дешь в 22-м слове его священной книги и почерпнешь оттуда не баснословия Пиерид, но обильнейшую духов­ную благодать божественных догматов.

И следующее твое мудрование, о Людовик, не осно­вательно. Ибо блаженное и бесстрастное божественное су­щество и естество есть нетленно и нераздельно и отнюдь не подлежит никакому течению и сечению и страсти; наша же душа, хотя и словесна, и разумна, и бессмертна, но присоединена нечистым страстям, и сладострастие плоти присвояется ей, и она непохвально побеждается им. Дуновение же божественное, которое Создатель вдунул в лице первозданного, отнюдь не есть течение какое-либо божественного существа, ибо божественное существо есть несекомо и нетленно, как сказано выше; но этим обо­значается бессмертие, разумность и самовластие души. Пре­мудрый твой Лактанций много во всем обманывается и ты обманываешься, соглашаясь с ним. Доброе дело и спасительное—познать немощь наших помыслов, как говорит божественное изречение: «помышления бо смертных» суть «боязлива и погрешительна умышления» их (Прем. Сол. 9, 14), и довольствоваться тем, что нам открыто Свя­тым Духом и боговдохновенными пророками и Самим Спасителем Христом и святыми Его учениками и апостолами, и высших себя не испытывать, как говорит священное Писание: «вышших себе не ищи» (Сир.3, 21), а всегда помнить божественного того отца, который учит, что о том, о чем не написано, не должно и мудрство­вать. Уразумев же значение божественного изречения, которое ясно говорит: «человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс.48, 13),—перестанем испытывать то, что выше нашего постижения, и осквернять и уничижать ухищренными изречениями и скотоподобными совокуплениями то равноангельское достоинство, которое человек получил до преступления, будучи создан по образу Божию. Никакой нет духовной пользы от этих испытаний для тех, которые хотят жить целомудренно, а напротив, от этого про­исходить осквернение ума и мятеж помыслов нечистых. Способ же размножения человеческого рода, то есть, каким образом стал бы размножаться род человеческий, если бы праотец остался хранителем данной ему заповеди, предоставим Единому Премудрому и Всемогу­щему Создателю, мановением Которого быстро, во мгновение ока, были созданы бесчисленные сонмы разумных воинов. Некоторый же мудрец говорит: „Что не при­носить никакой пользы, о том напрасно не допыты­вайся». Будем же лучше испытывать, если, действи­тельно, желаем быть мудрыми пред Богом, а не пред людьми, тот способ, которым мы могли бы возвра­титься к первому, бывшему до преступления, достоин­ству нашему и богоподобной красоте. Хотя твой Иероним неправильно думает о первом браке, но Создатель обоих полов весьма оный хвалит, и, законополагая, как Владыка, говорит: «сего ради оставит человек отца (сво­его) и матерь, и прилепится к жене своей, и будет оба в плоть едину» (Mф.19, 5). Если бы Создатель не хвалил брак, то не сказал бы: «еже Бог сочета, человек да не разлучает» (там же, ст.6), и не назвал бы прелюбодеем того, кто оставляет жену свою, без нарушения с ее стороны верности брака, и берет другую. И божественный Павел говорит: «честна женитва, и ложе нескверно» (Евр.13, 4). И Сам Создатель, если бы не похвалил брака, то не пошел бы на брак в Кане Гали­лейской, не претворил бы там воду в вино и не принял бы человеколюбно с прочими участия в брачной пире. Второй брак допущен Святыми Семью Вселен­скими Соборами, ради немощи плотской оставшейся поло­вины, особенно, если это случилось в молодых летах. Почему же гнушается им мудрый ваш учитель Иepoним? То, что соборы установили Духом Святым, то и Владыка всех—Бог утвердил свыше. Не следует, о Людовик, забывать сказанного в божественном писа­нии: «не буди правдив вельми», чтобы не оказаться нечествующим предо Мною (Екклез. 7, 17).

Долго ли не перестанешь ты, Людовик, вооружаться против 72-х толковников, которые Духом Святым перевели еврейские книги на эллинский язык, как и сам почитаемый вами Иероним о них свидетельствует, равно и божественный составитель этой священной книги (блаж. Августин), говоря, что семьдесят два тол­ковника, переводившие еврейские Писания на эллинский язык, были исполнены Святого Духа? Пусть будет и так, что простые люди, как ты говоришь, от непонимания пишут и читают Писание неправильно. Неужели же весь священный собор восточных боговдохновенных отцов и вселенских учителей не понимали этой непра­вильности в книгах? О, какая неопытность с твоей стороны, чтобы не сказать, легкомыслие! Какой особенно высокий благочестивый пророческий смысл получат следующие слова, если их писать и произносить: „ни ли Сион речет человек»? Воистину, никакого! А чтобы писать и произносить: «мати Сион речет человек» (Пс.86, б),—заключает в себе яснейшее пророчество, что все люди имеют уверовать в рожденного в Сионе Бога и человека, Иисуса Христа, и будут называть и почитать священный Сион своею духовною матерью, как переродивший их духовнобожественною банею пакибытия и на­поивший их словесным нелестным млеком непогрешительного богопознания Святой и покланяемой Троицы.

Ты же, премудрый Людовик, сильно заблуждаешься, последуя одному Иерониму и называя священным и ис­тинным источником—Писания богоубийц— иудеев, перепорченные уже ими по причине их великой вражды и ненависти, какою вооружены они, богоубийцы, против Господа нашего Иисуса Христа. Неправильно и неоснова­тельно для нас, православных, давать значение еврейским книгам, ибо после того, как мы познали Христа Бога и получили неложное богопознание, а богоубийцы — иудеи отпали от Бога, они, питая вражду и ненависть к нам, во всем противятся нам, богоборные, и на­рочно портят в книгах пророческие изречения о Xpисте. Должно в особенности верить поклоняемому Утешителю, Который чрез Моисея научил истине, не от переводчика какого приняв писать и читать так, как написано у Евангелиста Матфея, который говорит ясно: «и ты Вифлееме, земля Иудова, ничимже менийи ecu во владыках Иудовых: из тебе бо изыдет Вождь, иже упасет люди Моя, Израиля» (Mф. 2, 6). Если семьдесят два толковника были исполнены Духа Святаго, то очевидно, что они, будучи Им просвещаемы, перевели все пра­вильно. Как же ты теперь дерзнешь говорить, что они во многих местах перевели неправильно и не по на­уке? Это великая с твоей стороны дерзость, происходя­щая от кичения. Если они, как и ты о них свидетельствуешь, были исполнены Духа Святаго, и при этом, по твоему, перевели некоторые места неправильно и не по науке, то как ты, отче Иерониме, можешь переводить лучше, не будучи причастен той же благодати Боже­ственного Утешителя, какую имели они? Если бы ты был причастен этой благодати, то никак не мог бы так сильно их оскорбить, ибо мы знаем, что «Дуси пророчестии пророкам повинуются» (1Кор. 14, 32). А как ты признаешь ложным сказанное об устроении жилищ, в которых они раздельно помещались при переводе, и Иустин Философ и мученик Tepтyллиaн представля­ются тебе свидетелями недостоверными, то бывший после них и тебя (Иеронима) святый муж Августин говорит ясно так: «Повествуется, что в словах переводчиков было чудное и достохвальное согласие, хотя они и делали это каждый отдельно», и прочее. Если же они каж­дый отдельно переводили, то из этого явствует, о пре­мудрый Иероним, что каждый из них переводил, на­ходясь в своем отдельном жилище. Ты же весьма неприлично твоей святыне укоряешь столь великих божественных мужей. Я уже сказал и опять говорю, что не следует доверяться еврейским книгам, которые нарочно испорчены богоборными иудеями, противящимися нам и усиливающимися выставить ложным перевод 72-х толковников, так как этот перевод весьма содействует нам относительно тайны нашей истинной веры.

Пусть будет и так, как вы думаете, что непра­вильно 72 толковника перевели следующее изречение: „Сорок «дней, и Ниневия превратится» (Ион. 3, 4). Слушайте же вы, которые более хвалите еврейские книги: эту опи­ску и это разногласие несправедливо приписывать 72-м переводчикам, ибо укоризна эта переходит на Самого покланяемого Утешителя, Который чрез них говорил. Но во всяком случае это—злохитрое умышление какого-нибудь врага нашей веры, который таким явным разногласием покушался лишить нас той веры, какую мы имеем к боговдохновенному переводу 72-х толков­ников, или какой-нибудь переписчик священной книги, по забвению, что часто случается, без внимания написал „40 дней» вместо „3 дня». Неужели боговдохновенные те переводчики не понимали, в особенности же Сам говорившей чрез них Божественный Утешитель неужели не знал, что невозможно, чтобы царь, одетый во вретище и посыпанный пеплом в течение 40 дней сидел на земли без пищи, также и грудные младенцы чтобы 40 дней пребывали, не вкушая молока, и живот­ные остались бы живыми столько дней без пищи и пития. Как же сам пророк Иона, предопределив для погибели их сорокадневный срок, желал видеть их погибель ранее окончания этого срока, как бы какой че­ловеконенавистнику радующийся о погибели людей? Пе­рестаньте же, перестаньте хвалить истину еврейскую и называть еврейские книги священным источником!

В одной римской книге говорится: «и даде Ему» власть «и суд творити, яко Сын Человечь есть». Ответ на это православного: не так это содержится в наших греческих книгах, и не в этом месте находится точка, отче святый, но читается так: «якоже бо Отец имать живот в Себе, тако даст и Сынови живот имети в Себе и область даде Ему и суд творити» (Иоан.5,26.27). Здесь полагается точка. Но как приемлет Он то, что имеет? Ибо как Бог, Он есть самая Жизнь и Вла­ститель и Судья, как и говорит Отцу Своему: «Моя вся, Твоя суть, и Твоя Моя» (Иоан.17, 10), являя этим Себя равным Отцу. Но так как Его считали человеком, ничем не отличающимся от прочих людей, и говорили Ему с гнеевом и большим неистовством: «о добре деле камение не мещем на Тя, но о хуле, яко Ты человек сый, творити Себе Бога» (Иоан.10,33.); по этой причине Он и присовокупляет, говоря: «яко Сын Человечь есть: не дивитеся сему»,—исправляя этим способом погрешительное их мнение, какое они имели о Нем. Хотя, гово­рит, Я и Сын Человеческий, и являюсь вам таковым в действительности, а не привидением, но не удивляй­тесь этому: «яко грядет нас»,—это Он говорит об общем и последнем воскресении,—«и ныне есть»,—это го­ворит о тех мертвецах, которых Он воскресил, как то: дочь Иаирову, сына вдовицы и четверодневного Лазаря, — «егда мертвии услышат глас Сына Божия, и услышавше оживут» (Иоан.5,25). Не удивляйтесь же сему и не считайте невероятным то, что Я говорю. Ибо как Я имею власть, как Бог, оживотворять мертвых, так имею ее и как человек, приняв cиe от Отца Моего. Итак, точка должна стоять после слов: «и область даст Ему и суд творити». Затем дальнейшее: «яко Сын Че­ловечь есть: не дивитеся сему», следует читать как новое начало. Не усиливайтесь же безвременно доказывать исполнение приведенных слов, ибо достаточно ясно, что они относятся ко второму с плотью пришествию Его, как Он Сам говорит в Евангелии от Матфея: тогда «узрят Сына Человеческого грядуща на облацех небесных, с силою и славою многою» (Mф.24, 30). «Несть царствие Божие брашно и numиe» и какая-нибудь плотская пища и наслаждение, «но правда, и мир, и радость о Дусе Святее» (Рим.14, 17), и духовное наслаждение вечными благами, соблюдаемыми на небесах, и бесконечное насыщение ими. «Исполнимся, — говорит Псалмопевец, — во благих дому Твоего» (Пс.64,5), т.е. горнего Иерусалима. И блаженный Павел говорит: «брашна чреву, и чрево брашном: Бог же и cиe и сия да упразд­нит» (1.Кор.6,13). И если они Богом уничтожаются, то как могут снова появиться? И опять Спаситель в Евангелии говорит: «в воскресение ни женятся, ни посягают: но яко ангели Божии на небеси суть» (Mф.22,30). Ты же, о Лактанций, и все подобные тебе, далеко заблудились и представляетесь мне нисколько не отличающимися в этом отношении от скверного прелестника Магомета, который узаконяет подобное сему (т.е. плотские наслаждения в будущей жизни – перев.).

Много допытываться напрасно о неизреченных тайнах естества Божия, о Людовик, свойственно смелости Оригена и его жалкой пытливости. Поэтому, и сам ты представляешься мне неправильно мудрствующим об огне вечного мучения, хотя и гордишься непомерно вне­шнею своею премудростью. Ибо огонь тот не от воз­духа имеет свою истребительную силу и не оттого, что земля разгорается от действия на нее солнечных лучей, как ты без ума лжешь. Огонь этот сокрыт Создателем под землею для мучения нечестивых и в Священном Писании он, обыкновенно, называется геен­ною. Палимый в нем известный бесчеловечный богач просил патриарха Авраама прислать к нему нищего Лазаря для прохлаждения водою языка его, палимого пламенем преисподнего неугасимого огня. А что огонь этот находится в преисподней, пусть убедит тебя огонь горы Этны, вырывающийся кверху (из под земли) из земных пропастей, а также вопли и страшнейшие крики мучимых там. Неужели не слышишь Спасителя, говорящего: «умре же и богатый, и погребоша его. И во аде воз­ведя очи свои, сый в муках, узре Авраама» (Лук.16,22.23) и прочее. Во аде, сказал Господь, а не в воздухе. Ибо в воздухе ли «пропасть велика утвердися» между ними? Ты же, Людовик, обманываясь помыслами земной муд­рости, далеко отстоишь от евангельской истины.

Все это пространное и многосложное исследование весьма удобно разрешается одним пророческим изречением, не нуждаясь во множестве доказательств. Ибо божественный пророк и царь Давид в 71 псалме ясно так говорит в виде молитвы: «Боже», то, есть, Отец, «суд Твой цареви даждь», то есть, Твоему Сыну, о Котором говорит в псалме втором: «аз же поставлен есмь царь от Него» (ст. 6); потом продолжает: «и правду Твою сыну ца­реву: судити людем Твоим в правде и нищим Твоим в суде» (Пс.71,1.2). И в другом месте: «Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех» (Пс.81,8). Кто же наследует во всех языцех, если не Тот, Кому сказано: «проси от Мене, и дам Ти языки достояние Твое» и прочее? (Пс.2,8). Очевидно, что речь идет о Единородном, а не о родившем Его безначальном Отце. И в псалме 109: «рече Господь Господеви моему». Господь— Отец; Господь и Тот, Кому Отец говорит: «седи одес­ную Мене, дондеже положу враги Твоя» и прочее. Потом го­ворит: «с Тобою начало», то есть, власть, «в день силы Твоея», (ст. 1.3). то есть, в день второго Его пришествия, как Сам Господь говорит о Себе: «и узрят Сына человеческого грядуща на облацех небесных, с силою и славою мно­гою». (Mф.24,30).

Удивительна, Людовик, беспримерная твоя смелость и дерзость; ибо ты не только не страшишься преступать божественную заповедь, которая говорит: «высших себя не ищи» (Сир.3,21), и другую: «иже аще не приимет Царствия Божия яко отроча, не имать внити в не» (Лук.18,17), но еще усиливаешься бессильными свидетельствами каких-то неверных удостоверять безумное учение людей суемудренных. Есть действительный огонь, огонь существен­ный и неугасимый, о Людовик, уготованный для диавола и аггелов его, то есть, лукавых бесов и нечестивых людей; есть и червь, рождающийся из огня, который вечно грызет и постоянно снедает тела, всегда поядаемые и никогда не уничтожающиеся, как говорит со­ставитель этой книги „О граде Божием», где в главе 22-й он учит, говоря: „Так как у Апостола написано: дондеже достигнем ecu во единении веры, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Ефес.4,13), и будем сообразны образу Сына Божия, то некоторые говорят, что в общее воскресение жены воскреснут не в женском образе, а все восстанут в мужеском, ибо Бог со­здал только мужа, взяв персть от земли, а жену сотворил из ребра мужа ее. Но мне представляется, что вернее думают те, которые не сомневаются, что оба пола восстанут каждый в своем образе. Только тогда не будет похоти блудной, которая служит причиною стыда, ибо и до грехопадения своей они были наги и не стыдились. Итак, похоть блудная будет отнята от воскресших тел, образ же мужской и женский они сохра­нят, и прочее, что говорится им в означенной главе. Я же на это возражу так. Какая будет надобность, честнейший отче, в этих скотоподобных удах тому и другому полу, когда человеческие тела восстанут нетленными и не будет потребности в пище и в деторождении? Знаем же, что эти половые члены приданы нам неизреченною премудростью Создателя ради означенных причин, то есть, чтобы этим способом род человеческий размножался и чтобы излишняя от пищи мокрота удалялась посредством их. А что эти скотопо­добные уды отнюдь не приличны разумному существу, созданному по образу и по подобно Божию, явствует из Писания, которое говорит: «и человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс.48,13). А чем «приложися»? Очевидно, что тленностью и смертностью, ибо до преступления праотцы были бессмертны. И «уподобися им»,—как уподобился? Очевидно, что по способу рождения, совершающегося посредством скотоподобного совокупления мужеского пола с женским. Ибо Создатель, зная наперед о имеющем быть падении первозданного, сказал: «не добро быти человеку единому: сотворим ему помощника по нему» (Быт.2, 18). Для чего эта помощница? Очевидно, что для умножения и продол­жения человеческого рода, чтобы он окончательно не иссяк; ибо невозможно было ему сохраниться при одном мужеском поле. По воскресении же тел, когда они со­делаются нетленными и не будет надобности в чадородии, эти скотоподобные уды станут уже ненужными, так как воскресшие вернутся к равноангельскому до­стоинству, в каком были созданы вначале. А что и женский пол восстанет в мужеском образе и виде, и что полы не будут различаться между собою скотоподоб­ными удами,—об этом свидетельствует Сам Созда­тель человеческого рода, говоря к саддукеям: «в воскре­сение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели Божии суть» (Mф.22,30), у которых нет женского пола и ското­подобного вида. С этим согласны и слова Апостола, который говорит: «ecu бо вы сынове Божии есте верою», а не сказал: сынове и дщери, а только сынове, и затем говорит: «елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся. Несть иудей, ни еллин: несть раб, ни свободь: несть мужеский пол, ни женский: ecu бо вы едино есте» (Гал.3,26.27. 28), обозначив этим один общий вид для обоих полов, мужеского и женского, которые восстанут в одном и том же виде и устройстве, а не с детородными удами, неприличными естеству человеческому, созданному по образу и по подобию Божию. Если бы они не были не­приличны, то Создатель всех не назвал бы их «безобразием» и срамотою; ибо повелевая Моисею устроить для Аарона и сынов его льняное покрывало, велел устроить оное так, чтобы оно покрывало «безобразие» их от чресл их до стегна (Исх.28, 42). И в другом месте опять говорит ему: «и не взыдеши по степенем ко алтарю Мо­ему, яко да не открывши срамоты твоея на нем» (Исх.20,26). Если же уды эти вменялись в безобразие Аарону и сынам его, и суть таковы пред Богом, то как в воскресение мертвых, по отложении тления, такие уды могут считаться, быть и называться благообразными, когда никакой надобности в них не будет? Поэтому, хорошо для нас послушаться премудрого архиерея Ио­анна Златоуста), который говорит, что о том, о чем не написано пророками и апостолами, и рассуждать не следует.

32. Послание поучительное к некоторому мужу против ответов некоего латинского мудреца

Честнейший о Господе брат, господин Теорий! Обычно кланяюсь тебе и прошу не внимать предисловию этой книги (о которой далее идет речь). Она не только не говорит нам ничего лучшего против сказанного нам православными святителями и учителями нашими, но в большинстве случаев лжет и говорит вопреки православных преданий и повестей, в чем ты можешь удо­стовериться из сих кратких моих ответов. Лати­няне, о Георгий, сильно заблудились и постоянно заблуж­даются, увлекаясь эллинскими и римскими науками и кни­гами еврейскими и арабскими. Поэтому ты всеми мерами удаляйся от них, а внимай учителям православным. Чего лучше, господин мой, книги Дамаскина, если бы она была правильно переведена и исправлена? Она во­ истину подобна небесной красоте и пище райской и, слаще меда и сота. Также есть у тебя ответы Афанасия ко князю Aнтиoxy—мудрые и исполненные всякой истины. Им внимай, ими услаждайся; чужих же лживых писа­ний не желай и не ищи, ибо «тлят,- сказано, — обычаи благи беседы злы» (1Кор. 15,33), и опять: «накажет мя, — гово­рит, — праведник милостию и обличит мя, елей же грешного да не намастить главы моея» (Пс.140, 5) и прочее.

Рассматриваемая книга представляет собою беседу ученика с учителем, называется же она „Люцидариус», то есть, „Просветитель». Содержание этой книги назы­вается „ауреагемма», что значит золотой бисер (золотая гемма).

«Максим говорит:» Не „ауреагемма», но в сущности она есть „аргенто-пукконмикксого», что значит медь, с небольшою примесью серебра; правильнее же—не „лусидариус», а „обтенебрариус», что значит „помрачитель», а не просветитель. Мое слово, исходящее из моих уст, расплывается в воздухе и не пребывает су­щественно в ушах слышащих. Божество же существом своим находится всюду, а не в известном месте по­мещается, как говорит великий Дионисий Ареопагит, ибо никаким местом оно не может быть определено.

«Люцидариус:» Бог был не един, но с ним было сотворение миpa.

«Максим:» Это выражение платоновское и аристотелев­ское, а не христианское; те говорят, что мир соприсносущен Богу. Если „сотворение миpa» было с Богом и потому Он был не один, то это значит, что мир всегда с Ним, то значит, что он соприсносущен Ему; а это—хула.

«Люцидариус:» В Боге суть три естества: власть, муд­рость и великая благость.

«Максим:»И это слово хульное. Ибо в Боге одно су­щество и одно естество и царство, как мы научаемся от святых богословов, а ипостасей три. Власть же и премудрость и благость называются свойствами, а не суть естества. Ибо едино Божество, едино существо и естество. Говорить же, что три естества—ничем не отличается от ереси ариевой: ибо он разделял единосущную Троицу на три естества.

«Люцидариус. Ученик»: Где находился самый мир до сотворения его? Ответ учителя: Тогда не было ничего, кроме тьмы, которая называется „хаосом», ибо четыре стихии были тогда смешаны вместе. Хаосом называется глубина, или яма, или что-либо другое, подобное сему.

«Максим:» И вопрос дерзкий, ибо написано: «высших себя не ищи» (Сир.3, 21), и ответ никакого решения вопроса не содержит, а заключает в себе лишь сбор отбросов эллинских понятий, как „хаос» и „илин», взятые им из эллинских книг. Ибо эллины говорят, что прежде Бог создал илин, то есть материю, а по­том из этой материи (из илина) все сотворил, подобно тому, как горшечник прежде приготовляет глину, а потом делает из нее различную посуду. Священное же богословие никак этого не допускает, но говорит, что все во мгновение ока Бог привел из небытия в бытиe—и небо, и землю, и бездны, которыми называются вместилища безмерного количества вод. «В начале, — ска­зано, сотвори Бог небо и землю» (Быт.1, 1), а не сказано, что прежде сотворил илин, то есть материю, а потом из нее устроил небо и землю. Бог не как горшеч­ник устрояет что-либо из вещества и в продолжение известного времени, но всесильным мановением творит, что хочет, быстро, как сказано: «Той рече, и быша: Той повелп, и создашася» (Пс.148, 5). И Григорий Богослов: «Сначала помыслил Он произвести ангельские силы, и помышление стало делом».

«Люцидариус. Ученик:» Как именовался первый ангел? «Учитель» ответил: Сатанаил.

«Максим:» Слово это—Сатана, есть еврейское, и озна­чаешь: „отступник». Следовательно, прежде своего отпадения он ни Сатаной, ни Сатанаилом не назывался, а именовался „Еосфорос», как значится в пророчестве Исаии; значит же это слово на греческом языке—„светоносец», и это наименование было дано ему по причине великой светлости, какою украсил его Создатель. Уже после отпадения он назван Сатаной, что значит от­ступник; до отпадения же Сатанаилом не назывался. Этого священное Писание, содержимое Церковью, нам не передало; а чего священное Писание не передало, о том говорить что-либо или учить совсем не похвально.

«Люцидариус. Ученик:»Долго ли он находился на небе? «Учитель:»Не более получаса.

«Максим:» И об этом ни из какого боговдохновенного и отеческого писания неизвестно.

«Люцидариус. Ученик:» Когда сотворен ад? «Учитель» ответил: В тот самый час, когда диавол помыслил сравниться с Богом, тогда волею Божиею был сотво­рен ад.

«Максим:» И это, очевидно, сказано вне божественного писания. Ибо в писании говорится: «Бог разумов Господь и Бог уготовляли начинания своя». И как Бог разумов, Он все предвидел и отпадение Еосфора, а потому и предуготовил такое место изначала.

«Люцидариус:» Кребус означает змей и драконов, так как ад полон огненных драконов и червей, которые никогда не умирают.

«Максим:» Этого в писании нигде не найдешь.

«Люцидариус: /i> Еще „варафрум», что означает чер­ное отверстие.

«Максим:» Это слово греческое и означает пропасть, а не черное отверстие.

«Люцидариус:» И еще Ахеронт.

«Максим:» Это эллинское слово, а не церковное, также и Коцит Это две огненные реки во аде, о которых Гомер говорит, что в них мучатся те, которые здесь жили нечестиво и беззаконно.

«Люцидариус. Ученик:» Как сотворено небо? «Учитель:» Священное Писание именует небо твердью. Небо так сотворено, что оно непрестанно идет с востока на за­пад, а в противоположность ему идут солнце, луна и звезды.

«Максим:» Если небо всегда течет на запад, насильно увлекая с собою туда солнце, луну и звезды, то уже оказывается ложным Священное Писание, которое гово­рит; «простирали небо яко кожу» (Пс.103,2), и другое Писание говорит: «протязаяй небо, якоже скинию» что оз­начает шатер. Этим Писание указало на его твер­дость и неподвижность, ибо ни комара, ни шатер не двигаются. Если же скажем, что оно всегда течет и своею силою все увлекает с собой, то почему неко­торые звезды, появляя свой свет на востоке позже других, скорее их движутся и достигают запада, а другие—напротив? Если бы сильным небесным движением влеклись к западу и солнце и луна и звезды, то все двигались бы равномерно, согласно движению неба. Но ты говоришь, что небо непрестанно движется с во­стока на запад, а напротив его идут солнце, луна и звезды. Как же ты сам себе противоречишь в словах? Ибо небо так сильно, что и солнце, и луну, и звезды увлекает своею силою на запад. Воистину, обе­зумело суетное твое сердце. Все эти ответы истекают из внешней человеческой мудрости, а не из благочестивого учения и предания.

Латиняне, о Георгий, сильно увлеклись внешними нау­ками, и вам не следует внимать их учениям, а также переводить их книги на русский язык. Остерегайтесь их как заразительной гангрены и злокачественной ко­росты, если хотите оказаться в день жатвы чистою пше­ницею, а не плевелами.

«Люцидариус. Ученик:» Солнце было создано в четвер­тый день; какой же свет был прежде чем воссияло солнце? «Учитель:» Некоторые говорят, что Бог сотворил весьма светлое облако, которое и освещало все.

«Максим:» И этот ответ не согласен с учением отцов православной церкви. Премудрый Иоанн Дамаскин в 18-м слове говорит ясно так: „В первые три дня свет разливался и опять скрывался повелением Божиим, и таким образом производил день и ночь». Крепко держись книги Дамаскина и будешь великим богословом и естествоведцем, чужими же ветрами не увлекайся, чтобы ладья твоя не опрокинулась и не по­гибла.

«Люцидариус. Ученик:» Долго ли Адам был в раю? «Учитель:» Не боле двух часов.

«Максим:» Святый Иоанн Златоуст говорит: шесть часов. По этой причине и новый Адам, Иисус Xpистос в шестом часу был распят.

«Люцидариус. Ученик:»Овощи, которые произрастают в раю и которые были сотворены для человека,—кто теперь ими пользуется, когда человек изгнан из рая? «Учитель:» Они растут не напрасно, но чтобы ими пи­тались святые духи, которые находятся в раю.

«Максим:» Души спасаемые, ни до восстания их тел, ни после восстания, ни в какой пище, произрастающей в саду, не нуждаются; одна у них пища духовная, не­истощимая и непрекращающаяся, это—непрестанное на­слаждение божественной красотой Того, Кто «красен добро­тою паче сынов человеческих» (Пс.44, 3), также насыщение и преуспеяние в любви, разуме и премудрости сокровенных Божиих таин, как говорит писание: «аз же прав­дою явлюся лицу Твоему, насыщуся, внегда явити ми ся славе Твоей» (Пс.16, 15). И в другом месте: «сынове же человечестии в кровет крылу Твоею надеятися имут. Упиются от тука дома Твоего, и потоком сладости Твоея напоиши я» (Пс.35,8. 9), то есть, исполнишь их благодати Свя­того Духа, как и Дамаскин в главе 22 ясно говорит о человеке и его духовной пище: „Живя в Боге и имея Бога своим домом и Им одеваясь, как славною одеждою, будучи облечен в Его радость, он Им единым, этим сладчайшим овощем, то есть, видением Бога, питался, как бы ангел какой, это имея для себя пищею, и это же самое по достоинству названо „древом жизни», и прочее.

«Люцидариус. Ученик:»Духи в пище не нуждаются, ибо кто ест, тому необходимо расти. «Учитель:» Ты гово­ришь о плотской пище, которой отнюдь не имеют в раю, ибо как души духовны, так и пища их духов­ная. «Ученик:»Как сгнивает та пища?

«Максим:» Ты сказал, что пища для душ духовных есть духовна; если же духовная, то как опять говоришь, что она сгнивает, как вода от солнца? Духовное же пребывает всегда нетленным. Если сгнивает, то зна­чит, что она чувственна, и после того, как она сгниет, необходимо душам вновь принимать пищу, чтобы не голодать. О, какое это безумие!

«Люцидариус. Ученик:» Как долго жил Адам? «Учи­тель:» 930 лет, а после того умер в Иерусалиме и был погребен в Хевроне, и тогда наполнена им та яма, из которой Бог взял землю для сотворения его.

«Максим:» И это сказано вне церковного предания. Ибо Афанасий Великий, в слове о страданиях Спасителя и о кресте, говорит так: „До нас дошла повесть от отцов, что глава первозданного Адама была принесена потопом, бывшим при Ное, с Востока в Иудею и, по Божию мановению, осталась на Голгофе, дабы освятилась кровью нового Адама». Из этого явствует, что первые люди до потопа жили в высочайших местах Востока, там умирали и погребались. И праведный Авель, оче­видно, там был убит, а не в Дамаске, равно как и отец его умер не в Иерусалиме, как тот пусто­словит.

«Люцидариус. Ученик:» Какой человек первый изо­брел   писание? «Учитель:» Это Енох.

«Максим:» И в этом явно лжет твой не люцидаpиус, а обтенебрариус, то есть, помрачитель, а не про­светитель. Ибо Сиф, третий сын Адама, первый изобрел письмена, как пишет Иосиф иудеянин, который говорит, что Сиф, слыша от отца своего, что будет потоп на земли—или огнем или водою, сделал два столпа, один каменный, а другой глиняный и написал на них по-еврейски наименования зодиаков и планет и прочее, что постиг он своим умом о небесных телах, поставив столпы эти на высоком месте, чтобы люди, имеющие быть после потопа, знали об этом.

«Максим»: Мелхиседек царствовал 113 лет, и о нем сказано, что родословия его нет, ибо он не принадлежал к семени Авраама, а был родом хананеянин и произошел от проклятого смени; поэтому он и не сподобился исчисления рода своего в святых книгах. Также и Салим, где он царствовал, есть из­вестный Иерусалим, еще не имевший полного своего наименования—Иерусалим. Когда же к Салиму было присоединено слово «иеру», тогда он получил полное наименование «Иерусалим».

The post Догматические сочинения. Максим Грек appeared first on НИ-КА.