Симеон Новый Богослов🎧 — НИ-КА

Первозданный Адам, будучи в раю, впал, по внушению змия, в гордость и, возмечтав быть богом, как сказал ему диавол, вкусил от древа, от которого Бог повелел ему не ясти. За это предан он великим карам — тлению и смерти, для смирения гордыни его. Но когда Бог осуждает на что, то дает и приговор, и приговор Его становится делом, и карою вечною, и уже никакой нет возможности уничтожить эту кару, бывающую по Божескому определению. Подумай же теперь: Адам согрешил великим грехом, потому что словам Бога не поверил, а словам змия поверил. Сравни Бога и змия, и увидишь, как велик был грех премудрого Адама. По великой мудрости своей он дал имена всем животным; но когда от всей души поверил он змию, а не Богу, то Божественная благодать, почивавшая в нем, отступила от него, так как он стал врагом Богу, по причине неверия, какое показал к словам Его. Адам подумал, что Бог позавидовал ему и не хотел, чтоб и он знал доброе и лукавое, и для того заповедал ему не вкушать от древа познания добра и зла, чтоб и он не стал богом, подобным Богу, создавшему его. И вкусил, и тотчас познал наготу свою, и вместо того, чтобы соделаться богом, стал тленным, и как тленный — смертным.

2. И вот, как видишь, приговор Божий пребывает навсегда карою вечною. И стали мы люди все и тленны, и смертны, и нет ничего, что могло бы отстранить сей великий и страшный приговор. Когда же нет возможности отстранить этот приговор, то какая после этого польза от мудрости или от богатства, или от власти, или и от всего мира? Сего ради Всевышний Сын Божий, Господь Иисус Христос пришел, чтоб смириться вместо Адама, — и действительно смирил Себя даже до смерти крестной. Слово же крестное, как говорит Писание, таково: проклят всяк, висящий на древе (Гал.3:13). — Адам, никакой не имея нужды, взял от плода оного древа (от которого Бог заповедал ему не вкушать, угрожая, что как только вкусит, умрет), вкусил, и умер. Надобно знать, что как человек имеет тело и душу, то смертей у него две: одна — смерть души, другая — смерть тела, равно как и два бессмертия — душевное и телесное, хотя то и другое в одном человеке, ибо душа и тело — один человек. Так душою Адам умер тотчас, как только вкусил, а после, спустя девятьсот тридцать лет, умер и телом. Ибо как смерть тела есть отделение от него души, так смерть души есть отдаление от ней Святого Духа, Которым осеняему быть человеку благоволил создавший его Бог, чтоб он жил подобно Ангелам Божиим, кои, будучи всегда просвещаемы Духом Святым, пребывают неподвижными на зло. По этой потом причине и весь род человеческий соделался таким, каким стал чрез падение праотец Адам, — смертным, то есть по душе и по телу. Человека, каким создал его Бог, не стало более в мире, и возможности не было, чтоб стал кто-либо таким, каким был Адам до преступления заповеди. А необходимо было, чтобы такой человек был.

3. Итак, Бог, желая иметь такого человека, каким в начале создал Адама, послал в последние времена на землю Сына Своего Единородного, и Он, пришедши, воплотился, восприняв совершенное человечество, чтобы быть совершенным Богом и совершенным человеком, и Божество имело таким образом человека, достойного Его. И се человек! другого такого не было, нет и не будет. Но для чего соделался таковым Христос? Для того, чтобы соблюсти закон Божий и заповеди Его и чтобы вступить в борьбу и победить диавола. То и другое совершилось в Нем само собою. Ибо если Христос есть тот самый Бог, Который дал заповеди и закон, то как можно было не соблюсти Ему того закона и тех заповедей, которые Сам дал? И если Он Бог, как и есть воистину, то как возможно было Ему быть обольщену или обмануту какою-либо хитростию диавола? Диавол, правда, как слепой и бессмысленный, восстал против Него бранию, но это попущено было для того, чтобы совершилось некое великое и страшное таинство, именно, чтобы пострадал Христос безгрешный и чрез то получил прощение Адам согрешивший. Для этого и вместо древа познания был крест, вместо ступания ног, которыми прародители шли к запрещенному древу, и вместо простертия рук их, которые простирали они, чтобы взять плод древа, были пригвождены ко кресту непорочные ноги и руки Христовы, вместо вкушения плода было вкушение желчи и оцта, и вместо смерти Адама — смерть Христова. Потом что было? Лежал Христос во гробе три дня, ради таинства Пресвятой Троицы, чтобы показать, что хотя воплотился и пострадал один Он — Сын, однако домостроительство это есть дело Пресвятой Троицы. В чем же это домостроительство? Одно Лицо Святой Троицы, именно, Сын и Слово Божие, воплотившись, принес Себя плотию в жертву Божеству Отца, и Самого Сына, и Духа Святого, чтобы благоволительно прощено было первое преступление Адама ради сего великого и страшного дела, то есть ради сей Христовой жертвы, и чтобы силою его совершалось другое, новое рождение и воссоздание человека во святом Крещении, в коем и очищаемся мы водою, срастворенною с Духом Святым. С того времени люди крещаются в воде, погружаются в нее и вынимаются из нее три раза, в образ тридневного погребения Господня, и после того, как умрут в ней всему этому злому миру, в третьем вынутии из нее являются уже живыми, как бы воскресшими из мертвых, то есть души их оживотворяются и опять приемлют благодать Святого Духа, как имел ее и Адам до преступления. Потом (крещеные) помазуются святым миром, и посредством его помазуются Иисусом Христом, и благоухают преестественно. Сделавшись таким образом «достойными того, чтобы быть общниками Бога, они вкушают Плоть Его и пиют Кровь Его, и посредством освященных хлеба и вина соделываются сотелесными и сокровенными воплощшемуся и принесшему себя в жертву Богу. После сего уже невозможно, чтобы над ними господствовал и тиранствовал грех, яко над богами по благодати. Так как Адам подпал клятве, а чрез него и все люди, от него происходящие, приговор же об этом Божий никак не мог быть уничтожен, то Христос бысть по нас клятва, чрез то, что повешен был на древе крестном, чтоб принести Себя в жертву Отцу Своему, как сказано, и уничтожить приговор Божий преизбыточествующим достоинством жертвы. Ибо что больше и выше Бога? Как во всем этом видимом творении нет ничего выше человека, ибо все видимое и сотворено для человека, так Бог несравненно выше всего сотворенного, и ничто не может идти с Ним в сравнение, ни вся видимая и невидимая тварь. Таким образом Бог, Который есть несравненно выше всего видимого и невидимого творения, восприял естество человеческое, которое есть выше всего видимого творения, и принес его в жертву Богу и Отцу Своему. Устыдившись такой жертвы, скажу так, и почтив ее, Отец не мог оставить ее в руках смерти, почему уничтожил приговор Свой и воскресил из мертвых во-первых и в начале Того, Кто дал Себя в жертву, в искупление и взамен за сородных ему человеков, — а после, в последний день скончания мира, воскресит и всех людей. Впрочем, души тех, которые веруют в Иисуса Христа, Сына Божия, в сию великую и страшную жертву, Бог воскрешает в настоящей жизни, и знамением сего воскресения служит благодать Святого Духа, которую дает Он душе всякого христианина, как бы другую душу. Такая душа христианина потому называется и верною, что ей вверен Святой Дух Божий, и она прияла Его, — Дух Божий, Который есть жизнь вечная, так как Святой Дух есть Бог вечный, исходящий из вечного Бога и Отца.

4. Поелику таким образом крест соделался как бы жертвенником сей страшной жертвы, ибо на кресте умер Сын Божий за падение людей, то справедливо крест и чтится и поклоняем бывает, и изображается как знамение общего всех людей спасения, чтобы поклоняющиеся древу креста освобождались от клятвы Адамовой и получали благословение и благодать Божию на делание всякой добродетели. Для христиан крест — величание, слава и сила, ибо вся наша сила в силе распеньшегося Христа; вся грешность наша умерщвляется смертию Христа на кресте, и все возвеличение наше и вся слава наша в смирении Бога, Который до того смирил Себя, что благоволил умереть даже между злодеями и разбойниками. По сей-то причине христиане, верующие во Христа, знаменуют себя знамением креста не просто, не как попало, не с небрежением, но со всем вниманием, со страхом и с трепетом и с крайним благоговением. Ибо образ креста показывает примирение и содружество, в какое вступил человек с Богом. Посему и демоны боятся образа креста, и не терпят видеть знамение креста изображаемым даже и на воздухе, но бегут от этого тотчас, зная, что крест есть знамение содружества человеков с Богом и что они, как отступники и враги Богу, удаленные от божественного лица Его, не имеют более свободы приближаться к тем, кои примирились с Богом и соединились с Ним, и не могут более искушать их. Если и кажется, что они искушают некоторых христиан, да ведает всякий, что это борют они тех, которые не познали как следует высокого таинства креста. Те же, которые уразумели сие таинство и на самом деле опытно познали власть и силу, какую имеет крест на демонов, познали также, что крест дает душе крепость, силу, смысл и божественную мудрость, — эти с великою радостию восклицают: А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира (Гал.6:14). Итак, поелику знамение креста велико и страшно, то всякий христианин имеет долг совершать его со страхом и с трепетом, с благоговением и вниманием, а не просто и как попало, по привычке только и с небрежением, ибо по мере благоговения, какое кто имеет ко кресту, получает он соответственную силу и помощь от Бога, Коему слава и держава во веки. Аминь.

Слово второе. 1. О том, что естество человеческое чрез воплощение Сына и Бога Слова приходит опять в благобытие, то есть в то доброе и божественное состояние, в каком было оно до преступления Адамова. 2. Также о законе естественном, писаном и духовном. 3. Еще о том, каким способом может кто прийти в благобытие. 4. И какие дела делая, можем мы войти в царствие небесное.

Поелику естество человеческое потеряло свое благобытие чрез преступление Адамово, то необходимо узнать нам, что такое был Адам прежде потери благобытия, и в чем состояло это благобытие, или то доброе и божественное состояние, какое имел человек прежде преступления. Святые отцы говорят нам, что Бог соделался человеком для того, чтобы чрез вочеловечение Свое опять возвесть естество человеческое в благобытие. Почему надобно нам узнать, каким это образом чрез воплощенное домостроительство Христово человек опять приходит в благобытие.

Бог в начале, когда создал человека, создал его святым, бесстрастным и безгрешным, по образу и подобию Своему, и человек точно был тогда подобен Богу, создавшему его. Ибо святой, безгрешный и бесстрастный Бог и творения творит святые, бесстрастные и безгрешные. Но поелику непременяемость и неизменяемость есть свойство одного безначального и несозданного Божества, то созданный человек естественно был пременяем и изменяем, хотя имел способ и возможность, при помощи Божией, не подвергнуться пременению и изменению.

Так свят был человек и, как святой, не имел нужды ни в каком законе, ибо для праведника закон не нужен. Какая нужда в законе для святого, бесстрастного и чистого? Закон повелевает делать добро и не делать зла. Но Писание говорит, что И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма(Быт.1:31). Итак, поелику все было добро зело, то какая была нужда человеку в научении, что хорошо и что не хорошо? Поелику не было ничего, что не было бы крайне хорошо, то и не имел нужды в законе божественный оный человек.

2. Впрочем, поелику в его власти было вкушать от всякого древа райского, еще же и от самого древа жизни, то ему дана была заповедь не вкушать от одного только древа, чтобы знал, что он пременяем и изменяем, и остерегался, и пребыл навсегда в том добром и божественном состоянии. Бог теми словами, какие сказал ему, давая заповедь, что если вкусит — умрет, давал ему разуметь, что он пременяем и изменяем.

Так — тогда, в раю, не нужен был закон, ни писаный, ни духовный. Но после того, как человек вкусил от того запрещенного древа и умер горькою смертию, то есть отпал от Бога и подвергся растлению, — тогда, чтобы совсем не отпал он от всякого добра (так как зло сильно распространилось в роде человеческом и тиранило его насильственно, по причине бедственного расслабления, какому подвергся он вследствие растления), дан был ему закон, чтоб показывал, что хорошо и что худо. Ибо человек стал слеп, вышел из ума и обессмыслел, почему и имел нужду в научении, как написано в Псалмах: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18). Вразуми мя и научуся заповедем Твоим (73). Видишь, в какое жалкое состояние пришел человек и как потому имел нужду в писаном законе? Ибо после того, как пал он, не мог уже ведать даже и этого мира, если б прежде не был свыше от Бога просвещен ведением относительно его.

После же, когда пришел Христос и так тесно соединил в Себе Божество с человечеством, что два сии, крайне расстоящиеся, то есть Божество и человечество, стали единым лицом, хотя пребывали неслиянными и несмешанными, — с того времени человек сделался уже как бы светом, чрез соединение с оным, первым и невечерним светом Божиим, и не имеет более нужды ни в каком писаном законе, потому что Божественная благодать Иисуса Христа, пребывающая с ним и в нем, плодоприносит ему благобытие, то есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость и воздержание. Почему Апостол Павел, перечислив такие плоды Святого Духа, и говорит в конце: на таковых несть закона (Гал.5:22-23), ибо для праведника не требуется закон. Кто же не имеет еще таковых плодов Святого Духа, тот и не Христов, как говорит Апостол: Если же кто Духа Христова не имеет, тот [и] не Его (Рим.8:9). Такому надлежит подвизаться и постараться о том, чтобы соделаться Христовым, да не тщетно верует во Христа, — в каком случае Христос не пользует ему ничтоже. Все старание и весь подвиг его должен быть обращен на то, чтобы стяжать Дух Христов, и таким образом приносить плоды Духа Святого, ибо в этом и состоит духовный закон и благобытие.

3. Если же человеческое естество приходит опять в благобытие, как было первоначально, чрез воплощение Христово, и нет никакого другого способа и никакой другой силы, или мудрости, или труда и подвига, чтоб человеческое естество опять пришло в благобытие и стало, как было первоначально сотворено, но находится единственно в руке Бога, давшего ему бытие, и то, чтоб даровать ему благобытие, и другим способом этому быть никак нельзя, то какая нужда тщетно трудиться, подвизаясь ради сего одними своими подвигами, чтениями, злостраданиями, томлением себя алчбою, жаждою и бдениями? И если такие и толикие злострадания бывают тщетны и бесполезны для того, кто не ведает великого оного таинства (спасения), то на каждом христианине лежит долг научиться ему и познать его, чтоб не протрудиться понапрасну в тех злостраданиях и не попустить погибнуть (и при них) душе своей, что бедственнее всякого другого бедствия. Ибо все такие и толикие злострадания должны быть подъемлемы не для того, чтоб прийти в благобытие, но для того, чтоб сохранить благобытие, какое приняли мы прежде чрез святое Крещение, так как сокровище сие труднохранительно, и нам надлежит добре внимать, да сохраним оное, как сказали святые отцы. И в будущей жизни христианин не будет испытуем, отрекся ли он мира, постился ли совершал ли бдения, молился ли, плакал ли и другие какие совершал ли в настоящей жизни дела добрые, но будет тщательно испытуем, имеет ли он какое-либо подобие Христу, как сын отцу, как говорит и Павел: Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (Гал.4:19). Ибо которые во Христа крестятся, во Христа облекаются (Гал.3:27).

4. Те, которые хранят врата царствия небесного, если не увидят в христианине подобия Христу, как сына отцу, никак не отворят ему их и не дадут войти. Ибо как подобные ветхому Адаму, преступившему заповедь Божию, пребывают вне царствия небесного, несмотря на то, что они нисколько не виновны в том, что подобны праотцу Адаму, так и христиане, подобные новому Адаму, Отцу их Христу, входят в царствие небесное, при всем том, что то, что они подобны Христу, не есть собственное их дело, так как это совершается посредством веры, какую восприемлют они во Христа.

Подобие же Христу составляют истина, кротость, правда, и вместе с ними смирение и человеколюбие. Истина зрится во всех словах, а кротость во всех противословиях; потому что кроткий, похвалами ли окружен, или порицаниями, хранит себя бесстрастным, и ни похвалами не превозносится, ни порицаниями не огорчается. Правда зрится во всех делах: ибо как определяем мы тяжесть вещей посредством весов и как узнаем качество золота чрез потирание его о камень, так ни в каком начинании не выходим мы из пределов правды, если при этом содержим в памяти те меры (способы измерения или весы), какие даровал нам Господь наш (заповеди). Смирение есть как бы неокрадомая сокровищница, устрояемая в том уме, который носит убеждение, что только силою благодати, приемлемой от Христа, имеются в нем показанные добрые качества, то есть истина, кротость и правда. Человеколюбие есть подобие Богу, так как оно благотворит всем людям, и благочестивым, и нечестивым, и добрым, и злым, и знаемым, и незнаемым, как и Сам Бог всем благотворит, воссиявает солнце на праведные и неправедные, дождит на злые и благие. Итак, те, которые прияли сие от Христа, от Него имеют подобие Ему, как сын от отца имеет подобие отцу, потому что сын не бывает иначе, как из естества отца своего. Для того Бог соделался человеком, и чрез такое соединение Божества с человеческим естеством царствует Божество над естеством человеческим, как написано: поспеши, воссядь на колесницу ради истины и кротости и правды (Пс.44:5). Таким образом, над кем не восцарствовал Христос чрез те добродетели, о которых мы сказали, тот не подобен Христу, как отцу, и недостоин внити в царствие небесное. Воистину так есть. Почему излишни все прочие подвиги, если не бывают ради их. Постараемся же и мы, братие, соделаться подобными Христу посредством тех добродетелей, да сподобимся царствия Его. Ему слава и держава во веки. Аминь.

Слово третье. 1. О том, что нам надлежит испытать самих себя, имеем ли мы блаженства Христовы, потому что они (добродетели, ими указываемые) суть знак печати (Христовой)

Братие мои возлюбленные! Если кто из нас не запечатлен и не имеет на себе печати Господа нашего Иисуса Христа, да течет наискорейше, чтоб запечатлеться; если не имеем знамения благодати Святого Духа, да подвизаемся всяким образом, чтоб восприять его. Ибо смерть не властвует над душами, которые запечатлены всепречистою кровию Христовою и благодатию Всесвятого Духа, и волк мысленный, диавол, не стерпевает воззреть (отворачивается) на печать Пастыреначальника Христа, которою печатлеет Он овец Своих. Да, братие мои христиане, не стерпевает Сего ради потщимся всеусердно делать все дела, какие угодны Христу, да сподобимся запечатления от Него, чтоб без боязни прейти прочее время жизни нашей; и не это только, но да восприимем милость от Него и достойными соделаемся изведать таинства Христа, изведать, говорю, не словом только, или слухом и преданием, но делом и действенностию.

Как же делом изведывает кто таинства Божии? — Внемли, да разумеешь. Иисус Христос говорит во Святом Евангелии: Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф.5:3). Слыша это, должны мы подумать в уме своем и хорошо исследовать самих себя, таковы ли мы, то есть нищи ли мы духом, чтоб царство небесное было собственно нашим, и столько собственно нашим, чтоб мы в чувстве души были удостоверены, что стяжали уже царствие небесное и имеем богатства его верно, так что чувствуем без всякого сомнения, что находимся внутри его, и веселимся, наслаждаясь благами, кои находятся там, внутри. Ибо Господь говорит нам, что царствие небесное внутрь нас есть. Знамение же и доказательство, показывающее, что царствие небесное истинно есть внутрь нас, есть следующее: если мы не похотствуем никаких привременных благ мира сего, ни богатства, ни славы, ни удовольствий и никакого мирского или плотского услаждения, но удаляемся от всего этого и отвращаемся всею душою и всем сердцем столько, сколько возвеличенные царскою честию и властию удаляются от вращающихся в блудилищах и сколько привыкшие носить чистые одеяния и намащаться мирами и благоуханиями отвращаются от нечистых мест и зловония. А кто не отвращается от всего этого, но имеет пристрастие к чему-либо из того, о чем мы сказали, тот ни видел царствия небесного, ни обонял, ни вкушал сладости и благоухания его.

И опять говорит Христос: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф.5:4). Посмотрим же опять и исследуем, имеем ли мы плач, и что это за утешение, которое, как говорит Господь, последует за плачем? Прежде сказал Он, что блаженны нищие духом, потому что их есть царствие небесное. Нищие же духом не имеют, как мы сказали, никакого пристрастия к благам мира сего и не помышляют о них с услаждением, но ненавидят их и отвращаются от них. Итак, кто презрел весь мир, кто отдаляется от него самым помыслом паче, нежели телом, и не имеет похотения ни к какому из видимых благ, тот чем мирским может быть опечален или обрадован? И тому, кто имеет царствие небесное и веселится внутри его каждодневно, как возможно плакать? К тому же Господь сказал, что те, которые плачут, приемлют утешение. Но внемлите, прошу вас, да уразумеете силу слова сего.

Верный человек, добре всегда внимающий заповедям Божиим, когда, творя все, что требуют заповеди Божии, помыслит о высоте их, то есть о том непорочном житии и чистоте (какие они изображают), тогда, исследуя меру свою, найдет себя крайне немощным и бессильным достигнуть оной высоты заповедей, найдет, что он крайне нищ и недостоин принять Бога, или возблагодарить Его и прославить (упокоить в себе), так как не стяжал еще в собственность себе никакого блага (нечем упокоить). Но таковый, помышляя о всем, сказанном мною, с чувством душевным, без всякого сомнения восплачет плачем оным, который есть воистину наиблаженнейший плач, приемлющий и утешение и делающий душу кроткою. Утешение и радость, которые рождает плач, суть залог царствия небесного. Вера есть уповаемых извещение, как говорит божественный Павел, а утешение, бывающее в тех душах, кои плачут от облистания и освещения Святого Духа, есть присутствие Бога, дарующего им ради плача смиренномудрие, которое называется и семенем и талантом: потому что растет и множится в тридцать, шестьдесят и сто в душах подвизающихся и приносит Богу святой плод дарований Святого Духа.

Где истинное смирение, там и глубина смиренномудрия; где смиренномудрие, там и воссияние Святого Духа; где воссияние Святого Духа, там обильное излияние света Божия и Бог, с премудростию и ведением тайн Его; где это, там царствие небесное, и сознание царствия, и сокровенные сокровища боговедения, в которых и явление духовной нищеты; где чувство духовной нищеты, там радостотворный плач и непрестанные слезы, которые очищают душу от всяких люблений и пристрастий и делают ее всю световою.

Когда же просветится таким образом душа и уведает добре Владыку своего и Бога, тогда начнет она со всем усердием плодоприносить в себе и прочие добродетели Ему и Христу Господу. И подобает так. Ибо, будучи всегда напаяема и питаема слезами, всецело погашает она в себе гнев, и соделывается вся кроткою и неподвижною на серчание, и тогда алчет и жаждет, то есть сильно желает и ищет узнать оправдания Божии и приобщиться их, а вместе с сим становится милостивою и сострадательною. От всего же этого опять делается чистым сердце ее, и приходит созерцание Бога, и чисто зрит славу Его, по обетованию Его: яко тии Бога узрят. А те, у коих души таковы, суть воистину миротворцы и нарицаются сынами Божиими, кои чисто ведают Отца своего и Владыку и любят Его от всего сердца своего, терпя ради Его всякую тяготу и скорбь, когда бывают поносимы, укоряемы и теснимы за праведные заповеди Его, кои повелел Он нам соблюдать, когда бывают всячески оскорбляемы и гонимы, и переносят всякое злословие, какое неправедные изрыгают против них, ради имени Его Святаго, радуясь, что сподобились приять бесчестие от людей за любовь к Нему.

Узнали ль теперь, братия мои, истинное отпечатление печати Христовой? Уразумели ль, верные, в каких признаках обнаруживается верность христианина? Поистине одна только есть печать Христова — осияние Духа Святого, хотя много есть видов воздействий Его и много знамений силы Его. Первейшее всего другого и необходимейшее есть смирение, так как оно есть начало и основание. Ибо говорит Бог: на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим (Ис.66:2). Второе есть плач, источающий непрестанные слезы, о которых желал бы я многое сказать, но не нахожу достаточно слов, какими мог бы достодолжно беседовать о них. Чудо неизъяснимое! Текут слезы вещественные из очей вещественных и омывают душу невещественную от скверн греховных; падают на землю, но низвергают демонов и освобождают душу от невидимых уз греха. О, слезы! вы, источаясь от действия божественного просвещения, отверзаете самое небо и низводите божественное утешение. От сего утешения и от сладости духовной, какие испытываю, опять говорю и многократно буду повторять то же, что, где слезы с истинным ведением, там и осияние божественного света, а где осияние сего света, там и дарование всех благ, там внутри сердца отпечатлена и печать Святого Духа, от Которого произрождаются и все плоды жизни. От слез плодоприносится Христу кротость, мир, милостивость, сердоболие, доброта, благостыня, вера, воздержание. От слез происходит то, что иной любит врагов своих и умоляет о них Бога, радуется в искушениях и хвалится скорбями, смотрит на грехи других как на свои собственные и плачет о них, и с готовностью предает жизнь свою на смерть за братий своих.

Послушайте же, умоляю вас, братия мои христиане, и пробудитесь от усыпления! Войдите в самих себя и посмотрите, воссиял ли свет Божественной благодати внутри сердец ваших, — посмотрите, увидели ль вы великий свет ведения, посетил ли вас восток с высоты и светит ли он вам, во тьме и сени смертной седящим? Бог ни в чем не имеет недостатка, будучи преисполнен всех благ и совершенств. Ничего Ему от нас не нужно, кроме одного нашего спасения. Спасение же наше иначе не может состояться, если не изменится ум наш и не соделается иным действием силы Божией, так чтобы стал он умом обоженным, то есть бесстрастным и святым. Обоженным бывает тот ум, который внутри себя имеет Бога. Впрочем, чтобы стал таковым ум сам от себя, это невозможно. Только тот ум, который соединяется с Богом посредством веры и познает Его чрез делание заповедей, только такой наивернейше сподобляется видеть Его и созерцательно, ибо чрез посредство веры, какую имеет он во Христа, вселяется Христос внутрь его и делает его обоженным. Сохраняется же ум обоженным чрез то, если всегда поучается в том, что есть Христово, и непрестанно внимает закону Его, ибо поколику внимает кто закону Христову, потолику соблюдает и заповеди Его (и чрез это содержит себя обоженным); как опять кто имеет ум обоженным, тот потому самому всегда поучается в том, что Христово, непрестанно внимает закону Его и творит заповеди Его.

Восподвизаемся же, возлюбленные, о том, чтобы питать и возжигать в себе обильнейший огнь божественный, то есть любовь Божию, посредством делания заповедей Христовых, ибо посредством их возгорается в нас божественный огнь и посредством же их обыкновенно увеличивается он. Как чувственный огонь возгорается в веществе, как-то в дровах и в другом чем таком горючем, так что когда малая искра огня падает на такое вещество, то возжигает большое пламя, которое делается потом тем большим еще, чем больше находит горючего вещества; таким же образом действует и умный огнь в отношении к умному (или в умной области). Что горючее вещество для чувственного огня, то разумная душа, имеющая в себе как бы вещество горючее — заповеди Христовы, — для огня Божества. Божество, то есть Божественная благодать сама по себе, одна, не бывает явною, если не низойдет в разумную душу. Как чувственный огнь не является в чувственном, если не найдет горючего вещества, так и умный огнь не является в умном, если не найдет вещества заповедей Божиих. Господь и говорит: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня, и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин.14:21). Вещественный огнь, прежде чем проявится в вещественном, бывает сокрыт; подобно сему и божественный огнь, прежде чем проявиться в умных душах, бывает сокровен. И опять, начало чувственного огня непонятно, потому что он сокрыт внутри чувственного; равным образом и начало умного огня недомыслимо, потому что он сокровен в умном. Впрочем, чувственный огнь — одного естества с чувственным, а огнь умный — не одного естества с умными (душами), ибо Творец не одного естества с тварию. Следовательно, умный огнь гораздо более сокровенен в умном, чем чувственный в чувственном.

Порассмотрим же, братие, и поисследуем самих себя до точности, есть ли в нас печать Христова, и по указанным выше признакам постараемся определенно узнать, есть ли в нас Христос. Если мы не восприняли еще Христа, не имеем еще печати Его и не видим, чтобы были в нас те признаки, о которых мы сказали, но паче видим все противное тому, то есть что и мир прелестный (коварный, обманный. — Ред.) живет в нас, и мы, к несчастию, живем в нем, что высоко ставим временные блага мира, а в скорбях, находящих на нас, изнемогаем, при бесчестиях печалимся, а при честях, богатстве и наслаждениях мирских и плотских радуемся и веселимся; горе нам по причине зловредности, коею страдаем, горе нам по причине неведения и омрачения, покрывающего нас, горе нам по причине окаянства и нечувствия, кои возгосподствовали над нами! Всецело ниспали мы долу, к земному, мирскому и чувственному. Поистине бедны мы и пренесчастны, далеки будучи от жизни вечной и царства небесного, потому что не стяжали еще в самих себе Христа, но имеем еще в себе мир живым, поколику живем в нем и мудрствуем земная. А кто таков, тот явно враг есть Богу, потому что пристрастие к миру есть вражда на Бога, как говорит божественный Апостол: Не любите мира, ни того, что в мире (1Ин.2:15), ибо дружба с миром есть вражда против Бога (Иак.4:4). Нельзя Богу работать и по человеку жить.

Истинно говорю вам, братия мои, что ничего нет лучше в мире, как не иметь ничего от благ мира сего и ничего не желать лишнего, кроме необходимо потребного для тела. Необходимо же потребны для тела хлеб, вода, одежда и кров, как говорит божественный Апостол: Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1Тим.6:8). Если же понуждаемся в чем-либо больше этого, Тот, Кто даровал нам несравненно большее, и насыщает все живущее по благоволению(Пс.144:16), всеконечно подаст и это нам, верующим и уповающим на Него. Только оставим все греховное и нечистое пред Богом, как-то: тщеславие, зависть, ненависть, вражду, лукавство, ропот, ложь, неправду, лихоимство, брань, поношения, оклеветания, пересуды, гордыню, человеконенавидение, злокозненность и все другое, чему научил диавол человеческий род. Ибо из-за всего этого и повелел нам Бог не любить мира, ни яже в мире. Не с тем повелел Он это, чтоб мы без разбора ненавидели творения Божии, но для того, чтобы чрез это отсекали мы поводы к грехам. Сего-то ради и возненавидим наконец мир и все то, что ненавидит Бог, потому что все это пагубно для души.

Блага мира сего суть препоны, кои не допускают нас возлюбить Бога и благоугодить Ему. Кто, любя славу и честь от людей, возможет иметь себя меньшим всех и уничиженнейшим, быть нищ духом и сокрушен сердцем, воздыхать и плакать о грехах своих? Кто может, любя богатство, всякие вещи и стяжания, быть милостивым и сострадательным, а не жестокосердым и зверским паче всякого зверя? Кто может, будучи тщеславен и горд, быть свободен от зависти соперничества? И тому, кто предан плотским страстям и валяется в нечистых удовольствиях, возможно ли быть чисту сердцем, или узреть Бога, создавшего его? Куда ему узреть Его?! Можно ли также быть миротворцем тому, кто отчуждил себя от Бога и не слушает блаженного Павла, который говорит: мы-посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом (2Кор.5:20). То есть вместо Христа, Который был послом, посредником Бога Отца к людям, чтоб они примирились с Богом, мы, Апостолы, принявшие посольство и вместо Христа ставшие посредниками Бога Отца к вам, вместо Христа и Отца Его умоляем вас: примиритеся с Богом. Ибо всякий преступающий заповеди Божии есть противник Богу, воюющий против Него. А такой как может быть миротворцем других? Хотя бы и случилось ему примирить иных между собою, не может он устроить этого примирения так, чтоб оно благоугодно было Богу. Когда он враг сам себе и Богу, можно усомниться, чтоб те, которые примиряются при посредстве его, так же, как и он, не были врагами Богу. Кто враг кому-либо, тот не сумеет другим посоветовать что-либо, угодное врагу своему, не сумеет он научить их творить волю врага своего, когда сам состоит противником воли сей.

Итак, братия мои возлюбленные, возненавидим мир и яже в мире. Ибо какое общение нам, христианам, с миром и с тем, что в мире? Возлюбим же от всей души то, что любить повелевает нам Бог. Возлюбим нищету духовную, то есть смирение, возлюбим непрестанный деннонощный плач, от которого ежечасно произрождается радость душевная и утешение изливается на тех, кои любят Бога. От плача водворяется и кротость в тех, кои подвизаются во истине. Которые плачут, те также алчут и жаждут правды и всеусердно ищут царствия Божия, превосходящего всякий ум человеческий. И не это только, но и то, что иной делается милостивым и чистым в сердце, полным мира и миротворцем, также мужественным в искушениях, бывает от непрестанного плача. Плач производит в нас ненависть и ко всякому злу. Им возжигается в душе и божественная ревность, которая ни на минуту не дает человеку покоя, но, не допуская его склоняться на зло со злыми, устремляет на все доброе, исполняя вместе с тем душу мужеством и силою к претерпению всех искушений и скорбей.

Потечем же, братие, потечем со всем усердием, пока достигнем нетленного и всегда пребывающего блага, презрев блага мира сего, кои тленны, преходят, как сон, и не имеют в себе ничего постоянного и твердого. Солнце и звезды, небо и земля, и все прейдет для тебя, и останешься ты, человек, один с делами своими. Что из того, что видим мы в мире сем, может принесть нам пользу в час нужды смертной, тогда, как отходим мы отселе и переходим в иную жизнь, оставляя мир и все мирское здесь, что и само в скором времени прейдет и ктому (впредь. — Ред.) не будет? Пусть оно не тотчас еще прейдет, но что пользы от того для нас, когда, преселяясь инуды (в другое место. — Ред.), оставляем все то здесь? Тело наше остается мертвым в земле, и душа, изшедши из тела, не может уже без него смотреть на здешнее, ни сама быть видима от кого. Там ум ее обращается только на то, что невидимо, никакого более попечения не имея о том, что в мире сем. Она вся бывает тогда в другой жизни, или для царства небесного и славы его, или для муки и огня геенского. Одно что-либо из этих двух приемлет она от Бога в вечное наследие, соответственно делам, какие наделала в мире сем.

Бежим же от прелестей мира сего и его обманчивых радостей и утешений и к единому устремимся Христу, Спасителю душ наших. Его возревнуем постигнуть и, когда постигнем, припадем к стопам Его и облобызаем их со всею теплотою сердечною. Ей, умоляю вас, восподвизаемся теперь, пока еще мы в настоящей жизни, познать Его и узреть Его. Ибо если здесь сподобимся мы познать Его чувством души своей, то не умрем, смерть не возобладает нами. Не будем дожидаться узреть Его в будущей жизни, но здесь, в этом мире, поподвизаемся узреть Его. Святой Иоанн Богослов говорит: А что Он пребывает в нас, узнаём по духу, который Он дал нам (1Ин.3:24). Итак, которые из вас делом показали твердую и несомненную в Него веру, обдумайте хорошенько, что я сказал, и, разобравши то со тщанием, посмотрите, есть ли в вас Христос, чтоб не обмануть самих себя, думая, что имеете в себе Христа, тогда как ничего не имеете, и не отойти из сей жизни пустыми, не имея Христа, и не услышать оный страшный глас Господа: возьмите, что мнится имети сей лукавый, и отдайте имеющему большее. Тогда восплачете и возрыдаете, и скорбеть станете бесполезно бесконечные веки. Но да не будет сего с нами, паче же да соделаемся достойными узреть Господа в сей жизни, и когда умирать будем, иметь Его в себе, чтобы с Ним пребывать в другой жизни и радоваться с Ним в царствии Его. Аминь.

Слово четвертое. 1. О том, что смерть души есть удаление из нее Духа Святого, жало же смерти сей — грех; и что смерть и тление тела есть уподобление смерти и растлению души. 2. И о том, какие признаки мертвости и живости души. 3. О том, каким образом бывает отьятие тления и смерти, и о том, что смерть ныне не истреблена, а попрана и сделана ничтожною. 4. О том, как после смерти прославляются телеса почивших святых, также о воскресении и праведном суде Божием.

Как тело умирает, когда отделяется от него душа, так и когда от души отделяется Дух Святой, душа умирает. Жало смерти сей есть грех, потому что смерть и тление суть порождения греха. Душа чрез грех умерла для вечной жизни, отделившись от Духа Святого и от царствия Его. Видишь ли, какую имеет связь душа с телом, что телу невозможно жить без души? И опять, как душа удаляется и оставляет тело, с которым была вместе и посредством которого обнаруживала свою силу и деятельность? Видя сие, помысли, что подобным образом и первозданный человек был соединен со Святым Духом Содетеля всяческих Бога, но, будучи прельщен лукавым диаволом и злоупотребив данным ему от Бога самовластием, сделался преступником заповеди Божией и тотчас лишился благодати Святого Духа, коею был осеняем. Вследствие сего душа замерла, а потом умерло и тело, и таким образом произошла смерть телесная, чтобы по смерти тела, которую видим, мы домышлялись о смерти души, которой не видим, ибо смерть и тление тела есть уподобление смерти и растлению души.

Впрочем, иное есть естество тела, и иное — естество души. Естество души мысленно, а естество тела чувственно. И еще: тело прежде растлилось и потом умерло, потому что вышла из него душа — что и есть смерть тела; но с душою не так было: она прежде умерла, потому что отошла от нее Божественная благодать, и потом растлилась. Растление души есть уклонение на распутия от прямого и правого мудрования — именно то, что растлилось правое мудрование и стало развращенным, воспохотствовав всего злого. Ибо когда правые помыслы развращаются, тотчас, как терния и волчцы, прорастают в душе семена зла. Таким-то образом как в мертвом теле распложаются черви, так в душе оной, лишившейся Божественной благодати, будто черви расплодились — зависть, лукавство, ложь, ненависть, вражда, брань, злопамятство, клевета, гнев, ярость, печаль, месть, гордыня, спесь, тщеславие, немилостивость, лихоимство, хищение, неправда, неразумная похоть, шепотничество, пересуды, завиствования, спорливость, поношения, осмеяния, славолюбие, клятвопреступничество, клятьбы, Богозабвение, дерзость, бесстыдство и всякое другое зло, Богу ненавистное; так что человек перестал уже быть по образу и подобию Божию, как создан в начале, а начал быть по образу и подобию диавола, от которого всякое зло.

2. Как душа, разумная и мысленная сила, сочетавает воедино тело, состоящее из многих частей, как-то: плоти, костей, нервов, жил, кожи и прочего, что все дивно связует она собственною силою и содержит добре в полной гармонии, так что они одна другой помогают и одна другую поддерживают, связуемы будучи одною душою, а когда душа выходит из тела, тогда все эти части тела, теряя связь, распадаются и подвергаются нетлению, так и благодать Святого Духа сочетавает душу саму с собою божественною своею силою и животворит ее, как бы душа души, многие и разные помышления ее и пожелания сводя к единой воле Божией, в чем и состоит истинная ее жизнь, а когда благодать Святого Духа отделяется от души, тогда все ее помышления и пожелания разливаются и растлеваются. Итак, если возможно, чтобы какое-нибудь тело человека без души стояло в гармонии и своем чине, то возможно, чтоб и душа человека стояла как должно, в своем чине, с отличительными чертами разумности, без благодати Святого Духа. Но то невозможно, а это еще невозможнее. Напротив, как человек, души не имеющий, мертв в порядке мира сего, так и тот, кто не имеет благодати Святого Духа, мертв в порядке Божием; и никак невозможно, чтобы он имел жительство на небесах, потому что всякий мертвый (в каком-либо порядке) бездействен (безжизнен) в нем. Потому-то необходимо всякому человеку, верующему во Христа, креститься, чтоб быть Духом Святым воссоздану и обновлену, и стать новою тварию. Кто же не родится свыше, тот, как говорит Господь, не может внити в царствие Божие, и даже увидеть его, а кто видеть его не может, для того еще невозможнее получить его.

Вход в царствие Божие дается не за одни добрые дела, но и за веру. Узрение его бывает чрез рождение свыше, а получение его — чрез добрые дела, совершаемые силою веры. Посему кто верует и крестится водою и Духом, входит в царствие Божие, яко рожденный (в него и для него). И опять, кто родился свыше, зрит царствие Божие, и тогда уже, как включенный в число воинов и учеников (сынов) царствия Божия, получает его за добрые дела, им творимые, каковых никто не может творить прежде, чем сделается он воином царствия Божия. Ибо человеческое естество наше как на свет мира сего выходит причастным клятве Адамовой, так на свет царствия Божия выходит (из купели) причастным благословения Иисус Христова. И если оно не сделается общницею Божеского естества Христова, если не примет благодати Святого Духа, не может ни подумать, ни сделать что-либо достойное царствия Божия, не может исполнить ни одной заповеди, заповеданной нам Христом (чтобы быть сынами царствия), потому что Христос есть действуяй вся во всех призывающих святое имя Его. Сего-то ради Бог человек бысть, да снидет в Него, яко в Бога, Бог Дух Святой, и да пребудет в Том, от Коего не отлучался, дабы потом чрез общение и соединение с Ним Божество соединялось с каждым человеком, общающимся с Ним, и сочетавающим воедино, то есть в волю Божию, все помышления и желания свои. Это и есть воскресение души в сей жизни. Ибо чрез общение, восприятие и причастие Богочеловека Иисуса душа опять оживляется и восприемлет первоначальное свое нетление силою и благодатию Святого Духа, приемлемого чрез общение со Иисусом, и проявляет признаки новой, полученной ею жизни тем, что начинает служить Богу в преподобии и правде пред очами Его, а не людей, как говорит Апостол Павел: кольми паче кровь Иисусова… очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному (Евр.9:14). Как, когда живо тело, явны бывают в нем действия души, так, когда жива душа, явны бывают в ней действия Святого Духа, как-то: благость, вера, кротость, воздержание. Душа, чрез веру приявшая мысленную оную силу Святого Духа (которой лишился Адам чрез преступление заповеди и вследствие того подвергся уклонению на распутия от правых помыслов, до невозможности право понимать что-либо), видит и разумеет, что добродетель собственно не что иное есть, как исполнение воли Божией, как и все любители истинной мудрости, учители и проповедники пришествия Христова и веры в Него, говорят, что добродетель собственно есть то, чтоб всякий человек, верующий во Христа, творил только волю Божию, а в отношении к благам настоящей жизни был как мертвый; так чтобы только в делах по исполнению велений Божиих и познаваем он был живым, и в этом только кругу обнаруживал движение и энергию. Это и есть признак, что душа жива.

3. А после, по воскресении, и тело восприимет нетление, которое душе Бог даровал теперь, оживотворив ее в настоящей жизни. Таким образом по беспредельной милости Божией открывается некое великое изумительное домостроительство Божие: душа воскрешаема бывает в настоящей жизни, а тело умирает, и приговор Божий: земля еси и в землю пойдеши, не отменяется; в общее же воскресение воскрешено будет и тело и восприимет также нетление. Смерть не отменена и не оставлена бездейственной в настоящей жизни, а только попрана и бывает презираема, потому что если б она теперь же была отменена, то люди не умирали бы более.

Поелику христиане после креста и Воскресения Христова удостоверены, что, умирая, преходят от смерти в живот и в радость сопребывания со Христом, то вожделевают паче смерти. Ибо если Дух Христов есть жизнь души, то какая польза получившему Его жить в этом мире, и чрез то устраняему быть от той радости, которая подается сопребыванием со Христом? Счастливы те, которые, уверовав во Христа, умерли тотчас, как окрещены, потому что умерли, облекшись во Христа, и пошли в другую жизнь, нося оное царское одеяние Божества Христова. Но более счастливы и блаженны те, которые пожили здесь после святого Крещения, и, будучи облечены в оное царское одеяние, как во всеоружие Божие, вступили в брань с врагом нашим диаволом и вконец победили его со всеми его кознями и злоухищрениями, благодаря за эту победу бывшего с ними Христа и даровавшего им ее, — и уже потом, после сей победы, умерли; потому что пожили, подвизаясь во славу Христа, Который возлагает сей добрый подвиг на всякого верующего в Него. То и слава Христова, чтобы христиане, воюя с демонами, не были побеждаемы (а побеждали), имея с собою непобедимого Христа. Ибо в каждом христианине Христос есть воюяй и побеждали, и Он же есть призываяй Бога, и моляйся, и благодаряй, и благоговеинствуяй, и ищай с молением и смирением, — все это действует Христос, радуясь и веселясь, когда видит, что в каждом христианине есть и пребывает то убеждение, в коем удостоверительно исповедуют они, что Христос есть действуяй все сие. Почему всякому христианину относительно всех добрых дел, какие делает, надлежит исповедать, что их совершает Христос, а не он; кто же не так помышляет об этом, тот всуе есть христианин.

Люди для того рождаются в мир сей, чтобы прославлять и благодарить Бога, зная, что всякое добро от Него. И опять по труде и подвиге, подъятых в сем месте озлобления, на которое родились, умирают по определению Божию, чтоб упокоиться от трудов с надеждою, что некогда имеют воскреснуть и жить жизнию непрестающею, без всякой печали и лишений. Ибо хотя Христос, с ними всегда сущий, есть трудяйся в них, но и они, при всей немощи своей, большой подъемлют труд, чтоб только удержать с собою Христа. Потому что все хитрости и все козни диавола обращены на то, чтоб соблазнить их отторгнуться от рук Христа, и в самопрельщении расположить их говорить, или хотя думать, что это-де мы сами по себе и своим поспешеством породили такое и такое благое помышление, или сказали такое и такое разумное слово, или сделали такое и такое доброе дело, хотя бы то и самое незначительное. И вот против этого-то великий у христиан постоянно обращается подвиг!

Всякой богобоязненной душе два великие предлежат подвига: первый — чтобы получить благодать Святого Духа, потому что и возможности нет вступить кому-либо на путь спасения и тем паче шествовать по нему, если не получит он наперед таинственной благодати Всесвятого Духа; второй, более тяжкий, — чтоб не лишиться сей благодати, получаемой со многими потами и трудами. Это лишение благодати случается по следующей причине. После того, как благодать Божия долгое уже время пребывает в душе, сшествуя ей путем спасения, поднимается против нее сильная и тягчайшая брань, подобная той, какую изображает пророк Давид, взывая к Богу: Господи! как умножились враги мои! Многие восстают на меня, многие говорят душе моей: `нет ему спасения в Боге’ (Пс.3:2-3), то есть что спасение твое совершается не силою Бога твоего, но твоею мудростию и твоею собственною силою. Если согласится душа на такое внушение, благодать отходит от нее. Но если она, отвергнув такое внушение, начнет с Давидом взывать к Богу: Ты, Господи, заступник мой и помощник, Ты — слава моя, и возносяй главу мою, Ты Божественною благодатию Твоею совершаешь во мне спасение мое, а не я, — благодать Божия пребудет с нею. И этот-то второй подвиг, после первого, в коем получается благодать Святого Духа, великий подвиг, чтоб не лишиться Божией благодати, полученной уже, предлежит душе до последнего нашего издыхания. Она, вместе с блаженным Апостолом Павлом, много потрудившимся, должна велегласно в слух Ангелов и человеков взывать: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною (1Кор.15:10), — я не сделала никакого добра сама от себя, но благодать Божия, которая со мною. Потому что и апостолы, и пророки, и мученики, и иерархи, и преподобные, и праведные — все исповедали такую благодать Святого Духа, и ради такого ее исповедания, с помощию ее, подвизались добрым подвигом и течение свое совершили. Это и была та вера, которую они соблюли, то есть они веровали, что победительницею великих многочастных и многообразных затруднений, какие они встречали в жизни, при такой немощи человеческого естества, какую они в себе видели, была благодать Божия, которую они имели всегда присущею в себе. Уверовав в начале, что это так есть и должно быть, они испытали сие потом на деле и познали добре; познав, возблагодарили Бога, так устроившего; возблагодарив, исповедали; исповедав, увенчались; увенчавшись, прославились, имея в себе знамения обожения, поколику соделались причастниками Божеского естества, и чрез то богами по благодати, которые, яко боги, имеют всегда пребывать с Богом в будущей жизни.

Люди для того и рождаются на свет, чтобы прославлять Бога, так как они суть мыслящие и разумные существа. Они одни из всех видимых тварей могут познавать, величать и благодарить Творца Бога. Рассматривая тварь, они дивятся Творцу и, познав Его величие, недомыслимое и беспредельное, поклоняются Ему, чтут Его и благоговеинствуют пред Ним, а при этом стараются жить во истине и правоте, как благоугодно Богу, представляя боговедение истинным свидетелем богоугодной жизни и благочестия, и наоборот, богоугодную жизнь и благочестие — свидетелями боговедения. Ибо кто имеет боговедение и знает Бога, тот без сомнения и почитает Его, и служит Ему, то есть верует и поклоняется Ему, яко Богу, и живет богоугодно; всякий согрешающий не видел Его и не познал Его, как говорит Иоанн Богослов (1Ин.3:6). И так есть воистину. Ибо кто знает Бога, естественно и почитает Его, и благоговеинствует пред Ним, а кто благоговеинствует пред Ним и боится Его, тот может ли забыться до того, чтоб позволить себе сделать что-либо неугодное Богу, когда знает, что Бог везде есть и все видит? Да уверится же всякий человек грешащий, что он не видел Его и не познал Бога, и что если он умрет в этой тьме и в этом неведении, то воскреснет потом не для чего другого, как для вечного мучения, вечного потому, что там не будет более смерти, чтоб пресечь это мучение. Тот же, кто увидел и познал Бога, и чрез то не позволяет себе легкомысленно и бесстрашно вдаваться в грех и тем показывает, что он не только боится, но и любит Бога, такой человек, если проведши всю жизнь богоугодно, прейдет в другую с надеждою и чаянием воскресения мертвых, воскреснет к радости неизглаголанной, для которой одной и рождаются, и умирают люди. Рожденные для такой радости, если презрят ее и проведут жизнь во тьме и неведении Бога, по воскресении будут претерпевать двоякое мучение, и то поминая, что были рождены для неизглаголанной радости, и то, что презрели ее по легкомыслию и потеряли по своей вине.

Посему всякий человек, рожденный в мир сей, тем паче христианин, пусть не думает, будто родился для того, чтоб наслаждаться сим миром и вкушать его радости, потому что если б этот был конец и эта цель его рождения, то он не умирал бы. Но пусть содержит в мысли, что родился он, во-первых, для того, чтоб быть (начать существовать) из не-сущего, каким был; во-вторых, для того, чтоб подобно постепенному возрастанию телесному возрастать мало-помалу и возрастом духовным, и добрым подвигом восходить в то священное и боголепное состояние, о котором говорит блаженный Павел: доколе все придем… в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13); в-третьих, для того, чтоб сделаться достойным обитать в небесных селениях и быть вчинену в сонм святых Ангелов, и петь с ними победную песнь Пресвятой Троице, Которая как одна дает ему бытие, одна же благодатию Своею дарует и благобытие, то есть то показанное священное боголепное состояние.

При всем том, однако ж, люди не только не направляют дел своих к той одной цели, для которой родились людьми, то есть чтоб, достигнув меры возраста исполнения Христова, соделаться богами по благодати, а напротив, делают все противное тому, и делают с большим усердием, всякими способами предаваясь грехам, чтоб в конце всего вверженным быть в вечное мучение, для которого мы не рождаемся в мир сей. Ибо вечный огнь адский уготован диаволу и прочим демонам, а мы рождаемся для того, чтоб обрестись достойными Бога, когда умрем. Достоин же Бога вот кто: правый, истинный, кроткий, благий, сострадательный, милостивый, щедрый, добрый, долготерпеливый, незлобивый, человеколюбивый. Но таким ни один человек не может быть, если не соделается причастным благодати Божией по вере во Христа; так что, если кто не таков, то явно, что он или не верует во Христа, или кажется только верующим, будучи невером в самом деле. Ибо кто истинно верует во Христа, тот или уже сделался таковым, как мы сказали, или всяким образом подвизается быть таковым, помощию благодати Божией, без коей никто не может не только быть святым, но и взыскать того.

4. Душа, сподобившаяся стать причастницею Божественной благодати, будучи сама освящена, по естественному последствию освящает и все тело свое, потому что, союзя и содержа тело, она находится во всех членах его; почему и благодать Святого Духа как усвояет себе душу, так усвояет и тело ее. Впрочем, пока душа находится в теле, Всесвятой Дух не проявляет в этом теле всей славы своей, потому что настоит необходимость, чтоб душа до конца жизни показывала сама доброе произволение свое, то есть последует ли она, как должно, благодати Святого Духа. Но когда придет конец и душа отделится от тела, тогда, поелику кончен уже подвиг (состязание, как на ристалищах), и душа, одержав победу, исходит из тела в венце нетления, как добре совершившая подвиг свой, тогда, говорю, благодать Святого Духа и в теле души сей проявляет свою освящающую силу, от чего кости голые и целые мощи святых источают исцеления и врачуют всякие болезни. Когда душа отделится от тела со смертию его, тогда она одна, без участия в сем тела, начинает пребывать со всем Божеством, то есть с Божественною благодатию, и сама бывает бог по благодати; тело же остается одно без души только с Божеством и проявляет для людей божественную силу в чудесах (не чрез душу, а прямо от Божества). Тогда ни душа в действиях своих не может встречать препятствий от связности телом, будучи отделена от него, ни тело из-за души не бременится уже лишениями в удовлетворении своих потребностей, то есть ни алчбою, ни жаждою, ни чем другим подобным. Но поелику оба они, и душа, и тело, освободились от всякой нужды и всякого искушения, каким подвергались по причине взаимного союза, то и Божественная благодать, как в той, так и в другом, действует без всякого препятствия, так, как бы всецело Божиими стали и душа, и тело, быв усвоены Божеством ради богоугодного жития, какое провели они в мире, когда находились обе вместе.

Во время же всеобщего воскресения и тело примет нетление, какое даровал уже Бог освященной душе. Ибо, по слову святого Григория Богослова, как в этом мире душа была участницею в тяготах и прискорбностях тела, по причине тесного их союза, так и тогда телу передано будет от души обрадовательное состояние, которым она обладает. Тогда душа поглотит собою все тело и будет едино с ним, и дух, и ум, и бог по благодати, и все тленное и смертное тогда пожерто будет животом. Ибо как в Адаме плоть завладена была тлением по причине греха, а из-за плоти и душа сделалась некоторым образом земною в своих действиях и, предавшись всецело земному, погрузилась в такое богоневедение, что иные не знали даже, есть ли Бог: так, наоборот, во время воскресения имеет быть все противоположное сему, силою Святого Духа, по благодати Бога воплощенного; тогда плоть поглотится душою силою Святого Духа, душою, которая пребывала уже поглощенною Богом, истинным животом, так, как бы вся душа имела всего Бога и во всем явен был уже только Он один. Просто скажу, боголепная благодать воскресения покажет тогда, то есть в будущем веке, все наше противоположным настоящему, противоположным тому состоянию, в коем находимся и в коем жительствуем в настоящей жизни; и как в настоящей жизни смерть по причине греха взяла силу и власть и все поглощает, так в будущей она праведно изнеможет и будет сама поглощена благодатию. Смерть, попранная теперь и посрамленная Воскресением Христовым, тогда, после всеобщего воскресения, совсем будет упразднена, как говорит божественный Павел: последний враг испразднится смерть (1Кор.15:26). Теперь, в настоящей жизни, смерть в своем находится времени и есть (для всех) наказание за первое Адамово преступление (для грешников), пресечение грешности (для праведников), упокоение от священных подвигов; но в будущей жизни, как упразднится жизнь мира сего, так и смерть престанет наконец и будет упразднена; тогда как рождаться не будут люди и жить по образу настоящей жизни, так и умирать не будут, как теперь, и смерть упразднится. Но будет тогда другая жизнь, неизреченная, и другая смерть, тягчайшая и горчайшая теперешней, то есть вечное мучение. Ибо которые не соделаются здесь причастными Христу или обесчестят сие причастие Христу противною тому жизнию, то есть не поживут по Христу, все такие находятся в опасности подвергнуться там неотменимой уже каре тягчайшей смерти. В этом мире Бог (воплотившись) пришел уничтожить приговор смерти, которая была легчайшим наказанием; но там, в другой жизни, где не будет более настоящей смерти (которая бывает великим некиим утешением для тех, кои находятся под мучительным гнетом, потому что, умерши, они освобождаются от него), там какое другое может быть уврачевание (от смерти второй, которая будет смерть без прекращения жизни)? С другой стороны, в этом мире, от Адама до Христа Господа, не было ни одного человека, полно спасенного (а только в надежде), потому что все были причастны прародительскому греху (искупление от коего еще только ожидалось). А ныне, по совершении воплощенного домостроительства Господа нашего, многие бывают сообразными Христу (истинно спасенными). Потому тем, которые будут осуждены в другой жизни, не останется уже никакого утешения и никакой надежды спасения, потому что могли и они, подобно тем, быть сообразными Христу, и не восхотели. Так и для Ангелов, падших и сделавшихся демонами, нет милости, потому что, когда большая часть Ангелов, соблюдши волю Божию, пребыли в чине своем, могли и они соблюсти ее, но не восхотели.

О, когда бы и нам соделаться сообразными со Христом, да сподобимся получить жизнь вечную во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава, честь и поклонение со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

Слово пятое. 1. Что есть самовластие, которое даровал Бог человеку в начале? 2. И после падения, что осталось в человеке от сего самовластия?

Видим, что человек, чрез преступление заповеди Божией сделавшись тленным и смертным, естественно алчет, жаждет, хочет спать, утомляется, чувствует холод и зной, потому невольно ест, пьет, спит, отдыхает, одевается и раздевается, хотя бы и не хотел того, и ни одного нет человека, который бы мог вытерпливать алчбу и жажду и прочее, исчисленное пред сим, разве только с великим самопринуждением и самостеснением. Так и чувство потребностей сих бывает у человека и удовлетворение их совершается им не по воле его, естественно. Бывает и здесь нечто по воле, но не многократно и не надолго. Святые Божии по воле своей нудили естество свое и лишениями смиряли тело, постясь, бодрствуя, подвергаясь холоду и зною и утомляя себя самоохотно, но их укрепляла благодать Божия, и они сильны были справлять это. Итак, если все это бывает невольно с человеком, как дело естества, то в чем же усматривается самовластие человека? Ни в чем другом не усматривается сие самовластие, как в том, чтобы иметь ум свой всегда возвышаемым и прилепляемым к единому Господу Богу, Спасителю нашему многомилостивому.

Если самовластие усматривается в том, что во власти нашей, то, само собою, в чем нет власти нашей, в том не усматривается и самовластие. Но воля и хотение предводительствуется самовластием сколько в отношении к тому, что во власти нашей, столько же и в отношении к тому, что не в нашей власти. Только в отношении к тому, что во власти нашей, для успеха к хотению прилагается труд, потому что в настоящей жизни ничто из того, что в нашей власти, не может быть совершаемо без труда; и в отношении к тому, что не в нашей власти, воля ограничивается одним пожеланием, а труд тщетен. (Можно пожелать не спать, но как ни трудись, не выдержать бессония.)

Итак, поелику я самовластен и хочу потому быть и свободным, то самовластно ли поработился я оным страстям, коими побеждаем есмь и преодолеваем, будто по воле своей, или я поработился им не самовластно, а по некоей необходимости и насилию?

Страстей два рода: страсти естественные (телесные) и душевные. Естественные страсти непреложны, и человек порабощен им по естественной необходимости, не самоохотно. Так, ем, потому что естественно алчу; пью, потому что жажду; ложусь спать, потому что дремота клонит; одеваюсь, потому что мне холодно; раздеваюсь, потому что мне жарко, и прочее. Делать или не делать так — не зависит от самовластия. Ибо если б это зависело от самовластия, то, когда бы я долгое время не удовлетворял сих потребностей, пребывая без пищи и пития, без сна и прочего, не испытывал бы в теле своем истощения и расстройства. Но поелику испытываю это, то и удовлетворяю им, хотя бы и не хотелось.

Итак, эта часть не в руках самовластия, но не в руках ли самовластия душевные страсти? Главнейшие между всеми страстями душевными страсти суть гнев и похоть. Если я, находясь в гневе неразумном и в похоти несмысленной, желаю победить гнев и похоть, а между тем почти всегда бываю побеждаем ими, то, очевидно, я порабощен им. Но если и не всегда и не вконец бываю побеждаем ими, но все же побеждаем иной раз, то поелику побеждаем бываю, все же, значит, я порабощен им. Тот же, кто порабощен неразумному гневу и похоти несмысленной, как может сказать, что он самовластен?

Если же кто скажет, что как случается с каждым человеком, что он упадет и встанет, так бывает и со мною в отношении к страстям: иногда я бываю побеждаем этими страстями, а иногда побеждаю их, из чего следует заключить, что иногда я бываю в рабстве у них, а иногда свободен от этого рабства; о, какой стыд тому, кто говорит, что самовластен, и хвалится тем, и в то же время без стыда признается: ныне предаю себя в рабство страсти, а завтра явлю себя свободным от нее, и это страждет он всю свою жизнь, так что таковой есть рабо-свободь, то есть и свободный, и раб!

Итак, что же сказать нам о самовластии? То, что человек был самовластен тогда, когда был свободен от греха; как же скоро продал он свободу свою, то вместе с свободою потерял и самовластие и стал рабом греха. Но кто раб, тот уже не самовластен; пусть он был свободен, но как только поработился, стал раб. Бог никого не создал рабом, а всех свободными. Только в отношении к Себе Он сотворил их рабами, поколику даровал им и самое бытие; но и то, чтобы был кто рабом Ему, не хочет Он, чтобы был по принуждению и насилию, а произвольно, подобно тому, как иной бедный и ничего не имущий, когда удостоится сделаться царским служителем, радуется и веселится, что именуется и есть раб царя, — так и Бог хочет, чтобы человек был рабом Его по своей воле, и радовался, и в великую славу и честь вменял именоваться и быть рабом Божиим.

2. Раб, как только узнает о ком, что он может его освободить, всеконечно прибегнет к нему, припадет к стопам его и со слезами начнет умолять и всячески убеждать его, чтоб взнес за него цену его и освободил его. И очевидно, что у раба от прежнего его самовластия ничего не осталось, кроме одного желания и искания свободы. Но и это станет он делать тогда лишь, когда тяготится слишком игом рабства; если же случится ему в рабстве иметь покой и не встречать тяготы, то он и свободы не захочет.

Приложим это к нашему слову. Господь говорит в Святом Евангелии: если пребудете в слове Моем… познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин.8:31-32). Три предмета усматривается в слове Господа: пребывание в слове Его, познание истины и освобождение истиною, а не самовластием. Вот освобождение; где же раб? Вслед за приведенными словами говорит еще Господь: всякий, делающий грех, есть раб греха (34). Вот и раб, настоящий раб, не имеющий самовластия, как мы сказали о рабе. Несколько ниже опять говорит Господь: если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (36).

Поелику Бог истинен есть и неложны уста Его, изрекшие сие, то кто посмеет утверждать, что раб греха самовластен, когда каждый раб, пока пребывает в рабстве, не имеет никакого самовластия? Это сказал Господь нам, а Павел Апостол велиим гласом на всю вселенную вопиет: Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим.7:24). Но само собою разумеется, что когда освобождает кто кого, освобождает, конечно, от рабства. Почему тот же Апостол говорит в другом месте: стойте в свободе, которую даровал нам Христос (Гал.5:1), чем показывает, что освобожденные освободились от рабства, в коем находясь, не были самовластны.

Того, что сказали мы, достаточно к показанию, какое самовластие осталось в нас после того, как мы сделались рабами греха, именно, что оно хранится лишь в нашем желании освобождения, а не в чем-либо большем. Почему нам надлежит приносить Христу сие желание, соединяя с ним и душевную заботу, сердечное искание, не чрез добрые дела, а чрез одну веру, дабы Христос, давший Себя в искупление за души наши, увидел, как всею душою, всем помышлением и всею крепостию желаем мы и ищем освободиться от злого тиранства греха, и освободил нас от него Божественною благодатию Своею. Между людьми никого нет свободного и самовластного, кроме одного Христа, а Он потому таков, что есть Бог и человек. С того времени, как Адам стал рабом греха, все люди, до скончания века, рабы суть, кроме тех, которые освобождаемы бывают Христом, как написано: Первый человек-из земли, перстный, а далее: Каков перстный, таковы и перстные. второй человек-Господь с неба; а потом: и каков небесный, таковы и небесные (1Кор.15:47-48).

Что это за перстный человек? Это блудник, лжец, злой, лукавый, лицемер, нелюбовный, злопамятный, лихоимец, хищник, неправедный, тщеславный, гордый, самомнительный, который, будучи таким же, как и все люди, думает о себе, что он не знает как выше их. Что это за небесный человек? Это святой, преподобный, праведный, как и Господь наш Иисус Христос. Ибо как естественный отец рождает себе чад по себе, так и второй Отец — Христос по Себе же рождает Себе чад святых, праведных, свободных и самовластных, как Сам Он, Отец их. Таковы признаки самовластия, как то, что сказали мы о перстном, служит признаком несамовластия. Из сего явлена суть, скажем словами возлюбленного Иоанна Богослова, Дети Божии и дети диавола (1Ин.3:10).

Поелику таким образом только в желании нашем сохранилось самовластие наше, то нам надобно, во-первых, возжелать освобождения от рабства, потом взыскать освободителя нашего Христа, а когда найдем Его, припасть к стопам Его и испрашивать у Него себе свободы, ибо никого нет свободного, кроме Христа и свободника Христова. Христос милует нас и спасает от рабства, просвещая ум наш, да ясно зрит, или познает правое и святое, и силою нас снабжая избегать непотребного и творить потребное. Ибо и то, чтобы зреть правое, не в нашей состоит власти; но как для того, чтоб видеть нам видимое, потребен для нас свет солнца, так для того, чтоб видеть нам духовное, потребен для нас свет Христов, который, просвещая нас, снимает повязку тьмы с очей ума и дает ему ясно видеть правое и богоугодное. А затем преисполняет нас силою, коею освобождая нас от страстей, дает нам свободу верно следовать познанной святой воле Его. Се свобода о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово шестое. 1. Что в теле болезнь, то в душе грех. 2. Как имеем мы чувство телесное, так надобно, чтоб душа имела чувство духовное и чувствовала как болезнь свою, так и здравие. 3. Кто не имеет чувства духовного и не чувствует, больна ли душа его, или здорова, тот еще не христианин, хотя и называется христианином, ибо прямой плод веры христианской есть здравие души.

Что болезнь в теле, то грех в душе. Когда тело заболит, больной ни о чем уже другом не заботится, ни о богатстве, ни о славе, ни об утехах, а все об одном уврачевании тела и восстановлении здоровья. Так и когда душа болит грехом, надлежит всю заботу обращать ни на другое что, ни на богатство, ни на славу, ни на удовольствия, а на одно уврачевание болезни душевной и возвращение душе здравия. Что же скажу я, всеокаянный, в оправдание свое, в день Страшного суда, если тогда душа моя окажется больною многими и различными болезнями? Почему не приложил никакого попечения о здравии души своей, а всю жизнь свою трудился и хлопотал только о богатстве, славе и удовольствиях?

2. Причина этому, кажется, та, что не знает грешник о болезнях души своей и не чувствует в настоящей жизни, какое зло причиняют они душе; не зная же и не чувствуя сего, обманывается и, полагая, что у него все хорошо, нисколько не беспокоится о здоровье души своей. И не потому ли грешник, то есть больной душевно, горд бывает, что бесчувствен есть и не чувствует зла, причиняемого ему грехами? И еще что? Чем более кто бесчувствен, тем более гордится, как говорит и божественный Давид: гордыня ненавидящих Тя взыде выну (Пс.73:23). Будучи же горд, он и мысли не допускает, чтобы был болен, и ненавистию отплачивает тому, кто стал бы говорить ему о его болезни или предлагать врачевство, тогда как настоящий христианин, чувствующий раны и болезни души своей, ищет врача и охотно подчиняется его врачеванию. Когда тело наше заболевает, мы чувствуем боль и, чувствуя ее, ищем врачевства, да уврачуемся. Если б не имели мы чувства, то не чувствовали бы и боли; если б боли не чувствовали, не чувствовали бы потребности и во врачевстве. Тому же следовало бы быть и в душе, то есть чтоб она своим духовным чувством чувствовала свою духовную болезнь. Но бывает иначе — не чувствует. Не чувствуя же болезни, не тяготится ею и не ищет врачевства. Оттого грешник, не чувствуя боли в душе, живет себе весело и не печалится о грехах. Плача достойное состояние, ибо пока он таков, неисцелим и, как неисцелимый, — погибший, ненавистный Богу и святым Ангелам.

Посему надлежит нам, сколько можно, позаботиться о том, чтобы прийти в чувство душою своею, возболезновать о грехах своих и взыскать врача душ и телес Господа Иисуса Христа и, припадши к Нему, умолять Его, да исцелит болезни души нашей. Эти болезни души суть похоти богатства, славы и удовольствия, по причине коих люди бывают гневливы, досадительны, неподвижны на добро, празднолюбивы, лихоимны, хищны, неправедны, тщеславны, горды, завистливы, человеконенавистны, мстительны. Что скажешь ты о всем этом?! Малы эти болезни душевные и ничтожны?! И благословно душе, верующей во Христа, не чувствовать их и не печалиться о них? Не должно ли, напротив, плакать и рыдать, и жалобные испускать вопли, чтобы Врач наш, видя сие, сжалился над нею и дал ей и увидеть, и восчувствовать болезни свои? Ибо пока не увидит она их и не восчувствует, не может уврачевать ее и Сам всемогущий Врач. Да и что есть уврачевание души? Есть дивное некое изменение души, по коему уврачеванная душа и похоти злые, которые прежде были ей так вожделенны, начинает считать мерзостию и заразою, и за это ненавидит их не сама по себе, а благодатию исцелившего ее Врача, Коего и благодарит она потом всегда и о Коем велегласно проповедует всем, взывая: изменение десницы Всевышнего’ (Пс.76:11). Но чтобы пришел Врач, надобно призвать Его; чтобы призвать, надобно увидеть болезнь и почувствовать ее.

3. Как внешнее свое состояние человек сознает и чувствует, именно, слаб ли он или крепок, здоров или нездоров, счастлив или несчастлив, обиду терпит или благодеяние получает, — как все это он знает и чувствует, так всякий христианин должен видеть и чувствовать свое внутреннее состояние, здоров ли по душе или болен, счастлив или несчастлив, благоденствует или страждет. И если не чувствует он этого внутренно в себе самом, то всуе носит имя христианина, и хоть именуется так, но на самом деле не таков. Ибо если бы он был истинным христианином и имел общение с Владыкою Христом, то был бы причастен и живота Его и света, так как Христос есть живот и свет. Следовательно, и видел бы себя, и чувствовал все свое, потому что видеть и чувствовать есть естественное свойство живых, так что у кого нет этого, тот мертв. Таким образом, кто не видит и не чувствует душевно добра и зла, которое прибывает в него и выбывает из него, тот еще мертв и не просвещен лучами умного Солнца правды. Да потщится же таковый наискорейше потещи и припасть мысленно к Иисусу Христу, умоляя Его сжалиться над ним, оживить его и просветить, дать ему прийти в чувство и познать состояние свое, и потом от Него единого да взыщет спасения себе. Ибо бесчувственного человека не может спасти и Сам Бог, могущий все творить.

Человек создан состоящим из двух естеств, мысленного и чувственного, души и тела. Почему потребовалось для него и двоякое врачевство, после того как он впал в великую болезнь после великого здравия, какое имел прежде. Болезнь есть потеря здравия, и возболевший по преступлении человек возболел естеством. Болезнь же, в естество внедрившаяся и ставшая естественною, непременяема, как естество. Суди теперь, сколь великая потребна сила, чтобы пременить больное естество в здравие, когда это есть то же, что поставить его выше естества, как оно есть в нем в настоящем своем состоянии? Для указания сего-то и дано нам богодухновенное Писание, которое есть для нас врачебная наука.

Врачебное искусство, врачующее тело человеческое, никак не может уврачевать первоначальную коренную болезнь, то есть тление, но употребляет всякие свои способы лишь на то, чтобы врачевать вторичные болезни, когда естественно-больное тело выходит и из этого естественно-болезненного своего состояния и впадает во вторичную какую-либо болезнь, в водянку, например, или в горячку; это врачевание происходит не от букв, какими прописывает врач вречевство, а от употребления того, что им прописывается; прописываются же им разные вещества, которые при различной врачевательной силе и действенности все однородны, однако ж, с заболевшим телом, чтоб могли воздействовать на это тело и врачевать его.

Итак, если врачебное искусство, истоща все способы врачевания и все употребив врачевательные вещества, доходит лишь до того, чтобы врачевать вторичные болезни тела и поставлять заболевшее тело только в предшествовавшее сей болезни состояние, которое есть естественно болезненное состояние тления, то где взять силу к врачеванию сей последней коренной болезни? Она — выше естества. Чтоб уврачевать больное человеческое естество и восстановить в нем истинное, свойственное ему по первоначальному его устроению здравие, для сего потребна сверхъестественная и пресущественная сила. Какая же это сверхъестественная и пресущественная сила, могущая возвратить нам первоначальное здравие? Это есть Господь наш Иисус Христос, Сын Божий, Который, чтоб уврачевать подобное подобным, благоволил воспринять человеческое естество здравое. И вот, когда кто верою прилепляется ко Христу, тогда Христос сочетавается с ним и Божеством, и здравым человечеством, и чрез такое единение восстановляет в нем первоначальное истинное здравие.

Но как при врачевании тела, на восстановление здравия в нем действуют не буквы, коими прописывается врачевство, а сила прописанных веществ, так и в отношении к врачеванию души, оздравление ее и спасительное на нее воздействие совершается не буквами Божественного Писания, а силою Христа, Который прописан в Писании. Царство Божие не в слове, а в силе (1Кор.4:20). Ибо все Божественное Писание, Ветхое и Новое, руководит естественно больное человеческое естество к Иисусу Христу, Который есть единственный Врач душ и телес наших. Кто остается непричастным Его Божественной благодати, тот остается и неуврачеванным, а кто причащается Его благодати, у того душа перестает уже быть больною. Ибо плод веры нашей христианской есть здравие души. Затем Бог соделался человеком, чтоб душа чрез Него могла воспринимать здравие свое. Следовательно, у кого душа не здрава, тот еще не стал христианином настоящим. Здоровою же душа делается силою божественною и светом благодати, даруемой Христом за веру. Душа невидима, и не видно, здорова она или нет, не только для других, но нередко и для нее самой. Но есть видимые знаки, по которым для всех явно бывает ее состояние. Укажу на самый видный, на упорядочение и исправление пяти чувств — зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания. Когда кто держит их в порядке и владеет ими разумно, — явно, что душа его в своем чине, здорова, и человек тогда является настоящим разумным животным и действует по разуму и рассуждению, а не как животные несмысленные, состоящие во власти у своих чувств. Владение пятью чувствами будто есть очень простое дело; но я тебе скажу, что кто властвует над пятью чувствами, тот властвует над всею вселенною и над всем, что в ней, ибо у нас все бывает от них и чрез них. Но кто таков, тот сам властвуем бывает от Бога и всецело покорствует во всем воле Божией. Так царство Божие водворяется и первоначальный чин восстановляется, ибо человек в начале определен был царем мира. В сем черта образа Божия и подобия. Таким образом, кто не властвует над пятью чувствами, тот не бывает по образу Божию и подобию; и хотя бы он всю мудрость мира поглотил и знал все сущее, о нем неложен приговор: он уподобится животным, которые погибают (Пс.48:13). Он живет на похуление Бога, Создателя всяческих, как написано: имя Божие хулится у язычников (Рим.2:24). И Христово имя похуляется таковыми, и вера христианская поношается от неверных, которые говорят: если бы Бог христианский был истинный Бог, то христиане не были бы таковы же, как и мы; между тем многие из них живут гораздо хуже нас, в неправдах и срамных похотях.

Нас же да просветит благодать Христова, да подаст здравие душе нашей, и да даст нам силу держать в своей власти пять чувств и жить достодолжно, чтобы славилось имя Божие чрез нас. Ему слава и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово седьмое. 1. Бог, по чрезмерной любви Своей к людям, подверг их разным лишениям в жизни сей. 2. Бедность есть благодеяние Святого Бога. 3. Кто хулит бедность, тот отрицается христианства и не хочет быть христианином. 4. Необходимость настоит, чтобы христиане имели скорби и беды.

Человеколюбивый Бог благоволил быть такому порядку, чтобы человека, отпадшего от благодати Его, окружали многие страхи, разные неприятности, скорби и беды. Оставил Он его быть обременяему всем этим, со всех сторон беспокоиму и бориму даже от себя самого. Причина, почему Он так устроил, предивна, исполнь любви и благости. Как какой-нибудь богатый-пребогатый человек, имея сына возлюбленного, по великой своей к нему любви, не хочет, чтоб он искал где-либо на стороне или от другого кого получал потребное себе, пищу, питие, одежду, обувь или другое какое утешение и упокоение, но желает, чтоб все это он получал от него одного, отца своего, дабы чрез это всегда находился подле него и упокоевался на коленях его; и если случится как-нибудь, что этот сын убежит от него и у другого кого пожелает получать потребное себе, то отец так все устрояет, чтобы сын или совсем нигде ничего не находил, или находил с большим трудом и потом; мало того, он еще всем, находящимся под его властию, повещает, чтоб, коль скоро увидят сына его шатающимся там и сям вдали от него, гнали его и всякие причиняли ему неприятности, дабы он и нехотя, поневоле воротился к нему, много любящему его отцу, не находя себе нигде покоя; таким же образом и Бог поступил с отпадшим человеком, устроив, чтоб он не находил себе покоя в настоящей жизни в вещах мира сего, и чрез то вынуждаем был .опять возвращаться ко всеблагому Богу, Господу и Владыке всяческих, Отцу, Промыслителю, Упокоителю, Искупителю и Спасителю, и всегда находиться при Нем, дабы таким образом и человек находил успокоение, и Бог, Отец его, имея при Себе его, сына, радовался о нем.

Прежде преступления человек находился в полном счастии, всякое имел утешение и жил во всегдашней радости в раю, без скорби и печали, даже не зная, что такое есть печаль. Но забывшись по причине этого самого великого счастия, пришел он к похотению того, что было выше меры его и выше силы его, восхотел быть богом, по внушению диавола. За это, тотчас, как только и делом покусился на то, что получить было для него невозможно, потерял то великое счастие и упокоение, какое имел, стал беден и пришел в столь же великую нищету, сколь великое имел прежде богатство, восприяв таким образом наказание за возгордение, коим подвигшись, дерзнул он покуситься на то великое и отважное покушение — как будто пресытился он тем счастием, какое даровал ему Бог, и, брезгуя им, восхотел высшего.

Сделавшись так бедным, стал он, по причине нужд и недостатков, поднимать всякие труды и хлопоты, но, не находя при всем том потребного столько, как бы ему хотелось, то подавляем был скорбию, печалию и унынием, то на большие напрягался усилия, чтоб достигнуть довольства и обилия, сбросив томившую его тяготу скудости. По этой же причине иной делался вором, явным или тайным, иной разбойником, насильно отнимающим чужое, иной лихоимцем, неправедным обманщиком; отсюда же зависть, предательство, клевета, враждование, споры, суды, наветы, ложь, клятвопреступничество, убийство. И Самого Бога забыли, Который на настоящую жизнь в виде временного наказания определил бедность, заслуженную роду человеческому преступлением Адамовым. Действуя так, они, можно сказать, идут против Бога, когда во что бы то ни стало усиливаются сделаться богатыми и всем обилующими, несмотря на Божие присуждение нам скудости на настоящую жизнь. Сделавшись богатыми, являются они гордыми и тщеславными. Далее же что последует? Вот что: Бог гордым противится, и последняя их зрят туда же, куда попал отступник от Бога — диавол.

2. Итак, знать надлежит относительно скудости во всем, что Бог праведно наложил ее на нас как временное наказание, и потому претерпевать ее с благодарением, да привлечем на себя благоутробие, милость и попечение Божие. Егоже бо любит Господь, наказует, да смирится наказательною скудостию и далек будет от гордости, биет же всякаго сына, его же приемлет (Евр.12:6), болезнями и скорбями, чтоб к себе его притянуть и иметь всегда с собою, и за труды и подвиги, с благодарностию переносимые, увенчать его венцом терпения и сделать сыном приятным. Преступление Адамово последовало не от другого чего, как от того, что он имел все блага в изобилии без труда. Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость как естественное временное наказание, то всеми неправдами усиливающийся убежать из-под него попадет под вечное наказание. Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищений, неправды и лихоимства; к тому же счастие и богатство естественно порождают гордость, источник всякого греха, а гордого, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, то есть начинают господствовать над ними плотские страсти, — порождения его неразумия и растления в нем здравого смысла.

3. Посему христианин, который всячески хлопочет и усиливается избыть от скудости, очевидно не хочет быть христианином истинным, потому что истинному христианину нельзя быть без лишений и нужд. Сын Божий и Бог, соделавшийся человеком для восстановления естества человеческого, не благоволил тотчас отменить первое наказательное определение, то есть нужду во всем и смерть, наложенные на Адама и род наш за преступление заповеди, ибо и то, чтобы нам в поте лица снедать хлеб свой, и то: земля еси и в землю пойдеши, пребывают и навсегда пребудут в роде нашем, до скончания века. Но что сделал и делает Господь наш Иисус Христос? — То, что верующих в Его вочеловеченное домостроительство делает причастниками Своей силы, яко Бог сил, и Своей премудрости, яко Бог премудрости, и чрез то, не отменяя делом первого определения, отменяет тем, что отъемлет силу его, воодушевляя верующих благодушно переносить всякого рода лишения и скорби, Сам первый подъяв их до бесславной смерти на кресте и сделавшись для нас в этом образцом и примером. Вследствие сего видим, что и Апостолы, и все истинные христиане, приемля от благодати Христовой силу, с радостию переносят всякие скорби и искушения и приносят Богу достойные плоды с великим терпением. Почему ни мученики не просили Христа избавить их от терзаний и мучений, ни подвижники не искали освобождения от трудов и потов подвижничества, но те и другие умоляли лишь даровать им терпение, и с этим терпением подвизались подвигом мученичества и подвижничества, чтоб в будущей жизни восприять награду за труд свой.

4. Итак, для всякого благочестивого неизбежны скорбь, теснота и лишения, и это не к ущербу, а к усилению и возвышению его благочестия. Пока не испытает кто искушений, не может понять и познать сокрытой в них сладости и силы для жизни по Богу. Когда же испытает их и познает сие, то не может не благодарить испытующего его Господа. И когда освободится от них, не за то одно благодарит Избавителя, что освободил, но и за то, что даровал испытать чрез них. Неиспытавший искушений бывает неискусен в жизни и к богоугождению не так рачителен. А испытавший их и освободившийся от них горит духом к Богу и всеусердно благодарит Его. Конечно, бывают усердные к Богу и благодарные и из тех, кои не испытывают искушений, но не с таким жаром, как те, кои испытывают их и избавляются от них. Посему крайне потребно и спасительно христианину подпадать искушениям, скорбям, теснотам и лишениям, да познает на себе многопомощную силу Божию и Бога да благодарит от всей души, от всего помышления и всею силою. Кто живет покойно и не имеет искушений, тот подвержен двум невыгодам: первая, что не так усердствует к Богу и не от всей души благодарит Его, а вторая, что ум его неизбежно вдается в суетные попечения и заботы. Может быть, и Адам не так бы легко прельстился, не послушал бы злого совета диаволова и не восхотел бы быть богом, если бы поусерднее благодарил Бога, когда был окружен величайшим оным упокоением и неизреченною радостию. Так-то сколько потребно для нас дышать воздухом, столько потребно благодарить Бога, в самых искушениях, скорбях и лишениях, каким подвергаемся, идя путем богоугождения. Будем же, братия мои, и мы благодарить Бога о всем и безропотно претерпевать всякое искушение и скорбь, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово восьмое. 1. Удерживать в уме читаемое в Божественном Писании есть действие силы Божией. 2. О молитве и чтении. 3. Как надлежит христианину молиться?

Учащийся, если не удерживает в уме своем и не помнит того, чему научают его, никакой не получает пользы от учения. Знающий грамоту и читающий, если не понимает читаемого, есть то же, что неграмотный. Читающий и понимающий, если не может удерживать в уме своем то, что вычитал и понял, никакой не получает пользы от чтения. В отношении же к Божественному Писанию, то, чтобы читать оное, в нашей состоит власти, а то, чтобы понимать читаемое, и от нас самих зависит, и не от нас. От нас зависит старание и внимание, какие надлежит иметь при чтении; то же, чтобы понимать читаемое, есть дело благодати Божией. Но то, чтобы удерживать в уме и помнить понятое, есть дело единой благодати Божией. Почему не много таких, которые удерживают сие в уме, как и вообще спасаемых избранников немного. — Чтение научает человека тому, что руководит его к Богу и делает Божиим, а молитва делает то, что Бог милосердствует к человеку и просвещает ум его, чтобы понимал и помнил прочитываемое. То, что написано об иных мирских делах, читающие могут понимать и сами, но вещей божественных и спасительных никому невозможно понять или помнить без просвещения от Святого Духа.

2. Тому, кто научился молиться как должно, не столько потребно чтение, потому что его душу исполняет божественным светом и божественно изменяет благодать Святого Духа. Но тот, кто предпочитает больше сидеть за чтением, нежели научаться молиться как должно, находится в прелести и сам себя отдаляет от спасения; лучше же сказать, таковый бесчувствен, хотя и говорит, что прочитал все Писание и всегда имеет его на языке. Не может быть, чтобы плод земной созрел без теплоты солнечной. Пусть семя прозябнет во время зимы и весною прорастет и даст ствол, но если все время будет стоять пасмурное и холодное, то никак не созреет плод его. Это будет произрастание ни к чему негожее и бесполезное, лучше бы ему совсем не прорастать. Таким же образом и тот, кто не согревается теплотою умного Солнца — Христа Господа, посредством молитвы, как должно совершаемой, не может получить зрелого плода духовного, то есть сладости и пользы от чтения своего.

Много потребно времени и труда, более мысленного, чем телесного, на то, чтобы сначала научиться молиться как должно, а потом, научившись, продолжать молиться. Почему и Апостол заповедует нам воспевать и петь Богу всегда сердцем, и не устами одними (Еф.5:19). Поелику уста говорят от избытка сердца, то надобно так устроиться, чтоб и молитва, устами произносимая, произносима была от избытка сердца. А это бывает, когда в нас сердце чистое созидается, божественный дух правый обновляется, и восприемлется радость спасения Божия, каковая радость рождается от общения и причастия Христу, а утверждается потом благодатию Духа Владычного, по слову пророка, который сперва сказал: сердце чисто созижди во мне Боже и дух прав обнови во утробе моей, а потом: воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом владычным утверди мя, чтоб духи злые ни с какой стороны не могли своими искушениями и прилогами колебать движений и помышлений душевных. Когда душа будет в состоянии молиться показанным способом, тогда возможно, чтобы от таинственных лучей божественного просвещения, нисходящих в молящегося во время молитвы и ради молитвы, созревало, то есть было в сладость приемлемо и пользу приносило то, что он вычитывает и понимает. Кто не делает таким образом, тот ничего как должно не понимает из читаемого, не чувствует сладости от того и никакой не получает пользы.

3. Молиться Богу весьма хорошее дело и великую приносит пользу молящемуся. Если великая бывает польза от собеседования с земным царем, то сколь большая должна быть от собеседования с Царем небесным посредством молитвы? Как никто не смеет приблизиться к тому, кто беседует с царем земным, и пресечь беседу, которую он ведет, так и демоны не дерзают приблизиться к тому, кто с Богом беседует. Напротив, великий вред бывает от того, если кто не молится Богу, ибо душа такого оставляется лишенною Божия просвещения, божественной силы и покоя от демонских искушений, и демоны непрестанно возбуждают в ней непотребные движения, похоть нечистую, позывы на блуд, неправду, тщеславие, гордость, самомнение. Как для тела необходимо потребен воздух, чтоб дышать, так для души потребно непрестанное памятование о Боге, то есть молитва. Но опять, если кто молится Богу просто, как попало, будто мимоходом, без страха, какой надлежит иметь тому, кто предстоит пред Богом, пред Коим трепещут херувимы, для того не только это никакой не приносит пользы, тот не только несет ущерб, о коем сказано выше, но терпит несравненно погубнейший вред, гнев Божий, отвращение Божие, изгнание Божие. Ибо как телохранители царские тотчас восхищают от лица царева и выгоняют вон того, кто стоит пред царем небрежно, без страха и благоприличия, и царь не воспрещает им этого, так и Ангелы Божии отторгают от лица Божия и от взора Его и вон изгоняют ум того, кто стоит пред Богом и молится Ему небрежно, будто с презорством, без благоговения и благонастроения, и тогда тотчас схватывают его демоны с дерзостию и насилием и кружат его, где хотят, по местам срамным и нечистым, или по делам злым, или по вещам суетным и бесполезным. И ни сам страждущий сие от демонов не чувствует того, ни Бог не сжаливается над ним и не освобождает его от сего за то, что тот презрел Его и преступил заповедь Его, которая повелевает: работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом (Пс.2:11). Потому гораздо лучше бы было для такого, если б он совсем не молился, потому что демоны ни за какие грехи не овладевают душою с таким тиранством, как за презорство к Богу. И земной царь должникам своим и тем, которые в чем-либо погрешают пред ним, терпит, а для тех, которые презирают его, бывает тяжким и страшным отмстителем. Почему нет большего греха, как молиться Богу с презорственным небрежением.

Бог бестелесен и невидим, почему и служить Ему надлежит не телесно только, и не видимо только. Служить Богу только телесно и видимо есть дело несообразное, как говорит и Пророк Давид: аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо, всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит. Сокрушение же сердца бывает в уме и помышлении, а ум наш и помышления наши невидимы. Итак, будучи обязаны воздавать Богу невидимому невидимое служение, мы должны служить Ему умом и помышлением. Это и есть подобающее и сообразное служение — Невидимому приносить невидимое, и мысленному мысленное. Но потом уже и вместе уже с этим надлежит приносить и видимое, с душою и телесное, да угождение Богу от нас будет всем существом. Бог не от рук человеческих угождение приемлет (Деян.17:25). Если и приемлет Он телесные и чувственные приношения, то знать надлежит, когда и как приемлет, именно, когда они приносятся от чистого сердца.

Молитва и пение божественных псалмов не что иное есть, как беседование с Богом, в коем мы или умоляем Его, да дарует нам, что сообразно Богу даровать человекам, или прославляем Его за все творения, сотворенные Им, или воспеваем чудеса Его, какие от века по временам творил Он во славу Свою, во спасение людей и в воздаяние и наказание неправедных и злых, или возвещаем промыслительные действия Его, кои по домостроительству Своему совершает Он таинственно и сокровенно, или величаем великое таинство вочеловечения Сына и Слова Божия, именно, как Сын Божий, не отлучаясь от всего прочего творения, отлучился в пренепорочное чрево Приснодевы Марии и соделался человеком, родился, воспитался и явил нам житие и жизнь божественные, распялся, умер и воскрес из мертвых, даровав чрез то и роду человеческому надежду воскресения и жизни вечной, и вознесся, яко человек, на небеса, чтобы ниспослать на верующих в Него от единого Бога Отца исходящего Духа Святого, Которого от начала имел первый человек и лишился за неверие свое, когда не поверил словесам Божиим. Ибо то и было последнею целию воплощенного домостроительства, то есть для того и воплотился Сын Божий, Бог Слово, и соделался человеком, да приемлют как душу, благодать Святого Духа души тех, кои веруют в Него, яко Бога и человека, то есть во единого Христа из двух естеств, нераздельных и неслиянных, Божества и человечества, и да являются таким образом возрожденными, воссозданными и обновленными чрез святое Крещение и соделываются тем, чем был первый человек прежде преступления, освящаясь благодатию Святого Духа в уме, совести и во всех чувствах, так чтоб после сего совсем не иметь уже растленной падением жизни, которая могла бы увлекать вожделение души к плотским и мирским похотям.

Если теперь тот, кто должен в молитве своей беседовать к Богу о всем вышесказанном, вращая то в уме своем день и ночь, если он, положим, и долгое время проговаривает все это языком только, а умом не знает, что говорит, то не является ли он потерявшим смысл? Но всячески явно, что он не соделался еще верным, еще не вошел в содружество с Богом. Ибо верным именуется и есть тот, кому вверена и кто имеет благодать Святого Духа; благодать же сия просвещает ум, собирает его в себя и сосредоточивает, да разумеет, к Кому беседует и о чем беседует. Следовательно, кто не так действует в молитве, тот не имеет благодати Святого Духа, неверным пребывает и далеким от Бога.

Итак, прежде всего надлежит сделаться верным и с Богом примириться и содружиться, испросив у Него отпущение всех прежних грехов, словом, делом и помышлением соделанных. Душа, с Богом примирившаяся и содружившаяся, бывает кроткою, смиренною и сокрушенною. Это и служит признаком примирения и содружения с Богом. Ибо Бог обыкновенно эти первые дает дарования верующим, то есть кротость и смирение. Душу же кроткую и смиренную уже не борют демоны, как прежде, ни сластолюбием, ни сребролюбием, ни славолюбием, и таким образом чрез эти два дарования Христовы душа обретает покой и не бывает смущаема никакими чуждыми и неуместными помыслами. Таковая душа и молится как подобает, то есть со страхом, благоговением и вниманием, а не одними устами. И это невозможно ни для какого человека, ни для мирянина, ни для монаха, ни для отшельника, ни для клирика, ни для диакона, ни для священника, ни для архиерея, если душа каждого из них не соделается причастницею Святого Духа, по мере веры их во Христа: ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1Кор.12:3). Истинно кланяющиеся Богу Духом кланяются и Духом молятся. А где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17), свобода от демонов и от всех страстей, всеваемых ими в душу, от ненависти, печали, смущения, малодушия, злонравия, злобы, неверия, гнева и падкости на всякое самоугождение; и те, кои обладаются ими, пусть они будут постники, безмолвники, долгопевцы псалмов, толкователи Божественных Писаний, излагатели правых догматов, учители и проповедники церковные, пусть именуются высокопреподобными, многоучеными и всесильными, не имеют части со Христом, истинным светом, просвещающим всякаго человека, от своего злого произволения грядущаго в истинный мир добродетелей, ибо тьма не имеет никакого общения со светом.

Каковый свет да сподобимся получить и мы о Христе Иисусе, Коему подобает слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцем и Животворящим Его Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово девятое. 1. Самый большой грех есть молиться без страха Божия, без благоговения и внимания. Допускающие его не ведают, как должно, Бога. 2. Для того чтобы познать Бога, потребен божественный свет. 3. Всякий человек грешит умом, словом и делом. Чтоб охраняться от грехов, надо прежде всего уврачевать ум.

Нет греха больше, как молиться без страха Божия, без внимания и благоговения. Кто молится или поет псалмы просто, как попало, с небрежностию и презорством, тот явно не знает, что такое есть Бог, не знает и небрежничает. Почему Бог, от Коего исходит и отпущение грехов, и всякое благо, хотел бы помиловать и его, но не может, а паче гневается. Лучше такому совсем не молиться, чем так молиться, то есть устами только. Душе не свойственно молиться устами, а умом, и тот, кто поет псалмы и молитвы творит, а ум его не заключает себя в молитву, которую он говорит, делает дело несообразное, почему подвигает на гнев Бога, Которому молится. Как ум видит и ум слышит, так надобно, чтобы ум же и молился посредством уст. Кто совсем не молится, тот не исполняет своего долга и остается должником Богу, но когда-нибудь он опомнится и может испросить себе отпущение долга у Бога, Коему должен. Тот же, кто молится кое-как, с небрежностью, подвигает на гнев Самого долгов решителя Бога, Коему молится, ибо таковый устами Богу молится, а ум с бесами ведет беседу. От кого же после сего ожидать ему милости?

Итак, надобно с устною молитвою молиться Богу и умом. Но поелику невозможно, чтобы с устами и ум молился, если не получит он прежде просвещения и воздействия Святого Духа, то прежде всего другого надобно попещись о том, чтобы приять просвещение и благодать Святого Духа, дабы не молиться устами только и чрез то не быть в опасности вместо получения милости от Бога, подпасть гневу Его. Ибо нет другого греха, который бы так много прогневлял Бога, как тот, когда кто устами молитвы Ему творит, а умом помышляет неуместное и срамное. Таковый ум еще не возобладай Христом и не хочет быть обладаемым от Него, и поелику не хочет, чтобы царствовал над ним Бог, есть враг Царя Христа (Лк.19:14).

2. Итак, не подобает молиться Богу без страха и благоговения. Кто не имеет страха и благоговения, пусть испрашивает прежде всего света страха Божия, да ведает, пред сколь страшным Богом предстоит он и молится, чтоб удостоиться за то получить просимое. Ибо кто познает, коль страшен есть Бог, тот преисполнится и страхом Божиим, и страх Божий научит его достодолжной молитве. Кто ж не познал сего, тот во тьме и не умеет молиться как должно. Пока солнце еще не воссияло и тьма покрывает землю, кто может видеть хорошо вещи? И тот, кто прошел грамматику, риторику и философию и обогатился познанием всего сущего, не может без света прочитывать книг, в которых содержатся такие учения, а новоначальный, который только приступил к такому учению, что может увидеть без света или чему может научиться? Ничему. Таким же образом и душе всякой потребен сокровенный свет божественного ведения, да видит и познает и постигает силу и значение божественных словес псаломских. Ибо сей сокровенный свет божественного ведения есть некая мысленная сила — властная, которая окружает и собирает подвижной ум, отбегающий обычно туда и сюда, в то время, когда слушает или читает божественные оные словеса, и держит его в себе, да внимает тому, что читает или слушает. Если же не войдет в кого сей божественный свет, то он устами будет произносить или читать молитву, и ушами слушать, а ум его будет оставаться бесплодным; и не только это, но он не будет стоять на одном, а будет кружиться там и сям и помышлять о том, о чем не подобает, держа притом ту мысль, будто ему неотложно необходимо обдумать то, о чем думает, и позаботиться о том, в чем прельщается, не понимая, что состоит в сие время рабом мысленного тирана диавола, и им мысленно влачим бывает туда и сюда. Тем-то и бедственна и пагубна эта болезнь, что, тогда как враг мой влачит туда и сюда мой собственный ум, я думаю, что все эти кружения моего ума, все эти заботы и попечения суть мои собственные и неотложно необходимы для меня. Вот первая и величайшая из всех болезней душевных, для уврачевания которой, яко первейшей, хуждшей и сильнейшей всякой другой болезни душевной, надлежит нам подвизаться до пролития крови. Ибо она препятствует нам молиться как должно и не позволяет молитве нашей восходить прямо к Богу; она есть большая и крепкая стена, которая мешает уму нашему приближаться к Богу, Который есть везде сый и вся исполняли. Сие омрачение души есть начало кромешной тьмы адской, и если не разгонит его Христос во всяком подвизающемся о спасении своем, то никто не узрит Господа. Почему и Давид говорит: Богом моим прейду стену (Пс.17:30). И Христос Господь, прогоняющий сию тьму, возвещает: Аз есмь свет миру (Ин.8:12). Если не будет развеян и изгнан из души сей мрак прежде всякого другого зла, то тщетна вера всякого такого христианина, тщетно именуется он именем верующего, тщетны посты его и бдения, тщетно трудится он, вопия в псалмопениях своих.

3. Если камни нападают в какой-либо тесный канал или трубу и загородят их, то нельзя вынуть того камня, который на самом низу, ни того, который на средине, ни даже того, который близко к первому, если наперед не вынешь этого первого, а потом по порядку и другие. Это же самое бывает и с людьми. Тремя образами грешат люди: умом, словом и делом. Первый грех, грех умом, есть причина и всех тех грехов, в каких грешат словом и делом, ибо не ум заканчивает грех, а слово и дело заканчивают, что изобретает ум. Итак, из этих трех, чему прежде и более всего необходимо быть уврачевану от Христа? Очевидно, первому, то есть уму. Ибо когда уврачуется и освятится ум, когда придет он в доброе состояние и не будет сносить, чтоб сказано или сделано было что-либо Богу неугодное, тогда душа будет охранена и от всякого другого греха. Итак, сколько сил есть, надлежит нам подвизаться, да освятится Христом ум наш, восприяв благодать Святого Духа. Для этого одного Христос, будучи Бог, соделался человеком, для этого распялся, умер и воскрес. Это, то есть освящение ума, и есть воскресение души в настоящей жизни, вследствие коего можно сподобиться и будущего воскресения телом к славе и блаженству.

Потщимся же прежде всего исправить ум свой, чтоб он стоял (трезвенно в себе), когда молимся или читаем и изучаем Божественные Писания. Ибо если не исправим ума, все другое тщетно, и душа наша никакого не восприемлет преуспеяния. Многие, именующиеся христианами и не сущие таковыми воистину, не зная, что носят в душе своей эту великую и страшную болезнь, впадают в тщеславие и самомнение, думают, что они выше других братий, гордятся и превозносятся над однородными себе и презирают их, когда эта болезнь равняет их со всеми, ибо она обща всему роду человеческому, как общи всем тление и смерть. Эта болезнь нередко скорее врачуется в простейших и неученых, нежели как в ученых и умудренных наукою. Если скорее врачуются сии простейшие, то, очевидно, они лучше умудренных и ближе к Богу, Коим прежде познаваемы бывают и просвещаются, а потом сами Его познают. Впрочем, и каждому, по мере исправления ума его, дается мера ведения или познания как самого себя, так и Бога, то есть поколику исправляется, освящается и просвещается ум каждого, потолику он познает себя самого и Бога, Коему слава во веки. Аминь.

Слово десятое. 1. Бог не немощным создал в начале человека, так чтобы он согрешил по немощи, как теперь грешит. 2. Иное есть грех Адама, а иное прочие грехи, коими грешим мы ныне. 3. Что нам даровано от Христа, и что есть грех? 4. Того ради Бог соделался человеком, да упразднит дела диавола.

Рассудив о грехе, коим согрешил Адам, когда находился в славе и наслаждении райском, никто не найдет, чтоб он сделан был по необходимости или немощи, или по какой-либо благословной причине, а лишь по одному презрению заповеди Божией, по неблагодарности и отступничеству Адама, какое показал он в отношении к Богу, Создателю своему. Впрочем, для него дано Богом место покаянию, да обрящет прощение, по двум следующим причинам: первое — потому что он не сам по себе надумал злое, но был прельщен и введен в заблуждение советом диавола; второе — потому что был облечен плотию, ибо Адам, яко тварь, был удобопременителен, но не мог впасть в совершенное отступничество от Бога, как диавол и последовавшие ему демоны, не имевшие плоти. Тем большая оставлена человеку надежда помилования теперь, когда он обложен естественною некоею немощию, какую восприяло человеческое естество по падении и по причине коей грешит. Но это не может оправдывать его грехов, а должно лишь к тому побуждать, чтобы с чувством благодарения Богу за дарование места прощению скорее прибегать к Нему и испрашивать у Него прощения и силы, — прощения того, в чем согрешил, потому что хотя он грешил по человеческой немощи, но ему надлежало противостоять греху до смерти; силы, чтоб восприяв от Бога силу, благодатию Христовою, не согрешать, а делать одни добрые дела, Богу угодные.

2. Никто из нас никогда не согрешал и не может согрешить, как согрешил Адам, потому что никого не было и нет во всем ему равного, кто бы то есть был подобно ему безбеден, беспечален, свободен от всякой естественной нужды. Ибо посмотри, какое наказание положено Адаму и роду его за преступление заповеди в раю, — алчба, жажда, озябание во время зимы, озноение во время лета; отсюда потребность пищи, пития, одежды и крова, для чего труд, претруждение и поты на всю жизнь. Далее же что последует? Нетерпеливость по причине всех показанных нужд и противление определению Божию. Ибо всякий человек, рождающийся в настоящую жизнь, не зная, что все такие временные наказания наложены на весь род человеческий за преступление праотца нашего Адама, не с благодарностию их принимает, а дерзко ропщет по причине их и, желая найти успокоение от нужд своих, лихоимствует, ищет стяжевать более потребного, похищает чужое, неправдствует. И вот это-то наши суть грехи, то есть что не сносим терпеливо временных Божиих наказаний и не благодарим за них, но, надымаясь, будто враги, Богу, идем некоторым образом наперекор божественному оному определению, которое гласит: в поте лица твоего будешь есть хлеб; все силы напрягаем, чтоб найти упокоение, и не находим, потому что нет возможности ускользнуть нам от трудов и потов и этой подъяремности нужде, что бы мы ни делали. Потому счастлив тот, кто с благодарностию претерпевает эти временные наказания, исповедуя, что праведно осужден на них за прародительский грех. Ей, почиет он от трудов своих. Ибо по причине этих наказаний всеблагий Бог даровал людям смерть, чтобы почивали от них на время переносящие их с благодарением, и потом были воскрешены и прославлены в день суда, чрез нового Адама, безгрешного Иисуса Христа и Бога, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего (Рим.4:25).

3. Бог, пришедши в мир и соделавшись человеком, принес людям следующие два великие блага: соединил естество Божеское с естеством человеческим, чтобы человек соделался богом, и в этого человека, соделавшегося богом по благодати, таинственно вселялась Пресвятая Троица. Тот же, кто сподобился столь великих даров, как может после сего грешить, как говорит Иоанн Богослов и Евангелист: Всякий, рожденный от Бога, не делает греха… и он не может грешить, потому что рожден от Бога (1Ин.3:9)?

А грех что есть? Злые помышления, слова и дела. Итак, ничего такого не может допустить в себе тот, кто истинно сподобился благ Божеского вочеловечения, не может допустить никогда, и если допустит хоть немного раз, перестанет уже быть таковым. Кто помышляет иногда доброе, а иногда злое, кто ведет речи иногда добрые, а иногда злые, кто делает иногда добрые, а иногда худые дела, тот подобен человеку, который иногда идет в храм Божий, а иногда в капище идольское, иногда Богу поклоняется, а иногда демонам. Может ли же быть таковым тот, в ком вселился Бог?

Посему-то христианину надлежит всегда и помышлять, и говорить, и делать одно доброе, ибо, как говорит Господь: дом, разделившийся сам в себе, не устоит (Мф.12:25). Но и то надлежит всегда памятовать, что невозможно, чтобы всегда были добры помыслы (от которых обыкновенно рождаются подобные им слова и дела), если в ум не вселится прежде Христос Господь, о чем и должно нам подвизаться, сколько сил есть, то есть чтоб в ум наш вселился Христос Господь.

4. Иоанн Богослов говорит: Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1Ин.3:8). Дела же диавола суть всякий грех — зависть, ложь, лукавство, ненависть, вражда, злопамятство, клевета, гнев, ярость, гордость, тщеславие, немилосердие, лихоимство, хищение, неправда, похоть злая, спорливость, бранчливость, задорность, пересмешки, клятьбы, богозабвение, бесчеловечие и всякое другое зло. Итак, тем, кои именуются христианами и делают такие дела диавола, что пользы от того, что они именуются христианами, когда явление Сына Божия не разрушило в них этих дел диавольских? Если кто скажет, что некоторые из таковых изъясняют Божественные Писания, богословствуют, проповедуют православные догматы, да ведает, что не в этом состоит дело Христово. Иоанн Богослов не говорит: Для сего-то и явился Сын Божий, да богословствуют и да православствуют некоторые, но чтобы разрушить дела диавола . Относительно же таковых скажу, что прежде надобно очистить сосуд от всякой скверны и потом влагать в него миро, чтоб иначе не осквернилось само миро и вместо благовония не исходило от него зловоние. Сын Божий и Бог Слово не для того соделался человеком, чтоб только веровали во Святую Троицу, прославляли Ее и богословствовали о Ней, а для того, чтобы разрушить дела диавола. В ком из принявших веру Христову разрушены будут дела диавола, тому можно вверять и тайны богословия и православных догматов. Те же, в коих не разрушены такие дела, и кои оказываются опутанными в них к бесчествованию и похулению Бога, те по существу дела стоят еще на одной линии с язычниками, которым воспрещено и возбранено даже входить в храм Господень и молиться в нем Богу, а не только читать Божественные Писания и изъяснять их, как написано: Грешнику же говорит Бог: `что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя? (Пс.49:16-17). Кто не принимает к сердцу законов Божиих, тот ненавидит наказание и исправление, внушаемое словесами Господа, и затыкает уши свои, чтоб не слышать слова Божия, которое возвещает о будущем суде и воздаянии грешникам, или о неугасимом огне геенском и прочих муках адских, или о вечном осуждении, от которого не может уже убежать никто из тех, кои однажды подверглись ему. Кто не старается всеми силами иметь заповеди Божии всегда пред очами своими и соблюдать их, но, презирая их, предпочитает противное им и производит то в дело, тот завергает слова Божий вспять. Поясню это следующим примером. Когда Бог ясно повелевает: покайтеся, приближися бо царство небесное (Мф.4:17), и еще: подвизайтесь войти сквозь тесные врата (Лк.13:24), а слышащий это не только не хочет каяться и понудить себя идти тесными враты, но проводит все дни жизни своей в великом нерадении, прилагая к прежним грехам каждый час другие, и тело свое покоит и утешает больше, чем потребно, и даже больше, чем пристойно, — что и служит признаком широкого и пространного пути, ведущего в пагубу, а не тесного и прискорбного, вводящего в живот вечный, то не очевидно ли, что таковый завергает вспять, то есть презирает словеса Божии, и творит свои хотения или, лучше сказать, хотения диавола? Да и святой Давид так изображает завергающего слова Божии вспять: когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься; уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство; сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь; ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои [грехи твои]. Уразумейте это, забывающие Бога, дабы Я не восхитил, -и не будет избавляющего (Пс.49:18-22). Видишь ли, как таковый забыл Бога и достоин приять большее наказание, чем безбожники, совсем Бога не ведающие? Ибо познавши Бога, как говорит Апостол, он не как Бога славит Его, но паче поносит Его, делая дела диавола. Почему есть враг Божий, хотя и кажется вернейшим учителем божественных догматов и православного богословия. Впрочем, и это, чтоб таковый верно возвещал божественные догматы и богословствовал, невозможно. Ибо как возможно, чтобы право и чисто умствовал тот ум, который омрачен оскверненною совестию? Только тот, кто разрешился от дел диаволих и всегда содержит в памяти Бога, может верно возвещать тайны Божии, как не вяжемый более делами диавола, от коих когда бы избавиться и нам всем и улучить царствие небесное, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово одиннадцатое. 1. Пишет сие слово святой отец к одному ученику из мирян и научает, как должно чтить святых отцов духовных. 2. Что должно делать, чтоб найти настоящего духовного отца? 3. И нашедши его, как должно к нему относиться?

Возлюбленный мне в Господе! Я принял тебя на лоно свое, когда ты пришел ко мне, с теплым усердием преподал тебе истинное учение, с немалым трудом возообразив тебя в образ Христов чрез покаяние, и возродил чадом духовным с великим терпением, многими попечениями и каждодневными слезами, хотя ты не знал ничего из этого, испытанного мною ради тебя. Это и не дивно. И дети, находясь в утробе, нимало не чувствуют печали матери своей, ни болезней, какие терпит она во время рождения их. Но когда родятся, естественно хватаются за груди матерние, насыщаются молоком, исходящим из них, и, питаясь таким образом, мало-помалу растут, и тогда уже познают матерь свою, родившую их, и начинают почитать ее и любить чрезмерно; и хоть она бьет их, хоть бранит, они все к ней бегут с полною любовию; не могут они подумать, чтоб она ненавидела их и отвращалась от них душою своею, но что бы она им ни делала, думают, что делает то для того, чтоб научить их разуму. Также и отца своего наконец познают они и начинают отличать от других, почитать и слушаться, не по естественному только закону, но и по законам, которые даровал человеколюбивый Бог.

Таким образом, родители являют подобающее о детях попечение, а дети воздают родителям благорасположением и покорностию достодолжное и, живя с ними, бывают научаемы наказанием и учением Господним. Но если родители не оказывают должного попечения о детях, не учат их разуму, не внушают им добрых правил, то души детей всеконечно взысканы будут от рук их. И напротив, если дети по дерзости и бесчинству будут презирать родителей своих, не станут слушать наставления и исполнять повеления их, то хоть и не будут они преданы за то на временную смерть, как определяет ветхий закон, но несомненно преданы будут огню вечному и тьме кромешной. Об этом явно возвещает нам все богодухновенное Писание, и мы, будто глухие, не слушаем того, а если и слушаем, не исполняем, как будто и не слышали.

Таковым я не имел и не имею никакой охоты говорить что-либо или писать, особенно слыша, что Господь и Бог наш сказал ученикам Своим: Если Меня гнали, будут гнать и вас (Ин.15:20); и опять: Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его? (Мф.10:25). Но как несмотря на то, Он все же послал их к нам, языкам, говоря: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:19), и потом присовокупил еще к сему: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк.16:16), то я расположился написать любви твоей на память, что для тебя благопотребно и полезно. И это потому особенно, что преодолевает меня, как отца чадолюбивого, крепкая к тебе любовь, не дозволяя мне сносить, чтоб ты, духовный сын мой в Господе, проводил жизнь свою так, как живешь. Теплое к тебе расположение нудит меня снизойти к тебе и пред очи твои предложить истину Божию, хотя пиша напишу то же, что каждый день читаешь ты сам и что соблюдать заповедует нам Божественное Писание. Может быть, ты спросишь меня: если ты обещаешься сказать мне, что я уже знаю и чему учит нас Божественное Писание, то для меня достаточно этого последнего, для чего еще и ты хочешь писать мне о том же? На это послушай, сын мой, вот причина или, лучше, причины, побудившие меня писать к тебе. Делаю это я, во-первых, для того, да не буду осужден, как осужден был оный раб лукавый, который скрыл талант господина своего, и да не услышу и я, когда в день суда взыщет отчета от меня Владыка мой: лукавый раб и ленивый!… надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью (Мф.25:26-27). Во-вторых, для того, чтоб оставить тебе, сыну моему возлюбленному, то, что имею тебе сказать, как наследие: все это идет от отцов и праотцев наших духовных, но принято прежде мною и передается тебе; не задерживаю, прими отцовское наследие, мне же, как чадо благодарное, воздай, если рассудишь, наибольшею любовию. В-третьих, для того, чтоб показать тебе, сыну моему искреннему, сколь великое богатство духовное предано мне духовным отцом моим, породившим меня чрез покаяние благодатью Духа Святого, чтоб, не зная сего, ты как-нибудь не стал презирать меня, духовного отца своего, как бедного, ничего не имущего и ничего не стоящего, подумав, что не наследовал от меня никакого ценного наследия. В-четвертых, и это важнее всего, для того, чтоб, презрев меня, ты не оказался виновным на Страшном суде Господнем, если Богу благоугодно будет твое уничижение меня и слова моего вменить в уничижение Себя и слова Своего. В-пятых, для того, чтоб и другие услышали слово истины, как теперь, так и после, и плод принесли потом, кто тридесять, кто шестьдесят, кто сто, если примут его в сердце свое, как семя; если же не примут его, чтоб мне остаться неповинным в крови за души их.

И в духовных вещах бывает так же, как в чувственных. Каждый из принявших богатство от предков оставляет потом одним наследство, другим дары, как-то: детям, друзьям, слугам, а сверх того, во исполнение заповеди Божией, раздает из имения своего бедным, сколько хочет, и каждый из получивших что-либо дает отчет, как распорядился тем, что получил. Таким же образом и получившие духовный дар от Бога долг имеют неоскудно передавать его прежде других детям своим духовным, потом друзьям, знаемым и слугам, а далее и сторонним, богаты ли они, или бедны, слово ли премудрости кто получил, или слово разума, или дарование исцелений, или предстательство о душах, или силу помогательную, или рассуждение управительное. И всякий из тех, которые учат или делают что-либо для других, пусть ведает, что никто из них не будет похвален и не получит воздаяния за то, что делает, но строго будет истязан, осужден и наказан за все, что пропустит сделать.

Итак, не принимай ты, прошу тебя, диавола, когда он придет и начнет внушать тебе, будто я пишу это тебе напоказ, из человекоугодия. Сам ты знаешь очень хорошо, что тот, кто действует в таком духе, не только губит мзду свою, как торгующий словом Христовым и продающий его, но и будет предан на мучение там, где плач и скрежет зубов. Знай же при сем, что вместе с ним будут осуждены и те, которые осуждают его, ибо слышишь, что говорит Господь: Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, [таким] будете судимы; и какою мерою мерите, [такою] и вам будут мерить (Мф.7:1,2). Об этом подумывай, брате мой, вспоминая притом и слово Апостола, который говорит: Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно (Евр.13:17), и слово Господа, Который каждодневно взывает к нам во Святом Евангелии: Кто принимает вас, принимает Меня (Мф.10:40), и: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается (Лк.10:16), и, ревнуя о спасении своем со страхом и трепетом, слушайся меня и внимай слову моему. Пусть не говорит тебе помысл твой, что это сказано только об Апостолах и что их одних обязаны мы слушать, но вонми, что опять говорит к ним Христос Господь: А что вам говорю, говорю всем (Мк.13:37). Кому это всем? Тем, которые имеют уверовать в Меня, посредством учения вашего, и будут хранить заповеди Мои также, как и вы.

Вонми, прошу тебя! Владыка наш Бог, избрав Себе учеников и Апостолов, открыл им и вверил все тайны Своего домостроительства, сокровенные от века, потом даровал им Духа Святого и послал их, говоря: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:19-20). Апостолы, изшедше, учили и проповедовали слово Божие, и многие народы уверовали во Христа, и Церкви верующих учредились в городах. Когда какой-нибудь Апостол, учредив где-либо Церковь, имел намерение оставить тамошних верующих, чтоб идти в другие места, города и селения, то рукополагал для них вместо себя епископов и иереев, и их оставлял им учителями, отцами духовными и руководителями. Эти опять, приближаясь к смерти, избирали на такое служение других достойных, рукополагали их и оставляли вместо самих себя. Так шел по преданию такой порядок, пока до нас дошел, и законоположение такое действием Святого Духа соблюдается даже доныне. Равным образом, чрез посредство этих же лиц, дошли до нас и все предания и учения, которые Апостолы приняли от Владыки всех и Бога нашего. Но как стадо Христово размножилось и народ верующих стал бесчислен, то благодать Духа Святого устроила, чтоб к архиереям и иереям прибавлены были еще и игумены, и другие духовные отцы (из иночествующих), которые делами показывают твердую веру во Христа, истинного Бога нашего, имеют в себе благодать Святого Духа, чтоб и они сопастырствовали вместе с теми и содействовали во спасение тех, которые желают спастися.

Если теперь кого-нибудь из этих пастырей наших, архиереев, иереев, учителей, игуменов и отцов духовных, которые хранят учения и предания святых Апостолов и преподают нам, если кого-нибудь из таковых мы дерзнем как-нибудь презреть и преобидеть, или не принять в дом свой и слова его не послушать, вменяя его ни во что, то не самого ли Павла, не самого ли Петра, и не весь ли хор Апостолов изгоним мы в таком случае? А кто их изгоняет, не оказывает ли презрения к Самому Господу нашему Иисусу Христу и Отцу Его? Ибо мы чтим Апостолов не просто как людей, но потому что они пришли и проповедали Сына Божия, на землю сошедшего, да спасет род наш, и потому что Им были посланы соделать нас сынами Богу по благодати, наследниками вечной жизни и причастниками неизреченных благ, посредством проповеди Евангелия и святого Крещения. Если б не вручил им Господь преподать нам все сие, они и не преподали бы, и были бы, таким образом, как и все прочие человеки.

2. Поэтому надлежит нам со всем усердием, тщанием и вниманием, со всею бдительностию и многими молитвами блюстись, чтобы не напасть на какого-либо прелестника или обманщика, или лжеапостола, или лжехриста, но обрести руководителя истинного и боголюбивого, который имел бы внутрь себя Христа и точно знал учение, правила и постановления святых Апостолов и догматы святых отцов, или, лучше сказать, который бы знал волю и тайны Самого Владыки и Учителя Апостолов Христа. Такого учителя надлежит нам взыскать и обрести, который сначала слышал бы все это в слове и научился тому со слов, а потом научен был всему таинственно и во истине Самим Утешителем Духом чрез деяние и опыт; так чтобы и он сподобился услышать от Самого Христа Господа, научившего Апостолов: вам дано есть разумети тайны царствия небеснаго (Мф.13:11). Если взыщем — конечно, и найдем, ибо не неправеден Бог, и не радуется Он о погибели человеческой, но, как написано, Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16). Если Он на смерть предал Сына своего Единородного, да мы спасены будем чрез Него, то возможно ли, чтобы, когда мы просим Его послать нам или, лучше, явить нам какого-либо истинного раба Своего, который поруководил бы нас в деле спасения и научил знать волю Его, возможно ли, говорю, чтобы Он скрыл от нас такого человека и лишил нас чрез то неложного руководства? Нет, нет! Это никак невозможно. Сему веровать да научит нас случившееся с сотником Корнилием. Он был муж благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу. Он в видении ясно видел около девятого часа дня Ангела Божия, который вошел к нему и сказал ему: Корнилий! Он же, взглянув на него и испугавшись, сказал: что, Господи? [Ангел] отвечал ему: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром. Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море; он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой (Деян.10:2-6).

Видишь ли, как хорошо я сказал, что надлежит нам употребить все усердие и тщание, чтоб обрести истинного ученика Христова? И заметь при сем, что говорит Писание: Корнилий — муж благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим. Не себя только одного держал он в страхе Божием, но и всех, живущих в доме его, научил бояться Бога. И сие добро есть и приятно пред Богом (1Тим.2:3), да печется всяк не о том одном, что ему собственно полезно, но и о том, что полезно всем, живущим вместе с ним. Таким образом сотник оный, прежде чем научен был Апостолами, уже исполнял заповедь апостольскую, которая повелевает: Никто не ищи своего, но каждый [пользы] другого(1Кор.10:24). Творил он также и милостыни многи, и Богу молился день и ночь; и таким образом прежде, чем уверовал, явно исполнял заповедь Господа нашего и Бога, которая повелевает: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф.26:41), и еще: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Мф.7:7). Видишь, что делал этот неверующий еще во Христа и почти язычник? Не слышал еще он слова благовестия, а уже усердно исполнял заповеди евангельские, прежде чем научен им был от кого-либо. Просил он посредством благоговеинства, и получил; искал посредством милостыни, и нашел; толкал посредством поста и молитвы, и отверзалось ему. Пошли, говорит, и призови Симона, называемого Петром . Се чудный дар! Се дивное облагодетельствование! . Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море. Видишь, как Ангел открыл ему не только имя руководителя, но и имя того, кто странноприял его, даже место дома, в коем он нашел себе пристанище? И это сделал Ангел для того, чтоб Корнилий не обманулся и не призвал другого кого вместо Петра, и не попал на волка вместо пастыря.

Если и ты хочешь показать себя истинным, верным и избранным учеником Христовым, живи такою же жизнью, делай такие же дела, припадай к Богу в молитвах своих таким же образом, и Он отверзет очи души твоей, чтоб и ты увидел такого человека, как Корнилий увидел Ангела. Подражай хоть неверному ты, провозглашающий себя верным, язычнику и ненаученному ты, именующийся чадом христианства, воспитанный в учении Апостолов и высоко умствующий, когда услышишь глумления невежд. Подражай сотнику ты, пользующийся властью только в доме своем, и всячески попекись исправным явить хоть себя самого и этих немногих, сущих под тобою и во власти твоей. Если же ты презираешь эти дела, находящиеся во власти твоей и в произволении твоем, нерадишь о заповедях Божиих, тебе ведомых, не печешься об исполнении их и не ревнуешь о том, чтоб явить исправным себя самого и тех, кои под властью твоею, то скажи мне, как Бог покажет тебе учителя, который научил бы тебя совершеннейшему и высшему? А если Бог не покажет тебе его, как можешь ты сам найти его или узнать? Как примешь его без сомнения, как святого? И как получишь потом (за такое приятие) мзду праведного и святого? Нет, нет! Нельзя сему быть. Только тем, которые бывали усердны к Богу и, заботясь о спасении своем, начинали сами от себя делать все, способствующее сему спасению, сколько то было для них возможно, взыскивали Бога и делали всякое добро, только таким как всегда являл, так и теперь являет Бог апостолов, пророков, праведных и святых, и они узнавали их и принимали, яко таких, честь им воздавали, как учителям благочестия и посланникам Божиим. Почему и слова их соблюдали, как законы Божии, и мзду получали в меру тех, коих принимали. И ныне, если обретутся где-либо таковые, приемлемые и приемлющие, всеконечно и ныне сии последние приемлют мзду в меру первых.

А тех, которые презирают других и, думая о себе, что они крайне мудры, пребывают в беспечности и нерадении и не просят Бога, как Корнилий и подобные ему, в усердных молитвах, с милостынями и постом, особенно ныне, когда мы все почти, с мальства научаясь у пророков и апостолов воле Божией и всему душеспасительному, думаем, что уже не имеем более ни в чем нужды, — таковых, говорю, Бог оставляет пребывать в том самопрельщении, в которое впали сами по своей вине. Они, будучи омрачены тьмою своих страстей, похотей и пожеланий, и, ходя в сей тьме, как в глубокой ночи, на таких же и учителей попадают. И естественно. Потому что властитель тьмы имеет, конечно, у себя учеников и слуг таких, которые ходят в сей тьме; на них-то попадают подобные же им и принимают их с радостию, находя их по мыслям себе, и учатся у них тому же, что сами наперед предъизбрали и что порешили делать на пагубу себе. И кто не знает, что диавол с самого начала поднял против пророков лжепророков, против апостолов — лжеапостолов, против святых учителей — лжесвятых и лжеучителей, и что он всеми мерами подвизается прельщать нерадивых лжесловием, чтоб низринуть их в ров пагубы? От таковых предостерегает нас и Апостол, говоря: Умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них; ибо такие [люди] служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву, и ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных (Рим.16:17-18). Итак, те, которые желают избежать таковых, как завещает Апостол, должны для сего удаляться от дел тьмы, ибо пока кто порабощен таким делам и ходит во тьме, дотоле не может он избежать таких учителей и не может прийти на свет учителей истинных.

И ты, духовное чадо мое в Господе, слыша Божественное Писание, которое говорит: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (Ис.5:21), со страхом и трепетом внимай тому, что здесь изрекается, ибо слово это к душевному спасению. И если хочешь улучить истинного учителя, мужа святого и духовного, не рассчитывай, что можешь узнать его сам собою, своим рассмотрением, потому что это невозможно. Но прежде всего другого, как я сказал уже, подвизайся в добрых делах, в милостынях, в пощении, молитве и молении непрестанном, да будет тебе помощником и содействователем в этом Бог.

3. Коль же скоро с помощию Божиею, по благодати Его, сподобишься найти такого, покажи к нему крайнее внимание и всякое ему благоугождение, великое смирение и благоговение, высокое почитание и веру чистую и несомненную. Чего ради? Ради того, чтоб, к несчастию, не заслужить тебе иначе вместо мзды казнь и муку. Ибо о таковых сказал Спаситель наш и Бог: Кто принимает вас, принимает Меня (Мф.10:40); отвергающийся вас Меня отвергается (Лк.10:16). Итак, надлежит нам принимать таковых, как Самого Христа, ибо то, что бывает оказываемо им, возносится к Самому Владыке Христу и Богу нашему, и Он Себе то присвояет и на таком имеет счету, как бы Он Сам лично принимал все то; как, напротив, и то, что бывает оказываемо лжеучителям, возносится к самому антихристу, и которые их приемлют, приемлют самого диавола. И пусть никто не отговаривается, что не знает таковых, говоря: «Как могу я распознать их? И я человек, а никто из людей не знает, что кроется у другого на душе, кроме духа, живущего в нем». Никто не бери этого изречения в благословный предлог, ибо, если бы невозможно было распознавать таковых, Господь не дал бы такой заповеди: Берегитесь лжепророков, то есть берегитеся от лжеучителей, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные, и не приложил бы вслед за сим: По плодам их узнаете их (Мф.7:15-16).

Если теперь Господь наш Иисус Христос истинен, как воистину есть истинен, то очевидно, что мы можем распознавать таковых из того, что они говорят и что делают. Итак, покажем наперед плоды истинного Святого Духа, тогда объявятся сами собою и плоды противоположного Ему, духа злого, а по плодам этим мы очень хорошо можем потом распознавать, какие учители суть истинные, святые и праведные учители, и какие не таковы, а лишь притворяются таковыми. Я ничего не буду говорить от себя самого, но все со слов Спасителя и святых Апостолов Его, коими попытаюсь удостоверить твою любовь, что указываемые мною признаки истинных и ложных учителей истинны и удобопознаваемы для нас. Слушай же, что говорит Господь наш Иисус Христос: блажени нищии духом, блажени плачущии, блажени кроткии (Мф.5:3-5). И опять: любите враги ваша… добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть (Мф.5:44). Слово праздное да не исходит из уст ваших: Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда (Мф.12:36). И еще: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф.18:3). В другом месте говорит Он опять: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35). Еще: Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ин.5:44). Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк.18:14). Не говорит, что вознесен будет мирскою славою, но дает обетование, что он будет возвышен таинственно духовным некиим изменением. Вот что вслух всем нам каждодневно взывает Господь наш и Владыка Христос. Послушай теперь, что говорит и Апостол Павел: Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.5:22-23). И опять: любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, … все покрывает… все терпит. Любовь никогда не перестает (1Кор.13:4-8). Послушай также и Иоанна Богослова, который говорит: Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей (1Ин.2:15). И еще: Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей (3:15). Сего ради явлена суть чада Божия и чада диавола (3:10), то есть из любви и ненависти. Любящий Бога любит и рожденных от Него, то есть братий своих, а ненавидящий кого-либо из братий своих, сей от диавола родился, и любви Божией нет в нем. По таким признакам умеющие рассуждать могут различать, кто сыны Божии и кто сыны диавола; и плоды Святого и Всеблагого Духа суть те, какие мы указали выше. Надлежит теперь нам показать и плоды злого духа, чтоб, зная их, вы могли различать свет от тьмы, сладкое от горького, добро от зла. Внемлите же опять, что говорит Господь и Бог наш: Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые (Мф.7:18). И опять: Добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое, ибо от избытка сердца говорят уста его (Лк.6:45). Еще: Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф.5:19). А о книжниках и фарисеях что говорит Он? — Связывают, говорит, бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих; также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель! (Мф.23:4-7).

Итак, когда увидишь, что кто-либо делает такие дела, заботливо ищет славы человеческой и беззаботно преступает заповеди Божии, чтоб угодить людям, то знай, что это прелестник, а не истинный учитель. И Апостол говорит: если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы? (1Кор.3:3). Плотской же и Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1Кор.2:14). Но кто не приемлет Духа Святого, тот явно и не имеет сего Духа в себе, а кто Духа Святого не имеет, тот и не Христов, как утверждает тот же Павел, говоря: Если же кто Духа Христова не имеет, тот [и] не Его (Рим.8:9).

Слышал, кто Христовы и кто антихристовы? — Можешь отсюда наверное заключить, что внимательные легко могут распознавать добрых и злых. А невнимательные не только других людей, но и самих себя не знают. Ибо когда кто так опутывает себя заботами и хлопотами о житейском, как бы был бессмертен в этом мире, день и ночь занят бывает одними мирскими делами и всякие изобретает способы, как бы побольше разбогатеть, и при этом строит домы добрые и многоценные, набирает множество слуг, коней и мулов, накупает серебряных сосудов, златотканых одежд, дорогих ковров и всякое другое, доставляет себе плотское наслаждение и успокоение, то скажи мне, можно ли показать, что такой знает самого себя? — Нет, чадо мое духовное, нет, наверное не знает он ни себя самого, ни того, что делает. Знает он себя лишь настолько, чтоб сказать, что это он, а не другой кто; но дела его показывают, что он не знает, что он такое есть, не знает своего душевного состояния и не понимает, что делает. Он так живет, как бы был бессмертен; устами говорит: мы нынешни, а не завтрешни; и тут же на деле заготовляет всего так много, что того не израсходуешь и в десятки лет; гласно исповедует, что блага мира сего ничто, а между тем за маленькую какую-либо и ничтожную вещь заводит споры и ссоры с братиями своими; философствует, что он пыль и прах, а между тем всегда одевается пышно, показывая тем, что он гораздо выше всех других людей; слышит Божественное Писание, которое говорит: горе сластолюбствующим и ласкосердствующим на постелях мягких (Иез.16:49, Ам.6:4), а сам со всею заботливостью назирает, чтобы кровать его была самая великолепная, постель самая пышная и стол обиловал всякого рода дорогими яствами. И это выказывает он не только пред подобными ему мирянами, но и пред монахами, бывающими у него, которые не только не дивятся всему этому, а напротив, жалеют о тех, кои имеют то, и оплакивают их неразумие, видя, как они величаются тем, от чего следовало бы им наипаче приходить в стыд, именно, что, тогда как братия их бедные или, лучше сказать, сам Христос, алчут и жаждут, они всячески утешничают и, что еще хуже, не чувствуют, что, поступая так, они свидетельствуют о себе, что суть немилосердые лихоимцы и онеправдователи бедных. Скажи же мне теперь, можно ли согласиться, что такой человек знает самого себя, знает, в каком состоянии находится по душе и каким страстям порабощен? Никак нельзя. Нет, не знает он себя, хоть и может ему казаться, будто знает. Но тот, кто не знает самого себя и своего состояния, как может познать другого и страсти его? Как можно, чтоб слепой мог рассмотреть другого и познать, слепой он или видящий? Нет, нет; это невозможно.

Прибавлю к сказанному, сын мой и брат, еще и следующее, что если кто не позаботится наперед, долгим молением, с милостынею, постом и бдением, познать себя самого и свою немощность, то он не может познать и того, что без духовного отца, руководителя и учителя, нельзя человеку соблюсти, как должно, заповеди Божии, жить вполне добродетельно и не быть уловлену сетьми диавольскими, а кто этого не познает, тому как избежать притязательного самомнения, что он не имеет нужды в научении, совете, внушении и помощи со стороны других? И остается он исполненным гордости, не сознавая, что ничего не знает, и пребывает во глубине неведения, или, вернее сказать, погибели. И этого самого не может он понять, что находится в числе гибнущих, так как это неведение то имеет свойство, что бывает каким-то густым покрывалом на умных очах души и не дает им видеть ясно истину, когда любит мир и вещи мирские. Ибо поколику ум удаляется от памятования о Боге, о смерти и о будущем суде, и не помышляет о благах, уготованных праведникам, и о муках, ожидающих грешников, — вечном огне, кромешной тьме и скрежете зубов, но всецело весь предан бывает заботам житейским и призрачным благам мира, богатству, славе, утехам, всему прочему, что в мире люди считают славным и светлым, — поколику, говорю, ум предан бывает всему такому, потолику он более и более грубеет, расстроивается, омрачается и некоторым образом весь покрывается непроницаемым покровом; следствием чего бывает выпадение из круга его познания заповедей Божиих и совершенное о них забвение. Почему и святой Давид, после того как, согрешивши, испытал такое зло, обратившись к Богу в покаянии, умолял Его, говоря: открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18).

Видишь, как закрыты были очи его? Видишь, как вопиет он к Богу, чтобы Он открыл их? Делай то же самое и ты, сын мой, и Господь не презрит прошения твоего, если восшлешь его к Нему от всей души твоей, но услышит тебя и откроет очи души твоей. И тогда, как только прозришь ты, прежде и в начале всего познаешь самого себя и состояние свое, а потом и все другое, что тебе потребно знать. Следствием этого будет то, что ты от всей души начнешь почитать несравненно высшими себя и святыми не только благочестивых и добродетельных людей, но и всякого вообще человека, большого и малого, праведного и грешного, даже тех, которые грешат явно. И сие да будет тебе и всякому другому явным знамением, что ты получил отпущение всех грехов твоих, если придешь в эту меру и достигнешь этого доброго состояния. Ибо святое смирение на этой мере находится, и тому, кто достигает сей меры, оно первым даром дает то, чтоб он думал, что из всех людей никого нет грешнее и ничтожнее его, и чтоб всем чувством души, с полным убеждением, одного себя почитал грешным и верил, что он один имеет погибнуть и быть преданным на вечные муки. Итак, чадо мое возлюбленное и брат мой, восподвизайся стяжать такое смирение и не говори: «это невозможно для меня», ни опять: «это идет к одним монахам, а не к тем, которые живут в мире». Ибо Христос заповеди Свои определил вообще для всех, и ничего не законополагал особо для монахов, и особо для мирян. И праотцы, бывшие прежде закона Моисеева, и те, которые жили после него, исполняли эту заповедь (о смирении). Слушай, что говорит Иов: мню себе землю и пепел (42:6). И Давид: аз есмь червь, а не человек (Пс.21:7). Видишь словеса смирения? Видишь душу, которая почитает себя презреннейшею паче всякого человека, большого и малого? Подражай же и ты покаянию Давида, и стяжешь смирение его. Покаянием разгоняется облак неведения, покрывающий ум, и снемлется покрывало, лежащее на нем. Когда же размрачится ум, тогда познаем и самих себя, и состояние свое, каково оно; увидим еще раны и скверны души нашей, и затем начнем не только мудрствовать и говорить смиренно, но станем стыдиться и солнца, и звезд, и всех тварей Божиих, созданных ради нас, стыдиться оттого, что прогневали Бога, создавшего все сие ради нас, и погрешили против Него, преступив не одну, а все заповеди Его. Оттого не будем сметь поднять глаза свои, чтоб посмотреть на эти твари, и станем почитать себя недостойными того, чтобы вкушать от плодов земли, сами на себя произнеся определение, что праведно будет умереть нам от алчбы и жажды. Не будем сметь также взглянуть и посмотреть на икону Христа Господа и святых Его, сознавая себя скверными, нечистыми и многогрешными. Будет нам казаться, что самим иконам стыдно от нас и дел наших; оттого не будет у нас доставать смелости приблизиться к ним и приложиться; крайне стыдно нам будет к чистому и святому прикоснуться нечистыми и оскверненными устами своими. Даже в храм Божий намереваясь войти, будем чувствовать, как объемлет нас страх и трепет, сознавая, что входим недостойные, боясь, как бы не разверзся пол храма и не низринул нас живых во ад. Сему и большему сего всегда будет поучать нас святое смирение, и, изменяя нас, переустрояя и претворяя, до того проникнет все естество наше, что потом мы, хоть бы и хотели, не возможем уже подумать или сказать о себе что-либо великое и высокое. Это святое смирение удостоверит нас и в том, что без учителя не возможем мы научиться никакому добру, и тем, которые вопросят нас, говоря: разумеешь ли, что читаешь? оно научит нас отвечать: как могу разуметь, если кто не наставит меня? (Деян.8:30,31). Оно научит нас не вступать без проводника на стезю, которой не ведаем. Оно возвестит нам, что, желая каяться, мы не должны приступать к Богу без посредника и руководителя. Поелику если оно побуждает нас стыдиться неба и земли и всякого творения Божия, сущего в них, со страхом благоговеинствовать пред иконою Спасителя и святых Его, не сметь взирать на сии иконы или, приблизясь, лобызать их; не тем ли паче заставит оно нас не приближаться без посредника к Самому Творцу и Владыке всяческих Богу? Ибо хотя Он и человеколюбив, но много радуется о нашем смирении и сокрушении и очень хвалит, когда кто почитает себя недостойным приблизиться к Нему самому собою, без посредника.

Другим образом (так можешь убедиться в этом). Владыка наш и Бог, желая научить нас, что к Богу приближаться надлежит нам с помощию какого-либо посредника и поручителя, Сам как во всем прочем показал нам пример и образец, так и в этом Сам был первым посредником и ходатаем человеческого естества, принесши оное в Себе Отцу Своему и Богу. Потом поставил служителями сего посредничества и ходатайства святых Апостолов Своих, которые и приводили ко Владыке Христу всех уверовавших в Него. Апостолы опять из числа сих уверовавших избирали достойнейших и их рукополагали в преемников себе — быть служителями того же посредничества. Эти опять (избирали и рукополагали) других, а сии — следовавших за ними. И таким образом этот чин преемственно соблюдается даже доныне. Бог не хочет, чтоб мы преступали и попирали такое Его установление и предание, но желает, чтоб мы жили по тому чину, какой Он определил для нас. Почему Господь и Спаситель как о Себе со Отцом говорит: Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин.6:44), и опять: никто не приходит к Отцу, как только через Меня (14:6), так установил, что никто не приходит к вере во Святую и единосущную Троицу, если не будет каким-либо учителем научен догматам веры, также никто не бывает крещаем и никто не причащается Божественных Таин сам собою, без иерея. А кто не окрестится и не будет причащаться Пречистых Таин, тот не получит живота вечного, как Сам Господь опять определяет, говоря: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк.16:16), и: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин.6:53). Итак, поелику без святого Крещения и без причащения Божественных Таин ни один христианин не может сподобиться жизни вечной, а таинства сии преподаются нам не чрез Апостолов святых и не чрез святых отцов, бывших после Апостолов, а преподаются чрез тех освященных лиц, которые теперь существуют и живут среди нас, то очевидно, что мы не можем и не должны отчуждаться от их посредничества в деле нашего спасения.

Так Бог определил, и чтоб тебе охотнее было подчиняться тому закону, содержи в мысли, что что преподавали верующим отцы, жившие в оные времена, то же самое преподают и нам наши отцы духовные: те крестили водою и Духом, то же делают и эти ныне; те преподавали Тело и Кровь Христову, то же самое преподают нам и эти. И как у тех, которые тогда крестили и причащали, ничего не было лишнего против нынешних, так у тех, которые теперь крестят и причащают нас, ничего нет недостающего против прежних. Учили те вере во Христа и во Святую Троицу, единосущную и нераздельную, то есть во Отца, Сына и Святого Духа, тому же самому учат и нас ныне духовные отцы наши. Итак, явно из этого вкратце (не пишу всего, чтоб не удлинилось крайне слово мое), что что тогда делали для верных Апостолы и чему учили их, то же самое делают и для нас ныне отцы наши духовные, — разумею, архиереи и иереи, — точь-в-точь тому же, без малейшего недостатка и ущерба, и учат нас они, и наставляют, как и те. Если же они в сем отношении ничем не разнствуют от Апостолов, то они суть сыны Апостолов и апостолы для нас, и те, которые не приемлют их и слов их не слушают, да слышат, что говорит Господь наш Иисус Христос к подобным лицам: истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели вам (Мф.10:15; 11:22). Ибо что сказал Он Апостолам: иже вас приемлет, Мене приемлет (Мф.10:40), и еще: Кто принимает вас, принимает Меня (Мф.10:40), и: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается (Лк.10:16), — то относится и к подобным им, преемникам их, и тем, которые теперь живут, и тем, которые будут жить после них. И следовательно, те, которые не приемлют и не слушают их, а отметаются, не приемлют и не слушают Самого Христа Господа, а отметаются Его. Отметаясь же Его, они отметаются и Бога Отца, пославшего Его.

Знаешь, конечно, сын мой возлюбленный, что ныне, во времена сии, никто ни из мирян, ни из монахов, ни из иереев или архиереев не почитает, не любит, не боится и не приемлет никого, как апостола Божия и ученика Христова, по любви Христовой, или по заповеди, или вечных ради благ, обетованных нам; но все мы друг друга презираем и друг друга охуждаем: монахи осуждают монахов, иереи — архиереев, миряне — всех их, и между собою один другого, и никто совершенно не держит в уме, что Церковь Божия, какою была в древние времена, такою пребывает и ныне, и как тогда Бог определил для ней первее (сначала. — Ред.) Апостолов, второе — пророков, третье — учителей и прочих, перечисляемых святым Павлом, так и ныне они же пребывают в лице преемников своих, предстоятелей Церкви, чтоб всякий принимал иных как апостолов, иных как пророков, иных как учителей. Мы же все это совсем позабыли, и один над другим возносимся без меры. Того, кто вчера окрестил меня, освободил от греха и порчи душу мою, исполнив меня благодатию Святого Духа, причастил пречистого Тела и спасительной Крови Господа нашего Иисуса Христа и соделал меня сыном Богу (что другое больше сего делали тогда для христиан и Апостолы Христовы?), на этого самого ныне я посмотреть не хочу и не приветствую его, потому что считаю это стыдом для себя; не выхожу встретить его, когда он идет ко мне, чтобы почтить его и принять приветливо, но говорю слуге своему с досадою: чего он там хочет? скажи ему, что господин твой занят и не имеет времени принять его. Не говорю уже о том, что еще хуже и непочетнее этого делают не только монахам, но и иереям, те самые, которые исповедаются у них и поверяют им души свои. Бывает, что иной только что изберет кого-либо себе в духовные отцы и учители посредством исповеди у него, и не спустя несколько времени, а тотчас же, как назовет себя духовным ему сыном, начинает высказывать гордость пред сим духовным отцом своим, и, вместо того, чтобы быть духовным чадом и учеником, становится отцом духовным и учителем и начинает читать уроки отцу своему духовному, противоречить ему и уничижать его, если случится, что он скажет ему что-либо не по нраву его, а пройдет сколько-нибудь времени, он и совсем забывает, что есть у него духовный отец и учитель. Если же духовный отец сам ходит к нему, но не творит воли его, и не поблажает желаниям его или, лучше сказать, не падает и сам вместе с ним, чтоб вместе с ним и погибнуть, то он оставляет его и находит другого, который бы последовал его плотским пожеланиям.

Таким образом все духовное у нас, как и сам ты видишь и знаешь, ныне в беспорядке находится, расстроено; чин и предание апостольские забыты и заповеди Христовы оставлены. И это бедственное зло живет в нынешнем роде, при всем том, что все мечтают о себе, что они достаточно изучили божественное, знают заповеди Божии и могут рассудить, что и как подобает им творить. И еще вот что: думая, что все нынешнее священство есть совокупность лиц недостойных и грешных, они держат, однако ж, убеждение, что благодать Божия действует и чрез них, недостойных; но веруя, что несомненно получают дары Святого Духа как залог вечных благ, обетованных нам, посредством таинств, совершаемых сими лицами, они, однако ж, отворачиваются от иерея, чрез посредство коего дается им это, и презирают его как грешника, недостойного священства. Также относятся они и к духовникам своим: думают, что посредством исповеди у них они получают отпущение грехов своих, а их самих считают лишенными всякой добродетели, не имеющими никакого дерзновения пред Богом и ставят их на одну линию со всеми другими людьми. Так вот в каком состоянии находятся у нас почти все: думают, что и они получают или, лучше сказать, похищают все те духовные дары, которые Бог даровал Апостолам, Апостолы же передали тем, которые уверовали посредством их во Христа, а достойной чести и веры тем, чрез которых подаются им сии дары, не воздают: — каковую честь в начале Апостолы воздавали Владыке Христу, Апостолам — потом ученики их, а этим — те, которые состояли под ними; они же питают дерзкую уверенность, будто Бог не требует от них, чтоб они воздавали ее и ныне архиереям, иереям, игуменам и духовникам своим. Будучи крещены младенцами, они полагают поэтому, что не виновны бывают, когда не воздают потом чести тому, кто крестил их, и не благоговеют пред ним, как пред духовным отцом своим. Мечтается им также, что, выучив начатки христианских догматов еще в детстве, они знают достаточно для благочестия, и что потому Бог не взыщет с них за то, что они презирают учителей благочестия и не хотят более ничему научаться у них. Кажется им, что они довольно благочестивы и ведут жизнь более исправную, чем многие другие, почему надеются, что будут оправданы ради этого одного. Еще, — сказать на духу грехи свои, исповедаться в них и получить разрешение от духовных отцов своих, этого, им думается, достаточно для спасения, и не нужно уже потом им ни веры более иметь к сим отцам, ни чести им воздавать, ни благоговения оказывать, какое подобает им, как преемникам Апостолов, посредникам и молитвенникам за них пред Богом.

Таким-то образом вся вселенная ныне преисполнена этою прелестию и этим злом. Одной этой заповеди нарушение и презрение все вверх дном переворотило в Церкви Божией, повергло ее самую долу. В такое бесчиние и смятение пришла Церковь, что нигде почти не видно приличного ей благоустроения, и признака не найдешь, чтоб это было благообразно сочетанное тело Владыки. Будто мы не имеем главы Христа Господа, будто мы не братья по духу, связанные друг с другом и сочетанные благодатию Святого Духа, что не допускаем, чтоб каждого из нас в своем чине поставляли и благоустроили первостроители Церкви Божией?! От этого мы разделены и рассеяны, как бездушные частицы какого-либо вещества (как песок). Так много поработились мы пожеланиям своим, так сильно возобладали над нами похоти сластолюбия! Будучи увлечены ими к угождению себе лишь, мы раздробились, и от взаимной неприязни и гордости отвратились и отдалились друг от друга, и потеряли таким образом отличительную черту и знамение веры нашей, то есть любовь, о коей сказал Господь: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35). Если же потеряли ее, то напрасно именуемся христианами.

Скажи мне, прошу тебя, — когда мы не любим духовных отцов своих, доставивших нам столь великие блага, что чрез них Бог делает нас сынами Своими по благодати, сопричастниками славы Своей и наследниками вечного блаженства, — когда, говорю, мы не любим их, не почитаем и не прославляем как должно, как должен быть чтим человек Божий, посланный к нам от Бога, — кто может поверить нам, что мы имеем любовь к прочим братьям, нашим ближним? И кроме сего, — если тех, коих имеем ходатаями пред Богом и молитвенниками, кои прияли от Бога власть давать нам разрешение во всех грехах наших и примирять нас с Ним, если, говорю, не принимаем мы их с полным убеждением и верою, как святых, но смотрим на них, как на грешников, — как можем мы надеяться, что нам даровано чрез них совершенное отпущение грехов? Ибо Господь говорит: по вере вашей да будет вам (Мф.9:29). И точно, по мере веры нашей, насколько веруем в них, так получим и отпущение грехов наших. К тому же, если верно слово, сказанное Господом: Кто принимает вас, принимает Меня (Мф.10:40), и: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается, то недоумеваю, как те, которые не держат в уме своем убеждения, что мы должны не только любить всех людей, особенно же братий по духу, но еще должны принимать кого-либо из нынешних духовных мужей, как апостола Христова, чтобы чрез посредство его принимать Самого Христа, и всякое его слово должны исполнять, как бы оно исходило из уст Самого Христа, — как, говорю, и каким другим способом таковые могут принять Христа, или стяжать Его внутрь себя? А между тем многие из нас даже не знают иерея, крестившего их; мы же, знающие их, отвратились от них и презрели их, как я сказал выше, а иные даже не знают, крещены ли они? — Если же этого не знаем, то как можно допустить, что имеем веру, или даже считать нас крещеными? Я этого не понимаю: отца духовного мы не познали, а если и познали, то не чтим его, как отца; учителя, который учил бы нас благочестию, не озаботились приобресть, а если и приобрели, то не делаем ничего по тому, как он нас учит, но ходим и действуем, как воле нашей угодно. Что можно сказать больше этого — не знаю, и не нахожу, за что и за какую вашу добродетель мог бы я назвать вас христианами?

Бедный и несчастный человек! Чего ради не чтишь ты духовного отца своего, как апостола Христова? — Не вижу, говоришь, чтоб он исполнял заповеди Божии, потому и не чту его. Но это пустой предлог. Ибо, скажи мне, сам-то ты лучше его исполняешь их, что так смело презираешь его и осуждаешь? Но хотя бы ты и действительно исполнил все заповеди, и тогда не следовало бы тебе осуждать его и презирать, и отвращаться от него, укоряя его в нерадении о добром житии, а напротив, надлежало бы и тогда любить его и почитать за те блага, которые даровал тебе Бог чрез посредство его, и делать его участником в твоем телесном, чтоб таким образом хоть сколько-нибудь воздать ему за то духовное добро, которое он доставил тебе, дабы не только сохранить дарованное тебе чрез него от Бога, но и приумножить то таким образом действования. Теперь же, как сам видишь, за неверие, неблагодарность и оставление духовного твоего отца и учителя, ты не только сгубил все, полученное тобою чрез него, но изгладил то самое, почему ты — христианин, и лишился Христа Господа. Ибо предположи в уме своем, что царь земной прислал к тебе какого-либо из самомалейших слуг своих, одетого бедно, в ветхие рубища, не на коне, а на плохом ослике или даже пешком, но который принес тебе грамоту за царскою печатию, написанную собственноручно царем, и в этой грамоте царь провозглашает тебя братом своим и другом и обещает спустя несколько времени сделать тебя соучастником с собою в царствовании, увенчать главу твою царским венцом и облечь тебя в царское одеяние, — скажи мне, как бы ты отнесся к этому слуге? Принял бы его и почтил, как царского слугу, и ради таких великих и истинно царских обещаний и такой светлой славы, тебя ожидающей, возрадовался вместе с ним, облагодетельствовал его по силе своей и наобещал благодетельствовать и после всегда или презрел бы его и отослал с пустыми руками и бесчестием, по тому одному, что он одет в бедные одежды и пришел пешком?! Если предположим, что ты презрел бы его таким образом, и царь узнал об этом, то похвалил бы он тебя за это или бы укорил и осудил? Если б сам ты был этим царем, то не почел ли бы укором и бесчестием себе такого презрения, оказанного слуге твоему? И этого поношения его не признал ли бы поношением себе? Конечно, так бы было. Ты так разгневался бы на него как бы он тебе самому оказал презрение, как бы в лицо тебя укоряя, что имеешь таких слуг, и сказал бы: кто поставил его судьею над слугами моими? Не слугу моего он укорил, что по своей небрежности носит он такие бедные и испачканные рубища, а меня самого, что я немилосерд и держу слуг в таких лохмотьях. Таким образом ты раскаялся бы, что наделал таких обещаний этому презрителю слуги твоего ради сего самого презрения и верно не принял бы его, когда бы он пришел к тебе, за то, что он, дерзкий, восхитил собственный твой суд и осудил слугу твоего, которого судить ему неуместно.

Обсуди все это в себе самом, чадо мое духовное и возлюбленное, и, в совершенстве уразумев настоящий порядок вещей, постарайся быть истинным христианином не словом только, но и делом. Приобрети себе духовного отца, приобрети учителя, посредника и ходатая пред Богом. Прилепись к нему с любовию и верою, со страхом и желанием, и будь с ним как бы был с Самим Иисусом Христом, да сподобишься чрез посредство его соединиться с Христом и сделаться сопричастником и сонаследником вечной славы и царствия Его, чтоб воспевать и славить Его со Отцем и Святым Духом в бесконечные веки веков. Аминь.

Слово двенадцатое. 1. Кающийся во грехах своих никакой не получит пользы, если не взыщет приять от Христа Господа и врачевство той немощи своей, по причине коей грешит. 2. Что бы ни делал человек в настоящей жизни, всуе делает, если то не способствует к здравию его душевному. 3. Как грех бывает по воле нашей и без воли нашей?

Хорошо плакать и печалиться о грехах своих и молить Бога об отпущении их. Но никакой от этого не будет пользы, если Господь наш Иисус Христос не уврачует тех немощей кающегося, по причине коих он грешит, как бы нехотя, ибо если он не исцелится от них, то нельзя ему удержаться от грехов. Почему всякий кающийся на то одно должен обратить весь свой подвиг, чтоб быть уврачевану от Христа Господа, освятиться и приять силу к исполнению воли Божией и заповедей Его. Ибо кто не уврачеван Христом Господом, тот иногда грехи делает, увлекаем будучи на них своею немощию, а иногда с большим трудом и стеснением исполняет какую-либо заповедь, но такому какая польза? Подобен он тому, кто строит и опять разоряет построенное. Почему всякая настоит необходимость, чтоб уврачевана была немощь наша Христом Господом, Который единый есть истинный Врач, пришедший на землю для уврачевания немощей наших, по причине коих грешим. Он есть Агнец Божий, вземляй грех мира, который и есть немощь поврежденного естества нашего. Ибо после того, как Адам преступил заповедь Божию и изгнан был из рая, всякий человек стал немощен и болезнен. И эти немощи, поелику находятся как в естестве, так и в произволении нашем, суть какие-то странные: иногда кажется, что они от естества суть, а иногда — от произволения.

Немощи, о коих говорю я, суть следующие: всякий человек немоществует и не может иметь чистой любви, не может не завидовать, не поносить, не осуждать, не презирать, не пересмеивать, не говорить лжи, не гневаться, не похотствовать благ мира сего, которые видит, не тщеславиться, не любоимствовать. Будь он благоразумнейший между благоразумными, мудрейший между мудрыми, мужественнейший между мужественными, честнейший между честными, будь он всех других лучше и совершеннее, но, коль скоро немощь естества нашего пребывает в нем (неуврачеванною), неизбежно, что он или целомудрия не сможет сохранить, или не одолеет себя, чтоб простить тому, кто погрешил против него в чем-либо, или не находит в себе добрых расположений — милостыню подавать и Бога всегда благодарить, вообще воздерживаться от всякого зла и делать всякое добро. Наблюдающему не может не быть явным, что все такие немоществования зависят иногда от самовластного произволения, а иногда — от насилия со стороны естества. Впрочем, не все люди в равной степени немоществуют, но иной больше, а иной меньше.

Такие-то немощи необходимо уврачевать в нас. Но прежде всего необходимо взыскать врача, который бы уврачевал их. Почему святые отцы предали нам, христианам, чтобы мы всегда так молились Богу, взывая к Нему с сокрушенным сердцем: «Призри на нас, Господи, по милости Твоей, и уврачуй немощи наши имени ради святого Твоего». То есть воззри на немощи наши и уврачуй их благодатию Твоею, да будет славимо имя Твое, что Ты милостив и благостынен, и единый еси Врач, и да не хвалится никто сам о себе, когда уврачеван будет, но о Враче своем да хвалится, и Его да благодарит день и ночь от всего сердца своего, истинно смиренномудрствуя. И вот, в ком уврачеваны будут таким образом немощи его, тот и стал христианином (настоящим), а у кого есть еще какие-нибудь из тех немощей, о коих мы сказали, явно, что он еще не уврачеван. И это страждет он или от неведения, или от неразумия, как такой, который не знает, что говорит к Богу, когда молится, и какие немощи уврачевать просит Бога. И если умрет он неуврачеванным, то вечно будет плакать о том в аде, не чая когда-либо освободиться от огненного жжения оного. Сего-то ради надлежит нам горько плакать о том жалком состоянии, в какое мы пришли. Люди-христиане да взывают день и ночь: призри Господи и уврачуй немощи наши. Но и Господь не может уврачевать их, если они не знают, что это за немощи, о коих они просят, при всем том, что их так много и так они разнообразны. Вот причина погибели, по коей гибнет столько христиан, богатых и бедных, властителей и простых, юных и старых, монахов и иереев. Одно врачевство от всех вообще этих немощей — причастие Божественного естества или приятие Божией благодати. Если христианин не приимет Божественной благодати и силы, по мере веры своей, то хоть он бдения совершает, хоть спит на голой земле, хоть поет псалмы день и ночь, молится и постится, все же он остается неуврачеванным и находится вне части Христовой, как и не верные.

2. Какие бы добрые дела ни делал, какими бы подвигами ни подвизался и ни утруждал себя в настоящей жизни всякий человек, мудрый или немудрый, сведущий или несведущий, рассудительный или нерассудительный, ученый или неученый, богатый или бедный, — если это не способствует к оздравлению души его от немощей ее, суетно все сие и бесполезно для него, и оставляет душу вне царствия небесного, ибо в царствие небесное приемлются только здравые души, не имеющие никакой немощи. А немощи эти, нами прежде указанные, эти непотребные стремления плотских похотей, эти пристрастия к земным и мирским вещам, богатству и славе суетной, никакая душа не может уврачевать в себе и стать здравою ни сама собою, ни с помощию другого какого человека. Только Господом нашим Иисусом Христом они могут быть уврачеваны, как написано: Он взял на Себя наши немощи и понес болезни (Мф.8:17). Ибо если бы человеческие души, не говорю язычников и безбожников, хотя бы самых иудеев, веровавших в Бога истинного, могли удобно возненавидеть мирские похоти и плотские наклонности и таким образом избегнуть миродержателя диавола (ибо он посредством этих страстей стяжал себе державу смерти), то не было бы никакой нужды благому, благоутробному и человеколюбивому Богу соделываться человеком, распинаться и по смерти нисходить в преисподняя земли, то есть во ад. Но в том и дело, что возненавидеть мир и все мирское и плотское никто не может, если не сделается причастником Божественной благодати и не получит силу на то от Господа Иисуса Христа. А кто, Божественною силою Христовою укрепляем, не возненавидит прежде, от всего сердца своего, всего мирского и плотского, тот никак не может исполнить заповедей Христовых, или, как написано, всегда уклоняться от зла и творить благое.

Посему всякий, верующий во Христа, прежде всего другого да просит у милостивого Бога благодати и силы возненавидеть мир и все мирское, все страсти и похоти плотские, а после того, как возненавидит их, над тем да трудится с теплою верою, чтоб достигнуть мертвости их, каковая мертвость Христова есть, как говорит Апостол Павел, что он мертвость Господа Иисуса всегда в теле своем носил (2Кор.4:10). Таковые-то прошения и бывают благоугодны Богу, и Он благоволительно слушает их, как удостоверяет святой Иоанн Богослов: когда просим чего по воле Его, Он слушает нас (1Ин.5:14). Ибо этого только и хочет Бог, чтоб искали у Него люди, то есть того, что ведет человека к вечному спасению. Почему пусть никто из людей ни о чем другом не заботится и ни на что другое не иждивает трудов своих в настоящей жизни, как только на то, чтоб душа его в последний час смерти оказалась здравою и свободною от всякой мирской и плотской страсти. Так-то необходимо, чтобы душа сделалась здравою от всякого недуга своего, и тогда, как сделается она здравою, может послужить Богу достодолжно, исполняя божественные заповеди Его, и явиться непостыжденною, когда предстанет пред страшное судилище Христово. Если же не сделает она этого, то есть не послужит Богу и не исполнит заповедей Его, хотя не в большой мере, то, конечно, и в день суда окажется она нездравою от страстей, и будет за то ввержена в огнь геенский, который поглотит ее в своей пещи неугасимой и будет жечь вечные веки. Ибо огнь геенский не может жечь никаких других, а только тех, которые оставили неуврачеванными души свои в настоящей жизни и так неуврачеванными перешли и в другую жизнь.

3. Грех совершается и по воле нашей, и не по нашей воле. Ибо грех всегда является пред нами только как некая обманчивая приманка. Но как только душа человека наклонится мысленно ко греху, тотчас подскакивает к ней тиран и насилователь душ, который всегда стоит позади ее и зорко смотрит за движениями ее, подскакивает и тащит ее на совершение греха делом; так что очевидно, что грех бывает и по воле человека, и не по воле его: бывает по воле его потому, что ум сам склоняется на грех, бывает не по воле его потому, что когда слагается он совершить грех делом, то на это бывает влеком и нудим диаволом. Посему-то Премудрость Божия, Господь наш Иисус Христос, подсекает самые корни и зачатки грехов, когда заповедует во Святом Евангелии Своем, чтобы никто не допускал порочных пожеланий, и даже очами не воззревал с похотением, потому что когда душа дойдет до вожделения греха, то неудобь ворочается назад, неудобь удержаться ей от дела, по причине толкания на него от демонов, совершающих это быстрее мгновения ока. Таким образом душе всячески надо стараться не допускать приближаться к себе демонам, а этого достигать не может она никаким другим способом, как только тем, чтобы не склоняться на похотения греха, во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

Слово тринадцатое. 1. Врачевство, врачующее душу, одно, а не много их. 2. Четырьмя образами грешат люди. 3. Спасение всех в единой воле Божией; человек же не имеет в себе ничего, чем бы сам мог спастися.

Душа наша проста и несложна; потому, когда возболезнует, одно врачевство врачует его. Но тело, будучи сложено из многих, и притом неодинаковых частей, которые и сами составлены из четырех стихий: земли, воды, огня и воздуха, когда занеможет, имеет нужду, как сложное, в разных врачевствах и притом составленных из разных трав. Это хорошо истолковали и внешние мудрецы еллинские, тоже говоря, что если бы тело человеческое было единично, то есть просто и несложно, то одно было бы и врачевство для него, но, будучи сложено из многих частей, имеет нужду и во врачевствах многих и многосложных. А душа, говорю я, напротив, будучи невещественна, проста и несложна, когда занеможет, одно врачевство врачует ее, а не многие. Какое же это врачевство? Дух Святой, благодать Господа нашего Иисуса Христа, как говорит Апостол: где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17). Надлежит потому всякому христианину, посредством покаяния, милостыни и всякой другой добродетели, сколько сил есть, подвизаться не о чем другом, как о том, чтобы приять действо благодати Святого Духа, силою Коего и начнет он жить жизнию истинно по Христу. Ибо нет другого способа, искусства и метода к тому, чтобы христианин жил по Христе, кроме восприятия свыше силы или благодати Иисус-Христовой.

2. Человек грешит четырьмя образами — волею, неволею, в ведении и неведении. Волею, то есть самоохотно грешит он, когда, зная наверно, что зло есть зло и что в его состоит воле сделать его или не сделать, делает его самоохотно. Неволею, то есть без желания, грешит он, когда бывает вынуждаем к тому какою-либо необходимостью, и делает зло, не желая его, как, например, иные мученики отрицались от Христа по причине нестерпимых мук, каким их подвергали. Бывает, что иной и другим образом, не зная и не желая, делает зло, когда, например, пустив стрелу, чтоб убить какого-либо зверя, убивает человека, не желая того. В ведении бывает грех, когда душа знает, что известное дело есть грех, но, будучи немощна и расслаблена нравом, делает его, не имея силы противостоять брани и восставшему сильному влечению на грех, делает грех, склоняясь на него и вожделевая его будто помимо своей воли. В этом-то случае особенно и познается верующими сила Христова, именно: когда возмогают они не делать по внушению возненавиденных ими похотей, тогда познают, что имеют благодать Христову. В неведении бывает грех, когда кто делает что худое, не зная, что оно худо, но полагая, что оно хорошо.

При этом заметить надлежит, что грехов волею бывает немного, и они, так как большею частию бывают очень явны и неотразимо теснятся в сознание, бодут, как остны (орудия для побуждения рабочего скота. — Ред.), того, кто делает их, и подвигают его на покаяние. Прочих же грехов, то есть грехов неволею, в ведении и неведении, бывает очень много, даже без числа, но они все почти малопамятны и скоро совсем выпадают из сознания и того, кто их делает, несмотря на свою многочисленность, не бодут и не подвигают на покаяние, так как он и не почитает их грехами и не думает об них. Посему об этом-то наипаче и надлежит нам молиться, чтобы Бог даровал нам и познать их греховность, и восчувствовать, ибо то, что мы не помним и не чувствуем их, не делает нас безвиновными в них, а между тем диавол большую часть людей ввергает в гордыню по причине неведения их, потому то есть, что не сознают их, не думают, что они значат что-нибудь, но вменяют их ни во что; каковые люди, несмотря на то, что говорят, будто мудры суть, оказываются буиими (глупыми. — Ред.) и неразумными, поелику не познали, что спасение всех стоит на единой милости Божией.

3. Ни один человек не имеет в себе ничего благословного, чем бы мог спастися, ни праведный, ни грешный. Ибо Сам Бог говорит: кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею (Рим.9:15). И Давид исповедует сие, взывая к Богу: Господи, Боже спасения моего (Пс.87:2). В чем спасение то? В том, чтобы стать причастником святости Божией, а это состоит в воле Божией, — то то есть, чтобы Он преподал святость Свою тем, которые управляют сердца свои к Нему и никакой кривости не имеют в помышлениях своих, коих души уверишася (Пс.77:37), то есть стали верными Богу и словесам Его, поелику, по пророку, правоты видит лице Божие (Пс.10:7). Люди видят видимое, а Бог видит и сокровенное. приготовьте путь Господу, говорит Писание, прямыми сделайте стези Ему (Мф.3:3). Эти стези Божии суть души человеческие, когда они правы бывают, то есть когда исповедуют свое неведение, ненаучение и ненаказанность, свое недостаточество на добро и падкость на всякие грехи, когда не хотят жить лицемерно, иными быть по внутреннему своему устроению и иными казаться пред людьми, и принимать честь от людей, а не от Бога; потому что Бог, испытующий сердца, ненавидит такие души, как сущие от части диаволовой, ибо диавол так делает, что, будучи врагом, принимает вид друга и, будучи тьмою, представляется светом.

Поелику спасение всех в едином Боге, то да уготовит каждый себя самого и да приложит труд стать правым, чтоб соделаться достойным милости Божией; потому что кто прав, тот истинен; кто истинен, тот смирен, а кто смирен, тот один и достоин милости. Бог, Который есть сущая истина, не может миловать того, кто неправ, так как таковый не истинен. Итак, не докучай Богу в молитве, милость к тебе явить, прежде чем сделаешься правым, ибо невозможно, чтобы Бог соединился с душою лукавою и развращенною; милость же Божия в том и состоит, чтобы причастился кто святости Божией. И если препобеждаешься лукавым диаволом, властителем зла, и не имеешь силы быть правым, понуди усердною молитвою своею благость Божию даровать тебе силу сделаться прежде правым, чтоб сего ради оказаться достойным и великой милости Божией, то есть приятия святости Его. Эта святость вражду полагает между тем, кто освящается, и между грехом, иначе, делает освящаемого врагом всякого греха. Ибо кто любит Бога, тот любит и то, что Ему благоугодно, и отвращается от того, к чему не благоволит Бог. Но неблагоугодное Богу, само собою разумеется, приятно диаволу. Почему всякий человек, который неправ (и следовательно, не любит того, что благоугодно Богу), есть друг диаволу и враг Богу. Таковому какая надежда спасения?

Итак, тем, которые делают зло, которого могли не сделать, и не делают добра, которое могли делать, нет спасения, пока они таковы. Но и о тех, которые делают добро, нельзя еще сказать, что они потому самому имеют уже в себе самих все, чем устрояется спасение. Они только сделали все, что должны были сделать, подобно тому как всякий раб делает, что должен делать, чтоб не быть биту. Если случается, что домовладыка поблагодарит такого раба, то благодарит его по доброте своей. Но если какой раб загордится, говоря, что он так хорошо делает свое дело, то бывает бит за то самое, чтобы помнил, что он не мог сделать ничего больше того, что должен был сделать, — так что, если хочет такой раб (исправный во всем), чтоб господин его благодарил его, то должен всячески смиряться и говорить: я сделал только то, что должен был сделать, и если бы не сделал того, то был бы бит, как раб неключимый. Так и всякий христианин, делающий все достодолжное, не может ожидать за это себе ничего. Но хорошо бы было, если всякий, возжелавший творить волю Божию, мог творить ее; а то со всяким нередко бывает, что не может он сделать то, что желает, и делает то, что ненавидит, потому что мудрование и похотение плоти противляется ему. Как после этого можно говорить: только возжелай спасения и спасешься? Спасение не от естества, почему не видим, чтоб кто-либо когда-нибудь спасся сам собою. И Бог говорит: Аз Бог, и несть разве Мене спасаяй (Ис.43:11). Ибо вси согрешиша и лишени суть славы Божия (Рим.3:23). Как же можно спастися кому-либо самому собою?

Но если покаются теперь в один день тысячи тысяч и мириады мириад грешников и, обратясь ко Христу Господу, содружатся с Ним, соединятся и освятятся святостию Его, то тотчас познают воспринятое от Него освящение, коим устрояется спасение, ощущая присущую им некую божественную силу. Ибо Христос Господь для всякого верующего в Него бывает силою рассуждения, мощию разума, крепостию мудрости, державою правды, основою любви к Богу и людям, действом всякой святой заповеди и воли Божией, некиим разумным и в природу обратившимся отвращением и возненавидением всякого зла и греха, всякой похоти и лукавства. Христос Господь есть надежда наша и мир наш. Без Господа Иисуса не только никто не может делать добро, но и всякий бывает отдален от Бога. Одного только требует Господь от всякого верующего в Него, того, чтоб он всецело вверил себя Ему — Христу Господню, то есть чтоб имел полную на Него надежду и питал непоколебимую уверенность, что только силою Христовою, а не своею собственною, может кто спастися. И такой только есть настоящий христианин, кто полную надежду возлагает на одного Христа, что Он один все в нем исправит и уврачует его и по душе, и по телу. Когда же потом за сею верою, имеемою с разумом, последует и дело, тогда рождается любовь ко Христу, то есть когда кто самым делом получит то, чего надеялся от Христа, и почувствует то, тогда возлюбляет Его. Ибо человек благодетельствуемый не может оставаться бесчувственным к благодеянию и естественно начинает любить Благодетеля, помимо даже воли своей. Потом, когда преуспеет он в любви к Благодетелю своему, находит и Самого Благодетеля внутри себя самого, потому, что и Он вполне вверяется и входит в того, кто возлюбил Его.

Но диавол, что сначала сделал с человеком, то покушается делать и теперь со всяким, начинающим каяться, внушая ему: нет спасения тебе в Боге твоем (Пс.3:3), то есть что спасение бывает не силою Бога твоего, а твоею собственною. И горе тому, кто поверит ему! Враг хочет сим способом обнажить душу от благодати Божией, чтобы потом уловить ее и поглотить, как волк ягня. Посему-то всегда надлежит умом воззревать к Богу, от Коего единого приходит всякая помощь, чтобы ум сей просветился мысленными лучами света Божия и, сделавшись обоженным, стяжал и своего рода неизменяемость, дабы не возвращаться на зло. Тогда-то наконец становится он властителем земли, так что не смеет уже более приближаться к нему никакое земное похотение, но все земное трепещет пред ним и боится его, не ради его самого, а ради Бога, страшного самим Херувимам, Которого он всегда имеет присущим в себе и от Коего отлучиться мыслию и отдалиться желанием и чувством не позволяет он себе ни на одно мгновение. Богу, Благодетелю нашему слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Слово четырнадцатое. 1. Чего требует Бог от христианина? 2. Какой вред потерпел и терпит человек от диавола, а не знает того? 3. Все люди недугуют душою и не понимают того. 4. Надобно им познать недуги свои, чтоб взыскать врача. 5. Лукавый диавол свои искушения как приманку какую полагает пред людьми. 6. По какой причине не все христиане преуспевают в добродетелях?

Бог от всякого христианина прежде и во главе всего требует, чтоб он всегда исповедовал прежние грехи свои, дабы, помня их во всякое время, он всегда имел самоуничиженное и смиренное мудрование и не презирал других. Во-вторых, требует, чтоб он каялся пред Ним и молился Ему о всем, в чем грешит каждодневно, волею или неволею, в ведении или в неведении, ибо невозможно, чтобы человек провел хоть один день без того, чтоб не впасть в какое-либо согрешение, большое или малое, потому что грех бывает и словом, и делом, и помышлением. Как эти дела, слова и помышления быстро чередуются или действуют совместно в продолжение дня, то и не усмотришь, как погрешишь не в одном, так в другом. Но кто погрешает, тот и падает; падшему нет оправдания, но спасается он по единому беспредельному благоутробию Божию. В-третьих: поелику грехи бывают по причине немощности мысли и душа посему имеет нужду в укреплении свыше, надлежит христианину всегда умолять Бога, да дарует ему духовную силу, которая есть сокровенная благодать Господа нашего Иисуса Христа, укрепляющая ту душу, которую присещает, и просвещающая ее, да зрит зло как зло, и добро как добро, и вспомоществуемая сим просвещением и сею силою, да ходит безопасно среди сетей мира сего лукавого, не будучи уловляемая ими. Человек страдает некою сокровенною болезнию великою и неудобь-познаваемою, которая так велика и так чрезмерна, что подобной никогда не было и никогда не будет. Почему необходимо было Самому Богу прийти, чтоб исправить и уврачевать ее. При всем том, однако ж, люди не знают о том и живут в совершенной беспечности, нисколько не печалясь из-за болезни сей по причине нечувствия своего. Ибо кто знает сию болезнь, тот и чувствует ее; кто чувствует, тот болит о том душою; кто болит, тот ищет оздравления и всячески старается уврачеваться от болезни той.

2. Но что это за болезнь? Послушай: диавол, по обычаю своему, всегда подбирается к душе странным некиим образом и неудобь-распознаваемым, с тем чтобы, будучи всегда близ ее и не отдаляясь от ней, возмущать и перебуровливать все ее стремления, движения и помышления, то есть и мысленную, и желательную, и раздражительную силы души, и направлять их на то, что ему угодно. Этим способом он всех нас завлекает в сети свои и забирает в рабство себе и в волю свою, — а мы того и не знаем; и, что хуже всего, диавол, употребляя сию тактику непрестанно и сделав нас страстными и непотребными, убеждает нас думать и говорить, что этот наш недуг (смятение и буровление внутри), которым мы вводимся в страсти и держимы бываем в них, есть свойство естества нашего, а не дело бесовских козней [1]. Иных же он убеждает думать, что злые дела, какие они делают по действу его, суть исправности и добродетели, и хвалиться ими. Но это есть уже совершенная мертвость души, ибо кто хвалится злом, тот нимало не чувствует (тлетворного действия его), а это свойственно лишь мертвому. И вот отчего висит над родом человеческим опасность быть осуждену вместе с диаволом и прочими демонами, а он того не знает.

3. Человек, который был прежде здоров и заболел, знает и понимает, что есть болезнь и что — здоровье. Но если случится кому с самого рождения быть больному, то ему трудно бывает понять, что такое здоровье. Так и душа, которая всегда недужна и страждет 6олезнию страстей гнева и похоти и других многих и разнообразных, которые рождаются от этих двух как главнейших, гнева, говорю, и похоти, не знает, бедная, и не понимает, что это суть болезни, и не видит, как мысленный тиран ее диавол, прикрытый сим ее неведением, подседает к ней посредством означенных страстей и день и ночь осечает ее злыми помыслами. Не видя же сего, не понимая и не чувствуя, она не чувствует нужды и во врачевании и не ищет его. Можно ли же надеяться, что она когда-нибудь уврачуется, находясь в таком положении? Кто не хочет оздороветь и не ищет оздоровления, как может уврачеваться? Или как станет искать врачевания тот, кто не знает, что болен, и не понимает, в чем состоит его здоровье, а того, кто объясняет ему это и истолковывает, гонит прочь? Поступая так, он показывает, что не имеет нужды в оздравлении.

4. Таков недуг наш, и от недуга этого нет другого врачевства, кроме единого, о коем я помянул. Ни Ангел, ни ходатай, ни мудрец, ни книжник и никакой совопросник века сего не мог и не может уврачевать сего недуга нашего. Для сего потребно было Богу соделаться человеком, чтобы человеческое естество соединилось с Божеством и в Нем обрело действеннейшее врачевство, сильное уничтожить в нас всякое нестроение, растление и смерть, и чтобы непобедимая и непреоборимая сила Божества врачевала немощного человека и укрепляла его Божественною благодатию, так чтобы мысленный растлитель наш диавол не смел более приближаться к нему и искушать его посредством страстей. Ибо со времени преступления Адамова растлились все естественные силы человеческого естества, то есть ум, память, воображение, воля, чувство, которые все совмещаются в трех частях души — мысленной, раздражительной и пожелательной. Растлились, но не уничтожились. Почему человек может умствовать, но не может умствовать правильно; может желать, но желает несмысленно; может раздражается (прямее бы энергичествовать), но раздражается неразумно. По сей причине все, что он думает и придумывает, что загадывает и предпринимает, к чему сочувствует и от чего отвращается, все это криво, косо, ошибочно.

5. Искушение, каким искушает нас диавол, бывает двух родов. Как птица, свободно летающая на крылах своих, чтоб найти себе пищу, бывает обманываема птицеловом, простирающим по земле сети свои для ее уловления, тем, что, простерши сети свои по земле, он кладет поверх их приманку, которую видя, птица слетает вниз, чтоб поклевать, и тут запутывается в сети и попадается в плен; тогда приходит и птицелов, берет ее, держит в руках своих и делает с нею что хочет; так и диавол, зная, что ум человеческий находится в непрестанном движении (парит), подкрадывается к человеку невидимо, кладет пред помыслом его какую-либо сласть, как приманку, а под сластию простирает, как сеть, грех, который вместе есть и рука диавола, невидимая и скрытная, потому что без греха нельзя диаволу схватить душу человека. Когда успеет он примануть душу приманкою сласти, тотчас опутывает ее сетями и схватывает. Первым делом его тут бывает завязать ей глаза, то есть омрачить ум, чтоб она не увидала света и пути и не убежала; и это со всем тщанием делает он до тех пор, пока она привычкою к сласти и долговременным пребыванием во грехе совсем не предастся в волю его и не сделается во всем ему подручною и возлюбленною рабою. После сего она и сама не захочет уже бежать от этого господина своего, к которому привыкла и который так утешает ее и насыщает всякими сластями, пока совсем не растлит ее этими нечистыми и зловонными яствами своими. Когда же увидит он, что она совсем растлилась, тогда направляет ее на всякого рода непотребства, грехи и злодеяния. Но птицелов не может стянуть птицы с воздуха на свою приманку, а диавол, если найдет душу, обнаженною благодати Божией, может подвигнуть стремления и пожелания души на сласть и склонить ее на свою волю. Почему и сказал я, что искушения диавола бывают двух родов: первое — приманка сластию, какую полагает он пред помыслом, а другое — раздражение похотей, коим понуждает он душу воспохотствовать сластей и склоняет ее на свою волю.

Душа, которая подчинится таким образом и столь много диаволу, не может ничего более для себя делать, как только, познав, в какую ниспала глубину зол и как воля ее связана чужими узами, вопиять, как из чрева адова, и призывать Бога, сходившего в преисподняя земли, прийти к ней и освободить ее. Это одно может она делать, но разрешить себя от уз и убежать не может, как не может убежать тот, кто закован в железные кандалы и содержится в темнице под крепкими запорами. Может, говорю, она призывать имя Иисуса Христа, да послет Он ей помощь, и когда укрепится таким образом чрез призывание Иисуса Христа (ибо Он есть единственный освободитель душ наших) и восчувствует, что получила помощь от Бога, тогда может и убежать из-под ига диаволова и из уз греха. Но, убегая от диавола, ей следует прибегнуть к какому-либо эконому благодати, то есть к духовному отцу, чтоб лукавый диавол не нашел ее опять неохраняемою и не похитил. Этим отцом духовным она будет обучаема и упражняема в том, что ей потребно думать, пока наконец она сделается способною носить всеоружие Божие, то есть Божественную благодать, и с нею противостоять всем козням диавола, всем этим началам, властям, миродержителям тьмы века сего, духам злобы. Ибо душа, соединенная с плотию, не может одна, голая, противоборствовать таким сильным и столь многим врагам, если не будет облечена во всеоружие Божие; как и воин, даже самый мужественный, не может без оружия противостоять врагам, нападающим с копьями, мечами и щитами, и если выступит против них, тотчас будет поражен насмерть.

6. Как тело человека, сложенное из разных частей, сочетавает душа и не дает ему рассыпаться, когда же выйдет душа из тела, оно разлагается и истлевает, потому что тогда разрешаются все связи его, и то, что было прежде смерти соединено и сгармонировано, является разъединенным и разложенным; подобное сему бывает и с душою, когда удалится из нее Божественная благодать (которая есть душа души нашей, и до преступления Адамова была соединена с нею, как душа соединена с телом, и содержала ее в единости и гармонии помышлений, которые по преступлении рассеялись по бесчисленным направлениям), — Божественная, говорю, благодать Святого Духа, которую опять подает святое Крещение приемлющим, по уверовании и оглашении, сие божественное таинство, — чего не знает и понять не может вся внешняя мудрость еллинов. Ибо как всякий человек уверен, что душа есть та сила, которая приводит в гармонию и сочетавает в единое стройное целое разные части тела, так всякому христианину крещеному должно содержать всегда в уме, что не другое что, а только благодать Всесвятого Духа, которую приял он чрез святое крещение и новое рождение, она одна соединяет, сочетавает и сдерживает нерассеянными неисчетные и многообразные движения и помышления души (если это есть в нем).

Это собрание воедино помышлений душевных есть и именуется жизнию души, какую дарует ей Бог. Но как иные забывают и пребывают в беззаботном непомышлении о том, что тело их состоит из многих и разнообразных частей, почему подлежит и недугам многим, и что в союзе и гармонии содержится оно душою, так что, когда бывают здоровы и не чувствуют никакой болезни, величаются тем (как бы это было не дар Божий, а нечто их собственное), так подобному неправомыслию подвергаются и некоторые из тех, кои сподобились приять Божественную благодать, когда, не внимая себе и не содержа в уме и помышлении сие великое таинство Божественной благодати, ими полученной (и держащей в союзе и гармонии разнообразные помышления и стремления души), склоняются к гордому о себе помышлению. За это разгордение они впадают в суд диаволь (1Тим.3:6), обнажаются от Божественной благодати и ниспадают в состояние хуждшее, нежели в каком были до Крещения. И только те из них, которые, уразумев, какое великое потерпели они зло, прольют много горьких слез о том, чтоб опять приять Божественную благодать, после многих трудов и потов сподобляются снова сей великой Божией милости.

Впрочем, надлежит нам и то знать, что Бог, всеблагий и человеколюбивый, не от всех добродетелей обнаженным оставил человеческое естество по падении, почему и среди самых неверных народов проявляются некоторые естественные добрые качества, и иные являют кротость, другие сердоболие, те любовь, а эти другие какие-либо душевные доброты. Сделал это всеблагий Бог для того, чтоб человеческое естество не всякого лишено было пособия, но чтоб в этом имеемом находило помощь к стяжанию и того, чего в нем недостает. Однако ж никак невозможно, чтоб некрещеный достиг когда-либо совершенства добродетелей.

Итак, поелику некоторые христиане забывают о таинстве благодати Всесвятого Духа, полученной ими во святом Крещении, имеют, впрочем, как мы сказали, некоторые естественные добродетели в помощь и пособие недугующему естеству, но, не помня о полученной ими благодати, не стараются с помощию сей Божественной благодати Всесвятого Духа стяжать и прочие добродетели, которых не имеют, а довольствуются одними от естества получаемыми добродетелями, гордятся ими и презирают тех, которые их не имеют, не обращая внимания на те, которые те имеют и которых они сами не имеют, то благоутробный и человеколюбивый Бог не дает таковым горделивым благодати на стяжание и прочих добродетелей, да не впадут в суд диаволь. Ибо если они не возымеют добродетелей, то осудятся, как недобродетельные, а если стяжут их благодатию Всесвятого Духа и возгордятся, яко самодобродетельные, и хвалиться ими станут, как бы не свыше от Бога получили их, а имели их (если и предположим, то возымели) от своих трудов и усилий, то осуждены будут вместе с диаволом. Почему всякий добродетельный христианин, яко сокрушенный и смиренный, так да верует, что благодать Всесвятого Духа живет в нем и совершает все добродетели, а не он сам. Таковый воистину есть и праведно именуется духовным человеком, поколику вседействует в нем Дух Святой, о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Примечания. 1. То же говорил и святой Макарий Великий. Добротолюбие в русском переводе. Т.1. М. 1895. С.146.

Слово пятнадцатое. 1. Есть семь классов лиц, для которых потребна молитва Церкви о спасении их. 2. Те, которые молятся Богу, а между тем сами не знают, о чем просят, не бывают услышаны. 3. Всуе трудятся те, которые не молятся в духе.

Есть семь классов лиц, о спасении коих потребна молитва Церкви: погибшие, плененные, заблуждшие, уязвленные, падающие, восставшие, шествующие. Есть еще и восьмой класс — совершенные, которые, задняя забывая, все в предняя (будущее. — Ред.) простираются. Каждый из этих восьми классов имеет нужду в особой молитве Церкви Божией о спасении его: погибшие имеют нужду в молитве о том, чтобы их взыскал и обрел вездесущий Бог, для Которого явны и ад, и пагуба; плененные, то есть порабощенные (страстям и диаволу), — чтоб их освободил Божественною благодатию своею Тот, Кто все содержит и над всем господствует, потому что такого рода порабощенник не может освободиться сам собою; заблуждшие — чтобы просветила их Божественная благодать и направила на путь истины, как учит и псалом: настави мя, Господи, на путь Твой, и пойду во истине Твоей (Пс.85:11); уязвленные, то есть сокрушенные, — чтобы их уврачевал и поднял с одра Господь, потому что ни один из уязвленных не может исцелиться и стать на ноги собственною своею силою; падающие, то есть те, которые впадают в грехи, — да укрепит их великомощная десница Всевышнего Бога, чтоб они не падали; восставшие, то есть те, которые перестали грешить, — да утвердит их Божественная благодать, чтоб они не низвергались более в ров сей; шествующие, то есть те, которые подвизаются в добродетели, — да шествуют без преткновений, и Ангел Господень да устраняет камни и препятствия с долгой и тесной стези добродетелей, чтоб им не подвергаться более по причине их крайним бедам и опасностям; восьмой же класс, то есть совершенные, — чтоб не гордились и не думали о себе, что они лучше других, но скорбели и сокрушались, чувствуя, что они ниже всех, и сознавая, сколь многого еще недостает им до той истинной высоты, которая выше всего. Дело совершенных, как говорит Апостол, есть — к намеренному тещи, к почести вышнего звания: ибо, сказав сие, он присовокупил: кто из нас совершен, так должен мыслить (Флп.3:14,15).

2. Итак, сам ли кто восхощет, по любви Божией, или упрошен будет другими помолиться о каком-либо из показанных восьми классов, пусть позаботится сделать молитву свою сообразною с каждым из них, чтоб не потрудиться понапрасну, испрашивая того, что несообразно с тем или другим. Ибо в таком случае как можно, чтоб услышал его Бог? — Один из отцов Церкви нашей так поучает настоятеля (обители): не неради молить Бога о тех, кои крайне нерадивы, но проси Его не о том, чтоб Он помиловал их, потому что это невозможно, пока сами они сидят в бездействии и с места не двигаются, — а о том проси, чтоб Он просветил их, пробудил от усыпления и сделал рачительными [1]. Кто станет кормить грубою и тяжелою пищею дитя, еще отдоеваемое грудьми, тот не оживлять его будет, а расстроивать его жизнь и убивать. Равным образом кто стал бы отдоевать мужа совершенна, был бы бессмыслен и бессмысленного отдоевал бы. Так и здесь всему свой чин и свое время. Ибо Бог есть Бог порядка и мира. Правда, что большею частию не имеют ведения о сказанных восьми классах людей, но всячески необходимо, чтобы тот, кто молится, просил у Бога того, что потребно тому, о ком он молится. Так и Христос Спаситель молился ко Отцу Своему, говоря: не якоже Аз хощу, но якоже Ты.

Если кто молится о себе самом и просит, например, об избавлении от тления и смерти, пусть послушает наперед и разузнает, что такое есть тление и что жизнь, и тогда уже просит Бога об освобождении от тления и смерти, имеет ли он дерзновение к Богу, или не имеет. Ибо кто испрашивает что-либо, тот должен знать, что испрашивает, и ясно то представлять, чтоб, когда получит, возблагодарить Подателя и всегда пребыть Ему благодарным. Если же кто, молясь, сам не знает, чего испрашивает, то как узнает он, что получил просимое, и, следовательно, как станет благодарить Бога, Который подал ему то? А не возблагодарив, повинен будет осуждению, как неблагодарный. Кто говорит: освободи меня, явно находится в плену и состоит в рабстве; также кто говорит: избавь меня, конечно сидит в темнице и заключен в узы. Но если те, которые говорят такие слова, говорят их так себе, просто как попало, по обычаю (потому холодно и безучастно), не сознавая беды, в какой находятся, и не чувствуя тесноты, рабства, темницы и уз, то кто их станет слушать? Равным образом и те, которые день и ночь взывают к Богу: Господи, спаси мя! Господи, избави мя! Господи, изми мя! — но не знают беды, в которой находятся, не чувствуют ни горечи рабства, ни мрачности темницы, ни тяготы уз, даже не сознают, что попали в крайнюю беду, несут иго рабства, заключены в темницу, закованы в железа, — таковые никогда не были, не бывают и не будут услышаны от Бога.

Посему необходимо нам наперед послушать обо всем этом, поучиться тому и познать то от тех, которые знают то, и потом уже молиться о том Богу. Если не удобно найти таких знающих вблизи, поищем их со тщанием вдали; если же и в других местах не видно будет таковых, обратимся с молитвою к Богу, чтоб Он Сам невидимо показал нам и беду, и плен, и рабство, и узы, в каких находимся; и когда познаем, сколь великое во всем этом зло, тогда начнем и вопиять к Нему, со слезами, гласом велиим, чтоб сжалился над нами и явил милость Свою к нам, недостойным никакой милости, и спас нас, освободил и избавил. И невозможно, чтобы Бог помиловал нас другим способом или путем. Ибо и человек, имеющий возможность оказывать милость, не может оказать ее единородному с собою человеку, если не знает, что ему потребно и чего он ищет. Бог конечно все может, но не может Он солгать, ни отрещися Себя Самого; почему не может помиловать того, кто не кается, ни дать тому, кто не просит, ни поруководить к обретению того, кто не ищет, ни отверзть двери милосердия тому, кто не ударяет в них; равно не может Он дать и тому, кто хотя и просит, но зле просит, ни помиловать того, кто сам не милует другого, хотя и вопиет он: Господи, помилуй мя. Ибо Бог сколько всемогущ, столько и праведен; могущество Его с правдою, и милость с весом и мерою. Итак, необходимо, чтобы человек наверное познал, что может Бог сделать для него, и тогда испрашивал то у него, да получит.

(И то еще надлежит иметь в рассуждении, что если дать что-либо человеку не вовремя, то такой дар не в пользу будет, а во вред.) Но если плотской отец не может дать чаду своему смертоносной снеди, просимой им, тем паче не дает чего-либо такому человеку Бог, Который говорит: Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя (Ис.49:15), и опять: вы спрашиваете Меня о будущем сыновей Моих (Ис.45:11). Итак, поелику Он считает людей сынами Своими и дщерями, то как возможно, чтоб Он подал им что-либо смертоносное, хотя бы они сами испрашивали себе того у Него долгое время, с воздыханиями и слезами? Бог подаст христианину, если просит, следующие великие и высокие дарования, коих сам собою никто стяжать не может, именно — сердце сокрушенное и смиренное, трезвенное и целомудренное, покаянное и плачущее, — подаст ему память о смерти и будущем суде, мудрость и разум — понимать Божественные Писания, смысл боятися Бога, силу молиться со страхом, благоговением и благодарением, — подаст непорочность, кротость, терпение и благодушие. Кто получит все сказанное, тот возымеет и освящение и здравие души своей, а здравие души есть: не жаждать никакого греха и ничего из того, чего жаждет мир, то есть ни денег, ни сласти плотской, ни славы и чести человеческой. И Бог не может уврачевать кого-либо и даровать ему здравие, прежде чем получит он и возымеет показанные выше дарования (ибо это было бы не вовремя). Если б и оздоровел кто душою прежде получения тех дарований, то у него нельзя отрицать возможности воззреть на славу человеческую (несмотря на его уверенность, будто здрав есть и не подвержен душевной болезни) и впасть в сеть диавола, то есть в гордость. И бывает для человека того последнее хуже первого (Мф.12:45). Ибо гордость есть из всех грехов самый большой грех, так как от нее уже пошли все другие, и она стала началом и причиной всех грехов, как говорит Писание: начало греха — гордыня (Сир.10:15).

3. Господь сказал Самаряныне: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине (Ин.4:21-24). И Апостол говорит: Бог… не в рукотворенных храмах живет, и не требует служения рук человеческих, [как бы] имеющий в чем-либо нужду (Деян.17:24-25). Бог не имеет ни в чем недостатка и нужды. Он преисполнен всякого блага, и не только люди, но и самые Ангелы от полноты Божией приемлют, и все они имеют нужду в неоскудевающем и преисполненном всего Боге, Которого и благодарят, воспевают, славят, не сами собою делая это, но благодатию, от полноты Его приемлемою, будучи подвигаемы и укрепляемы на то, чтобы благодарить, воспевать и славить Бога, Владыку и Творца своего. Итак, какие же это суть истинные поклонники? Те, которые не ограничивают своего служения Богу каким-либо местом, но служат и поклоняются Ему в духе. Когда Господь говорит, что дух есть Бог, то не другое что сим показывает, как то, что Он бестелесен. Итак, надлежит нам бестелесному Богу приносить служение нашим собственным бестелесным естеством, то есть душою. Ибо бестелесный Бог может благоугождаться только умом и чистою мыслию. Поелику, по слову Господа, пришел уже и ныне есть тот час, когда Богу поклоняться надлежит в духе и истине, то возможно ли ныне служить Ему в преподобии и правде иначе как не умом и мыслию? Но знать надо, что ум наш и мысль наша не могут достодолжно поклоняться Богу, если не будут прежде очищены силою веры во Христа Спасителя, если прежде Сам Господь не уврачует их, не исцелит и не изведет на свободу, так что, пусть иные люди подвизаются в добрых делах и думают, что все творят во славу Божию, но если ум их не уврачеван Христом, не исцелен, не изведен на свободу таинственно и мысленно, тщетно и бесполезно все, что они ни делают, — и посты, и бдения, и молитвы, и милостыни, и всякое злострадание, и даже совершенная нестяжательность. Они еще не поклонялись Богу духом, каковое поклонение и есть единое истинное. А где нет истины, там все прочее ложь и прелесть, неведение Бога и непонимание жизни во Христе. Там жизнь заблудная, где не живут по неложному Христу.

Итак, те, у которых ум еще не исцелен, если хотят поклоняться Богу духом, должны наперед всякий употребить подвиг, чтоб стяжать сие великое благо, то есть Божественную благодать, благо, для которого и Христос распятие подъял и смерть. И пусть они не отступают от труда, делая со усердием все, что может подвигнуть благоутробие Божие на подаяние такого дара. Ибо это есть избавление, которое послал Бог людям Своим чрез Иисуса Христа Господа. Это есть великая милость, это есть очищение, это есть разорение средостения великого преграждения. Это есть воскресение души, бывающее прежде общего воскресения тел. Это есть нетление и вечная жизнь, примирение и содружение Бога с человеками. Это есть исправление вселенной, от Бога бывающее, которая не подвижется. От этого происходит то, что иной, последнейший из всех и раб всем, бывает первым. От этого бывает иной нищ духом, то есть смирен, которого есть царствие небесное, бывает чист сердцем, который узрит Бога, бывает миротворцем, который наречется сыном Божиим. Вот какое дивное и великое благо должен позаботиться стяжать христианин, немешкатным и неутомимым трудом!

За этим же что последует? Последует то, что стяжавший такое дарование, имея ум свой здравым и совершенным, ясно созерцает и разумеет все чудеса от закона Божия (Пс.118:18), так как открылись очи его благодатию Христовою. Таковый совлекается образа человека перстного, то есть ветхого Адама, и облекается во образ человека небесного, то есть Христа. Ибо как человеком соделался Сын Божий и Бог Слово, и есть Он Богочеловек, то, как человек, передает Он человеческую добродетель и человеческое восстановленное естество однородным Себе человекам, именно тем, которые приняли Его, как и Адам передал растленное человеческое естество происходящим от него человекам, так что причастники Иисусовы бывают небесными человеками, как причастники Адамовы — людьми перстными. И опять, как Бог, от Божества своего передает тем, кои восстановились и исцелились силою Его вочеловечения. Ибо нет возможности, чтоб кто-нибудь приблизился к святому и чистому Богу, если прежде не освятится он, не очистится, не сделается добротным благодатию Христовою, и таким образом не станет богат по благодати. Святые отцы наши и положили такое определение, что никому невозможно спастись иным образом, если не соделается он богат по благодати во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

Примечания. 1. Преподобного Иоанна Лествичника Слово особенное к пастырю. Гл.12,11.

Слово шестнадцатое. 1. Кто истинный христианин? 2. Христианин, который любит славу, или удовольствия, или деньги, не истинный христианин. 3. Христианам необходимо нести чувствительные лишения и подвиги, чтоб освободиться от сих страстей. 4. Всякое доброе дело надобно делать с тою целию, чтобы приять благодать Христову и святость. 5. Молиться со вниманием есть дар Божий. 6. Грешники — враги Богу, от которых Он отвращается.

Истинный христианин есть тот, который искренно исповедал пред Богом и Ангелами во время Крещения своего, что отрекся диавола и всех сатанинских дел его и дал обет служить Христу Господу, исполняя все святые заповеди Его, и таким образом сподобился таинственно приять благодать Божию сокровенную и ощутить ее в духе, то есть сознать духом, что приял ее. Как только получит кто благодать, тотчас отвращается от плотских стремлений, начинает ненавидеть мирские похоти и благодатию Божиею становится неподдействен им и мертв для них; от чего божественные заповеди Христовы исполняет со всякою радостию и усердием, а к какой-либо сласти плотской, или к стяжаниям, или к чести и славе не лежит уже у него душа, как бы он находился вне тела и вне мира, как говорит Господь: вы не от мира (Ин.15:19). Будучи же так соединен с благодатию Всесвятого Духа, он радуется всегда и поет: Аз же возвеселюся о Господе, возрадуюся о Бозе Спасе моем (Пс.103:34; Лк.1:47).

2. И другим каким-либо способом никому невозможно сделаться истинным христианином. Эти три — сластолюбие, сребролюбие и славолюбие — порабощают человека диаволу. И христианин, предающийся плотским сластям, уже не Христов есть раб, а раб греха и диавола; также христианин, обладаемый сребролюбием и любящий деньги, уже не христианин, а идолопоклонник, как говорит божественный Павел; равно и тот, кто любит славу человеческую, не христианин есть истинный, а некий изрядный воин диавола. Кто обладаем или каждою из сих страстей, или одною какою из них всецело, тот не имеет общения с Богом — Пресвятою Троицею, Отцом, Сыном и Святым Духом, хотя бы он постился, совершал бдения, спал на голой земле, и всякое другое нес злострадание, хотя бы имел всезнание и мудрость. Для сего потребно ему прежде в духе освобождену быть от сих страстей Христом Господом, Который говорит: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно (Ин.8:34-35). Дом сей есть царствие небесное. Видишь страшное определение Спасителево?! Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете, присовокупляет к тому Господь (8:36). Итак, когда освобожден будет кто от оных трех страстей, тогда да поет, тогда да поклоняется, славя Бога, тогда да молитвы деет, как соделавшийся уже истинным христианином и рабом Христовым. Великой сподобляется он милости. Ибо воистину кто порабощен трем оным тиранским страстям или хоть одной из них, тот, хотя бы и хотел, не может сам освободить себя от них, потому что освобождение сие в руках Иисуса Христа, Сына Божия и Царя, по власти, какую получил Он от Бога, Отца Своего, чрез крест и смерть, Им подъятые, как Сам удостоверил Он по Воскресении: дана Мне всякая власть на небе и на земле (Мф.28:18).

3. Прибегнем же к Освободителю всех, Христу Господу, яко к единому власть держащему, всякие употребляя меры к тому, чтоб сподобиться освобождения от тех трех страстей; станем поститься, молиться, подавать милостыни, чтоб увидел Бог, как искренно желаем мы свободы себе и усердно ищем ее, делая такие дела ради ее, и, увидев то, даровал нам желанную свободу Он, желатель милости. Признак такой свободы есть ненависть к тем страстям, — такая, что свободившийся от них гнушается ими, как мерзостию, которая отвратительнее для него всякой вещественной мерзости. Итак, доброе дело есть петь, молиться, поститься, совершать бдения, подавать милостыни, держать себя в уничижении, стать нищим, любви ради Христовой. Однако же видим многих из братий наших, которые тщетно трудились и трудятся, совершая такие дела. И причина этому явна. Что бы ни делал кто, делает то для известной цели. Поелику все человеческое естество, по преступлении первой заповеди, стало естеством тленным и смертным, и по сей причине слабым и немощным, падким на всякое зло и неразумие, то как возможно, чтоб оно одно, само собою, освободилось от растления в помыслах своих, когда это растление стало в нем некоторым образом естественным? — Но как может оно освободиться? — Если будет поститься, совершать бдения, молиться, поднимать всякий труд и подвиг, раздавать имение свое бедным с тою одною целию, чтоб сподобиться освобождения от оного растления в помыслах, силою Господа нашего Иисуса Христа, единого Освободителя, Который за тем и в мир пришел, чтобы взять грехи мира. И кто постится, молится, трудится и всякое другое делает добро, с тою целию, чтоб освободил его Христос, тот всеконечно будет освобожден, и познает Освободителя своего и возблагодарит Его, смирится и покорится пред непобедимою силою Христа Господа. А кто не жительствует жительством по Христе с такою целию, тот тщетно протрудится и перейдет в другую жизнь бедным и несчастным христианином.

Надобно нам и то знать, что весь подвиг диавола и демонов его и все козни, какие строят они всякому христианину, обращены на то, чтоб сеять между христианами непонимание сего и неведение о сем, чтоб они не знали показанной цели, но держали в мыслях, что могут спастись сами, посредством тех добрых дел, какие делают. Демоны нередко даже содействуют и молитвам, и милостыням, и постам, и бдениям, и всяким другим добрым делам, чтобы делающие их делали без означенной нами цели, держа, однако ж, в мысли, что делают настоящее добро, и чрез то оставались не уврачеванными от Христа. Ибо неотложен тот закон Христов, что Сам Христос не может уврачевать того, кто не познал своей болезни, не знает врача и не ищет его.

4. Итак, доброе есть дело, как мы сказали, пост, милостыня и прочее; хорошо и скорбеть о грехах, как своих собственных, так и братий своих, также плакать с плачущими и радоваться с радующимися; но все эти добрые дела, достохвальные и дивные, ни к чему не служат и пропадают даром, если тот, кто делает их, не соделается причастным святости Божией, ибо все добрые дела для этой цели должны быть делаемы, как говорит Апостол о тех, которые сподобляются быть наказываемы Богом, как сыны, что Бог наказует их на пользу, да причастятся святыни Его (Евр.12:10). Если же кто не причастен святыни Божией, то тщетен труд его, тщетна и вера его, особенно когда возможности нет творить сии добрые дела достодолжно, по закону и заповеди Божией, без помощи Иисуса Христа, Бога нашего, а тот, кто незаконно подвизается, не венчается, как определяют божественные законы. Закон же есть, чтоб дела эти делаемы были втайне, со всяким охранением и блюдением, пред лицом единого ‘Бога, так чтобы и левая рука не знала того, что делает правая.

Что же это правое и что левое? Слушай. Правое есть, когда христианин исполняет то, что заповедал Христос в следующих словах: когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк.17:10). Но возможно ли, чтобы нашелся когда-нибудь кто такой, который сотворил бы все, что должен был сотворить? Пусть и сотворил кто или все, что должен был сотворить, или часть того, кто мог когда-либо творить то один сам собою, своею собственною силою, не будучи наперед подкреплен таинственно божественною силою Христовою? Кто делает какое-либо добро без Христа — увы ему и делу его! А левое есть, когда кто, делая то, что должен делать, думает, что достоин за то у Бога всякой чести. Такой никогда не причастится святыни Божией, даже после таких подвигов и таких потов, и горе ему после смерти!

Какие же есть признаки, которые показывали бы, что получил кто благодать Божию? Когда кто безгневен, не осквернен плотскими сластями, тих и кроток, имеет смирение вместе с незлобием и состраданием, с любовию к ближним, чистою и нелицемерною, и верою в Бога, несомненною и твердою, так чтоб о нем можно было сказать: верова Богови и вменися ему в правду (Рим.4:3). И кто не имеет таких признаков благодати Христовой, тот без сомнения все дела свои делает, да славим будет человеками. Пусть говорит он, что не ищет славы человеческой, но, будто и нехотя, он бывает падок на нее. Ибо где нет Христа, там демоны, а где демоны, там правые помыслы извращаются и растлеваются. Как во время ночи летают нетопыри, пищу себе ища, так и демоны вместе с перваком своим, начальником тьмы — диаволом, во время настоящей жизни, растленной и омраченной, рыщут и по земле, и по воздуху, и по всем местам, сущим под небесами, в одно мгновение переносясь с места на место, ибо демоны по естеству суть мысленные твари. Это всякий может понять, судя по тому, как действует собственный наш человеческий ум, который, когда видел что однажды, — будь то и далеко, и раскинуто на большом пространстве, — обегает то мысленно в одно мгновение, при всем том, что связан плотию. Вот почему невозможно бывает истинному христианину возводить ум свой к Богу, размышлять о божественном, беседовать с Господом Всеблагим и посредством такой святой памяти и умной молитвы принимать от Бога просвещение и облистание, если он не запечатлен благодатию Святого Духа. Как только увидит диавол, что ум (дух) христианина не имеет печати благодати Божией и наг от нее, а между тем желает прейти мысленно воздух и востечь ко Всевышнему Богу, чтоб беседовать с Ним посредством молитвы и молить Его о грехах своих, — без страха становится против него на дороге, по которой он восходит, и как бы так говорит ему: «Куда это ты идешь, несчастный? Как смеешь проходить по местам, в моей власти находящимся? Я властитель тьмы, я получил имя миродержителя и состою главою тех, которые умствуют о мирском и мудрствуют по-мирски. Я князь растленного мира сего, воздушный царь, сатана. Ты не вышел еще из-под моей власти, еще не переставил тебя Христос из области сатанины к Богу (Деян.26:18). Почему, как мой подданный, ты должен помышлять о моем и искать моего. Мое же вот что: плотская похоть, неправда, злоба. Я прежде все это тебе показывал и доказывал, как это хорошо; и ты видел, что так есть, вкусил, испытал и усладился. А теперь куда идешь? Куда тебе взойти на небо? Оставайся здесь — долу, в мирских нечистотах и грехах». Посему-то и написано: никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1Кор.12:3).

5. Можно положить, что христианин не должен молиться и славословить Бога, если ум его наперед не запечатлеется и не освятится Божественною благодатию, чтоб не оказаться ему внешне предстоящим Богу, мысленно же творящим дела диавола, как слуге его; по каковой причине он делается паче нечистым, и за каковое дело паче насиловать начинает его враг, наводя его на многое зло то посредством гнева, то посредством похоти плотской, на кои устремляется он с большею неудержимостью. Если кто, войдя во врачебницу, чтоб получить уврачевание, по своему неразумию худшими и опаснейшими делает там раны свои, то, конечно, гораздо лучше бы совсем не входить ему в нее. Но опять как же тебе оставаться без молитвы?! Тесно от обою. Восприими же тщание, возьми на себя подвиг наперед исправить и уврачевать ум свой, чтоб не быть в опасности ниспадать в худшее, если будешь петь, славословить Бога и молиться, не исправившись и не уврачевавшись наперед. Ибо невозможно, чтобы нечистый ум предстоял Богу, хотя и видно, что иной предстоит Ему телом и молится устами. Да и вообще никакой нет возможности истинно славословить Бога самому от себя, но благодать Христова, вселяющаяся в нас, она славословит и песнословит Бога и молится в нас.

Люди, когда ведут между собою беседу, знают, о чем идет речь: и те, которые говорят, знают, что говорят, и те, которые слушают, понимают, что слышат. И было бы явное неразумие, не иметь должного внимания, когда беседует кто с другим. Но если, предстоя пред Богом, беседуя к Нему и молясь, не внимаем тому, что говорим, то какую можем мы питать надежду спасения, даже и тогда, когда кто долгое время проводит в молитве своей и славословит Бога днем и ночью с таким неразумным невниманием и думает, что молится и славословит Бога как должно? Ибо хоть такое надлежит нам оказывать внимание, когда беседуем с Богом, какое имеем, когда ведем речь с людьми о делах мирских и суетных. Из сказанного всякий понять может, что значит, что диавол мысленно кружит ум человека, страдающего этою нелегкою болезнию. Почему и надлежит таковому прежде всего всякое тщание привнесть о душе своей, стараясь доставить ей духовное врачевство и исцеление, чтоб Иисус Христос, единый Врач душ и телес, увидев такое его тщание и труд, уврачевал столь великую его немощь. И если не сделает он так, то тщетно и бесполезно поет он псалмы и прочитывает молитвы к Богу. Посему кто молится невнимательно, пусть восстенает и восплачет, что так делает, и исправится, и думать забыв, что когда-нибудь маливался. Если же не восплачет и не восскорбит он о своей невнимательности, то какая ему надежда спасения?

6. Слово Писания говорит: Неприятна похвала в устах грешника (Сир.15:9). И говорит это оно не о безбожниках и неверах (ибо как невер станет молиться Богу, Которого не знает?), а о том, кто знает Бога и верует в Него, только нечестив есть по причине злых дел своих, и враг Богу по причине грехов. Как хороший, благообразный и красивый предмет привлекает очи людей посмотреть на него, а предмет безобразный и отвратительный заставляет обращать глаза в другую сторону, чтоб не видеть его, так и похвала, славословие и молитва грешника заставляют Бога отвращать очи Свои от него, чтоб не видеть его, потому что он устами только молится, а умом и сердцем беседует с предметами грехов своих и страстей, кои как прежде господствовали над ним, так и теперь крепко держат его в руках своих. Ибо невозможно, чтоб, творя молитвы к Богу, не помышлял кто о неуместном и срамном, если не содружился он прежде с Богом посредством покаяния и исповеди. Содружение же Бога с душою есть сокровенное посещение ее Богом. И признаком того, что благодать Божия посетила душу, служит то, если она молится со страхом и благоговением, стоит на молитве благочинно и великое имеет внимание к тому, о чем молится. Ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1Кор.12:3). Почему те, которые не молятся таким образом, еще далеки от Бога, будь они иереи и духовники, будь учители народа и посредники его пред Богом. Если солнце, будучи тепло, естественно согревает того, кто сидит под лучами его, то как бы Богу, Который свят есть, не освящать тех, которые беседуют с Ним посредством молитвы? И, однако ж, не бывает так, и от чего? От того, что те, которые сидят на солнце, знают, что за тем и сели, чтоб согреться, почему и приноравливают себя так, чтобы почувствовать теплоту его, а те, которые молятся без внимания, сами не знают, о чем молятся и чего просят, то есть стоят к Богу не как следует; почему Бог и не дает им ничего, и не даст, хоть бы они сто лет молились таким образом.

Итак, поелику тщетно трудятся те, которые поют и молитвы творят, не быв наперед освящены благодатию Божиею, то надлежит им пойти к учителям благоговейным и духовникам опытным и научиться от них, как надо молиться и чего просить должно в молитвах. Если же не захотят поучаться тому и не научатся, то, будь они мудры, будь невежды, кончат жизнь нечистыми и оскверненными. Бог не слушает тех, которые не знают, чего просят. Почему чтоб и нам не пострадать также и не остаться навеки нечистыми, позаботимся от сего часа научиться, как должно молиться и чего испрашивать у Бога, чтоб молитва наша была благоприемлема Богом, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

Слово семнадцатое. 1. Какое бы ни сделал человек добро, ему же самому бывает от того благо. 2. Как узнать, принял ли Бог наш пост, молитвы и милостыню? 3. Как должно петь и молиться? 4. Освящение и свобода даются душе посредством веры. 5. Душою псалмопения должно быть смиренномудрие. 6. Чем погашается благодать Божия?

Брате! Когда слышишь, что святые отцы говорят нам, чтоб мы постились или подавали милостыню, или другое какое делали добро для Бога, держи в мысли, что так говорят они по снисхождению к нашей немощи, ибо Бог никакой не имеет нужды в каком-либо нашем добре, яко вседовольный и ни в чем нескудный. Какие бы добрые дела ни делали мы в настоящей жизни, все они обращаются нам же во благо, а Богу они ничего не дают, и Он никакой в них не имеет нужды. Кто постится, злостраждет, совершает бдения, подает милостыни, тот делает все это, чтоб обрести благоволение и милость у Бога. Ибо если на поприще настоящей жизни, мрачном и полном греха, не станем мы произвольно утеснять себя постами, бдениями и другими злостраданиями и не станем оказывать милостивости к другим людям, то и Бог не захочет помиловать нас и простить нам грехи наши. Кто сам немилостив к другим, как может ожидать себе милости от праведного Бога? Кто, творя грехи, не сокрушается о них и, Бога не боясь, не кается в них, не утесняет себя за них постом и бдениями и не молит о них Бога, тот не жди прощения от милостивого и благоутробного Судии Бога. Итак, не думай никто, будто творит какое-либо добро для Бога, но — для собственного своего спасения.

Кто так умствует и такое держит убеждение, что добрые дела творит для своего спасения, тот никак не будет делать какое-либо добро напоказ людям, но все будет делать, да видим будет единым Богом, ведающим сокровенности сердца. Христианин, подвизающийся в добрых делах, если не держит в мыслях своих, что этим не имеет он намерения одолжить чем-либо Бога, то губит труд свой. Как солнце никакой не имеет нужды в человеке и не требует от него какого-либо себе услужения или одолжения, но паче само всем вообще людям служит и всех их одолжает тем, что свет разливает по лицу земли, согревает плоды и способствует к созреванию их, поддерживает жизнь людей и всего рождаемого на земле, между тем как никто никогда не говорил, не может теперь и не возможет когда-нибудь сказать, что он услужил или услуживает чем-либо солнцу; таким же образом и Бог не хочет никакого услужения и нужды не имеет, чтоб кто-нибудь услуживал Ему. И пока кто думает, что услуживает чем-либо Богу, до тех пор знай, что не положил еще он начала вступлению своему на путь спасения. Таковый, пусть он постится, ночи проводит без сна и несет другие лишения, пусть пост и молитвы деет, пусть творит милостыни и другие добрые дела, пусть проповедует слово Божие и учит истине, никогда не будет иметь части с Богом. Ибо кто делает такие добрые дела, тот должен делать их для того, чтобы обрести милость у Бога, а не для того, чтобы услужить Богу. Вси бо, как говорит божественный Павел, согрешиша и лишени суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его (Рим.3:23-24), когда, конечно, взыскивают и молиться начинают, да обретут милость и да отверзется им дверь благоутробия Божия для получения помилования о Христе Иисусе Господе. Ибо и при этом все же совершенно необходимо просить, искать, толкать, так что, кто не просит, не ищет, не толкает, тот, по определению Вседержителя Христа, не обретет и не получит милости Божией, и не отверзется ему дверь благоутробия Божия. Имеяй уши слышати, да слышит!

2. Итак, кто совершает посты, молитвы и милостыни (ибо при посредстве этих трех содевается у христиан спасение), пусть не смотрит на дни своего пощения, ни на труд бдения и молитвы, ни на количество милостыни, не смотрит то есть на то, как много роздал на милостыню, или как долго не спал и стоял на молитве, или сколько дней пропостился, а о том одном помышляет, приято ли все сие Богом. Если приято, то будет послана ему и Божественная благодать, а когда получит благодать Божию, то найдет себя сокрушенным, смиренным, себе внимающим, умиленным и кающимся о всех худых делах, какие наделал прежде. И тогда — посредством такого устроения внутри, познает он, как велика немощь его и как непотребны и срамны грехи его, сознавая, что одним неразумным животным они свойственны, душе же разумной непристойны и далеки от человека, имеющего ведение. Такова первая благодать и первое просвещение, подаемое душе от Бога! Пришедши в такое чувство и познавши, что таковы именно грехи ее, душа начинает ненавидеть их и отвращаться от них, как от вещей, достойных всякой ненависти и отвращения. И се настоящий путь спасения! А кто не знает себя и не чувствует, в каком бедном находится он состоянии (и не ищет того), у того попусту пропадут посты и милостыни, какие совершает. Ибо жертва, Богу приятная, есть только дух сокрушен, и только за такую жертву подается отпущение грехов, как для такой жертвы бывает и пост, и молитва, и милостыня. Вот таинство христианской жизни, и вот как должен поступать всякий христианин! Посты, молитвы, милостыни, произвольная нищета, спание на голой земле и все другое, что ни делает человек, должен он делать для того, чтобы содружиться с Богом. Если же все такое не ведет его к сему содружению, то какая от того польза?

3. Душа, с Богом содружившаяся, бывает кротка и смиренна и, когда молится, помышляет, что стоит пред лицом Бога, и не позволяет себе блуждать туда и сюда; так что душа, которая не в таком находится состоянии, еще не содружалась с Богом, еще находится под властию диавола, хотя поет и молитвы деет. Итак, надлежит, чтобы душа при молитвах и псалмах паче и прежде всего искала содружения с Богом. Если же она не содружена с Богом и не ищет такого содружения, то другим каким-либо способом спасения себе чаять не может. Те, которые поют псалмы и молитвы деют, а с Богом не содружены (и не ищут того, и не для того поют и молятся), находятся в самопрельщении и тщетно на воздух вопиют, подвигая Бога на негодование и гнев. Ибо таковые, молясь устами Богу, умом помышляют о том, что принадлежит к области врага Его диавола, и Бог за это отвращает от них лицо Свое.

4. Итак, освящения души и ее избавления не дают посты, молитвы и милостыни одни сами по себе, но прежде сих добродетелей подает их вера в Бога, когда кто уверует, что освятить его и избавить может только Христос Господь. Видимое свидетельство сего и действие имеем мы в таинстве пречистого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, Вседержителя, Который повелевает сказать узникам: `выходите’, и тем, которые во тьме: `покажитесь’ (Ис.49:9). Пречистые Тайны сии соединяются с душою и телом причащающегося достодолжно, и сочетавают, и содружают его с Богом. Когда же кто содружится таким образом с Богом посредством веры и Святых Таин, то возможно ли ему более оставаться рабом диавола и нечистым? Возможно ли, чтобы продолжал грешить таковый, пока помнит он такие великие благодеяния ему Божии и к Богу прилепляется? Грех бывает по лишении Божией благодати и освящения. Лишение сие причиняется гордостию; гордость происходит от забвения Бога; забвение Бога — от небрежения об освящении, которое даровал Бог, и об угождении Богу, Подателю его. Забудет кто Бога, Который освятил его, перестанет помнить, кто есть освятивший его и хранящий в нем сие освящение, и впадет в самомнение, будто все то у него есть от него самого. За это отходит от него Божия благодать; тут подходит враг с искушением, увлекает, и вот грех, а за грехом и пагуба. Все от того, что забыл Бога, перестал благодарить Его и смиряться пред Ним. А это коль великое есть нечестие и коль великая неправость! Упал кто-нибудь в море. Если другой кто избавит его от беды сей, и выйдет он из глубины морской живым, будто из мертвых воскреснет, то какое благодарение будет он иметь к своему избавителю и какое пред ним смирение! То же и здесь. И кто таков, того Бог никогда не оставит, как говорит пророк Давид: вспомнил нас в унижении нашем (Пс.135:23).

5. Душою псалмопения должно быть то, чтобы поющий смиренномудрствовал и все то делал, что ведет к смиренномудрию. Но что есть смиренномудрие? То, чтобы познать и сознавать свою человеческую немощь. Но чтобы познал и сознал кто человеческую немощь, сие бывает не иначе, как от просвещения, свыше Христом Господом, посылаемого тем, которые веруют в Него. И другим каким-либо способом познать самого себя и сознать свою немощь нет никакой возможности. Почему святые отцы говорят, что кто не крещен, тот и не просвещен. Как око ничего не может видеть без света, так и душа не может увидеть свою немощь, если не будет таинственно просвещена Христом. А как совершается такое просвещение? В неверных, как мы сказали, верою во Христа Спасителя и божественным Крещением, а в уверовавших, которые, ослепнув после святого Крещения, не видят своей немощи и оттого гордятся и беззаконнуют, ибо Давид святой говорит: Гордые крайне ругались надо мною (Пс.118:51); а в других местах говорится: Господь гордым противится (Иак.4:6); начало греха гордыня (Сир.10:15); начало гордыни человеку отступление от Господа (14), — в таковых просвещение души совершается возобновлением таинства веры во Христа, то есть приведением на память всех необходимых членов веры и оживлением веры в них (ибо если б они сохранили первую веру, то не ослепли бы). Когда обновят они таким образом в памяти все члены веры, станут содержать их в мысли с живою в них верою, то всеконечно и просветятся, увидят бедственность своего положения и суд Божий сознают, а от сего, видя, сколь срамны и злы дела, которые они наделали, и сознав, каких безмерных мучений они достойны, покаются от всей души своей и от всего сердца своего. (Срамные дела суть все сласти и похоти плотские, а злые суть любоимание, неправда, коварство.) Поелику же всякий кающийся смиряется, то ради сего Бог дает благодать Свою ему, яко смиренному, чтоб ненавидел и похотные, и злые дела, и всегда помнил немощь свою и, помня ее, сострадал подобострастным себе человекам и был снисходителен к немощам их, никого не осуждая во грехах их, чтоб был кроток и терпелив и обретал покой в душе своей. Дошедши до сего, начнет уже он петь Господу песнь нову, хвалу Богу нашему, то есть начнет приносить благодарение Богу от чистого и сокрушенного сердца, потому что чистое сердце и есть сердце сокрушенное и смиренное. А всякое другое псалмопение, кроме такого, тщетно есть и бесполезно. Тому, кто не таким образом поет, невозможно беседовать с Богом посредством молитвы, хоть бы он трудился над этим много и долго, но устами будет он петь и произносить молитвы, а умом будет помышлять о том, что преогорчает Бога и подвигает Его на гнев. Как чувственные и видимые твари имеют нужду в свете, чтобы быть явными, так и все умные твари имеют нужду в умном свете, чтобы быть умно зримыми и познаваемыми. И как никто из произведших множество изделий не может сказать, что произвел их ночью и без света, так и тот, кто ведет жизнь, Богу угодную, не может сказать, что ведет ее без умного света. Если дерзнет кто сказать это, то явный он лжец и сын диаволь. Таковый никогда не познавал себя и немощи своей и совсем не вступал на путь Божий. Почему и написано: Хвалящийся хвались о Господе (2Кор.10:17).

6. Тебе же, брате мой, свыше просвещаемому Христом, подобает внимать себе, чтоб не забыть когда-либо о немощи своей и не подумать, что сущее в тебе просвещение, приходящее в душу твою свыше от Христа, есть твое собственное дело, по тому поводу, что оно сокровенно и ты не видишь, когда и как оно приходит. Знай, что как только возмечтаешь ты, что оно есть собственное твое дело, есть плод твоего ума и твоих усилий, тотчас оно скроется от очей твоих и оставит тебя опять во тьме. Бог невидим и просвещает невидимо, без того, чтоб ты видел то; познается же сие просвещение от действий его, как и Бог невидимый познается от дел Его. Если находишь себя сокрушенным и смиренным, знай, что ты просвещен, и насколько смиряешься, настолько в тебе есть и света, ибо, как сказали богомудрые отцы, преспеяние души есть преспеяние ее в смирении. Степень самопознания и боговедения определяется степенью смирения и кротости. Душа, сподобившаяся божественного присещения, то есть божественного просвещения и тишины, бывает мирна и безмятежна. Погашается же такое просвещение немилосердием, осуждением братий и злопамятством. Ибо кто обрел спасение по благоутробию и милости Божией, тот собственною своею милостию и благоусердием к братиям сохранит сие спасение в себе самом, по слову Христа Спасителя, Который говорит: ибо каким судом судите, [таким] будете судимы; и какою мерою мерите, [такою] и вам будут мерить (Мф.7:2). Посему и прежде получения милости Божией надлежит миловать ближнего и опять, сподобившись получить сию милость, надо миловать его. Кто уврачеван и оздравлен от великой и неисцелимой болезни душевной, по единому Божию призрению, тот радоваться должен и веселиться, и всею душою и всем помышлением своим благодарить Бога, явившего к нему такую милость и исцелившего его, должен быть кроток и смирен, дивясь явленной ему Богом великой милости, и, преисполнен будучи весь благостью и милосердием, быть всегда к подобострастным себе людям сострадательным и милостивым, никого не презирать, пред всеми вообще быть смиренным, со всякою радостью. Так грешник, силою Христовою избавленный от тяготящих его страстей, должен радоваться и веселиться о спасении Христовом. Если же он, получив такое избавление и исцеление, станет гордиться, то ведь диавол близ, и орудия страстей все еще в нас суть; удалится опять благодать Христова, и диавол, пришедши, возмутит помыслы его и направит его делать телом дела, худшие прежних. От таковых деяний да избавит нас Господь наш Иисус Христос, Коему честь и поклонение во веки. Аминь.

Слово восемнадцатое. 1. Вера в семи значениях употребляется. 2. Чрез веру сподобляется человек благодати Божией. 3. Невозможно без веры угодить Богу.

Вера есть, когда верует кто в непостижимого Бога, из не сущих приведшего в бытие небо, землю, море и все видимое и невидимое творение. Такую веру имели все древние пророки и праведники, от Адама до воплощенного домостроительства Владыки нашего Христа. После же того, как воплотился Христос, вера есть веровать во Отца и Сына и Святого Духа, в едино Существо и три Лица, и в великое таинство воплощения Христа, то есть что Сын и Слово Бога и Отца, не отделившись от Отца, сошел с небес и воплотился от Духа Святого и Марии Приснодевы, и соделался совершенным человеком, из тела и души разумной, соединенных с Божеством; что в одном и том же лице был Он Бог и человек, с двумя совершенными естествами — Божеством и человечеством, соединенными нераздельно и неслиянно; что Он волею пострадал и распялся, и погребен был также волею, и что когда во время смерти отделилась душа Его от тела, Божество не отделялось ни от души Его, ни от тела; что Он в третий день воскрес и чрез сорок дней вознесся на небеса, яко человек, и седит на престоле Божества Своего с плотию Своею, воспеваемый со Отцом и Святым Духом всеми небесными воинствами; что все сии таинства воплощенного домостроительства Христова совершены были для того, чтоб верующие в Него опять облеклись в Духа Святого, Которого совлекся первозданный Адам, когда сделался преступником заповеди Божией, а это для того, чтоб, быв усилены благодатию Духа Святого, исполняли они заповеди Божии и побеждали диавола и всех невидимых демонов, ибо без «Святого Духа никто не может ни греха избежать, ни исполнять заповедей Божиих, ни отражать власть и силу, какую возымели над нами демоны.

Вера есть еще, чтоб верил кто изреченным в Божественных Писаниях обетованиям благ тем, кои исполняют заповеди Божии, и угрозам вечными муками тем, кои нарушают их. Вера есть еще, чтоб верен кто был всему Божию, догматы ли то, или заповеди, или, лучше сказать, верен был благодати Святого Духа, почему всякий христианин и называется верным. Вера есть еще, чтоб вверил кто себя Самому Богу и от всей души на Него единого возлагал все свое спасение. Вера есть еще, чтоб уверен был кто, что Бог делает все, что благоволит благость Его, и был убежден, что Он делает сие наилучшим образом. Вера есть еще, чтоб уповал кто на великую и непобедимую силу Вседержителя Бога и дерзал о ней так, чтоб повелевал, и горы передвигались бы; до каковой веры весьма немногие достигают, как и написано, что не у всех есть такая вера (2Сол.3:2). Невозможно спастись никому, кто не имеет непостыждающей и твердой веры во Христа Господа, кто не верит без раздумывания словесам Божиим, кто не имеет любви к Богу и людям, любви от благой совести бывающей, в силу коей (благой совести) рождается смирение и милостивость.

2. В силу веры, прежде всякой другой добродетели, приходит благодать Божия, как основание всякой добродетели, и уже помощию благодати Божией всякая добродетель устанавливается в сердце и бывает действенною; так что всякая добродетель, не от благодати Божией бывающая, вменяется у Бога не в настоящую добродетель, потому что такая добродетель не Божия. Бывает, что и демоны наводят на иные видные добродетели, научая людей казаться целомудренными, милостивыми, кроткими и держа их чрез то в высокоумии и гордости. Приходит же благодать Божия в человека, хотя нечистого и скверного, но имеющего сердце истинно благопризнательное, а истинная благопризнательность есть, чтоб сердцем признавать, что благодать есть благодать. И невозможно, чтоб получивший благодать был как должно благопризнателен и благодарен, если не признает прежде величие благодати, им полученной. Те, которые не сознают, сколь велика благодать, ими получаемая, не дорожат ею.

Итак, знать нам надлежит, что благодать Всесвятого Духа приходит в каждого, верующего во Христа, не за добрые дела, какие он делал прежде (если б приходила за добрые дела, то не была бы благодать, а уплата за дела), но приходит она от Бога за веру, приходит прежде всяких добрых дел, и уже на ней, как на твердом основании, устрояются добрые дела, которые только помощию благодати и являются совершенными; так что дела, которые бывают без благодати Всесвятого Духа, Бог ни во что не вменяет, как бы их совсем не было. Добро уже не добро, коль скоро оно не добре будет сделано, но невозможно добру быть добре сделану без благодати Христовой. Если б было это возможно, Бог не пришел бы на землю соделаться человеком, чтоб даровать такую благодать человекам, помощию коей единой всякое добро может быть добре делаемо. И блажен человек, который познал, что помощию благодати Христовой всякое добро может быть добре делаемо; окаянен же тот, кто не познал сего, всуе держит таковый веру Христову.

Вот от чего большая часть людей, когда поют псалмы и молитвы деют, устами только произносят псалмы и молитвы, а ум их ведет беседы с бесами, потому что это они, бесы, вземлют ум его и кружат его в помыслах суетных, мирских, плотских, злопамятных, чтоб добро, молитва и псалмопение не было делаемо добре, то есть надлежащим, Богу угодным образом. Не очевидно ли из сего, что добро не может быть добре делаемое без благодати Христовой? Если же невозможно добру быть добре делаему без благодати Божией, то каким истинным добром может хвалиться человек, якобы оно было его собственное дело? Никаким. Потому-то истинные христиане, яко сознающие, что ничего доброго не имеют в себе от себя, но все от благодати Божией, бывают всегда смиренны и сокрушенны, что и служит признаком истинных христиан. А высокоумие, заносчивость, тщеславие, дерзость, гордость, славолюбие и показное смирение, бывающее славы ради людской, суть признаки не истинных христиан.

3. Так вера и добрые дела суть две вещи, которые неразрывно связуются между собою. Вера бывает для добрых дел, но добрые дела справляются не для веры, а посредством веры. Без веры никто не может делать истинно добрых дел и угодить Богу, потому что ради веры приходит благодать Господа нашего Иисуса Христа в того, кто уверовал в Него. По мере веры, какую кто являет, подается и благодать. У кого велика вера, тому подается и благодать великая; у кого мала вера, мала и благодать. Но и то надлежит помнить, что вера одна, будь она истинная и православная вера, не принесет никакой пользы тому, кто так верует, без добрых дел. Явлением веры служит сила, исходящая от веры; силы же явлением служит ревностное делание заповедей Божиих и богоугодных дел. Ибо живодействование (энергия) происходит от силы, коею обладая, может кто делать что-либо. Итак, поелику невозможно угодить Богу без веры (благоугождается же Бог добрыми делами), то явно, что вера дает силу творить добрые и богоугодные дела по воле Божией. Вера же здесь в отношении к тому, что я говорю, разумеется не та только, чтоб веровать во Христа и во все словеса Его, но паче та, чтоб дерзать о Христе и в сердце носить удостоверение, что силою Христовою можем и от зла освободиться, и всякую добродетель совершить, как исповедал и святой Апостол Павел, говоря: паче всех потрудихся: не аз же, но благодать Божия, яже со мною (1Кор.15:10).

Итак, кто не сподобился получить благодать Христову и познать ее умно присущею в душе своей, тот тщетно носит имя христианина; он одинаков с неверными. Он может думать, что избег от всякого зла и проходит всякую добродетель, но по истине лжец есть и притворщик. Пусть и трудится таковый, но тщетен труд его. Пусть роздал он все имение свое бедным, постится, совершает бдения, спит на голой земле, молитвы деет, вопия: Господи, помилуй! Но если он не носит в сердце убеждения, что благодать Божия, за веру подаемая, есть милость Божия, и не сию единую благодать прежде всего другого ищет получить; если у него и в мысли не было, что только ради получения сей благодати роздал он имение свое и всяким подвергает себя лишениям и злостраданиям; если не с тою целию подвизается он, чтоб или получить благодать в первый раз чрез Крещение, или, если имел ее и она отошла по причине греха его, возвратить ее опять чрез покаяние, исповедь и самоуничиженное житие, а подает милостыни, постится, совершает бдения, молитвы деет и прочее не с этою одною целию и не на сей один конец, но думает, что совершает славные добродетели и ценные сами по себе пред Богом добрые дела — то тщетно он утруждает и измождает себя.

Эта-то, о коей помянул я, цель и есть от начала мира сокровенное таинство христианства, явившееся в последние времена (Кол.1:26). Ее разумеет Павел, когда говорит о Боге, что Он всем человеком хощет спастися, и в разум истины приити (1Тим.2:4). Ибо познание истины не что иное есть, как сия самая благодать. Она есть истина, которая Иисус Христом бысть, по Святому Евангелию (Ин.1:17). И невозможно христианину обрести милость у Бога, если не познает сей благодати. Ибо как Христос не мог творить знамений и чудес для неверов, так не может Он никого и из тех помиловать, которые, хотя веруют в Него, но не познали прежде, что благодать Христова, Им и чрез Него подаемая, она самая и есть милость и спасение. Никому невозможно другим образом спастись, если не получит Божественной благодати, имеющей обожить его, или соделать богом по благодати. Расположимся же, братие, и мы, на этот один конец делать все дела свои, то есть чтоб получить и познать Божию благодать и милость о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава, со безначальным Его Отцем и Всесвятым Его Духом во веки веков. Аминь.

Слово девятнадцатое. 1. Душа очищается посредством веры и исполнения заповедей Христовых. 2. Облекается она свыше сходящею силою Духа Святого и сподобляется зреть Бога. 3. Желающим получить благо от Бога надлежит с радостию терпеть всякую скорбь, злострадания и искушения, их встречающие. 4. Всякому надлежит рассмотреть себя, достоин ли он внити в царствие небесное.

Ум, соединившийся с Богом верою, познавший Его деланием добродетелей и сподобившийся зреть Его созерцанием, видит дивные и преславные чудеса. Он весь освещается и становится, как свет, хотя не может понять и изречь то, что видит. Ибо сам ум тогда есть свет и видит Свет всяческих, то есть Бога, и свет сей, который он видит, есть жизнь, и дает жизнь тому, кто его видит. Ум видит себя совершенно объединенным с сим светом и трезвенно бодрствует. Сознает он, что свет сей внутри души его, и изумляется; изумляясь же, видит его, как бы он был вдали от него; потом, пришедши в себя, опять находит свет сей внутри; и, таким образом, не находит ни слов, ни мыслей, что сказать и что подумать о свете том, им видимом. Кто, слыша сие таинство, не удивится и, удивляясь, не прибегнет ко Христу? Кто не пожелает и себе узреть сии чудеса Божии? И кто не возлюбит Того, Кто дает нам такие преславные дары без цены?

2. Потщимся же, братие мои возлюбленные, приобрести Христа и узреть, коль дивен Он есть в красоте и сладости своей. Сам Он говорит: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин.14:21). А далее прилагает: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (23). Сей любящий Бога и заповеди Его соблюдающий облекается свыше сходящею силою Святого Духа, Который не является чувственно, в виде огня, и не приходит с великим шумом и дыханием бурным (это совершилось только на Апостолах — для неверующих), но зрим бывает умно, как умный свет, и приходит с тихостию, принося обрадование, — что есть отсвет первого оного вечного света и отблеск непрестающего блаженства. Как только воссияет сей свет в духе, тотчас исчезает всякий нечистый помысл, изгоняется всякая страсть душевная, и всякая немощь телесная получает уврачевание. Тогда очищаются очи сердца — ум и мысль, и зрят Бога, как написано в Евангелии о блаженствах. Тогда душа, как в зеркале, видит все даже и малейшие свои прегрешения и приходит в величайшее смирение; помышляя же о величии оной славы, исполняется всякою радостию и веселием и, дивясь неожиданно увиденному чуду оному, проливает обильные слезы. Так наконец совершенно изменяется весь человек и познает Бога, сам прежде познан бывши от Бога. Одна эта благодать Всесвятого Духа делает то, что человек начинает презирать все земное и небесное, настоящее и будущее, радостное и скорбное. Она делает его другом и сыном Божиим и богом, насколько сие вместимо для человека. О, сколь величественны дарования Божии!

Все почти стыдятся людей немощных и бедных: царь земной и смотреть на них не хочет, вельможи отвращаются от них, богачи презирают их. Если случится как-нибудь встретить таковых на пути, их обходят, внимания не обращая на них, как на ничтожности, и никто на мысль даже не принимает, чтоб было хорошо войти с ними в сообращение. А Бог всеблагий оставил сильных, мудрых и богатых мира и избрал немощных, немудрых и бедных, по великой и неизреченной благости Своей. И кто доволен к тому, чтоб за одно это достойно возблагодарить Его?! Сей Бог, Коему служат тьмы ангелов, Который держа все словом силы Своей (Евр.1:3), величия славы Коего никто стерпеть не может, сей самый Бог благоволил соделаться и отцом, и братом, и другом таких отверженных, и принять плоть человеческую, чтоб стать подобным нам во всем, кроме греха, и сделать нас причастниками и наследниками Своей славы и царства Своего. О, сколь велика и богата благость, сколь неизреченно снисхождение к нам Владыки нашего Бога!

Но чего же ради, братие, мы не прибегаем к сему благоутробному Богу, так много нас возлюбившему? Чего ради не отдаем жизни своей на смерть за любовь Христа и Бога нашего, за нас умершего? Разве не видим, как многие люди, по пристрастию к благам тленным, переносят большие труды, подвергаются великим опасностям, уезжают в далекие места, оставляя жен и детей и всякие житейские утешения, и ничего не ставят выше и краше того, что вожделели, и покоя себе не дают, пока не достигнут цели своей? Но если эти, ради временных и тленных благ, поднимают такой подвиг и для получения их подвергают опасности и душу свою, и жизнь свою, то не всячески ли подобает нам предать на смерть и души свои, и телеса свои любви ради к Царю царствующих и Господу господствующих, Творцу, Вседержителю и Властителю всех тварей? Сам Он говорит во Святом Евангелии Своем, что погубивший душу свою, то есть уготовившийся пожертвовать жизнию, Мене ради и ради Евангелия, или мертвою соделавший душу свою к миру и не обретающий ее занятою какою-либо похотию плотскою, таковый спасет ее, а обретающий душу, то есть жалеющий предать жизнь свою за Меня или находящий душу свою занятою чем-либо грешным, погубит ее.

Так говорит Бог вездесущий и все содержащий! Куда же убежим мы, братие, от лица Его, или куда уйдем? Взойдем ли на небо, там обретем Его; снидем ли во ад, и там присущ Он; внидем ли во глубины морские, и там не убежим от державной руки Его, но Его же десница будет держать и души, и тела наши. Итак, братие, поелику не можем мы противостать Господу, ни убежать от лица Его, приидите, сделаемся лучше рабами того Бога, Который нас ради человек бысть, зрак раба приял и умер по любви к нам. Приидите, подклонимся под крепкую и непобедимую руку Христа, источающего жизнь вечную и бессмертную и пребогато ею исполняющего тех, кои взыскивают ее в Нем, благодатию Всесвятого Духа. Приидите, взыщем Христа, в Коего облеклись было мы во святом Крещении, но злых ради дел своих опять совлеклись Его. Когда мы крестились, были еще несмысленными младенцами, и по возрасту, и по уму, и не понимали, коль великое получили освящение; потом же, хоть и познали сие, но, увлекаемые юностию, осквернили себя грехами своими, потеряли благодать святого Крещения и продолжаем каждодневно сквернить и души, и тела свои, преступая заповеди Божии. Возвратим же себя опять в прежний чин покаянием, которое теперь осталось единственным путем к нашему спасению, и положим в сердце всеусильно трудиться в делании всякого рода добрых дел, о коих знаем, что они угодны Христу Господу, да запечатлеемся опять печатию Духа Святого и поживем прочее время жизни нашей непорочно, имея Христа Спасителя всемощным пособником себе, от Коего вследствие сего получим и ту милость, что сделаемся достойными познать тайны Бога нашего, сокровенные от век и от родов.

3. Если желаем достигнуть того, что возлюбила душа наша, то есть благодатных от Бога благ, и, будучи человеками, соделаться земными ангелами, надлежит нам возлюбить также прискорбность и тесноту телесную, поднимать всякое злострадание и с радостию переносить искушения, в уверенности, что они принесут нам всякое добро. Что краше души, с разумом и рассуждением подъемлющей всякие скорби и злострадания, ради претерпения коих она имеет еще наследовать и радость всяческих? Что мужественнее сокрушенного и смиренного сердца, которое без труда побеждает всех демонов и совсем отгоняет их от себя? Что славнее нищенствования духом, доставляющего человеку царствие небесное, коему равноценного ничего нет и быть не может ни в настоящей, ни в будущей жизни? Но и то, что не имеет кто более томящей о себе заботы относительно земного и временного, какое, думаешь ты, приносит ему ангельское состояние и какие вечные уготовляет блага? И то опять, что презирает кто все временное и тленное, и все почти необходимое для тела его, так что никогда не заводит споров и ссор из-за них, но всегда хранит мир и любовь в невозмущаемой тем душе своей, какого не достойно воздаяния, каких венцов и дарований? Поистине выше естества заповедь сия и исполнение ее паче слова и разума, потому что Христос бывает для такового все, вместо всего того, что презирает он. Слыша: Христос, не на одно голое слово обращай внимание и не смотри на малость речения, но помышляй о славе Божества Его, превосходящего всякий ум и всякое слово, помышляй о красоте Его неизреченной, о милости безмерной, о богатстве недомыслимом, какое богатно со всякою щедростию подает Он таковым, и уразумеешь, что Его одного достаточно для них в замене всего прочего, так как они приемлют в себя Самого Бога, Источника и Подателя всякого блага. Посему-то никто из сподобившихся возыметь Христа не вожделевает уже ничего другого, и никто из насытившихся любовию Божиею не имеет уже позыва любить что-либо другое здесь, на земле.

Поистине, братие мои, ничего в мире нет лучше того, чтоб не иметь ничего от благ мира сего, не желать стяжевать что-либо паче необходимых потреб тела и не замышлять покоить плоть свою и угождать ей, но одного желать — жить жительством духовным, попечения о плоти не превращая в похоти (Рим.13:14). Необходимыми же потребами тела я называю хлеб и воду, одежду и кров, как учит Апостол: Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1Тим.6:8). Если потребуется что-либо и больше сего, то всячески, если веруем Богу и уповаем на Него, Он, подающий нам большее сего и промышляющий о всем сущем, подаст нам это. Только оставим все другое, прившедшее в привременную жизнь нашу, — тщеславие, зависть, споры и ссоры, лукавство, ропотливость, клевету и все вообще, что ненавистно Богу и причиняет вред душе, и возлюбим от всей души то, что повелевает Бог, — нищету духовную, или смирение, и непрестанный деннонощный плач, от коего источается в душу каждый час радость и утешение у тех, кои любят Бога. От этого плача порождается и кротость в тех, кои подвизаются во истине, от плача алчут и жаждут правды или всякой добродетели и всегда ищут царствия Божия, превосходящего всяк ум человеческий; от непрестанного плача бывают и милостивы, и чисты сердцем, и миротворцы, яко мира исполненные, и благодушны в искушениях; от плача ненавидят зло; от плача возжигается в душе божественная ревность, которая ни на минуту не дает ей предаться покою беспечности или вместе со злыми склониться на зло, но исполняет ее мужеством и силою претерпевать до конца всякого рода искушения.

4. Возненавидим же, возлюбленные братие мои, мир сей и все, что в мире. Зачем иметь нам общение с миром и с делами мирскими, когда Господь наш говорит нам в Святом Евангелии: вы не от мира (Ин.15:19)? Потечем путем добродетели. Будем подвизаться, пока стяжем нечто от всегда-пребывающего и нетленного. Ибо все вещи мира сего тленны и преходят как сон, и ничего нет в них постоянного и твердого; и солнце, и звезды, и небо, и земля — все преходит и от всего один человек остается. Что же теперь из этого видимого может послужить нам в пользу, в час нужды смертной, когда будем переходить из этой жизни к тамошнему пребыванию, в нескончаемом оном веке, а это все оставим здесь, и оно истлеет и прейдет? Хоть и не тотчас прейдет все сие видимое, но какая польза от него нам, когда мы необходимо разлучимся с ним, оставя здесь одно свое тело мертвое и бесчувственное, и душа наша не будет уже иметь возможности видеть что-либо посредством тела сего, ни сама быть видима кем-либо, а будет с того часа внимать одному невидимому, вступив в иные соотношения и иные порядки жизни, чтоб или наслаждаться царством небесным и вечною славою, или наследовать геенну и огнь вечный? Одно что-либо из сих двух необходимо получить от Бога в вечное наследство соответственно делам, какие делает кто в жизни сей.

Сего ради, братие мои возлюбленные, возненавидим, умоляю вас, мир сей, убежим от прелестей его, и от мнимых и лживых радостей жизни сей, и к единому прибегнем Христу, Искупителю душ наших, всячески стараясь обрести Его, вездесущего. Обретши же Его, припадем к стопам Его и облобызаем их со, всею горячностию души. Ей, умоляю вас, потщимся узреть Его, пока еще живы. Ибо если сподобимся узреть Его здесь, то не умрем, и смерть не возгосподствует над нами. Не будем дожидаться — узреть Его в будущей жизни, а теперь восподвизаемся узреть Его. Мы знаем, говорит святой Иоанн Богослов, что имеем Бога в сердцах своих, по Духу, Которого прияли от Него (1Ин.3:24; 4:13). Итак, вы, показавшие веру свою в Него, твердую и известную делами своими, обсудите со всем вниманием, что я сказал вам, и добре рассмотрите, не обманываетесь ли вы, думая, что имеете в себе Христа, тогда как ничего не имеете и находитесь в опасности перейти из сей жизни с пустыми руками, чтоб услышать страшный оный глас, глаголющий: возьмите, что мнится имети раб сей лукавый, и дайте имущему большее (Лк.8:18; Мф.25:29). Тогда возрыдаете и восплачете и вечную восприимите скорбь. Но да не будет нам — услышать таковый глас и пострадать что подобное, — нам, которые в час божественного Крещения отреклись диавола и всех дел его и сочетались Христу, дав обет хранить заповеди Его. Потщимся же сохранить божественные заповеди и очистить сердца свои слезами и покаянием, да узрим Самого Христа — сей Свет божественный, и да стяжем Его еще здесь, в настоящей жизни, во Обитателя в нас, да животворит Он души наши благодатию Всесвятого Духа, и да питает их сладостию чаемых благ царствия Своего. Аминь.

Слово двадцатое. 1. Кто те, кои истинно любят Бога, от чего рождается любовь к Богу и чем обнаруживается? 2. Какие дела любви к ближним по Богу? 3. Любовь есть глава закона.

Удивляются некоторые, когда мы говорим, что не все христиане любят Христа. Но ведь любить Христа не что иное есть, как исполнять заповеди Его, как Сам Он сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин.14:21); так что христианин, не соблюдающий заповеди Его, когда говорит, что любит Христа, лжет. Ибо всякий отец, содержащий и воспитывающий сынов и дочерей своих и пекущийся о них, и всякий, покупающий раба себе или принимающий наемника, конечно, для того желает иметь их, кормит и одевает их и доставляет им все нужное, чтоб они помогали ему и служили по дому. Но если он увидит, что никто из них не исполняет воли его и не исправляет порученного ему дела и служения, то будет ли он довольствоваться тем одним, что сын и дочь будут говорить ему: ты отец наш, а раб и наемник: ты господин наш? Конечно нет. Так и Бог не довольствуется тем одним, что иной говорит, что любит Его, а заповедей Его не исполняет. Почему и говорит Он чрез Пророка: если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною? (Мал.1:6). — Таким образом, христианин, не прославляющий Бога исполнением повелений Его и соблюдением заповедей Его, ничем не лучше неверных, если не хуже их.

Заповеди же и повеления Божии говорят: то-то делай, а того-то не делай: недостаточно лишь не делать зла, но надобно делать и добро. При этом необходимо нам знать и исповедать, что невозможно христианину не делать зла и делать всякое добро, иначе как силою Всесвятого Духа, подаемого от всей души уверовавшим во Христа и отрекшимся сатаны и всех дел его, и всего служения его, и всей гордыни его, и сочетавшимся Христу, и соединившимся с Ним. Естество человеческое изменчиво и превратно, и одно Божеское естество непревратно и неизменчиво. Но христианин, делаясь божественного причастен естества во Христе Иисусе, Господе нашем, чрез приятие благодати Святого Духа, превращается и изменяется силою Его в богоподобное состояние, делается богом по благодати, подобным Тому, Кто совершил в нем такое изменение, то есть Христу Господу — Солнцу правды. Христианин предает всего себя Христу Господу, Христос же Господь производит в нем показанное изменение и делает его богом по благодати. Христианин не может сам собою произвесть в себе желаемое изменение, и Христос не облагодатит его даром сего изменения, если он не предаст Ему себя от всего сердца своего. Почему который христианин не изменился сим благим изменением, пусть не осуждает в том естество свое, а свое произволение, что сам не хотел вседушно предаться Христу. Ибо Апостол удостоверяет, что коль скоро прилепляется кто Господу, то бывает един дух с Господом (1Кор.6:17). И Сам Господь говорит: Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин.15:4-5). Опять: пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви (9,10). И еще: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35).

Как ученик грамматика, ритора, философа, поэта, художника и всякий другой ученик познается по учителю своему, так и христианин, ученик Христов, познается по Христу, Господу и Богу, доброму его Учителю, Который столько возлюбил нас, что ради нас соделался человеком и предал душу Свою во искупление нас. Почему кто не имеет любви, как может тот быть признан учеником Христовым или христианином? Как, напротив, кто имеет сию любовь, пусть он не может поднимать великих подвигов и трудов, а стяжал только одну эту любовь, тот, по закону Учителя нашего Христа, востек на самый верх совершенства святых. Ибо так написано: любящий другого исполнил закон (Рим.13:8) и: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1Ин.4:20). Опять: Кто говорит: `я люблю Бога’, а брата своего ненавидит, тот лжец (там же). Но слыша: любовь, да не подумает кто, что она есть дело удобосправимое. Заповедь о любви есть самая великая и важная. Почему Сам Бог от начала вложил в естество человеческое некую любительную силу, и естественно родители любят детей своих, родственники любят себя взаимно, и друзья любят друзей своих. Но эта естественная сила любви дана Богом в помощь разумному человеческому естеству, чтоб оно, пользуясь ею, востекало к (всеобщей) любви самоохотной и произвольной. Великая и совершительная, Богом данная заповедь любви изречена не о естественной любви, а о любви самопроизвольной.

2. Что заповедь любви есть величайшая заповедь и есть глава всех добродетелей, высшая всякой исправной жизни и всяких многотрудных дел, об этом послушай, что говорит Апостол Павел — сии уста Христовы, там, где указывает, что без любви тщетны и бесполезны пять самых великих дарований, а именно, дары — языков, пророчества, чудодейственной веры, милостыне-раздаяния и мученичества, и говорит: Если я говорю языками человеческими и ангельскими. … Если имею [дар] пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что [могу] и горы переставлять, а не имею любви, -то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1Кор.13:1-3). Потом, полагая, что иной, изумлен будучи такими словами, готов вопросить его, как возможно без любви явить такие великие деяния, он разрешает сие недоумение и говорит: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (4-8). Этим он ясно показал, что говорящий языками может возгордиться, также пророчествующий и имеющий веру чудодейственную может востщеславиться, подающий милостыню может усладиться славою и честию от облагодетельствованных им и предавший себя на мучения высоко о себе подумать. Но поелику слово свое окончил он так: Любовь никогда не перестает, то показал, что корень любви есть смиренномудрие, так как корень не имеет куда пасть, находясь всегда во глубине земли. Кто думает, что имеет любовь, а между тем не имеет долготерпения и милосердия, завидует и неуважителен бывает, гордится и бесчинствует, ищет своего, раздражается и мыслит зло, радуется неправде, а не радуется истине, не все покрывает, не всему веру емлет, не вся уповает и не все терпит, таковый не имеет любви, и говоря, что имеет ее, лжет.

3. Весь закон, данный от Бога людям, совмещается в любви, которая имеет две ступени, так как и закон двояк есть — ветхий и новый. Взошедший на первую ступень оставил землю долу, а взошедший на вторую достиг и небес. Ветхий закон говорит: люби ближнего твоего, как самого себя (Лев.19:18), а Новый говорит: люби и врага твоего (Мф.5:44); говорит еще: и душу свою положи за друга твоего. Итак, кто возлюбил врага своего, тот взошел на вторую ступень или взошел на небеса. Напротив, кто не только преследует врага своего, но ненавидит и ближнего и делает зло тому, кто любит его, — таковый ниспал до самых преисподних земли.

Позаботимся же, братие, о стяжании совершенной любви, да улучим и царствие небесное во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

The post 🎧СЛОВА. Симеон Новый Богослов. сл.1-20 (читать и слушать mp3 (озвучено Никой)) appeared first on НИ-КА.

🎧 СЛОВА. Симеон Новый Богослов. сл.21-46 (слушать mp3 и читать)(озвучено Никой)

leb — Sun, 03 Jul 2022 07:07:33 +0000

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений

Слово 21. 1. О милостыне: кто насыщает Бога, когда Он алчет, и напаяет, когда Он жаждет, и как потому можно совершать такого рода дела? 2. Не получает настоящей пользы тот, кто милует только бедных, а не милует и себя самого, оставляя себя в небрежении, обнаженным от всякого доброго дела и от благодати Божией.

Слово 22. 1. Прежде надлежит нам получить благодать Христову, и тогда уже проходить можем жизнь по Богу. 2. Каким образом сподобляются сей благодати? 3. Кто во грехе и кто во благодати? 4. Всякий грех от диавола, а добро от Христа. 5. Что есть глава добродетелей и что ноги их?

Слово 23. 1. Трем страстям бывают порабощаемы люди: сребролюбию, славолюбию и сластолюбию.

Слово 24. 1. Бог никого не создал быть рабом другого человека, тем менее демонов. 2. О бессловесном гневе и похоти, и от чего подвергается им человек. 3. Как для телесного зрения потребны здравые глаза, соразмерное расстояние, чистый воздух и свет солнца, так и для умного зрения потребно все такое мысленно.

Слово 25. 1. О страстном, неверном и лукавом, или злом настроении. 2. В чем состоит единение Бога с сынами света, и как оно происходит?

Слово 26. 1. О покаянии и против тех, которые криво толкуют следующие слова божественного Павла: ихже предуведе, тех и предустави, и прочее (Рим.8:29 и далее).

Слово 27. 1. Душеполезные наставления всякому христианину.

Слово 28. 1. Всякий грех есть нечестие, и всякий грешник — нечестивец. 2. Христос умер, чтоб исцелить людей от грехов их. 3. Чтоб именоваться только христианами, это переходит к нам от предков наших и от рода христианского.

Слово 29. 1. Кто ищет от Бога, а сам не знает, чего ищет, тщетно ищет. 2. Как молиться о царствии Божием? 3. Душа, сподобившаяся царствия, должна ощущать сие чувством и являть делом. 4. Кто лукавый, и как можно избавиться от рабства ему? 5. Каким образом совершается воскресение души?

Слово 30. 1. Сколько видов познания о Боге и какие они? 2. Нам надлежит знать, что есть Бог, но что Он есть, того не должно допытываться. 3. Чтоб быть христианином, надо веровать и креститься. 4. Кто называется и есть христианин, и кто называется, но не есть христианин? 5. Кто не творит воли Христа Спасителя, тот не христианин. 6. Неправедные христиане хуже евреев.

Слово 31. 1. Два есть главнейших дела, из коих в одном пагуба, в другом спасение. 2. Гордость растет вместе с человеком. 3. Всякому необходимо сознать, что он ничто. 4. Главная черта христианина есть смирение. 5. Есть две жертвы, благоприятные Богу, без коих нет спасения. 6. Какой признак того, что приближается кто к Богу?

Слово 32. 1. Посланное к некоему брату христианину — о покаянии, где показывается, что надобно делать тому, кто после того, как впал в грех и приобрел злой навык, покаялся и положил начало исправлению.

Слово 33. 1. К причащающимся Божественных Таин. — И кто причащается недостойно.

Слово 34. 1. О словах Апостола Павла: искупующе время, яко дние лукави суть (Еф.5:16). 2. Каким образом искупает кто разумно время настоящей жизни?

Слово 35. 1. О словах: первый человек от земли, перстен; вторый человек Господь с небесе (1Кор.15:47). 2. Как совлекаемся мы перстного человека и облекаемся во Христа, и делаемся родственниками Ему и братиями?

Слово 36. 1. Бог в день суда осудит, как грешников, тех, которые не ищут приять благодать Божию. 2. Сила греха непонятна. 3. Христос употребляет члены христиан, как орудия.

Слово 37. 1. Человек потерял истину после того, как изгнан был из рая. 2. В чем грех диавола, и в чем — Адама? 3. Человек грешен от самого зачатия своего. 4. И возрождается Святым Духом во святом Крещении. 5. Чего это желали цари и пророки прежде пришествия Христова? 6. Духовный отец должен прежде оглашать исповедающихся и научать таинству веры, а потом налагать и епитимию. 7. Всякому христианину потребно восприять божественное изменение.

Слово 38. 1. Всякий из нас должен познать, что он есть Адам, чтоб быть Христом. 2. Таинство воплощения Сына и Слова Божия имеет целию пересозидать верующих в Него и делать их нетленными и бессмертными. 3. Определения Божии делаются законом естества. 4. Какие определения Божий опять Им отменяются и каким образом?

Слово 39. 1. Как разуметь: начало премудрости страх Господень? 2. Какие признаки и дела верных и богобоязненных людей? 3. Какие признаки и дела людей неверных и не боящихся Бога? 4. Кто тот мертвый, который не живет по Богу? 5. Как от Бога имеем мы бытие, так от Него же только получить можем и благобытие.

Слово 40. 1. Воздержание есть один из плодов Святого Духа. Тем, которые веруют во Христа, надлежит знать, что они получают от Него дары Святого Духа, так что которые не знают, что приемлют от Христа дары, всуе уверовали.

Слово 41. 1. О праздниках, и как надобно их праздновать? 2. Против тех, которые хвастаются празднествами. 3. Что означает то, что бывает во время их? 4. К тем, которые причащаются Пречистых Таин достойно и недостойно. 5. Как бывает, что иной соединяется с Богом чрез Святое Причастие, а иной не соединяется? 6. Какое различие имеют причащающиеся достойно от причащающихся недостойно?

Слово 42. 1. Что есть таинство Воскресения Христова? Как в нас бывает Воскресение Христово, и как вместе с сим бывает воскресение души? — Сказано во вторник второй недели по Пасхе.

Слово 43. 1. Об изменениях души и тела, которые бывают от стихий, пищи и бесов.

Слово 44. 1. Диавол пятью кознями воюет против людей. 2. Всякое доброе дело, какое делает человек, должен делать его или для того, чтобы умилостивить Бога, или для того, чтоб возблагодарить Его. 3. Кто ищет спасен быть, должен подвизаться. 4. В каких людях царствует Царь всяческих и Бог и в каких не царствует.

Слово 45. 1. О сотворении мира и создании Адама. 2. О преступлении заповеди и изгнании из рая. 3. О воплощенном домостроительстве Господа, и о том, как Он воплотился ради нас. 4. Как все творение имеет быть опять обновлено? 5. Что это за светлое состояние, какое имеет опять восприять вся тварь? 6. Как это святые соединяются со Христом и Богом нашим и бывают едино с Ним? 7. Какой это вышний мир, и как он наполнится, — и когда придет конец? 8. Пока не родятся все, коим предопределено родиться до самого последнего дня, — дотоле вышний мир не наполнится. 9. На слова Евангелия: уподобися царствие небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему (Мф.22:2 и далее). 10. Святые по воскресении будут знать один другого.

Слово 46. 1. Чрез возрождение в божественном Крещении души верующих опять оживляются и, прияв Духа Святого, как душу души, приносят плоды Духа жизни. Которые же плодоприносят зло, осуждаются вместе с некрещеными.

Слово двадцать первое. 1. О милостыне: кто насыщает Бога, когда Он алчет, и напаяет, когда Он жаждет, и как потому можно совершать такого рода дела? 2. Не получает настоящей пользы тот, кто милует только бедных, а не милует и себя самого, оставляя себя в небрежении, обнаженным от всякого доброго дела и от благодати Божией.

Долг имеем все мы люди, и верные и неверные, и малые и великие, большое иметь в настоящей жизни внимание и тщание: неверные — чтоб познать истину и уверовать в Творца и Устроителя всяческих Бога, верные — чтоб добре жительствовать и Богу угождать во всяком деле добром и слове благом, малые — чтоб слушаться великих, Господа ради, великие — чтоб иметь меньших как детей родных, по заповеди Господа, Который говорит: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф.25:40). Ибо Господь сказал сие не относительно одних бедных и тех, которые не имеют телесной пищи (как думают иные), но сказал относительно и всех других братий наших, которые не алчбою хлеба томятся, но алчбою слышания словес Господа и делания заповедей Его, так как заповедь Его есть жизнь вечная. Сколько душа честнее тела, столько же пища душевная необходимее пищи телесной. И думаю, что Господь более о душевной пище сказал: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня (Мф.25:42), нежели о телесной и тленной, так как Сам же Он говорил прежде: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его (Ин.4:34). Воля же пославшего Его Отца есть спасение человеков. И поистине Христос алчет и жаждет, то есть крайним и неудержимым желанием желает единого спасения всех человеков. Спасение же человеков есть удаление от всякого греха, какового удаления от греха невозможно справить без делания добродетелей и исполнения всех заповедей. Следовательно, когда исполняем мы заповеди Христовы, тогда питаем и насыщаем Христа, Господа всякой твари. И святые отцы наши говорят, что как злыми делами нашими питаются демоны и получают силу воевать против нас, а нашим удалением от зла они истомляются алчбою и обессилевают; так и Христос, обнищавший нашего ради спасения, питаем бывает нами, когда творим заповеди Его, и оставляется в алчбе, когда не творим воли Его. Это узнать и в этом удостовериться можем мы из самой жизни и деяний святых.

Оставлю прочих, ибо их много, паче песка морского, — сказанием об одном лице, об одной святой постараюсь удовлетворить любовь вашу. Без сомнения вы слышали о жизни преподобной Марии Египетской, о которой не другой кто поведал, а сама она, равноангельная. В исповеди своей она говорила: я была крайне бедна, и хотя много раз иные давали мне мзду за грех, но я не брала, не потому чтоб была богата, — я ничего не имела, — но чтоб таким образом привлечь к себе больше любителей. Когда взошла она на корабль, чтоб плыть в Иерусалим, то не имела чем заплатить за место на нем и чем питаться во время плавания. Когда в Иерусалиме, дав обет Пречистой Богородице обратиться ко Господу, положила она удалиться в пустыню, то, получив от одного христолюбца две монеты, купила на них три хлебца, с чем и перешла Иордан реку, и пребыла с того времени в пустыни до конца жизни своей, не видев ни одного человека, кроме одного Зосимы. И вот она ни алчущего не напитывала, ни жаждущего не напаивала, ни нагого не одевала, ни странного не упокоивала, а паче делала все противное тому, и многих ввергла в ров погибели, увлекая их на грех. Каким же теперь образом она имеет спасена быть и внити в царство небесное вместе с милостивыми, когда ни богатства не оставила, ни имения не раздала бедным, ни милостыни не подавала никакой, а паче была причиною погибели неисчетному множеству людей? — Так видишь ли, что если мы скажем, что милостыня творима бывает только деньгами и пищею телесною, и что ею питаем бывает от нас Христос, и что только таким образом, то есть телесно питающие, напаяющие и всячески упокаивающие Его, спасутся, а те, которые по бедности не делают этого, пойдут в муку, то из этого выйдет нечто крайне неуместное, будут изгнаны из царствия Божия многие святые. Но не так есть дело, не так.

Все вещи, сущие в мире сем, создал Бог обще для всех людей, как-то: солнце, от коего получаем свет, воздух, коим дышим, пастбища для скотов в лугах и на горах и другое, все обще всем, чтоб каждый пользовался тем на свою потребу, а не завладевал, как господин. Но привзошло в жизнь нашу, как тиран какой, любоимание, и то, что Господь Бог дал обще для всех, разделило одним рабам своим, состоящим в его власти, иным таким способом, другим — другим, обгородив участки оградами и башнями, с вратами и запорами, а прочих всех лишило пользования благами, кои Бог дал обще всем. И говорит еще оно, развращенное: я госпожа всего и всем владею, все мое, а не обще, и спорит, будто оно никого не неоправдывает. А слуги и угодники этой тиранки, то есть любоимания, бывают обыкновенно не господами и владыками тех вещей и денег, а их рабами и стражами. Как же теперь могут быть сочтены милостивыми, питателями Христа, делающими дело, достойное награды те, которые малость некую иждивают из так зле собранных денег и вещей, или хоть и все раздадут бедным, по страху мук или в надежде получить в тысячу раз больше розданного, или от стыда пред самыми теми бедными людьми, которых так много всегда презирали и обижали? Нет, не будут они сочтены милостивыми, ни питателями Христа, ни сделавшими дело, достойное воздаяния. Но, как я часто говорю, им надобно до конца жизни своей каяться, плакать и стенать и прочие совершать дела покаяния, за все вещи, которые они удерживали столько времени в своей власти, не давая ими пользоваться братиям своим в нуждах их.

2. Каким же образом те, кои сделались нищими Христа ради, как Христос, богат сый, яко Бог, обнищал нас ради, — как они, не имея, что подавать в милостыню бедным, могут быть почтены милующими Христа, ради нас соделавшегося человеком, внемли добре, да уразумеешь. Бог соделался для нас бедным человеком; должен и ты, верующий в Него, быть подобным Ему, бедным. Бедным соделался Христос, чтоб тебя обогатить, или чтоб передать тебе потребную часть от богатства благодати Своей. Для того принял Он плоть, чтоб ты мог сделаться причастником Божества Его. Итак, когда ты, достодолжно уготовившись, приемлешь благодать Его, тогда говорится, что тобою принят Христос. Почему когда ты алчешь и жаждешь по любви ко Христу Господу, тогда Он сию твою алчбу и жажду приемлет, как брашно и питие для Себя Самого. Ибо чрез сие и чрез подобные сему дела очищаешь ты душу свою и освобождаешь себя от тления и скверны страстей. Но Бог, восприявший тебя и Себе присвоивший все твое, то есть все человеческое, всякое добро, какое делаешь ты для себя самого, почитает делаемым для Него, как бы Он Сам вкушал от плода его. В этом смысле слова Его к тем, кои милуют бедных, в отношении к тебе могут быть переложены так: понеже сотворил ты бедной душе своей, Мне сотворил. Иначе какими делами угодили Богу удалявшиеся в горы и жившие в пещерах? Никакими, кроме дел покаяния с верою и любовию. Оставя мир весь, они последовали Христу и, прияв Его в себя, упокоивали, насыщали и напаяли Его в себе, посредством покаяния и слез.

И другим способом (объясню это). Все те, которые соделываются сынами Божиими по благодати чрез святое Крещение, всеконечно суть последнейшие и беднейшие в мире сем, ибо ничего не хотят от мира сего. Познавши чувством души своей, что соделались сынами Божиими, они терпеть уже не могут никакого богатства привременного, ни украшаться какими-либо уборами тленными и маловременными, яко облекшиеся во Христа и имеющие сокровище на небесах. Да и какой человек, скажи мне, будучи одет в царское одеяние, согласится надеть поверх его какую-нибудь другую одежду, ветхую, изорванную и испачканную? Но и те, которые не познали, что сделались сынами Богу, и обнажились от царского оного одеяния, а потом покаялись, взялись за подвиги, начали делать всякие добрые дела и таким образом возвратили себе благодать Крещения, — и они являются облеченными во Христа, и они делаются сынами Богу, как бывает и чрез святое Крещение. Которые же не делают ни того, ни другого (то есть не облекаются во Христа ни чрез Крещение, ни потом чрез покаяние), те, хотя бы всех голых в мире одели, что полезного для себя сделали бы, когда себя самих оставляют обнаженными от Божественной благодати?

Потом опять (то есть еще новое объяснение) — мы, крестившиеся во имя Отца и Сына и Святого Духа, именуемся братиями Христу, и есмы еще члены Его. Итак, если ты будешь честить, упокоивать и всячески утешать всех других, а себя — брата Христова и член Христов — оставишь в небрежении, и не восприимешь труда и подвига путем всех добродетелей востещи на верх совершенства жизни о Христе, а оставишь душу свою омраченною и оскверненною, — пусть валяется как мертвая, в глубочайшей тьме греха, пусть алчет и жаждет от твоей лености и нерадения, пусть остается заключенною в теснейшей темнице оскверненного тела по причине чревоугодия и сластолюбия твоего, — скажи мне, прошу тебя, не брата ли Христова ты презришь таким образом? Не его ли ты оставишь алчущим и жаждущим и в темнице валяющимся без всякого призору? Так вот, — и по этой причине ты имеешь некогда услышать: не помиловал ты себя самого — и не будешь помилован.

Если кто после сего скажет: поелику так есть дело сие и нам не будет никакой награды за то, что даем мы бедным, то какая нужда и давать? — Да слышит таковый Самого Христа, имеющего судить его, и воздать каждому по делам его, как бы Он так говорил ему: О, несмысленный! Что принес ты в мир сей? И сотворил ли ты что-либо из того, что видишь в нем? Не нагим ли вышел ты из чрева матери своей? Нагим выйдешь ты и из настоящей жизни, и обнаженным от всего предстанешь ты пред судилище Мое. За какие же это собственности требуешь ты от Меня награды? И какими это собственными вещами оказывал ты милость братиям своим, а чрез посредство братий — Мне, создавшему все не для тебя одного, но обще для всех? Или думаешь, что Я желаю Сам чего-либо из этого, или приемлю дары, подобно неправедным и сребролюбивым судьям людским? (По маломыслию твоему можно ожидать, что ты и это подумаешь). Это все (то есть дела милосердия к бедным) заповедаю Я и повелеваю, не потому, чтоб Я желал иметь какие-либо вещи от вас, но потому, что желаю иметь вас самих, не для того, чтобы взять что-либо из вашей собственности, но для того, чтоб избавить вас от осуждения, которому вы имеете подвергнуться из-за него. — Не подумай же, брат мой, что Бог беден и имеет нужду в нашем достоянии, чтоб питать бедных, и потому повелевает нам быть к ним милостивыми и, сколько сил есть, исполнять сию заповедь. Не так, брат мой, не так. Но человеколюбивый Господь то, что внесено в жизнь нашу диаволом чрез любоимание на погибель нашу, это самое хочет посредством милостыни обратить во спасение нам. Диавол усоветовал нам усвоять себе, считать своею собственностию и для себя сокровиществовать то, что Бог создал для общего всех людей употребления, чтоб чрез такое любоимание привить к нам два греха и сделать нас повинными вечному мучению: первый — грех бессердечия и немилосердия, а второй — грех упования на имущество свое, а не на Христа. Ибо кто имеет запрятанные деньги, тому невозможно веровать и надеяться на Бога. Это видно из того, что сказал Христос и Бог наш: ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф.6:21). Итак, пусть и раздаст кто бедным запрятанные у него деньги, ему не за что получать награду, напротив, он ответен за то, что неправедно заставлял их терпеть лишения доселе, и не только за это имеет он дать ответ, но и за тех, которые померли во время его жизни от алчбы и жажды, которых он мог напитать и не напитал: он запрятал достояние бедных и оставил их умирать от холода и голода, почему будет сочтен убийцею всех тех, которых мог он напитать и не питал.

Но благий и человеколюбивый Господь наш, желая избавить нас от такого осуждения, заповедал нам раздавать стяжанное и, чтоб заохотить к тому, изъявляет готовность снизойти сей нашей немощи любоимания и не подвергать нас осуждению за то, что удерживали принадлежащее всем, и не только это, но соглашается признать имение наше собственно нашим и за раздаяние его обещает воздать не десятерицею, а сторицею, — все для того, чтоб только расположить нас раздавать доброхотно, с веселым лицом. Сия доброхотность требует, чтоб мы не считали имения своего собственным, а думали, что его дал в руки наши Бог для призрения сорабов наших Богу — христиан, чтоб мы доставляли им нужное с радостию и готовностию, а не с печалию, и как бы с некою нуждою и насилием.

И вот еще почему с радостию должны мы опорожнять свои сокровищницы, с таким тщанием набиваемые и с такою опасливостью хранимые, в надежде получить истинное обетование Христово, в коем обетовал Он за все воздать сторицею. Бог знает, что мы совсем завладены похотию любоимания и одержимы маниею к богатству, так что нам расстаться с ним и отцепиться от него крайне трудно, отчего если случится кому потерять его по каким-либо причинам, то он не рад бывает и самой жизни. Зная сие, Он и употребил сообразное с нашею немощию врачевство, обещая воздать нам за то, что раздадим бедным, сторицею, чтоб только расположить нас к такому раздаянию и чрез то прежде всего избавить от осуждения за страсть любоимания, а потом отучить возлагать надежду свою на богатство и освободить души наши от тяжких его уз; по освобождении же от них дать нам простор беспрепятственно исполнять заповеди Христа Господа и работать Ему со страхом и трепетом, не с тем, чтоб Богу сделать какое-либо одолжение, но с тем, чтоб самим от Него получить сию самую милость и благодать — быть рабами Его и служить Ему истинно.

И другим способом невозможно нам спастися. Богатым прежде всего надлежит по заповеди отложить богатство свое, как тяжелую ношу, препятствующую вести истинную о Христе жизнь, а потом взять крест на рамена свои и последовать Христу Господу. Ибо нет возможности, чтоб понес кто-либо то и другое, то есть и богатство, и крест. Но те, которые не связаны многоиманием, а довольствуются тем одним, что необходимо для поддержания жизни, нередко же и в этом терпят недостаток, — никакого не встречают препятствия, когда восхотят шествовать путем тесным и прискорбным: им нужно только приложить доброе произволение, чтоб тесное шествие их было богоугодным шествием, и продолжать его с терпением и благодарением, — праведный Бог введет их в царство Свое вечное и утешит всеблаженным в оном покоем.

Но если кто раздаст все имение свое бедным, а потом не станет бороться благодушно со всякого рода искушениями и скорбями, которые за тем последуют, и не будет переносить всего не только безропотно, но и с благодарением, — тот, не уразумев спасительности сделанного им шага, малодушием своим сам губит плод дела своего. Ведать нам надлежит, что как железо, крепко заржавевшее, не может быть отчищено и приведено в надлежащий свой вид, если не вложишь его в огонь и не обколотишь хорошенько молотами, так и душа, запятнавшаяся скверною греховною, не может иным образом очиститься и восприять прежнее свое благообразие, если не подвержена будет многим искушениям и не внидет в пещь скорбей. Посему-то и Господь наш Иисус Христос после того, как сказал: продай и раздай нищим, прибавил: приходи, последуй за Мною, взяв крест (Мк.10:21). Под крестом, который повелевается взять, разумеются здесь скорби, кои надлежит принимать благодушно и претерпевать с благодарением. Итак, никакой не получат пользы от раздаяния имения своего те, которые, раздав его бедным, не претерпят потом до конца искушений, скорбей и печалей Бога ради. И Христос Господь не сказал: в раздаянии имений ваших стяжите души ваши, а — в терпении вашем (Лк.21:19). Что раздать имение свое бедным есть дело доброе и спасительное, это не требует доказательства, но одно это доброе дело не может сделать человека совершенным по Богу, без претерпения искушений. Что так есть воистину и что так Богу угодно, послушай, что говорит Христос, кроме слов Его к богатому, приведенных выше: продаждь и раздаждь, — и ходи в след Мене, взем крест, где под крестом, как мы сказали, указывает Он на искушения и скорби. Царствие небесное, говорит Он, силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12), и ни одному верному нельзя войти в него другим способом, как тесными вратами искушений и скорбей. Внидите, говорит, узкими вратами (Мф.7:13), что святые Апостолы истолковали так: многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян.14:22). Дающий от имений своих бедным, а скорбей не претерпевающий, надеясь получить за то награду, великую испытывает радость и довольство, и от этого может случиться, что иногда впадет он в тщеславие и тем погубит мзду свою. А тот, кто, раздавая имение свое бедным, с благодарностию претерпевает все скорбное и безропотно переносит всякие искушения, которые его преследуют, который чувствует всю горечь и тяготу прискорбностей и, однако ж, хранит свой помысл твердым и непоколебимым, таковый и здесь, в настоящей жизни, и там, в жизни будущей, великое получит воздаяние, так как он подражает страстям Христовым и, терпя, терпит Господа в дни скорбей и искушений, его теснящих.

Сего ради умоляю вас, о Христе братия мои, восподвизаемся, по слову Господа нашего Иисуса Христа, внити в царствие небесное узкими враты, то есть отсечением плотского мудрования и своей воли. Если не умертвимся плоти, ее похотям и желаниям, то не можем обрести покоя и свободы от злых дел, которая водворяется в нас благодатию Всесвятого Духа при усиленной с нашей стороны борьбе со страстьми и похотьми, к успешному ведению которой много способствует раздаяние имений. Когда раздаешь ты, брате, имение и деньги свои на бедных, делаешь доброе и богоугодное дело, но вместе с тем сам избавляешься от томительных забот и попечений об этих тленных вещах, и ум твой успокоивается от неизбежных по поводу их развлечений. Хвалю тебя за такое доброе действование, что раздаешь привременное и тленное добро свое, чтоб получить вечное и нетленное. Но надобно еще отбросить и всякое мудрование плотское, как разбрасываешь ты достояние свое, и облещись в светлое одеяние благодати Святого Духа. А этому нельзя быть иначе, как всегдашним исполнением заповедей Христовых и перенесением скорбей. Когда душа находится под тяжестью скорбей и утесняема бывает искушениями, то подвигается на слезы, а слезы очищают душу и делают ее жилищем Всесвятого Духа. Почему я и твержу, что недостаточно для спасения только раздать имение свое; надобно еще, как разбрасываешь деньги свои, отбросить и всякое мудрование плотское и душу свою одеять благодатию Святого Духа; коротко выражаясь, надобно всего себя принесть в жертву Богу и душою, и телом: тело свое надо упражнять телесным деланием в подвигах добродетели, приобучая себя ко всяким прискорбностям ради Бога, чтоб благодушно претерпевать горькость поста, тяготу бдения, суровость воздержания и всякое другое телесное злострадание, а душу обучать страху Божию благоговеинством в духе, заставляя ее мудрствовать что подобает мудрствовать, и всегда помышлять о том, что относится к вечной жизни, быть тихою, смиренною, кроткою, сокрушенною и умиленною, да плачет и слезы проливает день и ночь, испрашивая себе молитвою свет и благодать Святого Духа, обыкновенно приходящую в душу чрез посредство теплого покаяния, после того как очистится она многими слезами, без которых невозможно ни одеянию души убелиться, ни взойти ей на высоту созерцания. Ибо как обыкновенную одежду, когда она запятнается и испачкается, нельзя убелить иначе как полосканием в воде и трением руками и ногами, так и одеяния души, когда она запятнается и осквернится грехами, нельзя иначе очистить, как многими слезами и терпением искушений и скорбей.

Итак, те, которые осквернили души свои беззаконными делами греховными и страстными движениями сердца и которые напечатлели в себе образы и подобия бессловесных похотей, да понудятся многими слезами очистить себя и убелить одеяние души своей, потому что другим способом невозможно никому увидеть свет, или Бога, просвещающего сердце каждого человека, грядущего к Нему путем покаяния. Только чистые сердцем зрят Бога, по слову Господа нашего. Почему умоляю вас, братие мои и чада, подвигнемся на труд содержать сердце свое чистым посредством добронравия и благих расположений, посредством хранения совести и всегдашнего исповедания сокровенных помыслов сердца. Если будем исповедовать их часто, а лучше, если каждый день, с сокрушением и болезнованием сердечным, припоминая все и осуждая себя за все, делом ли сделали что худое, или умом помыслили недоброе, или слово сказали нехорошее, то чрез это стяжем покаянное и сокрушенное сердце; покаянное же такое сердце извлечет слезы из глубины души, а слезы очистят душу и изгладят все ее прегрешения. Когда же изгладятся все грехи слезами, тогда придет в душу вседействие Святого Духа и еще паче начнет напаять ее сладостию слез умиления, коими будет она мысленно питаться, крепнуть более и более и умножать плоды Духа, обильно принося их в должное время и заготовляя в них пищу себе на вечную и нескончаемую жизнь. Когда, добре подвизаясь, достигнет она в такую меру, тогда наконец содружается с Богом и делается жилищем Пресвятой Троицы, чисто зрит Творца своего и Бога, беседует с Ним непрерывно, и некоторым образом выходит из тела своего и из мира сего, и восходит на небеса небес, воспаряя туда на крыльях любви Божией и упокоеваясь там от подвигов своих в божественном некоем и беспредельном свете, в сорадовании ей всех праведников и сликовании святых Апостолов Христовых, мучеников и преподобных и всех небесных Сил бесплотных.

К такому-то состоянию да устремимся и мы, братия мои, силою Христа Господа, чтоб не остаться позади отцов своих, но чтоб достигнуть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, подвизаясь во всех добрых деланиях и в исполнении всех заповедей Христовых. Никакого нет к тому непреодолимого препятствия, если только захотим и за дело возьмемся как следует. Если устроимся так, как показано, прославим в себе Бога, и Бог порадуется о нас, и когда переселимся из жизни сей, Он милостиво примет нас и вселит в недрах Авраама, где упокоит и усладит сладостями царства небесного, каковое улучить буди всем нам благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово двадцать второе. 1. Прежде надлежит нам получить благодать Христову, и тогда уже проходить можем жизнь по Богу. 2. Каким образом сподобляются сей благодати? 3. Кто во грехе и кто во благодати? 4. Всякий грех от диавола, а добро от Христа. 5. Что есть глава добродетелей и что ноги их?

Говорит Пророк Давид: Кто из людей жил – и не видел смерти, избавил душу свою от руки преисподней? (Пс.88:49)? То есть кто, поживши в этом мире, не умрет? И кто, умерши, избавит душу свою от ада? — Никто. Если же это совершенно невозможно ни для одного человека и возможно только для одного Христа, — для чего и пришел Он на землю и соделался человеком, то всякому надлежит ни о чем другом подвизаться, как о том одном, чтоб понудить Христа Господа, желающего всех людей избавить от ада, да избавит и его, нудящего Его на сие. Чтоб был понуждаем от нас на сие Царь всяческих Христос, сего желает Сам Он, не для Его собственно какой-либо цели, а для нас же. Ибо кто спешит понудить Христа Господа избавить его, тот, очевидно, восчувствовал крайность своего положения, увидел причины его и возненавидел их, — и к единому Господу Избавителю обращается всем сердцем. Сего-то ради восчувствования крайности, необходимо всегда предшествующего понуждению Избавителя к избавлению, и желает Он, чтоб мы понуждали Его. Дело избавления есть дело первой для нас важности, а мы того не знаем, не держим в мысли и не чувствуем. Вот Он и хощет быть понуждаемым от нас, и как бы насилие какое терпеть, чтоб расположить нас приходить наперед в чувство беды своей, того великого зла, какое терпим мы от греха, и той тирании и рабства, в каких из-за него находимся мы, и чтоб, когда освободимся от всего сего, великое изъявляли благодарение Богу, благоволившему избавить нас и оказать нам такое благодеяние, которого никто другой сделать не может.

Для сего (понуждения Господа) потребны молитвы, посты, милостыни, сокрушение сердца и всякое другое злострадание. По какой причине? Неужели Бог не может избавить нас от греха даром, без нашего к тому сотрудничества? — Нет, не потому. Но поелику это даром делается для всех христиан, когда они бывают крещаемы, а мы тогда не знали сей великой благодати Божией, потому что были младенцами, а потом не познали по причине юношеских стремлений, не познавши же и не восчувствовавши того, плотским предались влечениям, впали в грехи и потеряли ту первую благодать, то теперь необходим собственный наш труд, в противовес самоохотным грехам по благодати Крещения, чтоб избавиться от грехов и опять восприять благодать Божию, нами потерянную. Итак, какой христианин желает теперь облещись благодатною силою о Христе Иисусе для избавления от греха и исполнения всякой воли Божией, да покается и, понесши труды покаяния в посте, молитвах и других подвигах, да приступит с верою к строителям благодати Христовой, которые чрез возложение рук (разрешительное от грехов действие в таинстве покаяния) разрешат его от всех грехов его и дадут ему опять восприять силу Божию на всякое добро, укрепившись которою, он возможет далее жить как подобает жить христианину, и, живя так, знать и исповедать, что благодатию Божиею есть еже есть (1Кор.15:10), чтоб и паче опять не лишиться сей благодати и не остаться нагим и беспомощным. Ибо благодать Божия удаляется от христианина не по причине только греха, но и по причине непризнания ее, когда не признает кто, что от нее имеет все, что ни имеет. Это показывает и слово Апостола, который говорит, что Бог всем хощет спастися и в разум истины приити (1Тим.2:4), то есть познать добре истину, потому что истина есть не другое что, как благодать Христова, для дарования нам коей и пришел Христос, распялся и умер.

2. Будучи Бог и Господь, и Властитель всех тварей, Им созданных, не имел Он, однако, власти даровать людям такую благодать, потому что и праведен есть: Господь праведен, любит правду (Пс.10:7). Ибо несправедливо было, чтобы тот, кто по своему собственному желанию, без всякого насилия, а по одному уважению лжи диаволовой, самовластно осквернил себя грехом и чрез то потерял благодать Божию и обнажился от оной, — несправедливо было, чтоб такой опять облечен был сею благодатию, не понесши наперед великого какого-либо наказания. Но где же было ему понести соразмерное преступлению наказание? И се Сам Бог, соделавшись человеком, принес Себя в жертву умилостивления, чтоб иметь власть опять даровать человеку такую благодать. Почему Христос по воскресении и сказал Апостолам: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:18-20). Посему же и имя Его нарицается у пророка Исаии — Властелин (9:6), не яко Бог, но яко Бог и человек. Ибо яко Богу, как можно было Ему не быть властелином всех тварей, Им созданных? Но поелику Он яко человек принес Себя в жертву и Своею волею дал Себя во искупление рода человеческого, то и приял власть за такое великое дело, Им сделанное во искупление человека пречистою Своею кровию. Если Богочеловек Иисус предал Себя во искупление греха, то очевидно, что не было другого большего дара, чтобы дать ему, как отпущение греха Адамова. Вследствие сего, как тогда Адам, падши, совлекся умной благодати Божией, какую имел в себе, так теперь, кто крещается, опять облекается в оную благодать, как говорит Апостол: все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал.3:27).

Объяснив это, обращаюсь опять к прерванной речи о том, что надобно понуждать Господа, чтоб даровал нам что нужно, и искать того у Него. С этим, мысленно и невидимо бывающим в душе, схоже то, что бывает с человеком видимо и чувственно. Человек рождается нагим младенцем, маленьким ребеночком, ни в чем не могущим помочь себе, и пока он отдоевается (вскармливается грудью. — Ред.), мать сама исправляет все потребное для него; когда же начнет он приходить в разум, тогда ему показывают и научают его, как что может он и сам для себя делать, так как он может уже и сам находить и брать что ему требуется; так и душа приходит на свет голою от всякой добродетели, коль же скоро приимет Крещение, облекается во Христа, питается Им и научаема бывает искать того, что необходимо для ее спасения, и от сего времени уже, если не ищет, Христос не дает ей ничего, а если ищет, получает все, что ни взыщет. Только надлежит ей искать одного того, что сообразно со спасением ее. Прежде всего надлежит искать света, или умного просвещения, да видит все, как оно есть. Как только получит она такое просвещение, тут же увидит всю свою бедность и немощность, и смирится, а смирившись, сделается тихою и кроткою без гнева, и таинственно научена будет от Христа заповедям Его, как говорит царепророк Давид: научает кротких путям Своим (Пс.24:9).

Таков закон жизни о Христе Иисусе, и кто наперед не облечется благодатию Христовою, а потом не устроится жить по Христу, тот тщетно трудится. Сколько бы он ни злострадал и сколько бы добра ни делал прежде получения благодати Божией, тщетен труд его. Ведь и евреи и другие неверные народы делают много подобного, потому что нет ни одного человека в мире, пусть он неверный и безбожник, который бы не делал какого-либо добра, будучи движим на то естеством. Итак, прежде всего надлежит подвизаться всякому о том, чтоб получить благодать Божию, посредством веры и надежды на Христа Господа, посредством покаяния и исповеди, молитвы и возложения священнических рук, как мы сказали. Пусть взыщет опытного отца духовного, научится от него всему, касающемуся веры и требуемому ею, восприимет полное упование на Бога и покается во всех грехах своих, подъемля и достойные дела покаяния, то есть сокрушение сердца и жаление о грехах, слезы и воздыхания от всей души, пост и всякое другое лишение телесное, милостыню и молитву, исповедует искренно все грехи свои пред Богом и приимет разрешающую молитву с возложением рук сего духовного отца своего. Без всего этого не придет благодать Божия сама собою на того, кто потерял ее, предавшись греху по Крещении. Бывало, что некоторых посещала благодать Божия и без возложения рук священника, но то были исключительные случаи, не всем общие; но что бывает исключительно для некоторых, только немногих, того не признает общим для всех законом святая Церковь.

3. Что грешил кто или грешит, это, конечно, есть великая беда, но еще не окончательно крайняя. То есть крайняя беда, когда кто не хочет поподвизаться, чтоб восприять благодать Господа нашего Иисуса Христа, потому что это значит обречь себя на грех, а чрез грех и на пагубу. Ибо невозможно не быть в грехе тому, кто не имеет общения со Христом Господом, то есть не имеет Божественной благодати. В том и праведность, чтоб иметь причастие и общение со Христом Господом. Кто не имеет общения с Господом Иисусом, тот никак не может быть чист от греха, а кто имеет общение с Господом Иисусом, над тем никогда не возгосподствует грех, так как христиане в Самом Христе живут, движутся и существуют (Деян.17:28). Скажу кратко: тщетно именуется христианином тот, кто не имеет в себе благодати Христовой ощутительно, то есть так, чтоб опытно знал, что имеет в себе таковую благодать. Кто не имеет таковой благодати, это явно бывает из неблагоговеинства и дерзости его в отношении к священному и божественному, также из гневливости скорой, из мудрования его несмиренного, из тщеславия и другого подобного; как опять кто имеет ее, сие явно бывает из страха и благоговения его пред всем божественным и из нрава его, кроткого и смиренномудрого. Он знает, что ничего доброго не может справить сам собою, без благодати Христа Господа, Который соделался человеком, как и мы, чтоб, вступая в сродство с Ним и благодать Его получая, мы могли проводить такую жизнь, какою жить подобает человеку. Впрочем, бывают и такие, которые проходят ангельскую жизнь, пребывая еще в мире сем с телом, когда весь Иисус Христос соединяется с их душою и телом и едино бывает с сими мужами духовными, так что и они могут говорить с божественным Павлом: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал.2:20).

4. Все люди или плотски живут, или духовно. Кто мудрствует и действует духовно, тот есть и именуется верным. Ибо если б не имел он благодати Всесвятого Духа, которую получил от Бога, быв признан верным, то не имел бы возможности мудрствовать и действовать духовно. А кто мудрствует и действует плотски, тот неверен и пуст от благодати Божественной. Ибо если б не был он неверен, то не был бы пуст и наг от благодати Христовой и не был бы увлекаем от диавола действовать плотски. Кто делает грех, тот от диавола (1Ин.3:8). И потому те, которые делают зло, бывают обладаемы диаволом и явные показывают признаки, что имеют в себе и с собою главу всякого зла. Диавол, сей злой дух мысленный, невидимо действует на неверных и обнаженных от Божественной благодати. Почему люди, почтенные от Бога самовластием, не замечают, что бывают покорными слугами власти диавола, и, им будучи влекомы на грех, думают, что делают зло самовластно и самоохотно, и таким образом служат у него посмешищем. Такое обманчивое думание есть одна из главнейших прелестей изобретателя всякого зла диавола. Вся его злокозненность обращена на то, чтоб действовать властно внутри грешащих, а они чтоб думали, что делают грех по собственному произволению, а не по внушению и влечению от диавола. И успевает в этом до того, что те самые, которые им насилуются, слыша о том, говорят: но что же сталось с самовластием и свободою человека, — потеряны? Да, потеряны, однако же не всецело; в нашей еще осталось власти познавать, в каком бедственном находимся мы состоянии, желать избавиться от него и искать Избавителя, подобно тому как больной, который лежит на одре, знает, что лежит в болезни, и желает подняться от нее, и хоть не может сего сделать сам собою, но имеет свободу искать врача, чтоб уврачевать его. Так бывает и с грешниками, почему Господь говорит: всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете. (Ин.8:34-36). Поелику, таким образом, осталось в нас самовластия настолько, чтоб взыскать врача, прибегнем же ко Христу, да избавит Он нас от тиранства диаволова. А того, будто, когда делаем мы зло, нет в нас диавола, и не думай никто, и не говори. По мере зла, какое кто делает, имеет он и беса, или малого, или великого, или многих. Как, напротив, духовный человек, по мере добродетели своей, имеет и благодать Божию, или великую, или малую, или преисполнен есть безмерно благодатию Христовою. Святому Писанию обычно разные дарования мужей добродетельных называть духами.5. Все добродетели хороши, но надобно, чтоб они имели и голову и ноги, подобно телу, и как телу нельзя быть без головы и ног, так и им. Ноги добродетели — смиренномудрие, а глава — любовь. И всякая добродетель, которая бывает без смирения и любви, бесполезна есть и тщетна. Совокупность добродетелей можно еще уподобить колонне, которой основанием служит смиренномудрие, и верхом (капителию) любовь, которая есть престол Божий. Под любовию находятся благоутробие, сострадание, милостивость, щедродательность, незлобие, великодушие, благотворительность и человеколюбие, которые вместе с нею человека делают богом по благодати. Окрест же смиренномудрия стоят послушание, терпение, признание человеческой немощи, благодарение Богу за все, все почитая благодеянием, коим Он благодетельствует нам, то есть и десное, и шуее, славу и бесчестие, здоровье и болезнь, богатство и бедность, и прочее. Там же, где есть благодарение, есть и зрение Бога, а кто зрит красоту Божию, как возможно, чтоб он не возлюбил Самого Бога, всякую красоту и доброту превосходящего, Источник всякой доброты? Кто же любит Бога, тот строго исполняет заповеди Его, из коих первою, после любви к Богу, стоит — да любим друг друга, и та первая не бывает без сей второй, как говорит Писание: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит (1Ин.4:20)? Таким образом и смиренномудрие востекает к любви и блюдет ее, и любовь содержит смиренномудрие и утверждает его.

Смиренномудрие, как я сказал, есть как бы ноги, которые носят и голову, и все тело, а любовь есть как бы престол херувимский, носящий Бога, восседящего на нем, ибо на ней почивает Бог; сама же она, в свою очередь, носима бывает смиренномудрием, как ногами, вместе со всем телом добродетелей. А произвольная нищета, пост, обуздание гнева и языка и всякой другой бессловесной похоти состоят под игом правды, которую должен строго соблюдать всякий благочестивый человек, чтоб не быть неправедным, и не только других не оправдывать, но и себя самого. Ибо неправедно стяжевать излишнее паче вещей, необходимых для жизни, и из этих необходимых вещей стяжевать многоценные, тогда как можно обойтись малоценными, тоже несправедливо; равно и то, чтоб давать чреву своему более определенной пищи, есть неправда; предаваться гневу есть бессмыслие; разговаривать с необуздываемою дерзостию есть неразумие; неудержимо бросаться к похотям мирским есть бессловесие. Но опять и то надобно помнить, что не то есть добродетель, чтоб только не делать зла, хотя тот, кто не делает его, будет менее биен, сравнительно с тем, кто делает. Кто делает зло, биен будет много, и тот, кто не делает его, тоже будет биен за то, что не делал добра, но меньше. Напротив, тот, кто делает добро, будет осыпан милостями, не в меру своего доброделания, потому что исполнял только должное, но в безмерие благоутробия и благости Божией. Ибо в законоположениях Христа Господа есть одно: раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много (Лк.12:47), и другое: когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк.17:10). Восприимем же, братия мои, труд и подвиг, чтобы со всем тщанием совершенно отсекать от себя всякое зло и исполнять все заповеди Христовы, да сподобимся непрестающих утешений в царствии небесном. Аминь.

Слово двадцать третье. 1. Трем страстям бывают порабощаемы люди: сребролюбию, славолюбию и сластолюбию.

Всякий человек, рождающийся в мир сей, трем бывает раб страстям: сребролюбию, славолюбию и сластолюбию. Это потому, что он не знает или забывает, что мир сей есть место осуждения и праведного, но снисходительного наказания за первое преступление прародителя нашего Адама и что одна смерть есть упокоение от мучительных тягостей мира. Почему, не видя впереди смерти и думая, что только и жизни есть, что настоящая, он с самого начала сей жизни начинает собирать деньги и вещи, чтоб жить без бедности и печали; успевая же умножить со временем свое имущество, хочет быть почитаем и славим, а вместе с тем, как еще только приходит в возраст, взыскивает наслаждения удовольствиями, но как чувственный, взыскивает чувственного, как видимый — видимого, как временный — привременного. Ибо ограничивающийся видимым не станет воззревать в невидимое, как, наоборот, живущий в невидимом не подумает воззреть на видимое. Но всякий рождающийся в мир сей видимый, если не будет научен другим кем, не знает, что есть еще, кроме видимого, и невидимое; и не только этого невидимого не знает, но не знает видимого, не знает, что и сам он преходящ и привременен, и создан не для того, чтоб навсегда пребывать в этой жизни, а предназначен для другой, будущей и вечной жизни, в сем же мире находится для того только, чтоб воспитаться, предустроиться и приготовиться для той жизни — будущей.

Знать нам надлежит, что, если случится кому быть пленену этими тремя страстями, то после, хоть бы и захотел, не может освободиться от них сам собою, но имеет нужду в высшей помощи и силе, чтоб избавиться от них, подобно тому, как птица, попавшись в крепкие сети, не может высвободиться из них, сколько ни бейся она крыльями своими. Эти три страсти точно суть сети и тенета диавола, запутываясь в которые, попадает человек во власть его, и если кто умрет, будучи порабощен им, то пойдет прямо туда, где и диавол, поработивший его себе чрез них. Ибо, кто кем побежден, тот тому и раб (2Пет.2:19). Такую великую силу над нами имеют сии страсти и потому, что предметы их мы всегда видим пред глазами своими, и потому, что они кажутся крайне необходимыми в мире сем, и потому, что услаждают и сластию сею влекут к себе желания человека и, возбуждая в нем похоти, побеждают собою, а потом убеждают сего, побежденного ими, думать, что за тем только и родился он в мир сей, чтобы наслаждаться ими одними.

Случается, что иной с самого начала жизни не бывает увлечен этими тремя страстями; впрочем, до конца жизни не может и он сохранить себя непобежденным ими, но мало-помалу со временем побеждается и он, если не поспешит занять сердца своего ничем высшим и сладостнейшим. У христиан сие достигается тем, что они заранее облекаются во всеоружие Божие, сильное, разнообразное и многоприменительное, которое есть Сам Христос, от полноты Коего приемлют они умную некую силу, и причащаются таким образом от Него животворящим душу причащением. Ибо, которые во Христа крестятся, во Христа облекаются, и начинают жить силою Его. Кто хранит сию благодать, тот силен бывает пребыть непорабощенным от тех трех страстей, ибо для него явлены другие истинные блага, для которых он родился в мир сей, и не только явны, но он и вкушает их, и услаждается ими с такою сладостию, какой не доставляют и не могут доставить блага мира сего.

Если случится кому из христиан увлечься сими страстями и поработиться им, тому надлежит опять прибегнуть ко Христу Господу и умолять Его; надлежит представить и ходатаев за себя, ища не того одного, чтоб прощены были ему грехи сии, но паче того, чтоб избавиться от рабства сим страстям, так как сам собою он, хотя бы и хотел, освободиться от них не может. Вместе с тем, как освободится он от сих страстей, дано ему будет удостоверение, что и грехи его все, из-за них совершенные, прощены ему, и силу восприимет он, чтоб не падать более в подобные грехи. Такова сила веры нашей, таков закон жизни о Христе Иисусе! И это так непреложно, что Карфагенский собор в 125-м правиле своем постановил: «если кто речет, яко благодать Божия, которою оправдываются во Иисусе Христе, Господе нашем, действительна к единому токмо отпущению грехов уже содеянных, а не подает сверх того помощи, да не содеваются иные грехи, таковый да будет анафема».

Что же это за рабство и что за тирания сих трех страстей? Это сила некая диавольская, скрытная, незаметно действующая, которая приводит душу в такое состояние, что она страдает сими тремя страстями, а между тем думает, что они хороши, покоят ее и радуют, и избавляют от скорби и печали. Сама она недовольна к тому, чтобы понять скрытый здесь обман диавольский, если не будет просвещена свыше от Бога. С нею то же бывает, что с иною беременною женщиною, которой захочется поесть какой-либо смрадной и отвратительной пищи, которую она одна находит вкусною и приятною. Ибо диавол всячески ухищряется, чтоб не было признано, что это он все делает скрытно и посредством сих трех обольщает и обманывает человека, заразившегося ими, не знающего, однако ж, таинства христианства.

Таинство же христианства есть сие, что мысленная сила Божества Христова, или Божественная благодать входит внутрь крещаемых душ, веры ради, а не за добрые дела, и производит в них такое изменение, что они не имеют уже более любви ни к богатству, ни к славе, ни к удовольствиям, показывая сим, что если любили они их прежде, то не сами от себя, а по обольщению и действию диавола. В те же души, которые бывают порабощены сим страстям после Крещения, невозможно войти опять такой благодати Божией иначе, как посредством истинного покаяния, чистосердечной исповеди, многих слез и воздыханий из глубины души. Все сие опять возвращает благодать Божию в души, из коих она удалилась было, как говорит и святой Григорий Нисский: «уканувшая слеза равносильна купели, и болезненное воздыхание возвращает [1] благодать, удалившуюся на время». Тогда злые и нечистые бесы, производящие в душах эту бессмысленную и бессловесную любовь к тем трем страстям, втягивающие в нее и в ней держащие, не могши стерпеть мысленной благодати Всесвятого Духа, опять подаемой душам чрез таинство покаяния, убегают, и христианин делом познает свободу, какую дарует Христос Господь прибегающим к Нему и ищущим у Него помощи, и не перестает уже благодарить Спасителя своего, благоволившего и на нем исполнить обетование Свое: если Сын освободит вас, то истинно свободны будете (Ин.8:36). Получив же такую свободу Христову и причастившись Божественных Таин Тела и Крови Его, бывает он потом едино с Господом; и освятившись таким образом, если имеет деньги, имеет их, как бы не имел, потому что начнет почитать их тем, что они есть, то есть прахом земным, и если имеет славу, то и ее имеет, как бы не имел, и если имеет жену, имеет ее, как бы не имел, как внушает Апостол: имеющие жен должны быть, как не имеющие… и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся (1Кор.7:29,31). И еще: а я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира (Гал.6:14). Сказав: которым для меня мир распят Апостол показывает, что если б не пришел Господь, не сделался человеком и не принес Себя в жертву за нас и если б не благоволил Он так устроить, чтоб всякий верующий в Него, преисполняясь освящения чрез приятие благодати Его, освобождался от уз мира, то никто никогда и не освобождался бы от них, то есть не освобождался бы от тех трех страстей, — ибо они суть узы мира, — и все бы погибали, ибо другого пути ко спасению нет и быть не может.

Кто не испытал того, что мы сказали, не знает того и не хочет познать, тот всуе почитает себя верующим во Христа, всуе носит имя христианина. Не будет ему никакой пользы от Христа (Гал.5:2). Ибо в таком случае он еще хуже грешит и большую над собою власть дает диаволу, чтоб одолевал его. Тщетен пост его, потому что и при нем поднимаются против него страсти греховные и паче подавляют его. И когда поет он или молитву деет, диавол с большею дерзостию и насилием поемлет ум его от предстояния Богу, так как он обычно предстоит Богу без должного внимания, без страха и благоговеинства, — и заставляет его помышлять о вещах пустых, а нередко и срамных, и им более внимать, нежели молитвам, произносимым устами его. Опять, если милостыню творит он, пропадает она даром. Кто подает милостыню, а между тем не видит, чтоб душа его была разрешена, имела покой и свободу от уз сребролюбия, славолюбия и сластолюбия, у того очевидно милостыня бесплодна, и попусту тратит он то, что раздает. Кто настоящим образом подает милостыню, тот за нее получает от Бога великую милость, которая есть здравие души; здравие же души что другое есть, как не свобода и покой от тех трех язв?

И царствие небесное из душ, отходящих из сей жизни и переходящих туда, те только принимают, которые оказываются здравыми. Врачебница для расслабленного и болезненного естества нашего устроена здесь, на земле, и корни (врачебные) царства небесного находятся здесь же, на земле. Но и врачебница, и врач, и врачевство — все Христос Господь. Почему, если здесь, еще в настоящей жизни, не внидет в душу Христос и не воцарится в ней, то не оздравеет она, и нет ей надежды спасения, заключен для нее вход в царство небесное. Надлежит человеку здесь, на земле, родиться свыше от Божественной благодати, и тогда возможет он увидеть царствие Божие. Кто не видит в себе царствия небесного, то есть не видит, что в нем царствует Бог, тот не родился еще свыше от Божественной благодати, и надлежит ему всячески взыскать того, чтоб родиться свыше, да узрит царствие Божие еще здесь, на земле.

Смотри еще, какое различное бывает проявление владычества этих трех тиранических страстей: сребролюбия, славолюбия и сластолюбия. Ибо иной между людьми бывает сребролюбив, иной славолюбив, а иной сластолюбив, и никого нельзя найти, кто бы один имел все эти страсти в превосходной степени, но обыкновенно всякий обладаем бывает преимущественно одною из них, имея в то же время по частичке и от других двух. Но это не мешает, однако ж, ему, угождая одной своей страсти, приносить ей в жертву другие. Так сребролюбец, ради умножения стяжания, презирает и славу и удовольствия: славу презирает, когда, ни во что ставя стыд и срам, не колеблется извлекать выгоду из того, что срамно и всеми презираемо, и притом самым бесстыдным образом; удовольствия презирает, чтоб не иждивать на них денег, над коими трясется. Славолюбец для славы презирает и деньги, и удовольствия: деньги расточает без разбору, только чтоб его славили и хвалили, и в удовольствиях опять себе отказывает, чтоб не посрамиться и не подпасть осуждению и бесчестию. Сластолюбец для удовольствия презирает и деньги, и славу: деньги блудно расточает на утехи и удовольствия сладострастия; славу и честь охотно попирает, лишь бы удовлетворить срамной похоти и вкусить сей сласти низкой, какими бы бесчестными делами сие ни достигалось.

Заметь притом, что ни один из этих трех не хочет отвратиться от обладающей им страсти, покаяться и исправиться, страхом ли вечных мук станешь вразумлять его, или представлять ему утешение царства небесного — он и над адом смеется, и царство небесное презирает.

И что еще бывает? Сребролюбец пересмеивает славолюбца и сластолюбца: славолюбца — за то, что не берется извлекать выгоду из вещей низких и бесчестных, сластолюбца — за то, что на пустые и мимолетные сласти расточает имение свое и богатство. Славолюбец пересмеивает сребролюбца и сластолюбца: сребролюбца — за то, что без разбора берется извлекать выгоду из вещей низких и бесчестных, сластолюбца — за то, что бросает себя лицом в грязь из-за минутного удовольствия и покрывает себя бесчестием. Сластолюбец пересмеивает славолюбца и сребролюбца: славолюбца — за то, что из-за пустой славы, чтоб тень некая бесчестия не пала на него, отказывает себе в удовольствии и томит себя целомудрием, сребролюбца — за то, что мучит себя воздержанием и довольствуется малым, чтоб только не тратить бесполезных денег. Так каждый, обладаем будучи своим демоном, осуждает бесщадно других, не обращая внимания на свою страсть, чтоб на большую быть осуждену муку по двум этим причинам, — и за то, что предается своей страсти, и за то, что осуждает других, когда сам виновен в подобном же.

Итак, помолимся Христу Господу, единой надежде нашей, да избавит Он нас от этих трех язв и да освятит чувства наши, чтоб, слушая божественные словеса, научились мы бесстрастно смотреть на вещи и, собираясь вместе, беседовали о том более, что ведет к покаянию и сокрушению, а не к охулению других и осуждению. Ибо если не исцелимся мы от этих болезней душевных, то тщетна вера в нас, тщетно благочестие, тщетны пост, молитва и милостыня. Все это бывает для здравия души нашей. Если же душа наша все остается нездравою, то к чему все это? И что за вера у нас во Христа? Ибо кто как должно верует во Христа, тот имеет жизнь вечную в себе, которая есть благодать Господа нашего Иисуса Христа. Кто же верует во Христа, а жизни вечной в себе не имеет, того тщетна и бесполезна вера. Да взыщет же таковой — восприять жизнь вечную, то есть Божественную благодать, чтоб познано было, что истинно верует во Христа. Кто не имеет благодати Христовой, тот есть от части диавола, как неверный, потому что не есть от части Христа. Ибо как жизнь вечная, то есть Божественная благодать, познается из веры, так и вера познается из восприятия жизни вечной. Каковую да сподобимся получить и мы еще здесь — в настоящей жизни, чтоб быть причастными оной и во веки веков, благодатию Господа нашего Иисуса Христа, в Которого веруем. Аминь.

Примечания

1. В греческом: опять втягивает внутрь, как дышащий — воздух.

Слово двадцать четвертое. 1. Бог никого не создал быть рабом другого человека, тем менее демонов. 2. О бессловесном гневе и похоти, и от чего подвергается им человек. 3. Как для телесного зрения потребны здравые глаза, соразмерное расстояние, чистый воздух и свет солнца, так и для умного зрения потребно все такое мысленно.

Премудрый и всеблагий Бог для бытия в мире сем создал отца и сына, но не раба и наемника. Ни первый отец наш не был рабом или наемником, ни первый сын. Ибо кому бы они были рабами и наемниками? Рабство и наемничество явились уже после: рабство произошло от вражды людей между собою, по коей начали воевать друг против друга и друг друга порабощать, а наемничество — от бедности и недостатков, кои одолевать начали слабейших по причине жадности и корыстолюбия сильнейших. Таким образом и раб, и наемник произошли от греха и зла, воцарившихся среди людей, ибо без насилия и бедности ни рабом никто бы не был, ни наемником. Кому придет желание быть ими, когда рабы и наемники не то делают, что хотят и что им нравится, но то, что хотят их господа? Причиною сего — диавол, злая умная сила, от Бога отступившая. Он развел злобу между людьми и обольстил их полюбить ее. И вот они вооружаются друг на друга, думая, что удовлетворяют своим желаниям, и не видят, что тем диаволу работают и у него состоят в рабстве. Эти попрания друг друга, эти хищения и захваты и всякие неправды суть дела сего рабства. Вступившие в сей чин рабства делаются бесчеловечными, гордыми и совсем бесчувственными. Не чувствуют они никакого к другим сострадания, не чувствуют и своего бедственного положения, того, что состоят на работе и в рабстве у диавола. Не чувствуя же сего, не желают избавления; не желают — и не ищут его. И все таковые, язычники ли они и безбожники, неверные или верные христиане, по причине сего рабства диаволу суть часть диаволова, далеко отверженные от Бога, не могущие пребывать в дому Его во веки.

Великая потребна сила, чтоб освободить их из рук диавола, поработившего их и держащего в своем рабстве. И другой такой силы нет и быть не может, кроме единого Христа Господа, Который есть сила Бога и Отца. Итак, кого Он освободит, тот воистину свободен бывает, потому что бывает чист, целомудр, благ, праведен, благочестив, человеколюбив, благоутробен, милостив, кроток, сострадателен, воздержан — словом сказать, бывает человеком, каким ему подобает быть. Те же, которые не таковы, суть или бессловесные животные, или демоны, хотя по внешности они православные христиане. Такие христиане паче повинны и тягчайшему наказанию, и Христос, пришедший избавить их от рабства диаволу, ничтоже пользует им, не потому чтоб Он не мог или не хотел избавить, а потому что они сами не хотят быть избавленными и не ищут Его должным образом. Сие избавление одно и есть истинная свобода, получение которой превосходит всякую силу человеческую. Почему Христос, Бог сый, и восхотел соделаться человеком и для того одного умер, чтоб освободить людей от рабства диаволу.

2. Некоторые думают, что человеческое естество по природе страстно, по природе подлежит страстям, и в доказательство того указывают на гнев и пожелание. Но дело не так есть, как они говорят, ибо гнев и пожелание даны Богом естеству человеческому не как страсти, каковы они теперь, а как добрые расположения, и человек получил эти блага от благого Бога как признаки, показывающие в нем разумную тварь. Если гнев и похотение даны и бессловесным животным, то даны не в том же значении, как даны они человеку. И плоть человеческая есть плоть, но она не одинакового достоинства с плотями зверей и скотов несмысленных. Даны человеку гнев и пожелание, но ему дан и ум, и пока ум сей был здрав, пребывали в своем чине и эти движения, именно: пожелание устремлялось к мысленным благам Божиим и их вожделевало, а гнев (чрез раздражение, ревность) опять это же самое пожелание раздражал и приводил в напряжение, чтоб оно с большим рвением вожделевало оных благ божественных и, мало-помалу востекая горе, приблизилось к Богу и Им услаждалось. Но поелику ум наш занемог и потерял здравие, которое хранило его в должном порядке, и, как больной и поврежденный, вышел из своего чина и растлился, и стал, вместо того чтоб помышлять о небесных благах, помышлять только о мирском, то по сей причине вожделевает он того, что несообразно с ним, и гневается неразумно, и чрез то уподобляется зверям и скотам. Но христианин, который сделался здравым по уму благодатию Христовою, опять вожделевает только Божиих благ, для которых даны естеству человеческому и гнев (раздражительность, энергия), и пожелание. Тот же христианин, который не таков, еще не сделался христианином, и пусть он не обманывает себя.

Таким образом, гнев и пожелание не первоначально суть страсти, но стали таковыми вследствие потери умом нашим здравия. От этого гнев стал бессловесным и пожелание бессмысленным. Но как же это сделалось? Душа, как умная сила, единична и проста и не сложена из разных частей, чтоб могла страдать вследствие какой-либо недолжной перемены в них, — как тело, сложенное из четырех стихий, по необходимости страдает от излишества или оскудения какой-либо из них сверх меры. Простая и несложная душа не может подобным образом заболеть и страдать. Как же заболевает она и страдает? От изменения ее помыслов и стремлений, когда, будучи умною силою, устремляется она к бессловесным пожеланиям и неразумному гневу. Это же от чего бывает? Это бывает от стороннего влияния. Есть иные мысленные силы, демоны, которые мысленно приближаются к душе и искушают ее, возмущая ее естественные движения, ибо она всегда находится в движении, будучи по естеству приснодвижна. Так, когда душа хочет зреть право, демоны наводят некий мысленный мрак и мешают ей зреть право и непогрешительно, но призраки и фантазии принимать за истину. Так же возмущают они и пожелания, обращая их на недолжное чрез прельщение призрачными благами. Так совершилось первое падение, так и теперь грешат и заблуждаются люди.

По причине преступления Адамова расстроились силы естества человеческого, то есть ум, желание, чувство. Почему может он умствовать, но умствует неправо; может желать, но желаниями неразумными; может являть ретивость (гнев, раздражение, рвение), но бессмысленно. От сего мысли и помышления его, то, как он о чем думает и как что представляет, и то, что и как чувствует, все это криво и ошибочно. Враг наш диавол с клевретами своими бесами, произведший первое падение, мысленно втесняется в сие наше внутреннее настроение, паче и паче возмущает его и, держа нас в нем, как в облаке каком мрачном, заставляет во всем творить его хотения на пагубу самим себе.

Врачует нас от такой болезни душевной всеблагодатная Господа нашего Иисуса Христа баня пакибытия, которая восстановляет в свой чин все способности души и, давая им достодолжное направление, исполняет силою следовать по нему. Чтоб видно было, как и куда следовать, для сего в Евангелии и Апостоле прописаны законы и правила, по коим приснодвижная душа может приводить в гармонию и держать в чине и порядке все движения разнообразных сил своих, ясно усматривая, что право и что неправо во всех отношениях. После же того, как долгим опытом навыкнет она право зреть и право шествовать, отразив и далеко от себя отогнав диавола, докучавшего ей непрестанно своими превратными внушениями, то есть после того как уразумеет всякую истину и украсится всякою добротою, и будет всегда заниматься лишь подобающим ей и углубляться в то, — привлекает она наконец к себе Самого Законодателя — Бога, и Он, пришедши, упокоевается в ней, исполняя оное предивное обетование Господа Спасителя, Который сказал: кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23). И вот тайна истинной духовной жизни, которой не могла познать вся мудрость мира сего, по сей причине именуемая бессловесным пастбищем, ибо разумная пища души есть именно это благодатно-духовное таинство.

3. Каждому из нас надлежит знать Бога, самого себя и демонов: Бога знать, что Он есть Господь и Властитель всяческих, и что един Он может спасти; себя знать, что бессилен в мысленной брани; демонов, что они суть тайные враги наши и что они воюют против нас посредством нас же самих, что очень странно. Как для телесного зрения, для того чтобы с верною точностию рассмотреть то, на что оно смотрит, нужны четыре вещи — здоровые, без всякого повреждения глаза, целесообразное их движение и направление, соразмерное расстояние между ними и предметом, чистый воздух и свет солнца, освещающий наблюдаемое, так и для мысленного зрения душевного потребны: ум совершенный, целесообразное его движение и устремление, или созерцание, как уздою, страхом Божиим удерживаемое на едином, чтоб не переходило от него к неуместным воображениям, и чистый мысленный воздух, который бы освещаем был истинным светом, просвещающим всякого человека, вступающего в мир добродетелей. Свет сей всюду проникает и везде светит, и нет никакой преграды, которая могла бы пресекать его освещение. При всем том, однако ж, для душ неверных он не виден и виден только одним тем, которые верны Христу. Верные же воистину души суть те, которые после святого и божественного Крещения ни в чем не преступают ни одной заповеди Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, и могут потому с чистою совестию петь с Давидом, говоря: все повеления Твои – все признаю́ справедливыми; всякий путь лжи ненавижу (Пс.118:128). Таким образом верность заповедям служит чертою разделения между верным и неверным. Ибо как в каждом исполнении заповеди Христовой видится вера и исповедание Христа Господа, так во всяком нарушении заповеди Его находится неверие в Него и отречение от Него.

Таким верным душам, всегда неуклонно исполняющим повеления и законы Господа, Он, по мере веры их и по мере их Ему повиновения, дает чистое и верное умное зрение. Это зрение, о коем я говорю, есть знание, коим верно знают, что есть истинно добро и что не есть истинно добро, что есть истинно зло и что не есть истинно зло, чтоб не смотреть на пагубу душ, как на спасение, и на спасение, как на пагубу, или не почитать истинно злое истинно добрым, и наоборот, истинно доброе — истинно злым; но чтоб как, когда видим золото рассыпанное, бежим подбирать его, и когда видим пропасть, бежим от нее, чтоб не упасть в нее, так и когда увидим в чем волю Божию, с желанием устремлялись к тому, и когда увидим грех, бежали от него, чтоб не пасть в него и не сокрушились кости наши, то есть силы души нашей, и мы не сделались бессильными более стоять ни в целомудрии, ни в правде, но падши, как немощные и расслабленные, не начали валяться в нечистотах и любостяжаниях, не чувствуя совсем беды своей и не скорбя о горестном состоянии своем, а паче радуясь тому, как несмысленные и потерявшие ум.

Ибо как для того, чтобы видеть видимые твари, потребен чувственный свет, так и для того, чтоб видеть мысленные вещи, потребен свет умный. Почему есть два светила, которые светят: светило чувственное и видимое — солнце, дающее свет для очей телесных, чтоб видели чувственное и видимое, и светило умное — Солнце правды, Господь наш Иисус Христос, подающий свет умным очам душевным, чтоб мысленно видели мысленное и невидимое. И как, если не воссияет сие чувственное солнце, нельзя видеть, где гладкие и ровные места, где чистые пути, так и если не воссияет умное наше Солнце, нельзя видеть стремнин зла и ровных путей правды, красящихся повелениями Божиими.

Посему, если какой христианин идет путем зла и делает все одни злые дела, или большею частию злые, таковый еще не сделался христианином, ибо христианин, как только окрестится, тотчас исполняется божественным светом, почему есть и именуется просвещенным. Просвещенный идет при свете и видит стремнины и преткновения, а кто не видит их, значит, не имеет света, не просвещен: как же можно почесть его христианином? Если он и говорит, что видит, то лжет. Если б видел, не падал бы в пропасти зла. Видит и он, но видит, как непросвещенные, то есть некрещеные. Ибо и эти различают добро от зла, и, однако ж, не избегают зла, потому что не видят ясно, в чем главным образом состоит добро и в чем главным образом состоит зло. Таким образом, кто не видит ясно и несмутно, что добро и что зло, тот еще не христианин.

Да восподвизается же таковый в стенаниях, слезах и пощениях, в покаянии и молитве прийти к истинному и совершенному Свету, просвещающему всякого человека, грядущего в мир добродетелей, чтоб Он, уврачевав умные очи его и укрепив естественные силы души, дал ему возможность право видеть благую, угодную и совершенную волю Божию и исполнять ее с великою готовностию и теплым желанием. И вообще, которые не чувствуют умно богодейственной силы, приемлемой в купели святого Крещения, которая именуется и есть баня пакибытия, истинного обновления и всецелого воссоздания падшего естества нашего, таковым потребно взыскать святых и просветительных мужей духовных, сделать им чистосердное исповедание, упросить их, чтобы научили их, что им должно знать и что делать как христианам, принять от них молитву (разрешительную на исповеди) и благословение с возложением честных рук их, и таким образом восприять опять Божественную благодать (обновления). Ибо если естественные силы души не будут очищены от сквернот и срамот, какими они завалены по причине грехов, и если не получат затем должного врачевания, преобразования и укрепления, то с ними нет никакой возможности исполнять волю Божию. Больное и немощное прежде должно быть уврачевано и укреплено, чтоб быть гожим на служение, потому что пока что больно, дотоле оно ни к чему не тоже.

От незнания того, о чем мы теперь говорили, многие христиане, несмотря на то что в великих подвизаются подвигах, все еще остаются немощными и больными и, выходит, трудятся напрасно. Многие так и умирают неисправленными и неуврачеванными, и там, конечно, должны бывают испытывать огнь вечного осуждения, от коего да избавимся все мы благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Пресвятым Духом во веки. Аминь.

Слово двадцать пятое. 1. О страстном, неверном и лукавом, или злом настроении. 2. В чем состоит единение Бога с сынами света, и как оно происходит?

Тьма, братия мои, никогда никакого не имеет общения со светом, но они противоположны. В начале, когда Бог сказал: да будет свет, то, как только явился свет, тьма тотчас исчезла; и опять, как только скрывается свет, тотчас появляется тьма. Подобным образом неверие противоположно вере, неведение — знанию, ненависть — любви. Адам все время, как хранил веру, которую имел к Богу, находился в раю и в жизни бессмертной. Но когда; развратился прелестию врага рода человеческого — диавола и впал в неверие, то осужден был на смерть и изгнан из рая, — и вместо божественного и духовного ведения, воспринял знание плотское и страстное. Ибо когда омрачились умные очи души его, кои суть ум и мысль, тогда прозрел он плотскими очами и начал смотреть на видимое страстно. Если б не отпал он от ведения и созерцания Бога, то не ниспал бы в это страстное знание, которое есть совершенное неведение истинного добра.

Те, которые находятся в прародительской тьме, с какою родились, то есть в этом плотском и страстном ведении, и не хотят богодарованными способами взойти к видению умного Света, то есть к божественному ведению, из которого ниспал Адам, почитают неприятелями и врагами себе тех, кои вновь рождаются духовно от умного оного Света и ведут беседы о делах света, потому что такие речи сильно уязвляют их и ранят. Как луч солнца, входя сквозь какое-либо отверстие в темный дом, бьет некоторым образом будто стрелою ту тьму и разгоняет ее, так и слова богопросвещенного духовного и преподобного мужа бывают как бы мечом обоюдуострым для сердца человека плотского, причиняют ему боль и муку и подвигают на противоречие и ненависть к говорящему их, по причине неведения и неверия слышащего. Если же кто из таких имеет еще высокое о себе мнение и почитает себя многознающим, хотя поистине ничего не знает как следует, то он и Ангела, если б он сошел к нему с неба, прогонит. Хоть Апостола увидит он, хоть пророка, отвращается от него, как от заблуждающегося и других вводящего в заблуждение. О, какое безумие! Слепой почитает слепым того, кто видит, и поистине лжесловесник почитает лживыми слова духовного и божественного мужа. Слепой, когда кто ночью говорит ему, что теперь солнце не светит, или среди дня, что теперь не ночь, — не верит тому, а думает, что его обманывают или посмеиваются над ним, и сколько ни толкуй ему, что день светел, а ночь темна, как это и на деле есть, не может взять того в толк, потому что слеп и ничего не видит. Так и те, которые находятся во тьме страстей, у которых ум омрачен неведением о вещах духовных, — или, прямо говоря, те, которые не имеют ума Христова (а умом Христовым я называю Дух Христов, то есть благодать Всесвятого Духа, просвещающую и подающую духовное божественное ведение), почитают несмысленным того, кто имеет ум Христов, а того, кто не имеет ума Христова, то есть божественного оного ведения и сокровенной премудрости, почитают здравомыслящим, потому что обладает человеческим ведением и внешнею мудростию. О таковых добре говорит пророк Давид: и невежды и бессмысленные погибают (Пс.48:11).

Таковые извращают и вкривь перетолковывают все Божественное Писание по похотям своим и некоторым образом растлевают его страстями своими, хотя при сем не Божественное Писание растлевается, а растлеваются они сами — кривотолкователи его. Итак, эти, не имеющие правого суждения о вещах, но омраченные страстями и по гордости не принимающие наставления от других, как возможно, скажи мне, чтоб они сами собою постигли и уразумели божественное и духовное? Как слепой и невидящий света солнечного не может читать письмен, светом освещенных, так и тот, кто слеп умом и не имеет ума Христова, никак не может понять и уразуметь вещей, кои суть во свете Христовом, и хоть бы он тьмы раз перечитывал написанное о них в Божественных Писаниях, невозможно, как думаю, чтоб он усмотрел что-нибудь и что-либо понял в духовном, невещественном и световом, будучи сам овеществлен и омрачен. — И да не прельщает вас кто-либо из таковых!

2. Бог свет есть и сообщает от светлости Своей тем, с коими соединяется, по мере очищения их. И тогда погасшая лампада души, то есть омраченный ум, познает, что зажглась и засветилась, потому что объял ее божественный огнь. О чудо! Человек соединяется с Богом духовно и телесно, потому что душа его при сем не отделяется от ума, ни тело от души. Так как Бог вступает в единение со всем человеком, то есть с его душою и телом, то и сей соделывается тройственным, — как бы триипостасным по благодати, — из тела, души и Божественного Духа, от Коего приял благодать. Тогда исполняется сказанное царепророком Давидом: Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего (Пс.81:6). Сыны Всевышнего, по образу то есть Всевышнего и по подобию, так как сподобились быть порождениями божескими от Божественного Духа.

К таковым пристойно сказал и всегда говорит Христос: «Пребудьте во Мне, да плод мног принесете» (Ин.15:4-5), — многим плодом называя множество людей, чрез них обретающих спасение. И еще говорит: «розга, если не будет на лозе, иссыхает и в огнь ввергается. Будите убо во Мне и Аз в вас» (Ин.15:6,4). А что Христос пребывает в нас и мы в Нем, сему Сам Он учит, когда говорит: , как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино (Ин.17:21). И, желая полнее представить сие, снова берет слово и говорит: Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино (23). Для большего же еще убеждения слушавших говорит и сие: И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино… и да познает мир, что Ты… возлюбил их, как возлюбил Меня (22,23). Очевидно теперь, что как Отец по естеству пребывает в Сыне и Сын во Отце, так и те, которые, истинно уверовав, родились снова от Духа Святого и сделались братьями Христу и Богу по дару Его и сынами Божиими, пребывают в Боге и Бог в них, по благодати.

Которые же не сделались таковыми и всецело не изменились деянием, разумом и созерцанием, — такие как не стыдятся говорить, что они христиане? Как дерзают они отверзать уста свои и без стыда возвещать сокровенные тайны Божии? Как не стыдятся они ставить себя в число истинных христиан и духоносных мужей, не имея ничего в себе духовного, и не только радения, но и помышления о том не имея? Как некоторые из таких не трепещут вступать на степень диаконства и иерейства и священнодействовать пречистое Тело и Кровь Господа? Поистине недоумеваю. — Конечно, слепота ума и сопутствующие ей нечувствие и неведение, и рождающееся от них самомнение, делают то, что такие попирают, как прах, истинное золото и многоценный камень, Господа нашего Иисуса Христа. Но горе таковым за эту их страшную дерзость, по коей осмеливаются они восходить на такие степени, с такою великою богонебоязненностию и небрежением о божественных вещах, как будто малых и ничтожных, — и это для того только, чтоб казаться выше других. И кто после сего будет называть их христианами?

Это сказали мы для тех, которые говорят, что знают все это, и думают о себе, что значат что-нибудь, тогда как ничего не значат, и как на картине представили им в настоящем слове, что такое суть истинные христиане, чтоб они сличили себя с этим первообразом и познали, сколь далеки они от истинных христиан. — Что же касается до вас, рабы Христовы, которые любите поучаться и всегда уготованным имеете слух, да слышите, — то Сам Владыка всяческих Христос во Святом Евангелии взывает к вам, говоря: ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма (Ин.12:35), теките покаянием, теките стезями заповедей Христовых, теките, пока стоит время воссиявания сего света, прежде чем постигнет вас ночь смерти и отосланы будете в вечную тьму. Теките, ищите, толцыте, да отверзется вам дверь царства небесного, и внидете в него, обретши его внутрь вас самих, как говорит Господь: царствие Божие внутрь вас есть (Лк.17:21). Ибо те, которые умирают, прежде чем стяжут царствие небесное, где и когда они обретут его, когда отходят туда, где всегдашняя тьма? — Итак, здесь, в сей жизни, повелено нам взыскать его и обрести, толкая в двери его посредством покаяния и слез. И если будем так делать, Христос обещает нам даровать сие царствие, а если не станем так делать, не послушаем Владыки нашего Христа и не потщимся, пока еще находимся в жизни сей, принять от Него царствие небесное внутрь себя самих, то, когда отойдем туда, услышим от Христа такие слова, которые Он праведно скажет нам: что ищете здесь то, что не хотели взять, когда Я давал вам то в свое время и в своем месте? Не умолял ли Я вас много раз: потрудитесь немного, и Я дам вам царство небесное, а вы не хотели и презрели его, предпочетши ему земное и тленное? — Теперь же что ищете? Какими делами можете вы стяжать его здесь, от сего часа и далее, когда теперь не время делания, а время воздаяния?

Сего ради прошу вас, братия мои, будем со всею готовностию и со всем тщанием соблюдать заповеди Христовы, чтоб сподобиться и жизни, и царства вечного и не услышать вместо того, здесь, в настоящей жизни, такого присуждения: не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин.3:36), а в будущей такого приговора: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды (Лк.13:27); но услышать утешительный глас: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф.25:34). Исполнением заповедей Моих вы напитали, напоили и упокоили Меня, алкавшего, жаждавшего и искавшего спасения вашего, и пришли ко Мне, очистив сердца ваши от всякой скверны и нечистоты греха. Насладитесь же теперь благами Моими, наслаждением неизреченным, в коем жизнь вечная и бессмертная, которую да будет улучить всем нам благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово двадцать шестое. 1. О покаянии и против тех, которые криво толкуют следующие слова божественного Павла: «кого Он предузнал, тем и предопределил», и прочее (Рим.8:29 и далее).

От многих людей слышу, которые говорят, что поелику Бог, как говорит божественный Павел, предуведел имеющих спастися, и предопределил их, и призвал, и прославил, то какая мне польза поднимать всякий труд, показывать свое обращение и покаяние, если я не предуведен Богом и не предопределен, да спасен буду? — Таковым вот что надлежит сказать в ответ. — О братия мои! Чего ради помышляете вы не то, за что спасены быть можете, а то, за что подлежите мучению? Зачем берете вы из Святого Писания лишь неудобопонятные слова, криво их толкуете и превратно понимаете к погибели души вашей? Не слышите разве, как Сам Господь каждый день взывает: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез.33:11)? Не слышите ли, что и еще говорит Он: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17)? И опять: бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк.15:10)? Или, может быть, Он сказал где-либо — одним: вы и не кайтеся, потому что Я вас не приму, — а другим, то есть предопределенным: вы кайтеся, потому что Я имею вас предопределенными? — Нет и нет. Не сказал и никогда не скажет так Господь; напротив, каждый день в каждой церкви вопиет Он на весь мир: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф.11:28). Приидте, говорит, обремененные грехами, к Тому, Кто вземлет грехи всего мира. Жаждущие спасения притецыте к вечно биющему и неиссякаемому Источнику спасения. Исключил ли Он здесь кого-нибудь, и одного как предуведенного позвал, чтобы шел к Нему, а другого отогнал, как непредуведенного? Никак нет.

Потому, братия мои, не покушайтесь непщевати вины о гресех, не придумывайте предлогов к оправданию своего нерадения и своей поблажки грехам, и от слов Апостола не берите повода к своей погибели, но все, и малые, и большие, теките ко Христу Господу, вас призывающему. Блудный ли сын есть кто, или мытарь, блудница, или разбойник, или другое что бы то ни было подобное, Владыка Христос ни от кого не отвращается, но тотчас снимает с него ношу грехов его и делает его свободным от них. Как же снимает эту ношу? Так же, как некогда снял Он ее с расслабленного, говоря ему: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои (Мф.9:2). С этим словом расслабленный тотчас облегчился от ноши своей, и тело его восприяло здравие. И так да прибегает к Нему всяк, кто хочет. Один пусть взывает: сыне Давидов, помилуй мя! И когда, услышав то, Он спросит: чего ты хочешь от Меня?, пусть отвечает: Господи, да прозрю, — и тотчас услышит от Господа: прозри, и — прозрит (Мк.10:48 и далее). Другой пусть говорит: дщи моя, душа, зле беснуется, и услышит от Него: Я пришедши исцелю ее (Мф.15:22; 8:7). Если кто нерадив и не хочет сам о себе тещи ко Христу, по крайней мере когда увидит Его идущим к Себе и посредством учителей и проповедников Евангелия говорящим ему: следуй за Мною пусть идет вслед Его, подобно Матфею мытарю (Мф.9:9), оставя мытницу свою, то есть любоимания. И я уверен, что Он сделает его из мытаря евангелистом. Хоть бы кто, подобно тридцатиосьмилетнему расслабленному, долгие годы лежал на одре сластолюбия и беспечности, и увидит, что Владыка Христос — или мысленно воздействием благодати, или в лице какого-либо духовного мужа, грядет к нему и говорит: хощеши ли здрав быти? — да восприимет тотчас слово с радостию и скажет: ей, Господи, хощу, но человека не имам, который вверг бы меня в купель покаяния; и если Господь скажет ему: встань, возьми одр твой и гряди вслед Меня, — да восстанет с готовностию и да грядет со тщанием по стопам Того, Кто так свыше воззвал его.

А если кто не хочет возлюбить Христа, как возлюбила Его блудница, или обратиться к Нему с теплым покаянием, как блудный сын, или притещи к Нему, как кровоточивая, то зачем еще непщует вины о гресех — придумывает предлоги к оправданию своего грехолюбия, — говоря, что которых предуведел Бог, тех и призвал? К тому, кто придумывает такие предлоги, праведно сказать можно: воистину Бог, все от века ведущий прежде события, предвидел и тебя, что ты не захочешь послушать Его, когда Он позовет тебя, и не поверишь обетованиям Его и словесам; однако ж, несмотря на то, что знал сие, преклонив небеса, сошел на землю и соделался человеком по любви к тебе, — и теперь приходит туда, где ты живешь во грехах своих, каждодневно посещает тебя, иногда Сам в Своем лице чрез просвещение благодати Своей, а иногда чрез рабов Своих, призывает тебя, чтоб восстал ты от падения своего и от греха, в котором валяешься, и последовал Ему, восшедшему на небеса, и вместе с Ним вошел в царство Его, но при всем том ты не хочешь того. Итак, скажи же мне, прошу тебя, кто виновник твоей погибели и твоего непослушания. Ты — непокоривый и нехотящий последовать Владыке своему, или Он, создавший тебя, и несмотря на то, что, яко всеведец, предвидел, что ты не послушаешь Его и пребудешь в своем жестокосердии и нераскаянности, все же позвавший тебя ко спасению? — Я уверен, что ты не решишься ответить, что Он виновник, а всячески сознаешься, что виновен во всем ты сам.

Предведение Божие не есть причина нашего ожесточения, а наша непокоривость. Бог все наперед знает, и что было, и что есть, и что будет; все знает Он прежде события, и видит то так, как бы оно было присуще и совершалось пред лицом Его, потому что все от Бога имеет свое бытие и существование и все прежде бытия находится в Его творческом уме, — первообразы всех вещей находятся там внутри. Но подобно тому, как царь земной на зрелище видит и пускающихся наперегонки, и вступающих в борьбу, но не он бывает причиною ни победы тех, которые из них окажутся победителями, ни поражения тех, которые окажутся побежденными, а ревность и старание победителей бывает причиною победы, и леность и нерадение побежденных бывает причиною их поражения: так рассуждай и о Боге. Он, после того как почтил нас самовластием и дал нам заповеди, научающие нас, как бороться с мысленными врагами нашими, оставил в нашей уже власти, противоборствовать ли диаволу и его побеждать, или предаваться беспечности и быть от него побеждаемыми.

Впрочем, и при этом Он не оставляет нас одних в борьбе, зная немощь человеческого естества, но Сам присущ нам бывает во время брани, вспомоществует нам, когда возжелаем бороться с врагом, и таинственно подкрепляет нас силою Своею, — так что более Он побеждает врага, нежели мы. Этого земной царь не может делать, потому что и сам, будучи человеком немощным и слабым, имеет нужду в помощи своих подданных. Но Бог, будучи всесилен и непобедим, вспомоществует тем, которые произволением своим хотят противоборствовать диаволу, и делает их победителями злого диавола. А тех, которые не хотят противодействовать диаволу и бороться с ним, Бог не принуждает, чтоб не нарушить самовластия разумного естества нашего, которое Он создал по образу Своему, и не низвесть нас в чин бессловесных животных.

Итак, Бог видит нас свободно действующими, подобно тому, как земной царь видит подвизающихся на зрелище. Но земной царь не знает наперед, какие победят и какие побеждены будут, пока не увидит тех и других на деле в конце зрелища. Почему хотя и готовит наперед венцы, но не знает, кому их придется дать. А Царь небесный прежде века знает и тех, которые имеют победить, и тех, которые имеют быть побежденными. Почему и сказал тем, которые просили, чтоб один сел одесную, а другой ошуюю Его во славе: не от Меня [зависит], но кому уготовано Отцем Моим (Мф.20:23). Это самое знал и божественный Павел, и праведно написал: кого Он предузнал, тем и предопределил… А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал (Рим.8:29-30). Таким образом, не предведение Божие есть причина победы тех, которые имеют победить собственным произволением и рвением, или поражения и падения тех, которые имеют побеждены быть и пасть по нерадению и лености, но свободное произволение тех и других: ревность и мужество есть причина победы, а нерадение и разленение — причина падения и пагубы.

Итак, когда предаемся мы нерадению и творим хотения плоти и мира, не следует нам говорить, что которых предуведал Бог и определил, те и спасутся, сами не понимая, что говорим. — Да, правду говоришь ты, что Бог предуведал, что ты будешь ленив, беспечен и нерадив, но не определил и не постановил, чтоб ты не имел власти покаяться, если захочешь, встать с одра беспечности и возревновать о спасении. Если будешь это говорить, то будешь тем утверждать, будто Бог лжив есть. Ибо, когда Господь говорил: пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф.9:13), ты некоторым образом противное тому говоришь — тем, что не хочешь покаяться по злоумию своему, и чрез то как бы хулу изрыгаешь, будто не ложный Бог изрек нечто ложное. Ты придумываешь такой предлог, что-де те, которые имеют покаяться, предопределены, — так те пусть и каются, которые предуведаны и предопределены; я же не из числа их. — О, горе душе, которая высказывает такие предлоги! Горе ей, потому что она хуже и самых бесов! Слыханное ли дело, чтобы бесы когда-либо произносили такое слово? Теперь уже нечего нам охуждать бесов, потому что вот и душа человеческая нашлась такая, которая изобретает злохуления, худшие бесовских.

Откуда же это ты, человече, узнал, что ты не из числа предуведенных и предуставленных — сообразными быть образу Сына Божия (Рим.8:29)? Скажи мне, кто сказал тебе это? Может быть, Бог открыл тебе то особо, или Сам от Себя прямо, или чрез какого-либо пророка, или чрез Ангела? Нет, говоришь, это я сам собою придумываю, что — ну-ка я не предуведен и не предуставлен быть спасенным, так весь мой труд и пропадет даром. — О неразумный человек! — И почему бы тебе не держать лучше в уме своем, всею душою твоею, что Бог послал Сына Своего Единородного в мир и для тебя, для твоего собственного спасения, потому что предвидел и предопределил быть тебе братом и сонаследником Ему? А держа сие в мысли, не усердствовать и не ревновать возлюбить Его всею душою и исполнять заповеди Его? — Вот и был бы спасаемым. Уверовав так, как мог бы ты далее не веровать, что Тот, кто тебя ради заклался на крест, никогда не захочет оставить тебя, никогда не попустит погибнуть тебе? Или не слышишь, как Он Сам говорит: мать забудет порождение чрева своего, а Я не забуду тебя (Ис.49:15)? Если же ты сам себя делаешь недостойным царства спасаемых и произвольно худыми делами отделяешь себя от спасаемого стада овец Христовых, сам и смотри, — никто другой не виноват в твоей погибели, кроме тебя самого.

Итак, братия мои, отринем всякое неверие, сомнение и леность, прибегнем ко Христу от всего сердца с непоколебимою верою и теплым расположением, как рабы, купленные бесценною кровию Его; возблагоговеем пред сею пречистою кровию, данною в цену и искупление за нас; возлюбим Владыку нашего Христа, давшего ее для искупления нашего, и восприимем безмерную Его любовь, какую и имеет Он к нам, удостоверившись, что если б не хотел Он спасти всех нас, искупленных честною кровию Его, то не сошел бы на землю и не захотел бы быть закланным за нас. Ибо, как написано, желая всем спастися, соделал Он то, что соделал — и человеком стал, и распялся, и умер, — все для спасения всех нас. Послушай Его Самого, что говорит: Я пришел не судить мир, но спасти мир. (Ин.12:47).

Адам, еще будучи в раю, был призываем Богом к покаянию, когда Бог сказал ему: Бог к Адаму и сказал ему: где ты? и: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт.3:9,11). Но он не хотел покаяться, восплакать и взыскать прощения, а что делает? Выставляет жену причиною своего неразумия и греха, — за что со всею правдою изгоняется из рая. Поелику Адам не восхотел тогда покаяться, — и это по наущению злого духа, то Бог, пришедши на землю, всех потомков его призывает к покаянию, говоря: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17). Приблизилось, — пред дверьми сердец ваших и уст ваших стоит. Отверзите верою сердца свои, и оно внидет внутрь вас. Тогда разверзется язык ваш и вы начнете петь: видехом свет истинный, обретохом веру истинную, прияхом Духа Святого, имеем, стяжали в сердцах наших сокрытую жизнь вечную. Припомни, как все было. Сперва позвал Бог иудеев, но они не захотели идти; потом стал звать чрез Сына Своего все языки, и они послушали и притекли к Нему, — что и означает сказанное Им в притче относительно Апостолов: пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых (Лк.14:21), — где под городом разумеется мир весь, под распутиями и стогнами — роды языков, во всех странах живущие, под нищими, бедными, слепыми и хромыми — ослепленные богоневедением и сокрушенные многими и разными падениями и грехами. Итак, всех призывает Бог, от востока до запада, и иудеев и еллинов.

Бог предвидел и упорство, какое имели показать иудеи неверием, и обращение, которое имели явить языки верою; при всем том от века предопределил, что все, которые захотят, иудеи ли то или еллины, все, которые захотят уверовать и креститься во имя Отца и Сына и Святого Духа, и вкушать пречистое Тело Сына Его, и пить честную Кровь Его, — все такие будут оправданы и очищены от грехов и сделаются причастниками жизни вечной, как сказал Сам Владыка всяческих: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную (Ин.6:54). — Так вот, брате мой, предуведан и ты Богом и предопределен, и оправдан, и на жизнь вечную позван верою во Христа и святым Крещением, и введен не в чувственный рай, в какой введен в начале первозданный, но на небо, ко благам, сущим на небесах, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9). Трудись же теперь в добродетелях и храни заповеди Божии, или, лучше сказать, храни себя самого посредством заповедей, чтоб не преступить ничего из того, что заповедал тебе Бог, и не пострадать за то того же, что пострадал Адам, или даже большее того, теряя большие и небесные блага. Не предпочитай им ничего земного, и да не возобладает сердцем твоим никакое похотение вещей тленных и привременных, да не обнажишься от славы, коею прославлен ты во Христе, чтоб некогда, как не имеющего одеяния брачного, не связали тебя по рукам и ногам и не ввергли во тьму кромешную, где плач и скрежет зубов.

Вера во Христа есть новый рай, и Бог от сложения мира провидел всех, которые уверовали и имеют уверовать в Него, коих и призвал и будет призывать до скончания мира, призвав — оправдал и будет оправдывать, оправдав — прославил и будет прославлять, показывая их сообразными образу славы Сына Своего чрез святое Крещение и благодать Святого Духа, таинственно соделывая их сынами Божиими и претворяя их в новых из ветхих и в бессмертных из смертных, с возложением на них и заповедей, подобно как возлагал на Адама. Таким образом, которые будут соблюдать заповеди до конца жизни, те восприимут потом и все блага, им предуготованные, а которые окажутся презрителями заповедей, нерадивыми и неблагодарными к Благодетелю своему, те ниспадут от благ тех, как ниспал и Адам из рая. И это постраждут они не потому, что такими быть предопределил им Бог, а от своего собственного неразумия и злоумия. Посему Бог положил и среди сего рая, то есть посреди сонма верующих, или посреди Церкви, спасительное древо покаяния, чтоб те, которые, по своему нерадению впадая в грехи, испадают от жизни вечной, опять посредством покаяния возвращались к сей жизни, еще в светлейшей и блистательнейшей славе. Ибо если б не благоволил устроить сие для нас человеколюбивый Бог, не благоволил то есть даровать нам покаяние, то не спасся бы ни один человек. Оставим же всякую другую заботу и одно восприимем попечение о том, чтоб достодолжно каяться, сколько достанет у нас сил на то, да сподобимся и настоящих, и будущих благ во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки веков. Аминь.

Слово двадцать седьмое. 1. Душеполезные наставления всякому христианину.

Возлюбленные в Господе, братия мои! Послушайте, прошу вас, что, по долгу моему, каждодневно предлагаю вам в слове; с радостию примите подаемые мною вам наставления, как душеспасительные, и позаботьтесь с усердием исполнить их для вашего же собственного блага. Посмотрите, как лживы и непостоянны блага мира сего, а между тем как мало людей, которые бы не были ими увлекаемы! Как мало таких, которые бы ни сластолюбием не были порабощаемы, ни желанием славы людской не одолеваемы, ни сребролюбием не побеждаемы, ни терниями забот и попечений житейских не уязвляемы! И вот причина, почему так непостоянен и удобопревратен помысл человеческий! Он может установиться и стоять на одном только тогда, когда отвергнет все тленное, тварное и видимое, прейдет окружающую его тьму и срастворится с вечным, невидимым, постоянным и пребывающим. Ибо каково то, чем занят бывает помысл, таково бывает и состояние помысла: занимаясь постоянным, он постоянствует; занимаясь непостоянным, волнуется. Треволнения мира показывают, что блага его — не настоящие блага, а треволнения помысла дают разуметь, что состояние его — не достодолжное. Но каков помысл здесь, такова будет участь души там.

Озритесь окрест и рассмотрите: все в мире сем треволненном начинает быть и престает, — здесь начинает быть, здесь и престает; но душа человеческая, яко сила — единая между видимым невидимая, между телесным — мысленная, начиная быть здесь, не престает здесь, но преходит инуды, яко бессмертная. Пока она находится в теле сем, посредством тела видит и познает вещественное, но коль скоро отделится она от тела, в тот самый час отделяется она и от сношения со всем вещественным, перестает видеть то и помышлять о том, а вступает в соотношения с невидимым и мысленным, и тем занята бывает. И если она сияет светом заповедей Христовых, то вступает в беспредельный свет Всеблагого Божества и начинает вкушать великую и нескончаемую радость; если же окружена мраком прегрешений, то отходит — увы мне! — в нескончаемый мрак, растворенный с жгущим огнем.

Поелику все сие так есть воистину, и вы сами то признаете, то чего ради еще медлим мы с вами и не спешим избежать горькой оной тьмы? Чего ради говорим: горе сребролюбцам, славолюбцам и сластолюбцам, а не стараемся познать и восчувствовать, что и сами в таком же находимся состоянии, что и сами мы — и сребролюбивы, и сластолюбивы, и славолюбивы? Чего ради говорим, что воистину блаженны те, которые ищут Бога и всю надежду свою на Него единого возлагают, а своего собственного не чувствуем несчастия, как удаляющиеся от Бога и упования своего на Него не возлагающие? Чего ради думаете, будто веруете в Бога и исповедуете Его, а на деле не хотите Его знать, и не верите Ему в словесах, которые Он говорит к нам? На что надеетесь вы, оставляя истинные и вечные блага и всецело предаваясь суетным и тленным?

Скажи мне, брате мой, как так говоришь: все это знаю я, знаю, что я смертен и что все видимое как тень преходит, что смерть безвестна и не имеет определенного времени, что слава праведных вечна и что стыд и мучение грешников нескончаемы, а между тем, говоря все это, не бегаешь зла? Если ты, как говоришь, видишь и знаешь все, то как спотыкаешься, будто слепой, и являешься на деле весь омраченным и бесчувственным душевно и телесно? Если знаешь, что добро, зачем делаешь зло, будто совсем безмысленный? Если знаешь, что все видимое как тень преходит, как не стыдишься рад бывать этим теням и сокровиществуешь тленное и привременное? О, возлюбленне! Или не замечаешь, что льешь воду в дырявый сосуд, как несмысленное дитя, а думаешь, что ты разумен? Великое зло, когда кто впадает в самомнение, думает, что знает, когда не знает, или что имеет, когда не имеет, ибо, думая, что знает или что имеет, не заботится уже познавать и стяжевать, и остается ни при чем.

О, человече! Веруешь ли ты, что Христос есть Бог? — Если веруешь, бойся Его и заповеди его храни. Если не веруешь, то спроси самых бесов, и от тех самых, коим ты поработился и последуешь, познай, что нет другого Бога, кроме Его, и что Он есть Властитель, Судия и Царь всяческих, есть Творец света и Господь жизни, есть Свет неизреченный и неприступный. В пришествие Его от лица Его исчезнут враги Его и все не исполнявшие заповедей Его, как от солнца, когда оно восходит, исчезает тьма нощная. Он вечно пребудет с праведными и праведные с Ним, сподобившись блаженства созерцать Его, по мере веры, какую возымели к Нему, а грешники во время света покроются тьмою, во время прославления посрамлены будут, во время обрадования поражены будут скорбию и преданы мукам в нещадном жжении огнем, соответственно видам страстей их и грехов, тогда как праведники украшены будут венцами соответственно разным добродетелям своим.

Вот что нашел я в Божественных Писаниях и чему научился в них, и теперь для убеждения и вас в том же не отложил написать то по любви моей к вам! Я все изложил вам, не скрыл таланта, не позавидовал спасению вашему. От сего часа и далее всякий сам избирай, что ему угодно. Я исполнил долг свой в отношении к вам, о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово двадцать восьмое. 1. Всякий грех есть нечестие, и всякий грешник — нечестивец. 2. Христос умер, чтоб исцелить людей от грехов их. 3. Чтоб именоваться только христианами, это переходит к нам от предков наших и от рода христианского.

Беззаконник, противозаконник, грешник, нечестивец — все обще называются грешниками, но каждый из них имеет; свое отличие. Беззаконник есть тот, кто не имеет закона (знать не хочет законов); противозаконник есть тот, кто делает что-либо не по законам, коим подлежит; грешник есть тот, кто, делает добро не добре, или неправильно; нечестивец есть безбожник или многобожник, который неправо умствует о Боге. Писание Божественное нечестивым называет еще и блудника, лихоимца, сребролюбца, славолюбца и всех тех, которые, порабощаясь подобным страстям, знают, что Бог, создавший очи, видит все, а живут все же с такою небогобоязненностию, как бы Бог не видел их. Если б имели они страх Божий и благоговеинство пред Богом, Который везде есть, все видит, то не посмели бы презирать Его, греша пред Ним так, как бы Он не видел, как они грешат. Когда же они любят славу человеческую паче славы Божией и делают всякое зло, думая, что не видит их недремлющее око Божие, то скажи мне, какой у них страх Божий и какое благоговеинство пред Богом, Которого трепещут и самые бездушные твари? — И святой Пророк Давид, сказав: Ты погубишь говорящих ложь, и прочее, прибавляет: по множеству нечестия их отвергни их, ибо они возмутились против Тебя (Пс.5:7,11), — показывая, что под нечестиями он разумеет грехи их, которые делали их преступниками заповедей Божиих, а не заблуждения их в веровании о Боге. Он же опять говорит относительно прелюбодеяния с Вирсавиею и убийства Урии: Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: `исповедаю Господу преступления мои’, и Ты снял с меня вину греха моего (Пс.31:5). Видишь, как сердце Давидово, по его же сознанию, нечествовало пред Богом, когда он творил беззаконие? — Так нечествует и всякий христианин, когда грешит без страха Божия, бывая чрез то в поношение Христу. Посему некто из богоносных отцов и говорит: «Что пользы благочествовать верою и нечествовать жизнию?» То есть что пользы веровать право, а жить беззаконно? — Положим, что какой-либо христианин есть изменник, скупец, обидчик, но верует право, — что пользы ему от веры, если он не делает ни одного из дел, приличных христианину, и ни одной не имеет добродетели из тех, которыми обнаруживается благочестие, но самых еллинов превосходит в нечестии, судя по грехам, какие он делает? Особенно, когда еще худым примером своим причиняет он вред тем, с которыми сообщается, и бывает причиною похуления имени Божия и укорения веры Христовой из-за худых дел его? Если, как говорит святой Иоанн Богослов, Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1Ин.3:8), то этот, — верованием принявший явльшегося Сына Божия, а делами своими показывающий, что он связан делами диаволими, которые разрушил, явльшийся Сын Божий, — не хуже ли он самых неверных, и не нечестивее ли самых безбожников?

2. Когда слышишь, что Бог, создавший небо и землю, море и все прочее, видимое и невидимое, и самого человека, соделался человеком, не думай, что сие совершилось для другого чего, кроме как для того, чтобы возможно было Самому Богу подъять некиим образом смерть посредством человеческого естества, и после сего не ищи ничего более, как только узнать причину, для чего подъял Он смерть. — И вот слушай! Креститель Господень Иоанн говорит: вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29). И Пророк Исаия за много лет прежде преднаименовал Его Агнцем, влекомым на заклание, и именно за грехи наши (53:7). Познай же из сего, что Бог воплотившийся подъял смерть ради греха, и именно того ради, чтоб благодатию Его могли не грешить более те, которые верою приемлют Христа, яко Господа, ради избавления их от греха закланного, умершего и воскресшего тридневно от гроба. Отсюда очевидно, что те, которые грешат, еще не приняли Христа Господа, хотя и мнят, что приняли Его. Ибо если б они прияли Его, то Он даровал бы им, как говорит Иоанн Богослов, область быть чадами Божиими (Ин.1:12), которые не могут грешить, так как написано, что Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога (1Ин.3:9), — и что всякий согрешающий не видел Его и не познал Его (6), — и что Кто делает грех, тот от диавола (8), и что Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога (10). И если тот, кто не творит добрых дел, несть от Бога, то тот, кто при этом творит еще и худые дела, откуда есть? — Сего ради, говорит, явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола, которые, если не будут в ком разрушены, от чего-либо другого нет ему никакой пользы.

3. Многие из тех, кои происходят от рода христианского, думают, что полезно для них именоваться христианами, и не знают, что это одно только имя, которое получают они от отца или от матери, или от отечества, и само по себе никакой не доставляет пользы. Тогда только, когда они и живут по закону Христову, становится их собственностию и имя христианина, и вера христианская. Если же не живут они по-христиански, лучше бы им и не носить имени верующих во Христа или, лучше сказать, лучше бы им и не родиться. Ибо происходя от родителей христианских, они не могли не принадлежать к верующим во Христа; потому и лучше было бы им совсем не родиться, потому что, родясь между христианами и не имея в себе ничего христианского, они большему подвергнутся мучению, нежели нечестивые. Те, которые, не происходя от рода христианского, принимают веру Христову, всякого сподобляются блага. Те же, которые, родясь от христиан, преступают закон Христов, бесчестят и Христа, и род христианский, и истинное благочестие наше. — Чего не буди с нами, родившимися от благочестивых родителей и воспитанными в благочестии христианском, но да соблюдается нами все, требуемое верою нашею, чтоб, живя по закону Христову, сподобиться нам царствия небесного благодатию и человеколюбием Господа нашего, Коему слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово двадцать девятое. 1. Кто ищет от Бога, а сам не знает, чего ищет, тщетно ищет. 2. Как молиться о царствии Божием? 3. Душа, сподобившаяся царствия, должна ощущать сие чувством и являть делом. 4. Кто лукавый, и как можно избавиться от рабства ему? 5. Каким образом совершается воскресение души?

Многие из христиан думают, что большую доставляют пользу душе, когда читают псалмы Давидовы с тропарями и совершают другие положенные молитвословия, тем самым, что прочитывают их, даже просто, как случилось, и полагают, что славят таким образом Бога, а того не знают, что и Бога при сем прогневляют, и себе никакой не получают пользы, а напротив, грешат грехом великим. Кто языком только молится, того не слышит Бог, а не слыша — не даст просимого. Какая же польза от многих твоих молитвенных слов? Если алчущий и жаждущий придет к тому, кто может напоить его и накормить, но, обращаясь к нему с прошением, будет произносить невнятные только слова, то тот не только не удовлетворит его прошения, но прогонит его с гневом за то, что докучает, а не знает о чем. Так бывает и с молитвами. Богу внятны только те молитвы, которые когда произносит молящийся, понимает, что говорит и чувствует. Молитва же, языком только произносимая, без мысли и чувства, только прогневляет Бога.

2. И не только это потребно для успеха молитвы, но и то, чтобы приготовиться к получению просимого и с своей стороны употребить все зависящее от нас к стяжанию его. Так, кто говорит Богу в молитве: да приидет царствие Твое, а не знает, как приходит сие царствие, не зная же, не готовится к принятию его и ничего не делает, что требуется с его стороны к получению его, возможно ли, чтобы пришло к нему сие царствие? Какая потому польза, что говорит он в молитве: да приидет царствие Твое? Господь говорит в Святом Евангелии: покайтеся, приближися бо царствие Божие. Итак, хочешь, чтобы пришло к тебе царствие сие? Кайся. Если не покаешься, сколько ни говори: да приидет, царствие Твое, не придет оно к тебе.

Царствие Божие в нас есть, когда Бог бывает с нами в единении, благодатию Пресвятого Духа. Бог был в единении с нами от начала создания Адама, но когда праотец наш прельстился и согрешил, Бог удалился от нас, удалилось вместе с тем от нас и царствие Его. Ибо невозможно, чтобы Всесвятой и Всеблагий Бог был в единении с тем, кто возлюбил грех и зло. Чтоб опять возвратился к нам Бог и опять пришло к нам царствие Его, надлежало нам престать и очиститься от грехов. Но как мы не могли сего сами собою сделать, как измаранное платье не может отмыться само собою, и еще без воды, то пришел наконец Сам, могущий обмыть нас и очистить, чтоб очистить нас и, очистив, Богу открыть вход в нас и царствие Его вселить в нас. Сие совершается в таинстве святого Крещения, а кто согрешит после Крещения — в таинстве покаяния. И в том, и в другом случае от тебя требуется покаяние. Когда исполнишь ты сие, тогда только и будешь ты готов приять дар, о коем молишься, говоря: да приидет царствие Твое. И приидет и воцарится в тебе Бог благодатию Своею, и исполнит в тебе и чрез тебя всякую волю Свою.

3. Над кем же не воцарился Бог и кто не испытывает умным чувством души своей, что Бог совершает в нем волю Свою чрез Иисуса Христа, тот напрасно трудится, напрасно и живет; над таким царствует еще прельститель диавол, а он того и не понимает. Если мысленная душа его не прияла еще умного чувства, чрез которое поняла бы, что пришло в него царствие Божие, то ему не следует льстить себя надеждою спасения. Ибо разумная душа, над коею воцарился Бог, должна опытом познать благодать Божества, которое в ней царствует, и делом являть плоды Всесвятого Духа, то есть любовь, радость, мир, долготерпение и прочее. Где царствует Бог, там уже нет места никакому действию работы диаволей, но все обращается на служение Богу.

4. Опять, и те, которые говорят к Богу в молитве: избави нас от лукаваго, а не знают, кто такой лукавый и как бывают одержимы и обладаемы от сего лукавого, в чем состоят узы его и та власть, которую имеет он над теми, коими возобладал, такие, как возможно, чтобы были избавлены Богом от лукавого? Ибо не зная сего, они не знают, чего просят у Бога; не зная же сего, не могут получить просимого, сколько бы ни твердили: избави нас от лукаваго.

Сей лукавый есть диавол, который смесил с естеством человеческим закон греха. Итак, все время, как мы подчиняемся и служим этому лукавому посредством злых дел, какие делаем, благий Бог не имеет части в нас и мы недостойны царствия Его, — так что ложно называем мы Его Богом и Отцом нашим, когда имеем диавола властителем над собою, и отцом, и господом, и богом своим, коего и черты подобия имеем в себе, открывающиеся в злых делах наших, как говорит Господь к евреям: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. (Ин.8:44). Ибо как сын подобен отцу, потому что сын не откуда есть, как из отчего естества, так и христианину надлежит иметь подобие Отцу своему, то есть Христу, открывающееся обычно в плодах Духа Святого, и не иметь подобия лукавому диаволу посредством греховных страстей. Вот кто лукавый! Но надлежит также нам знать и то, в чем состоит властительство лукавого диавола, и как он властвует над нами своим лукавством и прельщением, и как можем мы разрушить его властительство. Зная все сие, мы будем понимать, чего просим, когда молимся: избави нас от лукаваго. И услышаны будем. Избавит нас Господь от лукавого и всех дел его и всего служения его. Избавив, разрушит властительство его в нас, а вместо его вселит царство Свое.

Сие царство Христово приходит только к тем, которые понимают, в чем оно состоит. Когда же оно придет и восцарствует в них, тогда делает их равноангельными. Ибо как от преслушания первозданного Адама последовала на род человеческий клятва, за клятвою — растление (расстройство естества), за растлением — смерть, так от послушания второго Адама пришло на род человеческий вместо клятвы благословение, за благословением — нерастление (оздравление естества), за нерастлением — бессмертие, за бессмертием — жизнь, подобная первоначальной жизни, от Бога и в Боге, а где Бог, оттуда бежит диавол и демоны его. Так освободился и избавился род человеческий от работы диаволу чрез Иисуса Христа. Таким образом, пока не освободился еще кто от диавола, пусть и не думает, что он настоящий человек, — и лучше было бы ему не родиться.

Того, что иные не знают сами, чего просят у Бога, бывает две причины: или неведение, или нечувствие. Неоглашенный и ненаученный не понимает, что говорит, а бесчувственный не чувствует, чего ищет. И какой из зажиточных подает милостыню тому человеку, который, прося ее, не знает, что бормочет, и презрительно относится к нему и не раз уже доказал, что нисколько не чувствует оказываемой ему милости? Так и Бог не оказывает милости тем, кои в молитвах своих суть медь звенящая и кимвал звяцаяй. А от этого крепнет царство диавола и расширяется властительство его над христианами, вследствие чего видим между христианами много лжецов, бранчливых, клеветников, клятвопреступников, завистников, скупцов, хищников, пьяниц, блудников, гордецов и подобных; много и таких, которые, скрывая свои пороки, лицемерно величаются тем, что суть христиане, тогда как по сердцу суть род лукавый, бесчувственный, неблагодарный, непримирительный, человеконенавистный, другоненавистный, братоненавистный, отцененавистный, чадоненавистный, за что все и сам Богу ненавистен. Горе таковым, когда и они поют псалмы Богу! Горе им, когда молятся! Горе, когда поклоняются Богу! Горе, когда творят милостыню! Горе, когда приносят дары Богу! Ибо и песнь нечестивых — мерзость пред Богом, молитва гневливого и злопамятного — смрадное зловоние, милостыня гордого — жертва пса, благотворение развратника и блудника — мзда блудницы, дар лихоимца — жертва нечистая и кровь свиная.

5. Спросит кто, что же делать таковым? Вот что надобно делать! Пришедши в чувство и познав свое недостоинство и окаянство, пусть раскается каждый из таковых от всей души во всех грехах своих и, притекши к отцу духовному, исповедуется ему во всем, взыщет у него оглашения словом истины и наставления, что надлежит всякому христианину знать и делать, и затем восприимет жизнь, какою подобает жить всякому истинному христианину. Взыщет пусть у него наставления о всем, а также и относительно молитвословий.

Относительно молитв пусть расспросит, что значит каждое слово, чтоб, когда станет молиться теми молитвами, понимать умом и чувствовать сердцем, что произносят уста. Так, поется в славословии: Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение; спроси и узнай, что слава Божия, что мир и благоволение в человецех. Слышишь: Бог Господь — и явися нам; спроси и узнай, какое это явление. Так о всем прочем спрашивай и узнавай.

Слава Богу есть делание и хранение заповедей Его; всякий христианин, который не славит Бога исполнением повелений Его и хранением заповедей Его, хуже неверного. Ибо так говорит Бог чрез пророка: если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною? (Мал.1:6). Мир есть Сын Божий, пришедший на землю и вочеловечившийся. Чрез Него пришло и благоволение, или опочитие Бога в человеках; потому что Бог и Отец чрез воплощение Сына удовлился (удовлетворился) и опочил в человецех, и благоволил чрез Сына Своего опять примириться с человеком, ставшим было врагом Богу чрез грех, и опять исполнить его божественною жизнью, которой лишился он чрез преступление, как говорит и Апостол: оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа (Рим.5:1). Ибо Он есть мир наш (Еф.2:14), который нас, бывших некогда отчужденными и врагами, по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его, [чтобы] представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою; если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной, которого я, Павел, сделался служителем (Кол.1:21-23).

Христианин, который противится Богу и в борьбу с Ним вступает чрез преступление заповедей Евангелия Христова, есть враг и себя самого, и Бога, и иметь мир с Богом такому нельзя. Врагами и противниками Богу (хотя и именуемся верными и христианами) пребываем мы, доколе покорствуем и рабствуем страстям греховным. Ибо Апостол говорит: явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке (Тит.2:11-12); так что кто не живет благочестно, тот то же есть, что всякий неверующий нечестивец, и кто не живет целомудренно и праведно, тот далек от явившейся спасительной благодати Божией. Как же можно полагать, что такой есть христианин, с Богом примиренный? Что имеет он сказать Богу, входя в храм Божий? Благодарение или прошение? — Если б стал изрекать благодарение, сам себя прельщал бы, потому что ничего не имеет, ничего не получил, и всуе его благодарение. Если бы стал изрекать прошение, то какое, — когда сам себя не знает, ни беды, в какой находится? Он то же, что нехристь, неверный и безбожник. Он мертв, потому что не восприял еще силы Воскресения Христова. Когда поет он: Воскресение Христово видевше и прочее, — лжет, потому что лежит еще в мертвых и непричастен мысленного живоносного окропления благодатию, сходящею от Бога, которая есть врачевство от душевной смерти и мысленное воскресение из мертвых.

Славное Воскресение Христово есть собственное наше воскресение, которое мысленно совершается и проявляется в нас, умерщвленных грехом, чрез Воскресение Христово, как гласит и песнь церковная, часто нами возглашаемая: «Воскресение Христово (в себе самих) видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, единому безгрешному». Христос никогда не падал в грех и никогда не изменялся в славе Своей. Препрославленный и высший всякого начала и власти и силы, как умалился и умер ради нас, так и воскрес и прославился ради нас, чтоб сбывшееся в Его лице воспроизводить потом в нас и тем спасать нас. Как тогда Он Сам, исшедши вне Иерусалима, пострадал, взошед на крест, и, пригвоздив на нем вместе с Собою грехи всего мира, умер, сошел в преисподние страны ада, потом опять поднялся из ада, взошел в пречистое тело Свое и тотчас воскрес из мертвых, а затем вознесся на небеса со славою и силою многою, и воссел одесную Бога и Отца, так теперь, когда мы исходим в сердце из мира сего и с исповеданием страданий Господа входим в гроб покаяния и смирения, тогда Сам Христос сходит с небес, входит в нас, как во гроб, соединяется с душами нашими и воскрешает их, явно в смерти пребывающих. Воскресение души есть соединение ее с жизнию, которая есть Христос. Как тело мертвое, если не восприимет в себя живой души и не сольется с нею некиим образом неслиянно, не бывает и не именуется живым и жить не может, так и душа не может жить сама о себе, если не соединится неизреченным соединением и не сочетается неслиянно с Богом, Который воистину есть жизнь вечная. И тогда только, как соединится она с Богом и таким образом воскреснет силою Христовою, удостоится она узреть мысленно и таинственно-домостроительное Воскресение Христово. Почему и поем: «Бог Господь и явися нам. Благословен грядый во имя Господне».

Кто же не восприял еще и не увидел воскресения души своей, тот еще мертв и не может поклоняться достодолжно Господу Иисусу, вместе с увидевшими Воскресение Христово, как говорит Апостол: никтоже может рещи Господа Иисуса точию Духом Святым (1Кор.12:3), и в другом месте говорится: Дух есть Бог, и иже кланяется Ему, Духом и истиною достоит кланятися (Ин.4:24), — то есть силою Духа Святого и Единородного Сына, Который есть истина. Мертв он, ибо не имеет в душе своей Бога, животворящего всяческая, и не сподобился благодати исполнения и над ним изреченного Господом обетования: Я и Отец Духом Святым приидем к тому, кто любит Меня и заповеди Мои соблюдает, и обитель у него сотворим (Ин.14:23). Христос приходит и пришествием Своим воскрешает мертвую душу, и дает ей жизнь, и дарует благодать видеть, как Он Сам воскресает в ней и ее воскрешает. Таков закон новой жизни о Христе Иисусе, что Христос Господь благодатию Святого Духа приходит к нам и воскрешает умерщвленные души наши, и дает им жизнь, и дарует очи видеть Его Самого, бессмертного и нетленного, живущим в нас. Прежде же чем душа соединится с Богом, прежде чем узрит, познает и восчувствует, что воистину соединена с Ним, — она бывает совсем мертва, слепа, бесчувственна; но при всем том, что мертва, все же по естеству своему бессмертна. Сие страждет она от маловерия или безверия. Если б верила, что есть суд и мука вечная, не стала бы в суете иждивать жизнь свою, но бросила бы все и начала содевать свое спасение и, начавши, дошла бы и до оживления и воскресения своего.

Впрочем, в нынешнее время большая часть христиан, кажется, находится в таком пагубном состоянии, в каком не находились даже языки, не слыхавшие имени истинного Бога, а между тем, думая о себе, что не мертвы душою, они живут в беспечности, и не видят, несчастные, лежащих пред собою этих мертвецов, то есть душ своих, какими изобразило их наше слово. Нет, не христиане такие люди, не христиане. И пусть они не обманывают себя. Они неверные, нечестивые, безбожники, и особенно, если еще они монахи или священники. О, сколь велико снисхождение и долготерпение Твое, Христе Царю! Как не разверзется земля, чтобы поглотить нас! Как осмеливается кто-либо из таковых входить в храм Божий, и особенно — во святая святых!

Пиша к Коринфянам, апостол Павел говорит: Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники-Царства Божия не наследуют. И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего (1Кор.6:9-11). Кто омылся, освятился и оправдался, тот или совсем неподвижим на такие злые дела, какие поминает здесь Апостол, или неудободвижим. А кто удободвижим на них, тот явно опять осквернился, опять лишился благодати Святого Духа, полученной в Крещении, опять потерял оправдание, и по сей причине недостоин преступать порог храма Божия и входить в него.

Итак, кто видит, что он удободвижим на злые дела, и сознает, что обнажен от Божественной благодати, тот пусть позаботится о себе и о спасении души своей, убедясь из того, что находится вне спасительной силы христианства и что имя Христово не принесет ему никакой пользы, но что вместе с диаволом пойдет он в уготованный ему огнь адский. Если какой христианин не знает, что для спасения необходимо быть обновлену и воссоздану, войти в обоженное состояние благодатною силою и действием Христа Спасителя соделаться новою тварию и новым человеком, — для чего удомостроительствованы и вера, и святое Крещение, — тщетно называется он христианином. Ибо если не совершилось еще в нем такое изменение, то все другое ни к чему не служит, тщетны молитвы его, тщетны и псалмопения. От какового бедствия да избавит нас Господь, Коему слава во веки. Аминь.

Слово тридцатое. 1. Сколько видов познания о Боге и какие они? 2. Нам надлежит знать, что есть Бог, но что Он есть, того не должно допытываться. 3. Чтоб быть христианином, надо веровать и креститься. 4. Кто называется и есть христианин, и кто называется, но не есть христианин? 5. Кто не творит воли Христа Спасителя, тот не христианин. 6. Неправедные христиане хуже евреев.

Есть пять видов познания о Боге.

Первый — что Бог не есть ничто из всего сущего, видимого или мыслимого; второй — что всякая вещь, видимая или мыслимая, от Бога получила бытие и прежде того не существовала; третий — что Бог все создал, приведши то из небытия в бытие, не потому, чтобы имел нужду в чем-либо из того, но по единой благости Своей, чтоб сделать твари причастными славы Своей, и силы, и благобытия; четвертый — что Он естеством благ, и хочет всякого блага и добра, и ненавидит всякое зло и всякий грех; пятый — что добродетельная и богоугодная жизнь справляется силою Божиею, и другим способом она справлена быть не может, если то есть не посодействует и не поможет сила Божия, все мысленно и невидимо объемлющая и содержащая.

Божество есть (сколько возможно о нем сказать человеку) единое существо и естество, пресущественное и преестественное, и три ипостаси. Ина есть ипостась Отца, и ина — Сына, и ина — Духа Святого. Едино Божество трех ипостасей соединенных — Отца, Сына и Святого Духа, единого Бога, так что Бог ни едино есть (троичности ради Лиц), ни три (единства ради существа), но вместе едино и три, то есть едино Божество и три Лица. Пресущественное Божество есть Ум, имеющий Слово и Дух. Отец рождает Сына и Духа Святого изводит. Когда Бог именуется Отцом, то разумеется вместе с Сыном и Святым Духом. Когда Сын именуется Богом, разумеется яко Сын Бога Отца. Когда Дух Святой именуется Богом, разумеется яко исходящий от Отца и не чуждый Сыну. Единение сие и различение непостижимы и неизреченны.

2. Нам надлежит знать только, что Бог есть, но доискиваться узнать, что есть Бог, это не только дерзко, но и бессмысленно и неразумно. Горшечник, делающий сосуды из персти, при всем том, что они одного с ним естества (ибо и он из персти), никогда не слышал, чтоб какой-либо сосуд, из выделанных им, начал расспрашивать и расследовать, что такое этот горшечник, выделавший его. Конечно, есть великое различие между горшечником и сделанным им сосудом, хотя они одного естества, но различие Бога от человека неизмеримо велико. Посему, если Бог не есть ни что из всего сущего, видимого или мыслимого, то желающий исследовать и постигнуть естество Божие бессмысленнее горшечного сосуда. Дела Божии — небо, солнце, луна, звезды, земля, море, человек и все прочие творения — свидетельствуют, что есть Бог, создавший их, и всякий рассудительный человек по ним может убедиться, что Бог есть; но что есть Бог, Которого ни один человек не видал и видеть не может, не должно нам исследовать, а лучше молчать об этом, поклоняясь единому Богу и веруя в Отца и Сына и Святого Духа, в едино естество и три ипостаси, и в великое таинство воплощенного домостроительства, то есть — что Бог Слово и Сын, единосущный Отцу, не отделясь от Отца, вошел в утробу Девы и воплотился, восприял Себе совершенное человеческое естество, пребыв непреложно Богом, и воплощенно родился от Приснодевы Богочеловеком, в двух совершенных естествах Божества и человечества, соединенных неслиянно и неизменно; что потом Он волею пострадал и распялся, волею умер и погребен; что после того воскрес в третий день и наконец через сорок дней вознесся на небеса, яко человек, и седит на престоле Божества Своего с плотию Своею, воспеваемый со Отцом и Святым Духом всеми небесными воинствами; — что все сие, нами сказанное, домостроительствовано для того, чтобы верующие во Христа чрез Него опять облекаемы были благодатию Святого Духа, и с помощию ее верно исполняли заповеди Божии, побеждая диавола и всех слуг его — демонов. Ибо без благодати Святого Духа никому невозможно не грешить, никому невозможно приступить к исполнению святых заповедей и исполнять их, и свергнуть с себя власть и насильство, которое возымели над нами демоны.

3. И при этом (веруй), что нам надлежит креститься в Троицу единосущную, как и уверовали, по заповеди Господа нашего Иисуса Христа, данной Им Апостолам: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:19-20), что все если соблюдем, покажем любовь свою к Нему, и чрез то сподобимся пребыть в Его любви, как написано: Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви (Ин.15:10). Ибо если не соблюдаем заповедей Его, то явно делаем противное тому и тем показываем, что не любим Бога, как говорит: Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих (Ин.14:24), и опять: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (21); так что верующий во Христа ничем другим не может доказать сию веру, кроме исполнения того, что заповедано Им, и удаления от того, что Им воспрещено.

4. Хорошо веровать во Христа, но надобно веровать и Христу, ибо кто не верует Христу, никакой пользы не получает от того, что верует во Христа. Итак, надобно веровать во Христа, что Он есть Бог, единосущный Богу Отцу, воплотившийся ради нас, как мы сказали; но надобно веровать и Христу, и всем словесам Его, веровать, что все то совершенно истинно, что ни сказал Он, истинны обетованные Им блага, истинны и мучения, коими устрашил Он нас. Святые мученики веровали и в Него, веровали и Ему — в том, что Он сказал: кто отречется от Меня, отрекусь от того и Я, и: претерпевший же до конца спасется (Мф.10:33;22). Почему и претерпевали всякие мучения до смерти; иначе как бы они восхотели умереть, если б не веровали тому, что сказал Господь? И все, которые пожили преподобно и праведно, потому жили преподобно и праведно, что веровали обетованиям и угрозам Христа Господа. Кто, веруя во Христа, говорит, что верует и Христу, а между тем ни грехов не избегает, которые Он запретил, ни добрых дел не делает, которые Он заповедал, тот есть неверный, отвергающийся Христа, и к нему идет слово Апостола: преступлением закона бесчестишь Бога (Рим.2:23). Если и говорит он, что верует Христу во всех словесах Его, потому что верует во Христа, но не может исполнять заповедей Его, потому что это требует подвига и большого труда и сопряжено с большими препятствиями, то он лжет, ибо все заповеди, какие повелел Господь соблюдать Апостолам, а следовательно, и нам, мы можем соблюдать даже среди мира, но не хотим, потому что слабы в вере и любви ко Христу, не имеем твердой веры и горячей любви ко Христу, как подобает: иначе куда же мы денем изречение Апостола, который говорит о Христе Господе, что Он сделался для нас… и праведностью, и освящением, и искуплением (1Кор.1:30), Божия сила и Божия премудрость (24)?

Сила Христова в верующих двояка бывает, так как и Сам Он, хотя един есть лицом, но двойствен естествами, — есть Бог и человек. И как человек, нам односущный и однородный, дарует сердцам нашим такое состояние, какое должно иметь человеку, яко человеку. Для того человеку, общащемуся с Ним, Он дает дух покаяния, да будет сокрушен, смирен, внимателен, трезвен, умилен, чтоб не уничижать и не презирать его, когда он будет молиться с таким расположением, то есть с сокрушением и смирением, о коих говорит пророк Давид: сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже (Пс.50:19), ибо кто не молится с сердцем сокрушенным, тот бывает презираем и уничижаем от Бога. Когда человек, соделавшись таковым, станет молить Бога о добродетелях и взыщет их, то Христос дарует ему их, так как очевидно он является кротким и готовым к научению путям Господним, кои суть добродетели, — ибо только одни кроткие способны быть научаемы им, по слову Писания: научает кротких путям Своим (Пс.24:9); и делает его таким образом (яко Бог) чистым, целомудренным, праведным, мужественным в искушениях, мудрым в божественном, благоутробным, сострадательным, милостивым, щедрым, человеколюбивым, благим — настоящим христианином, носящим образ Христа, и верным, коему вверяется благодать Всесвятого Духа, чрез которую и от которой и стяжевает он все означенные добродетели. Ибо только Богом делаются действенными в человеке добродетели, и он становится таким образом подобным небесному Отцу своему, — что теперь не совсем явно, но во всем свете откроется в будущем веке, как удостоверяет святой Иоанн Богослов, говоря: мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему (1Ин.3:2), подобны то есть Христу, Сыну Божию, ибо царство Божие приемлет только тех, которые подобны Сыну Божию. Подобие сие водворяется чрез исполнение заповедей Божиих; исполнение заповедей бывает от любви ко Христу, как говорит Сам Он: кто любит Меня, тот заповеди Мои соблюдает. Кто исполняет заповеди Христа, тот бывает по подобию Его, потому что в нем воображается Христос, как говорит Апостол Павел: дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (Гал.4:19). Царство Божие не отверзается для того христианина, в коем не изобразился Христос.

5. Итак, христианин, который не творит воли Христовой, пусть не обманывает себя и не думает, будто имеет часть со Христом, ибо Сам Христос говорит: не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи!, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф.7:21). Если Сам Он говорит так, то как возможно, чтоб был настоящим христианином тот, кто не творит воли Его и презирает заповеди Его? Или с какою надеждою исповедует он Христа Господом и Властителем своим, а не старается угождать Ему служить? — Кто это исповедует Христа Господом и Властителем своим, а между тем не творит волю сего Господа своего? Демоны не творят воли Его, при всем том, что знают и исповедуют, что Он есть Бог, ибо говорят: знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий (Мк.1:24; Лк.4:34). Так что один тот есть настоящий христианин, который не только исповедует Христа Господом своим, но творит и волю Его. Кто в сердце исповедует и имеет Христа Господом и Владыкою своим, тот подкрепляется силою призывания имени Христова на то, чтобы творить и волю Его. Если кто не подкрепляется таким образом, очевидно, что он исповедует Христа только устами, сердцем же далеко отстоит от Него. Ибо невозможно, чтоб кто-либо от всей души и от всего сердца исповедал Христа Господом и не был подкреплен на то, чтобы творить волю Его.

По мере веры нашей получаем мы и помощь, и живость на творение воли Христовой. Итак, кто творит заповеди Христовы, тот мерою деятельного исполнения их показывает и меру веры своей, потому что по мере веры получается и мера благодати, дающей силу на дела по заповедям. И наоборот, кто не творит заповедей Христовых, тот мерою бездействия в отношении к заповедям показывает и меру неверия своего, потому что по мере неверия лишается и благодати, и возбуждающей к делам по заповедям, и помогающей в них. Без Христа невозможно творить воли Христовой, как Сам Он говорит: без Меня не можете делать ничего (Ин.15:5). Итак, кто не творит воли Христовой, тот очевидно есть без Христа, и никакой не принесет ему пользы то, что исповедует Христа. Впрочем, от души исповедовать Христа и творить волю Его кажутся только двумя делами различными; в существе же это одно и то же дело, а не два, и одно из них не может стоять без другого, хотя некоторые, не имея надлежащего о сем понятия, думают, будто одно из них может стоять без другого, тогда как Апостол Иаков говорит: вера, если не имеет дел, мертва сама по себе (Иак.2:17), и Христос Господь взывает: что вы зовете Меня: Господи! Господи! -и не делаете того, что Я говорю? (Лк.6:46). — Истинно говорю вам, братия мои, что всякий человек, который творит грех, не есть раб Христов, но есть раб греха; раб же греха не имать пребывати во веки в дому Бога и Отца. Там пребывает Сын и тот, кого Сын освободит от рабства греху. Дом Бога и Отца есть царствие Его.

6. Итак, кто именуется христианином, и, говоря, что исповедует Христа Богом и верует в Него, в силу одного такого исповедания думает, что есть христианин и имеет сподобиться царствия Христова, тот обманывается. Ибо возможно ли, чтоб был христианином тот, кто каждый день или, лучше сказать, каждый час делами своими отрицается Христа, Которого на словах исповедует Богом? Послушай, что говорит Апостол Павел о таковых: Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу (Тит.1:16). Кто не творит заповедей Христовых, пусть не думает, что не отрицается тем Христа. Нет, в каждом преступлении заповеди Христовой он отрицается Христа, как, наоборот, кто творит заповеди Христовы, тот каждым исполнением заповедей исповедует Христа. Как те, веруя только на словах, отрицаются веры делами своими, так, наоборот, эти, делая дела, соответственные вере, подтверждают делами сими свое устное исповедание веры. Ибо они преисполнены страха пред Тем, Кого исповедуют Богом. И страх сей научает их не нарушать ни в чем, даже малейшем, познанной воли Божией, видит ли кто их или не видит. Многие, страха ради или стыда человеческого, или ради того, чтоб угодить людям, не делают зла, — что одно и то же, как бы они делали его, как, наоборот, которые делают добро по таким же побуждениям, то же, что как бы и не делали его. Кто делает добро в угоду людям или по другой какой страсти, непотребен пред Богом. Надобно во всяком добром деле, слове и помышлении иметь целию угождение Богу и славу Его, как учит святой Апостол Павел, говоря: едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию(1Кор.10:31). Если слово сие истинно и твердо, каково оно и есть воистину, то какое оправдание себе могут представить те, которые делают дела только напоказ пред людьми? Напоказ делали дела фарисеи, — и вот какое для нас определение изрек Господь наш Иисус Христос по поводу сего: если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф.5:20). То есть: если не перестанете вы делать дела напоказ, как делали фарисеи, и не будете делать их во славу Божию, то в царствие Божие не внидете. Ты же вот о чем при сем помысли! Если не превышающий правды фарисейской не внидет в царствие Божие, то что будет с теми, кои больше имеют неправд или грехов, чем книжники и фарисеи? Участи таковых да избавит нас Бог и, научив нас делать дела единственно в угождение Ему и в славу Его, да сподобит царствия Своего во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово тридцать первое. 1. Два есть главнейших дела, из коих в одном пагуба, в другом спасение. 2. Гордость растет вместе с человеком. 3. Всякому необходимо сознать, что он ничто. 4. Главная черта христианина есть смирение. 5. Есть две жертвы, благоприятные Богу, без коих нет спасения. 6. Какой признак того, что приближается кто к Богу?

Два есть главнейших дела в настоящей жизни: одно есть величайшее добро, а другое — величайшее зло; первое, яко верховное благо, возводит человека на небеса, а другое, как крайнее зло, низводит его в преисподняя ада; то есть истина, а это — ложь; то есть великое упокоение, а это — скорбь безмерная; первое есть верх разумности, второе — край безумия; первое родственно и свойственно человеку, второе — враждебно и чуждо; первое есть все прямота, второе — все кривость; первое — радость и веселие, второе — печаль и томление. Какие же это дела? Смирение и гордость: одно есть весь грех — это гордость, а другое — вся правда, это — смирение. Рассмотри грех, коим согрешил Адам, когда находился в раю, в славе и всяком наслаждении, и увидишь, что он согрешил не по какой-либо необходимости или немощи, или по какому-либо благословному предлогу, а по одному презорству к заповеди Божией, а это от гордости и неблагодарности к Творцу своему и Богу, доведших его до отступления (от Бога), в какое первым низвергся диавол по собственному своему произволению.

2. Надобно знать, что гордость рождается в душе человека от неведения себя самого, порождающего самомнение, по коему думают, что имеют нечто, тогда как ничего не имеют, и она растет вместе с возрастом человека. Почему нужно всякого человека с мальства, прежде чем познает он что-либо другое, научать познанию себя самого, — из чего он есть, что есть и чем покончит жизнь, то есть что засеменяется он тленным нечем и невзрачным, образуется среди нечистот, растет подобно траве сельной,; составляется из многих смешений, удоборазлагаемых, что вся жизнь его есть борьба со смертию, а во внутренностях своих еще прежде смерти носит он то, что есть смрад и зловоние. Ибо кто не знает себя, что такое он есть, мало-помалу впадает в гордость и делается буиим и несмысленным. И что можно найти несмысленнее человека, который, будучи весь покрыт проказою, гордится потому только, что носит светлые и позлащенные одежды, хотя сам в себе срамен и полон безобразия? А когда выйдет он из ума по причине гордости своей, тогда делается орудием диавола во всех своих словах и делах и становится врагом Богу. Но что может быть бедственнее того, когда кто поставит себя врагом Богу? Ибо когда кто заболит телом, чувствует свою болезнь и идет ко врачам, но кто заболевает душою, не чувствует своей болезни, а напротив, чем более разбаливается, тем более становится нечувствительным, и потому не хочет идти ко врачам духовным. Таким образом, когда увидишь, что какой-либо человек гордится, знай, что по мере гордыни его он страдает и нечувствием душевным, и пожалей об нем, ибо кто болит и не чувствует, что болен, тот близок к смерти. Таков этот грех, ввергающий душу в смерть, ибо гордый есть больной бесчувственный, который то есть не сознает и не чувствует своей болезни, а это и есть смерть души. Случись, что кто-либо из таковых еще привык учить и вразумлять других, — то это уже законченный мертвец, для которого не требуется более врача.

3. Итак, необходимо учить и научить человека самопознанию, чтоб он знал себя и таким образом смиренномудрствовал. Смиренномудрие есть главным образом разумность. Как гордый неразумен и бессмыслен, так, напротив, смиренный разумен и смыслен. Поелику таким образом безумие и слепота гордыни так близки к людям и так сильны в них, то Всеблагий Бог определил, чтоб вместе с радостным находили на нас и прискорбности, чтоб чрез то научались мы смиренствовать, а не гордиться. Можешь удостовериться в этом от пакостника плоти, пособника сатанина, томившего Апостола Павла, который чудеса творил и такою презельною (изобильною. — Ред.) украшался славою Божиею. Почему нам надлежит благодарить Бога более за скорби, чем за утешение, и радоваться прискорбному, как радуемся обвеселяющему. Итак, всякому человеку необходимо знать себя самого, что он — ничто. Того, кто не знает себя самого, что он ничто, не может спасти Сам всемогущий Бог при всем том, что желает спасти его. И если бы кто принес Богу в дар весь мир (что конечно невозможно), а не думал о себе, что есть ничто, не может спастися никоим образом.

4. Итак, не требуется, чтоб человек взамен за душу свою дал что-либо другое, кроме познания себя, что он ничто. Только при этом способен он будет принесть Богу сердце сокрушенное и смиренное — единственную жертву, которую всякому благочестивому человеку пристойно приносить Богу. Этой одной жертвы Бог не уничижит, зная, что человек ничего не имеет собственного, что бы мог принесть Ему, как говорит и святой Давид: аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо, всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс.50:18-19). Этою жертвою спасались, спасаются и будут спасаться все цари, вельможи, благородные, низкородные, мудрые, неученые, богатые, бедные, нищие, воры, обидчики, лихоимцы, развратники, убийцы и всякий род грешников. Глубина смирения — сей спасительной жертвы — должна быть измеряема мерою грехов, то есть по мере грехов, какие наделал человек, да будет у него и смирение с сокрушением. Но и самые праведники, и преподобные, и чистые сердцем, и все спасенные спасаются не иным чем, как этою жертвою. И милостыня, и вера, и удаление от мира, и самый великий подвиг мученичества, и всякие другие жертвы возжигаются от воспламенения сей жертвы, то есть сокрушения сердечного. Это такая жертва, для которой нет греха, побеждающего человеколюбие Божие. Для сей единой жертвы (чтоб была и сохранялась) бывают болезни, скорби, тесноты, самое падение, страсти душевные и сопутствующие им страсти телесные — все для того, чтоб всяким богобоязненным приносима была Богу сия жертва. Кто стяжет сию жертву сокрушения со смирением, тому некуда пасть, потому что он имеет себя ниже всех. И Бог сошел на землю и смирил Себя даже до смерти не для чего другого, как для того, чтоб в верующих в Него созидать сердце сокрушенное и смиренное.

5. Две есть жертвы, которые приемлет Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа и за которые милует и всякого человека в отдельности, и весь мир в совокупности, — из коих одна есть Сам Господь наш Иисус Христос, Сын Божий и Бог воплотившийся, а другая — сокрушенное и смиренное сердце каждого верующего в Него. Итак, пусть кто заберет все свое имущество и раздаст бедным, пусть постится, совершает бдения, спит на голой земле, творит молитвы день и ночь, а не взыщет от Бога стяжать себе сердце сокрушенное и смиренное (ибо всяк дар совершен, свыше есть, сходяй от Отца светов — Иак.1:17), никакой не получит такой пользы от трудов своих. Почему надлежит взыскать ту единую стезю, на которой стяжевается сердце сокрушенное и смиренное, ибо кто стяжет такое сердце, тот будет шествовать по земле, как бы шествовал горе — в царствии небесном. И в последний час смерти сокрушенные и смиренные сердцем получают удостоверение, что помилованы милостивым Богом, отходят радуясь и веселясь. Так велик сей ни с чем не сравнимый дар Божий. Он есть основание восхождения по лествице добродетелей и нисхождения дара чудотворений и знамений, — есть воскресение душ, бывающее еще в настоящей жизни, прежде общего воскресения тел, — есть избавление, для которого Бог и Отец дал Сына Своего, чтобы всякий верующий не погиб, а имел жизнь вечную и, имея сию вечную жизнь, знал единого истинного Бога, и Его же послал Он, Иисуса Христа (Ин.17:3).

6. Истинное боговедение с богобоязненностию рождают смиренномудрый нрав, а смиренномудрие порождает нрав кроткий; кротость же и смирение, в нрав обратившиеся, приближают к Богу. Эти две добродетели слияны одна с другою и показывают человека богобоязненного, и по мере смирения и кротости, в какой имеет их богобоязненный человек, явно бывает, сколько близок он к Богу, как, напротив, гордость и гневливость показывают, как далек человек от Бога. Посему Господь наш Иисус Христос, всевышний Бог, смирил Себя даже до крестной смерти, чтоб от Него заимствовали смирение все и верующие в Него и крестящиеся, вкушающие Тело Его и пиющие Кровь Его, каковыми таинствами подается им бессмертие и жизнь вечная. Ибо таинственное общение с Господом нашим Иисус Христом, Богом Всевышним, приносит три действенных плода: жизнь, бессмертие и смиренномудрие. Жизнь и бессмертие действуются чрез смирение, и опять, вследствие жизни и бессмертия действуется смирение. Смирение требуется и прежде жизни и бессмертия, и после, и есть, таким образом, и первое, и третье: первое, потому что есть причина прочих двух, — то есть жизни и бессмертия; третье, как их объемлющее и удерживающее. Итак, который христианин не стяжал себе смирения Христова, так чтоб оно составляло естественное как бы его свойство, ничего уже не получит от Христа, и Христос ничтоже пользует ему. Таковый не знает ни Бога, ни себя самого, ибо если бы знал, что без Христа невозможно сделать ничего истинно доброго и спасительного, то, конечно, смирился бы и, как в царское одеяние, облекся бы в смирение Христово, посредством коего христиане делаются царями, царствуют и господствуют над страстями и демонами силою Его. По мере истинного и совершенного смирения бывает и мера спасения. Родитель же и отец смиренномудрия есть ум, просвещаемый благодатию Христовою и помощию сего божественного света ясно видящий немощь свою, как, напротив, отец высокомудрия и гордости есть ум, покрытый мраком неведения, от какового мрака о, когда бы избавиться и нам всем и, просветясь светом божественным, прийти в смиренномудрие, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава со безначальным Его Отцем и Животворящим Духом в бесконечные веки. Аминь.

Слово тридцать второе. 1. Посланное к некоему брату христианину — о покаянии, где показывается, что надобно делать тому, кто после того, как впал в грех и приобрел злой навык, покаялся и положил начало исправлению.

От Божественных Писаний научены мы, брате мой, что не должно никогда, ни по причине множества грехов наших отчаиваться, ни опять, слишком много полагаться на силу епитимий, возлагаемых духовным отцом за грехи наши, так что ни тому, кто встал от падения, то есть престал от грехов, не следует слишком дерзать сего ради, ни тому, кто пал, не следует отчаиваться; но и кто много нагрешил, да дерзает о покаянии, и кто в небольшие впал погрешности, да не думает, что получит прощение грехов своих за одни свои добрые дела, но да явит и он покаяние, — и покаяние не то, которое объявляется словами или показывается постом, сухоядением, долулеганием и другими подобными лишениями телесными, хотя и это все идет к делу, но которое бывает в сокрушении и болезновании души и сердца, — каковое показал и пророк Давид, при всем том, что жил в мире и был обременен многими необходимыми заботами.

Ибо он, размыслив сам с собою, сколь благого и щедрого Владыку прогневал тем, что сделался преступником заповедей Его и оказался неблагодарным к Нему, забыв многие и неисчетные дары Его и благодеяния, всю жизнь свою болезновал о том душою и горькие проливал слезы, как сам удостоверяет в том. Он сам себя поражал чувствами своего несчастия и бедственного положения, сам себя всячески сокрушал и смирял, рыкая от воздыханий сердца своего, как нам каждодневно возвещают о том псалмы его. Такие скорбения причинял сам себе Давид, когда покаялся, несмотря на то, что был царь и должен был заботиться о толиком народе, о жене и детях, о доме и царстве.

Что также сделал Манассия и все другие, покаявшиеся после него, о коих знаешь и сам ты, как-то: Петр, верховный из Апостолов, мытарь, разбойник, блудница? И что приводить многих, — что сделал блудный сын, иждивший отцовское наследие с блудницами и мытарями? За какие дела все эти получили прощение грехов своих? За посты ли свои или бдения? За милостыни ли, розданные бедным, или за другой тяжелый для тела труд? Нет, не за это получили они прощение, а за искреннее раскаяние, за сокрушение и болезнование сердца, за слезы, излитые ими из глубины души, по причине осуждения их совестию своею. Пришедши в чувство грехов своих, каждый из них осуждал и окаявал себя, и плакал от души, и за это получал прощение грехов своих.

Это же самое бывает и теперь со всеми, прибегающими ко Христу с теплыми слезами и истинным покаянием. И ни пред кем из таковых не заключает и никогда не заключит человеколюбной утробы Своей благости человеколюбивый и Всеблагий Господь. Прощение грехов каждого грешника не бывает за какие-либо дела, чтоб не возгордился кто по этому поводу, но по человеколюбию Божию и благодати.

Знать, впрочем, надлежит, что для получения прощения грехов требуется не только искреннее от всей души раскаяние в них, но еще и твердое намерение не падать более в те же грехи и не возвращаться вспять. И это требование не падать опять в те же грехи очень трудно нам соблюсти, если со всем рвением и усердием не окружим себя благопотребными охранами и не облечемся в духовные оружия, чтоб помощию их противостоять мысленным врагам нашим демонам. Ибо как мы были уже завладеваемы врагом посредством грехов и, поработясь плотским сластям и страстям, подчинялись уже и служили диаволу, то всячески те же похоти и сласти и опять будут в нас подниматься, чтоб опять, как рабов бесчестных, увлечь нас с насилием на служение и работу врагу нашему диаволу и на убежание от работы Владыке нашему Христу, чрез преступление заповедей Его и нарушение обетов, какие дали Ему в покаянии. Итак, чтоб не случилось нам пострадать что-либо такое, надлежит нам в помощь себе заимствовать из Святого Писания оружие против всякого врага, нападающего на нас, как учит нас примером своим божественный Давид, говоря: все повеления Твои — все признаю справедливыми; всякий путь лжи ненавижу (Пс.118:128). Похотению, возбуждаемому вражескими помыслами, противопоставим память о смерти, Страшном суде и нестерпимых муках ада; лености противопоставим усердие и ревность, чревоугодию — пост, сластолюбию — воздержание, многопитию — малопитие или непитие, жжению плоти — представление огня вечного; будем упражняться в частой и вседушной к Богу молитве, со бдением и пощением. Если будем так поступать против каждой страсти, нас борющей (не стану перечислять их, чтоб не удлинить слова), и стяжем противоположную каждой такой страсти добродетель, то наверное будем сохранены невредимыми и неуязвимыми от врага, потому что тогда добродетели те будут блюсти нас, как какие-нибудь сильные воины. Если б пресечение злого обычая и удержание себя от соответственных ему безместных дел можно было справить без потов и трудов, тогда одного этого удержания себя было бы достаточно для кающихся во спасение свое. Но дело не так есть.

В придаток к тому, что я написал тебе доселе, се пишу тебе на память и о том, что еще имеешь ты долг делать и хранить. Это вот что: когда совершается Божественная литургия и священник или диакон скажет: все оглашенные, изыдите, выходи из церкви и становись в нарфике (в преддверии храма), и не говори в это время ни с кем, но воспоминай о грехах своих и плачь, потом, когда кончится Божественная литургия, можешь опять входить в церковь. Когда придет вечер, после повечерия поди в какое-либо особное место и исполни такое молитвенное правильце: Трисвятое; 50-й псалом, то есть «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей»; Господи помилуй — 50 раз; Господи прости мне грешному — 50 раз; 6-й псалом, то есть Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня; Господи, все, в чем согрешил словом, делом и помышлением, прости мне. Приложи и 25 метаний (поясных поклонов). В среду и пятницу воздерживайся от мяса, сыра, яиц, рыбы, вина и масла, по правилу святых Апостолов. В посты: святых Апостолов, Богородичный Успенский и предрождественский не ешь мяса, сыра и яиц, от прочего же вкушай в меру, с воздержанием. Молитвы, то есть псалмы, как сказано, и поклоны исполняй в это время вдвойне. В великую же Четыредесятницу не разрешай на масло и вино, кроме суббот и воскресений, но потоми плоть свою, по силе своей, как прилично христианам, желающим спастися; молитвенное же правило исполняй вдвойне и в Четыредесятницу, как назначено для других постов. Надобно еще тебе воздержаться от Божественных и страшных Таин, то есть не причащайся пречистого Тела и пречестной Крови Господа нашего Иисуса Христа; я же тебе советую, воздержись и от благословенного хлеба или антидора. Все это верно соблюдай до тех пор, пока помысл твой и расположение твое не отложатся от злых дел греховных, пока не стяжешь твердого намерения никогда уже не оставлять добрых дел и добродетелей и совершенно не возненавидишь грех. Когда же увидишь наконец в себе самом, что достиг ты такого доброго состояния, то есть что совершенно возненавидел ты грех, а в расположении делать добро утвердился, и когда притом чрез испытание удостоверишься, что решимость твоя воздерживаться от греха непреложна, тогда, брате мой, приступи к Божественным Тайнам с несомненною верою, что не простой хлеб и не простое вино вкушаешь, но причащаешься воистину Тела и Крови Божиих.

Поступив так, ты сделаешься причастником славы Христа Господа, и посредством сих Таин получишь совершенное отпущение грехов, восприимешь в себя жизнь вечную и соделаешься сыном света и дня. Если же прежде исполнения всего сказанного, то есть прежде чем покажешь достодолжное покаяние, дерзнешь ты причаститься Тела и Крови Христовых, то демоны, видя, как презрел ты Бога и причастился недостойно, все устремятся на тебя и, схватив тебя немилостиво и бесчеловечно, низринут опять в ров прежнего непотребства. Тогда вместо христианина сделаешься ты христоубийцею и будешь осужден вместе с теми, кои распяли Христа, как говорит Апостол Павел: посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней (1Кор.11:27), то есть под такой же подпадет приговор, под какой и распявшие Господа.

Больше того, что уже написал, не буду тебе писать, боясь быть тебе в тягость. Ты же, брате, если сделаешь что и больше того, себе же принесешь пользу и душе своей уготовишь будущие блага. Что я написал, написал тебе делать то не в том смысле, что такие труды приносят очищение души и оставление грехов, но в том, что сим образом удобнее тебе удержать в душе память о грехах своих и сокрушиться о них. Если б я знал, что тем опечалю тебя, то и этого немногого не написал бы любви твоей. Я хочу от тебя только одного того, чтобы ты в сокрушении и болезновании о прошедшем отсек злой навык свой греховный и пресек безместные дела свои. Это отсечение и прекращение с сокрушением прошу тебя непременно соблюсти. И если тебе возможно соблюсти это без потов и других трудов, я удовольствуюсь одним этим. Пиши ко мне чаще о здравии твоем, чтоб я видел веру и любовь твою ко мне и теплее воспоминал о тебе, когда воздеваю к Богу руки мои, недостойный. Благодать Божия да будет с духом твоим. Аминь.

Слово тридцать третье. 1. К причащающимся Божественных Таин. — И кто причащается недостойно.

Как если бы какой человек благородный и богатый, оставя протертую и обычную дорогу и уклонясь к местности пустынной и труднопроходимой, попал в руки разбойников, которые, схватив его, сняли с него хорошие одеяния, какие носил он, и одели его в рубища, пропитанные кровию и всякими нечистотами, и затем, оставя его с собою, заставили и его вместе с собою объедаться, напиваться и делать срамные дела, а также и разбойничать, как они, и он находил бы удовольствие в многоядении, что ни попадется, в многопитии и нечистых делах, а со временем, привыкши к их разбойническим обычаям, совсем остался у них, забыв и все родство свое, и прежнюю благородную и честную жизнь, по той причине, что совсем охладела в нем любовь, какую имел прежде, к честным и благочестивым нравам и обычаям — то же самое и еще худшее страждет и христианин, который, оставя путь, коим подобает шествовать христианам, уклоняется на распутия диавольские, когда то есть он, скажем к примеру, оставя честную и трудолюбную жизнь, чтоб жить своим и довольствоваться немногим, возлюбит жизнь с мирскими утехами, и для того начнет употреблять неправду, обиду и хищение, а потом дойдет и до нечистых и срамных дел блудных. Не очевидно ли, что такой впал в руки демонов и обнажен ими от благодати святого Крещения?

Явным же признаком того, что он обнажен от благодати святого Крещения служит его собственное признание, что никак не может пресечь и отсечь срамной похотливости своей и не может воздержаться, чтоб не удовлетворять ее срамными делами. И сколько у нас таких несчастных, которые тем несчастнее, что не сознают и не чувствуют своего бедственного положения?! А между тем видим, что некоторые из них доходят до такого безумия, что дерзают причащаться пречистого Тела и бесценной Крови Христовых. Какое бесстыдство и самозабвение! Горе священнику, который преподает таковому Божественные Тайны, горе и ему, причащающемуся их. Горе причащающемуся, потому что, причащаясь после срамных дел, не очищенных покаянием и епитимиями, он все больше и больше подпадает власти диавола, а наконец и совсем им завладевается; и Бог совершенно оставляет такого за его срамность и нечистоту, и особенно за его бесстыдство и дерзость, как пишет Святое Евангелие об Иуде, что как только причастился он поданного ему Христом Господом хлеба, сей божественной вечери, тотчас И после сего куска вошел в него сатана (Ин.13:27). Горе священнику, причащающему его, что удостоивает причастия недостойного и преподает пречистое Тело и честную Кровь Христа Спасителя тому, кто недостоин даже преступать порога храма Божия, с кем запрещено вместе вкушать и простую пищу всякому христианину, как законоположил святой Апостол Павел, говоря: кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе (1Кор.5:11). Видишь, что поистине даже не брат христианам такой человек, а только именуется так.

Преподающий такому Тайны праведно подлежит осуждению, и за то, что чрез это он человека, грешащего по уклонению от правого помысла и по легкомысленной небрежности, делает совершенным врагом Богу. Священник или духовный отец не должен преподавать такому Тайны, но должен подвигнуть его на покаяние словами кроткими и умилительными, помянув ему о тех страшных муках адских, которые непременно имеют испытать грешники; должен вразумить его и поруководить, как слепого, и попечалиться о нем, как бы о вышедшем из ума и страждущем от искушения и насилия диавольского, и помолиться Господу, да отверзет слух души его и поможет ему хоть немного прийти в чувство и познать нечестие свое, и опять чрез покаяние возвратиться в среду верных, потому что такой есть неверный нечестивец. Если б имел он благоговение и веру ко Христу и исповедал сердцем, что Он есть Бог, не любящий беззакония, к Коему не водворится злой; нечестивые не пребудут пред очами Твоими (Пс.5:5-6), то убоялся бы и поостерегся с таким легкомыслием причащаться Пречистых Тайн Его, чтобы не поразил его за это невидимо меч ангельский.

Много есть таких в мире, которые стыда ради человеческого, чтобы не обнаружилось, что они недостойны, дерзают приступать к Пречистым Тайнам, сознавая, что недостойны; и если бы кто стал удерживать их от такой дерзости, на того серчают и бранят его, как человека тяжелого, а в чувство не приходят, не устыждаются и не сознают злоумия своего, но всячески противятся возбраняющим им Святое Причастие, и во что бы то ни стало желают причаститься или, лучше сказать, желают ввергнуть себя в конечную пагубу, в безнадежие и Божие отвержение. Следовало бы им послушаться того, кто возбраняет им недостойное причастие, и благодарить его, потому что он избавляет их от величайшей беды, больше которой нет и никогда не было, так как недостойно причащающиеся повинны бывают крови Христа Господа, то есть будут осуждены вместе с Иудою и распинателями Господа. А что может быть хуже и тягчае, как подпасть такому же осуждению, какому подпадут распеншие Господа?

Надлежало бы для такого грешника всем братиям собраться воедино и со слезами молить Бога, да предаст Он его сатане во измождение плоти, да дух спасется в день Господень, как говорит божественный Павел (1Кор.5:5). Предание сатане во измождение плоти между прочим означает и то, чтобы грешник наказан был разными телесными недугами, страданиями, ранами и болезнями неисцельными, дабы уцеломудрился, пришел в чувство и раскаялся и нехотя, будучи вынужден страданиями тела, и чего не хотел сделать, будучи здоров, то сделал от болезни и мучений плоти. Ибо Бог, когда согрешит душа, наказывает тело, чтоб она, пришедши в чувство, покаялась и спаслась. Когда же таковой, покаявшись и исправившись, причастится Святых Таин, тогда святыня божественного причащения великую явит в нем силу и власть, сокрушит грех и душу его очистит от склонности и похотения, какие имеет он ко греху. Ибо как невозможно огню и воде вместе находиться в одном и том же сосуде, так невозможно вместе находиться в одном и том же христианине и пречистому Телу Христову, и мерзости греха.

Если любящий грех и недостойно причащающийся Пречистых Таин Тела и Крови Спасителя не подвергается тотчас вразумительным мучениям, то всячески не избежит вечных мучений там, где червь неусыпающий и огонь неугасающий. Итак, если таковый не боится вечного жжения и нестерпимых мук вместе с диаволом во веки веков, то пусть бесстрашно причащается. Если же боится, то лучше для него, воздержавшись некоторое время от причащения Пречистых Таин, покаяться, поплакать пред Богом, потрудиться по силе своей над изменением произволения своего и пресечь злой навык свой греховный, и тогда уже причаститься, без опасности для души своей, — и ижденется из него сатана, который, живя в нем, насильственно подвигал его на распутство и всякую нечистоту. Ибо любящий срамные и безместные дела, любит их не сам от себя, но по действу сатаны, который прельщает сначала, отворив ему только дверь сладострастного стремления, чтоб он вложил туда лишь голову свою, то есть положил только начало греху, но потом мало-помалу с укреплением навыка греховного и весь входит он в него, завладевает всеми силами души, почивает в сердце его, как на одре, и действом своим возжигает в нем любовь к срамным делам, чтоб он предавался им с услаждением, подобно тому как бесноватые нередко едят кал свой с удовольствием и наслаждением. Это следует поиметь в мысли тому, кто по великому человеколюбию Божию, действом присещения Божия, получает некоторый отдых от сатанинских на грех влечений, чтобы прийти в себя и прибегнуть ко Христу, Который один силен и демонов изгнать, и всякую болезнь душевную и телесную уврачевать.

Подобает нам знать, что есть пять классов людей, которым воспрещается от святых отцов приступать ко Святому Причастию: первый — оглашенные, как еще некрещеные; второй — крещеные, но возлюбившие срамные и неправедные дела, как отступники от святой жизни, для коей крещены, как-то: блудники, убийцы, лихоимцы, хищники, обидчики, гордецы, завистники, злопамятливые, которые все, будучи таковыми, не чувствуют, что суть враги Богу и находятся в бедственном положении, почему не сокрушаются, не плачут о грехах своих и не каются; третий — бесноватые, если они хулят и поносят божественное таинство сие; четвертый — те, которые пришли в чувство и раскаялись, прекратили греховные дела свои и исповедались, но несут наложенную на них епитимию стоять вне церкви определенное время; и пятый — те, у которых еще не созрел плод покаяния, то есть которые не дошли еще до решимости посвятить Богу всю жизнь свою и жить прочее во Христе жизнию чистою и безукоризненною. Эти пять классов очевидно недостойны Святого Причастия. Достоин же причаститься Пречистых Таин тот, кто чист и непричастен грехов, о коих мы сказали. Но когда кто-либо из таких достойных осквернится каким-либо осквернением, как человек, тогда, конечно, и он недостойно причастится, если не отмоет покаянием того, чем осквернился. Таким образом, и тот кто ест и пьет недостойно, кто, будучи достоин, не приступил достойно ко Святым Тайнам. Буди же нам достойными быть и достойно причащаться Пречистых Таин, о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава в бесконечные веки веков. Аминь.

Слово тридцать четвертое. 1. О словах Апостола Павла: дорожа временем, потому что дни лукавы (Еф.5:16). 2. Каким образом искупает кто разумно время настоящей жизни?

Душа, желающая поучаться в законе Божием день и ночь, ни от чего не получает в сем отношении столько пользы, как от исследования Божественных Писаний, потому что внутрь сих Писаний сокрыты помышления благодати Святого Духа, каковые, быв постигнуты, производят в душе великое некое услаждение, которое возвышает ее над всем земным и мирским и возносит на небеса, располагая помышлять только о божественном, его одного вожделевать и проводить жизнь ангельскую в этом мире. Посмотрим же, что возвещает нам Апостол Павел в посланиях своих, и исследуем до точности некоторые богодухновенные его словеса, да обогатимся сокровищами, сокрытыми внутрь их, и благодатию Святого Духа возвеселим духовно свои души. Какие же это апостольские словеса, кои намерены мы исследовать в настоящем слове? Те, в коих поучает нас святой Павел, говоря: блюдите, како опасно ходите… дорожа временем, потому что дни лукавы.

Если хотим, как должно, понять слова сии, то должны обсудить их, взяв во внимание дела, кои видим в мире сем. Это поможет нам уразуметь их до точности. Видим, что торговец, земледелец, художник великое имеют усердие и прилежание к делу своему, потому что если кто из них понерадит о своем деле, хоть немногое время, то потерпит большой вред. То же самое бывает в делах и подвигах духовных. Чтоб это лучше вам понять, рассмотрим подробнее предложенный пример. Положим, что, когда все купцы спешат на какое-нибудь торжище, чтоб одно продать, а другое закупить и получить чрез то прибыль, иной из них, видя, как одни с большою поспешностию бегут впереди его, а другие догоняют сзади и перегоняют, едва передвигает ноги или сидит пред домом своим и зевает на торговцев, спешащих на торг, совсем не думая о торговле или, еще хуже, предается забавам и винопитию, отлагая заняться торговлею день от дня. Теперь, прошу вас, скажите мне: те, благовременно поспевшие на торжище, поторговавшие на нем и возвратившиеся с немалою прибылью, не искупили ли времени своего? А этот, потративший его на пустяки или, лучше сказать, продавший на дела бесполезные, не погубил ли напрасно своего времени? Предположим, пожалуй, что и он пошел вместе с другими на торжище, но когда те, имея с собою деньги, тотчас приступили к торговым сделкам и набрали себе потребных каждому товаров, в полной надежде получить от продажи их большие выгоды, он, не имея при себе денег, там уже начал обращаться то к тому, то к другому, чтобы занять их и накупить себе товаров, но пока хлопотал о займе денег, торг кончился, и он остался ни при чем: не погубил ли он, и в этом случае, времени своего напрасно? Пусть взял он с собою и денег, но, пришедши на торг, вместо того чтобы заняться торговыми делами, начал шататься по кофейням, трактирам и балаганам, чтобы там попить, там поесть, там повеселиться, и зле растратил свои деньги на попойки и срамные дела. Не погубил ли и тут он времени своего напрасно, безумно растратив притом и деньги? Допустим, что он не делал ни одного из указанных нами противных дел, но если он, пришедши на торг вместе с другими купцами, протолкался все время по торгу из конца в конец, не начиная никаких торговых сделок, а лишь глазея и балагуря со знакомыми и незнакомыми, между тем как другие усердно обделывали свои дела, ни на что стороннее не обращая внимания, то, когда по окончании торга все разошлись по своим местам, эти, так усердно хлопотавшие по своим делам и продажею приобретшие немалую прибыль, а на покупках надеющиеся получить еще большую, — не искупили ли времени своего? А он, прозанимавшийся сторонними вещами, не заботясь о торговле, не погубил ли времени своего, хотя там же был с теми купцами? Если также, когда другие торговцы, имея в виду прибыль, какую чают получить от торговли, не смотрят ни на отдаленность места торга, ни на трудности пути туда, ни на опасности от разбойников и ни на что другое подобное, но в надежде на прибыль со всею торопливостию спешат на торжище, он, убоясь всего этого, не отправится туда, и даже после того, как другие, желая убедить его ехать с ними, пообещают ему охранить его от всех опасностей, страшащих его, не согласится на то, то эти, ездившие на торжище, поторговавшие там и получившие добрую от того прибыль, не искупили ли времени, а он, убоявшийся страха, где не было страха, не погубил ли его? — Подобное тому, что сказано нами в этом примере, случается и в духовной жизни, ибо бывает, что, когда другие братия наши христиане со всем тщанием исполняют заповеди Божии и преуспевают в добродетелях со всем усердием и горячностию, мы проводим жизнь свою в нерадении и бездействии, не заботясь о таком исполнении заповедей и о таком преуспеянии в добродетелях. И явно для всех, что в таком случае те искупают время свое и великую приобретают пользу и прибыль для душ своих, а мы губим время свое и вместе с ним души свои.

2. Впрочем, если кажется вам благословным, исследуем еще получше смысл апостольского изречения, чтобы познать, как искупается время, и какое это время, и какие это дни лукавые, из-за которых долженствуем мы искупать время. Время купли для всякого человека есть время настоящей жизни, и дни настоящей жизни явно суть дни лукавые (злые) для тех, которые не пользуются ими как подобает. Всякий человек, живущий в настоящей жизни целомудренно, праведно и благочестно, и мужественно, с благодушным терпением переносящий все притрудности и прискорбности искушений и бед, причиняемых видимыми и невидимыми врагами, всякий такой мудро искупает время и успешно деет куплю, наперекор злым дням настоящей жизни. Чтоб это было более для вас ясно, возьму доказательство из того, что каждодневно происходит в настоящей жизни. Кто умеет хорошо торговать настоящею жизнию, тот, встретив скорби, поношения, бесчестия и осмеяния и зная, какую могут они принесть пользу, и провидя великую от них прибыль, тотчас схватывает их и, возложив на рамена свои, течет с ними радуясь, и таким образом вместо сребра одним терпением мгновенно искупает время, тогда как многие не успевают в этом, несмотря на то, что постятся, проводят ночи без сна, спят на голой земле и подъемлют другие подвиги и труды в продолжение долгих лет. И скажу вам, что, кто не умеет таким образом деять куплю, тот губит время спасения своего.

Если хотите, поясним дело и другим примером. Два человека насильно принуждаются каким-либо тираном преступить заповедь Божию. Один, убоявшись мук и истязаний, какими устрашал его тиран, убегает и скрывается, а другой мужественно противостоит искушению, претерпев все казни и терзания, или даже и смерть за заповедь Божию. Кто из этих двух искупает время? Тот ли, кто скрывается, убежав от страданий, или тот, кто покорно предает себя на страдания и мужественно переносит их, или даже и умирает за заповедь Божию? Очевидно, что кто претерпевает страдания и не бежит даже от смерти, тот искупает время, а другой теряет вместе со временем и то, что было бы полезно для спасения души своей.

Итак, которые претерпевают в настоящей жизни скорби и искушения ради богоугодной цели, те покупают себе вечные блага и нескончаемое радование; чрез смерть телесную они покупают себе жизнь вечную и бессмертную вместе с бессмертным и вечным Богом. Как иной торговец, нашедши множество предметов многоценных, продаваемых, однако ж, за ничтожную цену, поспешно с радостию даст эту цену, чтобы поскорее завладеть такими драгоценностями, так и подвизающийся за заповедь Божию с готовностию и радостию решается на смерть, веруя несомненно, что покупает себе вечные блага этою смертию, которая в сравнении с ними ничто. Но животолюбцы, славолюбцы, плотолюбцы, сластолюбцы и богатстволюбцы не делают так, но когда бывают притесняемы каким-либо властителем, понуждающим их преступить заповедь Божию, не могут перенести гнева его и неприязни, бесчестия и ущерба, какими он угрожает им, и, несмысленно продав вечное и многоценное, покупают временное и тленное, и ничего не стоящее, спасение же свое, то есть жизнь вечную, теряют. Такие не как подобает деют куплю во время настоящей жизни, потому что предпочитают лучше покупать себе утешение на краткое время, какое имеют жить здесь, чтобы за то мучиться в беспредельные и нескончаемые веки.

Чтобы не пострадать и нам того же, будем, умоляю вас, искупать время, пока еще стоит торжище настоящей жизни, потому что дни этой жизни крайне лукавы и каждодневно воздымают неисчетные волны сланого моря (Мертвого моря. — Ред.) греховного, которые, обрушиваясь на нас, то исполняют души наши срамными движениями чрез сладострастие тела, то ввергают в печаль или в гнев чрез врагов видимых и невидимых, и как тем, так и другим покушаются совсем удалить нас от царства небесного. Почему, искупая время жизни своей, со всею готовностию и рвением, всецело предадим себя на одно делание заповедей Божиих и на одно стяжание всякой добродетели, да сподобимся преисполниться сокровищами благодати Святого Духа и безопасно войти в небурное пристанище Божие и в царство Его. Таким образом избегнем мы лукавства дней сих и, по миновании их, не услышим оного страшного гласа, посылающего грешников в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его.

Будем искупать разумность души нашей, научая ее презирать видимые и привременные блага и углубляться в размышление о благах духовных и вечных. Мудрования же плотского будем всячески бегать, потому что оно неугодно Богу и при нем нет возможности оторваться от наслаждения привременным и вознестись умом к небесному и вечному. Мудрование плотское тому, кто порабощен ему, не дает жить по Богу, но увлекает душу его к бессловесным стремлениям плоти и всего человека делает подобным неразумному животному.

Будем искупать делающую нас присными Богу правду со всяким благоговением и рассуждением, различая праведное от неправедного, предпочитая добродетель пороку и не давая места лукавому диаволу, уготовляющему погибель душе нашей. Будем всему отдавать подобающее: телу дадим пищи столько, чтобы живо было, и достаточное одеяние; душе же отдадим всю силу и все усердие, чтоб питать ее и очищать размышлением о божественных вещах, молитвою и слезами и чтением Божественных Писаний, и таким образом сделать достойною восприять божественный свет Солнца правды — Бога, Который и оправдает нас благодатию Святого Духа и единением с Собою соделает праведными, достойными насладиться неизреченными благами царства Его.

Будем искупать мужество душ наших чрез благодушное претерпение всяких искушений, по слову Господа, Который говорит: в терпении вашем стяжите души ваша (Лк.21:19), мужественным помыслом противостоя греху и бия врага нашего орудиями Святого Духа. Позлопостраждем, как добрые воины Христовы, в пощениях, бдениях, долулеганиях, в плаче, во вретище и пепле, в покаянии и непрестанных к Богу взываниях, да приимем венец победы и воцаримся со Христом во веки веков.

Будем искупать целомудрие тела нашего всяким воздержанием и смирением, ибо борец, законно подвизающийся на поприще благочестия, от всего воздерживается, как говорит божественный Апостол (2Тим.2:5; 1Кор.9:25). Если успеем стяжать целомудрие, то избежим злого дня бессловесного похотения, которое воистину есть самый злой враг действенности Святого Духа, избежим осквернения души, причиняемого такого рода страстными движениями, избежим осуждения совести, нечистоты сердца, презрения и осуждения человеческого и самого отвержения и гнева Божия.

Такою духовною куплею премного получим мы прибыли, если разумно будем вести торг во время сие, теча стезею настоящей жизни в правде и целомудрии и мужественно перенося тяготу и зной дня. Ибо если сим образом будем куплю деять во время настоящей жизни, оставив привременное тем, для кого оно вожделенно, себе же стараясь присвоить одно нетленное и вечное, то несомненно внидем в неволненное и небурное пристанище царствия Божия, неся с собою все усокровиществованные дары Святого Духа, и не убоимся ни страшного оного гласа, отсылающего грешников в огнь вечный, ни горьких оных мук, так как будем иметь с собою многоценный бисер Духа, который обрели мы в период торгового времени настоящей жизни, продав все свои желания, мудрования, расположения и силы и купив его. — Да сподобимся и мы стяжать его во время настоящей жизни, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава во веки. Аминь.

Слово тридцать пятое. 1. О словах: Первый человек-из земли, перстный; второй человек-Господь с неба (1Кор.15:47). 2. Как совлекаемся мы перстного человека и облекаемся во Христа, и делаемся родственниками Ему и братиями?

И прежде богато угостил уже нас блаженный Павел трапезою божественных словес и преобрадовал сердца наши; и теперь опять угощает нас другою трапезою тех же богодухновенных словес, которая, быв преисполнена духовных брашн, питающих внутреннего человека и веселящих и укрепляющих сердце живоносным хлебом Слова и радостотворным вином премудрости и Боговедения, преисполнена еще и Божественною благодатию Святого Духа, наполняющею душу всякою радостию и веселием и располагающею ее, оставя земное, возноситься на крылах ума к небесному и к Самому Богу. Посмотрим же, какая это апостольская трапеза и какие на ней брашна? Но прежде исторгнем ум наш из земного, и, как имеющие услышать божественные глаголы, изострим внимание, чтобы со всем тщанием внимать изрекаемому, да достойно содружимся с Духом Святым, Который чрез Апостола научает нас сокровенным тайнам царства небесного.

Вот что говорит он: Первый человек-из земли, перстный; второй человек-Господь с неба. Не оставь, возлюбленный, без исследования слова сего и не подумай, что оно удобопонятно. Оно содержит в себе глубокие мысли и требует великого внимания и исследования. Но уготовь слух твой к слышанию того, что будет говориться, и познаешь глубину тайн Божиих, которые сокрыты в сем изречении.

Первый человек-из земли, перстный; второй человек-Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. Первым и перстным человеком называет он Адама, как написано: И создал Господь Бог человека из праха земного (Быт.2:7), который после того, как был создан из земли перстным и приял духа жизни, именуемого мысленною душою и образом Божиим, введен был Богом в рай и получил повеление возделывать его и хранить, чтобы, пока будет соблюдать заповедь Божию, пребывать в нем бессмертно, сообращаясь с Ангелами, и вместе с ними всегда славословя Бога, умно созерцая Его, приемля (мысленные) осияния от Него и слушая (когда потребно) божественный глас Его, а в какой час нарушит заповедь Божию и съест от древа, от которого поведено ему не ясти, быть предану смертности, восслепотствовать очами души своей, совлечься одеяния божественной славы, лишену быть сообращения с Ангелами и изгнану из рая, как он и потерпел все сие. Ибо когда он склонился на лукавые слова прельстителя диавола и преступил заповедь Божию, вкусив от древа познания добра и зла, то праведно лишился всех оных благ, сделался глух (для духовного), чтобы нечистыми ушами не слышать более божеских словес, кои слышат только одни достойные, и ослеп душевно, чтоб не видеть более оной славы неизглаголанной, так как самоохотно отдалил от оной ум свой и страстным вниманием впился в плод древа запрещенного, поверив змию, который сказал: в день, в который вы вкусите их… вы будете, как боги, знающие добро и зло (Быт.3:5). Этими словами обольстился перстный человек и, надеясь, что действительно станет богом, вкусил от древа познания. За это лишился он всех духовных и небесных благ, а вместо их получил пристрастие к земным и видимым тварям и стал, скажу опять тоже, глух, слеп, наг, несочувствен к тем благам, от которых ниспал, к тому же еще смертен, тленен и несмыслен, подобно неразумным животным, как говорит царепророк Давид: приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс.48:13). Видишь теперь, от какой славы и какого блаженства в какое бесчестие, неразумие и тление низринулся человек? От сколь великого богатства в сколь великую пришел бедность? И мы еще не все сказали, что следует сказать. Итак, первый человек бысть от земли, перстен, и соделался (нравственно) перстным (плотяным) так, как мы сказали.

Теперь посмотрим и поучимся из Божественных Писаний, что есть второй человек, Господь с небесе? Сей есть Бог от Бога, безначальный Сын безначального Отца, Бестелесный Бестелесного, Непостижимый Непостижимого, Вечный Вечного, Неприступный Неприступного, Невместимый Невместимого, Бессмертный Бессмертного, Невидимый Невидимого, Слово Бога и Бог, Коим сотворено все, и земное, и небесное. Будучи же таков, и пребывая в Отце, и Отца имея пребывающим в Себе, не отделяясь от Него, сошел Он на землю и воплотился от Духа Святого и Марии Девы, и соделался человеком, подобным нам по всему, кроме греха, чтобы воссоздать и обновить того первого человека, а с ним и всех, от него рожденных и рождающихся, так как и они подобны ему, их породившему. Ибо, как Адам, породивший их, по преступлении заповеди сделался тленным, смертным, слепым, обнаженным от божественного одеяния и бесчувственным, так и они все, рожденные от него, сделались всем тем, чем стал он — перстный, то есть тленными, смертными, глухими, слепыми, обнаженными, бесчувственными, ничем почти не разнящимися от неразумных животных или, лучше сказать, ставшими хуже их, так как они собрали в себя одних страсти каждого животного и держат их в себе самих. К тому же эти, рожденные перстными, ниспали в такое великое бессмыслие и в такое неведение Бога и заповедей Его, что ту честь, какую надлежит воздавать единому Богу, стали воздавать видимым тварям Его, и не только небо и землю, солнце, луну и звезды, огонь, воду и прочие твари обоготворили, но даже самые срамные страсти, и те обоготворили, и им, о бессмыслие, поклонялись, как Богу. И какие страсти? Блуд, прелюбодеяние, мужеложство, убийство и другое многое, сему подобное. Все это делать научил и склонил человека диавол, подчинивший себе чрез то весь род человеческий. Если и бывал в древнее время кто из бесчисленных тем людей, не всякую диаволю волю исполнявший, но всякий не тем, так другим грешил. Да и того одного, что всякий происходил от семени тех, кои согрешили вначале, достаточно было к тому, чтоб всякий предаваем был смерти и тлению и низводим во ад. И не было никого, кто бы мог избавить из рук его.

Но сжалился над нами Бог Слово, Творец наш, и как Сам Он весть, сошел на землю и соделался человеком, не по образу человеческого зачатия, но от Духа Святого и Марии Приснодевы, как написано: И Слово стало плотию, и обитало с нами (Ин.1:14). Ибо как в начале Бог создал человека, персть взем от земли и вдунув в лицо его дыхание жизни, и бысть совершен человек в душу живу, не тем образом, как обычно рождаются люди, так Он же, пришедши воссоздать его, соделался человеком, совершенным по телу и душе, не по образу человеческого зачатия. Читаем в ветхозаветном Писании, что Бог навел сон на Адама и, взяв одно из ребр его, создал из него жену; так сделал Он и здесь, при собственном Своем воплощении. Но внемли, да разумеешь!

2. Ребро Адамово есть жена. Из этого Адамова ребра, то есть жены, Богородицы Марии, Сын и Слово Бога и Бог взял плоть и претворил ее в мужа совершенна с душою и телом, чтоб воистину быть сыном Адама. Сделавшись же человеком, подобным нам по всему, кроме греха, Он стал тотчас вместе с тем сродником по плоти всех людей, как утверждает и божественный Златоуст там, где говорит: «облекшись плотию, Христос облекся в братство нам». Но Христос, будучи Богом вместе и человеком, как по Божеству есть и пребудет свят, так и по человечеству и душою, и плотию, есть и пребудет свят, пресвят и пренепорочен; прочие же люди, хотя стали братьями и сродниками Его по плоти, но, как перстные, остались такими же и не сделались тотчас (то есть чрез самое дело воплощения Бога) святыми и сынами Божиими. Теперь внемли со тщанием тому, что буду тебе говорить. Соделался человеком Бог и тотчас стал сродником и братом людей. Но поелику Он один был Сыном Божиим и Богочеловеком, то один Он был, есть и будет свят, один праведен, один истинен, один бессмертен, один человеколюбец, один милостив и благоутробен, один Властелин и Господь, один Свет мира и Свет неприступный. Мы же, как смертные и тленные, не имеем (оставаясь в своем естественном порядке) с Ним никакого другого общения, кроме одного сродства по плоти, как сказано выше. Посему посредницею между Богом и людьми поставлена вера в Него (Спасителя), чтобы Бог, вместо всего другого, принимал одну эту веру, которую имеем в Него, зная, что мы бедны и что совершенно ничего не можем принести Ему для спасения своего, кроме одной веры, и за одну эту веру миловал нас и подавал нам оставление грехов наших и избавление от смерти и тления. Что все и дарует Он даже доселе всем, которые от всей души веруют во Христа Господа, и не это одно, но и все то, о чем обетовал во Святом Евангелии, что все конечно получим чрез Него, то есть блага оной земли, которую наследят кроткие с великим веселием и радостию сердец их, — дарует все то, чтоб Он (Христос) соединялся с нами, и чрез Него мы оба соделывались едино с Богом и Отцом Его, сочетаваемы бывая в то же время и с Духом Святым.

Все сказанное мы действительно получаем, когда верно соблюдаем, что обещали соблюдать во святом Крещении, и убегаем всего, от чего тогда отреклись. Когда соблюдаем мы все это и все заповеди Божии, тогда бываем истинно верующими, яко показующие веру свою от дел своих, и, как Он есть, соделываемся святыми и совершенными, и все всецело небесными, чадами Бога небесного, и во всем подобными Ему, Христу Господу, как и Он соделался подобным нам по всему, кроме греха, только мы соделываемся подобными Ему по благодати.

Когда же, предавшись нерадению, презрим святые и животворные Его заповеди и, возвратясь на прежнее, начнем делать то, что заповедует Он нам не делать, тогда тотчас лишаемся всех благ, какие даровал Он нам чрез святое Крещение. И как Адам по преступлении заповеди изгнан был из рая и удален от сладостей его, от сообращения с Ангелами, какое имел там, и от Самого Бога, так и мы, когда грешим, отдаляемся от Церкви святых рабов Его, совлекаемся божественного оного одеяния, Самого, говорю, Христа Господа, в Коего веруем и в Коего облеклись, когда крестились, лишаемся жизни вечной и света оного невечернего и непрестающего, и вечных благ, равно как освящения и сыноположения, и из ставших было небесными и во всем подобными второму человеку, Господу Иисусу Христу, делаемся опять перстными, как был первый оный человек, и не только это, но делаемся повинными смерти, имеющими наследовать тьму кромешную и огонь неугасимый, идеже плач и скрежет зубов. Пусть не терпим мы изгнания из видимого рая и не слышим осуждения в поте лица возделывать землю, но мы сами себя изгоняем из царства небесного, отчуждаем от оных благ, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, и делаем повинными нескончаемому мучению. И если бы не даровал нам Бог еще такого блага, чтоб мы могли опять возвращаться к Нему чрез покаяние, то и спастись никому не было бы возможности.

Посему-то благоутробный, человеколюбивый и спасения нашего желающий Бог премудро поставил между нами и Собою таинство исповеди и покаяния, и каждому дал власть, если хочет, чрез исповедь и покаяние восстать от своего падения греховного, которым пал, и опять прийти в прежнее родство, славу и дерзновение, какие имел у Бога, и опять стать наследником всех благ, о коих мы сказали выше, или еще больших, если покажем более теплое покаяние. Ибо какое показывает человек покаяние, такое же обретает и дерзновение и к Богу присвоение, удостоиваясь ясно сознать сие и беседовать с Богом, как друг с другом, лицом к лицу.

Итак, которые после Крещения не чувствуют удостоверения, что имеют к Богу такое дерзновение и присвоение и причастны тех благ, о коих мы сказали, и не сознают, что облечены во Христа, и не зрят света Божества Его, с светом Духа Святого, пусть тщательно исследуют совесть свою, и конечно найдут, что не соблюли или всех, или некоторых из тех соглашений, в которые вступили с Богом, когда приняли Крещение, или что зарыли в землю талант свой, то есть полученный ими дар освящения и сыноположения, и не умножили его, почему и не удостоиваются созерцать и умно видеть Владыку своего. Бог истинен и не раскаивается в дарованиях, подаемых Им, а Он Сам говорит: кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин.14:21). Слышали, что говорит Владыка Христос? Кто, говорит, Меня возлюбит и заповеди Мои соблюдет, того и Я возлюблю и явлюся ему Сам. Если теперь Христос есть истина, как Сам Он сказал: Я есмь истина (Ин.14:6), а истине невозможно солгать, как говорит Апостол: невозможно солгати Богу (Евр.6:18), то пусть никто из тех, которые не видят Господа, не говорит, что невозможно Его видеть, тогда как это не только не невозможно, но и очень легко. Если Он, как Сам говорит, есть свет миру (Ин.8:12), то которые Его не видят, конечно слепы суть, а слепы они суть, потому что ни Его не возлюбили, ни заповедей Его не соблюли. Ибо если б они возлюбили Его и заповеди Его соблюли, то и они всею душою возжелали бы и взыскали бы увидеть Его, и Он всеконечно Сам явил бы Себя им, яко неложный, существенно истинный и само-истина. Он затем и пришел в мир, чтобы светом Своей славы и Своего Божества просветить всех находящихся в мире и седящих во тьме. Итак, которые христиане не видят умно Господа, не освещаются явственно и знательно Его божеским светом, не видят Его пребывающим в себе, пусть не говорят, как неверные, что невозможно Его видеть; но каждый из нас, возлюбленные мои, пусть испытает совесть свою, как я сказал уже, и конечно найдет, что сам виноват, что не имеет в себе Бога и не видит славы Его, а затем пусть покается и восплачет о себе, что находится в таком бедном состоянии, и потщится покаянием и исповеданием возвратить потерянное, да улучит и вечные блага во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово тридцать шестое. 1. Бог в день суда осудит, как грешников, тех, которые не ищут приять благодать Божию. 2. Сила греха непонятна. 3. Христос употребляет члены христиан, как орудия.

Естеству человеческому свойственно грешить, потому что с того времени, как Адам преступил заповедь Божию, стало немощно естество сие и не может не грешить. (Немощно оно есть, потому что не облечено умною свыше силою Святого Духа, которая называется благодатию Господа нашего Иисуса Христа; благодатию же называется, потому что даруется человеку по одной вере, а не за добрые дела.) Как опять, естеству ангельскому свойственно не грешить, потому что Ангелы сильны крепостию и облечены в божественное одеяние Духа Святого, без Коего невозможно не грешить. Посему, когда Бог сядет на престоле судить мир, тогда, осуждая грешников за то, что грешили, осудит их наипаче за то, что не прибегали к Богу Всевышнему, яко немощные и грешащие по немощи, и не умоляли Его послать им свыше благодать Всесвятого Духа, да избавит их от немощи и дарует им силу не грешить.

Кто не знает, что Ангелы, облечены ли они во всеоружие свое, или не облечены, сильнее человеков? (А всеоружие Ангелов есть вседержительная сила Святого Духа, которую носят они в себе с того момента, как созданы, так как и созданы быть разумными и мысленными приятелищами несозданного и божественного осияния, яко существа чистейшие.) Сильнее, потому что суть простое естество, а люди составлены из словесной и мысленной души и из тела, чувственного и видимого. Облечены были и они таким же всеоружием, то есть божественною силою, какую носят в себе и Ангелы, какою и люди бывают сильны и святы (хотя один только Адам до преступления заповеди был облечен в такое всеоружие Божие). Но поелику Бог совлек с диавола за гордость сию божественную силу, равно как и со всего его полчища, то эта нечистая сила позавидовала человеку и употребила свои усилия, чтоб и с человека была совлечена божественная сила. И действительно, по навету ее лишился человек покрывавшей его божественной силы и сделался обнаженным от нее, как были уже обнажены от нее демоны. И вот обнаженные демоны побеждают обнаженного человека, как сильнейшие его, потому что они просты и бестелесны, а человеки сложны и несут бремя плоти. И с того времени, как пал первозданный, даже доселе никто не может и не мог, да и в последующее время никогда не возможет ни один человек противостать диаволу и прочим нечистым силам и препобедить их, потому, как я сказал, что хотя и они обнажены от божественной силы, но как бесплотные, они сильнее обнаженных той же силы людей. Почему и Апостол говорит: братие… Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских; … потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф.6:10-12).

И в этом ничего нет дивного (то есть что они миродержители). Ибо как только обнажился человек от Божественной благодати, тотчас и вся видимая тварь, созданная для человека, обнажилась вместе с человеком от божественного света, ее осиявшего, и растлилась, как говорит тот же Апостол: тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим.8:19-22). А когда вся видимая тварь лишилась таким образом божественного освещения, тогда начал в ней носиться (χορευειν, гарцевать) диавол с прочими демонами, как хотел и где хотел, и сделался князем мира сего преходящего. Князем и властителем мира сего был человек, но когда диавол прельстил его, то, по попущению Божию, взял от него начальство и власть и назвался князем мира сего, и властвует, как и разбойники властвуют над тем, что насильственно захватят в свои руки, нет избавляющего, нет спасающего (Пс.7:3). Есть, правда, избавляющий и спасающий Бог, но этот разбойник диавол успевает так обольщать подпавших его тирании, что они остаются довольными бедственным положением, в коем находятся, рады рабству своему, любят нечистоты и неправды, в коих валяются, и не желают освобождения.

2. И это рабство диаволу есть некая престранная вещь. Ибо вообрази, каким непонятным образом властвует грех над человеческим естеством! Большею частию этого ни разум не разумеет, ни совесть не ощущает. Понять нельзя, каким образом бывает, что человек находит утеху и веселие в песнях и плясках, в шутках и смехах, в играх и забавах, в борьбах и кулачных боях, и во многом другом излишнем и непотребном, и несмотря на то, что все это очевидно бесполезно и непристойно человеку, не жалеет на это трудов, заботы и сил, а к тому, что добро и Богу угодно и не требует иногда никаких трудов, душа у него не лежит, и он тяготится тем, скучает за тем и бежит от того, хотя то никакого не причиняет ему зла, а приносит одно добро. И смотри, как лукава эта тайная сила! Она привела человека, разумную тварь, в такое бедное и жалости достойное состояние, что он отвращается от подобающего ему, как от неподобающего, и любит неподобающее ему и несообразное с ним, как подобающее и сообразное. И еще хуже то, что когда, познав всю пустоту и лживость таких утех, он захочет отстать и отвратиться от них, то встречает в этом большой для себя труд. Понимаешь ли эту бедственность? Постигаешь ли нужду и насилие, претерпеваемое человеческим естеством? Видишь ли опасность? Когда призывают в храм Божий, то как старцы, так юноши и дети тяготятся идти, а на гулянья, игры и в хороводы все бегом бегут с великою радостию и поспешностию.

3. Сколь же великая потребна для человеческого естества сила, чтобы преодолеть эту злую действующую в нем силу, и отложить такой нрав неестественный, кажущийся ему естественным, и восприять естественный, кажущийся ему неестественным? Требуется сила божественная и вышеестественная, потому что если не будет он воссоздан и обновлен благодатию Господа нашего Иисуса Христа, то не может перемениться на лучшее и прийти в свое естественное состояние. И пусть никто не присвояет себе спасения, если не изменился еще в настроение духовное и богоугодное, какое подобает иметь человеку, так чтобы радовался о делах божественных и скорбел о злых. Только в таком случае, по мере восприемлемого им изменения, может он питать и надежду спасения. Посему смотри всякий христианин на себя по этим чертам, как в зеркало, чтоб не обмануть себя самого, потому что характер и признак тех, которые могут иметь надежду спасения, явны.

Это непонятное насильство, какое претерпевает от греха и диавола естество человеческое, знали и древние святые пророки и, чтоб избавиться от него, взывали ко Господу, и Он посылал слово Свое, и исцелял их, и избавлял их от растлений их (Пс.106:20). А святые, являющиеся после воплощенного домостроительства, имеют в себе Самого Христа, Сына Божия и Бога, и носят Его в себе, сию ипостасную Силу и Премудрость Божию. И кто посмеет напасть и вооружиться на тех, которые облечены во Христа, как во всеоружие Божие? На таких не смеет нападать диавол шуиими, то есть грехами, но нападает десными, то есть добрыми их делами, покушаясь ввергнуть их в высокоумие. Но буй есть и несмыслен тот, кто вздумал бы гордиться по поводу всеоружия Божия или вседержительной силы Божией, являемой в нем. Ибо Апостол, говоря: представьте уды ваша оружия правды Богови, и грех вами не будет обладать, потому что вы под благодатию (Рим.6:13-14), явно показывает, что действующий сими орудиями есть Бог. Посему, как чувственные оружия не имеют своей воли и смысла, чтобы поперечить в чем-либо пользующемуся ими воину, но бывают ему послушны, на что бы он их ни употреблял, оставляя ему свободу действовать ими, как и когда хочет; таким же образом и христианин должен представить уды свои послушными Богу и, чтобы ни делал, делать то так, как того хочет Бог; пусть и слушает, и смотрит, и говорит, и осязает, и обоняет, и ходит, и стоит, и лежит, и сидит, и делает, и без дела бывает, и с другими общится и уединяется, и дает и принимает, и строит и разоряет, и все вообще пусть делает так, как хочет Бог. При сем рассуди всяк: когда воин вооруженный поражает оружиями своими врага, и, как изрядный борец, показывает тем силу свою и воинскую опытность, то он есть побеждающий, а не оружие; и как то, что он не мог бы воевать без оружия, — истинно, так и то, что победа есть дело воина, а не оружия, — не ложно. Отсюда возьми себе такое наведение, что как оружия, если не бывают в руках воина, который мог бы ими действовать, остаются праздными и бездейственными, так и члены христианина, если не действует ими Христос, нося их, остаются бездейственными (на добро), и не только бездейственными, но диавол, находя, что не носит их Христос и они бездейственны, схватывает их, надевает и начинает воевать ими против христиан, и множество душ оскверняет. Если же Христос есть Воитель, если члены верующих в Него суть оружия Христовы, и тот, кто побеждает сими оружиями, есть Сам Христос, как Он же и брань самую ведет, то всячески потребно, чтобы всякий христианин был послушен Христу, подобно тому, как послушны воину бездушные оружия, чтобы Христос одерживал чрез них победу и потом делал и их, как оружия, участниками в Своей славе. Оружия сии, при всем том что разумны, не должны иметь другого движения, кроме того, которое бывает по воле Самого Христа — Воителя и Победителя. А кто непослушен воле Христовой, тот всуе состоит в числе христиан. Нам же буди всегда представлять члены свои в послушные Христу оружия, силою Его. Ему слава и держава во веки. Аминь.

Слово тридцать седьмое. 1. Человек потерял истину после того, как изгнан был из рая. 2. В чем грех диавола, и в чем — Адама? 3. Человек грешен от самого зачатия своего. 4. И возрождается Святым Духом во святом Крещении. 5. Чего это желали цари и пророки прежде пришествия Христова? 6. Духовный отец должен прежде оглашать исповедающихся и научать таинству веры, а потом налагать и епитимию. 7. Всякому христианину потребно восприять божественное изменение.

Поелику Адам поверил диаволу, наговорившему ему лжей, и вкусил от древа познания, то, как поверивший лжецу, изпал от истины. После сего естество человеческое много трудилось, ища истины, но обрести ее не могло. Сие явно подтверждают все еллинские мудрецы, которые никак не могли согласовать, привесть к единству и на правый путь направить разнообразное мудрование людей, несмотря на то, что многие употребляли к тому способы и написали множество пространных сочинений, в которых всесторонне рассуждали о добродетели и худонравии. Истина — от Бога, в слове Божием содержится и благодатию Христовою постигается. Благодать во Христе Иисусе, своею недомыслимою силою, раздробленные и многосплетенные воззрения упростила, исправила и объединила некоторым, как бы физическим и непоколебимым единством, показав тем, что все другие к тому способы и приемы недейственны, непрактичны и бесполезны. Руководящиеся сими способами пускаются в исследования, чтоб найти истину, но найти ее не успевают: она праведно укрылась от них. Ибо, так как человек самоохотно и без всякого насилия принял ложь и поверил ей, то и осужден искать истину — и не находить, тещи вслед ее — и не достигать. Впрочем, как укрылась от нас истина за то, что мы поверили лжи, таким же образом и опять обретается нами истина, когда веруем истине. Поверил Адам лжи, прикрытой и неявной, а мы веруем в великое и явное таинство — в Бога воплощенна. Та ложь сама в себе содержала невероятность, потому что шла против прямой заповеди Божией, а это великое таинство воплощения Христова имеет свидетельство верности своей от имени Божия. Та ложь, как только поверовано было Адамом, что она истина, тотчас оказалась ложью, потому что поверившего ей низринула в тление и смерть, а это таинство, бывая веруемо, оказывается истиною, потому что освобождает верующего ему от тления и смерти, так как силою его отъемлется у верующего грех и даруется ему добробытие, или праведность. Так и истина, и ложь явными бывают по концу своему.

2. Если вникнешь, какой грех сделал диавол и какой Адам, то не найдешь ничего другого, кроме одной гордости. Но диавол и Адам возгордились по причине великой славы, какой преизобильно были удостоены. Будучи облечены славою не после смирения и бесславия, они по этому самому и возгордились. Так как они никогда не видели смирения и не знали, что за вещь есть это смирение, и бесславие, последующее за низвержением с высоты славы, то, не имея страха, бывающего от опасения такой случайности, возгордились. Помысли теперь, сколь велико было смирение Господа Иисуса, когда Он, будучи Бог, смирил Себя даже до вольной смерти и умер на кресте смертию, каковая служила наказанием для самых худых людей. Итак, один грех — гордость, и одна добродетель — великое смирение. Но из нас, так как мы ныне находимся в таковом унижении и бедственности, кто станет гордиться, кроме разве буего и несмысленного? В настоящей жизни ни силы никто не имеет в себе божеской, чтоб являть блестящую славу, и никого нет, кто бы был облекаем славою прежде смирения и бесславия, но всякий человек, рождаясь в мир сей, рождается бесславным и ничтожным, а потом уже, мало-помалу преуспевая, бывает иной раз и славным.

3. Посему, если кто, испытав наперед такое бесславие и ничтожество, потом возгордится, то не бессмыслен ли и не слеп ли он? То изречение, в коем говорится, что никто не безгрешен, кроме Бога, хотя бы один день жития его был на земле, не о тех говорит, которые сами лично грешат, потому что однодневное дитя как может согрешить? Но этим выражается то таинство веры нашей, что человеческое естество бывает грешно от самого зачатия своего. Бог не создал человека грешным, а чистым и святым. Но когда первозданный Адам потерял сию одежду святости, не от другого какого греха, а от одной гордости, сделался тленным и смертным, то и все люди, происходящие от семени Адамова, бывают причастны прародительского греха от самого зачатия и рождения своего. Кто сим путем родился, хотя бы не сделал еще никакого греха, уже грешен есть тем прародительским грехом.

4. По сей причине пришло иное рождение, или возрождение, которое возрождает человека чрез святое Крещение Духом Святым, опять воссоединяет его с божеским естеством, как было тогда, как создали его руки Божии, восстановляет все душевные силы его, обновляет их и приводит в то состояние, в каком были они до преступления первозданного Адама, и таким образом вводит его в царство Божие, в которое не может войти некрещеный, просвещает светом его и дает вкусить радостей его. Так каждый крещаемый опять соделывается таким, как был Адам до преступления, и, введен бывая в мысленный рай, приемлет заповедь делати его и хранити: делати исполнением заповедей Иисуса Христа, воссоздавшего его, и хранити хранением благодати Святого Духа, дарованной ему чрез святое Крещение, исповедуя, что сила сей благодати, живущей в нем, вместе с ним исполняет заповеди Христовы. В этом состоит хранение. И как невозможно дому прочно стоять без основания, так душе, верующей во Христа, невозможно явить богоугодное житие, если в нее не вложена будет, как основание, благодать Святого Духа. Ибо и пост, и бдение, и долулегание, и поклоны, и молитвословия, и всякое другое злострадание, ничтоже есть без Божественной благодати. И если услышишь, что кто-либо, после явных христианских дел, отпал от Христа, знай, что он был в то время без благодати Божией. Ибо Святой Дух животворит душу, как душа тело, и она бывает сильна, тверда и постоянна. Великое это есть таинство. Да благоговеинствует пред ним человек, да внимает ему и хранит его. Сею благодатию Святого Духа совершается в сердце жертва хваления и созидается самое сердце чистое, сокрушенное и смиренное, которое, зная, что не имеет ничего собственного, и не может вознестись гордостию. Это смирение сердца, сокрушенного и самоуничиженного, истинное, а не напоказ из тщеславия, и есть жертва хваления, приносимая Богу. Нечист пред Господом, сказано, не всякий грешник, а всяк высокосердый и гордый, потому что без греха никого нет. Смиренносердый праведен и праведно действует, ибо исполнен благодати Святого Духа, научающей его всякому добру и укрепляющей в нем. Благодать сия подает ему святыню, без коей никто не узрит Господа (Евр.12:14). Почему сказано: да возмется нечестивый, да не видит славы Господни (Ис.26:10). И кто этот нечестивый? Высокосердый, у которого по мере гордыни его бывает и мера нечестия, как, наоборот, у смиренносердого по мере смирения его бывает мера благочестия его. Но кто же этот смиренносердый? Ни мудрец, ни многознатель, ни научник, ни искусник, ни делец, но тот, кто имеет благодать Святого Духа, которая, очистив душу от всякого греха и научив ее жить праведно и богоугодно, дарует ей истинные — и мудрость, и знание, и умение действовать.

5. Для этого и Сын Божий соделался человеком и умер, дав Себя в искупление всего естества человеческого. Впрочем, смерть Его была необходимою жертвою и за благочестивых, умерших прежде пришествия Его во плоти. Ибо после преступления Адамова никто и из праведных не мог спасен быть, так как все люди подлежали греху прародителя Адама, тлению и смерти, и меч огненный никого не пропускал в рай, из которого изгнан был Адам, так как те святые обители рая принимают только души непорочные и чистые от всякого греха, как говорит Апостол, что тление не наследует нетления (1Кор.15:50). Почему необходимо было, что нетленный Сын Божий посредством тленной плоти Своей дан был в жертву, дабы искупить праведных тех от тления. Ибо сами собою они не могли опять прийти в нетление, из коего ниспал Адам, но это было делом великого домостроительства Христова, совершенного с судом и правдою. А для тех, которые родились после рождества Христова, Он есть и жертва и пища посредством причащения Пречистых Таин, в коем чрез единение, в какое вступает с причащающимся, Он обновляет его и воссозидает, и неизреченною силою творческого Божества приискренне (равным образом. — Ред.) сочетавает с Собою и Собою проникает, то есть делает богом по благодати, подобно тому, как и огонь, чрез свое проникновение, делает огнем те твердые тела, которые его принимают и им проникаются, как, например, железо, медь и подобные, — делает огнем, но не изменяет природы их, а делает лишь то, что они, пока находятся в таком сочетании с огнем, бывают и сами огнем. И сие-то есть то, чего желали пророки, цари и праведники, бывшие прежде Христа, так как провидели тех, которые имели быть плоть от плоти Христа и кость от костей Его, а себя самих видели лишаемыми столь великого блага.

6. Которые же научены сему великому таинству христианства и, познав его, сделались верующими и верными ему, а потом пали, как человеки, плоть носящие, для тех нет другого средства возвратить потерянное, как покаяние во всем, в чем погрешили. Прибегнуть им надобно к врачу духовному и, исповедав ему грех свой, открыв рану свою, с покорностию и желанием принять следующую по правилам епитимию, какую наложит духовный отец, потому что такие епитимии разрешают узы греховные и служат для ран душевным пригодным врачевством, чтоб исцелить их. Необходимо, говорю, грешащим по Крещении несть епитимию, потому что они были уже просвещены и вкусили дара небесного (Евр.6:4), то есть опытно познали силу Христову, почему должны были мужественно стоять против искушения и не грешить, как говорит Апостол: Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью (Рим.6:14).

Если б они не пренебрегли благодати Божией, уже познанной, то она не попустила бы им согрешить. Сами собою сделались они повинными крови Христовой, очистившей совесть их от мертвых дел, чтоб служить Богу живому и истинному; почему имеют нужду во вторичном очищении чрез покаяние, которое бывает соединено с трудами и потами, стенаниями и слезами, чтоб каждый из них мог сказать к Богу: виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс.24:18). Не потому так надо, чтоб Бог имел нужду в трудах и потах кающегося, но для того, чтоб кающийся, получив благодать Божию без труда, опять не пренебрег ее, как и прежде, и не был за то осужден вечно гореть в неугасимом огне адском.

Но которые не знают таинства христианства, каковы наибольшая часть из таких крещеных, которые именуются, как крещеные, христианами, но не оглашены христианским учением и совсем остаются неведающими и, скажу так, непросвещенными (Крещением просвещены, но не просвещены ведением), потому что не знают и не разумеют воистину, в чем состоит таинство христианства, — так когда таковые, каясь, исповедают грехи свои, соделанные ими по Крещении, то их не должно слишком вязать на духу и возлагать на них тяжелые епитимии, потому что это не будет для них полезно, так как они, будучи не научены и не просвещены и не имея ведения о тайне Христа, не могут восчувствовать как должно этих вязаний и епитимий. Они в неведении веровали, в неведении и грешили, и поелику без разума грешили, то не могут как должно уразуметь разумность духовного их врачевания.

Итак, как для тех, которые научены и просвещены и знают таинство христианства, по мере их знания и греха, то есть судя по тому, какое имеют ведение и знание о таинстве христианства, и сколь тяжкий учинили грех, потребны и обязания, и врачевства, и прижигания, и злострадания, то есть посты, бдения, долулегания, коленопреклонения и прочее, так для тех, которые не знали и не были научены таинству христианства, потребны наперед научение, оглашение учением веры и просвещение, и потом уже канонические епитимии. Ибо неразумно вязать и прижигать, то есть налагать по правилам епитимию на немогущего восчувствовать то, как несмысленно лечить мертвого.

Впрочем, как говорит божественный Павел, которые под законом согрешили, то есть при знании таинства веры и христианства, по закону осудятся, то есть должны быть судимы и епитимизованы по всей строгости священных канонов, а которые без закона согрешили, то есть не знали всего, что относится к вере и что необходимо для спасения, и не научились тому, те вне закона и погибнут (Рим.2:12), то есть и без приложения к ним всей строгости канонов погибнут (если не покаются), при всем том, что могут предлагать бесполезно в оправдание свое, что не знали, как обязаны были поступать, ибо Господь говорит: И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной (Мф.24:14). Если таким образом языки осуждаются (за неведение), тем паче будут осуждены те христиане, которые, находясь в ограде Церкви Христовой, не знают истинного учения о христианском благочестии, потому что не позаботились поучиться ему где и как следует, по нерадению и презорству к столько великому делу, совершенному для нас Сыном Божиим, для коего Он, будучи Бог, соделался человеком и претерпел крайнее поношение, умерши на кресте, будто злодей.

7. Великое благо есть веровать во Христа, потому что без веры во Христа никому невозможно спастись, но надобно и научиться слову истины и познать его. Благо есть научиться слову истины, и знать его необходимо, но надобно и Крещение приять во имя Святой и Живоначальной Троицы, для оживления души. Благо есть Крещение приять и чрез него новую жизнь духовную, но надобно, чтоб и чувством ощущена была сия таинственная жизнь, или умное в духе просвещение. Благо есть восприять чувством умное в духе просвещение, но надобно являть и дела света. Благо есть делать дела света, но надобно облечься и во смирение и кротость Христову, для совершенного уподобления Христу. Кто достигнет сего и сделается кроток и смирен сердцем, так как бы это были естественные его расположения, тот несомненно внидет в царство небесное и в радость Господа своего. Впрочем, и все те, которые текут путем Божиим по указанному мною порядку, если случится, что естественная смерть пресечет посреде сие их течение, не будут отогнаны от дверей царствия Божия, и двери сии не будут затворены пред ними, по беспредельной милости Божией. Но которые не текут таким порядком, тех суетна и вера, если какую имеют во Христа Господа, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Животворящим Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово тридцать восьмое. 1. Всякий из нас должен познать, что он есть Адам, чтоб быть Христом. 2. Таинство воплощения Сына и Слова Божия имеет целию пересозидать верующих в Него и делать их нетленными и бессмертными. 3. Определения Божии делаются законом естества. 4. Какие определения Божии опять Им отменяются и каким образом?

Если кто из нас не познает, что он есть Адам, тот, который согрешил пред Богом в раю, то как может он признать и думать, что нисшествие Сына и Слова Божия было для него? Такой уж по падении установился закон, что как каждый из нас бывает Адамом, то есть человеком тленным и смертным, не по причине собственного своего греха, а по причине преслушания прародителя нашего Адама, от семени которого происходим; так опять каждый из нас бывает Христом, нетленным и бессмертным, не ради добродетелей своих, но ради послушания второго Адама, Который есть Христос, Господь наш, сошедший с неба, соделываясь кость от костей Его и плоть от плоти Его. И как тление и смерть из рода в род переходят от ветхого Адама, так нетление и бессмертие переходят в христиан от нового Адама. Как то, что мы причастники естества праотца Адама, падшего, познаем мы по тому признаку, что и мы грешим и преступаем заповеди Божии, так и то, что мы бываем причастниками Божественной благодати второго родоначальника нашего — Христа Господа, познаем по тому признаку, что не грешим более, коль скоро получаем Божественную благодать сию. Мы почерпаем от полноты Христовой, подобно тому, как из какого-либо источника огня возжигались бы мириады лампад, и чем больше бы возжигались, тем более он изобиловал бы огнем и источал его из себя, ибо Христос, как Бог, преисполнен всяким добром.

2. Он, не отстраняясь от всего сущего, благоволил устраниться в пречистое чрево Приснодевы, родиться, млеком питаться, возрасти и стать мужем, также алкать, жаждать, утруждаться и проливать пот, потом подвергнуться зависти иудеев за чудеса, совершенные Им в показание Своего Божества, быть повешенным на кресте, будто злодей, вместе с разбойниками, умереть позорною смертию, по воле Своей, погребену быть, воскреснуть и вознестись на небо, чтоб ниспослать на верующих Духа Святого, от Отца исходящего, Которого и послал. Ибо то и было целию и концом всего воплощенного домостроительства Христова, чтоб Духа Святого принимали в души свои верующие в Него, яко Бога и человека, единого Христа в двух естествах, Божеском и человеческом, нераздельных и неслиянных; чтобы сей Святой Дух был как бы душою души верующих, и они по сей причине именовались христианами; чтоб (действием сего Духа Святого) они некоторым образом переплавлялись, пересозидались, обновлялись и освящались по уму, совести и по всем чувствам, так, чтобы после сего они совсем уже не имели в себе растленной жизни, которая могла бы поднимать в душе их позыв и пожелание плотских сластей и мирских похотей. Ибо всякий человек с первого дня рождения своего (с момента зачатия) подлежит уже тлению и смерти, и потребна великая и божеская сила, чтобы воссоздать его к нетлению и бессмертию. Если же кто, вместе с возрастом телесным, будет возрастать и в худости, то в таком, конечно, увеличивается и сила тления и владычество смерти, делающееся в нем еще более мощным, потому что по мере тления, какое кто развивает в себе, входит в него и жало смерти, то есть или больше, или меньше. Если теперь малое и незлобивое дитя имеет нужду в божеской силе, чтоб освободиться от тления, то сколь великая сила потребна для того, кто вместе с возрастом возрос и в худости, а вместе с нею и чрез нее возрастил в себе и тление, каковое Богоотец Давид называет в псалмах своих узами и вретищем, взывая к Богу: Ты разрешил узы мои. Тебе принесу жертву хвалы (Пс.115:8), то есть возблагодарю и прославлю Тя за то, что Ты растерзал узы мои, то есть тление; и опять: Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием. да славит Тебя душа моя и да не умолкает (Пс.29:12-13); то есть Ты совлек с меня вретище, которое я носил, то есть тление, и препоясал меня радостию, да прославлю Тя, не я, но Дух Святой чрез меня, потому что радость и слава, приятые Давидом от Бога, был Дух Святой, Коего имея в себе, он говорит: и не умилюся (не буду иметь нужды раскаиваться), то есть не буду грешить? Итак, всеконечно необходимо всякому всевозможные употребить усилия, чтоб получить свыше от Христа Господа сие веселие и славу, то есть благодать Святого Духа, чтоб возыметь силу не грешить более. Ибо что делает кто по произволению, то по произволению же может и уничтожить, но что от естества, того нельзя уничтожить произволением. Если теперь человек стал естественно тленным и смертным, то не может силою одного произволения своего сделаться нетленным и бессмертным. И со времени изгнания Адамова из рая, то есть с того времени, как он по причине преступления сделался тленным и смертным, даже до днесь (до сего дня. — Ред.) ни один еще человек не явился нетленным и бессмертным.

3. Итак, если потребно человеку опять прийти в то первое состояние, в котором он создан, сделаться то есть нетленным, то никакое человеческое произволение не может возвесть его в сие состояние, а одна божественная сила, приемлемая им чрез сочетание с божеским естеством. Божеское естество сильно победить смертность естества человеческого и опять воззвать его в первоначальное его состояние. Слова и определения Божии делаются законом естества. Почему и определение Божие, изреченное Им вследствие преслушания первого Адама, то есть определение ему смерти и тления, стало законом естества, вечным и неизменным. Почему для отменения такого определения распялся и умер Сын Божий, Господь наш Иисус Христос, принесши Себя в жертву искупления человека от смерти, жертву страшную и безмерно великую. Определение Божие: земля еси и в землю пойдеши, равно как и все наложенное на человека после падения, будет еще действовать до скончания века, но по милости Божией, в силу чрезвычайной жертвы Христовой, в будущем веке оно уже никакой не будет иметь силы, когда совершится общее воскресение, каковому воскресению невозможно бы было совершиться, если б не воскрес из мертвых Сам Сын Божий, умерший для отменения означенного определения и воскрешения всего человеческого естества, так как воскрес человек, то есть Христос, как и первоначально умер человек, то есть Адам, тот и другой совмещая в себе весь человеческий род.

4. Впрочем, да ведает каждый, что определения Божии о карах за грехи после воплощенного домостроительства есть время отменять еще в сей жизни. Определения Божии, наложенные на первого человека Адама, согрешившего в раю, при жизни безбедной, праведно не отменяются в сей жизни и поставлены для человека в закон естества, а определения Христовы, наложенные после воплощенного домостроительства на нас, находящихся в этой бедственной жизни, могут быть отменяемы еще в сем веке. И всякому христианину, если он подпал под них, со всем усердием и усилием надобно озаботиться, чтоб они сняты были с него еще здесь, ибо они несравненно страшнее первых, так как простираются на нескончаемые века. Если первые определения, лишающие человека временной жизни, то есть определения на смерть и тление, представляются несносными, то определение вечных и нескончаемых наказаний, какие наложены будут в будущем веке, насколько тяжелее и несноснее будут для тех, кому придется испытать их!

Какие же именно эти определения, послушай. Господь наш Иисус Христос говорит: кто скажет: `безумный’, подлежит геенне огненной (Мф.5:22). Это значит, что сказавший это брату своему, как только сказал это, тотчас сделался уже повинным вечному мучению. Но это решение или определение суда Божия теряет силу, коль скоро кто покается и с такою решимостью положит не говорить более брату своему: уроде, что скорее умрет, нежели согласится это сделать; потому что в самом деле для христианина лучше умереть, нежели называть брата своего христианина: уроде. Таким же образом, то есть чрез покаяние, сокрушение и решимость воздерживаться от грехов, теряют силу и все другие судные определения Христовы. Но да ведаем, что только здесь, в настоящей жизни, где бывает преступление заповедей Божиих, только здесь бывает и отменение страшных судных определений за то, по беспредельной Божией милости, ради искреннего и совершенного покаяния. А кто не покается здесь, над тем неотменно будут исполнены сии определения; неотменно, кто поклянется Богом в неправде, будет наказан, как нечестивец; кто с похотением воззрит на жену, будет наказан, как блудник; лихоимец будет наказан, как идолослужитель. Впрочем, если кто и покается в таких и подобных грехах, но при этом окажется немилостивым, несострадательным и жестокосердым, то есть воздаст злом за зло и не простит врагу своему, в таком случае никакой не получит он пользы от своего покаяния, но тщетно будет все его покаяние, по определению Господа, Который говорит: ибо каким судом судите, [таким] будете судимы (Мф.7:2). И не это только, но может случиться нечто и еще худшее, может случиться, что иной, искренно покаявшись, обретет милость у Бога и получит отпущение всего своего греховного долга, но если он после сего окажется несострадательным и немилосердым к другим и не простит им, в чем они против него погрешат, то сам разоряет милостивое к нему снисхождение и отпущение, явленное ему Богом, как говорит Святое Евангелие: не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям (Мф.18:33-34).

Нам же даруй, Господи, и покаяться во грехах своих, и быть сострадательными и милосердыми к ближним, да сподобимся улучить и вечное блаженство в Самом Христе, истинном Боге, Коему слава во веки. Аминь.

Слово тридцать девятое. 1. Как разуметь: начало премудрости страх Господень? 2. Какие признаки и дела верных и богобоязненных людей? 3. Какие признаки и дела людей неверных и не боящихся Бога? 4. Кто тот мертвый, который не живет по Богу? 5. Как от Бога имеем мы бытие, так от Него же только получить можем и благобытие.

Начало премудрости страх Господень, говорит Писание (Притч.1:7). Премудр же есть един Бог. Почему всякий, желающий внити в царство небесное и быть под Царем Богом, чтоб ум его, и мудрования его, и помыслы его были управляемы Самим Богом, единым воистину Царем, всякий такой прежде всего должен возыметь страх Божий. Но как возыметь страх к Тому, Кого не видишь? — Потому необходимо прежде увидеть Бога, чтоб потом возыметь страх к Нему. А как увидеть Бога, Которого никто никогда не видал? Для этого надобно взыскать умного света Божия, чтоб ум, просветившись им, мог умно узреть Бога. И вот когда кто таким образом узрит Бога, то может возыметь и страх Божий, а возымевши страх Божий, может увидеть и понять и себя самого, и сей привременный и суетный мир, и все дела мира сего. Далее, кто видит себя самого и суетность мира сего, тот, имея всегда присущим в себе страх Божий, не может онеправдовать кого-либо и, когда сам терпит от другого неправду, не делает отмщения, но, чая помощи, от Бога приходящей, терпит благодушно неправду, и дивится, и славит Бога, что Он, видя неправды, долготерпит и сносит неправедного, — сам между тем ревнуя всеусердно приносить всякого рода плоды Святого Духа.

2. Итак, мы имеем нужду в умном божественном свете, да соделает он нас причастниками благодати зреть Бога. — Но что такое есть свет сей? О сем Сам Христос говорит: Я свет миру (Ин.8:12). То же говорит и евангелист Иоанн: В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков (Ин.1:4). Изъясняя сие, Иоанн Креститель говорит: Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин.3:36). Не верует же во Христа всяк, кто преступает одну и только одну заповедь Его, как Сам Христос говорит: кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном (Мф.5:19). Неверный в малом неверен и во многом (Лк.16:10). Но какой гнев пребывает на таком? Гнев клятвы, которая пала на Адама за преступление заповеди Божией, то есть тление и смерть. Но которые пребывают в тлении и смерти, те пребудут и в геенне адской. Почему Господь наш Иисус Христос и говорит: заповедь Его есть жизнь вечная (Ин.12:50), и: кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек (Ин.8:51). Кто же, выходит, не исполняет заповеди Божией, тот сам себя лишает живота вечного. Итак, прежде всего надлежит уверовать во Христа, Который есть свет человеком, чтоб увидеть Бога.

Каким же образом может он увидеть Бога? Из творений, сотворенных Богом, может он увидеть и познать Творца, то есть неба, земли, моря и прочих тварей, особенно же самого человека, который есть животное разумное, зачинающееся так невзрачно и потом бывающее таким дивным существом, которое мнится быти богом всего видимого, в силу разумности, его отличающей. Кто узрит сим образом Бога, тот как может не возыметь к Нему страха? А кто страх к Нему возымеет, возможно ли, чтоб тот не благоговеинствовал пред Ним, не смотрел строго за собою и не жил так, как; заповедует Он и определяет в законе Своем?

3. Отсюда само собою разумеется, что кто живет не по закону Божию, тот и Бога не боится; а кто Бога не боится, тот не виде Его; кто же не виде Бога, тот не имеет в себе света (умного); кто не имеет сего света, тот не верует во Христа; кто не верует во Христа, не имеет живота в себе. Так как очевидно он не положил начала от страха Божия, который есть начало премудрости, то он есть буй, слеп, мертв. И добре говорит Евангелист Иоанн, что всякий согрешающий не видел Его и не познал Бога (1Ин.3:6). Добре и Пророк Иеремия живописует, — кто есть незнающий Бога? Кто любодействует, кто преступничествует, кто напрягает язык свой, как лук, в ком укрепились ложь и неверство, кто от зла переходит ко злу, кто другу своему посмеивается и не говорит истины, кто научил язык свой говорить одну ложь, кто неправо действует и не хочет обратиться, у кого лихва на лихву и лесть на лесть, коего язык есть стрела уязвляющая и льстивые глаголы уст его, приятелю своему глаголет мирная, внутрь же себе имеет вражду. Таковый не познал Меня и не восхотел знать Меня, глаголет Господь (Иер.9:3-8). Если таков незнающий Бога и нехотящий у ведать Его, чем разнится он от тех, которые не исповедают Христа и не веруют в Него? Христианин, не верующий Христу, какой христианин? Кто верует Христу, тот творит заповеди Его, а кто не творит заповедей Его, тот и не верует Ему. Неверующий же Христу, не то же ли, что неверный? Итак, все те, которые именуются христианами, но не живут по закону и заповедям Его, да ведают, что они еще не уверовали во Христа, хотя исповедуют Его Богом. Ибо кто истинно верует во Христа, тот не станет жить беззаконно и нарушать заповеди Божии, подобно тому, как тот, кто видит пред собою пропасть, не может броситься в нее, если только он не потерял ума.

4. Да взыщут же таковые того, чтоб уверовать во Христа как должно и таким образом начать жить по Богу, приять в себя умный свет и узреть Бога, страх Божий возыметь и положить начало премудрости, так как начало премудрости есть страх Божий. Вера без дел мертва есть, как тело без души. Ибо вера, дел не имеющая, не имеет Бога, животворящего ее, и мертва есть, яко не стяжавшая того, о чем говорит Христос: любящий Мене, заповеди Моя соблюдет, и Я и Отец приидем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23), чтоб воскресить из мертвых душу присещением Своим и оживотворить того, кто сподобляется стяжать сие. Вот почему мертва такая вера, мертвы те, которые имеют ее без дел. Кто живет во Христе, тот имеет и нрав Христов, а кто не имеет нрава Христова, тот мертв, и пусть он не обольщает себя, как говорит Христос: Что вы зовете Меня: Господи! Господи! -и не делаете того, что Я говорю? (Лк.6:46). Знак мертвости есть недействование, так как всякий, кто мертв, и бездействен. Почему кто не действует по Богу, тот мертв для Бога, в том нет жизни по Богу. А кто не живет для Бога и по Богу, такому лучше бы совсем не жить. Телесная наша жизнь есть просто жизнь, как жизнь и всех животных. Но разумная душа должна восприять жизнь, которую подает Бог и которая есть свет человеком, подаемый свыше от Бога. Кто лишен этой жизни, тот живет, как и все неразумные животные, но как он ниспадает до сего, будучи разумным, то будет осужден вместе с бестелесными разумными тварями, лишившимися такой жизни, то есть с демонами, на вечную смерть, или на нескончаемые мучения во аде. Из всего сказанного видно, что главнейшее наше дело состоит в богоугодном житии. Которые христиане не ведут жизни, подобающей христианам, те немоществуют и в естестве своем, и в силах своих, и в жизни, и деяниях своих. Сила же христианства в том и состоит, что в нем чрез Иисуса Христа получается полное благобытие от Бога, давшего бытие. Почему естественно те не сподобляются жить как должно, и в отношении к Богу, и в отношении к людям, которые не взыскали того, чтоб получить от Бога чрез Иисуса Христа благобытие, которое потеряно в первозданном Адаме.

5. Итак, который христианин не живет, как заповедует Христос, такой всуе носит имя христианина. Не имеет он благобытия, или потому, что совсем не веровал во Христа, или потому, что, уверовав, презрел веру и потерял дар, или потому, что не был научен как должно и не познал сего великого и таинственного дара благодати. Как о бытии мы знаем, что оно, быв в начале даровано непосредственно Богом по закону творения, в настоящее время не прямо от Него приходит, но от мужа и жены бывает человек, как законоположил Он же, Создатель всяческих, когда сказал: и будета два в плоть едину, каковая плоть есть плоть дитяти, рождаемого от обоих; таким же образом и благобытие явно есть дело и Божие, и наше, потому что если б оно было только Божие дело, то его имели бы все люди. Наше в сем участие состоит в том, чтоб признать, что мы не имеем благобытия и не можем его возыметь сами собою, потому что со времени Адама даже доныне не было ни одного человека, который бы возымел благобытие сам собою, мудр ли он или разумен о себе, как говорит пророк Исаия: Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (Ис.5:21). Почему как бытие есть у нас от Бога и Его творческой силы, так и благобытие от Него же. Благобытие есть в нас от Бога нечто высшее пред просто бытием, потому что это бытие если не станет благобытием, то растлевается и гибнет. И как всесильный Бог, однажды творчески создав человека, не дает уже теперь бытия никому из людей иначе, как чрез мужа и жену, потому что это было бы неблагословно, так опять, и благобытия не дает Он человеку, если сам сей человек не восхощет того от всей души своей и от всего помышления своего, чтоб иначе не нарушить разумного достоинства естества человеческого, то есть самовластия. Посему кто восхочет сего благобытия, пусть взыщет его у Бога с воплем крепким и слезами, как сделал и Сам Христос, Который, будучи Бог и человек, яко человек, возносил к Богу молитвы и моления, со слезами и воплем крепким, чтоб избавил Его, яко человека, от смерти, как говорит Апостол: Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за [Свое] благоговение… , сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного (Евр.5:7,9). Какое же это спасение, которое Он дарует всем послушающим Его? Самое то благобытие, которое есть плод Святого Духа. Плод же духовный есть, говорит божественный Павел, любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона (Гал.5:22-23). Ибо праведнику закон не лежит (1Тим.1:9). Бог Слово и Сын Божий, Творец естеств, для того и соделался естественно (физически) человеком, чтоб естественно (физически) даровать людям благобытие. Чтоб люди могли получить это благобытие, Он пришел, воплотился, пострадал и умер, чтоб верующие могли возыметь его, яко нечто естественное (физическое), то есть чтоб были любительны, радостотворны, долготерпеливы, благи, милосерды, верны, кротки, воздержны. Ибо эти именно свойства и составляют благобытие. И горе тому, кто не имеет такого благобытия, которое даруется Христом, потому что в таком случае он лишается того великого блага, для которого единого Бог соделался человеком, умер и воскрес. Сего-то лишается и он (ненастоящий христианин), как лишаются и те, которые не веруют во Христа, чтобы не сказать, что он становится еще и хуже их. Нам же да не будет лишитися сего блага во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

Слово сороковое. 1. Воздержание есть один из плодов Святого Духа. Тем, которые веруют во Христа, надлежит знать, что они получают от Него дары Святого Духа, так что которые не знают, что приемлют от Христа дары, всуе уверовали.

Говорят богоносные отцы, что Христос пришел в мир сей и даровал людям избавление и отъятие грехов. Итак, если Христос есть избавляющий людей от греха и отъемлющий их, то как они же опять говорят, что верующие умерщвляют стремления и движения страстей чрез воздержание? На это отвечаем, что оба эти положения истинны. Ибо окрестившиеся во Христа во Христа облеклись; облекаются же во Христа благодатию от Отца исходящего Духа, а из плодов Святого Духа есть и воздержание. Плод Святого Духа, говорит божественный Павел, есть : любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал.5:22-23). Посему, когда кто воздерживается от греха, то не он воздерживается, но сие есть плод Духа, который есть воздержание. Итак, воздержный пусть не думает, что воздержание, им содержимое, есть дело его собственной силы, но дело благодати Христовой. Ибо Христос чрез Духа Святого дарует воздержание тем, которые прежде возжелали освободиться от страстей и избавиться от греха, и стали противиться ему, но все бывали побеждаемы им по слабости своей и отяжеляемы, — таковым, говорю, дарует Христос воздержание, чтобы ведали, судя по воздержанию, коим воздерживаются теперь от всякого греха, от какого великого зла они избавлены, и чтобы, когда взято будет у них самое движение на зло (сочувствие ему), прославляли смиренномудренно Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, пославшего Его для избавления народа своего.

Как Христос греха не сотвори, так и тому, кто облекается во Христа, как возможно грешить? Кто же грешит, тот явно не облечен во Христа. Да подвизается убо такой христианин опять облещись во Христа, и да просит день и ночь с верою, постом и слезами сподоблену быть опять надеть на себя одежду оправдания Христова. Ибо он одет уже был во Христа во святом Крещении, но или не познал того, или презрел то и сделался за то опять обнаженным от Христа и по причине сего обнажения стал грешить. Впрочем, Христос не совершенным оставлением оставляет и такого, но дает ему прийти в чувство, познать свою обнаженность и, моляся с духом сокрушенным, взыскивать облечения в Него. Ибо кто не облечен во Христа, тот как может творить заповеди Его? Сам Он говорит: без Меня не можете делать ничего, как не может приносить плода ветвь, если не пребудет на лозе (Ин.15:4,5).

Христос повелевает нам веровать в Него не просто, как случилось, но веровать еще, что тем, которые веруют в Него, Он дает дары, так что которые не получили таких даров, те еще не уверовали во Христа. Христианин и верным называется по причине вверения ему даров. Верным называется христианин не потому одному, что он верует во Христа, но и потому, что ему вверены от Бога таинства, которых даже Ангелы не ведали прежде нас. В сем смысле сказал Господь: верный в малом и во многом верен (Лк.16:10). Видишь ли, что верный есть тот, кому вверяется? Кто же не чувствует и не знает, чтоб ему вверено было что-нибудь, тот или не получил благодати Святого Духа, или бесчувствен, и по причине нечувствия его она отступила от него. Ибо Дух Святой, дающий людям мудрость, и ведение, и благочестие, и страх Божий, и веру, не хочет пребывать в нечувственных.

Как никто не может вести торговлю без денег, то Господь каждому верному дает, по силе его и способности, духовный динарий, то есть дар Святого Духа, который бы всегда пребывал с ним во всякое время и во всяком деле. Кому вверен такой динарий и кто получил его, тому надлежит хранить его добре и со всем усердием и терпением стараться приумножить его. И послушай, как он может умножить его. Получает, например, кто-либо дар веры и дар терпения: верою верит он в то, что обетовал ему Бог, а терпением претерпевает скорби и напасти, которые находят на него. Видя, что его встречает многое, противное тому, что обетовал ему Бог, он терпит благодушно, ожидая, пока наконец придет время исполнению обетовании Божиих. Здесь по видимости кажется, будто человек сам перетерпевает, а на деле сила благодати Святого Духа, которую он получил, она содевает в нем терпение и твердость. Если он не забудет о сей силе благодати, ему дарованной, то умножается в нем дар, и он сподобляется получить, что Бог обещал ему дать, ибо христиане верою и терпением наследуют обетования Божий. Если же он забудет о благодати и подумает, что сам своею силою вынес бремя испытания и терпения, а не силою благодати Божией, то теряет благодать и остается обнаженным от нее; и диавол, находя его обнаженным от Божественной благодати, помыкает им, куда хочет и как хочет, — и бывает для него последнее хуже первого.

Итак, тем, которые именуются верными по благодати веры, надлежит сподобится получить и благодать разума, да разумеют воистину, что терпение и благодушие содевает в них Божественная благодать, и благодарение да приносят Тому, Кто возблаговолил действовать таким образом в верных, как Сам Он засвидетельствовал: сила Моя в немощи совершается (2Кор.12:9). В других подвигах действующий бывает победителем, а в подвигах веры и благочестия победителем бывает страждущий и претерпевающий до смерти. Претерпевший до конца спасается; не тот, кто изнемогает и отстает в средине или к концу подвигов, но кто претерпевает до конца. И Бог наш не именуется Богом праздного бездействия и утех, а Богом терпения и долготерпения. Он действенно производит терпение и благодушие в тех, кои предают Ему себя самих, чтобы они одержали победу дивную и новую, подобную той, какую одержал Христос Господь. Быв распят и вкусив смерть, Он победил убийц Своих и мир, и теперь уделяет от победной силы Своей и тем, которые страждут за Него, и чрез них побеждает снова тех же убийц и мир. Сие таинство надобно знать всякому христианину, чтобы не оказался кто всуе верующим во Христа, яко не ведущий таинства христианства. Ибо не сам всяк, но Христос со всяким входит опять в рай, то есть всякий человек тогда получает вход в рай, когда причастным делается Божественной благодати Христовой и верою опять стяжевает то, что имел в начале и что потерял неверием, не поверив словам Божиим, а поверив словам змия.

Труды же и поты всегда сопровождают человека в настоящей жизни, по промыслительному устроению человеколюбивого Бога, чтоб иначе не потерял он опять того, что стяжал трудами и потами. Блага, высшего для нас, то есть благодати Христовой, духовно сподобляется душа чрез святое Крещение, ибо как только крещается, тотчас воображается в ней Христос. Но как большая часть не знают приемлемой таким образом благодати, особенно из тех, кои крещены малыми детьми, то мало-помалу со временем происходит в них изменение, и в иных совсем гаснет благодать Божия, а в других остается еще хоть малая ее искра, которая, по великой милости Божией, иногда опять возгорается в них посредством веры, пастырского наставления и руководства. В тех, которые, быв обличаемы и наставляемы, возникнут к вере и упованию спасения, благодать в короткое время опять возгорается и дает ощущать себя в духе. Затем если кто приложит к сему с радостию и рукояти (что можно захватить руками, охапки. — Ред.) смиренномудрия и милостыни (смиренномудрия, потому что такая милость не от нас, но от Бога; милостыни, потому что получивший милость всеконечно и сам должен быть милостив), то в нем разгорается великое пламя, которое освещает даже и всех соприкасающихся к нему, — о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава во веки. Аминь.

Слово сорок первое. 1. О праздниках, и как надобно их праздновать? 2. Против тех, которые хвастаются празднествами. 3. Что означает то, что бывает во время их? 4. К тем, которые причащаются Пречистых Таин достойно и недостойно. 5. Как бывает, что иной соединяется с Богом чрез Святое Причастие, а иной не соединяется? 6. Какое различие имеют причащающиеся достойно от причащающихся недостойно?

Кто добре познает и уразумеет, что он создан из ничего и что нагим вошел в мир сей, тот познает и Творца своего, и Его единого будет бояться и любить, и Ему единому служить от всей души своей, ничего из видимых вещей не предпочитая Ему. Убеждаясь из познания себя самого, что странник есть для всего земного или, лучше сказать, и для всего небесного, он всю ревность души своей отдает на служение Творцу своему и Богу. Ибо если он странник для земного, из которого взят (при сотворении), среди которого живет и проводит век свой, тем паче странник для небесного, от которого так далек и по образу бытия своего здешнего, и по образу жизни своей. Кто же убедится таким образом из познания себя самого, что странник есть на земле, и будет содержать в мысли, что как нагим вошел в мир сей, так нагим и выйдет из него, тому что предлежит, кроме плача и рыдания не о себе только одном, но и о всех сродных с ним и подобострастных ему людях? Равным образом, кто любит и боится Бога, и Его единого, тот, скажи мне, прошу тебя, согласится ли блистать чем-либо плотским и вещественным? Или, если праздник придется ему отпраздновать, станет ли он праздновать и торжествовать по общему всех людей обычаю — несмысленно и без толку? Или как возможно, чтоб он подумал что-либо или сделал какое-либо дело, зная, что то неугодно Богу? Также, кто убежден, что он странник, беден, наг от всего, хотя бы многим обладал, возможно ли, чтоб он стал хвастаться богатством своим? Или возможно ли, чтобы гордиться стал тем, что делает в праздники свои? Выситься по причине множества поставленных им свечей и возжженных лампад, или из-за духов и ароматов, или по причине многолюдства собравшегося народа и обильных и дорогих трапез? Или величаться знатностию друзей и посещением славных вельмож? Нет, не станет он много о себе думать из-за того, ибо знает, что все это ныне есть, а завтра прейдет, ныне занимает, а завтра исчезнет. Таковый, зная, в чем состоит богоугодное празднество, совсем не имеет в уме своем и в чувстве своем того, что обыкновенно бывает чувственного на праздниках (ибо этим обыкновенно заняты бывают те лишь, которые не помышляют ни о чем высшем видимого), но умом премудрым рождает помышления духовные и восторгается к созерцанию празднственного веселия, имеющего быть в будущей жизни, и им сердечно соуслаждается, как бы там уже был самым делом и духовно праздновал со Ангелами и святыми, у которых на небе всегда праздник. Таковый не смотрит на свечи и лампады, ни на множество народа, ни на собрание друзей, но к тому устремляет ум свой, что вскоре имеет быть по сих, когда то есть погаснут все вещественные светы и самый свет очей, и всякий отойдет в дом оный на вечное пребывание.

2. Итак, не считай ты мне, возлюбленный, годы, месяцы и круговращения праздников, и не говори: вот спраздновал я Рождество Христово, Богоявление, Сретение, Воскресение, Вознесение и Пятидесятницу. Не говори этого, брате мой, не пересчитывай отпразднованных праздников и не думай, что этого достаточно для спасения души. Не думай также, что будь светлые одеяния и убранства, ястие и питие, ценные благоухания, свечи и лампады, и множество народа, то тут и весь праздник. Не это делает светлым праздник, и не в этом одном состоит празднество: это только видимость празднственная. Какую пользу доставлю я себе, если возжгу, не говорю, множество свечей и лампад в церкви, но если зажгу столько светильников, чтоб они издали столько света, сколько светло солнце на небе, а вместо лампад вставлю звезды в своде церковном, и таким образом устрою второе небо долу на земле, буду восхищаться светом от всего сего и составлять предмет удивления и похвал от пришедших в церковь? Какая, говорю, будет польза для меня от этого, когда спустя немного все это погаснет, и я останусь во тьме? Или какая для меня польза, если ныне я намащу разными духами себя и всех празднующих, а завтра опять стану наполнен зловонием плотским? Скажи ты, хвалящийся светлыми празднествами, скажи, если, по слову Премудрого, есть у тебя разум, какая польза от этого? Конечно никакой, хоть ты и молчишь, побеждаемый истиною. Ибо если ныне я залит светом, а завтра окружен буду тьмою, если ныне избыточествую веселием, а завтра обременен буду печалями, если ныне здравствую, а завтра болеть стану, скажи, какая мне от этого прибыль? И что за утешение во всем этом? Не такие праздники любит Господь. Кто требует этого от вас? — вопрошает Он (Ис.1:12). Не законоположил Христос, чтобы мы праздновали праздники свои таким образом. А как? Вот послушай со вниманием. Впрочем, скажу наперед, что говорят некоторые в защиту сего. — Что ж, по-твоему? Не возжигать ни лампад, ни свечей? Не воскурять фимиама и никаких благовоний? Не созывать народа на праздники и не приглашать ни певчих, ни друзей и знаемых, ни людей знатных? Это ли говоришь? Так ли велишь? — Нет, этого я не говорю. Да не будет. Напротив, советую тебе все это делать, даже в больших размерах. В этом я совершенно с тобою согласен. Но желаю, чтобы ты знал, каким образом при всем том надлежит христианам праздновать праздники свои. И вот я изъясню тебе таинство празднества христианского.

3. Что же это за таинство? — То, что образно представляет делаемое тобою в праздники. Возжигаемые тобою лампады представляют мысленный свет, чтобы напоминать тебе, что как церковь вся в свете от множества лампад, так и дом твоей души (который тоже Божий есть), честнейший паче рукотворенного храма, должен быть весь в духовном свете, то есть в нем должны светить все духовные добродетели, быв возжжены божественным огнем благодати, и освещать всего тебя так, чтобы в душе твоей не оставалось ни одного местечка неосвещенного. Множество возжженных свечей означают светлые помыслы, которые должны светить в тебе, подобно свечам, так, чтобы не было ни одного мрачного помысла в доме души твоей, но чтобы все были огненны и блистали светом Духа Святого, и в тебе не было недостатка ни в одном из светоносных помыслов рассуждения. Благоуханные масти, разливающие благовоние, указывают тебе на духовное миро, то есть на благодать Святого Духа, и тем, что они составлены из разных специй, научают, что сие духовное миро надлежит стяжать и тебе так, чтоб оно было разнообразно, то есть было составлено из различных даров Святого Духа. Сие духовное миро предъизображая, пророк называет его в псалмах то росою, сходящею на горы Сионские, то миром, сходящим на браду Аароню и на края одежды его (Пс.132:2,3). Таков есть Дух Святой, Который сходит от Отца светов на достойных духовных мужей, а от них передается и другим, и освежает всех, как роса. Фимиам кадильный, который, воскуряясь, издает дым благовонный, указывает тебе на ту же благодать Святого Духа, но в том уже отношении, как она извнутрь восходит горе, или как она из того, кто восприял действо Святого Духа, исторгается, как источник воды, текущий в живот вечный. Тут она и освещает светозарно, и в то же время облагоухавает чувства духовным благоуханием: освещает, яко свет, видимый теми, кои чисты сердцем; облагоухавает, как древо жизни, которое, умерщвляя пожелания плотские, разливает всюду благоухание духовных стремлений и чувств и радостию чистою возвеселяет сердца всех верных. — И не это только означает бывающее на праздниках, но и ко многим другим духовным помышлениям подает оно повод. Так, если Бог так украсил и прославил благоуханием это бездушное миро, то не украсит ли Он и тебя, которого создал по образу и подобию Своему (конечно, если захочешь), разными видами добродетелей и не прославит ли благоуханием Святого Духа? Эти масти, составляемые руками человеческими и благоуханием своим услаждающие чувства твои, мудрым образом представляют создание тебя самого, ибо как эти масти, сложенные из разных ароматов, приготовляют руки миротворцев, из разных специй делая едино благоуханное вещество, так и тебя создали руки Божии и премудро сгармонировали с духовными видами мира духовного, то есть с дарами Животворящего Духа. И надлежит тебе благоухать вонею разума и премудрости, чтобы слушающие словеса учения твоего были облагоухаваемы в чувствах души своей и радовались радостию духовною. — А толпы народа, собирающиеся на праздник и велегласно воспевающие хвалу Богу, означают небесные чины и несметные воинства Ангелов, которые воспевают и славословят небесного Владыку за великое спасение, устроенное тебя ради. Хвала и песнь, поемые народом, представляют таинственное оное пение, немолчно совершаемое Ангелами, чтоб и тебя научить соделаться земным ангелом и таинственно и немолчно петь невещественными устами сердца Бога, создавшего тебя. — Други и знаемые, и знать, собравшиеся на праздник, научают тебя присутствием своим, что и тебе надлежит возревновать о том, чтобы посредством делания всех заповедей и чрез богатство добродетелей сочислиться и сделаться сожителем с апостолами, пророками, мучениками и всеми святыми. Если так празднуешь ты, возлюбленный, праздники свои, и если сам ты таков, как показало мое слово, то воистину духовное совершаешь ты празднество и спразднуешь Ангелам. Если же не так празднуешь и самого себя не поставил таковым, как мы сказали, то что пользы для тебя от твоих празднеств? Боюсь, не услышать бы и тебе от Бога, как древние иудеи: и обращу праздники ваши в сетование и все песни ваши в плач (Ам.8:10). Может быть, вы спросите меня: так, по-твоему, если уж мы не таковы, как показало твое слово, то нам и не праздновать праздников, хоть бы то телесно и чувственно? — Нет, брате, я не говорю тебе этого. Празднуй усердно и делай все, что относится к Богопочтению и чествованию Ангелов, как можешь. Призывай на праздник, если можешь, всех — царей, вельмож, архиереев, иереев, диаконов, мирян, да чрез тебя славится всеми Бог, и слава сия, ими Богу воссылаемая, да вменится тебе, как виновнику ее, и да явишься ты угодным Богу. Но не думай, что тут и все, что ты должен делать для прославления Бога и в честь Ангелов Его, и тем паче, будто чрез то прибавляешь нечто к славе Всевышнего или святых. Ибо, как говорит Апостол, то прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы [последующего] (2Кор.3:10). И святые не имеют нужды в человеческой земной славе. А празднуй, да обрящешь милость у Бога молитвами святых Его, но и при этом опять не думай, что то видимое и чувственное, что ты делаешь для праздника, есть настоящее празднество, но что это есть только тень и образ празднества. Ибо, скажи мне, прошу тебя, это видимое, бездушное и чувства не имеющее само по себе, какое общение имеет с невидимым, божественным, духовным, — живым и живоносным? — Посему, если хочешь разумно и благочестно праздновать праздники, да будет у тебя празднеством не свет лампад, которые спустя немного погашаются, но чистая лампада души твоей, то есть ведение небесных и божественных вещей, которое подается Духом Святым тому, кто есть израильтянин, — человек высокого и созерцательного ума. Оно да сияет в тебе все дни жизни твоей паче лучей солнечных. Оно да светится во всех христианах чистым светом слова так, чтобы благодатию Духа Святого исполнялась в них заповедь: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф.5:16). Вместо многих лампад да будут в тебе светлосиятельные помышления, из которых составляется ткань на украшение добродетелей и чрез которые для имеющих правое умное зрение явным бывает все благообразие духовного храма души твоей. Вместо благовонных курений да облагоухает тебя благоухание Святого Духа неизъяснимое. Вместо множества народа да будут с тобою сонмы святых Ангелов, которые бы славили Бога за твои добрые дела и радовались о спасении и преспеянии души твоей. Вместо друзей, вельмож и царей да спразднуют тебе, как други твои духовные, святые, паче вельмож и царей досточтимые. Сии святые да будут возлюбленными твоими, предпочтительно пред всеми, чтобы они по смерти твоей приняли тебя в вечные кровы свои, как Авраам принял Лазаря на лоно свое.

4. Вместо трапезы, обремененной разными яствами, да будет тебе единый хлеб животный, который для чувств видится хлебом, а мысленно есть Тело Христово. Сей есть хлеб, сходящий с неба и дающий живот миру, от которого вкушающий не только питается, но и животворится и восставляется как бы из мертвых. Сей хлеб да будет для тебя и пищею, и услаждением, ненасытимыми и неистощимыми. Вино же, которое в сем таинстве воистину есть Кровь Божия, да будет для тебя светом неизреченным, сладостию несказанною, радованием вечным. Если будешь пить от сего вина достойне, то не вжаждешься во веки, только пей с чувством душевным и с мирным настроением душевных сил. — И добре вникни в смысл глаголемого. Если причащаешься небесного хлеба и вина, то есть Тела и Крови Христовых с чувством и сознанием того, что они суть, то ведай, что причащаешься их достойне; если же не таким образом причащаешься, то ешь и пиешь недостойне. Причащаясь с чистым сердцем и верою, ты являешься достойным таинственной трапезы, если же ты не удостоиваешься сего, то не имеешь единения со Христом.

5. Те, которые причащаются Божественных Таин недостойне, пусть не думают, что чрез них так просто соединяются с Богом, потому что этого не бывает с ними и быть не может никогда, пока они таковы. Одни те, которые чрез причащение Божественной Плоти Господней, удостоиваются зреть умным оком, осязать умным осязанием, вкусить умными устами невидимое, неосязаемое и невкусимое Божество, — одни эти ведают, яко благ Господь. Они не чувственный только хлеб вкушают и не чувственное только вино пиют чувственно, но в то же самое время вкушают и пиют мысленно Бога, двоякими чувствами — души и тела: вкушают плоть чувственно, Бога же — мысленно, и соединяются таким образом и телесно, и духовно со Христом, Который двойствен по естествам, яко Бог и человек, и бывают сотелесники с Ним и сообщники славы Его и Божества. Сим-то образом соединяются с Богом причащающиеся достойне, — вкушающие от хлеба и пиющие от чаши, с ведением и созерцанием силы таинства, и с чувством душевным. А те, которые причащаются недостойне, бывают пусты от благодати Святого Духа, и питают только тело свое, а не души свои.

6. Но, о возлюбленне, не возмущайся против меня, слыша истину, мною тебе возвещаемую, ибо это истина. Ибо если ты веруешь и исповедуешь, что Тело Христово есть хлеб животный и дарует живот вечный тем, которые вкушают его, и что Кровь Его для пиющих ее бывает источником воды, текущей в живот вечный, то скажи мне, прошу тебя, почему ты, причащаясь сих Божественных Таин, не приемлешь в душу свою ничего особенного сравнительно с тем, что имел прежде причащения. Но если и чувствуешь малую некую радость, когда причащаешься, то спустя немного времени опять становишься таким же, каким был прежде того, и совсем не ощущаешь в себе самом какого-либо притока жизни или какого-либо прилияния света. Хлеб сей для тех, которые не возвысились над чувственным, является простым хлебом, хотя таинственно он есть свет невместимый и неприступный, — равно как и вино таинственно есть свет, жизнь, огнь, вода живая. Итак, когда вкушаешь ты божественный хлеб сей и пьешь сие вино радования, а между тем не ощущаешь, что зажил жизнию бессмертною, восприняв в себя силу светоносную и огненную, как пророк Исаия приял в уста угль горящий, и что испил Кровь Господню, как воду живую и обрадовательную, если, говорю, не ощущаешь в себе, что приял нечто из того, о чем я сказал теперь, то как думаешь, что приобщился жизни вечной, приступил к неприступному свету Божества, причастен стал света непрестающего? Нет, брате мой, нет; ничего такого не совершилось с тобою, так как ты не чувствуешь в себе ничего из сказанного. Но свет оный светит на тебя, а ты слеп, и не освещаешься; и огнь оный испускает на тебя теплоту, а ты остаешься хладным; и жизнь оная вошла в тебя, а ты не чувствуешь и пребываешь мертвым; и вода живая протекла по душе твоей, как желобу, но не осталась в тебе, потому что не нашла в тебе достойного себе вместилища, чтоб вселиться внутрь тебя. Посему, если ты сим образом причащаешься Пречистых Таин, без того, чтоб ощущать какую-либо благодать в душе своей, то причащаешься только по видимости, а в себя самого ничего не принимаешь. Ибо которые достойно приступают к сим таинствам и достодолжно приготовляются к принятию в них Сына Божия — сего хлеба животного, сходящего с неба, к тем Он прикасается ощутительно и с теми соединяется несмесно, давая осязательно испытывать свое благодатное присутствие.

Итак, если ты будешь праздновать праздники, как я тебе изобразил, и будешь причащаться Божественных Таин, как я тебе указал, то вся жизнь твоя будет одно непрерывное празднество, одна непрестающая Пасха, — прехождение от видимого к невидимому, туда, где престанут все образы, сени и символы празднеств, бывающих в настоящей жизни, и где вечно чистые вечно имеют наслаждаться чистейшею жертвою, Христом Господом, в Боге Отце и единосущном Духе, всегда созерцая Его и видимы бывая Им, сопребывая и соцарствуя с Ним, — выше и блаженнее чего ничего нет в царствии Его. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово сорок второе. 1. Что есть таинство Воскресения Христова? Как в нас бывает Воскресение Христово, и как вместе с сим бывает воскресение души? — Сказано во вторник второй недели по Пасхе.

Братие мои возлюбленные! Пришла Пасха, радостный день Воскресения Христова, вина всякого радования, посещающая нас однажды в год, а для тех, которые понимают таинство Воскресения, бывающая каждодневно и даже непрерывно, — пришла и исполнила сердца наши всяким веселием и неизъяснимым утешением не тем только, что прекратила труд всечестного поста, но паче тем, что явила души наши усовершившимися тем трудом, и призвала всех верных к упокоению и благодарению, как видите. Итак, возблагодарим, братие, Христа Господа, сподобившего нас преплыть море поста и введшего нас с радостию в пристань Воскресения, — возблагодарим все, и те, которые совершили течение поста добре, в подвигах добродетелей, с усердием и теплым расположением, и те, которые обличились не так мужественными и малодушествовали в подвигах, по причине слабосердия и растления душевного. Ибо Он дает и усердным подвижникам венцы и награды, даже гораздо большие, нежели как им следует; Он же опять и к немощнейшим являет снисхождение, яко милостивый и человеколюбивый, потому что смотрит паче на расположение и произволение наших душ, нежели на телесные труды, с какими упражняемся и подвизаемся мы в добродетели, или больше по большей ревности, или меньше сравнительно с усердными по причине немощи тела, — и таким образом по усердию каждого раздает награды и дары Святого Духа, и или делает кого за усердные подвиги знаменитым и славным, или оставляет еще в уничижении, как такого, которому для совершенного очищения потребны еще большие подвиги.

Но, если считаете то благословным, пообдумаем и поисследуем точнее, в чем таинство Воскресения Христа, Бога нашего, каковое таинственно бывает и в нас, если восхощем, и как погребается Христос внутрь нас, как во гробе, как соединяется с душами нашими, воскресает в нас и вместе с Собою воскрешает и нас. Христос, Бог наш, после того, как повешен был на Кресте и пригвоздил на нем грех всего мира, умер, сошел в преисподняя ада; потом, поднявшись из ада, опять вошел в пренепорочное тело Свое, и тотчас воскрес из мертвых; и затем наконец вознесся на небеса с силою и славою многою. Таким же образом и теперь, когда мы, оставляя мир сей и мирские суетности, при исповедании страстей Христа Господа, входим во гроб покаяния и смирения, Он Сам сходит с небес, входит в тело наше, как во гроб, соединяется с душами нашими и воскрешает их, мертвых сущих по грехам, и, воскресив, дает благодать видеть славу сего таинственного Воскресения.

Так Воскресение Христово бывает воскрешением и нас, падших в грех и мертвых. Воскресение и слава Христова есть, как сказали мы, собственное наше воскресение, которое бывает, проявляется и видится в нас посредством Воскресения Его, в нас Им совершаемого. Воскресение же души есть единение ее с жизнию (вкушение жизни). Ибо как тело мертвое, если не примет внутрь себя живой души и не сольется с нею неслиянно, не может жить одно, само собою, так и душа не может жить истинною и вечною жизнию одна, сама собою, если неизреченным образом не соединится неслиянно с Богом. Душа, несмотря на то, что невещественна и бессмертна по естеству, бывает мертва и бесчувственна, прежде чем соединится со Христом, прежде чем увидит, что соединилась с Ним и воскресла, прежде чем познает то и восчувствует: так как ни познания не бывает без видения, ни видения без чувства, то есть прежде видит кто какую вещь и, видя ее, познает, а потом и чувствует. Это говорю в отношении к духовному, а в отношении к телесному бывает чувство и без видения, как, например, слепой, споткнувшись ногою о камень, чувствует боль. В духовном же, если ум не придет в состояние созерцания, чтобы созерцать то, что выше понимания, то не может чувствовать таинственного от того воздействия. Итак, тот, кто говорит, что он чувствует духовное, прежде чем придет в состояние созерцать то, что выше ума, слова и помышления, тот подобен слепому, который чувствует добро и зло, какие испытывает, но не знает, что у него под руками и ногами, и что может живить его или мертвить, потому что не имеет очей, чтоб видеть и знать то. Почему сколько раз бывает, что он поднимает палку, чтоб ударить врага, а ударяет друга, при всем том, что и враг стоит пред ним и пересмеивает его!

Воскресению Христову верят премногие-многие, но мало таких, которые бы чисто зрели его. Те же, которые не зрят так Воскресения Христова, не могут поклоняться Иисусу Христу, яко Господу. Почему священная песнь, которую часто имеем мы в устах своих, гласит: Воскресение Христово, не веровавше, а что? Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, единому безгрешному. Как же это Святой Дух подвигает нас петь: Воскресение Христово видевше, то есть что мы видели Воскресение Христово, — когда мы не видали его, так как Христос воскрес больше тысячи лет прежде, да и тогда никто не видал, как Он воскрес? Уж не хочет ли песнь церковная научить нас говорить ложь?! Да не будет! Перестань злословить! Напротив, она завещала нам возглашать сими словами совершенную истину, напоминая о том Воскресении Христовом, которое бывает в каждом из нас, верных, и бывает не просто, но светоносно, блистая сияниями Божества Его и нетления. Светоносное присутствие Духа показывает на совершившееся в нас Воскресение Господне, и еще паче — дает нам благодать видеть Самого воскресшего Христа Господа. Почему и поем: Бог Господь и явися нам; и, желая показать второе его пришествие, прибавляем вслед за тем: благословен грядый во имя Господне. Итак, в тех, в которых явился Христос воскресший, всеконечно Он и виден бывает духовно, и видится духовными очами. Ибо когда приходит в нас Христос благодатию Святого Духа, то воскрешает нас из мертвых, какими бываем дотоле, и животворит, и делает, что мы видим в себе живым Его Самого, бессмертного и нетленного. И не только это, но Он дает нам благодать и такую, что мы ясно познаем, как Он воскрешает нас и прославляет вместе с Собою, как удостоверяет все Божественное Писание.

Таковы-то божественные таинства христиан! Такова сокровенная сила веры нашей, которой не видят, и не могут видеть неверы, маловеры или, лучше сказать, полуверы, которые имеют половинную веру. Неверы, маловеры и полуверы суть которые не показывают веры своей делами. Без дел и бесы веруют и исповедают Христа, яко Бог есть. Знаем, нередко вопили бесы, что Ты Сын Божий (Мк.3:11). В иной раз и об Апостолах кричали: сии человеки — рабы Бога Всевышнего (Деян.16:17). А они были рабы Христовы. Но такая вера непомощна ни бесам, ни людям. И никакой нет пользы от такой веры, потому что она, как говорит Апостол, мертва. Вера без дел мертва (Иак.2:20), как, наоборот, вера содействовала делам (22). Почему же мертва такая вера? Потому что не имеет в себе Бога животворящего, — что не стяжевает в себя Христа, рекшего: : кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое… и Мы придем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:23), чтобы присутствием своим воскресить из мертвых того, кто стяжевает такую деятельную веру, оживотворить его и дать ему видеть Самого Христа, воскресшего в нем и его воскресившего. Вот почему вера без дел мертва или, лучше сказать, мертвы те, которые имеют веру без дел. Истинная же вера в Бога всегда жива и живуща, и животворит тех, которые приступают к ней и приемлют ее с благим произволением. Она и прежде действительного исполнения заповедей Христовых многих привела от смерти в живот и показала им Христа и Бога. И если б они после того пребыли в заповедях Его и соблюдали их даже до смерти, то были бы сохранены сими заповедями такими же, какими в начале стали одною верою. Но как они изменились в своих расположениях и впали опять в прежние грехи, то и веру потеряли, и праведно лишились истинного духовного богатства, которое есть Христос. Чего да не постраждем и мы, будем, прошу вас, соблюдать, сколько сил есть, заповеди Христовы, чтобы сподобиться и настоящих, и будущих благ, то есть зрения Самого Христа Господа. Каковое буди улучить нам всем благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава во веки. Аминь.

Слово сорок третье. 1. Об изменениях души и тела, которые бывают от стихий, пищи и бесов.

Долг имеет всякий христианин не только изменения и перемены, бывающие в душе, знать, но знать еще и причины, от коих они происходят и случаются. Иногда, например, вдруг находит на душу радость, а иногда находит на нее, тоже внезапно, печаль и тягота крайняя; то бывает она сокрушенна и умиленна, то бесчувственна и жестка, как камень; иной раз она смиренна и кротка, а спустя минуту начинает гордиться, и серчать, и злиться на всех братий; иногда бывает она рассеянна и нерадива о всяком деле благом, а иной раз — внимательна и усердна ко всякому послушанию, так что и тех, с которыми живет вместе, отклоняет от худа и подвигает на добро; иной раз она исполнена страха и благоговеинства, а иной — бесстрашна и неблагоговейна; иной раз с любовию воспоминает отсутствующих и призывает их к себе, а в другой — и на присутствующих смотреть не хочет; иногда скорбит, ноет и тяготится даже жизнию, а иногда так радуется и веселится, что не в силах бывает удержать в себе своей радости. Все это бывает естественно по естественному течению движений души и тела, когда подвизаемся в делании добродетелей и исполнении заповедей Христовых. Но как изменяется душа, так изменяется и ум наш; прелагается и он, — и иногда бывает остр и скор на порождение мыслей, и быстр в обсуждении своих помышлений, и иногда бездействен и тяжелодвижен на то и другое — и на помышление, и на рассуждение; то бывает он будто несмыслен, бессловесен, безгласен и глух, то глубокомыслен, красноречив и рассудителен; иной раз бывает он слеп и омрачен, а иной раз просветлен и рвется востечь на высоту созерцания, превышающую меру человеческого естества; иногда бывает прост и свободно готов на всякое созерцание, не помня ничего из худостей, бывавших пред ним, и не помышляя ни о чем подобном, а иногда бывает очень многосложен, волнуется мыслями, подозревает чего нет и не было, бывает, как огонек, покрываемый дымом от сырых дров, не только о присущих помышляет злое, но и о тех, которых нет налицо, слагает нередко в себе помышления суетные и ложные. Бывает, что и душа скорбит и не соглашается с умом в его неправых помышлениях, но никакой тем не доставляет пользы, потому что не сильна бывает отвлечь ум от таких суетных и бесполезных помыслов. И вот то, что имели мы сказать об изменениях и преложениях ума и умной души нашей.

Что касается до неровностей, бывающих в теле, то хоть и кажется нам, что они явны и их легко познать, но на деле не так, ибо изменений, бывающих в теле по естеству его, чрезвычайно много. Душа по естеству и сущности своей неизменна; вместе с нею равным образом неизменным создан от Творца Бога и ум. Они водятся произволением и по своей воле упражняются или в добродетелях, или в пороках, и за то наследуют на всю вечность или свет, или тьму. По своей воле, как я сказал, и по своему произволению, прилепляются они или к добру и бывают добрыми, или ко злу и бывают злыми. Но тело и естественно превратно, потому что сложно и по сущности своей текуче, как созданное из вещества тленного и текучего, и имеет сложение свое и состав свои из таких вещей, кои противоположны между собою. Мудрые по сей части говорят, да и поистине так есть, что сущность тела состоит из четырех противоположностей: холодного и теплого, сухого и сырого. Но тело само по себе не имеет ни воли, ни произволения и, сказать правду, не имеет ни даже движения, разве, может быть, назовет кто движением естественное течение тела к концу или тлению, каковое движение бессловесно, а если бессловесно, то, конечно, и безгрешно и пред Богом невиновно. И праведно: ибо то, что бывает необходимым следствием естества, то не подлежит осуждению. Похоти же плотской, брачного или безбрачного смешения, сластей, гортанобесия, чревоугодия, многоспанья, леностного бездействия, щегольства и многого другого подобного не тело ищет, как думают многие ненаказанные (ненаставленные. — Ред.), как не ищет оно этого, когда бывает мертво, но ищет этого душа посредством тела, приятным то себе находя, и услаждается тем, так как тесно соединена с этою перстию, то есть телом, любит валяться в чувственных скверностях, как свинья в нечистотах, и жаждет сластей плотских, по причине сего соединения с перстию.

Впрочем, никто пусть не думает, будто душа насильно бывает увлекаема к таким вещам от тела, ибо дело не так бывает. Как же бывает? Послушай со вниманием. Взял Бог персть от земли, и, создав человека, подул в лицо его Господь Бог, — и стал человек душею живою, встал с земли и стал ходить, потому что душа его, бывшая в теле, господственно и властно двигала сие тело; жжения же или похотного движения, бессловесной ярости и чревонеистовства и следа никакого не было тогда, но была в человеке жизнь мирная и беспечальная. Посмотрим теперь, не оттого ли, что тогда не было еще жены и яств, кои обыкновенно подвигают человека на похоть, не чувствовал он движений похоти и чревонеистовства? Итак, что же говорит о сем Божественное Писание? И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи… И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились (Быт.2:9,25). Видишь, что никакого вреда их целомудрию не причиняло ни то, что Ева была пред лицом Адама, ни то, что оба они были наги? И наги были они и не познавали друг друга, и не подвигались естеством тела своего к смешению, и не стыдились. Но по преступлении заповеди, когда вышли они из рая, обнажились от благодати Божией и ниспали от божественной славы, тогда, как написано, Адам познал жену свою, и она зачала, и родила (Быт.4:1). Так, брате мой, если ты искренно возлюбишь Бога и будешь твердо стоять в сей любви, то никакая страсть не возобладает тобою и никакое нуждение тела не вознасилует тебя. Ибо как невозможно, чтобы тело подвиглось на какое-либо дело само собою без души, так невозможно, чтоб и душа, соединившись с Богом посредством любви, вступать стала в сношение с другим чем-либо и склонилась на пожелания и удовольствия чувственные или увлеклась похотением чего-либо видимого и какою-либо страстию. Потому что все стремление сердца ее или, лучше скажу, вся воля ее связана крепко узами сладчайшей любви к Богу, а когда душа ссоюзится и ссочетается, как я сказал, с Творцом своим, тогда возможно ли, скажи мне, чтоб она испытывала жжение плотское или была подвигаема на похоть, и тем паче чтоб и исполняла ее? Никак невозможно. Естественные же перемены, бывающие в теле, явны. Они имеют место и во всех святых, ибо естественно со всеми бывает, что иной раз тело здорово, когда вещества, находящиеся в составе его, не воюют между собою, а в другой раз оно впадает в болезнь, когда какая-либо из четырех стихий, из коих оно слагается, или слишком умножается, или слишком умаляется против должного, и или, умножаясь, преобладает над другими и их подавляет, или, умаляясь, сама бывает преобладаема и подавляема ими, от чего происходят геморрои, флюсы, катары, а иногда и всего тела расстройство и повреждение. (Впрочем, душа остается нисколько невредимою от всего этого.) Большая часть этих повреждений происходит от многоястия и многопития, а иные от атмосферных изменений — ветров, тепла и подобного. Ибо, когда воздух бывает сыр, тогда тела сырого сложения повреждаются и расслабляются, потому что слишком в ту пору рассыряются; напротив, тела горячего темперамента получают от этого большую соразмерность и более крепнут. Опять когда воздух слишком сух и горяч, тогда сырые тела крепнут, а тела горячего сложения расслабляются. Бывают еще перемены в теле от излишней пищи и пития или от чрезмерного поста, также от многоспания или излишнего бдения, от большого труда или бездействия и недостатка движения.

Бывают еще некоторые изменения в теле нашем и от демонов, по попущению благого Бога нашего и на вразумление нас и смирение. Какое же это изменение? Отяжеление всего тела, бывающее безо всякой видимой причины, за одно тщеславие, или возгордение, или осуждение, коим осуждаем брата, как нерадивого. Иной раз и по другим причинам бываем мы предаваемы демону, — во измождение плоти, в сокрушение души, в испытание и упражнение ее, и наипаче в показание благоутробия и сострадания, какие являет к нам Бог, чтобы, познав то, мы от всего сердца всю любовь свою отдали Ему единому и к Нему единому обратили все свое стремление.

Все это, мною сказанное, не все люди понимают; но одни те как должно понимают эти изменения душевные и перемены телесные, которые подвизаются в делании добродетели (о тех, кои совсем омрачены невежеством и страстями, нечего и говорить). Только подвизающийся, когда случится с ним что-либо из сказанного, отчасти понимает то. Что же касается до изменений, бывающих в уме, то их разумеют только бесстрастные и совершенные, чистые и свободные и душою, и умом. Но и они не все вдруг знают, но научаются постепенно опытом. Ибо иногда от нестроений, случающихся в уме, томится душа и бывает сумрачна по той причине, что она чрез то лишается несколько присущей ей радости; впрочем, если она явит мужество, то пробуждает к бодренности и самый ум. Иногда опять, тому, что страждет душа, состраждет ум и вынужден бывает войти во мрак; но если он воспротивится тому и напряжется стоять во свете, то просвещает и душу. Иногда от телесного нестроения насилуемы бывают оба, — то есть и душа, и ум; и иногда отяжеляемы бывают совне, но, чувствуя тяготу, сохраняют мирное свое устроение целым, — иногда же возмущаемы бывают извнутрь, и боримы с такою силою, что кажутся совсем истощившимися до того, что страждущий сие не надеется уже прийти в мирное устроение, какое имел прежде. Таким-то образом душа и ум изменяются от тела, и опять, ум от души, и душа от ума и тела. Впрочем, не всегда возмущаемы бывают оба, то есть душа и ум. Иногда душа одна страждет от тела, а ум пребывает бесстрастным, в своем естественном состоянии, и утешает душу; иногда же ум омрачается и ослепляется, а душа бывает свободна силою божественного света и, прогоняя мрак, снимает покрывало с очей ума и дает ему возможность видеть и различать. Почему я и сказал вам, братие, что недовольно знать превращения, преложения и изменения, бывающие в нас, но надобно еще знать, откуда они приходят, как и от каких причин происходят, как, какие ветры помыслов дуют, из каких начал исходят и стремительно нападают реки страстей и искушений, чтобы суметь добре утвердить храмину души и искусно править кормилом корабля. Все это знать научает нас жизнь, непрерывно и неотступно ведомая по установленным правилам и пределам. Всякий должен положить предел и норму для себя и для жизни своей, чтобы верно знать, как действовать каждодневно и при изменяющихся обстоятельствах, и таким образом беспрепятственно тещи в делании добродетелей, не встречая препон в самой неопытности своей. Кто поступит таким образом (то есть все определит разумными правилами в своей жизни), тот скоро сделает стезю добродетелей, и стропотную, и притрудную, ровною и легкоходною для себя, ибо привыкнет мало-помалу ко всем деланиям добродетелей, и доброе обратится ему в привычку и станет как бы естественным чем. Преспевая таким образом в добре и восхождения в сердце своем полагая, то есть восходя от меньшей доброты все к большей и большей, совершеннейшей и совершеннейшей, явится он угодным Богу, и, в совершенстве постигнув и уразумев все сказанное выше, соделается для многих других учителем добродетели, просвещая их и научая и словом, и примером жизни своей, — и, как сам просвещен свыше благодатию Святого Духа, открывая глубины тайн духовной жизни всем взыскующим того с любовию и рвением, — силою и содействием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает слава и держава со Отцем и Святым Духом в нескончаемые веки. Аминь.

Слово сорок четвертое. 1. Диавол пятью кознями воюет против людей. 2. Всякое доброе дело, какое делает человек, должен делать его или для того, чтобы умилостивить Бога, или для того, чтоб возблагодарить Его. 3. Кто ищет спасен быть, должен подвизаться. 4. В каких людях царствует Царь всяческих и Бог и в каких не царствует.

Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое и сделался очень опытным в воевании против людей, ибо люди, им боримые, умирая, преходят род за родом, а он все живет и живет один и тот же вот уже шесть тысяч шестьсот и более лет, и навык. Он всегда есть скрытный враг людей, всегда злокознствует и брани воздвигает против них, и особенно против тех из них, которые теперь рождаются, потому что теперешние не только не имеют никакой опытности в борьбе с диаволом, но совсем и понятия не имеют о брани диавольской и об искусности в ней диавола. Почему и когда явно он биет их, они того не видят, и когда скрытно их устреляет, не чувствуют; он является ангелом света, а покрывает их тьмою. Так сделался он, как я сказал, очень искусным в борьбе с человеком. Конец же и цель, для которой ведет он сию брань с человеком, велика и страшна. Вначале отделив и отдалив род человеческий от Бога, он теперь всячески напрягается и хлопочет о том, чтоб не допустить его опять возвратиться к Богу, но всегда удерживать в отдалении от Него. И если случится кому воззвану быть Иисусом Христом и возвратиться к Богу, он, искусный и многоопытный в делании зла, всячески старается опять отдалить его от Бога. По этой-то причине диавол сделался многоискусен в воевании с людьми и воюет с ними пятью кознями: еллинством, иудейством, ересями, противоправославным образом жизни и (неразумными) подвигами добрых деланий. Еллинством прельщает людей, любящих так называемую внешнюю мудрость; иудейством прельщает евреев, убеждая их думать, будто они добре веруют, так как чтут единого Бога, чем прельщает он также и агарян; ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от православия; православных удаляет от Бога худыми делами и жизнию, противною православию, именно: сребролюбием, сластолюбием, славолюбием; опять и подвигами добрых дел и самоохотными лишениями самоумерщвления ввергает он подвижников в гордость, которая есть корень всякого зла, равно как в пристрастие к славе и чести людской. Этою прелестию гордыни, которая есть всех добродетелей истребительница, превращает он и в пропасть низвергает души бедных подвижников, живущих в преподобии и правде, и некоторых из них уговаривает показывать ревность Божию не по разуму и строгость жизни нерассудительную. Чрез это он делает их тиранами самих себя, и они мучат себя всякими лишениями и злостраданиями, да славимы будут от человек — что достойно крайних слез, потому что они лишаются за то и настоящих, и будущих благ. Пагубность, которой подвергаются все другие люди, о коих мы сказали, ничто в сравнении с потерями, какие несут сии люди. — Вот как велика и несравненна наша бедственность! Почему надлежит нам всячески изыскивать, каким бы способом могли мы избежать наветов диавола. Но никаким способом не можем мы избавиться от него, кроме как если прибегнем к Богочеловеку Иисусу Христу, со всем смирением души и крайним сокрушением сердца. Тогда Христос Сам будет воевать за нас чрез нас, и мы успокоимся, ибо противостояние и преодолевание этого врага нашего никаким другим способом не бывает, как только единым Христом Господом.

2. Итак, если кто делается нищим для Христа, постится, держит бдения, умерщвляет плоть свою воздержанием, творит милостыни и бывает сострадателен и человеколюбив, все это хорошо; однако ж да внимает он себе добре, чтоб не потерять напрасно трудов своих и должного за них воздаяния. Ибо хотя такие дела суть добрые дела, но есть иное добро, которое содевает спасение человека посредством них, и без которого подвизающиеся спастись посредством таких добрых дел не могут спастись. Оно есть причина, в силу коей спасаются те, которые подвизаются в них, то есть в посте, бдении и прочем. Эти последние суть средства для двух великих вещей — умилостивления и благодарения, ибо надобно, чтоб они были совершаемы с разумом, по чину и благообразно.

Так, если какой грешник, вняв тому, что говорит Иоанн Богослов: всякий согрешающий не видел Его и не познал Его (1Ин.3:6), придет в чувство и, познав, какому бедствию подпал он из-за грехов своих, приимет свет покаяния и начнет нести подвиги покаянные, посредством показанных дел — поста, молитвы и прочего, чтобы Бог, видя сокрушение сердца его, смирение и ревность, возблагоутробствовал к нему и примирился с ним, то Бог, видя смирение его и труд, оставляет все грехи его, примиряется с ним и являет в нем знамения сего помилования и примирения. Таковые знамения суть — упокоение от страстей, которые его одолевали, ненависть ко греху, страх Божий, держимый во всяком месте, так как Бог вездеприсущ, сокрушение и умиление сердечное, благоговение, внимание ума к божественным песням, к чтению и слушанию Божественных Писаний. Ибо невозможно, чтоб в ком-либо оказались сии доброты духовные прежде умилостивления Бога и примирения с Ним. Когда же Божественная благодать примиряется с душою, тогда осеняет ее, объемлет ее некиим образом невидимо и делает то, что ум человека того установляется и собирается в себя, бывши дотоле непостоянным и рассеянным. Вот первое великое и дивное дело, о коем сказали мы, то есть умилостивление Бога, за которое сподобившийся его и да воздает благодарение Богу, помиловавшему его и примирившемуся с ним.

После же того, как сподобится человек такой милости от Бога, уврачуется и утвердится, пусть, если держит пост, творит милостыню и прочее, делает сии дела для того, чтоб возблагодарить Бога за то, чего сподобился, то есть за примирение Бога с ним. И пусть делает все сие с рассуждением, по чину и как подобает, чтоб улучить совершенную свободу и сподобиться познать наилучшим образом сокровенные блага Божии, коих доброта и красота сокрыта от очей не только тех, кои грешат, но и тех, кои каются. Се и второе, великое и дивное, то есть благодарение Бога.

Итак, те, которые творят показанные добродетели, просто лишь как добрые дела, а не для этих двух целей, то есть умилостивления и благодарения, — грешат и умирают грешниками, при всем том, что стали нищими, постниками, милостынедавцами и прочее. Это-то и достойно наипаче слез, что они не примирились с благопременительным Богом, так как в том, что служит к сему примирению и сдружению с Богом, действовали не с разумом, не по чину и не как следует. Ибо если кто, после примирения с Богом, станет делать те дела для того, чтоб примириться с Ним, то Бог отвращается от него и тяготится им, как отвращается и от того, кто творит их для благодарения Бога, прежде чем примирится с Ним. Человек, как разумное существо, все дела в отношении к Богу должен делать разумно, как действует он обычно в отношении к людям. Кто хочет умилостивить земного царя, да простит его, в чем провинился пред ним, тот изъявляет прежде не действия благодарения, а то, чем достигается умилостивление и прощение, а после этого, возвратив себе царское благоволение, изъявляет и действия благодарения, то есть наперед старается примириться с ним и, примирившись уже, благодарит. Если не станет кто действовать таким же образом и в отношении к Богу, то и Сын и Слово Бога и Отца Господь наш Иисус Христос не захочет спасти так неразумно действующего человека, разумом одаренного. Как праведный, Он хочет и требует праведно, чтоб тварь разумная, человек, и в отношении к Богу делал по крайней мере то же, что делает он в отношении к людям, и боялся Бога, как боится и людей. Ибо хотя мы часто нарушаем свое разумное достоинство и действуем без разума, но Господь не терпит, чтоб оно было нарушаемо, и требует, чтоб всякая тварь пребывала в том чине, какой Он определил ей с самого начала.

3. Итак, кто же спасется? Никто из тех, кои не подъемлют достодолжно соответственного тому труда и подвига, хотя говорят все, что хотят спастися. Все равно это, как, скажем для примера, если б кто захотел быть богатым, приобресть много золота, серебра, драгоценных камней и маргаритов без всякого труда и пота и без всяких забот, так это было бы невозможно. Итак, те, которые говорят, что хотят спастися, а между тем не хотят потрудиться душою и телом для своего спасения, как могут спастися? Да и те, которые имеют ревность трудиться по делу спасения и словом, и делом, и желают того от всей души, не могут спастися, если всего чают от одних трудов своих. Ибо как те, которые думают спастися без труда, не спасутся, так как спасение не бывает без труда, так и те, которые чают устроить спасение своим умом и своими силами, не могут спастися, так как спасение не утверждается на разуме и силах того, кто желает спастися, а есть милость Божия во Христе Иисусе. Ин есть получающий спасение и ин дающий его. Сам Бог говорит: нет Спасителя кроме Меня (Ис.43:11). И Апостол Павел прилагает: желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу (Рим.7:18). Скажи же нам, Павле преблаженне, как после сего можно спастися? Отвечает Апостол, говоря: благодарю Бога моего Иисус Христом. Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти (8:2). Отсюда явно, что спасение наше не утверждается на собственной нашей силе, но на милости Божией во Христе Иисусе. И благодарение Богу, что, по великой любви Своей к человеку, и такое хотение человека смесил Он с немощию, чтоб не мог человек, если б и хотел, содевать доброе, при всем труде своем над тем, дабы таким образом избежать ему самого следа гордыни, которая есть первый грех, источник и корень всякого зла, и причина падения человеческого естества. Бог укрепляет наше хотение в том, чтоб мы хотели собственной Его воли, и таким образом отстраняет всякий повод к гордыне и заглаждает всякий след ее.

Может быть, спросит кто: что же теперь осталось делать человеку самому от себя, чтобы спастися? Если самое хотение имеет нужду в божественной помощи, что же от него? — Вот что остается на долю человека — выслушать слово о спасении своем, возжелать его и познать Того, Кто может спасти его. О прочем же от всей души и без всякого размышления да просит Бога, могущего спасти его, сохранить цела до конца и довесть до совершенства, — Его, говорю, да просит даровать сие ему, положившему доброе начало и возжелавшему приять, да просит сподобить его слышания слова Божия и всего относящегося ко спасению, и за тем пусть не престает умолять Бога, пока не улучит желаемого, то есть спасения своего. Ибо то первое есть дарование, какое подает Бог, чтоб сподобиться услышать кого-либо, кто бы возвестил о спасении. Проповедники посылаются, чтоб проповедать тем, которые не ведают истины. И то воистину есть дар Святого Бога, что Он посылает проповедников. Второе дарование есть, чтоб услышавший проповедников спасения послушался их; такое послушание естественно людям, когда слышат истину. Оно в начале вложено в них Богом; почему Христос Господь великую приложил угрозу тем, которые не послушаются Евангелия, говоря: которые не примут вас и не послушают вас, отраднее будет земле Содомской и Гоморрской, нежели им (Мф.10:15; Мк.6:11). Послушание истине есть отличительное свойство разумной природы. Третье дарование Божие есть мысленный свет, который приемлют наипаче новопросвещенные. Ибо коль скоро кто, услышав проповедь о спасении, послушается ее, то явно, что он уже возжелал улучить спасение, но не видел еще благообразия и красоты его; для сего потребно, чтобы божественный свет таинственно осенил его свыше. И сей свет мысленно просвещает очи души и явно представляет ей следующие две вещи — благообразие спасения и срамоту грешника, поколику он грешник есть, хотя уже взыскал спасения. После же сего что бывает? Поелику душа, когда полагает начало возжеланию спасения своего, имеет волю еще слабую, ленивую, бессильную на то, чтоб всецело возжелать спасения своего, то, восчувствовав такую слабость и леность воли своей, она взыскивает силы от Бога, чтоб Он укрепил волю ее и дал ей всецело возжелать спасения. Тогда же познает она во истине, сколь молитва ее бедна и слаба и, как трость, колеблется противными духами, то есть демонами. Почему после того, как воля ее укреплена бывает Богом, первым делом имеет она трудиться и подвизаться в том, чтоб умолить Бога ниспослать ей дар молитвы, да будет молитва ее всегда движима Духом Святым. Когда же сподобится она дара сего, тогда ходатайствовать о ней воздыханиями неизглаголанными начинает уже сей Дух Святой, посетивший душу, взывая: Авва Отче, так, однако ж, что сей глас Духа Святого бывает собственным гласом тех, которые восприяли Святого Духа. Сею-то благодатною молитвою возращаются в душе духовные плоды, то есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание.

4. Таков чин спасаемых! И кто не последует сему чину, тот будет блуждать в горах и пустынях, и в местах, которых не посещает Христос, и тщетно протрудится и прозлостраждет во всем, что подымет спасения ради своего. Ибо спасение наше все содевается силою Господа нашего Иисуса Христа. Того ради и называется Он Царь и Господь, что царствует и господствует во всяком, кто верует в Него, благодатию Духа Святого, и как Царь и Господь верных Своих, содевает в них и чрез них что Ему благоугодно, бывая для тех, кои предают себя Его царству и господству, путеводителем, правителем, учителем, пестуном, предстателем, помощником, избавителем от всякого греха. Если же и думают некоторые, что они делают что-либо доброе без Христа, то они ложь суть, и тогда только станут истиною, когда восцарствует в них Христос. Когда Пилат спросил Христа Господа: итак Ты Царь? Он ответил ему: Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине. Пилат спросил: что есть истина? Но Господь не ответил ему (Ин.18:37,38), зная, что Пилат не мог вместить слова Его и уверовать в Его сокровенное таинство, то есть в то, что надлежит Христу царствовать в каждом человеке, так как иным способом невозможно опять воссиять в каждом знамениям разумного достоинства, какое даровал Бог человеческому естеству в творении, и истреблену быть неразумию, какое по причине греха вошло в род человеческий, в противность естеству, и так в нем усилилось, что кажется, будто оно есть по естеству. Невозможно освободиться нам от неразумия, если не воцарится в нас Сын Божий и Слово Божие, Господь наш Иисус Христос, благодатию Святого Духа. И сие-то есть истина, которую пришел Господь засвидетельствовать. Если не восцарствует в нас Христос, то невозможно, чтоб в нас, собственными нашими средствами, было что-либо благоугодное Ему, но мы будем обладаемы врагом рода человеческого, диаволом, не чувствуя и не понимая того. Где царствует Бог, там нет рабства диаволу, но все служение единому Богу. Кто не знает, что Бог, Творец неба и земли и всей видимой и невидимой твари, есть Царь всех творений, воззванных Им из небытия в бытие? Бог и Отец собственного Слова и Сына, Господа нашего Иисуса Христа и Бога, Имже все сотворил Он во Святом Своем Духе, Сей, говорю, Отец чрез Сына Своего во Святом Духе царствует над всеми тварями Своими. Сие единое Божество — Отец и Сын и Дух Святой, триипостасное, совечное, собезначальное и единосущное, царствует и властвует над небом, солнцем, луною, звездами, воздухом, землею и морем и всем, что в них, над Ангелами и человеками, хотят ли они того, или не хотят, потому что Царь и Господь всего — один Бог. Но так как неотложное свойство царя есть иметь промышление о том, над чем он царствует, то и Бог имеет промышление о всем, сказанном нами. Только поелику все другие твари, кроме существ разумных, то есть Ангелов и людей, не имеют разума, как неразумные, то Бог промышление о них творит просто, без того, чтоб они знали о сем, так как они не имеют разума. И об Ангелах и людях, существах разумных, Он тоже имеет всегда промышление; но так как они суть твари разумные и естественно имеют разум, то Он хочет, чтоб они знали и сами Творца и Промыслителя своего — Бога. Для того и созданы они разумными, с естественным разумом, чтоб, познавая Творца своего и Промыслителя, всегда прославляли Его и благодарили, не только за себя самих, но и за все прочие твари. Почему Бог, будучи Царем всех тварей, над одними людьми хочет царствовать по воле их, как и над Ангелами царствует по воле их. И если люди не хотят, чтоб Бог царствовал над ними, то Он не делает им в этом насилия, чтоб не отнять у них чрез то самовластного произволения, ибо как возможно быть твари разумною, если она не имеет своей воли? По сей причине и Господь наш Иисус Христос и Бог, соделавшись человеком, однородным с нами, и учителем, убеждает соестественных братий Своих: ищите прежде царствия Божия и правды его, чтоб восцарствовать над ними по воле их. Как только войдет царствие Божие в разумное естество, тотчас преисполняет его всякою правдою и добродетелию. Почему будем всегда молиться Богу: да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя. Сего хощет Бог, для сего соделался Он человеком, в этом первый предмет проповеди и начало Евангелия. Это и значат слова: приблизилось Царство Небесное, коими началось Евангелие. И если душа не восчувствует, что царствие Божие пришло в нее и воцарилось в ней, нет ей надежды спасения. Душе царствуемой надлежит знать благодать и воздействие царствующего в ней Божества, ибо где присущ царь, там должны быть явны и знамения его присутствия. Божии знамения, которые должна иметь душа, царствуемая Богом, суть: кротость, правота, истина, смиренномудрие, благостыня, правда и всякое благоговеинство, и еще — незлобие, человеколюбие, сострадание, любовь нелицемерная, долготерпение, постоянство, благодушие. А у тех, в которых не царствует Бог, должно видимо быть противное сему. По сим добродетелям и по противоположным им недобродетелям познается, в каких людях царствует и в каких не царствует Бог. Относительно сих последних Господь повелевает воинству Своему, то есть святым Ангелам, говоря: врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною (Лк.19:27). Ибо те, которые слышали и до точности познали, как, какими делами и каких заповедей исполнением имеют получить от Христа царство небесное, и презрели то, предпочетши тому земное и тленное, временную и суетную славу, таковые всеконечно достойны быть мучимы горше, чем неверные. Они познали Христа и не хотели иметь Его Царем себе, потому что не соблюдали заповедей Его. Ибо кто не хочет делать дела, для которого Христос соделался человеком и пришел в мир, тот явно не принимает Самого Христа, хотя и кажется, что принимает. Которые же воистину уверовали в Него и приняли Его, тем дал Он область чадами Божиими быти. Как только они уверовали в Него, и Он вверился им и дал им приять от Себя божественное; так что человек, верующий в Него, делается богом, как Он — Бог соделался человеком. Когда бы и нам даровал Бог уверовать в Него во истине, и соделаться чадами Божиими и богами по благодати, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава во веки! Аминь.

Слово сорок пятое. 1. О сотворении мира и создании Адама. 2. О преступлении заповеди и изгнании из рая. 3. О воплощенном домостроительстве Господа, и о том, как Он воплотился ради нас. 4. Как все творение имеет быть опять обновлено? 5. Что это за светлое состояние, какое имеет опять восприять вся тварь? 6. Как это святые соединяются со Христом и Богом нашим и бывают едино с Ним? 7. Какой это вышний мир, и как он наполнится, — и когда придет конец? 8. Пока не родятся все, коим предопределено родиться до самого последнего дня, — дотоле вышний мир не наполнится. 9. На слова Евангелия: уподобися царствие небесное человеку царю, иже сотвори браки сыну своему (Мф.22:2 и далее). 10. Святые по воскресении будут знать один другого.

Бог в начале, прежде чем насадил рай и отдал его первозданным, в пять дней устроил землю и что на ней, и небо и что в нем, а в шестой создал Адама и поставил его господином и царем всего видимого творения. Рая тогда еще не было. Но этот мир бысть от Бога, как бы рай некий, хотя вещественный и чувственный. Его и отдал Бог во власть Адаму и всем потомкам его, как говорит Божественное Писание. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею. Видишь, как Бог отдал человеку в начале весь этот мир, как рай какой, почему вслед за сим и говорит: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу; а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому гаду, пресмыкающемуся по земле… и всю зелень травную в пищу (Быт.1:26-30). Видишь ли, как все видимое, что есть на земле и что есть в море, все то отдал Бог во власть Адаму и потомкам его? Ибо что сказал Он Адаму, то сказал всем нам, подобно тому, как и Апостолам сказал: а что́ вам говорю, говорю всем (Мк.13:37), — так как ведал, что род наш имел размножиться и людей имело быть бесчисленное множество. Если теперь, после того как преступили мы заповедь и осуждены умирать, люди столь много размножились, то вообрази, сколько бы их было, если б не умирали все рожденные от сотворения мира? И какою жили бы они жизнию, будучи бессмертны и нетленны, чужды греха, печалей, забот и тяжелых нужд?! И как, преуспев в хранении заповедей и в благоустроении сердечных расположений, по времени, востекали бы они к совершеннейшей славе и, изменившись, приближались бы к Богу, и душа каждого делалась бы светлосиянною, по причине осияний, какие изливались бы на нее от Божества! И это чувственное и грубовещественное тело делалось бы будто невещественным и духовным, высшим всякого чувства, а радость и веселие, какими исполнялись бы мы тогда от взаимного друг с другом обращения, воистину были бы неизглаголанны и невместимы для помысла человеческого. Но возвратимся опять к нашему предмету.

Итак, отдал Бог Адаму весь этот мир, сотворенный Им в шесть дней, — о каковом сотворении слушай, что говорит Божественное Писание: И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма… И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал (Быт.1:31; 2:2). А далее то же Писание, желая научить нас, как Бог сотворил человека, говорит: И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою (Быт.2:7). Тогда уже, как иной царь, или князь, или богач, владеющий какою-либо местностию, не всю ее определяет на одно что-нибудь, а разделяет на многие части, и одну определяет под посевы, на другой разводит виноградники, а иную оставляет невозделанною, чтоб заросла травою и давала пастбище; самую же лучшую и красивейшую часть избирает для построения палат своих, при которых разводит цветники и сады, и другое многое придумывает и устрояет, что может доставлять удовольствие; и палаты свои и все помещения в них устрояет наилучшим образом, чтоб они отличались от жилищ других людей; все это огораживает стеною с воротами и запорами, при которых ставит стражей, чтоб не пропускали злых людей и давали вход только людям добрым, знаемым и друзьям; так и Бог подобное сему устроил для первозданного. Ибо после того создал все другое, сотворил и человека, и почил в день седьмый от всех дел, которые начал творить, — насадил рай во Едеме на востоцех, как царское жилище, и ввел в него человека, которого создал, как царя.

Но почему Бог не устроил рая в седьмой день, а насадил его на востоцех уже после того, как кончил всякое другое творение? Потому, что Он, как проведец всяческих, все творение устроил в порядке и благочинном последовании; и семь дней определил, да будут во образ веков, имевших пройти впоследствии, во времени, а рай насадил после тех семи дней, да будет во образ будущего века. Почему же Дух Святой не поставил в счет восьмого дня вместе с семью? Потому, что несообразно было ставить в счет и его вместе с семью, которые, круговращаясь, производят столько и столько недель, годов и веков; но надлежало восьмой день поставить вне семи, так как он не имеет круговращения.

Смотри еще, — Божественное Писание не говорит, что Бог создал рай, ни того, чтоб Он сказал: да будет, но — что насадил его. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке… И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи (Быт.2:8-9), с разными плодами, которые никогда не портились и никогда не прекращались, но всегда были свежи и сладки и доставляли первозданным великое удовольствие и приятность. Ибо надлежало доставлять и наслаждение нетленное оным телам первозданных, которые были нетленны. Почему и жизнь их в раю была не обременена трудами и не отяжелена несчастиями. Адам был создан с телом нетленным, однако ж вещественным, а не духовным еще, и был поставлен Творцом Богом, как царь бессмертный над нетленным миром, не только над раем, но и над всем творением, сущим под небесами.

2. Но поелику Бог дал первозданным заповедь и повелел им не вкушать от одного древа познания, а Адам презрел сию заповедь Божию, не поверив словам Творца Владыки, Который сказал: ибо в день, в который вкусите от него, смертью умрете, но почетши более верным слово лукавого диавола, сказавшего: не смертию умрете, но в день, в который вы вкусите … будете, как боги, знающие добро и зло, вкусил от древа того, то тотчас обнажился от нетленного оного одеяния и славы и облекся в наготу тления, и, видя себя нагим, скрылся, и, сшив листвие смоковничное, препоясался, чтобы прикрыть срамоту свою. Почему, когда Бог воззвал к нему: Адам, где ты? — отвечал: глас Твой услышал, и, видя, что наг, убоялся и скрылся. Бог, призывая его к покаянию, сказал ему: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? — Но Адам не захотел сказать: согрешил, а сказал паче противное тому, и поставил виновником преступления своего Бога, Который создал все хорошо весьма, говоря Ему: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел; а за ним и она сложила вину на змия; и не восхотели они совсем раскаяться и, падши пред Господом Богом, просить у Него прощения. За это Бог выгнал их из рая, как из царских палат, жить в мире сем, как изгнанникам, тогда же определив, чтобы пламенное оружие обращаемое хранило вход в рай. И не проклял Бог рая, так как он был образом будущей нескончаемой жизни вечного царства небесного. Если б не эта причина, надлежало бы проклясть его наипаче, так как внутри его совершилось преступление Адамово. Но Бог не сделал этого, а проклял лишь всю прочую землю, которая тоже была нетленна и все произращала сама собою, чтобы Адаму не иметь более жизни, свободной от утомительных трудов и потов. Проклята земля за тебя, сказал Господь Адаму, со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей;терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою;в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт.3:17-19).

Итак, тому, кто сделался тленным и смертным по причине преступления заповеди, по всей справедливости надлежало и жить на земле тленной, и питаться пищею тленною, ибо, как безтрудная жизнь и обильная пища (самородная) сделали то, что он забыл Бога и блага, которые Он даровал ему, и презрел заповедь Его, то справедливо осужден с потовым трудом обрабатывать землю и таким образом от нее получать мало-помалу пищу, как от какого эконома. Видишь, как тогда приняла преступника земля, после того как была проклята и лишилась первоначальной производительности, по которой плоды порождались из ней сами собой без труда? И для чего? Для того, чтобы быть обрабатываемою им в потах и трудах, и так давать ему то немногое, что произращает на потребу его, для поддержания жизни, а если не будет обрабатываема, оставаться бесплодною и произращать лишь терния и волчцы. Затем и все твари, когда увидели, что Адам изгнан из рая, не хотели более повиноваться ему, преступнику: солнце не хотело светить ему, ни луна и прочие звезды не хотели показываться ему; источники не хотели источать воду и реки продолжать течение свое; воздух думал не дуть более, чтобы не давать дышать Адаму, согрешившему; звери и все животные земные, когда увидели, что он обнажился от первой славы, стали презирать его, и все тотчас готовы были напасть на него; небо, некоторым образом, устремлялось было пасть на него, и земля не хотела носить его более. Но Бог, сотворивший всяческая и человека создавший, — что сделал? Зная прежде создания мира, что Адам имел преступить заповедь Его, и имея предопределенную для него новую жизнь и воссоздание, какие имел он получить чрез возрождение во святом Крещении, в силу воплощенного домостроительства Единородного Сына Своего и Бога нашего, — Он сдержал все эти твари силою Своею, и по благоутробию и благости Своей не дал им тотчас устремиться против человека и повелел, чтобы тварь оставалась в подчинении ему и, сделавшись тленною, служила тленному человеку, для которого создана, с тем, чтоб когда человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная Богом человеку в работу ему, освободилась от сей работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленною и как бы духовною. Все сие предопределил всещедрый Бог прежде сложения мира.

Итак, когда все было установлено Богом, как сказано, — изгнан был Адам из рая, пожил, породил чад и умер, подобным образом и все те, которые происходили от него. Люди того времени, узнав от Адама и Евы о всем случившемся, помнили падение Адамово, и поклонялись Богу, и почитали Его как Владыку своего. Почему Авель вместе с Каином приносили Богу жертвы, каждый от имения своего. И Писание говорит, что Бог принял приношение и жертву Авеля, а жертву Каина не принял, что увидев, Каин опечалился до смерти, стал завидовать брату своему Авелю и убил его. Но после сего Енох, угодив Богу, преложися (взят Богом. — Ред.) (Быт.5:24), как и Илия потом взят был на небо на огненной колеснице. Этим Бог хотел показать, что если после приговора, произнесенного над Адамом и над потомством его, и после изгнания его, Он благоволил Еноха и Илию, потомков Адамовых, угодивших Ему, почтить таким образом — преложением и долгоживотием (долговечностью. — Ред.), и освободить от смерти и поступления в ад, — не тем ли паче, самого первозданного Адама, если бы он не преступил данной ему заповеди или по преступлении покаялся, прославил Он и почтил, или помиловал и оставил жить в раю?

Так древние люди в продолжение многих лет учились один от другого по преданию и познавали Творца своего и Бога. После, впрочем, когда размножились и стали предавать ум свой от юности своей в помышления злые, забыли они Бога и не познавали более Творца своего, и стали не только демонам поклоняться, но обоготворили даже такие твари, которые даны были им от Бога в услужение. Оттого предались во всякую нечистоту и осквернили непотребными делами своими землю, воздух, небо и все сущее под небом. Ибо ничто так не оскверняет и не делает нечистым чистое дело рук Божиих, как то, если кто станет боготворить его и кланяться ему, как Богу, создавшему всяческая (вселенную. — Ред.). Когда же наконец вся тварь, бывая обоготворенною, сделалась нечистою, и все люди ниспали в крайнюю глубину зла, тогда снисшел на землю Сын Божий и Бог, чтоб воссоздать человека, столь униженного, оживотворить его, умерщвленного, и воззвать от прелести и заблуждения.

3. Но прошу внимать слову моему, потому что оно начинает касаться величайшего таинства, изъяснение которого душеспасительно и для нас, и для имеющих жить после нас. Надлежит нам восходить к созерцанию воплощения Сына и Слова Божия и неизглаголанного рождения Его от Приснодевы Богородицы Марии, при пособии какого-либо образа и посредством его приближать к уразумению сокровенное от век таинство воплощенного домостроительства во спасение нашего рода. Как тогда, при сотворении проматери нашей Евы, взял Бог ребро Адамово и создал из него жену, таким же образом и теперь взял Создатель наш и Творец Бог от Богородицы и Приснодевы Марии плоть, как бы закваску некую и некий начаток от замеси (φυραμα) естества нашего, и, соединив ее с Своим Божеством, непостижимым и неприступным, или, лучше сказать, всю Божественную ипостась Свою соединил существенно с нашим естеством, и это человеческое естество несмесно сочетал с Своим существом, и сделал его Своим собственным, так что Сам Творец Адама непреложно и неизменно стал совершенным человеком. Ибо как из ребра Адамова создал Он жену, так из дщери Адамовой, Приснодевы и Богородицы Марии, заимствовал девственную плоть бессеменно и, в нее облекшись, стал человеком, подобным первозданному Адаму, чтобы совершить такое дело, именно: как Адам чрез преступление заповеди Божией был причиною того, что все люди стали тленны и смертны, так чтоб и Христос, новый Адам, чрез исполнение всякой правды стал начатком возрождения нашего к нетлению и бессмертию. Сие изъясняет божественный Павел там, где говорит: первый человек – из земли, перстный; второй человек – Господь с неба.Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные (1Кор.15:47-48). И поелику Господь наш Иисус Христос соделался совершенным человеком по душе и по телу, подобным нам по всему, кроме греха, то и нам, которые веруем в Него, подает Он от Своего Божества, и нас соделывает сродными Себе по естеству и существу Божества Своего. Помысли о предивном сем таинстве. Приял Сын Божий от нас плоть, которой не имел по естеству, и соделался человеком, которым не был, и тем, кои веруют в Него, сообщает от Божества Своего, которого никогда никакой не имел человек, и — верующие сии бывают богами по благодати. Ибо Христос дает им область чадами Божиими быти, как говорит Иоанн Богослов. Вследствие сего они соделываются и навсегда потом пребывают богами по благодати и никогда уже не престанут быть таковыми. Послушай, как внушает нам сие святой Павел, говоря: и как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного (1Кор.15:49). Сказанного нами о сем достаточно. Теперь возвратимся опять к нашему предмету.

Поелику Бог всего сущего, Господь наш Иисус Христос сошел на землю и соделался человеком, для того чтобы воссоздать и обновить человека, и низвесть благословение на всю тварь, подвергшуюся проклятию за человека, то, во-первых, оживотворил Он воспринятую Им душу и обожил ее, пречистое же и божественное тело Свое, хотя и соделал божеским, но носил его тленным и грубовещественным. Ибо то тело, которое вкушает пищу, пьет, утруждается, испущает пот, связуется, заушается, пригвождается ко кресту, очевидно тленно есть и вещественно, потому что все сказанное есть принадлежность тела тленного. Почему оно и умерло, и положено во гроб мертвым; после же тридневного Воскресения Господня, и тело Его воскресло нетленным и божественным. Почему когда изшел Он из гроба, не разрушил печатей, бывших на гробе, и после входил и выходил в запертые двери. Но почему вместе с душою тотчас же и тела Своего не сделал Он нетленным и таким духовным? Потому что Адам, преступив заповедь Божию, душою тотчас умер, а телом умер уже спустя столько лет. В соответствие этому и Господь Спаситель прежде воскресил, оживотворил и обожил душу, которая тотчас по преступлении заповеди понесла епитимию смерти, а после благоволил Бог устроить, чтоб и тело Его восприяло нетление Воскресения, как и во Адаме оно спустя много лет понесло епитимию смерти. Но не это только сделал Христос, но сошел и во ад, освободил от вечных уз и оживотворил души святых, которые там содержимы были, но тел их не воскресил тогда же, а оставил их в гробах до общего воскресения всех.

И таинство сие, явно для всего мира сказанным нами образом бывшее во время воплощенного домостроительства Христова, таким же образом и после того совершалось и совершается в каждом христианине. Ибо когда мы приемлем благодать Иисуса Христа, Бога нашего, то соделываемся причастниками Божества Его (2Пет.1:4), и когда вкушаем пречистое Тело Его, то есть когда причащаемся. Святых Таин, то бываем сотелесниками Ему и сродниками воистину, как говорит и божественный Павел: потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф.5:30), и как опять говорит Евангелист Иоанн, что от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать (Ин.1:16). Так по благодати соделываемся мы подобными Ему, человеколюбивому Богу нашему и Господу, и являемся по душе обновленными из ветхих и оживотворяемыми из мертвых, какими были.

Так всякий святой бывает таким, как мы сказали; тело же их не делается тотчас нетленным и духовным. Но как железо, разжженное огнем, делается причастным светлости огня, отлагая природную свою черноту, и как только выйдет из него огонь, и оно остынет, является опять черным; так бывает и с телами святых, что, когда бывают они причастными божественного оного огня, то есть благодати Святого Духа, исполняющего души их, то освящаются и, будучи проницаемы божественным оным огнем, бывают светлыми, особенными от всех других тел и честнейшими их; но когда душа выходит из тела, тогда тела их предаются тлению, и иные мало-помалу разлагаются и бывают прахом, а другие не разлагаются в продолжение многих лет, и ни нетленными совершенно не бывают, ни опять совершенно тленными, а сохраняют в себе признаки и тления, и нетления, пока не восприимут совершенного нетления и не обновятся совершенным воскресением, во время общего воскресения мертвых. И по какой это причине? По той, что не подобает телам людей облекаться в славу воскресения и делаться нетленными прежде обновления всех тварей. Но как в начале, прежде вся тварь сотворена нетленною, а потом из нее взят и создан человек, так надлежит и опять прежде всей твари сделаться нетленною, а потом обновиться и стать нетленными и тленными телами людей, да будет снова весь человек нетленен и духовен и да обитает в нетленном, вечном и духовном жилище. А что это истинно, послушай, что говорит Апостол Петр: придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2Пет.3:10). Не то сие значит, что небеса и стихии исчезнут, но что они возъустроены и обновлены будут, и приидут в лучшее и нетленное состояние. И это, что говорю я, явно опять из слов того же Апостола Петра, который говорит: по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли (13), то есть по обетованию Христа и Бога нашего, Который сказал: небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут (Мф.24:35), — мимошествием неба называя изменение его, то есть небо изменится, а словеса Мои не изменятся, а пребудут навсегда неизменными. И святой пророк Давид предсказал то же там, где говорит: и, как одежду, Ты переменишь их, и изменятся;но Ты – тот же, и лета Твои не кончатся (Пс.101:27). Из таких слов что другое явствует, как не то, что я сказал?

4. Но посмотрим, как тварь имеет возобновиться и прийти опять в состояние первоначальной красоты? Полагаю, что ни один христианин не подумает не поверить словам Господа, давшего обетование сделать небо новым и землю новою, то есть что как собственные наши тела, разрешающиеся теперь на стихии и, однако ж, в ничто не обращающиеся, опять возобновлены будут чрез воскресение, — так и небо и земля со всем, что на ней, то есть вся тварь, имеет возобновлена быть и освобождена от работы тлению, и эти стихии вместе с нами сделаются причастными светлости, происходящей от Божественного огня. Как какой-нибудь сосуд медный, обветшавший и сделавшийся негожим, когда медник, растопив на огне, перельет его, делается опять новым, таким же образом и тварь, обветшавшая и ставшая непотребною по грехам нашим, будет Богом Творцом как бы растоплена в огне и перелита, и явится новою, несравненно светлейшею, нежели как она теперь есть. Видишь, как все твари имеют обновиться огнем. Почему божественный Петр и говорит: если так всё это разрушится, то какими должно быть в святой жизни и благочестии вам? И немного ниже: итак, возлюбленные, ожидая сего, потщитесь явиться пред Ним неоскверненными и непорочными в мире; и долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания (2Пет.3:11,14-16). И это не тогда только делалось, но и в настоящее время очень многие, или и все почти мы делаем, по невежеству своему все извращая и перетолковывая слова Божественного Писания, и всячески стараясь сделать их споспешниками себе в страстях и пагубных похотениях своих. Но посмотрим, что говорит и божественный Павел о творении и обновлении его. Сказав, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас, вслед за сим говорит он: тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих (Рим.8:18-19). Чаянием называет он сильное желание твари, чтоб поскорее сбылось откровение, или явление во славе сынов Божиих, какое имеет совершиться во всеобщее воскресение. Ибо тогда, во всеобщее воскресение, с пришествием Сына Божия, обнаружатся сыны Божии, проявится красота их и слава, и они всецело, то есть и душою, и телом сделаются светлосиянными и препрославленными, как написано: тогда праведники, то есть сыны праведного Бога, воссияют, как солнце (Мф.13:43). Но чтобы не подумал кто, что сказанное Апостолом относится к другой какой-либо твари — он прибавил: суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании (8:20). Видишь, что тварь не хотела повиноваться и служить Адаму, после того как он преступил заповедь Божию, потому что видела, что он испал от божественной славы? Для сего-то Бог прежде сотворения мира предопределил быть спасению человека чрез возрождение, какое имел он получить в силу воплощенного домостроительства Христова, и на сем основании подчинил ему тварь и покорил ее тлению, так как тленным сделался человек, для которого она создана, чтоб она каждогодно доставляла ему тленную пищу, положив, когда обновит человека и сделает его нетленным, бессмертным и духовным, тогда вместе с ним обновить и всю тварь и сделать ее вечною и нетленною. Вот что открыл Апостол приведенными словами: потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, то есть тварь повинулась людям не сама по себе, и не по своей воле сделалась тленною, дает плоды тленные, и произращает терния и волчцы, но покорилась повелению Бога, Который определил сие для нее на уповании, что опять обновит ее. Чтоб полнее удостоверить в этом, Апостол говорит наконец: что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (21). Видишь, что вся эта тварь в начале была нетленною и создана Богом в чине рая? Но после Богом подчинена тлению и покорилась суете человеков.

5. Познай также и то, что это за прославление и светлосиянность твари будет в будущем веке? Ибо когда она обновится, то не будет опять такою же, какою была, когда была создана в начале. Но будет такою, каким, по слову божественного Павла, будет наше тело. О теле нашем говорит Апостол: сеется тело душевное, возстает не таким, каким было тело первозданного прежде преступления заповеди, то есть вещественным, чувственным, преложным, имеющим нужду в чувственной пище, — но возстает тело духовное (1Кор.15:44) и непреложное, такое, каким по воскресении было тело Господа нашего Иисуса Христа, второго Адама, перворожденного из мертвых, каковое несравненно превосходнее тела первозданного Адама. Таким же образом и вся тварь по повелению Божию имеет быть по всеобщем воскресении не такою, какою была создана — вещественною и чувственною, но имеет быть пересоздана и соделаться некиим невещественным и духовным обиталищем, превысшим всякого чувства, и как о нас говорит Апостол: не все мы умрем, но все изменимся, вдруг, во мгновение ока (1Кор.15:51-52), так и вся тварь, после того, как перегорит в Божественном огне, имеет измениться, да исполнится и пророчество Давида, который говорит, что праведники наследуют землю (Пс.36:29), — конечно, не чувственную. Ибо как возможно, чтобы те, которые сделались духовными, наследовали землю чувственную? Нет, они наследят землю духовную и невещественную, чтобы иметь на ней достойное славы своей жилище, после того, как сподобятся получить тела свои бестелесными, высшими всякого чувства.

Так вся тварь после того, как обновится и сделается духовною, станет обиталищем невещественным, нетленным, неизменным и вечным. Небо станет несравненно более блестящим и светлым, чем оно теперь видится, станет совсем новым; земля восприимет новую неизреченную красоту, одевшись в многообразные неувядаемые цветы, светлые и духовные. Солнце будет сиять в семь раз сильнее, чем теперь, и весь мир сделается совершеннейшим паче всякого слова. Сделавшись духовным и божественным, соединится он с умным миром, явится некиим мысленным раем, Иерусалимом небесным, некрадомым наследием сынов Божиих. Этой земли не наследовал еще ни один человек: все мы странники и пришельцы. Когда же земное соединится с небесным, тогда и праведники наследят ту землю, обновленную уже, которой наследниками имеют быть те кроткие, кои ублажаются от Господа. Теперь пока иное из земного соединяется с небесным, а иное имеет еще соединиться с ним. Души святых, как мы сказали, при всем том, что соединены еще с телом в мире сем, соединяются с благодатию Святого Духа, — обновляются, изменяются на лучшее и воскресают от мысленной смерти; потом, по разлучении с телом, отходят в славу и светлосиянный свет невечерний; тела же их не сподобляются еще сего, но остаются во гробах и в тлении. Имеют и они сделаться нетленными во время общего воскресения, когда и вся эта видимая и чувственная тварь сделается нетленною и соединится с небесным и невидимым. Этому надлежит совершиться прежде, — и тогда приидет с силою и славою многою превожделенный и сладчайший Иисус Христос, Царь и Бог наш, судить мир и воздать каждому по делам его. Для сего разделит Он обновленную тварь на многие обители и покоища, как бы дом какой великий или какие царские палаты, со множеством разных помещений, и даст каждому часть его, какая кому подобает соответственно светлости и славе, стяжанной добродетелями. Так царство небесное будет единое, и иметь единого Царя всяческих, Который отвсюду будет виден всем праведным; будет Он спребывать с каждым праведным, и всякий праведный будет спребывать с Ним; будет светло сиять в каждом, и каждый будет светло сиять в Нем. — Но горе тем, которые окажутся тогда сущими вне оного небесного обиталища!

6. Но как об этом уже сказано довольно, то теперь я намерен раскрыть вам сколько можно и то, каким образом святые соединяются со Христом Господом и бывают едино с Ним. Все святые суть воистину члены Христа Бога и, как члены, сочетаны с Ним, и соединены с телом Его, так что Христос есть глава, а все от начала до последнего дня святые — члены Его, и все они в совокупности составляют единое тело и как бы, так сказать, одного человека. Иные из них состоят в чине рук, делающих даже доселе, которые, исполняя всесвятую волю Его, претворяют недостойных в достойных и представляют их Ему; иные — в чине рамен (плеч. — Ред.) тела Христова, которые друг друга тяготы носят, или, возложив на себя обретенное овча погибшее, блуждавшее там и здесь, в горах и пропастях, приносят ко Христу, и так исполняют закон Его; иные — в чине груди, которые источают для жаждущих и алчущих правды Божией чистейшую воду слова премудрости и разума, то есть научают их слову Божию и преподают им мысленный хлеб, который вкушают святые Ангелы, то есть истинное богословие, как наперсники Христовы, возлюбленные Ему; иные — в чине сердца, которые в лоне своем любовию вмещают всех людей, приемлют внутрь себя дух спасения и служат хранилищем неизреченных и сокровенных Таин Христовых; иные — в чине чресл, которые имеют в себе родительную божественных помышлений таинственного богословия силу, и словом учения своего в сердца людей всевают семя благочестия; иные, наконец, — в чине костей и ног, которые являют мужество и терпение в искушениях, подобно Иову, и пребывают неподвижными в стоянии своем в добре, не уклоняются от налегающей тяготы, но охотно принимают ее и бодренно несут до конца. Таким-то образом стройно составляется тело Церкви Христовой из всех от века святых Его, бывает цело и всесовершенно, да будут едино все сыны Божии, перворожденные, на небесах написанные.

А что все святые суть члены Христовы и бывают едино телу, докажу это вам от Божественного Писания. И, во-первых, послушайте Самого Спасителя нашего, Христа Господа, как Он представляет нераздельное единение, какое имеют с Ним святые, в словах, сказанных Им Апостолам: Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне (Ин.14:11). Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас (20); еще: Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их: да будут все едино. Желая же показать, каким образом совершается сие единение, говорит далее: как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино. И чтобы это еще яснее стало, прибавляет: И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино. Немного же спустя говорит еще: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне. Наконец: да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них (Ин.17:20-26). Видишь глубину таинства сего? Познал пребеспредельное преизобилие преизобильной славы? Слышал о способе единения, превосходящем всякое помышление и разум? Сколько дивно сие, братие! Сколь неизреченно снисхождение любви человеколюбивого Бога, какое имеет Он к нам! Он дает обетование, что, если хотим, Он будет иметь с нами такое же единение по благодати, какое единение Сам Он имеет со Отцом по естеству, что и мы такое же точно единение возымеем с Ним, если будем творить заповеди Его. Что Сам Он имеет ко Отцу по естеству, то самое дает Он иметь и нам к Нему по благоволению и благодати. О страшное обетование! Ту славу, которую дал Отец Сыну, дает и нам Сын по благодати. И, что всего превыше, — как есть Сын во Отце и Отец в Сыне, так и Сын Божий бывает в нас и мы в Нем по благодати, если восхощем. О, благодать несравненная! Та любовь, какою возлюбил Бог и Отец Единородного Сына Своего и Бога нашего, та самая имеет пребывать и в нас, — и Сам Сын Божий имеет быть в нас. — И благословно. Ибо единожды соделавшись сродным нам по плоти и нас соделав причастниками Божества Своего, Он тем самым соделал нас всех сродниками Своими. И другим способом (объясняя дело), — поелику Божество, сообщаемое нам чрез общение с Господом, есть несекомо и неотделимо, то необходимо и нам, сделавшись воистину причастниками сего Божества, быть неотделимыми от Христа, быть во едином духе единым телом. А что это так есть, как я говорю, послушай, что говорит святой Павел: во Христе Иисусе нет раба, ни свободного, нет Иудея, ни Еллина, нет варвар, ни Скифа, но все и во всем Христос (Гал.3:28; Кол.3:11). Видишь, что не сказал он: все христиане, но — все един Христос, как единое тело из многих членов. Послушай еще, как он же открывает это в другом месте. Сказав, что каждому дается проявление Духа на пользу, и перечислив разные дарования благодатные, говорит потом: все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно. И желая показать, что хоть разные силы Духа Святого подаются святым членам Христовым, но все они составляют единое тело, присовокупляет: ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих (1Кор.12:7,11-14). Как в вечных обителях Бог каждому святому дает подобающую ему часть, как мы сказали прежде, так и в теле Церкви каждый причитается в такой член Христов, каким быть достоин. Это показывает опять тот же Апостол Павел и в том же послании, говоря: но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно (18). Итак, членов много, а тело одно. Желая же показать различие сих членов и какие это члены, говорит он: вы — тело Христово, а порознь — члены. И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во- вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки (27,28).

Видел теперь различие членов Христовых? Познал, какие это члены? Послушай теперь о единении сих чеет Он со Отцом, такое же единение имеем и мы с Ним. И Апостол Павел говорит, что мы имеем со Христом такое же единение, какое единение имеет муж с женою своею и жена с мужем своим. Именно он говорит: жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. И опять: мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна. Немного ниже говорит опять: любящий свою жену (вникни, прошу, потщательнее в смысл слова), любит самого себя. Ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь, потому что мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его (Еф.5:22-30). Видишь, как он показал нам, что как Ева бысть от плоти и от костей Адама, и были они оба в плоть едину, так и Христос преподает нам Себя Самого, да будем причастниками плоти Его и костей Его, — каковые показал Он Апостолам, когда по воскресении из мертвых явился им и сказал: осяжите Меня и рассмотри́те; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк.24:39). Сии-то кости и сию-то плоть дает Он нам вкушать в Пречистых Тайнах, — и сим способом общения делает нас едино с Самим Собою. И святой Павел, желая показать предивное единение, какое имеем мы с Богом, говорит после приведенных слов: сего ради оставит человек отца своего и матерь, то есть ради Христа оставит человек кровное родство свое, и прилепится к жене своей, то есть к Церкви, и будут двое одна плоть, то есть в плоть Христа и Бога. А что слово Павлове именно такой имеет смысл, а не мы посредством своих умозаключений придумываем его, сие явствует из слов Апостола, которые он говорит вслед за сим: тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви. И воистину тайна сия есть и пребудет великою, и превыше всего великого. Какое единение, общение, освоение и сроднение имеет жена с мужем и муж с женою, такое же единение и сроднение имеет и Владыка наш и Творец всяческих со всею Церковию, как с единою женою, и бывает едино с нею, и всегда нераздельно пребывает с нею, как с возлюбленною Ему. Но единение сие бывает боголепно, как лепо (достойно. — Ред.) есть Богу единиться с Церковию, — что и недомыслимо, и неизреченно. Опять, и Церковь единится с любимым от нее Богом и прилепляется к Нему так, как тело прилеплено к своей голове. Ибо как тело не может жить без своей головы, так и Церковь, — собрание верующих, то есть сынов Божиих, на небесех написанных, не может быть цельным и совершенным телом без главы своей, Христа Бога нашего, и не может жить истинною и вечною жизнию, если не будет питаема от Него каждодневно насущным хлебом, от коего приемлют истинную жизнь все любящие Его, и растут в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Его. Поелику таким образом из сказанного явно, что все святые, от начала мира бывшие и имеющие быть до скончания его, составят единое тело со Христом и во Христе, то есть благодатию Христовою, то скажу теперь и о том, каким образом подобает наполниться вышнему миру.

7. Но прошу, отверзите слух ваш, и внемлите добре, потому что слово наше будет о божественных вещах. И, во-первых, надобно нам познать, какой это мир, коему надлежит наполниться, и притом так, что если он не наполнится, то не придет и конец, по святому Григорию Богослову; во-вторых, надо познать, какой это конец, о коем говорит он. Я полагаю, что мир преукрашенный есть Церковь Христова и весь человек, в коем, как говорит Писание, обитает и ходит Бог (взято из: вселюсь в них и буду ходить), и посылает в него светлые лучи благодатных даров Своих, яко Солнце сый правды. О Церкви слышали мы выше, что она называется телом Христовым и Невестою Его, как говорит невестоводитель ее святой Павел: обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою (2Кор.11:2), — и пророк Давид: стала царица одесную Тебя в Офирском золоте (Пс.44:10). Хотя слова сии относятся ко Пресвятой Богородице, но приличествуют и Церкви Сына ее и Бога, как показывает следующая за тем речь: ведутся к Тебе девы (то есть души) за нею, подруги ее (души), приводятся с весельем и ликованьем, входят в чертог Царя (15,16). Храм сей, о коем здесь говорится, какой это, полагаешь ты, есть и как есть? Думаешь ли, что это есть другое какое обиталище, вне и кроме сего Самого Царя? Нет, не другое. Ибо как Христос есть глава Церкви, так Он же Сам есть опять и храм ее, как и Церковь есть храм Христов, и мир прекрасный, как явно из сказанного нами выше, — что, впрочем, надобно снова пересказать для лучшего уяснения дела. — Господь наш Иисус Христос говорил ко Отцу Своему, в слух Апостолов и всех верующих: не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их; да будут все едино (Ин.17:20). Как да будут едино? Как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино (21). Видишь, как Он есть и Царь и храм всех спасаемых? Познай же и то, как опять, и все верующие, то есть Царица — Его Церковь, и девы, последующие вслед ее, то есть души верных, будут храмом и миром Царя и Бога. И познай сие, во-первых, от Самого Царя Христа, Который говорит: Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино (23). Потом познай сие и от ученика Его, который говорит: разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? (1Кор.3:16). Видишь, как слова Апостола согласны с словами Владыки Христа? Эти апостольские слова показывают, что Церковь есть храм, град, мир Царя Бога. И ведай, что Бог, говоривший тогда чрез Пророков и Апостолов, Он же самый и теперь говорит чрез них.

8. Поелику же Церковь есть тело Христово, и Невеста Христова, и мир вышний, и храм Божий, члены же тела сего суть все святые, а между тем они не все еще родились и благоугодными показали себя, то явно, что тело Христово еще не есть целое вполне, что не наполнился еще и вышний мир, то есть не весь еще сонм людей вошел в Церковь Божию. Но и доныне есть еще в мире много неверующих, которые имеют уверовать во Христа, есть много грешников, которые имеют покаяться, есть много непокоривых, которые имеют покориться Христу; многие еще имеют родиться и благоугодить Богу, прежде чем вострубит последняя труба. Итак, надлежит родиться всем предуведанным от Бога и наполниться превысшему сего мира миру Церкви первородных, Иерусалиму небесному; и тогда совершится полнота тела Христова, приняв в себя всех предопределенных от Бога быть сообразными образу Сына Его, кои суть сыны света и дня. Таковые все суть предопределенные и преднаписанные, и в число спасенных включенные, и имеют соединиться и сочетаться с телом Христовым, которое тогда сделается всецело полным и совершенным телом Христовым, и не будет уже у него ни одного недоставать члена. Так есть воистину, как открывает Апостол Павел, говоря: доколе все придем в единство веры… в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Еф.4:13). Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего... а кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил (Рим.8:29-30). Видишь, как все святые предуведены и предопределены. Послушай еще, как Апостол говорит, что они еще и написаны на небесах: приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах (Евр.12:22-23). Если же они таким образом написаны, то явно, что и исчислены, как написано: познал Господь Своих (2Тим.2:19), и как говорится в Евангелии: у вас же и волосы на голове все сочтены (Мф.10:30). Если и власы главы нашей изочтены у Бога всеведущего, не тем ли паче изочтены мы сами? Итак, поелику все святые предуведены, предопределены и исчислены, как и написаны по имени на небесах, и поелику все они суть члены Христовы, и имеют быть все едино тело Христово, то явно, что когда все они собраны будут и составят полное тело Христово, тогда и вышний мир, Иерусалим небесный, который есть Церковь первородных, наполнится, и тело Царицы Божией, Церкви, которая есть тело Христа Бога, явится всецело полным и совершенным. — Где теперь те, которые в суете ума своего, на пагубу себе, выдумывают какие-то обители вне царства небесного? Где те, которые говорят: не хотим войти в царство небесное, потому что это много для нас, но хотим быть в каком-нибудь месте упокоения, — и этого достаточно для нас? Все от века святые составят единое тело Христово; где же инуды (в другом месте. — Ред.) хотят быть эти, если окажутся недостойными быть в теле Христовом и отсечены будут от него, как члены непотребные? Воистину осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели (Рим.1:21).

9. Посмотрим, что это за брак таинственный? Святое Евангелие говорит: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего (Мф.22:2). Кого здесь называет Царем Господь наш Иисус Христос? Никого иного, как Самого Бога и Отца Своего. И для кого другого сотворил Отец браки, кроме Единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа? Какого же царя дщерь благоволил Владыка всяческих и Господь избрать в невесту Сыну Своему? Из нас людей каждый, собираясь женить сына своего, со всем вниманием высматривает ему в невесты дочь какого-нибудь более знатного и более богатого, чем сам он. Но Бог кого найдет хоть бы сколько-нибудь равным Себе, чтоб дочь его взять в невесты Сыну Своему? О сем царе говорится у пророков, что Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней – как саранча (Ис.40:22), вечный Господь Бог, сотворивший концы земли (28), и на ничесомже утвердивши столпы ее (Иов.38:6), призирает на землю, и она трясется (Пс.103:32). Итак, такой Царь чью дочь взял в невесты и сотворил браки Сыну Своему? Узнаете, чью. Но безмерное снисхождение Божие делает меня исступленным. Хочу сказать и трепещу. Но, опять воодушевляясь благостию Его, приемлю смелость и говорю, что взял Он дочь человека, согрешившего пред Ним, сотворившего блуд и убийство, то есть взял в невесты дочь блудника и убийцы. Видишь ли благость и снисхождение неизреченное и несравненное? Видишь ли презельное (чрезмерное. — Ред.) человеколюбие? Видишь ли море любви и благостыни? После сего всякий, считающий себя великим, пусть научится из того, что я говорю, смиренномудрствовать и никого никогда не презирать, хотя бы он был царь, величайший всех других царей, или вельможа, знатнейший всех других вельмож, или богач, богатейший всех богачей. Пусть взирает он на Владыку и Господа всяческих, Святого святых, блаженного Бога и единого Вседержителя, живущего во свете неприступном и неизреченном, на Него, говорю, пусть смотрит, как Он снизошел столь много, что благоволил взять дочь блудника и убийцы в невесты Единородному Сыну Своему, невидимому, непостижимому, неисследимому, Содетелю и Творцу всяческих, тебя ради и твоего ради спасения. Но кто сей блудник и убийца, коего дочь избрал Бог в невесты Ему? Давид, сын Иессеев, убивший Урию и соблудивший с женою его. Его-то дочь, говорю, Марию, пренепорочную, чистую и пречистую Деву взял Он в невесты. Я называю ее пренепорочною и пречистою, сравнивая ее с нами, человеками, рабами ее; но, сравнивая ее с Женихом ее и Отцом Его, называю ее человеком, как и все люди, только святою и пресвятою паче всех людей, непорочною и чистейшею из всех родов.

Итак, ее, Деву Марию, взял Он в невесты, и сотвори браки сыну Своему. Каким образом? Слушай повнимательнее. Отец Господа нашего Иисуса Христа послал с высоты небесной одного из рабов Своих, Гавриила Архангела, сказать Деве: радуйся! Он тотчас сошел на землю и соделался служителем таинства, говоря Деве: радуйся, благодатная, Господь с Тобою! И со словом сим во утробу Девы вошло все ипостасное, единосущное и совечное Отцу Слово Бог, и чрез наитие и содействие единосущного Ему Духа восприяло плоть от непорочных и чистых кровей ее, соделавшись совершенным человеком с телом и душою. И се неизреченное сочетание! Се таинственный брак Божий! Так совершился новозаветный союз Бога с человеками: Он принял плоть и даровал Божество. Сам пресущественный, преестественный Бог неслиянно соединился с тленным и бедным естеством и существом нашим человеческим. Зачала Дева, и предивно родила о двух естествах, Божестве и человечестве, единого Сына, совершенного Бога и совершенного человека, Господа нашего Иисуса Христа, Который ни девства матери Своей не нарушил, ни от недр Отца Своего не отлучился.

Впрочем, руководясь словами Святого Евангелия, мы можем помыслить при сем и сказать и иное нечто, что таинственно всегда бывает со всеми сынами света. Ибо по какой причине не сказано: сотвори брак Сыну своему, а — браки? По какой? По той, что такой же точно брак бывает и с каждым верным сыном дня. Бог и с нами сочетавается пречистым и пренепорочным браком и производит в нас некое таинство, высшее всякой человеческой силы. Что же такое есть это, производимое Им в нас? Послушай со вниманием, да уразумеешь. После того, как Сын Божий и Бог, вошед во утробу Пресвятой Девы и восприяв от Нее человеческое естество и соделавшись человеком, родился от Нее, как мы сказали, совершенным человеком и совершенным Богом, будучи один и тот же и Бог, и человек неслиянно, — после сего, коль скоро и мы, человеки, веруем в Сына Божия и Сына Приснодевы и Богородицы Марии, и, веруя, приемлем верно в сердца свои слово о сем и устно сие исповедуем, каясь при сем от всей души во всех прежних грехах своих, тотчас сей Бог Слово Отчее входит и в нас, как и во утробу Приснодевы: мы приемлем Его, и Он бывает в нас, как семя. Слыша о сем страшном таинстве, ужасайся, но приемли слово о нем с верою и убеждением. Так зачинаем Его и мы, не телесно, как зачала Дева и Богородица Мария, но духовно, однако же существенно. Мы имеем в душах своих Того Самого, которого зачала и пренепорочная Дева, как говорит божественный Павел: потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа (2Кор.4:6). Это то же есть, как бы он сказал: Сам Он весь существенно вошел в нас. А что такой смысл имеет слово Апостола, это видно из следующих за тем слов: но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (7). Сокровищем называет он Сына Божия, в Коего благодатию Святого Духа облекаемся и Коего имеем в сердцах своих. Так и мы, когда веруем от всей души, всесокрушенно каемся, зачинаем в сердцах своих Бога Слово, как Дева имея, то есть и мы, души свои девственными и чистыми. И как Пресвятой Девы не опалил огнь Божества, так как Она была пренепорочна, так и нас не опаляет он, когда имеем сердца свои чистыми и непорочными, но бывает в нас небесною росою, источником воды живой, потоком жизни вечной. Что мы подобным образом приемлем непокровенный огнь Божества, об этом послушай, как говорит Сам Господь: огонь пришел Я низвести на землю (Лк.12:49). Какой это другой огнь, кроме единосущного по Божеству Духа, с Коим вместе входит в нас и созерцается и Сын со Отцом? Но поелику Сын Божий и Бог воплотился уже однажды от Девы и родился от Нее телесно, паче слова и разума, и невозможно Ему опять воплощаться и рождаться телесно в каждом из нас, то что Он творит? Ту самую пренепорочную плоть, которую принял Он от Пречистой Марии Богородицы и в коей от Нее родился, преподает нам в таинстве, и, вкушая ее, мы имеем внутрь себя, разумеется каждый достойно причащающийся, всего воплощенного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия и Сына Девы, Пренепорочной Марии, седящего одесную Бога и Отца, по слову Его же Самого: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин.6:56). Вселяясь же в нас, Он не познается сущим в нас телесно, яко плод чрева, как был в Пресвятой Деве, но есть бестелесно в нас, и соединяется с существом и естеством нашим неизреченно, и нас обоготворяет, так мы соделываемся сотелесниками Ему, бывая плоть от плоти Его и от костей Его.

И сие-то есть великий плод неизреченного домостроительства и снисхождения к нам Господа нашего! Сие-то есть страшное таинство, о коем пишу трепеща! Но поелику Бог хощет, чтоб любовь Его к нам была явно представляема всем, дабы и мы иной раз помыслили о великой Его благости и, устыдясь, возревновали и сами восприять любовь к Нему, то и я подвигся к тому, чтобы письменно объявить вам о сем таинстве. Не то я доказываю, будто какой-нибудь человек уподобляется Пресвятой Деве, родившей Господа, по образу неизреченного рождения Ее. Да не будет. Этому быть никак невозможно; потому что ино есть воплощенное рождение Бога Слова, бывшее от Пресвятой Богородицы, и ино то, которое бывает духовно в нас. В том воплощенном рождении, в коем Пресвятая Богородица родила Сына Божия и Бога воплощенного, совершилось таинство воссоздания рода человеческого и спасения всего мира, которое есть Господь наш и Бог Иисус Христос, соединивший в Себе расстоящиеся естества — Бога и человека, и понесший грех мира. А это духовное рождение совершает в нас таинство обновления душ человеческих, благодатию Святого Духа соединяя и сочетавая нас с воплотившимся Сыном Божиим и Богом, чрез Коего мы во чреве прияхом и поболехом, и родихом дух спасения (были беременны, мучились,- и рождали как бы ветер) (Ис.26:18). Возвещаю же я о сем для того, чтоб явно представить неизреченную любовь Божию к нам и то, что если захотим, то и мы все, изъясненным выше способом, можем соделаться материю Иисуса Христа Господа и братьями Его, и подобными ученикам Его и Апостолам, не по достоинству оных и не по трудам, какие подъяты ими в проповеди Евангелия, но по благодати Божией, которую богатно изливает Он на верующих в Него и последующих Ему, не возвращаясь вспять, как Сам Христос всем явно возвещает о сем, говоря: матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его (Лк.8:21). Видишь, как Он всех слышащих слово Его и творящих оное, возводит в чин матери Своей и называет их братьями и сродниками Своими? Но в самой вещи Материю Его есть Пресвятая Богородица, неизреченно родившая Его воплощенным, а святые все зачинают и имеют Его в душах своих по благодати. От пренепорочной Матери Своей Он заимствовал пречистую плоть, а Ей даровал Божество вместо плоти, которую Она дала Ему. О предивный и пречудный обмен! А от святых не заимствует Он плоти, но им преподает собственную обоженную плоть. Помысли, сколь велика глубина сего таинства! Огнь Божества Спасителя нашего и Бога есть от существа и естества Отча, а плоть Его не оттуда есть, но от пречистой и пресвятой плоти Богородицы и от пречистых Ее кровей. От Нее принял Он плоть, сделал ее собственною Своею и обожил, по слову Евангелия, которое гласит: И Слово стало плотию (Ин.1:14). И теперь преподает сию плоть святым Своим — Он, Сын Бога и Отца и Пресвятой Богородицы Марии. От естества и существа присносущного Отца Своего подает Он им благодать Духа, то есть Божество, как говорит чрез Пророка Иоиля: и будет в последние дни, излию от Духа Моего на всякую плоть (Иоил.2:28), то есть верующую, и от существа и естества Матери Своей дает плоть, которую принял от Нее. И как от полноты Его, то есть от Божества, все мы приняли и благодать на благодать (Ин.1:16), так все причащаемся и пречистой плоти Его, которую принял Он от Матери Своей. И как Христос и Бог наш соделался Ее Сыном и братом нам, так и мы, о неизреченное человеколюбие, делаемся сынами Богородицы, Матери Его, и братьями Его, Христа и Бога нашего. От Нее и в Ней непостижимо родился Сын Божий, а от Него родились и рождаются все святые. Матерь Божия восприяла, как семя, Слово Бога и Отца, зачала и родила только Его одного, рожденного от Отца прежде всех век и воплотившегося от Нее в последние лета. Его только одного родила Она, а Он, Сын Ее, каждый день рождает тех, которые веруют в Него и хранят заповеди Его. Семя смертного и тленного мужа рождало и рождает от жены сынов тленных и смертных, а бессмертное и нетленное воплощенное Слово бессмертного и нетленного Бога рождало и рождает всегда сынов бессмертных и нетленных. Как Сам Он первый родился во Святом Духе от Пресвятой Богородицы, а от Него все святые, то Матерь Божия есть Матерь и всех святых, Госпожа, Царица и Владычица, а все святые суть Ее рабы, так как Она есть Матерь Божия. Суть они и Ее сыны, потому что причащаются пречистой плоти Сына Ее. Слово сие истинно, потому что плоть Господня есть плоть Богородицы. И когда причащаемся мы сей плоти Господа, обоженной, исповедуем и веруем, что причащаемся жизни вечной, кроме разве если вкушаем ее недостойно, на осуждение себе самим. Так святые суть сродники Богородицы по трем причинам: первая — та, что от той же земли имеют тело и от того же дуновения Божия душу; вторая — та, что причащаются плоти, которую Христос приял от Нее; третья — та, что каждый из них освящением и благодатию нисходящего на них Духа восприемлет и имеет в себе Бога всяческих, как и Пресвятая Богородица прияла и имела Его в себе самой. Ибо хотя Она родила Его телесно, но несомненно, что имела Его в себе всего и духовно, имеет Его и теперь всегда неотлучным от Нее.

Вот таинство браков, кои сотворил Бог и Отец равночестному, единосущному и соприсносущному Единородному Сыну Своему, и звал на него многих. Он послал рабов Своих звать званных на браки, но они не хотели пойти. Кто же были эти посланные? Пророки. А позванные? Евреи. Они и тогда, и с самого начала были позваны, но не хотели слушать звавших. Тогда послал, говорит Евангелие, Царь Отец других рабов, говоря: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и всё готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их (Мф.22:4-6). Кого же называет здесь Господь вторыми рабами посланными? Святых Апостолов Своих. А обед какой это? Небесное царствие, которое уготовал Бог от сложения мира для званных и приходящих на него по собственному произволению. Юнцами же и упитанными кого называет Он? Самого Сына Приснодевы и Бога, Который есть телец упитанный от сложения мира, на сие определенный, на то то есть, чтоб быть приносиму в жертву и быть снедаему. Он же есть и юнец, яко по силе Своей непобедимый. Назван же Он здесь юнцами, во множественном числе, потому что святая плоть Его разделяется на многие частицы, из которых каждая есть опять весь Христос. Он столько силен, что побеждает всех врагов тех, кои причащаются Его, и им самим дает силу побеждать мир, и область чадами Божиими быти. Называется еще и единолетным агнцем Он, всенепорочный Агнец Божий, яко всесовершеннейший, каковым был. Он носит крест, как роги, которым (крестом) дал Он и смертоносный удар врагу нашему диаволу, когда на нем распяли Его и убили евреи.

Другими рабами, как я сказал, называет здесь Господь святых Апостолов, которых послал Он созывать проповедию, заповедав им на путь язык не идти, и во град Самарянский не входить, но идти паче к погибшим овцам дома Израилева, то есть к евреям, но они и Апостолов не приняли, а иных из них поносили и били, иных же совсем убивали, из числа которых есть и первомученик Стефан. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их (7). Убийцами называет Господь нечестивых евреев, которых Он побил, уничтожил и опустошил посредством римских воинов. Ибо и злые называются Божиими воинами, когда посылаются для наказания других злых, как говорит пророк Давид: послал на них пламень гнева Своего, и негодование, и ярость и бедствие, посольство злых ангелов (Пс.77:49). Тогда, наконец говорит царь рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны. Итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир (Мф.22:8-9). Видишь ли последовательность и порядок вещей? Видишь ли точность притчи? — Тогда глагола: когда это? Когда евреи, позванные Апостолами в царство небесное, не только не восхотели слушать их, но поносили их и убивали. Тогда уже послал Он их во весь мир, ко всем языкам. И выйдя на дороги, говорит далее притча, рабы те собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими (10). Апостолы обошли всю вселенную, проповедуя слово Божие, и собрали в единство веры и боговедения всех тех, которые послушались их и которые были злы, но преложились от злых дел своих и сделались добрыми. Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду,12и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал.13Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов;14ибо много званых, а мало избранных (11-14). Видишь, что говорит Господь? Что на браки собираются те, кои прелагаются от зла и делаются добрыми и добродетельными; те же, которые имеют в себе какое-либо лукавство или зло, хотя и входят на браки, но извергаются и изгоняются со стыдом ангелами, которые здесь называются слугами. Те, которые остались седящими за брачною трапезою, суть святые. Впрочем, я знаю некоторых, которые думают, что под неимущим одеяния брачного должно здесь разуметь тех, которые осквернили тела свои блудами, прелюбодеяниями и убийствами, но это не так. Всякий оскверненный какою бы ни было страстию и греховною склонностию не имеет одеяния брачного. И что это справедливо, послушай, что говорит святой Павел: не обманывайтесь: ни блудники, … ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники (которые называются и идолослужителями), ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники (но скажу и от себя, ни те, которые имеют ненависть или зависть к какому-либо брату), Царства Божия не наследуют (1Кор.6:9-10), и не имеют части и места в брачном торжестве Господа нашего Иисуса Христа. Видишь, как всякая страсть и всякий грех оскверняют одежду души нашей и изгоняют нас из царства небесного?

10. Оставим же суетные и бесполезные изыскания и перестанем усиливаться узнать то, что выше сил наших, последуя заповеди Господа нашего Иисуса Христа, Который говорит: исследуйте Писания (Ин.5:39), — испытайте, а не увлекайтесь многою пытливостию и совопросничеством. Не вдавайтесь в изыскание того, что вне Божественных Писаний, но испытайте Писания, чтоб познать все о вере, любви и надежде. О вере, — чтоб не влаяться (быть обуреваемым. — Ред.) всяким ветром, то есть чтоб не колебаться всяким чуждым еретическим учением, как свойственно людям неутвержденным и непостоянным, но быть твердым в правых догматах Церкви Апостольской и Вселенской, и правильно мудрствовать о предметах веры; и не это только, но чтоб познать и научиться, как стяжать плод веры и то благо, которое происходит от нее чрез исполнение заповедей Божиих. Когда обретете вы плод веры, тогда стяжете и надежду твердую и непостыждающую, вместе же с нею стяжете и любовь к Богу совершенную. Ибо ни одному человеку невозможно стяжать совершенную любовь к Богу иначе, как только верою чистою и надеждою твердою и несомненною.

Для чего же оставили мы испытывать и исследовать самих себя по тем добродетелям, о коих мы сказали, — исследовать, например, имеем ли мы такую веру в Бога, какую иметь заповедует Сам Он, имеющий судить нас и требовать от нас такой веры, — а пытаемся узнать то, что выше сил наших, мы, не знающие хорошо и того, что находится у нас пред глазами? Но какова есть та вера, которой требует от нас Бог и которую иметь в Него обязаны все мы? Он Сам открыл нам об этом в Святом Евангелии, говоря: если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником (Лк.14:26). И опять: тбо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее (Мк.8:35), — и еще: любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин.12:25). Слышали, какие признаки настоящей веры? Довольно ли же для вас сказанного, или имеете нужду, чтобы я напомнил вам и о другом нечем? Если желаете знать, что Бог требует от нас такой веры, чтоб мы совершенно никакого попечения не имели о настоящей жизни, но все упование относительно ее возлагали на Него единого, научитесь сему от Самого Господа, Который явно возвещает: не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? (Мф.6:31). И мало-помалу возводя нас к совершеннейшему, говорит: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду (Мф.5:39-40). И от взявшего твое не требуй назад (Лк.6:30). Желая же возвести нас до крайней меры преизбыточества в вере, заповедует нам любить врагов наших, благословлять клянущих нас, добро творить ненавидящим нас и молиться за творящих нам напасть (Мф.5:44). И другое многое заповедует Он нам делать.

Всем этим, во-первых, обнаруживается, какую веру должны мы иметь в Бога, а во-вторых, обнаруживается, что тогда только следует нам именоваться истинно верными, когда исполняем заповеди Его. Ибо без таких дел мертва вера наша, и мы еще мертвы. Испытай же, брате, себя самого добре, и если найдешь, что ни в чем сказанном не имеешь недостатка, но все то творишь с великим усердием и теплым сердцем, то уразумеешь тогда, что вместе с светом веры имеешь ты и непостыждающую надежду; не ту надежду, которая порождается самомнением и тщеславием в погибающих, и каковой надежды прелести и лжи не может познать никто из тех, которые питают ее, но надежду, говорю, добрую, истинную, и которая бывает вместе с истинным и необманывающим светом веры, и поверх которой узришь ты восседающую, как на Херувимах, любовь, которая есть Бог. Когда обретешь ты таким образом сию любовь и узришь ее, с тех пор и после не захочешь уже много пытать ни о чем будущем и невидимом, даже и других будешь заставлять не говорить ни о чем таком, станешь убеждать их не пытать ни о чем из этого и не заводить споров и состязаний о том, что имеет быть в другой жизни, поколику сам ты из того своего опыта познал, что все будущее и невидимое неизъяснимо и недомыслимо. Если же ты не сделал еще того, что может тебе первому дать познать, что ты истинно верный христианин, — но по сличению с неверными, ты — верный, а по сличению с верными, совестию своею обличаешься, яко неверный, — и не имеешь еще совершенной надежды и удостоверения, что имеешь быть в числе спасенных, и не можешь говорить, как говорил святой Павел: Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил. а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный (2Тим.4:7-8), то что пытаешь и спрашиваешь узнать, будут ли святые знать друг друга в царствии небесном, когда приидут в созерцание Бога, Который выше всего, и будут зреть Его? Скажи мне, какая тебе польза от этого изыскания? Желал бы я узнать от тебя, какую пользу получишь ты, не имеющий части со Христом, но, как мы сказали, обличаемый совестию своею, что не сохранил заповедей Его, если узнаешь о покое, славе, утешении и блаженном состоянии святых, какого сподобятся они в царстве небесном? Наверное никакой не получишь пользы, но больше еще навлечешь на себя осуждение за то, что при всем том, что познал такие высокие предметы, презираешь их и не хочешь отбросить самомнение и тщеславие и стяжать смирение. Но спрошу тебя и еще, и ты мне ответь спокойно и кротко; если, например, какое-нибудь малое дитя, которое не узнало еще первых букв азбуки, — если, говорю, такое дитя начнет спрашивать истолкования того, что относится к грамматике и риторике, то какой разумный человек согласится отвечать хоть одним словом на такие неразумные вопросы, а не прогонит его скорее, как несмысленное, детски мудрствующее и ищущее без толку то, что выше сил его? Если же справедливо так поступить в этом случае, земном и ничтожном, не тем ли паче надлежит так поступить в отношении к тому, что выше слова, и разума, и всякого чувства. Впрочем, если кто и не выучится сам читать, то ничего нет странного и дивного, если, слушая сочинения, написанные еллинами, будет понимать их, как писанные на его языке, и о предметах, не превышающих его смысла, ибо слова еллинов — для вещей чувственных, и сказания их суетны и о суетном. Но те предметы, о которых ты спрашиваешь, не таковы. Они суть таинства сокровенные и недомыслимые, как говорит Пророк Давид: наклонил Он небеса и сошел, – и мрак под ногами Его (Пс.17:10). Какой это мрак? Плоть Господа. Сошел Он и облекся плотию, как облаком примрачным. Далее говорит Пророк: и воссел на Херувимов и полетел, и понесся на крыльях ветра. И мрак сделал покровом Своим (11,12).

Видишь ли, что пытание твое касается не простых чувственных вещей, но предметов божественных, непостижимых, которые не всяким удобно понимаются? Если Сам Господь положил тьму покровом таин Своих, и потребен некий великий свет Всесвятого Духа для уразумения сокровенных Его таин, то ты, еще не сделавшийся обиталищем сего света, как пытаешь познать то, что познать сил не имеешь, как еще несовершенный и непросвещенный? Но чтоб тебе не подумалось, что как ты сидишь во тьме, так и Господь вошел во тьму и скрылся (мраком покрылся), для того говорит еще святой Давид: окрест Его селение Его (12). Селение же это святой Павел называет светом: Который обитает в неприступном свете (1Тим.6:16). Впрочем, оба они, и Пророк Давид и Апостол Павел, когда, желая показать, что Божество Его непостижимо, говорят один, что окрест Его селение Его, а другой, что Он живет во свете неприступном, не то показывают, будто Бог как-нибудь ограничивается и описуется, но такое образное употребляют выражение для пытливых, говоря как бы им: о неразумные пытливцы, не думайте, что Господь и Бог наш, вознесшись, вошел в какую-либо тьму и сокрылся. Он всегда пребывает во славе Божества Своего, которая наполняет все и есть паче (пространнее) всего, в каковой славе Он пребывал и прежде, чем произошло все; но да не погибнем мы вконец от молнийных блистаний Божества Его, положил Он тьму за кров Свой, которая покрыла не Его, а нас, ибо Бог наш, говорит Писание, есть огнь поядающий (Евр.12:29) не праведных, но грешных.

Так вот, возлюбленный, узнал ты в немногих словах божественные и страшные таинства веры нашей; узнал, что Бог сошел на землю и опять восшел на небеса и положил тьму за кров Свой. Ибо не подобает прежде будущего суда Ему явлену быть нам во славе Отца Его, то есть в божественной, но подобает сему быть тогда, когда восхощет Отец, Который определил тому время, состоящее в Его власти. Если таким образом тайны царства небесного сокровенны и, по слову Господа, никому не дано знать их, то для чего оставил ты делание заповедей Его и пытаешь о тайнах, которые сокрыты от всех людей? Ибо се слышишь Апостола Павла, который говорит о сем: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1Кор.2:9). Но прежде вознесения Своего на небеса и положения тьмы за кров Свой, Господь дал нам заповеди как некоторые орудия (мастерские инструменты), дал и веру в Него как некую художницу и мастерицу, чтоб таким образом мы были обделываемыми сосудами, — веру — художницею, а заповеди — орудиями, посредством которых вера, или всехудожное Слово воссозидает и обновляет нас, когда являемся делателями заповедей Его и деланием их очищаемся, и, преуспевая в сем, освещаемы бываем Святым Духом и получаем ведение таин царства небесного. И как ни орудия без художника, ни художник без орудий не могут сделать никакого сосуда, так ни вера без делания заповедей, ни делание заповедей без веры не обновляют и не воссозидают нас, или не делают новыми из ветхих. Когда же стяжеваем оба сии сердцем нераздвоенным, то есть и веру, и заповеди, и делаемся для Владыки Христа благопотребным сосудом, гожим для приятия духовного мира, тогда и Господь, положивший тьму за кров Свой, обновляет в нас благодать Святого Духа, делает нас из ветхих новыми, восставляет живыми из мертвых, рассеивает тьму, проводит ум наш об ону страну (по ту сторону. — Ред.) тьмы оной, и дает ему благодать приникать туда и как бы в малое некое отверстие узревать там столько света, сколько видится его в круге солнца или луны. Таким созерцанием он научается или, лучше сказать, просвещается и с убеждением познает, что верующие во Христа, и особенно крещеные младенцами, и не чувствующие в себе действия благодати Божией, не могут возыметь даже малой какой части в неизреченных благах Божиих иным способом, кроме как смирением сердца, несомненною верою и вседушным произволением (посвятить себя на служение Богу), то есть не иначе, как если станут соблюдать все заповеди Божии, отвергнутся мира и всего, что в мире, вместе и с пожеланиями своими, охотно и с радостию станут нести все труды и претерпевать все искушения, которые неизбежно испытывать на пути добродетели.

Ты же, прочитавший сие, исследуй себя самого не в возношении лжеименного знания внешней премудрости и не под нагромождением суетных помышлений, со страхом и трепетом. И если хочешь узнать, какова твоя жизнь и каково состояние, спроси душу свою и скажи ей: душа, исполнила ли ты все заповеди Божии, или нет? И она, открыв уста совести своей, непременно скажет тебе настоящую истину. Она не станет тебя стыдиться, но обличит тебя и покажет, какие сокровища заложил ты в себя самого, добрые или худые. В свидетельстве совести своей ты найдешь, любил ли ты мир или Бога предпочитал миру; искал ли ты славы человеческой или вожделевал славы Божией; и скажу коротко, если всмотришься в совесть свою и перещупаешь там все, как в сундуке каком, извлекая находящееся там одно за другим, — то все узнаешь чисто-начисто. Ибо предположи в уме своем, что в сундуке совести души твоей находятся идольчики славолюбия и тщеславия, истуканчики человекоугодия, сласти (конфекты) похвал человеческих, наряды, притворства и лицемерия, семя сребролюбия и другие многие страсти, одни другими покрываемые. Тогда, перебрав и пересмотрев все сие, ты должен будешь сознаться, что худые набрал ты себе сокровища. — Впрочем, заметить при сем понуждаюсь, что если поверх всего того находится у тебя кичение и гордость (ибо, как говорит Апостол Павел, знание надмевает — (1Кор.8:1), а с кичением неразлучно самомнение, твердящее нам, что мы значим нечто, когда есмы ничто, — если, говорю, эти страсти лежат у тебя поверх всех, указанных выше, то нет тебе возможности познать ни их, ни те, которые под ними. И когда стал бы кто обличать тебя в них, ты смело ответишь, что ничего такого не видишь в себе, и сколько бы кто ни удостоверял тебя в том, не поверишь.

Скажи же мне теперь, — если не веришь и не видишь, что на сердце твоем лежит покров, прикрывающий такие страсти, и ты естественно не имеешь желания снять этот покров с сердца своего, чтоб увидеть страсти, которые скрывает он под собою, и затем сокрушиться о несчастной душе своей, восподвизаться над очищением ее, промыть теплыми слезами умные очи ее и лицо, отринуть всякую мудрость и всякое знание внешнее и, послушавшись Апостола Павла, сделаться буим для мира сего, чтоб стать мудрым во Христе, — скажи мне, если все сие у тебя так есть, то как стану я возвещать тебе о Боге и божественных вещах, сокровенных и невидимых, когда ты находишься в состоянии такого неразумия и несмыслия? И сам ты не осудишь ли меня за то, что я делаю дело совсем неподходящее? Ты наверное будешь говорить сам в себе: поистине этот человек без толку и смысла, что толкует мне, не расположенному и не умеющему слушать о таинствах, невидимых и недомыслимых не только для всякого дыхания, сущего под небесами, но и для всякого творения, сущего превыше небес. Ибо если Ангелы не знали первого пришествия Господня на землю, не знали, какого рода имело оно быть, или когда имел низойти Господь наш, чтоб соделаться человеком, не тем ли паче неведомо для них, когда имеет быть второе Его пришествие во славе, и каково оно будет, и каково то, что имеет Он даровать тогда святым Своим? Что сказанное мною истинно, это подтверждает божественный Павел, говоря: дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия (Еф.3:10). А о будущем пришествии Своем Господь сказал, что тогда силы небесные поколеблются (Мф.24:29), то есть Ангелы поражены будут изумлением, увидев вдруг то, чего дотоле и не воображали. Если, таким образом, силы небесные не знают, что тогда будет, то ты как смеешь утверждать, что тогда святые, сподобясь лицезрения Божия, не будут знать друг друга в царствии небесном? И ты — другой, противоречащий первому и утверждающий, что тогда святые будут знать друг друга, откуда узнал это? О неразумие! О неистовство и ослепление! Не ужасаетесь вы, человеки? Не дрожите от страха? — Вы, обе стороны, будете осуждены праведным и нелицеприятным Судиею от словес ваших: тем, которые говорят, что святые тогда не будут видеть и знать друг друга, но всеми чувствами своими будут зреть единого Бога, будучи соединены с Ним всецело, Господь так скажет: о человеки! Познали ль вы Меня? Видели ль свет Мой? Прияли ль Меня внутрь себя? Познали ль действия Духа Моего самым искусом и опытом, или нет? И они, — я в этом уверен, — не посмеют сказать: да, Владыко, мы видели Тебя и познали самым искусом действия Духа Твоего. Ибо если они скажут Ему это, то Он ответит им: но если вы самым делом испытали все это, то как же говорите, что не будут знать друг друга те, которые во веки будут иметь Меня живущим в них? Аз есмь Бог неложный, Бог истинный, Бог святой, обитающий во святых Своих. Как обитаю в них? Как Я во Отце и Отец во Мне, так и святые во Мне и Я в них. Как Отец есть внутрь Меня, и Я опять внутрь Отца моего: так Я буду обитателем внутрь всех святых, а святые будут обитателями внутрь Меня. — Я во Отце Моем и Отец во Мне; и как знает Меня Отец, так и Я знаю Отца, отсюда явно, что и святые знают Меня, и Я знаю святых, и что таким же образом святые знают и будут знать друг друга.

Впрочем, чтоб это было явно для самых бесчувственных, скажу еще, что будет обитать во всех святых. Итак, когда откроются книги совести каждого человека, тогда если не найдется другое что в сердцах и совестях грешников, то найдется самомнение, или тщеславие, или зависть, или другое что подобное; если же и не найдется ничего такого, то всячески найдется леность и нерадение о делании заповедей Божиих, следовательно, недостаток любви к Нему. За это омрачатся очи их, чтоб не видеть, и будут они посрамлены, услышав: поелику не сотворили вы одной из заповедей Моих меньших, и презрели ее, то Мне не сотворили. Отойдите от Меня в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41,45). — И опять, когда откроются книги совести святых, тогда воссияет в них Христос и Бог наш, обитающий теперь в них сокровенно, и святые сделаются подобными Ему, Богу Вышнему. Откуда это видно? Послушайте Самого Христа Спасителя, Который говорит: тогда праведники просветятся, как солнце (Мф.13:43). О каком другом времени говорит сие Он, если не о времени второго пришествия Своего? И о каком другом солнце, если не о Себе самом, именуемом Солнцем правды, воссиявающем и сияющем во святых Своих? Это же явно говорит и Иоанн, наперсник Господень: возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему (1Ин.3:2). И Апостол Павел: теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан (1Кор.13:12). Если, таким образом, святые будут подобны Богу и познают Бога столько, сколько знает их Бог, и если как знает Отец Сына и Сын Отца, так святые будут видеть и знать друг друга, даже и те, которые никогда не видали друг друга в мире сем, там познают себя взаимно, то как не стыдитесь вы говорить и учить о том, чего не знаете, как будто разбогатевшие даже таким знанием, которое превышает силы наши, и как будто от Бога поставленные учители? Ибо как невозможно, чтоб Отец не знал Сына или Сын Отца, так невозможно, чтобы святые, соделавшиеся богами по благодати, яко имеющие живущим в себе Бога, не знали друг друга; но они будут видеть славу один другого, и каждый собственную свою славу, как и Сын видит славу Отца и Отец — Сына. Но какая это будет слава святых? — Такая же, как и слава Сына Божия. Это Сам Он собственными устами открыл, говоря: и славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино (Ин.17:22). Видишь, что и та слава, которая прежде веков дана от Бога и Отца Сыну, та самая слава дана от Сына святым Его, и все суть воедино?

Итак, те, которые говорят, что святые не будут видеть и знать друг друга, когда сподобятся лицезрения Божия, поистине во тьме ходят, еще не пришли в общение с Богом и не познали истинно Бога, но говорят и утверждают то, чего не познали и в созерцание чего никогда не приходили. Они говорят, что святые будут находиться тогда как бы в экстазе, в некоем восхищении, как и здесь они иногда приходят в такое божественное восхищение, и забудут и себя самих, и всех других, находящихся с ними. И видно из таких слов их, что они худо понимают Божественное Писание, когда полагают, что у святых будет тогда такое же изменение и восхищение, какое бывает у них и здесь. Слыша, что когда такой-то святой пришел в созерцание Бога, то восхитился ум его, и он столько и столько дней и ночей провел, совершенно не помня ничего земного, но вместе со всем другим забыл и собственное свое тело, пребывая пригвожденным к созерцанию оному всею душою и всеми чувствами своими, — слыша, говорю, об этом, они полагают, что нечто подобное будет и в другой жизни в царствии небесном, совершенно не понимая божественных и духовных вещей и невидимых таинств невидимого Бога, недомыслимых и недоступных знанию непросвещенных. Неведомо им, что такое восхищение ума бывает не у совершенных, но у новоначальных. Как родившийся в мрачной темнице, освещаемой слабым светом малого светильника, с трудом и неясно видит находящееся в темнице его, совсем не зная, что вне темницы той есть свет солнца и множество других прекрасных вещей и творений Божиих, входящих в состав видимого мира, так и находящийся еще в мрачной темнице страстей и чувств мира сего, если бывает просвещен малым некиим ведением (от Божественного Писания), с трудом, мало и темновато представляет таинства веры нашей, а о вечных Божиих сокровищах, о том, каковы те блага, которыми будут наслаждаться святые в будущей жизни, совершенно никакого понятия не имеет. И как находящийся в темнице, — если среди многих проводимых им там лет как-нибудь случайно откроется небольшая трещина в кровле темницы, и он внезапно увидит, сколько позволяет величина трещины, свет небесный, которого никогда дотоле не видывал и не воображал, — вдруг приходит в исступление, и как бы вне себя находясь, долгий час во все глаза смотрит вверх и дивится внезапно открывшемуся ему зрелищу, так и тот, кто, освободясь от уз страстей и чувств, внезапно придет в созерцание умного света, вдруг бывает поражен и объят удивлением, и теми, которым неизвестно такое состояние, почитается вышедшим из себя, тогда как он весь сосредоточился в себе умом, и изумляется этому светлому видению, которого сподобился. И опять, как находящийся в темнице, — если часто и каждочасно смотрит в отверстие, то от долговременного пребывания в такой светлости привыкает к свету тому, а вместе с тем мало-помалу умаляется его первое великое изумление (как то же самое имеет место и в нас в отношении к солнцу: привыкли мы каждый день видеть его и думаем, что оно — вещь не такая, чтоб ему отдавать все внимание. Но если предположить, что мы, со времени рождения доселе никогда не видавши солнца, ныне только вдруг увидели бы его пред глазами своими, то, конечно, от великого изумления мы вышли бы из себя и стали безгласны), так и душа, мало-помалу преуспевающая в духовном и привыкающая к умному свету, не поражается уже так сильно умным светом, как это было в первый раз, потому что по сему малому видимому ею свету заключает, что есть и еще свет, более совершенный. И опять еще, как оный, от рождения заключенный в темнице, по причине малого видимого им света начинает, спустя долгое время, понимать, что действительно находится в темнице и что вне этой темницы есть дивные некие вещи, о которых он не может составить себе представления, что они такое суть, но когда высвободится и выйдет из темницы, то видит и свет весь, и все находящееся в этом свете, так, полагай, бывает и с человеком, который сначала немного вышел из уз плоти и стал вне этого мира и всех видимых вещей.

Представь в уме своем, что весь этот мир есть мрачная, бессветная темница и что свет нашего солнца есть то же, что свет малого светильника, который слабо освещает всех находящихся в этой темнице, а вне его — триипостасный Свет, высший всякого света, всякого слова и разума, неизреченный, недомыслимый и неприступный, освещающий все такое, что невидимо, неведомо и неизъяснимо для находящихся в темнице мира сего. (Хотя есть некоторые, которые думают, что понимают то и созерцают при помощи Божественных Писаний; но есть и такие, — и не большая ли часть таких, которые совсем не знают, что кроме этих видимых вещей есть невидимые и непостижимые). — Итак, когда мы со всем рвением, со всею верою и любовию взыщем не того, чтобы увидеть тот свет, что вне сей темницы мира, и те вещи, что находятся в том свете и в том мире (ибо никто еще из взыскавших таковое не сподобился и никогда не сподобится узреть то), но взыщем наперед сохранить заповеди Божии, покаяться, сокрушиться и смириться, — тогда откроется и для нас как бы малое некое отверстие в этом видимом крове небесном, а чрез него покажется несколько и невещественный оный и мысленный свет, сущий превыше небес, который как только увидит душа, вся приходит в восхищение и стоит, пораженная видением сего нового и преславного чуда, никогда невиданного ею дотоле; будучи же восхищена на небо, нудится пребыть там, углубляясь мыслию в недомыслимый оный свет, яко невечерний и непрестающий, и погружаться в созерцание его день и ночь, и желания уже не имеет опять возвратиться в темницу мира и смотреть на вещи, которые в нем. И вот это-то созерцание, как я сказал, есть созерцание новоначальных, которые недавно вышли на подвиг добродетелей. Но когда человек пребудет долгое время в таком созерцании оного света, не возвращаясь вспять в мир, тогда отверзается ему небо ли, или око сердца его, то есть ум, — не может он того сказать определенно, — отверзается, говорю, ум ли паче, или небо, — и свет оный входит внутрь души его, свет пресветлый и предивный, и просвещает его соразмерно с тем, сколько может вмещать его человеческое естество, или сколько он того достоин. Если он пребудет в сем свете, то и свет сей пребудет в нем, которым будучи просвещаем, он будет узревать и домышлять таинство за таинством и чудо за чудом, восходя от созерцания к созерцанию, что все если б кто из таковых восхотел описать, недостало бы ни бумаги, ни чернил, и времени, думаю, недостало бы изложить все подробно. Истиннее же сказать, как можно описать или пересказать то, чего нельзя выразить словом, как неизреченное и неизглаголанное? Находясь же в сем свете или, лучше сказать, с сим светом, он не как в исступлении бывает, но видит и себя самого, и то, что окрест его, то есть видит, в каком состоянии сам находится, и в каком состоянии находятся другие; также он предъузнает и предсказывает, что, когда выйдет из этой темницы мира и тела, — и особенно по воскресении, — тогда всеконечно увидит и невечерний оный свет, сколько возможно будет ему увидеть его, и блага, сущие в нем, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1Кор.2:9). Но поелику он узрит их так, как они суть уготованы от Бога любящим Его и ими восприняты, то очевидно, что со вступлением во свет оный мы не лишимся способности познавать и видеть друг друга, но, вкусив осияния оного и созерцания света оного чистейшего, как Бога будем знать и видеть, так и друг друга, в чистейшем и неизреченном веселии и радовании во веки веков.

Итак, те, которые говорят, что святые в будущем веке не будут знать друг друга, пусть из сказанного мною убедятся в противном. Но еще лучше они сделают, если, перестав пытать неиспытные тайны, начнут самих себя испытывать, в каком находятся состоянии. Вы же, которые совсем не знаете того, о чем я говорил, и не доспели в чувство, искус и созерцание света оного, как не трепещете говорить и писать о таких таинствах?

Если мы отдадим отчет за каждое праздное слово, то не тем ли паче будем осуждены и наказаны за такие слова? Праздное слово не есть только слово бесполезное; но праздным (αργος — неделанным) должно называть и такое слово, которое говорим, прежде чем делом сделаем и искусом познаем то, о чем говорим. Если я, не презревши славы мира сего и не отвергши ее от всей души, то есть когда она губит душу мою и лишает меня славы Божией, — учу других убегать ее, то не будет ли слово мое праздно, неделанно, пусто и не буду ли осужден я, как лживый? И опять, если я, не приявши с сознанием и чувством умной благодати Святого Духа, не сделавшись наученным от Бога чрез сию благодать и не сподобившись получить свыше слова премудрости и разума, без удержи устремлюсь истолковывать и изъяснять Божественные Писания и выступлю в чине учителя, вооружен будучи только одною внешнею мудростию, то оставит ли Господь это без обличения, не потребует ли отчета в сем от меня? Конечно не оставит этого так. И если угодно, то от низшего и человеческого поучись божественному и небесному. Кто, спрошу тебя, из людей, хотя бы он всех превосходил мудростию и разумом и ведением законов, хотя бы был украшен всею праведностию и благочестием, осмелится сам собою сесть как судья между судьями и, назвав себя властным лицом, издавать законоположения для других? Если же и дерзнет кто на это, то не будет ли постыжден от царя и наказан по всей строгости законов? Если же никто из здравых умом, не дерзнет оказать такое неуважение к земному царю и не посмеет восхитить его честь и достоинство, то ты, человек, как осмеливаешься презирать Царя небесного и дерзаешь восхищать себе учительское достоинство без воли и желания Его? И, делая это, думаешь ли, что Бог оставит это без взыскания с тебя? Нет, не оставит. Но, о Господи! даруй нам Божественную благодать Свою, да ведаем Тебя, и страх Твой спасительный да имеем, и в воле Твоей да пребываем, как подобает. Вас же, братие, прошу, удержитесь от излишних изысканий и споров, старайтесь же паче очистить себя от всякой скверны плоти и духа покаянием, слезами, смирением и исполнением всех заповедей, да сподобитесь получить и настоящие, и будущие блага — духовные, в откровении, чувстве и созерцании, — благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Нимже Отцу и Святому Духу слава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово сорок шестое. 1. Чрез возрождение в божественном Крещении души верующих опять оживляются и, прияв Духа Святого, как душу души, приносят плоды Духа жизни. Которые же плодоприносят зло, осуждаются вместе с некрещеными.

Окрещенный божественным Крещением называется просвещенным, а того, кто хотя уверовал во Христа Господа и в таинство воплощенного домостроительства Его, но еще пребывает в чине оглашенных, ученики и учители Евангелия Христова называют непросвещенным и творят о нем общие молитвы, прося Господа огласить его словом истины веры во Христа и открыть ему Евангелие правды; по какой причине диакон и возглашает в церкви к верным: вернии, о оглашенных помолимся, и прочее. Ибо оглашенный хотя уверовал уже во Христа Господа, но верным еще не сделался. Верным собственно называется уже тот, кому вверяется Божественная благодать и кто приемлет ее; соделывается же он верным, когда бывает просвещен, а просвещен, бывает, когда приемлет божественное Крещение. Ибо что слышал он, когда был оглашаем, в том просвещается паче слова, приемля при троекратном погружении Духа Святого и весь преисполняясь божественным светом. Притом, соделываясь в сем таинстве причастником смерти Христа Господа, он делается причастником и Его Воскресения, как говорит божественный Павел. И как Христос, воскресши, уже не умирает, смерть Им уже не обладает, так и тот, кто вышел из купели богорождения, то есть святого Крещения (которая животворит или, лучше сказать, боготворит того, кто окрестился), не умирает более душевною смертию, грех им более не обладает. Кто окрещен Духом Святым, тот еще от чрева матери своей, то есть святой купели, есть уже бессмертен, потому что душа его прияла истинную жизнь, то есть благодать Святого Духа, и он не может более согрешать, как рожденный от Бога. Святой Апостол Павел говорит о сем так: В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым (Кол. 2, 11). Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.6:6,10-11). Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? (3). Таким образом, что для Христа Господа были крест и гроб, то для нас есть Крещение; и как Христос умер плотию и воскрес, так и мы умираем греху и воскресаем для добродетели силою Божиею: как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни (Рим.6:4). Итак, хотя возможно, чтобы по возрождении в Крещении грешил и верный, но если согрешит когда-либо верный, то он (уже перестает быть верным) изгоняется из Церкви и отлучается от общения с христианами; и (если желает снова войти в нее) подвергается церковному наказанию, то есть исповеданию греха, с постыждением, бесчестием, слезами и воздыханиями не о том только, что согрешил, но паче о том, что, согрешивши, удалил от себя Божественную благодать, которая опять не так легко возвратится к нему, как была дарована во святом Крещении.

Два есть светила, светящие нам: Бог — умное Солнце, Который дает свет умным очам души, да видит мысленно невидимую тварь, и чувственное солнце, которое дает свет чувственным очам, да видят тварь чувственную. Как никто не видит, какие места ровны и какие неровны, какие дорожки чисты и какие засорены, если не взойдет и не засветит чувственное солнце, так никто не видит, где рвы греха и где ровные стези правды, если не воссияет ему умное Солнце. Итак, если найдется христианин, который ходит стезями греха, или всеми, или некоторыми, то такой — не христианин, ибо христианин есть и именуется просвещенным; всякий же, ходящий во свете, видит рвы и стремнины (и не позволяет себе падать в них). Если же не видит их и падает, значит, не имеет света, и потому, как же он будет христианин? Если и говорит он, что видит, но грешит, будучи обольщаем диаволом, то лжет. Не видит он добре, но видит, как видят и непросвещенные, то есть неверные. Ибо и они видят и различают доброе и злое, и, однако ж, не уклоняются от злого, потому что не видят чисто, что есть главным образом добро и что есть главным образом зло. Итак, христианин, который не видит зла чисто, глазами не засоренными, еще не христианин, и надлежит ему подвизаться, воздыханиями и слезами, постами и молитвами войти в тот истинный и совершенный свет, который просвещает всякого человека, грядущего в мир. Христос Господь затем и пришел в мир, чтобы верующим в Него даровать очищение и избавление от грехов. Очищение грехов дарует Он чрез святое Крещение, а избавление от греха дарует чрез святое причащение пречистого Тела и пречистой Крови Своей. Ибо Сам говорит: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин.6:56). Кто же пребывает со Христом, тот творит плоды добродетелей, а не плоды греха и беззакония. Почему, кто после Крещения и причащения Тела и Крови Христовых не приносит добрых плодов, тот посекается, как бесплодное дерево, и бросается в огонь. Страшному подлежит осуждению не только тот, кто недостойно, при нечистоте плоти и духа, причащается Тела и Крови Господа (ибо делается за сие повинным телу и крови Господа), но и тот достойно осуждается и наказуется, кто причащается без плода и пользы. По двум причинам осуждается таковой за свое бесплодие: первая та, что он это таинство, столь спасительное и благотворное, показывает бесплодным и бесполезным в себе самом, не делая ничего доброго (будто в укор ему); вторая та, что причащается неблагодарно, так как после того не являет никакого благодарения Богу чрез исполнение заповедей Его. Если Христос Господь не оставил ненаказанными тех, которые праздное произносят слово, не тем ли паче осудит Он того, кто столь великое таинство являет бесплодным (αργον — праздным) в себе самом? Кто причащается Тела и Крови Христовых в воспоминание Христа Господа, что Он умер и воскрес нашего ради спасения, тому надлежит не только быть чистым от всякой скверны плоти и духа, чтоб не вкушать Тела и не пить Крови Господа в осуждение себе, но должно еще делом показать, что действительно воспоминает Христа Господа, умершего и воскресшего за нас, именно тем, чтоб являть себя мертвым греху, миру и себе и живым Богу, о Христе Иисусе, Господе нашем. Но кто после причащения не приносит добрых плодов, а напротив, творит грехи и неправды, тому место с неверными, нечестивыми и некрещеными, как видно из слов блаженного Павла: то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен (Евр.10:29). Видишь, что есть освящение? Кто освящен, тот приносит плоды Духа Святого. Но кто верует во Христа и, однако ж, еще обладается страстями греховными, тот пусть поспешит одуматься и всякою возревновать ревностию освободиться от тиранства сих страстей, чтоб потом начать приносить плоды добродетели. Ибо прежде надобно очистить поле души от всех терний и потом посеять на нем доброе семя, чтоб его приняла в себя чистая и добрая земля и принесла обильные плоды. Если же не сделает он этого, но оставит терния расти по-прежнему и заглушать плод, то какого еще ждет он времени, чтобы совершить сие? Спеши сделать сие, пока есть день жизни; придет ночь смерти, когда никто уже не может делати. Нам же да дарует Господь очиститься от всякой скверны душевной и телесной и принесть достойные плоды Духа Святого, во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

The post 🎧 СЛОВА. Симеон Новый Богослов. сл.21-46 (слушать mp3 и читать)(озвучено Никой) appeared first on НИ-КА.

🎧СЛОВА. Симеон Новый Богослов. сл.47-70 (слушать избранные)

leb — Sun, 03 Jul 2022 07:10:28 +0000

ПЕРЕЙТИ на главную страницу творений

Слово 47. 1. Не следует никому говорить, что в нынешнее время невозможно всякому, кто захочет, взойти на верх добродетели и подражать древним святым.

Слово 48. 1. Никто да не дерзает думать, что возможно спастись одною верою, без делания добрых дел.

Слово 49. 1. О духовном ведении, и что сокровище Духа сокрыто в букве Божественного Писания, и явно не для всех, а лишь для тех, кои стяжали в душу свою благодать Святого Духа.

Слово 50. 1. Не должно с нерадением проходить делание заповедей Божиих, но должно подвизаться соблюсти их все. 2. Искушения надобно переносить великодушно.

Слово 51. 1. Надлежит человеку прежде приять силу от Христа чрез святое Крещение и тогда браться за исполнение заповедей, ибо святое Крещение делает крещаемых или совсем неподвижными, или труднодвижимыми на зло, равно как и второе крещение покаяния. Также какими надлежит быть священникам.

Слово 52. 1. Какие это неизреченные глаголы, кои слышал Апостол Павел? 2. Что суть блага, ихже око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша? 3. Что есть царствие Божие, и как оно действенно является в нас?

Слово 53. 1. О любви и о том, какова жизнь и каковы дела добродетельных мужей. 2. И ублажение тех, кои имеют сердечную любовь.

Слово 54 . 1. О совершенной любви, — какое действие ее? 2. И о том, что если не попечемся приять благодать Святого Духа здесь, в настоящей жизни, то невозможно нам быть верными и христианами; не будем мы также чадами Божиими.

Слово 55. 1. О тех, кои причастны бывают благодати Святого Духа. 2. И о том, что любящий славу человеческую никакой пользы не получит от прочих добродетелей, хотя бы все их исправил.

Слово 56. 1. О вере, и к тем, которые говорят, что живущему в мире невозможно достигнуть совершенства в добродетелях. В начале слова — многополезная повесть.

Слово 57. 1. О страшном дне Господнем и о будущем суде; какой это день Господень и кому открывается? 2. Он действует в нас и прежде смерти, и открывается тем, в коих действует в настоящей жизни. 3. Вера во Христа одна не может нас спасти, если не получим сознательно благодати Святого Духа. 4. Как можно познать, что благодать Святого Духа получена? И толкование слов: в начале бе Слово. 5. Ублажение тех, которые получили благодать Святого Духа.

Слово 58. 1. О любви и вере. Как стяжать в душе своей любовь к Богу? 2. О воссиянии и созерцании света и о таинственной беседе Духа.

Слово 59. 1. Всякому христианину необходимо причастну быть благодати Святого Духа. 2. Невозможно, чтобы дела добродетели были тверды и прочны иначе, как благодатию Святого Духа, без коей никто не может ни успешно шествовать путем добродетели, ни пользовать других, ни принимать и разрешать чужие помыслы. 3. Триипостасное Божество по всему равно (то есть все лица по всему равны).

Слово 60. 1. Первое богословское слово против тех, которые говорят, что Отец есть прежде Сына.

Слово 61. 1. Богословское второе. Против тех, которые покушаются богословствовать, не имея благодати Святого Духа.

Слово 62. 1. Богословское третье — о том, что что есть Отец, то же есть и Сын, и что есть Сын, то же есть и Дух Святой, — и что три сии суть един Дух, единочестный, единосущный и единопрестольный.

Слово 63. 1. О тех, кои думают, что имеют Духа Святого, без всякого совершенно сознания и чувства действия Его, — и о тех, которые говорят, что в настоящие времена ни один человек не может узреть славы Святого Духа. 2. О том, что у святых нет ни малой зависти, когда и мы всячески стараемся преуспеянием в добродетелях сделаться подобными им. 3. Как можно зреть Бога? 4. Кто достиг такой меры, чтобы зреть, по возможности своей, Бога, тот еще в настоящей жизни научается знать, какое блаженство будет даровано святым в будущей жизни. 5. Что Пророки и Апостолы возвещали то, что видели, будучи просвещаемы Духом Святым, всегда с ними пребывавшим. 6. Кто преступает или криво перетолковывает слова его, тот погрешает против Духа Святого.

Слово 64. 1. О богохульстве. Кто говорит, что в нынешние времена невозможно получить Духа Святого, и кто хулит действия Святого Духа, говоря, что такие действия от диавола, тот вводит новую ересь в Церковь Божию.

Слово 65. 1. О покаянии, и о том, что когда кто творит все подряд заповеди Божии, то преуспевает в добродетели и делается совершенным.

Слово 66. 1. О покаянии, и что для очищения души недостаточно одного раздания имуществ, если не стяжем и плача. 2. Об изгнании Адама из рая, и что если б он покаялся по преступлении заповеди Божией, то не был бы изгнан из рая. 3. Какое благо принесло ему покаяние, и какое принес он по изгнании? 4. Как надлежит каяться тому, кто хощет истинно покаяться. 5. О втором пришествии Господнем. 6. Обличение тех, которые живут не худо, но не с добрым расположением, а притворно.

Слово 67. 1. О покаянии. Какой подвиг душевный и какую болезнь сердечную имеет тот, кто кается с духом сокрушенным и смиренным? 2. Что говорит он и как молится человеколюбивому Богу? 3. О страхе Божием.

Слово 68. 1. О трех образах внимания и молитвы. 2. О первом образе. 3. О втором. 4. О третьем.

Слово 69. 1. О покаянии и начале добродетельной жизни; также о том, что должно делать каждодневно тому, кто кается; еще — о сокрушении и слезах.

Слово 70. 1. Как надлежит присматривать за собою и вникать в свое состояние и как должно сличать дела свои с заповедями Христа Господа?

Слово сорок седьмое. 1. Не следует никому говорить, что в нынешнее время невозможно всякому, кто захочет, взойти на верх добродетели и подражать древним святым.

Каждый день слышу, как многие христиане говорят, что если б и мы были во времена Апостолов и сподобились видеть Христа Господа, как они, то были бы святы и мы, как они. И не знают они, что Тот, кто говорил тогда во время Апостолов, Он же говорит и теперь во всем мире. И не только это, но Он и в действиях Своих таков же есть и ныне, как был в оное древнее время, как удостоверяет Сам, говоря, что как Отец всегда есть в Сыне, так и Сын во Отце, что как Отец Мой всегда делает, так и Я всегда делаю. Но, может, скажет кто, что совсем не одно и то же видеть Самого Христа Господа телесно, как тогда видели Его Апостолы, и слышать только словеса Его, как слышим мы теперь и от других научаемся всему, что говорится в Евангелиях о Христе и царстве Его. И я тоже говорю, что совсем неравно нынешнее тогдашнему, но что оно несравненно больше того, и удобнее приводит нас к совершеннейшей вере, нежели тогда, как видели Господа телесно и слышали слово Его. Ибо тогда Господь наш являлся человеком простым, смиренным и уничиженным, каким и признавали Его неблагодарные иудеи, а теперь Он проповедуется нам Богом истинным. Тогда, обращаясь с людьми телесно, ел Он с мытарями и грешниками, а теперь седит одесную Бога и Отца и питает, как веруем, весь мир, и не это только, но веруем и говорим, что без Него ничто не бывает. Тогда уничижали Его самые ничтожные люди, говоря: Не плотник ли Он, сын Марии? (Мк.6:3), а теперь поклоняются Ему цари и князи, как Сыну истинного Бога и Богу истинному, и Он прославлял и прославляет всех поклоняющихся Ему в духе и истине, хотя и наказывает иногда их, если согрешают, чтоб сделать их из скудельных и немощных железными и крепкими паче всех язык, сущих под небесем. Тогда почитали Его как одного из людей, тленным и смертным, и было велико и дивно, если кто Его, когда Он, будучи Богом безвидным и невидимым, неизменно и непреложно принял зрак раба чрез приятие тела человеческого и по всему был видим как человек, ничего не имеющий особенного от всех других людей, — ибо ел, пил, спал, утруждался, потел и делал все человеческое, кроме греха; было, говорю, велико и дивно, если кто Его такового с полною верою признавал Творцом неба и земли и всего, что в них. Почему, когда Петр исповедал: Ты-Христос, Сын Бога Живаго, то Владыка Христос ублажил его, говоря: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, то есть чтоб ты, увидя истину, сказал так, но Отец Мой, Сущий на небесах (Мф.16:16,17). А ныне ничего в этом нет дивного, когда Господь Иисус проповедуется сущим во славе. Я даже полагаю, что кто ныне, слушая Христа, каждодневно взывающего к нему во Святых Евангелиях и объявляющего волю благословенного Отца Своего, не повинуется Ему со страхом и трепетом и не соблюдает того, что Он ему заповедует, тот, если б и тогда был, видел Самого Христа и слушал Его учение, не уверовал бы в Него, боюсь даже — не стал ли бы поносить и злословить Его.

Так говорят те, которые более оплотенели и огрубели умом, а что говорят люди, более их благовидные и почтенные? Эти говорят, что если б мы жили во времена святых отцов, то подвизались бы и мы. Ибо, смотря на добрую их жизнь и подвиги, подражали бы им. А ныне, обращаясь с ленивыми и нерадивыми, и нехотя сообразуемся с ними и вместе с ними губим себя. Но и они, как вижу, не знают, что мы находимся в более безопасной пристани, чем святые отцы. Тогда было много ересей, много лжехристов, много христоторговцев, много лжеапостолов, много лжеучителей, которые, шатаясь по градам и весям, смело сеяли плевелы лукавого диавола и многих прельщали, опутывая их хитрословесием и увлекая в пагубу души их. Что это истинно, можете увидеть из житий святых Антония, Евфимия и Саввы. О святом Антонии пишется, что когда настало гонение, то он, боясь, как бы кто из страха не отрекся от веры, вынужден был оставить пустыню и, вращаясь среди истязуемых, воодушевлять их своим присутствием. Опять и о святом Евфимии и святом Савве не написано разве, сколько они подвизались за веру и Церковь против бывших тогда ересей? И сколько монахов было тогда прельщено и увлечено еретиками? Также во время святого Стефана Нового сколь тяжко и жестоко было гонение? Какая буря и какие волны возмущали тогда не монахов только, но и всех христиан? Когда же вспомню о том, что было прежде того, во время Василия Великого, святого Иоанна Златоустого и других после них святых, то окаяваю себя самого и скорблю о тех, которые, не подумавши обо всем этом, говорят приведенные выше речи. Не знают они, наверное, что все прошедшее время было гораздо хуже настоящего, преисполнено бед и сетей лукавого. То правда, что и теперь немало еретиков, волков, аспидов и змий, вращающихся среди нас, но они не имеют власти явно нападать на нас, а скрываются во мраке злобы и лукавства своего, и только тех, которые сами входят во тьму их, восхищают и пожирают. А тем, которые ходят во свете Божественных Писаний и шествуют путем заповедей Божиих, они и навстречу выступить не дерзают, и, если завидят их где-либо идущими, бегут от них, как от огня.

Но о каких это еретиках, думаете вы, говорю я? Об евномианах? Или арианах? Или духоборцах? Или савеллианах? Или аполлинаристах, или диоскорянах? — Нет, не об этих нечестивцах и безбожниках говорю я, и не о другом ком из прочих еретиков, которые появлялись как тьма, но исчезли от блеска светоносных святых отцов, в которых обильно воссияла благодать Святого Духа и разогнала тьму сказанных ересей, и которых богомудрые писания даже доныне светят паче лучей солнца, и никто не дерзает противоречить им. Но я говорю о тех еретиках, которые говорят, что в нынешние наши времена и среди нас никого нет, кто мог бы соблюсти заповеди Евангелия и быть, как были святые отцы, во-первых, верным и деятельным, ибо вера в делах обнаруживается, как в зеркале является подобие лица; а потом быть созерцательным, или Богозрителем, то есть зреть Бога, чрез просвещение от Духа Святого, или прияв Духа, благодатию Его зреть Сына со Отцом. Так те, которые почитают это невозможным, — еретики и имеют не одну какую-либо частную ересь, но, можно сказать, все ереси, поколику эта ересь нечестием и богохулением своим превосходит и затмевает все другие, и кто говорит так, низвращает (разоряет до основания. — Ред.) все Божественные Писания. Мне кажется, что такой тщесловесник говорит: тщетно ныне возглашается Святое Евангелие, тщетно читаются или даже тщетно написаны творения Василия Великого и прочих святых отцов наших. Ибо если невозможно нам сделать и соблюсти, что говорит Бог и все святые, которые сперва творили то, а потом написали и нам оставили в научение, то для чего трудились они писать это тогда? Для чего и теперь читается то в церквах? Не очевидно ли, что говорящие так заключают небо, которое отверз для нас Христос Господь схождением Своим на землю, и преграждают восхождение на небеса, которое обновил для нас тот же Христос Господь? Ибо когда сущий над всеми Бог, стоя горе, как бы во вратах неба, и призирая долу, и зрим бывая верными христианами, взывает чрез Святое Евангелие: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф.11:28), эти богоборцы или, лучше сказать, антихристы вопят: невозможно это, невозможно. Таковых Сам Владыка Христос велегласно обличает, говоря: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете (Мф.23:13,24).

Господь явно ублажает тех, которые плачут и проливают слезы ныне, в настоящей жизни, а эти говорят: невозможно ныне плакать и проливать слезы каждый день. О бесчувствие! О уста бездверные, испущающие нечестивые гласы против Бога Всевышнего и Христа Иисуса, Господа нашего и в уста хищного волка, диавола, сталкивающие овец Христовых, за которых пролил пречистую кровь Свою Единородный Сын Божий! Поистине добре пророчествует о таковых Богоотец Давид: среди сынов человеческих, у которых зубы-копья и стрелы, и у которых язык-острый меч (Пс.56:5). Скажи же мне, человече, почему невозможно каждодневно плакать? А святые чем другим просияли в мире и сделались светилами для него? Если б это было невозможно, то и они не возмогли бы это справить, потому что и они были люди, как и мы, и ничего особенного пред нами не имели, кроме доброго произволения и ревности о всяком добре, терпения, смирения и любви к Богу. Так стяжи себе это и ты, и душа твоя, вместо окаменелой и ожесточенной, сделается источником слез; если же не хочешь сокрушаться и воздыхать, то не говори по крайней мере, что это дело невозможное. Говорящий так отрицается очищения, ибо от века неслыханно, чтобы без слез очистилась какая-либо душа, согрешившая после Крещения; между тем как Бог, богатно дающий чрез святое Крещение Духа Святого, отъял тем всякую слезу от лица земли. Впрочем, и во время святого Крещения, как читал я в писаниях святых отцов, некоторые из крещаемых в зрелом возрасте в сильное приходили сокрушение благодатию Святого Духа и проливали обильные слезы, не горькие, но сладостные, не с трудом выжимаемые, но без труда свободно лиющиеся и тихий покой вливающие в сердце. Те, которые сподобились делом испытать таковые слезы, признают истинным, что я сказал, и подтвердят то, как подтверждает свидетельство святого Григория Богослова, который, сказав: да приносит каждый из нас один то-то, другой то-то, и, перечислив многое, наконец взывает: «все же — слезы, все чистоту, все восхождение горе и простертие в предняя». Итак, в словах сих отделил ли Богослов иных, чтоб плакали, а иных чтоб не плакали? И о тех сказал, что им возможно, а об этих, что им невозможно плакать? Или, может быть, как вы говорите, что есть такие, которые естественно жестокосерды и не могут приходить в сокрушение и плакать, — не говорит ли того же и Великий Григорий? — Да не будет. Неестественно человеку не плакать, не рыдать и не проливать слез; ни святой сей или другой кто из святых не сказал так и не написал. А что всем человекам естественно плакать, да научат тебя самые рождаемые младенцы, которые, как только выйдут из матерней утробы и спадут на землю, плачут и тем показывают, что они живы, а которые не плачут, подают мысль, что они не живы. Отсюда видно, что как только родится человек, имеет уже естественно плач и слезы. Это говаривал и святой отец наш Симеон Студит, что человеку должно с плачем прожить всю настоящую жизнь, с плачем и умереть, если хочет спастися и внити в блаженную жизнь. Плач, являющийся тотчас, как родится человек, показывает, что слезы суть неотлучные спутники настоящей жизни. Как ястие и питие потребны для тела, так слезы потребны для души; так что если кто не плачет каждодневно, — не говорю каждочасно, да не отягчу, — явно показывает, что у него душа в расстройстве и гибнет, как истощаемая гладом. Итак, если, как доказано, плач и слезы суть спутники человеческого естества, то никто да не отрицается от сего естественного блага; никто да не лишает себя сего блага по лености и нерадению; никто да не будет жестокосерд по злобе и лукавству, и по гордости души и да не попустит себе ниспасть в состояние жестокости камня; но да ревнует всяк, прошу вас, со всем усердием и тщанием держать плач и слезы, как заповедь Божию, и хранить их со вниманием в сердце своем, ограждая их там нищетою, смирением, простотою и незлобием души, терпением искушений и непрестанным поучением в Божественных Писаниях, каясь всегда и воспоминая свои прегрешения, — и никто да не нерадит о сем спасительном делании плача. Если же кто вознерадит о сем, разленясь и отчаясь во спасении своем, пусть не говорит по крайней мере, что это невозможно и для тех, которые ревнивы и тщательны. Говорящий так заключает врата царства небесного, ибо кто говорит, что невозможно плакать и сокрушаться, тот явно тем утверждает, что невозможно и очиститься, а без очищения никто не спасается, никто не ублажается Господом, никто не узрит Бога.

Если же таковы бывают последствия для тех, которые не плачут по заповеди Господа, то как же, скажи мне, эта ересь не будет худшею всех других ересей? Но кроме того, из такого мудрования следует еще, что и самое воплощенное домостроительство Божие совершено напрасно и без пользы, и проповедь Апостолов бесплодна и бесполезна, и оглашения и поучения святых отцов, всегда подвигающие нас к плачу, тоже, по-ихнему, напрасны. Для тех, которые так мудрствуют, все Божественное Писание, как вижу, стало бесполезно. Заткнули они уши свои и стали глухи, как аспиды, и все спасение свое, как думаю, полагают в одной внешней и видимой чинности христианской, а которые из них иереи и монахи, — в черных рясах и камилавках, или даже в больших бородах и длинных волосах. Величаясь таким благообразием, они дерзают ставить себя в число спасаемых. Но пусть дерзают, пусть и утешаются всем этим, как и образом своего мудрования. Нагими предстанем мы судищу Христову, каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое (2Кор.5:10). Так каждый день велегласно взывает к нам Божественное Писание, хотя они и не хотят это слышать. Если же наги предстанем мы судищу Христову, то где тогда будут эти облачения, какими покрываем мы теперь и украшаем тела свои? Где эти блестящие рясы? Где изящные камилавки? Где щегольские сапоги? Где разукрашенные пояса? Где величавые выступания? Где изысканные приветствия? Где преждевозлежания на сборищах? Где многорасходные трапезы? Где тщеславие наше, гордыня и властолюбие? Где пространные келлии, убранные будто покои новобрачных? Где неукротимые бесчинные смехи, безвременные беседы и празднословие? Где святыня наша, как величают нас и как любим мы быть величаемы? Где льстецы, которые величают нас святыми (говоря: отче святый), и стопы ног наших возмущают? Где чины, из-за которых рвемся мы опереживать друг друга? Где хвастовство родством и знакомством с властями? Где слава мирская и украшение титлом мудреца века сего? Где риторский язык, из которого как из источника течет цветистая речь? Где тогда или, лучше сказать, где теперь мудрец, где книжник, где совопросник века сего, чтоб сесть нам вместе и посовещаться о том страшном дне и часе, все расследовать и рассудить и с самими собою, и с Божественным Писанием, чтоб наверное определить, что может помочь нам тогда, и затем взяться делать то со всем усердием и ревностию?

Поистине, братия мои возлюбленные, великая нужда и теснота, великий страх и трепет обымет в тот час тех, которые, подобно мне, бывают здесь нерадивы и беспечны. Но блажен и треблажен тот, кто теперь считает себя низшим всякой твари, смиряется и сокрушается, плачет и рыдает дни и ночи пред Богом, потому что он в благоукрашении станет одесную Его. Блажен и тот, кто, услышав о всем этом, не воздыхать только будет, отлагая между тем исправление с ныне на завтра и продолжая бесполезно проводить время жизни своей, но как только услышит Господа, призывающего: покайтеся, тотчас полагает начало покаянию. Ибо такой сретит милость, как послушный и благодарный раб, и не будет осужден с непокорными, но в настоящей жизни получит прощение во грехах, и, облекшись силою благодати, препобедит все страсти и преуспеет во всякой добродетели, а в будущем веке сподобится неизреченных благ вместе с благоугождавшими Богу всегда, — которые улучить и всем нам буди благодатию Господа нашего Иисуса Христа, с Коим Отцу и Святому Духу держава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово сорок восьмое. 1. Никто да не дерзает думать, что возможно спастись одною верою, без делания добрых дел.

Если желаем, братия мои возлюбленные, улучить царствие Божие, то надлежит нам иметь к тому всякое внимание и тщание, всякую ревность и подвиг, и никак не думать, что для того, чтобы спастись, достаточно нам лишь веровать в истинного Бога и быть православными христианами, приводя в оправдание такого мнения сказанное Господом слово: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк.16:16). Напротив, сего-то ради наипаче и должно нам подвизаться и ревновать о том, чтобы ходить достойно звания, в которое призваны, как говорит Апостол Павел, то есть делать дела, достойные Христа, от Коего получили имя и называемся христианами, зная, что большее получим осуждение, если, несмотря на такое наименование, будем жить в лености и нерадении. Посему не думай, брате мой, что спасешься с одною верою. Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? — учит святой апостол Иаков (2:14). Послушай, что и Сам Господь говорит: Не всякий, говорящий Мне: `Господи! Господи!’, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф.7:21). То же внушает и божественный Павел, говоря: знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу (Тит.1:16). Видишь, возлюбленный, как невозможно спастись кому-либо с одною верою без дел? Если бы спасались одною только верою, то все бы люди спаслись и никто из нас не погиб бы, потому что нет человека, который бы не веровал, что есть Бог. Даже и злые демоны веруют, что есть Бог. Слушай, что сами они говорят: знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий (Мк.1:24). И опять в другом месте говорили они об Апостолах: сии человеки-рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения (Деян.16:17). Видишь, что и бесы веруют, что есть Бог? И, однако ж, эти верующие, что есть Бог, осуждены в геенну огненную за злые дела свои. Итак, добра есть вера, если стяжешь и дела. Иначе, как тело без души бывает недвижимо и недейственно, так и вера без дел мертва есть. И послушай, что после приведенных выше слов, — Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? — говорит святой Иаков, брат Божий: Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: `идите с миром, грейтесь и питайтесь’, но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: `ты имеешь веру, а я имею дела’: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих (Иак.2:14-18).

Слыша сие, брате мой, оставь великое нерадение свое и попекись с верою иметь и дела. Кто имеет веру вместе с делами, тот лучше даже того, кто творит знамения и чудеса. Ибо какая прибыль и какая польза от чудес и знамений для творящего их, если он изгнан будет из царствия небесного и наследует геенну с огнем неугасимым? Разве творящий знамения может спастися ради только знамений сих и исцелений, если не имеет дел, делающих его праведным? Никак. И слушай, что говорит Господь: Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф.7:22-23). Видишь, что и те, которые творят знамения и имеют дар пророчества, никакой от того не получат пользы без дел?

Кто истинно верует, тот не станет собирать деньги, ибо уверен, что Бог не оставляет без промышления верующих в Него, но имеет о них попечение, как сказал Господь: весть Отец Мой небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:32-33). Кто верует, тот раздает деньги свои бедным, ибо уверен, что сторицею за то приимет и живот вечный наследует. Вот послушай, что говорится о тех, которые веруют истинно: все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого (Деян.2:44-45). И еще: которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного, и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян.4:34-35).

Кто верует, тот не гордится, но, подражая Господу, притрудно взыскивает смирения, как и Господь. Кто верует, тот не смеется, но рыдает и плачет о грехах своих, ибо слышит, что смеющиеся в этой жизни будут плакать и рыдать в будущей. Те, которые веруют, не бывают гневливы и вздорны, но хранят кротость, подражая Господу, Который говорит: научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф.11:29). Почему и ублажает таковых, говоря: Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф.5:5). Который верует, тот ненавидит неправду и любит правду, потому что Бог возлюбил правду и возненавидел неправду (Пс.44:8), и потому что, как написано, любящего насилие ненавидит душа Его (Пс.10:5). Которые веруют, те не только сами не ссорятся между собою, но умиротворяют и тех, которые рассориваются, подражая Господу, потому что и Он то же сделал, когда нас, врагов сущих, примирил с единосущным Отцом Своим (Кол.1:21). Верующий без роптания переносит всякое искушение, будучи уверен, что за такое терпение получит венец нетленный, как говорит Апостол Иаков, брат Господень: Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его (1:12).

Который верует, тот не гневается, но долготерпит, соблюдая заповедь Господа, Который повелевает совсем не гневаться (Мф.5:22). Кто верует, тот соблюдает целомудрие и не оскверняет себя ни блудом, ни прелюбодеянием, ни другими нечистотами, но хранит чистоту и целомудрие, ибо уверен, что оскверняющие тела свои не спасутся, как написано: блудников же и прелюбодеев судит Бог (Евр.13:4). Верующий не противится брату, но всем служит, и не ропщет, а пребывает в терпении Божием, веруя, что тем большую получит награду, как говорит и Господь: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою. И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом (Мф.20:26-27). Кто верует, тот не клятвопреступничает и совсем никакой не произносит клятвы устами своими, повинуясь Господу, Который сказал: А Я говорю вам: не клянись вовсе (Мф.5:34). Кто верует, тот не бывает ленив на молитвы, и не нерадит о службах церковных, но всегда себе внимает и молится непрестанно. Верующий никого не осуждает, веруя, что мы все — в епитимиях, что всех имеет судить Бог и что каковым судом кто судит других, таковым и сам будет судим.

Кто верует, тот не идет широким и просторным путем, ведущим в пагубу тех, которые им идут, но идет путем тесным и прискорбным, веруя, что, поскорбевши на нем немного, будет вечно радоваться с Господом и всеми святыми. Верующий не любит мира, ни вещей мирских, ни родителей или братии, ни жены или детей, ни другого чего, но любит единого Господа и, взявши крест Его, последует Ему. Кто верует, тот не остается нераскаянным во грехах своих, но, если и согрешит, как человек, кается, сокрушается и плачет о грехах своих, стараясь не грешить более. Верующий не любит гулять и не услаждается винопитием, срамным бражничаньем и блудническими свиряниями и песнями, но всегда памятует о смерти, о страшном дне судном и, помня о сем, молится, постится, от всего воздерживается и прежде смерти поспешает приготовиться, как ответить и дать отчет пред Царем славы.

Верующий любит Господа и ненавидит всякое зло, Ему противное. Которые веруют, те не питают вражды и ненависти против брата своего и не воздают злом за зло, но любят ненавидящих их, добро творят злотворящим им, благословляют клянущих их, сносят творящих им напасть и радуются, когда их поносят, не принимают в счет никакого зла, потому что имеют любовь неподдельную, чистую, истинную — какую имел святой Павел, засвидетельствовавший о себе: Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти (Рим.9:1-3), — какую явил и Пророк Моисей, сказавший к народу: вы сделали великий грех; итак я взойду к Господу, не заглажу ли греха вашего. И возвратился Моисей к Господу и сказал: о, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал (Исх.32:30-32). Такое же расположение имел Давид, ибо говорит: Долго жила душа моя с ненавидящими мир (Пс.119:6). Видишь, какая любовь была у тех, которые истинную имели веру?

Кто верует, тот никакого дела не делает с лицемерием, но все дела свои делает для Господа и как пред Господом, ибо к Нему имеет прикованными очи души своей, и от Него единого верует прияти воздаяние за дела свои. Верующий любит тех, кои право веруют в Господа, а которые неправо веруют в Него, тех отвращается, терпеть их не может и гонит с глаз своих. Кто верует, тот не преслушивает божественных словес, но, как верный работник Божий, с готовностию совершает всякое дело, ими указуемое. Кто верует, тот не льстит и не творит зрения на лица, но и беседует, и все другое делает по истине и в правости сердца, ибо верит тому, что сказал Пророк: Горе тем, которые зло называют добром, и добро-злом, тьму почитают светом, и свет-тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое-горьким! (Ис.5:20). Которые веруют, не гордятся и не высокомудрствуют, увлекаясь похвалами и льстивыми речами, зная, что говорит Господь чрез Пророка: Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили (Ис.3:12). Кто верует и ради Господа отвращается от мира, тот уже не соплетается более ни с чем мирским, внимая слову Апостола, который говорит: Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться (2Тим.2:4-5).

Кто верует, тот не одобряет ничего злого, но даже до смерти стоит за Христа и истину, не страшась, поелику те, которые, видя злые и беззаконные дела, бывающие пред очами их, спускают им, являются подобными тем, которые творят их, и погибнут вместе с ними, как и первосвященник Илий погиб вместе с беззаконновавшими сынами своими, которым потворствовал; таковых и пророк назвал псами безгласными. Кто верует, тот не любит неправо верующих, как говорит Давид: Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне (Пс.138:21-22). Кто верует, тот всегда говорит истину, и из уст его не исходит никакая ложь, ибо те, которые говорят ложь, неверные суть и сыны диавола. Кто верует, тот не лихоимствует, но паче благоутробствует и милует, веруя, что милостивые помилованы будут, а лихоимцы преданы будут во аде червю неусыпающему.

Кто верует, тот не причащается недостойно Пречистых Таин, но очищает себя от всякой скверны, от чревоугодия, от злопамятства, от дел злых и слов срамных, от смехов бесчинных, от скверных помыслов, от всякой нечистоты и от всякого греховного внутри движения, — и таким образом приемлет Царя славы; напротив, в тех, которые недостойно причащаются Пречистых Таин, стремительно врывается диавол и входит в сердце их, как случилось с Иудою, когда он причастился вечери Господней; почему и говорит божественный Павел: Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (1Кор.11:28-30). Кто верует, тот не оклеветывает и не осуждает братий своих христиан, но паче хвалит их, потому что те, которые хвалят других, будут похвалены святыми Ангелами в царствии небесном, но увы и горе тем, которые осуждают и поносят других, будто злых, потому что они будут ввержены злыми бесами во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубов. Кто верует, тот идет правою стезею заповедей Божиих, не уклоняясь ни на десно, ни на шуе, и никого не развращает худостию своею, потому что развращающий других хуже диавола; почему и говорит Бог устами Пророка Аввакума: Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей! (2:15). Кто истинно верует, тот не устами только и языком верует, но сердцем, и такового дела явны бывают всем, ибо Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф.5:14). Тот, кто верует истинно от сердца, исполняет заповеди Господни, а кто верует на словах только, а не сердцем, тот пуст бывает от добрых дел. О таковых говорит Господь чрез Пророка: народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня (Ис.29:13).

Итак, брате мой, когда видишь, что ты обильно богат всякого рода худыми делами, но скуден и пуст добром, скажи мне, как можешь ты называть себя верным? В таком случае ты, как я думаю, хуже всякого неверного, потому что и язычники, не имеющие закона, по природе законное делают (Рим.2:14). Почему если веруешь, беги от греха, и с воплем восстенай и восплачь, осуждая себя самого, оставь злые дела, в которых жил ты доселе, и восприими подвиг покаяния и исправления, чтоб с добрыми делами явиться тебе пред Царем славы в оный страшный день суда, в который воздаст Он каждому по делам его. Апостол говорит: Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня (1Кор.3:12-15). Подумай же, брате, об ужасно страшном таинстве сем и трепещи из-за того, что слышишь. Ибо если всех людей имеет испытывать огнь, то ты где тогда явишься? И как дерзнешь ты приблизиться к нему, когда наздал в себе такую тяжелую и неудобоносимую ношу из сена, и тростия, и всякого другого худого вещества? Увы мне! Что буду делать тогда? Эта суходревесная ноша зол моих сгорит от оного огня неугасимого, а я останусь цел, чтоб вечно гореть в оном огне вечном за злые и лукавые дела мои. Почему, брате мой возлюбленный, приняв сие к сердцу, упреди время, оставь все недобрые дела, какие делал ты от юности своей, и пробудись от сна беспечности и нерадения. Войди в себя и исправь великие и бесчисленные пороки свои. Изгони греховные и страстные расположения. Отбрось от себя плотские сладострастия чрез исполнение заповедей Божиих и стяжи чистую и истинную веру в Бога, да будешь достойно увенчан от Него, и сподобишься царствия небесного, которое улучить буди всем нам благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава ныне и присно, и во веки веков. Аминь..

Слово сорок девятое. 1. О духовном ведении, и что сокровище Духа сокрыто в букве Божественного Писания, и явно не для всех, а лишь для тех, кои стяжали в душу свою благодать Святого Духа.

Духовное ведение подобно дому, построенному посреди еллинского и мирского знания, в каком доме находится, как сундук какой, крепко-накрепко замкнутый, знание Божественных Писаний и неизреченное богатство, сокрытое в сем знании писаний, то есть Божественная благодать. Этого богатства не могут видеть входящие в дом, если не будет для них открыт сундук; сундука же сего открыть невозможно никакою человеческою мудростию. Почему все люди, мудрствующие по-мирски, не знают духовного сокровища, которое лежит в сундуке духовного ведения. И как, если кто подымет этот сундук на плечи, не может еще по одному сему видеть сокровище, которое внутри его, так, если кто прочитает и даже на память заучит все Божественные Писания и может прочитать их все, как один псалом, не может по одному этому постигнуть благодать Святого Духа, которая сокрыта в них, ибо ни того, что находится внутри сундука, нельзя обнаружить посредством самого сундука, ни того, что сокрыто в Божественных Писаниях, нельзя открыть посредством самих писаний. — Каким же образом это можно, послушай.

Предположи, что ты видишь небольшой сундучок, крепко запертый отвсюду, и, судя по тяжести его и по внешней видимой тебе красоте его, догадываешься или от другого кого узнаешь, что внутри его находится богатое сокровище; предположи также, что ты схватил этот сундучок на плечи и убежал с ним. Спрошу тебя теперь, какая тебе от него польза, если он навсегда останется для тебя запертым, и ты не откроешь его, и не увидишь во всю жизнь свою сокровищ его, — ни блеска многоценных камней и маргарит, ни золота, что внутри его? Какая тебе польза, если ты не ухитришься достать хоть малость какую из тех сокровищ и купить себе что съестное или из одежд, а пробережешь тот сундук всю жизнь запертым, как мы сказали, и запечатанным, полным великих и многоценных сокровищ, тогда как ты умираешь от голода, жажды и наготы? Конечно никакой. То же самое, брате мой, бывает и в духовных вещах. Сундук, скажем так, есть Евангелие Христово и прочие Божественные Писания, которые имеют внутри себя сокрытую вечную жизнь и вместе с нею неизреченные блага небесные, как говорит Христос: исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную (Ин.5:39). Человек же, который поднял сундук на плечи, положим, изображает того, кто выучил на память все Божественные Писания, всегда имеет их в устах и хранит в памяти душевной, как в сундуке, содержащем многоценные камни, — заповеди Божии, в коих живот вечный, а вместе с заповедями Божиими и добродетели, как маргариты. Ибо от заповедей рождаются добродетели, а от добродетелей явными делаются таинства, сокрытые в букве Писания. Тогда преуспевают в добродетелях, когда хранят заповеди; и опять, тогда хранят заповеди, когда ревнуют о добродетелях; а посредством добродетелей и заповедей открывается для нас дверь ведения, или, лучше сказать, она открывается Иисусом Христом, Который сказал: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня;... и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин.14:21). Таким образом, когда вселится в нас Бог и откроет нам Себя заведомо (знательно, осязательно), тогда и мы прозрим к ведению, то есть уразумеем действенно те божественные таинства, которые сокрыты в Божественных Писаниях. Другим же каким-либо способом достигнуть сего невозможно. И пусть никто себя не обманывает, думая, что открыл иначе как этот сундучок ведения и вкусил благ, кои внутри его, то есть достиг причастия их и созерцания их.

Но какие это блага, о коих я здесь поминаю? — Совершенная любовь к Богу и ближнему, презрение всего видимого, умерщвление плоти, плотских членов, которые на земле, и срамной греховной похоти; так чтобы, как мертвый ни о чем не помышляет и ничего не чувствует, так и мы не помышляли совершенно ни о каком злом похотении, и не чувствовали никакого насильственного и властного давления на нас греха, искушающего нас, но помнили бы только заповеди Спасителя нашего Иисуса Христа, бессмертие и нетление, славу непрестающую, жизнь вечную, царство небесное и всыновление, полученное нами чрез новое рождение от Духа Святого, в коем (рождении) соделались мы сынами Божиими и богами по благодати, наследниками Божиими и сонаследниками Христовыми, — помнили бы также, что с сими благами стяжали мы и ум Христов, или дух Христов и благодать Святого Духа, и им (умом) познали Бога и Самого Христа, обитающего в нас и сшествующего нам в нас. Итак, те, которые, слыша заповеди Божии, творят их, сподобляются богатно получить все эти неизреченные блага, подаемые ради того (творения заповедей), посредством открытия сказанного сундучка или посредством отверстия умных очей душевных и узрения того, что сокрыто в Божественных Писаниях.

Другие же, которые не познали того, о чем мы сказали и не испытали того делом, те не вкусили еще сладости и жизни бессмертной, какую имеют божественные словеса, и хвалятся лишь знанием и надежду спасения своего полагают в одном изучении Божественного Писания и в том, что знают его на память. Такие по смерти будут осуждены паче тех, кои совсем не слышали Писания, — и особенно те из них, которые, заблуждаясь по неведению, извращают смысл Божественного Писания и толкуют его по похотям своим, желая оправдать самих себя, будто то есть и без точнейшего соблюдения заповедей Божиих можно спастись. Для них недоступна сила Божественных Писаний. — И праведно. — Ибо как можно то, что сокрыто и запечатано, что незримо и недоведомо для всех людей и что открывается только Духом Святым и, только таким образом будучи открываемо, узревается и познается нами, — как можно постигнуть это или познать посредством учения (научно), или даже помыслить о том — тем, которые сами о себе говорят, что ни разу не ощутили присутствия Духа Святого, и не знают, что такое есть просвещение или осияние Его, коими свидетельствуется обитание Его в нас? Как возможно понять сие тем, которые ни разу не сознали в себе никаких проявлений, которые удостоверяли бы, что в них совершилось возрождение, воссоздание, обновление и изменение, бывающее от Духа Святого? Да и как возможно познать изменение, совершающееся в окрещенных Духом Святым, тем, которые еще не окрестились Духом Святым? Или как возможно видеть славу рожденных свыше, то есть от Бога, тем, которые не родились свыше? И тем, которые после того, как, по слову Иоанна Богослова, получили область чадами Божиими быти, не восхотели пребыть такими чадами, но по нерадению потеряли и самую благодать святого Крещения, — скажи мне, прошу тебя, — как возможно понять разумно, или хоть мало-мальски представить, в какую божественную духовную славу вступили сподобившиеся соделаться чадами Божиими? Бог есть Дух невидимый, бессмертный, неприступный, недомыслимый, и тех, кои родятся от Него, делает такими же, подобными то есть Отцу, родившему их. Они хотя по телу всем видимы и всеми знаемы бывают, но по духу познаются только от Бога, как и Бога они только знают как следует; — или, лучше сказать, они желают быть знаемыми и зримыми только от Бога, к Коему устремлены всем желанием и всею любовию и Коего умно зрят непрестанно.

Употребим и другое сравнение. Как плохо научившиеся грамоте и не упражнявшиеся в чтении не могут читать так, как те, которые и грамоте научились хорошо, и долго упражнялись в чтении, так и те, которые не хотели исполнять делом заповедей Божиих, не могут удостоиться узреть откровение Духа Святого наравне с теми, которые подвизались в делании заповедей и достигли полного в сем совершенства, пролив даже за них и кровь свою. И как тот, кто взял бы в руки книгу, закрытую и запечатанную, не может увидеть или узнать, что в ней написано, хотя бы обладал всею мудростию мира, так и тот, у кого, мы сказали, все Божественное Писание в устах, не может понять и постигнуть таинственную и божественную славу и силу, сокрытую в нем, если не будет исполнять заповедей Божиих и не сподобится получить Утешителя, Духа истины, Который бы раскрыл пред ним слова Божественного Писания, как книгу, и показал ему таинственно славу, которая внутри их, — при этом же показал бы силу и блага Божии, сокрытые в них, вместе с вечною жизнию; преисполненною тех благ, которые сокрыты и неведомы для всех нерадивых презрителен заповедей Божиих. — И достойно сокрыты. — Ибо так как они прилепили все чувства свои к суете мирской, пристрастились к обманчивым благам настоящей жизни и омрачились чрез то умом своим, то и не могут вознестись горе, чтоб помышлять о мысленной красоте неизреченных благ Божиих.

Как тот, у кого болят глаза, не может сносить света лучей солнечных, и, если бы стал принуждать себя смотреть на них, потерял бы и этот малый свет очей своих и совсем бы ослеп, так и тот, у кого болят очи душевные, то есть у кого ум омрачен мирскими и плотскими вещами и чувства все страстны, не может смотреть на телесную красоту и благообразие нестрастно, без вреда и ущерба для души своей, и если станет смотреть и замедлит умом в помышлении о красоте той, то потеряет и тот малый мир помыслов, тот покой и тишину срамной похоти, какие имел прежде, чем начал смотреть на ту красоту, когда не докучали ему злые помыслы и срамное похотение. Таковый не может даже и сознать, что он болен. Если 6 он уверился, что болит душою, будучи исполнен страстей, то, конечно, подумал бы, что есть другие, здравые душою, и, может быть, иногда осудил бы себя за это, потому что сам был причиною немощей своих, и начал бы заботиться о том, как бы избавиться от этих немощей. Но как он всех других почитает так же страстными и больными, как и сам, то и не думает отставать от них, говоря, что нет возможности, чтоб кто-нибудь стал выше их. Так и умирает, несчастный, в страстях, потому что и никогда не доходил до желания избавиться от такого зла. Если бы пожелал, мог бы, так как получил на это силу от Бога. Ибо которые крещены во имя Его, те совлекаются прежнего растления греховного, как ветхой одежды, и облекаются во Христа, обновляясь к жизни по Нему и соделываясь сынами Божиими по благодати.

Но, братия мои, да не будет и нам быть похожими на тех, которые имеют такую худую славу и находятся в таком жалком состоянии, потому что совсем оземленились и стали как запущенное поле, полное терний. Да будет же нам последовать Христу Господу, за нас умершему, и воскресшему, и вознесшему человеческое естество на небеса, — жить по образу жизни Христа, Который есть для нас образец, и соблюдать заповеди Его, очистившись наперед от скверны греховной посредством покаяния, исповедания грехов, и снова облекшись в светлое одеяние Духа Святого во Христе, Боге нашем. Коему слава во веки веков. Аминь.

Слово пятидесятое. 1. Не должно с нерадением проходить делание заповедей Божиих, но должно подвизаться соблюсти их все. 2. Искушения надобно переносить великодушно.

Апостол Христов Иаков, брат Божий, говорит в послании своем: кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак.2:10). И опять, блаженный Павел говорит: подвижники воздерживаются от всего. А чтобы еще яснее представить это, святой Петр прибавляет: ибо, кто кем побежден, тот тому и раб (2Пет.2:19). Так что, братия мои, кто порабощен хоть одной страсти, даже самой малой, тот явно обладается ею и не может повиноваться заповеди Господней, ее запрещающей. Ибо как возможно, чтобы слушался Христа тот, кто имеет над собою другого господина? Да и почему бы нам самим не додуматься до истины, выраженной в Апостольских словах, убеждаясь в ней тем, что видим глазами своими? Ибо видим, что те, которые плавают по морям, не говорят: ну, теперь мы миновали всякую беду, хотя проплыли уже столько и столько миль, потому что нередко у самой пристани набегает внезапно буря и подвергает крайним опасностям и бедам; но тогда уже говорят, что благополучно совершили плавание свое, когда войдут в пристань и ступят на твердую землю. Равно и те, которые путешествуют по суше, имея в виду достигнуть до какого-либо города, не говорят, что избавились уже от всяких бед, когда успеют переехать такую-то реку, или такую-то гору, или миновать таких-то разбойников, ибо может случиться, что нападут на другого какого убийцу, или на какого-либо зверя, и убиты будут, или встретят еще реку глубокую и утонут в ней. Даже когда уже избавятся, с помощию Божиею, от всякого искушения и всякой смертной опасности и приближатся к городу, и тогда не могут еще сказать, что благополучно совершили путь свой, потому что если, миновав столько опасностей, зазеваются и перестанут спешить, затворят ворота города, и они останутся вне, — и не знать еще, что может случиться с ними до завтрашнего дня.

Представь себе теперь, что этот город есть царство небесное, ночь — смерть каждого, завтрашний день — второе пришествие Христово, которое есть день суда. Итак, кто не постарается достигнуть царствия небесного и внити в него, пока находится в настоящей жизни, и в то время, как выйти душе из тела, окажется находящимся вне сего царствия, — найдет на него ночь, то есть смерть, — и не знать, что будет с ним в завтрашний день, то есть в день суда, — позволят ли, или не позволят ему войти в град Царя великого.

Также и о серне, или олене, или другом каком животном не говорится, что они избежали беды, когда убежали от того или этого охотника, или пса, или не попались в те или другие сети, потому что, может быть, они еще попадутся в руки другого какого охотника или попадут в другие сети. — Представь себе опять и здесь, что охотники суть бесы, псы ловчие — лжеучители, которые кусают и раздирают лживыми словами овец Христовых и предают их в руки охотников, то есть демонов. А под сетями разумей лукавые и срамные помыслы, которые опутывают души услаждающихся ими, и влекут их к сосложению с ними, и когда доведут до сего, вяжут их туго, так что нет сил изгнать эти срамные помыслы из ума, но они неотвязно толпятся в нем, возбуждают щекотания и движения плотские, разжигают скверную похоть и погружают в тину греха.

Итак, надлежит, сколько сил есть, избегать всякого греха и творить всякую добродетель, и хранить со всею ревностию все заповеди Божии, не презирая ни одной, даже малейшей. Кто говорит: мне когда бы хоть не сделать такого-то большого зла и не впасть в такой-то великий грех, а такой-то и такой-то маленький грешок — ничего, тот очевидно не любит заповедей Божиих и готов нарушить всякую из них. Представь себе, что человек есть как бы какой многоценный сосуд, составленный из всех святых добродетелей, — из веры, страха Божия, смирения, молчания, послушания даже до смерти, отсечения своей воли, всегдашнего покаяния и сокрушения, непрестанной молитвы, строгого хранения очес, беспристрастия, равной ко всем любви, нелюбостяжания, целомудрия, упования на Бога, совершенной любви и всех других добродетелей, которые рождаются от этих. Каждая из них есть как бы часть какая сосуда того, то золотая, то серебряная, то медная, то соответствующая камню драгоценному, и все они подобные разным высокоценимым вещам, которые, быв соединены, согласованы друг с другом и сочетаны Духом Святым, составляют того человека, как сказали мы, сосуд избран и благопотребен, в который влагается, как новое вино, благодать Христова. Скажи мне теперь, если будет недоставать одной какой из тех добродетелей, из которых устроился этот сосуд, то благоугодно ли будет Богу вложить в него какой-либо из даров Святого Духа, хотя бы дыра, образуемая недостатком той добродетели, была очень незначительна? Конечно не будет благоугодно. Потому что, что бы ни было влито в такой сосуд, мало-помалу все вытечет в сказанную малую дыру.

Как же мы думаем о себе самих, что мы сосуды совершенные и целые и что имеем в себе Духа Святого, как некое сокровище, тогда как у нас есть только немного добрых дел, и те разделены одно от другого грехами, добродетелей же очень многих недостает у нас, потому что мы не позаботились стяжать их деланием заповедей Христовых? Поистине, как говорит святой Павел, мы осуетились помышлениями своими и омрачилось неразумное наше сердце, — и, называя себя мудрыми, обезумели (Рим.1:22). Между тем о себе и подобных ему тот же божественный Павел взывает, говоря: Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца… Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (2Кор.4:6,7). Сосудами называет он тела наши, как можно видеть из другого его слова: не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа? (1Кор.6:19). Скудельными же он их назвал, чтоб показать немощь естества нашего. Но эти скудельные сосуды, по причине непобедимой силы сокровища, то есть Духа Святого, в них находящегося, несокрушимо прочны и тверды. Почему вслед за сим и прибавляет Апостол: чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам (2Кор.4:7). Этим вот что хочет он сказать: не думай, брате, что ты хранишь сущее в тебе сокровище, — напротив, сокровище хранит тебя. Благодать Божия, сущая в тебе, уготовала тебя в сосуд честный, благоугодный Богови. И то дивно, что если начнут сокрушать сей сосуд, не мы, но враги наши, то и сокровище не разольется, и сосуд сделается еще более крепким и безопасным, по действию на него сокровища, потому что сокровище есть Бог. Об этом опять тот же Апостол говорит: все могу в укрепляющем меня Иисусе (Флп.4:13).

Соблюдается же сокровище сие в нас, как сказали мы, точнейшим соблюдением всех заповедей и, будучи соблюдаемо, нас самих блюдет всесторонне невредимыми, непревратными и неподвижными, по человеколюбию, могуществу и благодати своей. И если иной раз случится нам, как немощным и легкопадательным, сделать малое какое опущение в том, что лежит на нас как долг, или несколько погрешить, сокровище это тотчас нас возвращает к себе, теснее соединяет с собою и восполняет допущенный ущерб или недостаток, нас же самих делает более твердыми и безопасными. Почему прошу вас, возлюбленные мои во Христе братия, представляйте Богу самих себя всегда чистыми от всякого греха и неотступно пребывайте в хранении всех спасительных заповедей Его. Ибо тогда Сын Божий и Бог Слово, всепремудрый оный художник, взявши все эти заповеди, как какое вещество (материал) из золота, серебра и драгоценных камней, соединит их все вместе и с ними уготовит нас в сосуды честные и благопотребные. Почему никак не подобает иные заповеди исполнять, а иные оставлять неисполненными или, исполнив все заповеди, являться пред Владыкою Христом презорливыми нерадивцами об одной какой-либо, чтоб Он, разгневавшись за эту одну, не бросил и тех всех вместе с нами и не приказал выгнать нас вон из Своего чертога. Но если мы постраждем это, то после уже ничто не будет нам в пользу, и как много ни стучали бы мы в дверь, взывая: Господи, Господи, отверзи нам, Он скажет нам: отойдите от Меня (о страшное слово!), Я не признаю вас за верных, потому что вы не верили словам Моим, не повиновались даже до смерти повелениям Моим и не соблюдали заповедей Моих; потому отойдите от Меня!

Знаю, братие, что я, бедный, первый услышу такие слова, как не соблюдший ни одной заповеди Бога моего; потом услышат их те, которые, как и я, суть непокоривые преслушники заповедей Божиих, те, которые несмысленно говорят: мне когда бы хоть не соблудить, а поклясться — ничего; мне когда б хоть не впасть в прелюбодеяние, а украсть малую монету или кусок хлеба — какой грех? Далее те, которые говорят: блажен бы я был, когда хоть не впал бы в срамное и нечистое мужеложство, а брань, игры и песни — не грех. Равным образом и те, которые думают о себе, что они ангелы Божии, потому что чисты от плотских грехов, и, высокое о себе имея мнение, гордятся непомерно, будто совершенные, а между тем никакой заботы не имеют о добродетелях душевных и о страстях, небрегут и о всех прочих заповедях Христовых и не нудят себя исполнять их, но всякое дело, сколько-нибудь трудное, пропускают и от всяких лишений устраняются, хотя без этого нельзя бывает исполнить заповеди, и вообще ведут жизнь беспечную. Что пользы, братие мои, если кто воздерживается от блуда и от всякой другой плотской нечистоты, а между тем славолюбив и сребролюбив? Ибо блуд растлевает тело, а славолюбие и сребролюбие растлевают душу. И не только это, но, по слову Господа, слава человеческая и славолюбие делают нас даже неверными. Как вы можете, говорит Господь наш, веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ин.5:44). Что пользы человеку, если он чист от мужеложства, но завидует и ненавидит брата своего? Ибо ненависть к брату делает убийцею того, кто ее имеет. Ибо всякий ненавидящий брата своего, есть человекоубийца (1Ин.3:15), говорит святой Апостол. И по священным канонам одна и та же епитимия положена как для мужеложника, так и для убийцы, и, если не покаются, оба равно осуждены будут на вечное мучение. Какая также польза, если кто не пьянствует, но потом поносит брата своего, когда, как говорит святой Павел, в том или другом пороке виновные равно изгоняются из царствия небесного? Не обманывайтесь, говорит он, ни блудники… ни пияницы, ни злоречивые… Царства Божия не наследуют (1Кор.6:9-10). Скажи мне еще, что пользы от поста, когда недостает кротости? И что пользы от кротости, когда она соединена с нарушением заповеди? Ибо как тот, кто ударяет обратно того, от кого получил удар, бесчестит Бога, Который сказал: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф.5:39), так и тот, кто, являя кротость, молча переносит, когда слышит хулу на Бога, грешит против Бога, потому что, действуя так, он является сообщником того, кто хулит Бога. Что также ты много надеешься на послушание, когда порабощен чревоугодием? Ибо невозможно, чтобы раб чрева был истинным рабом Божиим. Что хвалишься долгим стоянием за чтением Псалтири и других молитв, когда при этом ум твой блуждает туда и сюда, и ты не понимаешь того, что читаешь? И особенно, если ради такого читания Псалтири нерадишь о лежащем на тебе послушании или служении братиям, ибо, конечно, ты слышал, что говорит Божественное Писание: проклят, кто дело Господне делает небрежно (Иер.48:10). Что много надеешься на телесные добродетели, в которых подвизаешься с трудом и злостраданием, когда нерадишь о душевном делании? Не слышишь ли, что говорит святой Павел: телесное упражнение мало полезно, а благочестие на все полезно (1Тим.4:8)? Или какую получит пользу тот, кто, исправляя оба делания — и телесное, и душевное, осуждает, однако ж, братий своих? Ибо Господь говорит: ибо каким судом судите, [таким] будете судимы; и какою мерою мерите, [такою] и вам будут мерить (Мф.7:2). И тот опять, кто исправляет все сказанное, не делает ничего запрещенного и братий своих не осуждает, но во время искушения, когда случится ему потерпеть неприятность, поношение и уничижение, не переносит того без смущения или, когда смутится от того сердце его, не подавляет сего смущения, и хотя не выпустит слова неподобного, показывает, однако ж, внешним видом лица своего, что душа его подвиглась на гнев, или другим каким образом устрояет отмщение за себя, — как дерзнет таковый называть себя рабом и подражателем Христу, а не, напротив, врагом Его?

2. Те, которые суть настоящие други Божии, любят Его и имеют Его в себе, как некое сокровище благ неистощимое, принимают такие поношения и бесчестия со всякою радостию и любят от чистого сердца, как благодетелей, тех, которые причиняют их им. Но те, которые говорят: во время брани и мы, как человеки, подвигаемся на серчание и гнев и иной раз делаем отмщение братиям нашим словом, или и делом, но после не держим на них вражды, но все забываем и оставляем, особенно когда испросим друг у друга прощение, — такие похожи на неписанную хартию, на которой враг наш диавол, как только найдет время, пишет, чрез них же самих, свои скверные и злые повеления. Потом они это, написанное ими по внушению диавола, изглаждают; однако ж вместо этих повелений диавола, не вписывают заповедей Христовых, чтоб диавол, пришедши, нашел хартии сердец их исписанными и со стыдом удалился, как побежденный. Но каждый из них оставляет, по нерадению своему, хартии сердец своих неписанными, и когда Господь пошлет написать на сердцах их повеления Свои, они тотчас со всею ретивостию пишут там веления врага, то есть принимают горькие и смертоносные хотения диавола, а животворные и паче меда сладкие внушения Божии отгоняют от себя. Для того и заушение претерпел Господь наш Иисус Христос и Бог, никоего греха не сотворивший, чтоб грешники подражали Ему, и чрез то не только получали отпущение грехов, но и делались общниками Божества Его за такое повиновение Ему. А кто не послушается Его и не снесет заушения с сердечным смирением, некоторым образом как бы стыдясь подражать страстям Христовым, того постыдится и Христос Господь пред Ангелами и Отцом Своим небесным.

А что я говорю, вот что есть. Он, будучи Бог, соделался ради нас человеком, претерпел заушения, оплевания и крест, и такими страданиями, какие претерпел Он, бесстрастный по Божеству, научает нас некоторым образом и говорит каждому из нас: если хочешь ты, человек, обрести живот вечный и быть вместе со Мною, смирись и ты для Меня, как смирился Я для тебя, и, отложив гордое и диавольское свое мудрование, прими ударения по ланитам, оплевания и заушения и не постыдись претерпеть все сие до смерти. Если же постыдишься ты пострадать ради Меня и заповедей Моих, как Я пострадал ради тебя, то и Я сочту стыдом иметь тебя с Собою во второе пришествие Мое, когда приду со славою многою, и скажу Ангелам Моим: этот постыдился смирения Моего и не захотел оставить славы человеческой, чтоб уподобиться Мне. Теперь же, когда он погубил тленную славу, а Я прославился бессмертною славою Отца Моего, стыжусь и Я даже смотреть на него; изгоните его вон. Да возьмется нечестивый, и да не видит славы Господни!.. Вот что услышат те, которые по видимости исполняют заповеди Христовы, но, стыда ради человеческого, не стерпевают поруганий, бесчестий, заушений и ран, когда следовало бы претерпеть их за заповеди Господни. Ужаснитесь и вострепещите, людие, слыша сие, и с радостию претерпевайте страсти, какие претерпел Христос для спасения нашего. Бог заушается от какого-нибудь ничтожного раба, чтобы дать тебе пример победы, а ты не хочешь принять заушение от подобострастного тебе человека? Стыдишься, человече, подражать Богу? Как же тебе соцарствовать и спрославиться вместе с Ним в царстве небесном, если не потерпишь того же? Если бы Он захотел последовать твоему правилу и устыдился соделаться человеком ради тебя, тогда и не знать, что бы такое было.

Веришь ли ты, что Христос есть Бог? Да, говоришь, верю. Если веришь, что Христос есть Бог, Который сотворил небо и землю, и на землю сошел из недр Отчих, от беспредельной высоты Божества и от неизреченной славы Его, и соделался человеком, смиренным и бедным, ради тебя; но как же ты, пыль и прах, не хочешь снизойти с своего воображаемого высокого трона и от не-сущей славы своей, чтоб смириться пред братом своим, который по видимости будто стоит низко, но, может быть, есть несравненно выше тебя по добродетели? Стыдишься бедности и ветхих рубищ его, будучи одет в богатые одеяния? Но не пора ли и тебе презреть их, так как они воистину суть посмешище и обличение внутренней срамоты, а не слава светлая? Не хочешь во всем уподобиться Творцу своему и Богу, смиряясь вместе с братиями своими? Но если тебе не угодно соделаться подобным Христу, то явно, что ты делаешь себя, хоть и не зная того, большим и славнейшим Его, являешься для них как бы другой Анна, или Каиафа, или Пилат, ибо не хочешь, чтоб Творец всяческих был сопрестолен тебе, но хочешь, чтоб Он предстоял тебе, как какой-нибудь осужденник.

Это сказано к богатым и знатным, которые, ставя себя выше других, высоко поднимают брови свои и в гордости презирают других. Но что сказать нам к бедным, или к тем, которые по видимому оставили все и сделались нищими царствия ради небесного? Вот что скажем! Се, брате, соделался ты нищим, подражая Владыке Христу и Богу. Содержи же в мысли, что с тобою Христос, что с тобою сожительствует Тот, Кто есть превыше всех небес. Представь же себе теперь: вот вы идете вместе оба, и кто-нибудь, встретясь с вами на пути настоящей жизни, ударил Владыку твоего в ланиту, ударил и тебя. Владыка Христос не пререкает, тебе же уместно ли противиться? Если скажешь, что и Христос тому, кто ударил Его в ланиту, сказал: если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (Ин.18:23), — то знай, что Господь Иисус сказал сие не с тем, чтоб противиться, как ты думаешь, но поелику Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его (1Пет.2:22), то и сказал так, чтоб не подумали, что раб тот право ударил Его, как погрешившего и виновного. Вот для чего Он сказал это слово, — для того, чтоб показать, что Он неповинен. Мы же с тобою конечно не таковы, то есть не безгрешны, мы, напротив, каждодневно грешим и виновны во многих прегрешениях. Христос Господь в начале страданий сказал так, но после все терпел, что было гораздо хуже этого, и не видно, чтоб сказал где что-либо против; напротив, видно, что молил и просил Бога и Отца Своего простить тех, которые распяли Его. — Брате! Христос не негодовал, когда над Ним издевались, а ты изнемогаешь? Тот терпит заушения, заплевания и бичевание, а ты слова жесткого не можешь стерпеть? Тот подъемлет крест, смерть поносную и раздирающую боль от гвоздей, а ты не принимаешь и послушания, кажущегося тебе унизительным? Как же думаешь ты быть общником славы Его, когда не хочешь быть общником поносной смерти Его? Поистине всуе подвизаешься ты, если не хочешь истинно взять на себя креста Христова, как Он повелел. Христос Господь юноше оному, а следовательно, и всем нам, сказал: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест (Мк.10:21). А ты богатство свое, может быть, и раздал бедным, но креста подъять на себя не хочешь, не хочешь то есть охотно переносить искушения, какие встречаются тебе; потому и остался ты один на пути настоящей жизни, отдалившись, к несчастию своему, от Владыки и Бога своего. Но прошу тебя, брате мой, будем соблюдать все заповеди Христовы и терпеть находящие искушения даже до смерти, по желанию царства небесного, чтобы, сделавшись общниками страстей Христовых, соделаться общниками и славы Его, причастниками жизни вечной и наследниками неизреченных благ, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки веков. Аминь.

Слово пятьдесят первое. 1. Надлежит человеку прежде приять силу от Христа чрез святое Крещение и тогда браться за исполнение заповедей, ибо святое Крещение делает крещаемых или совсем неподвижными, или труднодвижимыми на зло, равно как и второе крещение покаяния. Также какими надлежит быть священникам.

Кто говорит другому: то делай, а этого не делай, говорит, конечно, человеку, который может то сделать, а это не сделать. Но кто говорит это к такому, который не может ни того, ни другого, тот не всуе ли говорит такие слова? Сказал Господь ученикам Своим: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Итак, первое, что дано, это есть очищение и сила чрез святое Крещение. И потом уж говорит Господь: уча их соблюдать всё, что Я повелел вам (Мф.28:19,20). Итак, всякий, кто, не укрепившись прежде силою святого Крещения, возьмется творить заповеди Христовы, всуе будет трудиться. И кто тому, кто не укреплен силою святого Крещения, повелевает исполнять заповеди Христовы, буй есть и слепец. Ибо прежде надлежит его укрепить в духе благодатию Христовою, очищающею душу чрез святое Крещение, и тогда уже давать исполнять и заповеди. Ибо как возможно, чтобы земля, исполненная терний и волчцов, прияв чистое семя, не заглушила его? Но божественное Крещение Христово имеет великую силу — тех, которые не крещены и удободвижны на зло, делать неподвижными на зло, как только окрестятся. Или если и не делаются они тотчас такими неподвижными, но всячески делаются неудободвижными. Это и есть знамение силы, какая приемлется от святого Крещения. Оно делает их еще удободвижными на добро, как бы ангелами, сильными крепостию, творящими волю Божию (Пс.102:20). По сей же причине Христос Господь даровал и божественную Кровь Свою, чтоб верующие в Него причащались ее, и чрез то делались причастными божественного естества, как причащающиеся Божией Крови, и потом, как уже божественные и имеющие крепость божеской силы, чтоб жительствовали по совершенному закону Евангелия Христова и творили волю Божию, как сильные крепостию. Если теперь верующий во Христа и исповедающий Его, после того как укреплен стал такою силою и получил возможность творить закон Христов, презрит его и не станет жить по воле Божией, то да ведает таковый, что он отрекся от Христа, как, по слову Апостола, тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета (Евр.10:29).

Если же какие, после святого Крещения и причащения божественного Тела и Крови Христовой, бывают еще удободвижны на зло и не являются сильными крепостию на то, чтобы творить волю Божию, то явно, что они не уверовали еще во Христа, как следует веровать. Им надлежит прибегнуть к архиереям, иереям и духовным мужам, исповедаться и от всей души покаяться во всех грехах своих, и особенно в этом их великом невежестве, что не имеют совершенного познания о таинствах христианства, не знают, в чем состоит вера, и что вообще должен знать всякий христианин, как христианин; после сего им надобно сделать оглашение, чтоб познали слово веры и все необходимое, как мы сказали, и начали веровать во Христа как следует; наконец прочитать над ними разрешительную молитву с возложением рук, и тем завершить восполнение недостававшего в них. Когда таким образом открыто будет им Евангелие правды, они получат духовное чувство, чтоб восчувствовать и понять принятую ими умную благодать Христову, которая как бы приосенит тогда душу их, делая ее сокрушенною и смиренною и вселяя в нее спасительный страх Божий. Это и служит всегда началом доброго пути и путеводством для тех, которые восприемлют наконец жизнь о Христе как следует. Тогда уже пусть причастятся они достойно и пречистого Тела и Крови Христовой, да будут Божеского общники естества. Быв освящены таким образом, не будут уже они более преобладаемы грехом, как прежде, ибо в том и освящение, что христианин делается сильным крепостию на то, чтобы творить волю Божию, и сего ради получает наименование верного христианина, как такой, которому вверена благодать Христова и который силою сей благодати живет в духе Христовом. Другим образом и возможности нет сделаться и быть христианином.

Но кто, получив силу жительствовать по закону Христову, предается нерадению и не творит воли Божией, со стороны того требуется великое удовлетворение чрез понесение должного наказания (церковной епитимии), чтоб исправление его соответствовало мере греха его; причем потребно излияние стольких слез, сколько было воды в купели, в которой он крестился; потребно также усердно умолять Господа, да продлит ему жизнь, чтоб иметь время уврачеваться и не умереть неуврачеванным, и не пойти за то в муку вечную. Ибо кто может поручиться, что смерть подождет, пока он уврачуется? Здесь, в этой жизни только, уместны врачевательные епитимии. Здесь надобно на потребное время не допускать такого до Святого Причастия, отлучать или отделять его от Христа и от общения и сообращения с прочими христианами. Здесь потребны рыдания, стенания, посты, бдения и прочие злострадания телесные, и не иначе как после таких трудов сподоблять его Пречистых Таин. И такое удовлетворение требуется от него совершенно праведно, так как он не сохранил божественного таинства, разумно принятого. О таком грехе никто не может сказать, что он меньше греха Адамова. Адам, если б знал, что Бог обитает внутри его, никак не восхотел бы вкусить от древа познания и преступить заповедь Божию. Но он как только создан был, так и получил благодать Божию, а не был прежде лишен благодати сей, чтоб, получив ее потом, знать и чувствовать, что паки восприял Бога, почему и не знал, что Бог в нем. А этот прежде Крещения был наг от Христа и облекся в Него уже чрез святое Крещение, как говорит святой Павел: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал.3:27). Всякая душа тотчас, как окрестится человек, принимает в духе благодать Христову, по коей тотчас воображается в ней Христос. Но крещеные младенцами не чувствуют освящения, получаемого в Крещении, потому что такое чувство освящения есть умное дело, а младенцы еще несовершенны умом, чтоб разуметь принятую благодать. Почему с продолжением времени они мало-помалу изменяются и переходят на сторону худа, и благодать святого Крещения в иных погасает и совсем теряется, а в иных сохраняется малая ее искра, от которой потом великая сия милость опять в них воспламеняется, если прибегнут к духовным отцам и покаются, как мы сказали, примут оглашение, восстановят веру как следует и возуповают на Бога. В таковых скоро опять возгорается Божия благодать и явные дает о себе свидетельства. После этого, если они с усердием и ревностию станут подкладать под нее рукояти (связки дров) смиренномудрия и милостивости, то в них возгорится пламя великое и просветит даже окружающих их: смиренномудрия — помышляя и чувствуя, что испытываемое ими не есть плод их собственных усилий, а дар Божий; милостивости — убеждаясь, что сподобленный такой милости должен и сам быть милостив, и действительно являя ее ко всем другим.

Если же некоторые из тех, которые, прияв и второе крещение покаяния чрез восприятие ангельского образа и сделавшихся монахами, не чувствуют в духе божественной и всемощной силы Всесвятого Духа, ими полученной, потому что от них отступила благодать, полученная ими при восприятии ангельского образа, как отступает и благодать святого Крещения от тех, которые крещены младенцами, как мы сказали, вследствие чего они оказываются удободвижными на зло, как были и прежде, то тщетна вера их, тщетно и их второе крещение покаяния, ибо и священные одеяния ангельского образа возлагаются на нечувственных и мертвых духом, которые не чувствуют приемлемой благодати. Удостоверение в действенности спасения одно — это духовное чувство благодати Всесвятого Духа, даруемой от Бога ради веры духовной силе ума. Такую благодать Святого Духа сподобляются получить во время Крещения те, которые веруют во Христа, — иные, чтоб творить знамения и чудеса, большая же часть, чтоб быть неподвижными на зло и легкодвижными на добро, и всеусердно с радостию и веселием проходить богоугодную жизнь. Таков чин у верующих во Христа.

Но да внимаем добре, чтоб не случилось быть вне сего чина кому-либо из диаконов, или иереев, или духовных отцов и руководителей душ христианских, и не постиг нас гнев Божий тем, что не станет у нас более ни огласителя, который бы оглашал учением веры, ни учителя, который бы учил, ни духовных мужей, которые бы восстановляли расстроившихся божественным воссозиданием, которое превосходит всякое слово человеческое. Ибо не следует никому прежде причастия Божественной благодати восходить на учительскую кафедру, чтоб не привлечь на себя Божия гнева, — так как из мудрых в слове, но не приявших Божественной благодати иные сделались начальниками ересей, другие побеждены были словами еретиков и пали в ров пагубы. Но как таковые не чувствовали силы возрождения, бывшего в них чрез святое Крещение, то им надлежит прежде пойти к духовным мужам, чтоб посредством покаяния и других деяний, о коих мы сказали выше, поста, молитвы, возложения рук опытных отцов духовных и строителей (экономов) великого сего таинства, а также и священного оглашения теми, которые умеют оглашать, сподобиться получить возрождение и таинственное образование душевных сил и, укрепившись Божественною благодатию и силою, начать работать в вертограде Божием, да не будет тщетною вера их и исповедание их. Ибо когда вера их будет тщетна, то никакой пользы не принесет ни то, что именуют себя верующими во Христа, ни то, что поклоняются Ему. Бог не для того соделался человеком, чтоб Ему поклонялись и веровали, что Он Бог и человек, — просто как случилось; но Он соделался человеком для того, чтоб мы соделывались общниками Божеского естества, как и Он соделался общником человеческого естества, и, познав силу сего таинства и благодать восчувствовав, благодарили Его. Которые опытно познали принятую благодать, те суть други Христовы, коим вверены тайны и которые проводят жизнь в духе Христовом. Те же, которые совсем не получили такой благодати, то есть некрещеные, и которые получили ее, но не познали ее, такие суть враги Божии. Ибо всякий, кто непричастен Божеского естества, то есть не имеет Божественной благодати, плотян есть и не может благоугодить Богу, потому что помышление плотское вражда на Бога есть, и плоть и кровь царствия Божия наследити не может. Таковый услышит наконец и оное Евангельское слово: у неимеющего отнимется и то, что имеет (Мф.25:29). Благодать Божия беспредельна, всегда с преизбыточеством изливается и никогда не оскудевает. Если бы, скажем так, кто прожил тысячу лет и в эту тысячу лет каждый день была бы подаваема ему благодать, то он был бы преисполнен ею и погружн в нее, она же все пребыла бы целою, нисколько не умалившеюся. Впрочем, само собою следует, что в том, кто получил благодать, она или умножается, если он подвизается, или умаляется, если понерадит; и если это нерадение продолжится, то мало-помалу она и совсем в нем оскудеет, и оставит его совершенно пустым. Оставит, а он долго еще будет думать, что имеет ее. Ибо благодать отходит сокровенно, как сокровенная по естеству и таинственная, потому, отходя, не дает ему чувствовать отступления своего, и он не сразу узнает об отступлении ее. Нам же даруй, Господи, сподобиться того, чтоб, получив благодать Божию, мы приумножали ее в себе, прилагая подвиги к подвигам, во Христе Иисусе, Коему слава во веки. Аминь.

Слово пятьдесят второе. 1. Какие это неизреченные глаголы, кои слышал Апостол Павел? 2. Что суть блага, ихже око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша? 3. Что есть царствие Божие, и как оно действенно является в нас?

Владыка всяческих Христос каждодневно учит нас чрез Святые Евангелия, где иное говорит прикровенно, чтоб не понимали Его многие, когда говорит в притчах, из чего иное, опять, объясняет наедине ученикам Своим, говоря: вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах (Лк.8:10); иное же говорит не обинуяся, для всех явно, как сказали Ему Апостолы: вот, теперь Ты прямо говоришь, и притчи не говоришь никакой (Ин.16:29). Почему наш долг исследовать и узнать, в каких словах учил Господь не обинуяся и явно, и в каких учил прикровенно и приточно. Так, например, явно возвестил Он следующее: любите враги ваша… добро творите ненавидящим вас (Мф.5:44); блажени плачущии… горе смеющимся (Лк.6:21,25); покайтеся, приближибося царствие небесное (Мф.3:2). И опять: Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин.12:25). И: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф.16:24). Много и других подобных мест, в коих Иисус Христос предлагает Свое учение не прикровенно и в притчах, а явно и без всякой прикровенной мысли. Приточно же Им сказано, например, следующее: подобно зерну горчичному, которое, взяв, человек посадил в саду своем; и выросло, и стало большим деревом (Лк.13:19). Опять: подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин (Мф.13:45). И еще: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё (Мф.13:33). Сие и многое подобное сему говорит Господь приточно, уподобляя царствие небесное таким предметам, и называет это притчами.

Отсюда помысли, прошу тебя, сколь велика премудрость Божия, что такими чувственными примерами, которые кажутся нам так невысокими, Он изображает пред нами и, как живописец какой, начертывает в уме нашем недомыслимое и непостижимое. Делает же Он это для того, чтоб неверы оставались слепцами, лишенными ведения таких благ, так как сделались недостойными того по причине неверия своего, а верующие, напротив, слыша и с верою приемля приточное слово, видели истину и ясно познавали событие в самих себе означаемых притчами вещей. Ибо притчи суть образы вещей духовных, а как и каких вещей суть они образы, послушай. Зерно горушное есть Дух Святой; человек есть каждый верующий, желающий приять зерно сие посредством делания заповедей; вертоград есть сердце верующего, внутрь которого ввергают то зерно (единое, говорит, а не много, потому что естественно неделимое и недробимое не может быть разделено на многие части, но пребывает всегда едино). Потом, когда храним себя со всяким вниманием и блюдением, зерно то дает росток; когда росток подымется, то делается явным; когда же еще подрастет и станет довольно великим, то познаваем бывает теми, в которых настолько разросся; а когда наконец станет как дерево и пустит от себя многие ветви, тогда радостию неизреченною исполняет того, кто сподобляется это возыметь в себе. Итак, как сад без посеянного семени не дает никаких полезных зелий, кроме одних терний и диких трав, и семя, не будучи посеяно, не прорастает и не приносит плода, но остается одно, как есть, совершенно таким же образом и наши души, если не примут в себя божественного семени, пребывают бесплодными, исполненными терний, то есть грехов; равно и божественное семя, прежде чем ввержено будет в души наши, пребывает в себе как есть, ни умножения, ни умаления не приемлет и в нас ни ростка не дает, ни возрастает в древо. Ибо как возможно, чтобы то божественное семя, не будучи посеяно в сердцах наших и не соединившись с нами, но пребывая особо от нас, как особо от сада находится семя, не посеянное в нем, — как, говорю, возможно, чтоб оно разрослось в нас, как разрастается в тех, в сердцах которых посеяно и с которыми соединилось? Никак это невозможно, — как невозможно также и то, чтоб огонь зажег дрова, не быв подложен под них, или чтоб загорелись дрова без соприкосновения с огнем.

Но как слова Святых Евангелий иные говорятся нам примрачно и в притчах, а иные говорятся ясно без прикровенности, так и слова Апостолов не все говорятся явно без прикровенности, но иные из них имеют нужду в большом толковании и изъяснении, потому что содержат сокровенную глубину мыслей. И если признаете благословным, возьмем в рассмотрение одно изречение святого Апостола Павла и увидим, какие там сокрыты глубины Духа, ибо, по слову Божию, Святый Дух вся испытует, и глубины Божия (1Кор.2:10). Какое же изречение имеем мы рассмотреть? — О неизреченных глаголах, какие слышал божественный Павел, когда был восхищен до третьего небесе. Но прежде надобно нам пояснить, что значит глагол — ρημα [ˈri.ma] , чтобы правильно уразуметь смысл апостольских слов. Глагол — ρημα — значит слово — λογοζ, как и, наоборот, слово называется глаголом. Так, сотник сказал Господу: рцы слово, — λογοζ, и исцелеет отрок мой, а жена Иова говорила: рцы глагол, — ρημα, некий ко Господу и умри. — Глаголы и слова человеческие говорятся устами человеческими и слышатся ушами человеческими. Но глагол Божий и слово, исходящее из уст Его, совершенно неизрекаемо и неизложимо для языка человеческого и невместимо для уха человеческого, и даже невозможно, чтобы слово Бога вошло в чувство человеческое, потому, что чувство не может чувствовать того, что превыше всякого чувства. — Далее под словом и глаголом в Боге, по первому созерцанию, разумеем Слово Бога и Отца, Самого Господа нашего Иисуса Христа, Бога истинного; а под устами Его, коими Он изрекает неизреченные глаголы, разумеем Святого Духа, как и Пророк говорит: уста Господни говорят (Ис.1:20), то есть Дух Господень. Почему же Дух Святой называется устами Божиими, а Сын называется Глаголом и Словом? Потому что как собственное наше слово, сущее в душе нашей, произносится и явным для других делается посредством уст наших, и другим способом невозможно произнести или сделать его явным, кроме глаголания уст, так и Сын Божий и Слово не может познан быть, или услышан быть, если не будет откровен чрез Духа Святого. — Что говорим: не может, то говорим это в отношении к Богу вместо ουæ ενδεχεται (это возможно) (не бывает, чтоб, — неуместно, не подобает) и вместо — не хочет, как говорится, например, невозможно солгать Богу, и не возможе многа знамения сотворити. И как у нас бывает, что если не отверзем собственных уст наших, то не может изыти вне слово наше, так и если не отверзутся уста Божии (то есть Дух Святой) чрез осияние и просвещение, какие бывают в нас (не говорю, чтоб Дух отверзался, но ум наш, когда осиявается и просвещается от Духа), Сын и Слово Божие не зрится и не бывает явен в чувстве зрения и слуха нашего (умного).

Изъяснив сие, заключаем, что неизреченные оные глаголы, какие слышал божественный Павел, не другое что суть (по моему скудоумному мнению), как сокровенные и воистину неизъяснимые и незримые, чрез осияние от Духа Святого бывающие созерцания, и боголепные и недомыслимые уразумения пресветлой и пренедоведомой славы и Божества Сына и Слова Божия, какие, будучи открываемы, более ясными и более чистыми представляются тем, кои достойны того. Вот что, говорю, суть те неслыханные слышания неизреченных глаголов, то непостижимое постижение непостижимых вещей. Если Апостол сказал, что слышал глаголы (то есть слухом), а мы, изъясняя сии глаголы, сказали, что это Сын Бога и Отца глаголется чрез Святого Духа, и вместе с тем чрез осияние Его открывается достойным, и таковое осияние, или откровение, бывает, сказали мы, посредством созерцания, а не посредством слышания, то да не покажется тебе сие странным и неверным. Но послушай разрешение сего недоумения и познай дело как есть, да не будешь неверен, но верен. Разрешение же это таково. Внимай!

Бог, Который есть первая причина всего прочего, един есть. И это едино — есть свет и живот, Дух и Слово, уста и глагол, премудрость и ведение, радость и любовь, царство небесное и рай, небо небес, как и солнце солнц, и Бог богов, и всякое другое добро, какое бы ты ни сказал, заимствуя мысль о нем от сих видимых вещей, или от того, что выше всех их, — найдешь, что оно есть сие едино, о коем я сказал, и удостоверишься, что оно есть и именуется всеобъемлюще, существенно и господственно — Благо. Оно не имеет никакого совершенно подобия с видимым, но есть выше всякого видимого добра, несравненно и неизреченно. И неразделимо сие едино, как видимое разделено одно от другого, но пребывает одно и то же, без всякого изменения. Оно есть всеблаго, высшее всякого блага. — С другой стороны, и человек, созданный по образу и подобию Божию, почтен тем же образом бытия, и имеет в единой душе и ум, и слово, и единое чувство, хотя оно, по пяти естественным потребностям тела, делится на пять чувств. В отношении к телесному оно нераздельно разделяется посредством пяти частных чувств — зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, и будучи изменяемо неизменно, проявляет действенность свою, — и видит (не само чувство, но душа посредством его), и слышит, и обоняет, и вкушает, и различает вещи по осязанию. В отношении же к духовному нет необходимости, чтоб это общее чувство разделялось на пять чувств, как бы на пять окон, — не требуются, говорю, ни очи, чтоб, открывая их, видеть тамошние вещи, ни уши, чтобы слышать слово, ни орган обоняния, чтоб обонять тамошние доброты, ни губы и язык, чтоб вкушать и различать сладкое от горького, ни руки, чтоб различать твердое и мягкое, тяжелое и легкое. Но оно выходит вне всего этого, что мы сказали, и естественно последует за умом, не разделяясь от него и несясь все всецело с ним; но, пребывая всецело единым чувством, оно имеет с собою и в себе пять чувств (или точнее сказать — более), поколику все они едино суть. Теперь сообрази, прошу тебя, поточнее, что излагает слово мое. Душа, ум, слово суть едино, в единой сущности и едином естестве человека, — и это едино чувствует, рассуждает, как разумное существо, понимает, памятует, совещается с собою, желает или не желает, избирает или не избирает, любит или ненавидит, и, — чтоб не удлинять слова, — это едино есть живущее (существо или сила), которое в одно и то же время и видит, и слышит, и обоняет, и вкушает, и осязает, и понимает, и знает, и говорит. — Слушай внимательно и вникай в силу того, что говорится тебе, чтоб мог ты понять, какие это неизреченные глаголы и как слышал их святой Павел, — каковы и открыты были ему, и видимы были им в Духе Святом.

Бог — Творец всяческих — един есть, и сие едино, как мы сказали прежде, есть всякое благо. С другой стороны, и душа, разумная и бессмертная, тоже едина есть. И она едина есть вся — чувство, совмещающее в себе все чувства, какие ни есть. Итак, когда единый всяческих Бог является чрез откровение единой разумной душе, тогда открывается ей всякое благо и в одно и то же время созерцается (ощущается) всеми вместе чувствами ее. Сие единое и всякое вместе благо и видимо бывает ею, и слышимо, и услаждает вкус, и облагоухавает обоняние, осязается, познается, говорит и говорится, знает и знаемо бывает, и что знает, сие сознается. Ибо кто познается Богом, тот знает, что познается, и кто видит Бога, тот знает, что и Бог видит его. Но кто не видит Бога, тот не знает, что Бог видит его, так как сам не видит Его, хотя хорошо видит все прочее. Итак, которые удостоились увидеть зараз всеми вместе чувствами, как одним из многих чувств, сие всеблаго, которое и едино есть и многое, поелику есть всеблаго, те, говорю, поелику познали и каждодневно познают разными чувствами единого чувства разные вместе блага, как единое, не сознают во всем сказанном никакого различия, но созерцание называют ведением и ведение созерцанием, слух зрением и зрение слухом, как и пророк Аввакум говорит: Господи! услышал я слух Твой и убоялся. (3:1). От кого же это другого он услышал? Пророчествуя, он о Господе проповедал. Как же говорит: Господи, услышах слух Твой? И что хочет он открыть чрез удвоенное слышание, когда говорит: услышах слух Твой? Что другое, кроме того, что чрез осияние Святого Духа, или откровение от Него, познал удостоверительно Господа нашего Иисуса Христа, и опять, чрез сокровенное глаголание сего же Святого Духа научаем, познал все воплощенное домостроительство Господне; и потом сие о Господе учение, которое приял от Духа Святого, он так усвоил себе, как бы оно было его собственное, и как бы видя Господа, как и в самом деле удостоверительно видел Его чрез осияние от Святого Духа, говорил Ему: посреде двою животну познан будеши, внегда приближитися летом, познаешися, внегда прийти времени, явишися (2). Так что учение вместе и ведение, которое бывает чрез созерцание, действием Духа, он называет слухом, который слышал, о воплощенном домостроительстве Господа. И тем, что сказал: «Господи!», показывает, что видел Его пред собою и собеседовал с Ним, ибо какой человек беседует с тем, кого не видит? Ужели кто может, не видя земного царя пред собою, говорить ему: о, царю! услышал я определения, какие положила царская власть твоя? Никак. А пророк говорит, и говорит не только — услышах слух Твой, но еще и — познан будеши, и — познаешися, и — явишися; почему, как познавший со всею удостоверительностию весь совет Господа, говорит как бы Ему: то и то хочешь совершить Ты, Господи, как определило Царство Твое. Да и все пророческие изречения наибольшею частию то же значат.

Итак, Божественному Писанию обычно таким образом называть слышание созерцанием Бога и созерцание слышанием Бога. Так и божественный Павел неизъяснимые созерцания и осияния Святого Духа, учения и откровения, превосходящие меру человеческого естества и силы, необычно назвал глаголами, сказав и написав, что слышал неизреченные глаголы. Но вслед за сим он написал: и за премногая откровения и прочее. Итак, если божественный Павел сказал прежде, что слышал, то почему после того, как услышал, называет он это откровениями, когда откровения бывают чрез созерцание, а не чрез слышание, как говорит и Давид: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс.118:18)? По чему другому, если не потому, что он, как мы сказали, слышание употребляет вместо созерцания и созерцание вместо слышания? Также Апостол Павел помянул, что восхищен был до третьего неба. И опять вопрос, — как же сказал потом, что слышал? И это не по другой причине, как по той, какую мы только что указали. Отсюда заключаем, что восхищением он обозначил, во-первых, созерцание, какое видел, потом таинства, которые были в сем созерцании, — и о том, что наияснейше открывало славу оную и Божество, воссиявшее ему, он сказал, что слышал то, — поколику это сообщало ведение, научало видевшего сие и открывало ему то, что для всех неизреченно и недомыслимо.

Итак, в отношении к духовным вещам, как мы сказали, и слышательное, и зрительное чувство есть одно и из того, что здесь созерцает кто или слышит, не может он определительно сказать, что именно есть то или другое, судя по тому, как он то видит или слышит. Почему Апостол и сказал, что того невозможно изложить человеческим языком. Нам, впрочем, надлежит подвизаться об очищении самих себя покаянием и смирением, чтоб соединить с единым благим и преблагим Богом все наши чувства, как одно, и тогда все то, чего не можем мы представить и изъяснить многими словами, все то зараз познаем и уразумеем, слыша зрением и видя слышанием, научаясь созерцанием и слушая откровением. Впрочем, есть еще и иное некое слышание в отношении к вещам наидуховнейшим. Какое же это? То, коим приемлется обетование благ, которые имеют быть нам даны. Как пророки, пророчествовавшие о первом пришествии Господа, хотя созерцали Его и знали точно, но как оно не было еще сбывшимся во дни их, а имело быть после, то они о том, что было им открываемо и показываемо относительно его, говорили, что слышат то, так как это имело быть впоследствии. Так и святой Павел, поелику видел блага царствия небесного, какие имеют быть дарованы праведным, и поелику узнал и удостоверился до точности, что любящие Бога от всей души и соблюдающие заповеди Его имеют несомненно получить сии блага по втором пришествии Господнем и по воскресении мертвых, по обетованию Господа, то и сказал: слышах неизреченные глаголы, яже не леть есть человеком глаголати. — Но почему прежде назвал их благами, а потом называет глаголами? Потому что блага оные воистину суть некие дивные и предивные словеса, чрез кои всякое разумное естество будет услаждаемо неисчерпаемым, вечно живым и живоносным услаждением, будет выну (всегда. — Ред.) оживляемо божественным оживлением и обвеселяемо. Ибо как Слово Бога и Отца есть Бог, то справедливо осияния и откровения Бога Слова именуются глаголами. Слово есть Бог, и глаголы Его суть лучи и блистания Божества, кои воссиявают от Бога, как молния, и наияснейше нам открываются.

Этих глаголов не могу я изъяснить или истолковать, но возлюбленный ученик Христов Иоанн Богослов, по данной ему от Бога благодати, сказал нечто в объяснение того, что слышал святой Павел, говоря: Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1Ин.3:2). Святой Павел сказал, что слышал неизреченные глаголы, которые не может человек произнесть. А Иоанн Богослов говорит: Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть. Что самое и святой Павел говорит в другом месте: теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан (1Кор.13:12). Видишь, как в отношении к духовным вещам одно и то же есть ведение и подобие, видение и познание? — Ибо Христос бывает для нас всем — и ведением, и мудростию, и словом, и осиянием, и созерцанием, и знанием, и любящим Его дает вкусить от благ Своих и в настоящей жизни от части, дает также им таинственно слышать и неизреченные некие глаголы, от большей части сокрытые. Ибо если Христос не будет для нас всем вместе, то будет следовать, что царство небесное и блаженство его неполны и несовершенны. То есть если Христос не будет для всех праведных, вместе с тем, что сказали мы выше, еще и одеянием, и венцом, и обувию, и радостию, и сладостию, пищею, питием, трапезою, ложем, упокоением, неизреченною красотою, и всем другим, что пригодно для услаждения, славы и радования, но будет недостаточествовать хотя в одном каком-либо благе и для одного только из имеющих обитать там, то лишение этого недостающего блага даст место печали, и, следовательно, печаль войдет в среду неизреченной радости веселящихся, а из этого явно станет, что ложно слово Писания, которое говорит: печаль и вздохи удалятся (Ис.51:11). Но этого никак не будет, а будет там всяческая во всех и всякое благо будет преизбыточествовать вместе со всеми благами, и насыщать сверх меры все чувства призванных и сидящих на браке Христа Царя, и Сам Христос Бог будет вкушаем и пием, так как Сам Он есть всякий вид пищи, пития и сластей. Христос будет тогда видим всеми, и Сам Христос будет видеть все бесчисленные мириады святых, ни с кого глаз не сводя, так что каждому из них будет казаться, что Он на него смотрит, беседует с ним и приветствует его; и никто не будет опечален тем, будто Христос не обратил на него внимания и презрел его.

Христос, как мы сказали, будет тогда и венцом, имеющим увенчать главы всех святых. Не приемля никакого изменения, но пребывая неизменным, Он будет являть Себя инаковым для одного и инаковым для другого; будет уделять Себя каждому, как подобает и как он того достоин. Сам Христос имеет быть тогда для всех и одеянием, таким одеянием, каким облещись подвизался каждый и облекся, находясь еще в сей жизни; и никак невозможно, чтобы кто-либо вошел на тот таинственный брак, не быв облечен в это пресветлое одеяние. Если же бы случилось такому, смешавшись с достойными, войти туда тайком (что, однако ж, никак невозможно), то он тотчас изгнан будет вон. И Владыка Христос, желая показать нам, что никому одетому в мрачные рубища невозможно пребыть на браке, истолковал это притчею, в которой, сказав: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?, прибавил потом: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю (Мф.22:12,13). Полагаю, что Господь сказал таким образом не потому, что тот мрачно одетый вошел на браки, утаившись от Бога, пред Коим ничего нет утаенного, но потому, что еще не пришло время открыть такое таинство, и Он не хотел сказать прямо, что туда на браки невозможно войти никому, кто не одет в одеяние Божества Моего, почему и прикрыл слово о том под таким образом. Но Апостол Павел прямо уже открыл сие, говоря: как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного (1Кор.15:49). А каков образ небесного, о сем послушай, что говорит тот же божественный Павел: Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его (Евр.1:3), — наиточнейший образ Бога и Отца. Итак, образ Отца есть Сын, и образ Сына есть Дух Святой. Видевший Сына видел Отца, и видевший Духа Святого видел Сына. Апостол говорит: Господь же Дух есть (2Кор.3:17), и опять: сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим.8:26), вопия: Авва, Отче! (15). Дух взывает: Авва, Отче! Не потому, что Дух есть Сын, — да мимоидет от нас такая хула! — но потому, что Сын Божий видится и созерцается Духом Святым, и что ни Сын никому не открывается без Духа, ни Дух без Сына; но вместе с Духом открывается Сын и Сам чрез Духа взывает: Авва, Отче!

2. Ты же, возлюбленный, если не знаешь еще того, о чем я говорю, не отчайся и не скажи: того, о чем ты говоришь, я совсем не знаю, и не могу тому научиться, и не чаю, чтоб мог когда-либо достигнуть до высоты такого ведения, созерцания и чистоты. Но опять, не скажи и так: если невозможно войти в царствие Божие тому, кто еще в настоящей жизни не облечется во Христа, яко Бога, не взойдет до созерцания Его и не достигнет того, чтоб Он обитал внутрь его (я же не могу успеть ни в чем таком), то какая мне польза и подвизаться ради этого, из-за этих подвигов лишать себя наслаждения настоящими благами? — Смотри, не говори такого слова и даже не думай так. Но если тебе угодно и если желаешь послушать моего совета, я, с помощию Духа Святого, истолкую тебе, в чем настоящий путь и способ спасения.

Итак, перво-наперво, от всей души поверь, что все сказанное мною есть совершеннейшая истина, свидетельствуемая Божественными Писаниями, и что всякий верующий в Сына Божия долг имеет быть именно таковым, ибо нам дана область чадами Божиими быти, и если восхощем, нет к тому никакого препятствия. Для этого было все воплощенное домостроительство и снисшествие Сына Божия на землю, — то есть для того, чтоб нас соделать общниками и наследниками Божества и царства Своего посредством веры в Него и соблюдения заповедей Его. Ибо если не уверуешь, что это бывает именно так, как я сказал выше, то, конечно, не станешь и искать того, а не взыскавши, не получишь. А Господь говорит: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете (Мф.7:7). После же того, как уверуешь, последуй Божественным Писаниям и делай все, что они тебе говорят. Поступая так, найдешь все это, как написано мною, непогрешительным. И не только это, но найдешь и другое многое, большее этого, — найдешь написанным в Божественных Писаниях. Что же это такое? То, чего око не видало, о чем ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило, — блага, уготованные Богом любящим Его. И если ты несомненно поверишь тому, что я сказал, то всеконечно увидишь это и ты, как и Павел, и восхищен будешь в рай, куда вошел разбойник вместе со Христом, и услышишь там неизреченные глаголы.

Хочешь ли, я иным некиим образом объясню тебе, какие это блага, ихже око не виде и ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша? — Полагаю, что всячески тебе желательно послушать, чего и сам Павел, видевший то, не сказал и не изложил. А почему не сказал он этого? Потому, думаю, чтоб не подвергать людей греху неверия — что услышат, и не поверят; так что если и ты не уверен, что поверишь тому, что имею сказать тебе, то лучше тебе не слышать о том. Ибо если услышишь и не поверишь, но преслушаешь слова мои или, лучше сказать, слова Божии, то само это слово осудит тебя в день суда, — что слышал и не поверил. Почему, не колеблясь сомнениями, слушай слова мои или, как пред сим сказал я, слова Божии. — Познай же искомое нами решение вопроса о неизреченных глаголах, слышанных святым Павлом в раю, что это суть вечные оные блага, и что блага сии, которых око не видало, о которых ухо не слыхало и ум человеческий никогда не помышлял, которые, однако ж, Бог уготовал любящим Его, — блага сии не на высоте спрятаны, не в каком-либо месте заключены, не во глубине сокрыты и не в последних пределах земли или моря обретаются, — но суть пред очами твоими. — Какие же это они? — Вместе с благами, усокровиществованными на небесах, есть Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа, кои мы каждодневно видим, вкушаем и пием. Вот что суть блага оные! — И помимо их, пройди всю тварь, нигде не найдешь ты ни одного из тех благ, о коих я сказал. Если желаешь удостовериться в истине слов моих, стань сперва святым чрез делание заповедей Божиих, потом причастись святых и пречистых Тела и Крови Христовых и тогда опытом точно познаешь силу слов моих. А чтоб тебе поверить удобнее этим моим словам, выслушай собственные слова Господа, которые сказал Он иудеям, а также и ученикам Своим: истинно, истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру. На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб. Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда…. Возроптали на Него Иудеи за то, что Он сказал: Я есмь хлеб, сшедший с небес. И говорили: не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: я сшел с небес? (Ин.6:32-35,41-42). Внемли же себе и ты, чтоб не возроптать, подобно иудеям, и не сказать: не хлеб ли это, — что на дискосе, и не вино ли то, что в чаше? Как же говорит сей, что сей видимый хлеб и сие видимое вино суть оные блага, которых око не видало и о которых ухо не слыхало и ум человеческий никогда не помышлял? Но послушай, что сказал Господь тем, кои роптали тогда и говорили такие слова: «Иисус сказал им в ответ: не ропщите между собою. Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня; и Я воскрешу его в последний день» (43-44). Как бы говорил Он им: чего ради не верите вы и сомневаетесь в этом? Никто не может познать Божества Моего (ибо это означают слова: никтоже может приити ко Мне), если Отец Мой не привлечет его и не подымет до познания сего. Но привлечение здесь не какое-либо насилие или принуждение показывает, а призвание посредством откровения. Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил… тех и призвал чрез откровение Сына Своего (Рим.8:29,30), восхищая их, некоторым образом, любовию Сына Своего, им открываемого. Яснее это показывают следущие затем слова Господа: У пророков написано: и будут все научены Богом. Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне.. Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца (Ин.6:45-46). Итак, только наученный Богом может уверовать в Сына Божия. И опять Господь говорит: Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную. Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Тогда Иудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть Плоть Свою? Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие (Ин.6:47-55). Слышал, что причащение Божественных и Пречистых Таин есть живот вечный, и что тех, кои имеют в себе сей живот вечный, Господь воскресит в последний день? Не так это, чтоб другие остались в гробах, но так, что имеющие в себе живот воскреснут для вечной жизни, а прочие воскреснут для вечных мучений. И чтоб тебе понять, что это истинно, слушай, что далее следует: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живой Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною (56-57). Видишь, что говорит? Слышишь, как ясно-ясно взывает Сын Божий, что, чрез причащение Пречистых Таин, такое же имеем мы единение и жизнь со Христом, какое единение и жизнь имеет Он Сам со Отцом? Ибо как Он едино есть с Богом и Отцом Своим по естеству, так, говорит, и мы едино бываем с Ним по благодати, когда вкушаем Плоть Его и пием Кровь Его. И чтобы мы не думали, что все сие совершает видимый хлеб, Он говорил: Я есмь хлеб, сшедший с небес . Не сказал только: сшедший (ибо это означало бы, что Он только один раз сошел), но что говорит? — сходший с небес, то есть Я всегда схожу и прихожу к тем, которые причащаются достойно. При этом, желая отвлечь ум наш от видимого или, лучше сказать, желая возвести нас посредством видимого к созерцанию невидимой славы ипостасного Божества Своего, Христос Господь говорил: Аз есть хлеб животный, и опять: Отец Мой даст вам хлеб истинный, не от земли, а с небесе. Говоря: Сей-то есть хлеб, сшедший с небес, показал тем, что хлеб, который от земли, не есть истинный, как не приносящий потребной пользы. И чтоб яснее это показать, говорит: хлеб Божий есть сходяй с небесе и даяй живот миру. Опять говорит: сходяй, и опять: даяй живот. Для чего? Для того, чтоб ты не подумал, что Он говорит о чем-либо телесном и, причащаясь, не представлял что-либо земное, но самую эту малую часть, коею причащаешься, умными очами души своей созерцал обоженною, соделавшеюся совершенно подобною хлебу, сходящему с небеси, который есть Бог истинный, — хлеб и питие бессмертной жизни; дабы не остаться тебе в неверии, с одним хлебом, который видишь чувствами своими, и таким образом не вкушать хлеб лишь земной, а не небесный, и не лишиться за то живота, яко не вкусившему духовно небесного хлеба, как говорит Сам Христос: Дух животворит; плоть не пользует нимало (63). Каких это не пользует? Тех, которые говорят, что Он простой человек, а не Бог. И ты, верный, если причащаешься хлеба только, а не Тела обоженного, и если не веруешь, что при сем приемлешь в себя Самого Христа всего, как надеешься приять от Него живот и иметь Его в себе ощутительно для чувства души твоей? Ибо слышишь, что говорит Он? Ядущий Мя, то есть с неба сходящий хлеб, жив будет во веки. И опять: плоть не пользует, Дух есть иже оживляет. Истинно Дух есть, Иже очищает нас и делает достойными причастия Тела Господня. Ибо те, которые, причащаются недостойно, суд себе ядят, и пиют, не рассуждая Тела Господня, как говорит Апостол.

Итак, елицы вернии, елицы познали силу таинств, о коих мы сказали и говорим, елицы вкусили хлеба небесного и с ним стяжали живот вечный, даруемый сим небесным хлебом, то есть Сыном Божиим, и стали пребывать в Нем и с Ним, — приидите, восхитимся духовно и мысленно и мы до третьего небесе или, лучше сказать, до самого неба Пресвятой Троицы, да видим и слышим все то, что было изглаголано и что, однако ж, пребывает неизглаголанным, и да вкусим, да обоняем и да осязаем то добре руками души своей, то есть да познаем то истинно умным чувством, и затем возблагодарим и прославим человеколюбивого Бога, говоря: препрославлен буди, Господи, благоволивший явитися и открытися в нас, и во всех вообще, скажем так, братиях наших.

Отцы и братия, монахи вкупе и мирские, богатые и бедные, рабы и свободные, юноши и старцы, и всякий возраст и род, послушайте! Бог не ложен и не бессилен сотворить то, что обещал. Он не укоснит посетить все языки, и никому невозможно укрыться от очей Его или стерпеть явление славы Его в день суда. Ибо когда небеса с шумом мимо идут, стихии же сжигаемы разорятся, как говорит святой Петр (2Пет.3:10), тогда невозможно человеку стерпеть день пришествия неприступного Бога, живущего во свете неприступном, Который, всегда пребывая в нем (свете) и с ним приходя в мир, так имеет быть узрен всяким человеком. Тогда грешников обымет истинно великий страх и трепет, и нет скорби и печали, нет болезни и муки, которые могли бы сравняться с теми, какие испытают тогда грешники. Но которые веруете этому и желаете спасения себе, послушайте, что говорит Дух Святой: да возвратится вспять каждый из вас от злого пути, которым идет, то есть да оставит грехи, которые творит; научитеся добро творити; избавьте обидимого; взыщите притрудно Господа, и жива будет душа ваша; уклонитеся от зла, и сотворите благо; цари, возлюбите облекаться паче в целомудрие, правду, истину и веру благочестивую, нежели украшаться царским венцом и царскими одеждами; патриархи, если вы не други Богу и не сыны Его, сойдите с тронов ваших и подите прежде самих себя научите от Божественных Писаний, и когда станете отображением Бога и уподобитесь Ему, тогда приближтесь со страхом и трепетом, и осяжите божественная; если же не так, то, когда явится Бог, тогда познаете, что Он есть огнь поядаяй не тех, кои возлюбили Его, но тех, кои не хотели приять Его, когда Он приходил просветить их. Властители, покоритесь и смиритесь; и богатые станьте лучше бедными, потому что неудобно богатому внити в царствие небесное. И если богатому неудобно внити, то властителю и совсем невозможно внити. Да, невозможно, ибо Господь говорит ученикам Своим: князья народов господствуют над ними… но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом (Мф.20:25-27). Князем Писание называет того, кто ищет лишь себе чести и славы и силою власти своей творит лишь свою волю. Но если Господь наш и Бог, снисшедший на землю для спасения нашего и нам во всем подавший спасительный пример, говорил: Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца (Ин.6:38), то кто из верующих в Него может спастись, не творя воли Божией, а только свою собственную? И что я говорю — спастися? Таковому невозможно верным быть и христианином истинным именоваться. Это объявляет Сам Христос, Бог наш, когда говорит: Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете? (Ин.5:44). Почему всякий, ищущий славы Божией и во всяком деле всячески подвизающийся творить не свою, а Господню волю, никогда не возмечтает властвовать над кем-либо другим, или представлять себя высшим кого, малого или большого, но чем большее дадут ему настоятельство и чем пространнейшее поручат управление, тем больше будет он иметь себя искренно низшим и меньшим, и почитать слугою тех, коих имеет под своею властию. Но те, которые не имеют такого расположения, но ищут человеческой славы и жаждут богатства и утех, такие (стыдно поистине сказать) суть язычники, а не христиане настоящие, как изрек божественный глас Иисуса, Господа и Бога нашего: всех сих языцы ищут; вы же Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Лк.12:30-31).

3. Но знаете ли, какого царствия велит Он искать нам? Того ли, которое находится на высоте небесной и имеет открыться по воскресении всех мертвых? И когда заповедует нам искать его, сколь далеким полагает Он его от нас? Слушай внимательно, да познаешь, какого царства искать велит нам Господь. Бог — Творец и Устроитель всяческих — над всем царствует, и небесным, и земным, и преисподним; наипаче же царствует Он над нами правдою, ведением и истиною. И вот сего-то царства искать велит нам Господь, то есть искать, да царствует и над нами Бог. Как же да царствует? Да восседит поверх нас, как на колеснице, да держит руками Своими желания душ наших, как бразды, и, находя нас послушными, да направляет нас туда, куда хочет, управляя желаниями нашими, как конями, по воле Своей, чтоб мы охотно покорствовали заповедям и повелениям Его и исполняли их. Этим способом царствует Бог в тех, в которых никогда не царствовал, после того как они очищаются посредством слез и покаяния и делаются совершенными духовною мудростию и разумом. Так и люди в мире сем бывают как Херувимы на небе, имея на раменах душ своих Бога. Кто же столько несмыслен и бесчувствен, чтобы не возжелал увидеть такую божественную славу и не употребил всех усилий и подвигов стяжать ее, но лучше воспохотствовал стяжевать богатство, или славу, или власть мирскую? Или, лучше сказать, кто столько окаянен и умоисступлен, чтоб подумал, что кроме царствия и славы Божией есть другое нечто, более великое, слава ли, или царство, или богатство, или честь, или власть, или удовольствие, или другое что из того, что именуется и почитается благом на земле или на небе, чтобы, сравнив, избрать ему лучше это, а не то? Для имеющих разум поистине нет другого блага, кроме царствия Божия.

Посему никто да не дерзает несмысленно отгонять от себя Христа, Который повсюду ходит, ища, да царствует над всеми нами. Никто, прошу вас, да не лишает себя сего великого и вожделенного дара. Никто да не ниспадает от сей истинной славы. Никто да не оставляет Щедродавца Бога, Творца всего сущего, из-за временного богатства. Никто да не отрицается Владыки всяческих из-за пристрастия любви к родителям, друзьям и сродникам. Никто да не погубляет сладости истинной жизни из-за похоти плотской. Никто да не отчуждает себя от вечной и нескончаемой славы из-за славы временной. О приидите, совокупимся все воедино и взыщем, да приидет и воцарится в каждом из нас Тот, Кто есть выше всякого начала и власти и всякого имени именуемого; каждый из нас да восприимет в себя всего Его и да имеет Его неотлучным от себя день и ночь, чтобы Он просвещал его Своим пресветлым и неприступным светом (тем светом, который имеет тогда попалить врагов Божиих, когда Он приидет сотворить суд над ними, неверующими в Него, не приемлющими Его и не хотящими, да царствует Он над ними), сшествовал с ним внутрь жилища его, опочил с ним на одре его, объял его невидимыми объятиями Своими и облобызал неизреченным целованием; чтоб утешал его в болезни, отгонял печали и скорби, изгонял бесов, каждочасно подавал ему радость и слезы, сладчайшие меда и сота, врачевал душевные и телесные страсти, уничтожал страх смерти, изводил неизреченно источники жизни и после смерти возводил каждого из нас на небеса небес. Все сие надлежит тебе, возлюбленный, познать самым делом и испытать всем чувством души твоей, чтоб стяжать в себя Бога, Который возводил бы тебя вместе с Собою на небеса, теперь, в сей жизни, — без тела, а после, в другой жизни, воскресил бы тебе и тело сие, соделав его вседуховным, и потом уже царствовал над тобою нескончаемые веки, тебя носил, и Сам тобою был носим, сый над всеми Бог, Коему подобает всякое благодарение, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Пресвятым, благим и Животворящим Его Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово пятьдесят третье. 1. О любви и о том, какова жизнь и каковы дела добродетельных мужей. 2. И ублажение тех, кои имеют сердечную любовь.

Братия мои возлюбленные! Хочу беседовать с вами о душеспасительных предметах, и стыжусь (свидетель мне Христос — Истина!) любви вашей, зная мое недостоинство. Потому желал бы (как ведомо то Господу) всегда молчать, и, очей своих не поднимая, чтобы воззреть на лице человека, так как обличает меня совесть моя, что определен, не будучи того достоин, быть руководителем всех вас, как будто знаю путь добродетели — я, который не знаю даже того, что под ногами моими, и еще не вступал на путь Божий. Почему много скорблю, что я, смиренный, присужден руководить вас, честнейших меня, которых самому мне надлежало бы иметь своими руководителями, потому что я ниже всех вас и не имею слова, свидетельствуемого и подтверждаемого моими делами и жизнию моею, чтобы действовать на вас, воспоминая вам о законе Божием и о святой воле Его. Ибо знаю, что никогда ничего не делал из того, что хочу сказать вам, а мне хорошо очень известно, что Господь и Бог наш не того ублажает, кто только учит, но того, кто прежде творит, а потом учит. «Кто, говорит Он, сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф.5:19). Потому что и те, которые слушают такого учителя, бывают готовы подражать ему, не столько получая пользы от слов его, сколько будучи подвигаемы и понуждаемы делами его действовать подобно ему. Этого я не имею, и совесть моя свидетельствует, что нет во мне ничего доброго. Но прошу и молю вас, братия мои возлюбленные, не смотрите на мою нерадивую жизнь, а на повеление Христа Господа и наставления святых отцов, так как эти богопросвещенные отцы наши никакого не предали нам правила, которого не исполнили бы наперед сами.

Итак, заповеди Христовы да будут единым общим для всех нас путем, который вел бы нас на небеса и к Самому Богу. Хотя слово объявляет много путей, много указывает способов, могущих привесть человека в царство небесное, но в самом деле путей не много, а один путь, только он разделяется на многие пути, сообразно с силою и произволением каждого. Ибо каждый из нас начинает особыми делами и деланиями, как бы мы начинали движение из разных мест и городов, стремясь, однако ж, прийти в одно и то же место, то есть в царство небесное. Когда слышим о деланиях и путях тех людей, кои жительствуют по Богу, то должны разуметь под этим духовные их добродетели. И те, которые начали шествовать ими, должны все одно иметь в виду и к одной стремиться цели, чтобы всем из разных стран и мест собраться в один город, то есть в царство небесное, и сподобиться соцарствовать Христу, покорствуя единому Царю, то есть Богу и Отцу.

Итак, один указали мы город; идущие же в него хотя идут из разных стран, но путь каждого одинаков со всеми другими: это любовь. Мы имеем святую и нераздельную троицу добродетелей — веру, надежду и любовь, и последняя — первая есть, и большая всех, как предел доброт (нравственных). Ею удомостроительствована вера наша, на ней основана надежда, и без нее ничто из сущего не происходило и никогда не произойдет. У этой любви много имен и дел много, и признаков ее преобильно, и свойств премногое множество. Но существо ее одно и для всех совершенно непостижимо, и для ангелов, и для людей, и для всякой другой твари, нам, может быть, еще неведомой. Она неизъяснима словом, неприступна в славе, неисследима в советах. Она и вечна, ибо безвременна. И незрима она, ибо умопредставляется, но не постигается. Много красот у нее, нерукотворенного и святого Сиона, которые как только начнет кто узревать, престает уже утешаться привлекательными видимостями мира и любить славу его.

2. Позвольте же, братие, мне побеседовать несколько с сею любовию и приветствовать ее, чтоб, сколько смогу, удовлетворить тем приверженность мою к ней. Ибо привел я себе на ум красоту непорочной любви, и внезапу воссиял свет ее в сердце моем, и от сладости ее стал я восхищенным вне себя; престало действие телесных чувств моих, вышел я мысленно из настоящей жизни и забыл о всем, что есть в мире сем. Но не знаю, как она опять отступила от меня и оставила меня одного оплакивать немощь свою. О любовь превожделенная! Блажен, кто возлюбил тебя, потому что такой не восхощет уже полюбить страстно никакой красоты человеческой. Блажен, кто соплелся с тобою божественным вожделением, потому что такой отречется от всего мира и, со всяким сближаясь человеком, не осквернится. Блажен, кто пленился красотами твоими и насладился ими полным желанием, потому что такой освятится в душе пречистою кровию и водою, кои сочатся и каплют из тебя. Блажен, кто облобызал тебя всем сердцем, потому что такой изменится добрым изменением в духе своем и возрадуется душою своею, так как ты сама — неизреченная радость. Блажен, кто стяжал тебя, потому что такой не будет уже во что-либо ставить все сокровища мира, так как ты сама — воистину богатство, никогда не оскудевающее. Блажен и треблажен тот, кому подала ты десницу свою, потому что такой, при всем видимом бесславии, будет славнее всех славных и честнее всех чтимых. Похвален, кто тебя ищет, прехвальнее, кто тебя обретет, но блаженнее всех тот, кто возлюблен будет тобою, кого посадишь ты одесную себя, кто научен будет тобою, кто обитать будет в тебе, кто напитан будет от тебя бессмертною пищею, то есть Господом нашим Иисусом Христом.

О любовь божественная! Где держишь ты Христа? Где скрываешь Его? Для чего взяла ты Избавителя мира и отдалила Его от нас? Отверзи немного и для нас дверь свою, да узрим и мы Христа, за нас пострадавшего, и возуповаем на милость Его, потому что коль скоро узрим Его, то уже не умрем никогда. Отверзи нам — ты, соделавшаяся для Него дверию к воплощенному Его домостроительству и понудившая непонуждаемые, а сами по себе богатно изливающиеся утробы щедрот Владыки нашего подъять грехи и немощи всех человеков, — и не отгоняй нас, говоря: не вем вас. Прииди к нам и познай нас, так как мы неведомы тебе. Возобитай в нас, чтоб, ради тебя пришедши, Господь посетил и нас, смиренных, сретаемый тобою, так как сами мы нимало того недостойны, — чтоб, пришедши, Он пребыл немного, беседуя с тобою, а между тем позволил бы и нам, грешным, припасть к пречистым стопам Его, ты же замолвила бы притом доброе о нас слово и исходатайствовала отпустить нам долг грехов наших, да сподобимся чрез тебя опять поработать и послужить Ему, Владыке нашему. И Он восприял бы попечение о нас и препитал нас.

О святая любовь! Когда бы нам получить отпущение ради тебя и сподобиться вкусить благ Владыки нашего, коих сладости без тебя никто не может опытом дознать. Кто не возлюбил тебя как должно, и кто не возлюблен тобою как подобает, тот, может быть, и течет, но еще не постиг. О том, кто течет, сомнительно еще, постигнет ли, прежде чем кончится течение. Но кто тебя постиг, или кого ты постигла, о том не может быть никакого сомнения, успех его верен. Ибо ты — конец закона, ты, объемлющая меня, согревающая меня и воспламеняющая сердце мое к безмерному возлюблению Бога и братии моих. Ты — наставница Пророков, сшественница Апостолов, сила мучеников, вдохновение Отцов и учителей, совершенство всех святых и самого меня успособление к настоящему служению.

Но простите мне, братия, что я немного отступил от предмета слова сего. Приверженность моя к любви побудила меня к тому. Вспомнил я об ней — и возрадовалось сердце мое, и я устремился к пению чудес ее. Прошу же и вашу любовь, взыщите ее, сколько сил есть, с верою теките вслед ее, да постигнете, и даром не пропадет надежда ваша. Ибо все труды и подвиги, которые начала и конца своего не имеют в любви с духом сокрушенным, тщетны и бесполезны. Ученика Христова нельзя познать ни по какой другой добродетели, кроме как по любви, как говорит Сам Христос: «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин.13:35). По любви Бог сделался человеком и пожил с нами. По любви претерпел Он волею все животворные страсти, чтобы избавить человека от узилищ ада и возвесть на небеса. По любви Апостолы совершили свое непрерывное течение и, сетию слова уловив всю вселенную, извлекли ее из глубины идолослужения на берег царствия небесного. По любви мученики пролили кровь свою, чтоб не потерять Христа. По любви с готовностию жертвовали жизнию своею за святую соборную и апостольскую Церковь богоносные отцы наши и учители вселенной. По ней и я, вступив в предстоятельство над вами, подвизаюсь учить вас божественным словесам, да явлюсь подражателем оных учителей Церкви нашей, сколько это под силу мне, с готовностию подъять всякий труд и все претерпеть, чтоб только сделать с своей стороны все, что служит ко благу и назиданию вашему, и представить вас на мысленную трапезу Христову, как жертвы совершенные и всесожжения разумные. Вы — чада Божии, и Он предал мне вас, как малых детей, на воспитание. Почему вы — утробы мои, очи мои. Вы — похвала моя и печать моего учительства, говоря словами Апостола.

Восподвизаемся же, возлюбленные о Христе братия мои, о том, чтоб, как другими добродетелями благоугождаем мы Христу Господу, так благоугодить Ему и любовию, какую надлежит иметь нам между собою друг к другу, да радуется Бог нашему согласию и совершенству в любви; да радуюсь и я, смиренный, видя всегда ваше преспеяние в жизни по Богу, что она простирается все на лучшее и лучшее, в вере, чистоте, в страхе Божием, в благоговеинстве, в духе сокрушения и смирения, в болезновании сердца со слезами, коими очищается душа и вся исполняется божественным светом и Духом Святым. И да будет сия радость моя в благословение вам и приложение вечного и блаженного живота во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово пятьдесят четвертое . 1. О совершенной любви, — какое действие ее? 2. И о том, что если не попечемся приять благодать Святого Духа здесь, в настоящей жизни, то невозможно нам быть верными и христианами; не будем мы также чадами Божиими.

Если тот, кто, будучи злонравен, держит пред глазами мира вид человека добродетельного, чтоб прельстить и погубить многих; если, говорю, такой человек окаянен пред Богом, мерзок и достоин всякого осуждения пред людьми, то явно, что тот, кто, будучи бесстрастен, кажет себя миру страстным (как делали многие из древних отцов, чтоб послужить многим во благо и спасение) — прехвален и преблажен. Ибо как диавол, который отдалил человека от Бога и лишил его всех благ рая, тем, что, скрывшись в змия, посоветовал ему по видимости доброе и полезное, во истине же смертоносное, — оказался богоборцем и человекоубийцею, так, напротив, тот, кто пред очами мира кажет себя не добрым и говорит некие слова, по видимости лукавые, имея в виду узнать диавольские дела тех, кои кажутся лишь добродетельными и благоговейными, чтоб обратить их на путь покаяния и спасения, поистине есть подражатель Христов, споспешник воле Божией, спаситель и избавитель человеков.

Это, впрочем, могут делать только те, кои не привязаны к миру сему и никакого не имеют пристрастия к привлекательным видимостям его, но совершенно отчуждившись от всякого мирского пристрастия, всецело соединились с Богом и имеют внутрь себя всего Христа, и делом, и искусом, и чувством, и ведением, и созерцанием. Худо, конечно, подсматривать за кем и любопытно разведывать, что говорит и что делает ближний наш, но это тогда только, когда кто делает это с худою целию, чтоб охулить его, или обесчестить, или ославить, повсюду разглашая, что видел или слышал. Но если кто делает это с доброю целию, чтоб исправить погрешности ближнего своего, с любовию к нему, благоразумием и знанием дела, молясь притом Богу о спасении его от всей души и со слезами, то это не худо. Знаю я человека, который употреблял многие способы и разные приемы, чтоб узреть, что делают жившие с ним, но делал это не для того, чтоб вред им какой причинить, но для того, чтоб потом поспособствовать им оставить худые дела свои и злые помыслы, привлечь к себе кого словом, кого каким-либо подарком, кого другим каким образом, и иногда плакал то об одном, то о другом, иногда бил себя в лицо и в грудь за спасение кого-либо, иногда сам принимал лицо согрешившего словом или делом и, воображая себя самого согрешившим грехом брата, исповедал грех сей Богу и молил о прощении, обильные проливая слезы. Знал и другого, который так много радовался о подвизающихся, исправляющих всякую добродетель и преуспевающих в добре, как бы уверен был, что получит воздаяние за их добродетели и подвиги, паче их самих подвизающихся; и опять о тех, кои согрешили словом или делом и оставались в грехе, так сильно скорбел и сокрушался, как бы не сомневался, что он один имеет дать ответ за всех их и быть вверженным во ад. Знаю я и такого, который так сильно желал спасения братии своих, что много раз с теплыми слезами умолял Бога, чтоб или и они спасены были, или и он вместе с ними предан был мукам. Движимый богоподражательной теплою любовию, он никаким образом не хотел спасен быть один, без братий своих. Ибо так соединился с ними духовно, союзом святой любви, в Духе Святом, что и в царство небесное не желал внити, отделясь от них. О единение святое! О союз святой! О неизъяснимая сила души любомудренной, или, лучше сказать, Богоносной, совершенной в любви к Богу и ближнему!

2. Кто не достиг еще в меру такой любви и не видит в душе своей никаких признаков оной, тот еще по-земному и на земле живет, или, лучше сказать, такой еще под землею кроется, как крот: ибо, подобно этому кроту, и он слеп, и только слухом слышит тех, кои говорят поверх земли. Какое несчастие! Рождены мы от Бога во святом Крещении, соделались бессмертными, сподобились именоваться небесным именем и быть наследниками Богу, сонаследниками же Христу и гражданами небесными, — и еще не приняли чувством и не познали искусом толиких благ. Но как не чувствует железо, как полагают его в огонь, как не чувствует бездушная кожа, как ее окрашивают, — таковы же и мы, когда, такими Божиими обложены быв благами, исповедуем, что никакого о них не имеем чувства. Представляя из себя христиан, показываем миру, что мы верные и совершенные христиане, хвалимся верою своею и столькими благами, от Бога в ней полученными, но на дела веры остаемся неподвижными и живем жизнию, поистине окаянною и жалости достойною. В этом отношении мы похожи на актеров театральных, которые принимают образ царей и других великих людей, сами в себе будучи самыми бедными и ничтожными, или походим на блудниц, которые от природы некрасивы, но, поднарядившись и подкрасив себя румянами, воображают себя красавицами. Характеристические же черты и признаки христиан, рожденных от Бога, не таковы. Но как дитя, вышедши из чрева матери, чувствует воздух сей, не зная того, и тотчас само собою начинает кричать и плакать, так и тот, кто, быв рожден благодатию Всесвятого Духа, выходит из мира сего, как из мрачной некоей утробы, и входит в мысленный и небесный свет, и некоторым образом проникает несколько в божественный оный свет, — в то же время вдруг исполняется неизреченною радостию и испущает слезы без печали, помышляя о том, из какого рабства тьмы освободился он, и в какой блистательный свет сподобился войти. Таково начало христианства! Те же, которые не видели и не испытали такого блага или, испытавши, потеряли, а взыскать снова его не взыскали от Бога, в терпении и долгом злострадании, в плаче и слезах, чтоб, очистившись делами покаяния, то есть постом, бдением, молитвою, сердечным сокрушением и прочим подобным, опять улучить оное потерянное благо, то есть благодать Святого Духа и соединиться с ним, — таковые как могут, скажи мне, даже именоваться христианами, когда они совсем не таковы, какими следует быть христианам? «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух». Тот же, кто родился от Духа и стал мужем совершенным, и, однако ж, никогда не подумал, какую благодать потерял по причине недоброй жизни своей, и не сознал, что долг имеет обновиться духовно чрез покаяние и снова приять Божественную благодать для изменения жизни своей, и никакой о том не поимел заботы и попечения, — таковый как может быть духовным чадом Божиим? Или как может быть причислен к истинным христианам, кои суть духовные чада Божии? Разве сам собою тайком вмешается он в среду чад света и сядет вместе с ними за царскую трапезу? Но за это изгонят его вон, как не сына света, а плоти и крови, и, связав руки и ноги, ввергнут в огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его. И праведно. Ибо того, кто получил область быть чадом Божиим и наследником царства небесного и вечных благ, и всякими способами научен, как, какими добродетелями и каких заповедей Божиих исполнением может достигнуть сей чести и славы, но презрел все сие, предпочетши земное и тленное небесному нетленному и привременную славу поставив выше вечной, — как не отделить такого от прочих верных?

Посему умоляю вас, братия мои возлюбленные, пока имеете время и в настоящей еще находитесь жизни, подвизайтесь. Потщитесь соделаться сынами Божиими и чадами света, — что дарует нам рождение, свыше бывающее чрез покаяние; возненавидьте мир и все, что в мире; возненавидьте плоть и страсти, от нее рождающиеся; возненавидьте всякую похоть злую и лихоимание, даже до малейшей вещи. И это все легко будет нам сделать, если будем содержать в мысли, какую великую славу, радость и упокоение имеем мы получить чрез то. Ибо, скажите мне, прошу вас, что другое на земле или на небе может быть больше, как быть сыном Божиим, наследником Богу, сонаследником же Христу? Поистине ничего нет. Мы же, предпочитая земное и привременное, не ища небесных благ и не любя их от всей души, явно показываем тем, которые видят нас, во-первых, — что мы неверные, как написано: «как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?» (Ин.5:44), потом, — что мы поработились страстям и прилепились к земле и земному, совсем не хотим возвесть ума своего к небу и Богу, но, бессмысленно преступая заповеди Его, испадаем от всыновления Ему. И что, скажи мне, может быть бессмысленнее того, кто оказывает преслушание Богу и не подвизается быть сыном Его? Кто верует, что Бог есть, тот помышляет о Нем все великое и преславное, исповедуя, что Он один есть Владыка, Господь и Творец всяческих и что есть бессмертен, вечен, нетленен, непостижим и неизреченен. Кто это знает и верует, что Бог есть таков, тому как возможно не возлюбить Его? Или как возможно не предать себя на подвиги (благоугождения Ему) до готовности самую жизнь принесть Ему в жертву по любви к Нему, чтоб сподобится быть, не скажу, сыном Его и наследником, но хоть одним из верных рабов Его, стоящих близ Него?

Если всякий подвизающийся и соблюдающий ненарушимо заповеди Христовы бывает сыном и чадом Божиим, то, конечно, он бывает и верным, и пред всеми обнаруживает, что он христианин. Мы же, презирая заповеди Божии и преступая законы Его, за которые Он Сам сотворит нам отмщение, когда опять придет со славою многою и силою страшною, делами своими показываем, что мы — не верные и верные только на словах. Не льститеся (не обманывайтесь. — Ред.). Вера никакой не принесет нам пользы без христианских дел, потому что в таком случае она мертва, а мертвым невозможно приять жизнь иначе, как если они взыщут ее исполнением заповедей Божиих. Чрез исполнение заповедей Божиих возвращается внутрь нас, как некий многочастный плод, любовь, милостыня, благоутробие к ближним, кротость, смирение, терпение искушений, непорочность и чистота сердца, посредством которой сподобляемся зреть Бога. И в чистом уже сердце воссиявает благодать и просвещение Святого Духа, Который возрождает нас, делает сынами Богу, облекает во Христа, возжигает светильник в душе нашей, делает нас чадами света, освобождает души наши от тьмы, и отселе еще, в этой жизни, делает причастными вечной жизни, хотя мы того и не знаем. Почему да не дерзаем основывать упование спасения своего на частных некоторых являемых нами добродетелях, как то: на посте, бдении и «спании на голой земле, и других разных злостраданиях телесных», с небрежением о показанном делании заповедей Божиих, в той мысли, что можем и без него спастись с одними этими телесными добродетелями, потому что это невозможно, невозможно. Может удостовериться в этом всяк из примера пяти дев юродивых и тех, кои творили чудеса и знамения именем Христовым, но как не имели в душе своей любви и благодати Святого Духа, то услышат некогда от Христа Господа: «не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк.13:27). Можно удостоверяться в этом и из примера многих других христиан, которые ни жизни, достойной имени своего, не показали, ни дел христианских не совершили, ни чадами Божиими не сделались, но суть плоть и кровь, так как потеряли благодать, полученную чрез святое Крещение, но не взыскали и не приложили попечения опять восприять ее чрез покаяние. Таковые никак не могут победить ни похотей плотских, ни страстей душевных; не могут они и ни одной добродетели совершить, как того хочет Бог, то есть благоугодно и совершенно, как сказал Господь:«без Меня не можете делать ничего». Но умоляю вас, братие мои, приложим, сколько можем, старание и подвиг, чтоб сподобиться получить благодать Святого Духа в настоящей жизни и чрез то достойными соделаться благ вечных, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает честь и слава во веки веков. Аминь.

Слово пятьдесят пятое. 1. О тех, кои причастны бывают благодати Святого Духа. 2. И о том, что любящий славу человеческую никакой пользы не получит от прочих добродетелей, хотя бы все их исправил.

Если предстоящие земному царю рады бывают этому, и как сами почитают то за великую славу и честь и хвалятся тем, так и другими хвалимы бывают за то и ублажаемы, то сколько более мы, соделавшиеся воинами Царя небесного и восприявшие на себя служение Ему, имеем долг радоваться и веселиться, что сподобились сопричисленными быть к рабам Его и призваны работать во славу имени Его! Если же удостоимся когда-либо узреть и лице Его и стать в чин предстоящих Ему, то какой похвалы и какого ублажения не превосходит это? Но ежели кто еще соделается и другом Его верным и удостоен будет слышать беседу Его и глас Его владычний, то какой человеческий ум и какой язык может изобразить величие такой славы и такого достоинства? Если блага, уготованные от Бога любящим Его, коих око не видало, о коих ухо не слыхало и кои на сердце человеку не всходили, — невозможно понять человеческому уму, потому что они выше всех видимых благ, то тем паче недомыслим, выше их есть Бог, уготовавший их. Но те, которые сподобились видеть Его, предстоять Ему и беседовать с Ним, и соделались общниками и сопричастниками Божества Его и славы, всеконечно суть выше тех благ, которые уготованы им от Бога, так как они восприняли в себя Самого Господа, уготовавшего такие блага. Что такие люди были и бывают доселе, не говорю после смерти, но и в настоящей еще жизни, в этом удостоверяет все Божественное Писание, о сем свидетельствуют все святые, подтверждая то собственною жизнию, и в числе их и блаженный Симеон Студит (коего память совершаем ныне). Свидетельствуют также о сем и те, кои прославляют святых в похвальных о них словах.

Сей преподобный отец наш Симеон столько просиял богоугодною жизнию, что высотою добродетелей своих и сверхсильными подвигами своими превзошел не только живших в его время, но и многих древних и богоносных отцов наших. Почему и сделался достойным многих похвал и величаний, прославляется и ублажается нами, сколько это под силу нам. Похвалу и ублажение святых составляют двоя сия — православная вера и добродетельное житие, и третье — дары Всесвятого Духа. Первым двум — вере и делам, споследует и третье — дары. Когда кто поживет богоугодно при православном мудровании и облагодатствуется и прославится Богом благодатию Святого Духа, тогда ему бывает похвала и ублажение от всей Церкви верных и от всех учителей ее. Но если кто не имеет непогрешительной веры и добрых дел, на того никак невозможно низойти благодати Святого и поклоняемого Духа. Если же не внидет в какого человека благодать Святого Духа, чтоб обитать в нем явно и заведомо, то такого никак не следует именовать духовным человеком. А тому, кто не соделался духовным, как можно быть святым? И кто не стал святым, того за какое другое дело или за какой подвиг ублажать стать? Блажен един Бог, и тот, кто непричастен Бога, или, лучше сказать, кто не имеет в себе Бога, как будет блажен? Мне кажется, что этому никак нельзя быть. Солнце без света как может называемо быть солнцем? И человек, не имеющий Духа Святого, как может именоваться святым? Господь сказал: «святы будьте, ибо свят Я, Господь, Бог ваш» (Лев.19:2). Этим побуждает Он нас, грешников сущих, сколько возможно, подражать Ему посредством добрых дел и некоторым образом говорит как бы нам: бегайте всякого зла и творите всякое добро, всякую проходите добродетель и будьте святы, сколько возможно, если желаете иметь общение со Мною. Ибо Я свят есмь, то есть чист и непорочен, и это, то есть чистота и непорочность, есть во Мне естественно. А вы сделаетеся святыми, если, исполняя заповеди Мои, очистите себя от скверны грехов своих и приимете от Меня благодать Всесвятого Духа. Это именно и означают слова: «святы будьте». Человек тогда бывает свят, когда уклоняется от зла и творит благо, не потому чтобы освящаем был добрыми делами, ибо от дел закона не оправдится ни одна душа, а потому, что чрез делание добрых дел приусвояется и приуподобляется Святому Богу. Слова: «будьте святы, ибо Я свят», верую, что Господь сказал к тем наипаче, которые получили благодать Всесвятого Духа. Ими Он предостерегает их, чтоб, надеясь на благодать Святого Духа, не предавались беспечности и по причине беспечности не возвратились опять на худые дела, — говоря как бы: ты, духовный человек, получивший благодать Святого Духа и чрез благодать сию приявший и Меня, не предавайся бездействию и беспечности, ибо бездействие порождает лукавство (самоугодие), а от лукавства рождается всякого рода зло. Итак, пребудь свят чрез непрестанное исполнение заповедей Моих, если желаешь, чтоб Я всегда был в тебе и с тобою, а ты во Мне и со Мною. Поелику ум наш приснодвижен и не может оставаться в совершенном бездействии, то надлежит ввесть его в попечение и ревность об исполнении заповедей Христовых. Жизнь человеческая объята заботами и попечениями, и нет возможности совершенно упраздниться от всех их, хотя многие всеусильно подвизались преуспеть в этом. Человек таким создан и в начале, как видится, ибо Адам в раю получил заповедь делати и хранити. Следовательно, нам естественно делание добрых дел, и те, которые предаются бездействию и лености, как бы ни были они до того духовны и святы, ввергают себя в неестественную страстность (самоугодие).

2. Как источник, из которого течет вода, если перестанет источать воду, уже не бывает более источником, а сухою норою или ровком, так и тот, кто всегда очищает себя деланием заповедей Христовых, если, после того как очистится и освятится Богом, умалит несколько делание заповедей, тотчас соразмерно с тем умаляется и в совести. Кто же вследствие того сознательно поработится какому-либо, хотя бы то одному греху, тот совершенно теряет и самую чистоту, подобно тому, как сосуд, полный чистой воды, весь оскверняется и от малого количества кала. Грех же здесь разумею я не тот, который и телом совершается, но всякое страстное влечение, бывающее невидимо в душе, с которым душа сослагается. И не попустите себе, братия мои, не поверить слову моему, но ведайте, что, хотя бы мы исправили всякую добродетель и не оставили ни одной заповеди Христовой, ни большой, ни малой, хотя бы творили чудеса, но если потом возлюбим только одну славу человеческую и взыщем ее, то погубим мзду всех прочих наших добродетелей. Ибо, ища славы человеческой и предпочитая ее славе Божией, мы подлежим суду как идолопоклонники, поколику служим твари паче Творца. Но и тот, кто не ищет, а только принимает с радостию и самоуслаждением славу мира сего и, когда ему дают ее, сердце его радуется о ней, будет осужден как блудник. Такой похож на человека, который, желая сохранить девство, чуждается женщин, не ходит к ним и не заводит с ними знакомства, но, когда к нему придет какая женщина, принимает ее с радостью и насыщается сластию смешения. То же самое бывает и при всякой другой похоти и страсти. В зависть ли кто вдается, или в сребролюбие, или в ненависть, или в другую какую худобу — невозможно ему получить венец правды. Ибо Бог праведен и не попускает иметь общниками неправедных, Он бесстрастен и не сближается со страстными, свят и не входит в душу оскверненную и злую. Зол же всяк, кто принимает в душу свою семя злого диавола, плодоносящее в нем терния и волчцы греха, сии предвозжжения вечного огня адского. Таковы зависть, ненависть, злопамятство, сердитость, самомнение, тщеславие, гордость, лукавство, подозрительность, клевета и всякая другая срамная и низкая страсть, оскверняющая душу, как говорит Христос Господь.

Нам же, братие, не буди никогда принять по нерадению своему внутрь сердца семя злого диавола, плодоносящее такие плевелы, но да приносим всегда Христу Господу плоды от того, что сеется и возделывается в нас благодатию Святого Духа, да приносим то в тридесять, то в шестьдесят, то во сто, каковы: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. И при этом да питаем себя хлебом ведения и да возращаем добродетелями, стремясь прийти в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова, Коему всякая слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

Слово пятьдесят шестое. 1. О вере, и к тем, которые говорят, что живущему в мире невозможно достигнуть совершенства в добродетелях. В начале слова — многополезная повесть.

СЛУШАТЬ слово с 3 ч. 3 м. 0 с. до 3 ч. 28 м. 50 с.

Доброе дело — проповедать пред всеми милость Божию и возвещать братиям своим великое Его благоутробие и неизреченную благодать, какую имеет Он к нам. Знаю я человека, который ни долгих и великих постов не держал, ни бдений не совершал, ни на голой земле не спал, ни других подобных особенно тяжелых подвигов на себя не налагал, но, приведши на память грехи свои, познал свое окаянство и, осудив себя, смирился, — и многоблагоутробный Господь за это одно спас его, как говорит божественный Давид: смирихся и спасе мя (Пс.114:5). Короче сказать, поверил он словесам Бога, и за эту веру Господь приял его. Стяжать смирение много есть препятствий, преграждающих путь к нему, но уверовать словесам Бога нет никакого препятствия, которое бы ставило преграду к тому. Как только захотим от всей души нашей, тотчас и уверуем. Ибо вера есть дар Всеблагого Бога, который (дар) дал Он нам иметь естественно (вложил в естество), употребление его подчинив самовластию произволения нашего. Почему и скифы и варвары естественно имеют веру и верят словам один другого. Но, чтобы показать вам на опыте действие вседушной веры, послушайте, я расскажу вам в подтверждение сказанного некую повесть.

Жил в Константинополе некто, по имени Георгий, юноша возрастом лет двадцати. Это — в наши дни, на нашей памяти. Он был красив лицом, и в его походке, в манере держать себя и в приемах обращения было нечто показливое, так что по сей причине делали о нем разные недобрые предположения те, которые смотрят на одну внешность и, не зная, что сокрыто внутри каждого, судят о других ошибочно. Он познакомился с некиим монахом, жившим в одном из константинопольских монастырей, человеком святым, и, открывая ему сокровенности сердца своего, сказал и то, что сильно жаждет спасения души своей. Честный старец, поучив его, как следовало, и дав ему небольшое правило к исполнению, дал еще и книжицу святого Марка Подвижника [1], где он пишет о духовном законе. Юноша принял эту книжицу с такою любовию и с таким благоговением, как бы она была послана ему от Самого Бога, и сильную возымел к ней веру, надеясь получить от нее великую пользу и великий плод. Почему читал ее с великим усердием и вниманием и, прочитав всю, великую получил пользу от всех глав ее. Но из всех глав три наипаче запечатлелись в сердце его: первая: «Ища врачевания, пекись о совести (внимай ей); и что она говорит тебе, сделай то, и получишь пользу» (гл.69. О законе духовном). Вторая: «Ищущий (чающий получить) действенности Святого Духа прежде делания заповедей подобен купленному за деньги рабу, который в то же время, как его только что купили, ищет, чтоб вместе с уплатою за него денег подписали ему и свободу» (гл.64. О тех, которые думают оправдаться делами). Третья: «Молящийся телесно и не имеющий еще духовного разума подобен слепцу, который взывал: Сыне Давидов, помилуй мя (Мк.10:48). Другой же некто, прежде слепой, когда прозрел и увидел Господа, уже не называл его сыном Давидовым, но исповедал Его Сыном Божиим (Ин.9:35,38)» (гл.13,14. О законе духовном). Эти три главы очень ему понравились, и он поверовал, что чрез внимание к своей совести, как внушает первая глава, он получит уврачевание (немощей душевных); чрез исполнение заповедей достигнет действенности Святого Духа, как учит вторая глава, и благодатию Святого Духа прозрит умно и узрит неизреченную красоту Господа, как обещает третья глава. И уязвился он любовию к красоте сей и, хотя еще не видел ее, сильно возжелал ее и усердно взыскал, в надежде узреть ее наконец.

При всем том, однако ж, он ничего особенного не делал (как уверял меня с клятвою), кроме того, что каждый вечер неопустительно исправлял то небольшое правило, которое дал ему старец, и не иначе, как исправив уже его, ложился в постель и засыпал. Но со временем совесть начала ему говорить: положи и еще несколько поклонов, прочитай сколько-нибудь других псалмов, проговори, сколько можешь, большее число раз и: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! Он охотно слушался своей совести и, что она внушала ему, делал без размышления все так, как бы то повелевал ему Сам Бог, и ни разу не ложился он спать так, чтобы совесть обличала его, говоря: для чего не сделал ты того и того? Так всегда слушался он совести своей, никогда не оставляя без исполнения того, что сделать она внушала ему. А она каждый день все больше и больше прилагала к обычному его правилу, и в немногие дни вечернее его молитвословие возросло в великое последование. Днем он находился в палатах одного Патрикия, и на нем лежало попечение о всем потребном для людей, живших там. Вечером же каждый день он уходил оттуда и никто не знал, что делал он у себя. Он же и слезы проливал из очей своих обильные, и коленопреклонений делал многое множество, падая лицом на землю; когда стоял на молитве, ноги держал вместе, тесно одну к другой, и стоял неподвижно; и к Пресвятой Богородице читал молитвы с болезнию сердечною, воздыханиями и слезами; ко Христу же Господу обращаясь, падал к пречистым ногам Его, как бы Он телесно присущ был ему, и умолял Его умилосердиться над ним, как некогда над слепым, и даровать прозрение душевным очам его. Поелику каждый вечер увеличивалась молитва его, то он наконец простаивал, молясь, до самой полночи и однако ж, во все время молитвы ни разленения себе не дозволял, ни до нерадения себя не допускал, ни членов тела своего не распускал, ни очей не обращал по сторонам или вверх, чтоб взглянуть на что, но так стоял неподвижно, как столп какой или как бестелесный.

Однажды, как он стоял таким образом на молитве и говорил умом паче нежели устами: Боже, милостив буди мне, грешному, — внезапно низошло на него свыше божественное осияние пресветлое и исполнило все то место. Тогда забыл уже юноша сей, что находится в комнате и под кровлею, потому что во все стороны виделся ему один свет, не знал даже, попирает ли он землю ногами своими; ни о чем мирском не имел уже он попечения, и не приходило тогда на мысль ему ничто из того, что обыкновенно бывает на уме у тех, кои носят плоть человеческую; но был весь срастворен с невещественным оным светом, и ему казалось, что и сам он стал светом; забыл он тогда весь мир и исполнился слез и радости неизреченной. Потом ум его востек на небеса, и он увидел там другой свет, более светлый, чем тот, который был окрест его. И показалось ему, к изумлению его, что вскрай света того стоит помянутый выше святой оный и равноангельный старец, который дал ему небольшую ту заповедь о молитве и книжицу святого Марка Подвижника. Услышав это от юноши, я подумал, что ему много содействовала молитва старца и что Бог устроил такое видение, чтоб показать юноше, на какой высоте добродетели стоял старец оный. Когда прошло видение то и юноша пришел в себя, то нашел себя (как говорил после) всего исполненным радости и изумления, и плакал от всего сердца, которое со слезами было исполняемо и сладостию великою. Наконец, лег он в постель, но тотчас запел петух и показал, что была уже полночь. Немного спустя заблаговестили в церкви и к утрени, и юноша встал, чтоб прочитать, по обычаю своему, последование утрени. Так он совсем не спал в ту ночь, сон и на ум ему не приходил.

Случилось это как — ведает Господь, Который и соделал сие, имиже весть судьбами. Юноша же тот ничего особенного не делал, кроме того что с крепкою верою и несомненною надеждою всегда верно исполнял слышанное им от старца правило и вычитанное в книжице наставление. И никто не говори, что он делал это для испытания. Это и на ум ему не приходило. Кто испытывает, тот не имеет твердой веры, но юноша тот, отложив всякий страстный и самоугодливый помысл, так много заботился о верном исполнении того, что внушала ему совесть, что никакого уже сочувствия не имел к вещам мира сего, даже пищи и пития не вкушал в сладость или вдоволь.

Слышали, братия мои, что может сделать вера в Бога, свидетельствуемая добрыми делами? Поняли, что ни юность нисколько не вредит, ни старость не пользуют, когда нет разума и страха Божия? Познали, что ни мир и житейские дела не мешают исполнять заповеди Божии, когда имеется ревность и внимание? Ни безмолвие и удаление от мира не пользуют, когда властвует леность и нерадение? Все мы, слыша о Давиде и удивляясь ему, говорим: один был Давид, и другого такого не было; но вот смотрите, в юноше этом проявилось нечто большее, чем в Давиде. Давид приял свидетельство от Бога, помазан в царя и Пророка, получил Духа Святого и многие имел о Боге удостоверения. Почему, когда согрешил и потерял благодать Святого Духа и дар пророческий, и отчужден был от обычного собеседования с Богом, — что дивного, если, вспомнив о благодати, от коей испал, опять взыскал он от Бога потерянные блага? Но этот юноша ничего такого не имел, а был связан мирскими делами, заботился только о временном, а о чем-либо высшем земли и подумать не имел времени, — и однако ж — дивны судьбы Господни! — лишь только услышал малое нечто от оного святого старца и вычитал те три главы у аввы Марка, тотчас несомненно поверил слышанному и написанному и с непоколебимою надеждою ввел то в дело, — и с небольшим тем деланием, которое совершал вследствие того, сподобился возвысить ум свой до небес, подвиг на милость Матерь Господа, Её молитвами умилостивил Бога и привлек на себя благодать Святого Духа, которая с такою силою осенила его, что он сподобился увидеть свет, который видеть многие желают, но немногие сподобляются. Этот юноша ни постов долгих не держал, ни на земле не спал, ни власяницы не носил, ни из мира не выходил телесно, а только духовно — душевным настроением, — и с небольшим бдением, которое совершал, явился высшим дивного оного Лота, бывшего в Содоме, или, лучше сказать, явился ангелом в теле человеческом, — человеком по видимости и ангелом по умному строю. За что и сподобился увидеть сладчайший оный свет мысленного Солнца правды, Господа нашего Иисуса Христа, каковый свет удостоверил его, что он имел восприять и будущий свет. И праведно, ибо любовь и сердечное его к Богу прилепление сделали его исступленным, отторгли дух его и от мира сего, и от собственного естества, и от всех вещей и сделали его всего светом от Святого Духа, при всем том, что он и жил среди города, и правил целым домом, и пекся о рабах и свободных, и делал все, что потребно для настоящей жизни.

Довольно этого в похвалу юноше и для того, чтобы подвигнуть и вас прийти в такую же любовь, подражая ему; или желаете, чтоб я сказал вам и другое что большее, чего, может быть, и слух ваш приять не сможет? Впрочем, что может быть больше и совершеннее страха Божия? Конечно, ничего нет. Святой Григорий Богослов сказал: «начало премудрости — страх Господень. Ибо где страх, там заповедей соблюдение; где заповедей соблюдение, там очищение плоти, — этого облака, облегающего душу и не дающего ей чисто видеть божественный свет; где очищение, там осияние, а осияние есть исполнение желания божественного». Говоря так, он показал, что освещение Духом есть некончаемый конец всякой добродетели, и кто достигнет такого освещения Духом, тот покончил со всем чувственным и начал пребывать сознанием в одном духовном. Это, братия мои, суть дивности Божии. И Бог для того изводит в явь сокровенных рабов Своих, чтоб подражали им добротолюбивые и благие, а злонравные остались безответными. Ибо и те, которые вращаются в многолюдстве и проводят жизнь в треволнениях мира, если ведут себя как должно, обретают спасение и сподобляются от Бога великих благ ради веры, которую показывают к Нему, чтоб в день суда ничего не имели сказать в оправдание свое те, которые не обретают спасения по причине лености своей и нерадения. Так истинен Тот, Кто обетовал даровать спасение ради веры в Него! Итак, братия мои возлюбленные, попечальтесь о себе самих и о мне, любящем вас и многократно проливающем слезы о вас. Ибо благоутробный и милостивый Бог повелел и нам быть благоутробными и милостивыми и печалиться как о себе самих, так и друг о друге. Веруйте от всей души в Господа, ненавидьте мир сей, как подобает, и не пекитесь о временных и неверных благах его, но приступите к Богу и прилепитесь к Нему. Ибо пройдет еще немного времени, и настанет конец мира сего и настоящей жизни, и горе тем, которые испадут от царствия Божия. Меня душат слезы, и я плачу и скорблю от всего сердца, когда помышляю, что, — имея такого великодаровитого и человеколюбивого Владыку, Который за одну искренно являемую к Нему веру дарует нам столь великие и дивные блага, и ум, и слух, и чаяние превосходящие, — мы, не подумавши, подобно бессловесным животным, предпочитаем всему тому землю и земное, которое, по благоутробию Божию, даровано нам на потребу тела нашего, чтоб, между тем как оно было бы тем питаемо умеренно, душа беспрепятственно совершала течение свое к премирному, будучи и сама питаема умною пищею, исходящею от благодати Святого Духа по мере очищения ее и обновления. Ибо для того мы, люди, созданы от Бога разумными, чтоб прославляли Его, благодарили и любили за невеликие блага, дарованные Им для настоящей жизни, и таким образом сподоблялись получить в будущей жизни блага великие и вечные. Но горе нам, что, не имея совершенно никакого попечения о будущем, мы пребываем неблагодарными Богу и за настоящее, уподобляясь демонам, или, лучше сказать, являясь хуже их. За это справедливо большему, чем они, должны мы подлежать мучению. Ибо мы больше облагодетельствованы, чем они: соделались христианами, получили столько духовных даров, веруем в Бога, Который соделался ради нас человеком и претерпел такие страдания и крестную смерть, чтоб избавить нас от заблуждения прелести и греха. Но что скажу на все это? Увы нам! На словах только веруем мы в Бога, а делами отвергаемся Его. Не во всяком ли месте именуется Христос, — в городах, селах, киновиях и горах? Не всюду ли находятся христиане? Но разыщи, если это кажется тебе благословным, и расследуй до точности, исполняют ли они заповеди Христовы, и поистине среди стольких тысяч и мириад с нуждою найдешь одного, который и делом, и словом есть христианин. Не сказал ли Христос и Бог наш: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин.14:12)? Но кто из нас дерзнет сказать: я творю дела Христа и верую право во Христа? Не видите ли посему, братия мои, как в день суда мы имеем оказаться неверными и быть преданы горшим мукам, чем те, кои совсем не знали Христа, то есть неверные? Одно из двух необходимо: или нам быть наказанными больше неверных, или Христу оказаться неверным слову Своему, что невозможно.

Написал я это не для того, чтобы помешать кому удалиться от мира, и не потому, чтоб предпочитал безмолвию жизнь среди мира, но чтобы удостоверить всех, которые будут читать настоящее сказание, что желающий творить добро получает от Бога силу творить оное во всяком месте — и среди мира, и в безмолвии. Напротив, предмет сего сказания таков, что еще более должен подвигать к отшельничеству. Ибо если тот, кто вращался среди мира и не думал никогда ни об отречении от мира, ни о нестяжательности, ни о послушании, такую милость получил от Бога за то одно, что от всей души поверил и призвал Бога, то какие блага получить подобает надеяться тем, которые, оставляя весь мир и всех людей, предают и самую жизнь свою на смерть за заповедь Божию, как Он повелел? Впрочем, кто начнет творить добрые дела с верою несомненною и с усердием великим и чувствовать пользу, от сего бывающую, тот сам собою познает, что забота мирская, пребывание и вращение среди мира служат великим препятствием для тех, которые желают жить по Богу. Бывшее с юношею тем, как мы сказали, есть нечто дивное и необычайное, и мы не слыхали, чтоб подобный добрый случай был с другим кем. Но если и был с немногими какими или будет после, да ведают они, что если не удалятся от мира, то скоро очень потеряют полученное благо.

О том юноше после я узнал от него же самого еще и следующее. Я встретил его, когда уже он стал монахом и провел в монашеской жизни года три или четыре. Было ему тогда тридцать два года. Я знал его очень хорошо: мы от юности были друзьями и воспитывались вместе. Так он и рассказал мне еще следующее. «После оного дивного видения и изменения, бывшего во мне, немного прошло дней, как со мною случились многие искушения мирские, по причине которых, во время совершения мною тех сокровенных по Богу деланий, я увидел в себе, что мало-помалу лишаюсь блага оного, и сильное возымел желание удалиться от мира и в уединении искать Христа, мне явльшегося. Ибо верую, брате, что для того Он и благоволил явиться мне, чтоб взять к Себе и меня, недостойного, отделив от всего мира. Но как я не мог этого исполнить тогда же, то мало-помалу забыл все, что пересказывал тебе прежде, и впал в совершенное омрачение и нечувствие, так что не помнил уже ничего из того, что сказывал тебе, ни малого, ни большего, до самомалейшего движения мысли или чувства. Затем впал я еще в большие зла, чем прежде, и пришел в такое состояние, как бы никогда не слыхал слов Христовых и не понимал их, но и на святого оного, который так милостив был ко мне и дал мне малую заповедь и книжицу святого Марка, смотрел я как на одного из случайных людей, нисколько не помышляя о том, что видел относительно его. Это я сказываю тебе подробно, — говорил он далее, — для того, чтоб ты знал, в какую глубину пагубы ниспал я, окаянный, по нерадению своему, и подивился неизреченной благости Божией, явленной на мне потом. Не умею тебе сказать, как без моего ведома остались в бедном сердце моем любовь и вера к оному святому старцу, но думаю, что ради их после столького времени человеколюбивый Бог, по молитвам его, умилосердился надо мною и опять чрез него же исхитил меня из прелести и исторг из глубины зол. Я, недостойный, не совсем отдалялся от этого старца, но, когда бывал в городе, часто заходил к нему в келью и исповедовал ему бывающее со мною, хотя не исполнял заповедей его, бессовестный. Теперь же, как видишь, милосердый Бог презрел многое множество грехов моих и устроил мне сделаться монахом от того самого старца и сподобил всегда пребывать с ним вместе мне, поистине недостойному. После чего с великим трудом и с обильными слезами, при решительном отчуждении и отделении от мира, совершенном послушании и отсечении своей воли, многих других делах и приемах строгого самоумерщвления и неудержимом стремлении ко всему доброму, удостоился я опять увидеть, хотя некоторым образом примрачно, малый луч сладчайшего оного и божественного света. Но такого видения, как то, которое видел тогда, даже доселе не сподобился еще я увидеть опять».

Это и многое другое говорил он мне со слезами. Я же, бедный, слушая такие святые слова его, подумал, что он весь был исполнен Божественной благодати и был премудр, при всем том, что не был научен внешней мудрости. Получая ведение от делания и опыта, стяжал он точнейшее познание духовных вещей. Почему я просил его сказать мне, что это за вера, которая может производить такие дивные явления, и преподать мне то письменно, с приемом учительским. Он тотчас начал говорить мне о том, и что говорил, то и писать не поленился. Что именно, то, чтоб не удлинить без меры теперешнего моего слова, я напишу в других словах, в обрадование и услаждение тех, которые любят читать такого рода писания с верою.

Итак, прошу вас, братия мои, потечем с усердием и себе путем заповедей Христовых, — и лица наши не постыдятся. Но как тому, кто толчет с терпением, Господь отверзает двери царствия Своего, по обетованию своему, и тому, кто ищет, дает Духа Всесвятого, и невозможно тому, кто ищет от всей души, не найти Его и не обогатиться дарами Его, так и вы несомненно получите дивные блага от Него, какие уготовал Он любящим Его, — здесь отчасти, как укажет мудрость духовная, а в будущем веке всецело, со всеми от века святыми, во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки веков. Аминь.

Примечания

1. «Нравственно-подвижнические слова». — Ред.

Слово пятьдесят седьмое. 1. О страшном дне Господнем и о будущем суде; какой это день Господень и кому открывается? 2. Он действует в нас и прежде смерти, и открывается тем, в коих действует в настоящей жизни. 3. Вера во Христа одна не может нас спасти, если не получим сознательно благодати Святого Духа. 4. Как можно познать, что благодать Святого Духа получена? И толкование слов: в начале бе Слово. 5. Ублажение тех, которые получили благодать Святого Духа.

Велико и неудобоизъяснимо слово о будущем суде, так как касается не настоящих и видимых вещей, но будущих и невидимых. Почему и мне, хотящему беседовать о сем, и вам, имеющим слушать беседы мои, потребны многие молитвы, великое тщание и чистота ума, чтоб могли мы — я хорошо познать сей предмет и изложить его вам в беседе, а вы со вниманием выслушать, что будет говорено.

Предмет настоящего слова есть страшный день Господень, который называется днем Господним, не потому что есть последний день дней сих, и не потому что в него имеет приити Господь, как говорим мы о днях настоящего времени: день Пасхи, день Пятидесятницы, день царский, в который царь имеет выйти и делать то и то. Но и днем суда называется он, не потому что в него имеет быть суд. Не будет тогда так, — чтоб иным чем-то был день тот, и иным Тот, Кто имеет прийти в него. Но Владыка и Бог всяческих, Господь наш Иисус Христос имеет воссиять тогда сиянием Божества, и блистанием Владычним закроется это чувственное солнце, так что его совсем не будет видно, померкнут звезды, и все видимое свиется, как свиток, то есть отстранится, давая место Творцу своему. И будет один Он — и день, вместе и Бог. Тот, Кто теперь для всех невидим и живет во свете неприступном, тогда для всех явится таким, каков есть во славе Своей, и все исполнит светом Своим, и станет для святых Своих днем невечерним и нескончаемым, преисполненным непрестающей радости, а для грешников и нерадивых, подобно мне, пребудет совершенно неприступным и незримым. Так как они, когда жили в настоящей жизни, не потщились очиститься, чтоб узреть свет славы Господа и Его Самого приять внутрь себя, то и в будущем веке по всей справедливости Он будет им неприступен и незрим.

Ибо в начале Всеблагий Бог, желая сделать, чтобы благое было делом и собственно нашим, даровал прародителям нашим самовластие (а чрез них и всем нам), чтоб они исполняли заповеди Божии не с печалию, или по необходимости, но по охотному произволению, с радостию и усердием, от любви к Богу, и соблюдали их со всем вниманием, дабы потом было сочтено, что они стяжавают добродетели собственными своими трудами, принося их Владыке Богу как собственные дары, и посредством их стараясь достигнуть совершенного образа и подобия Божия и приблизиться к неприступному Богу, не быв пожжены и не умерши. Но поелику первозданные первые послушались врага диавола вольною волею и сделались преступниками заповеди Божией, то не только лишились надежды высшего и большего, именно, приблизиться к Самому неприступному и немерцающему Свету, но по причине греха подпали тлению и смерти, впали в мрачнейший мрак и сделались рабами князя тьмы, диавола. Потом и мы, потомки их, подчинились и поработились этому тирану, не по принуждению какому или насилию, но по собственному желанию, что ясно показали те, которые прежде Христа благоугодили Богу, предав волю свою Ему, Владыке своему, а не диаволу.

Человеколюбивый же Бог, желая избавить от рабства диаволова всех тех, которые благоугодили Ему и прежде Христа, и после Христа, которые имеют благоугодить до скончания века, благоволил соделать это Сам, Бог всесильный и незлобивый. Того, кого создал собственными Своими невидимыми руками по образу и подобию Своему, восхотел Он восстановить в то состояние, из коего он ниспал, не чрез другого кого, а чрез Себя Самого, соделавшись человеком, подобным нам во всем, кроме греха, чтоб почтить и прославить паче род человеческий. О, неизреченное человеколюбие и благость! Не только не предал Он вечным мукам нас, преступивших заповедь Его, но какими мы соделались чрез преступление, таким благоволил соделаться и Он, то есть человеком тленным и смертным — Он, сый нетленный и бессмертный, и явился среди людей с плотию обоженной, а не единым Божеством. И по какой причине? По той, что пришел, «не судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него», как говорит это Сам Он во Святом Евангелии Своем (Ин.3:17; 12:47). Ибо явление Божества Его бывает судом для тех, кому являемо бывает. И никакая плоть не могла бы снести славы Божества Его, если бы Оно явилось одно, без человеческого естества, не быв то есть соединено с Ним неизъяснимым образом. Если бы Божество явилось одно, то вся тварь исчезла бы совершенно, потому что тогда все почти были погружены в неверие. Божество же никому никогда не являлось без веры. Но если бы и явилось Оно иногда кому без нее, то будет страшно и трепетно, ибо в таком случае Оно не просвещает, а сожигает, не животворит, а мучит. И это видно из того, что пострадал блаженный Павел: не просветился он сиянием оного неприступного света, облиставшего его на пути, но омрачился паче, и потерял даже естественный свет очей своих, и не стал видеть. Дивный Павел, имевший быть великим учителем Церкви Христовой, который изрек потом: «Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца»; — и опять: «сокровище сие носим» (то есть воссияние в сердцах), — в то время не мог узреть и самомалейшего луча оного света.

2. Из сего верно научаемся, что для тех, коими обладают неверие и страсти, благодать Святого Духа неприступна и незрима. Но для тех, которые показывают достойное покаяние и начинают исполнять заповеди Христовы с верою, и вместе со страхом и трепетом, она открывается и бывает зримою, и сама собою производит в них суд несомненно такой, какой имеет быть, или, лучше сказать, она бывает для них днем Божественного суда. Кто всегда сияет и освещается сею благодатию, тот истинно видит себя самого, — что он такое есть, и в каком жалком состоянии находится, — видит тонкочастно все дела свои, которые совершал телом и какие действовались только в душе его. При этом он судится и воссуждается и божественным огнем, вследствие чего, напояемый водою слез, орошается по всему телу, и мало-помалу крещается весь, душою и телом, божественным оным огнем и Духом, становится весь чистым, весь — непорочным, сыном света и дня, и более не сыном человека смертного. Почему таковый не будет уже судим на будущем суде, так как уже был судим прежде, ни обличаем оным светом, потому что осветился им здесь прежде, и не внидет в оный огнь, чтоб быть жегомым вечно, потому что вошел в него здесь прежде и был судим, и думать не будет, что тогда только явился день Господень, потому что давно уже стал весь днем светлым и блещащимся от сообращения и беседы с Богом и перестал находиться в мире или с миром, но весь всецело стал вне его. Так говорит Христос Господь во Святом Евангелии: «Я избрал вас от мира» (Ин.15:19), и божественный Павел: «ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1Кор.11:31), и опять в другом месте: «поступайте, как чада света» (Еф.5:8).

Итак, которые соделались чадами света и сынами будущего дня и могут всегда как во дни ходить благообразно, для тех никогда не придет день Господень, потому что они всегда с ним и в нем находятся. Ибо день Господень явится не для тех, которые уже осияваются божественным светом, но он внезапно откроется для тех, которые находятся во тьме страстей, живут в мире по-мирски и любят блага мира сего; для них явится он вдруг, внезапно и покажется им страшным, как огнь нестерпимый и невыносимый.

Огнь сей явится не весь духовно, но, как бы сказать, бестелесно-телесно, — так, как являлся Христос ученикам своим по Воскресении. Евангелист говорит, что, когда вознесся Господь на небеса, Ангелы говорили ученикам: «вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян.1:11). Если не будет так, то как возможно увидеть Его грешникам, неверным, еретикам и духоборцам, которые слепы душою и имеют очи души своей загражденными скверною неверия и греха? О сем святой Павел так писал к Солунянам: «о временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия: ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: `мир и безопасность’, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами [постигает] имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы-сыны света и сыны дня: мы-не [сыны] ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться». И несколько ниже:
потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения… чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с Ним. (1Сол.5:1-6,9,10).

3. Но, возлюбленне, слыша: «сыны света и сыны дне», не скажи в помысле своем, что мы, крещенные во имя Святой Троицы, верующие во Христа и поклоняющиеся Ему, яко Богу, всеконечно есмы сыны света и дня, во всяком случае, хотя бы не чувствовали и не сознавали того в себе в самом деле. Нет, брате, не думай так, как я сказал, и не проводи остального времени жизни твоей в нерадении. Но испытай себя самого с точностию и помысли, сколько заповедей Господних преступил ты после Крещения и сколько наделал грехов, по причине которых отступила от тебя благодать Святого Духа, и ты из сына света и дня соделался сыном нощи, и сидишь во тьме. И скажи в себе самом: если теперь, когда я еще нахожусь в мире сем, не вижу я света Божественной благодати и пребываю во тьме, то наверное и после смерти имею пребыть во тьме же; и всеконечно, как тать в нощи, придет на меня день Господень, и тогда внезапу обымет меня вечная пагуба. Так воистину есть, братия мои; пусть никто не обольщает вас суетными словами, и никто не надейся на одну веру во Христа. Слушайте, что говорит Апостол Иаков: «вера без дел мертва… ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва». (Иак.2:20,26). Те, которые исповедуют, что Христос истинен есть, и не соблюдают заповедей Его, будут почтены не только отвергшимися Христа, но и презревшими Его, и праведно будут осуждены паче тех, кои совсем не ведали Христа. Кто бесчестит отца своего, как может быть почитаем сыном ему? И кто удаляется от света, как может пребывать во свете, как во дни? Нет, братие мои, нельзя сему быть. Если кто станет говорить, что никто не может исполнить всех заповедей, то да ведает он, что ложно клевещет на Бога, будто Он заповедал нам невозможное. Таковый будет осужден, как тот, кто сказал: «я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал» (Мф.25:24), и как диавол, сказавший Еве: ведал Бог, что в какой день вкусите вы от древа познания, подобны Ему станете, того ради заповедал вам не вкушать от него (Быт.3:5). Ибо и он почитает Бога лжецом, обманщиком и завистливым. Лжецом, потому что, когда Господь сказал: «иго Мое благо, и бремя Мое легко», он не только говорит, что оно не легко, но еще утверждает, что оно даже неподъятно; обманщиком и завистливым — потому что, сошедши на землю, наобещал нам многое, но дать ничего не хочет, а завидует спасению нашему, почему заповедал нам соблюдать и делать дела невозможные, чтоб мы не могли их исполнить, и Он имел будто благословный предлог лишить нас тех благ, какие обещал. Но горе говорящим таковое, если не покаются! Владыка наш Христос ничего не заповедал нам тяжкого и неудобоисполнимого, но все заповеди Его удобны и легки. Объясню вам это следующим примером.

Некто служил врагу и отступнику царя христианского, одержал много побед над слугами сего царя и был в большой славе и чести у отступника оного и у воинства его. Царь христианский посылал к нему, приглашая возвратиться к себе и обещая великие милости даже до принятия его в соучастие в царствовании, но тот не только не соглашался перейти к царю, а напротив, устроял еще сильнейшие нападения на него. С продолжением, однако ж, времени, в один день пришел он в себя самого, раскаялся во всем соделанном и принял намерение бежать и самому по себе прийти к царю, рассуждая с собою, что, хотя доселе не слушался царя, приглашавшего меня прийти к нему, при всем том верую, что если приду к нему теперь, то он не вменит мне, что я столько времени запоздал приходом к нему, ибо он, как слышу, очень снисходителен и человеколюбив, почему наверное простит и меня и исполнит все, что обещал прежде. Как задумал он это в своем уме, так и делом совершил: тотчас поднялся и пошел к царю и, пришедши, припал к ногам его, со слезами прося прощения. Тогда добрейший тот царь принял его, паче чаяния его, с величайшею радостию, дивясь перемене его и смирению, что вместо того, чтоб представиться с притязаниями и требовать почестей за то, что показал такую к нему любовь и веру, он, оставя его врага и пришедши к нему, сам лежит у ног его, плача и сокрушаясь сердцем, что так поздно возвратился и наделал прежде столько зол. Почему, подняв его, пал на выю его и долго целовал его и очи его, полные слез, потом повелел принести венец, царскую одежду и обувь, — все как у него самого, и облек во все это сам его, прежнего врага своего и противника, — совершенно ни за что не упрекал он его из того, что он наделал, но радовался и веселился с ним день и ночь, обнимал его и целовал в уста, и такую возымел к нему любовь, что даже и когда спать отходил, не разлучался с ним, но ложился вместе с ним, отвсюду окутывая его царскими покровами и блюдя его, как зеницу ока. Подобно сему и то, что делает с нами Бог; подобным же образом и человеколюбивый Бог приемлет и возлюбляет тех, которые каются от всей души, бегут от мира прелестного и от миродержителя диавола и приходят к Нему, истинному Царю и Богу, обнажившись от всех вещей мира сего. И все сие совершается легко. Если бывает что тяжело тут для иных, так это — оставить врага Божия диавола и все сатанинские дела его, со всеми мнимыми благами мира сего, коими он прельщает их быть вместе с ним. Но тут совсем нет и следа возвращения к Богу. Вот я, поверьте слову моему, когда прибег к Богу, Спасителю моему, не встретил ничего скорбного или тяжкого и неподъятного, но, — если уже говорить вам правду и открыть любви вашей то, что я не хотел никому открывать, чтоб доставить некоторым из вас хотя малую какую пользу, — когда имел я скорбь, тесноту и так именуемое злострадание, тогда наипаче ощущал, что все это производило мне вящшую радость и отраду, чрез откровение и явление при сем лица Божия, — так что во мне совершалось то, что говорит святой Павел: «легкое страдание наше производит … вечную славу» (2Кор.4:17), и что говорит Давид: «в тесноте Ты давал мне простор» (Пс.4:2). От этой радости я ни во что вменял скорби и искушения, находившие на меня, взирая не на будущую, но на настоящую славу Господа нашего Иисуса Христа, какая проявлялась тогда тотчас во мне благодатию Святого Духа. От созерцания и причастия сей славы ни во что вменял я самые смертельные боли и всякую другую скорбь, более несносную из всего, что может найти на человека с болезнованием и страданием многим, забывая всякое мучительное томление тела моего. От сего же созерцания и причастия славы Христовой стал я почитать бремя заповедей легким и иго Христово благим. Печаль же великую и невыносимую имел я только о том, — поверьте мне, — что не находил благословной причины умереть любви ради Христовой.

Итак, братие мои возлюбленные, оставим все и побежим нагими, прибегнем ко Владыке Христу и, припадши к стопам Его, восплачемся пред благостынею Его, чтобы и Он, видя веру нашу и смирение, принял нас так же и даже лучше, чем сказанный царь своего врага, почтил нас и украсил собственною одеждою и венцом своим, то есть славою своею, и сделал достойными небесного брачного чертога своего. Ибо убежать от царя тленного и опять возвратиться к другому царю, тленному же, и удостоиться получить часть в царствовании земном, неодинаково с тем, что я говорю, то есть с тем, чтоб взойти от земли на небо, получить славу вечную и царство нетленное, и соделаться общником Бога и сонаследником царства Его, и не только царем, но и богом по благодати, и вечно радоваться с Богом. Не будем же, братие, прошу вас, предпочитать сему ничего временного и земного, чтоб не лишиться славы и утешения Христова, но поревнуем очистить себя, чтоб еще здесь приять залог царствия небесного, или, лучше сказать, поревнуем стяжать Самого Бога, Царя всяческих, в коем всякое для всех благо.

4. Посему надлежит нам с точностию испытать самих себя, стяжали ль мы Господа Иисуса Христа внутрь себя, дабы уразуметь, дана ли и нам, получена ли и нами от Него «власть», как говорит Иоанн Богослов, «быть чадами Божиими» (Ин.1:12). И да внимает всяк словесам Святых Писаний, да вникает добре и в самого себя, чтоб не подпасть тщетной лести и не стать почитать себя верным, а после не оказаться неверным. Ибо возможно, почитая себя имеющим в себе Христа, выйти из настоящей жизни пустым от Него и быть осуждену, как ничего не имеющему, с лишением и того, еже мнится имети и ввержену в огнь геенский. Но откуда можем узнать, имеем ли мы в себе Христа, и как можем исследовать самих себя в сем отношении до точности? Так: возьмем слова Божественного Писания, положим их пред душами нашими, как зеркало, и станем сличать с ними во всем самих себя; тотчас и познаем, что такое мы воистине. Но внемлите, прошу вас, и с помощию Бога, дающего слово во отверзение уст моих, я изъясню вам несколько, каким образом можем мы узнать, имеем ли мы в душах своих Христа?

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин.1:1-5). Говоря так, Иоанн Богослов открывает таинство нераздельной Троицы и Богом называет Отца, Словом — Сына, жизнию — Духа Святого, Который есть и свет; и опять все три лица, Отец, Сын и Дух, суть единый Свет, который светит во тьме, то есть в мире сем. Ибо Бог присущ всюду, во всей целости бытия, и, будучи Светом, все просвещает, и тьма его не объемлет, то есть нечистота греховная отнюдь не приближается к Нему. Мир не препятствует Ему светить и просвещать, но и не познал Его, и не обрел Его, и не узрел Его. Почему Иоанн Богослов, чтобы яснее это представить, прибавляет далее: «был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал» (9-10). От начала, говорит, был всюду Бог, который просвещает и животворит всякого человека, грядущего в мир. И прежде создания мира был Он. И все было у Бога, прежде проявления в бытии. Потом, когда создал Бог чувственный мир сей, то не отдалился от него местом, потому что есть везде сый и вся исполняяй, но из всего сущего в мире ничто не приблизилось к Нему по естеству и славе Божества Его. Бог, будучи не отдален от всего сущего, явно есть во всем, и, однако ж, никто не знает Его, как говорит Господь наш: «и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф.11:27). Итак, Бог, Который был в мире и не был познаваем от него, пришел, говорит, «к своим, и свои Его не приняли». Своими называет Он мир и людей, сущих в мире, и потому что есть Творец и Владыка их, и по сродству, в какое вступил с людьми чрез свое вочеловечение. Размысли же добре о том, что мы сказали, и познай что Бог Слово, в начале сый у Бога и Отца, имеющий жизнь в Себе и все создавший, и сущий светом, просвещающим всякого человека, Он самый, Который был прежде бытия мира и создал мир, Который есть в мире и не познается миром и не объемлется им, — Он пришел в мир и соделался человеком, да явится яко Бог и познается, как есть, тем, кои приемлют Его, яко Бога, с верою и соблюдают заповеди Его. Почему святой Евангелист и говорит: «а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин.1:12-14). Нате! Вот вам зеркало, о коем я сказал прежде, — эти самые слова! И посмотрите, прошу вас, какая точность в словах Евангелиста! Как ясно обозначает он признаки, по коим познаются верные, чтоб мы и самих себя могли познавать, и ближних своих! «А тем, говорит, которые приняли Его», разумеется, посредством веры, и исповедали Его Богом, а не человеком только, «дал власть» чрез Крещение «быть чадами Божиими», освободив их от тиранства диавола; так чтоб они не только были верными, но, если восхотят жить и по заповедям Его, чтоб к вере притяжали и святость чрез делание заповедей Его, как и в другом месте говорит Господь: «святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш» (Лев.19:2). И опять: «будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк.6:36). Потом Евангелист показывает и способ, как таковые делаются чадами Божиими, говоря: «которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:13). Рождением здесь называет он духовное изменение, совершающееся и узреваемое чрез Крещение Духом Святым, как говорит Сам неложный Господь: «ибо Иоанн крестил водою, а вы, будете крещены Духом Святым» (Деян.1:5). Посему крещаемые Духом Святым бывают, как свет во свете, и знают Родившего их, потому что видят Его. А что рожденные благодатию Святого Духа имеют нужду быть питаемыми и святым причащением пречистого Тела и честной Крови Господа нашего, о сем послушай, что говорит Евангелист: «и Слово стало плотию, и обитало с нами». И что слова сии говорят о Пречистых Тайнах, послушай Господа, который говорит: «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин.6:56). Когда же родимся мы духовно благодатию Святого Духа и соделаемся чадами Божиими, и чрез причастие пречистого Тела и честной Крови Господа вселится в нас и станет обитать, как Свет, Христос, Сын и Слово Бога воплотившееся, тогда последует и сие: «и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца». Ибо, когда родимся мы духовно от Него, когда Он вселится в нас чрез Тайны и мы станем сознательно пребывать в Нем, тогда, в тот самый час, как будет сие в нас, вдруг узреваем мы славу Божества Его, славу яко Единородного от Отца, то есть такую, какой никто другой не имеет, ни Ангел, ни человек. И поелику Отец и Сын Его Единородный едино суть, то явно, что и слава Их обоих едина есть, каковая открывается и познается (ведомою делается) всем, кому хощет Сын открыти, чрез Святого Духа, от Отца исходящего.

Итак, братия мои, пусть всякий добре вникнет в силу слов сих и по ним испытает себя самого — приял ли Бога Слово, пришедшего в мир, и соделался ли чадом Божиим, точно ли родился не от плоти только и крови, но и от Бога, познал ли, что воплотившийся Бог Слово вселился в него, и увидел ли славу Его, «славу, как Единородного от Отца». В ком все сие совершилось, тот воистину христианин есть; он видит себя вновь рожденным свыше, и знает Отца, родившего его не словом только, но и делом благодати и истины. Станем, братия мои, пред сим зерцалом истины и будем избегать вредного и еретического учения тех, которые говорят, что ныне не открывается в нас, верующих, слава Господа Иисуса Христа благодатию Святого Духа. Ибо благодать дается с откровением сим, и откровение сие действуется благодатию. Почему ни Духа Святого не приемлет никто без того, чтоб Дух не открывался и не зрим был умными очами, ни откровения такого не узревает никто, не быв просвещен благодатию Святого Духа. Даже и верным не может называться тот, кто не получил благодати Святого Духа. Христос Господь говорил самаряныне: «а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную». (Ин.4:14). Сие же, — как замечает Евангелист, по случаю слова Господа о питии воды от Него, в другом месте, — «сказал Господь о Духе, Которого имели принять верующие в Него»(Ин.7:39). Видишь ли, что те, которые не имеют Духа Святого, так чтоб Он действовал и глаголал внутрь их, не суть верные? Ибо неложен Христос, который греха не сотворил и в устах которого не обретеся ложь. Почему если Христос говорит, что даст Духа верующим в Него, то никакого нет сомнения, что не имеющие Духа не суть верующие в Него от чистого сердца.

Если же кто станет говорить, что каждый из нас, верующих, получил и имеет Духа, хотя не сознает и не чувствует того, таковый богохульствует, так как представляет лживым Христа, который сказал: «сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную», — и еще: «кто верует в Меня,… из чрева потекут реки воды живой» (Ин.7:38). Итак, если источный ключ бьет, то наверное река, исходящая из сего источника и текущая, видима бывает для имеющих очи. Но если и это (будем говорить в тоне тех, которые так мудрствуют) действуется в нас, а мы ничего такого не чувствуем и не сознаем в себе, то явно, что мы совсем не будем чувствовать и жизни вечной, которая бывает следствием того, и не увидим света Духа Святого, но пребудем мертвы, слепы, бесчувственны и в будущей жизни, как пребываем в настоящей. Таким образом выйдет, что надежда наша тщетна и течение наше — попусту, если мы все еще в смерти, то есть остаемся мертвы духом и не воспринимаем чувства вечной жизни. Но не так есть во истине, не так. Но что я говорил не раз, скажу и еще, и не перестану говорить: свет Отец, свет Сын, свет Дух Святой; трие сии един Свет, безвременный, нераздельный, неслиянный, вечный, несозданный, неоскудевающий, неизмеримый, невидимый, поколику есть и помышляется сущим вне и превыше всего, — которого ни один человек не мог никогда увидеть прежде очищения и не мог получить прежде узрения. Ибо прежде надлежит увидеть его, и потом многими подвигами стяжать, так как многие видали, но не стяжали, подобно тем, которые удостаиваются увидеть великое и безмерное богатство в царских сокровищехранительницах, и потом отходят ни с чем, как и прежде были. Вначале многократно находит божественное просвещение и осияние на тех, которые каются с теплотою сердца, но скоро и отходит. И если они вдадут себя всех всецело в подвиги даже до смерти, и взыщут сего просвещения с болезнию сердечною, и представят себя Христу Господу достойными, чистыми, непорочными во всех делах, то снова получат его, и оно приидет опять к ним более совершенным. Если же они вознерадят и не захотят вдать себя в большие труды по причине животолюбия и покоелюбия своего, то бывают недостойны такого дара и не входят в живот вечный (не восприемлют начатков его) теперь, пока еще в теле находятся; не вошедши же теперь — явно, не сподобятся сего и по смерти, в другой жизни. Если тот, кто, получив талант, скрыл его, подвергся осуждению за то, что не преумножил его, то сколь большему подпадет осуждению тот, кто не только не преумножил, но и совсем потерял полученное им по нерадению своему? Итак, здесь, как говорит Божественное Писание, торжище, здесь подвиги и состязания. Здесь даются победителям как залоги венцы победные, равно как и для побежденных здесь полагается начало их посрамлению и мучению.

Приведи себе на память сорок мучеников и всех других страдальцев за Христа. Они подтверждают то, что я говорю. Сорок мучеников, еще находясь в озере, получили из рук Христовых венцы мученические, а тот, вошедший в баню, тотчас будто растопился от тепла и пошел в огнь вечный на мучения. Также святой Евстратий, предивный в добродетелях муж, когда был мучим за любовь Христову, говорил: теперь я познал, что храм Божий есть и Дух Божий живет во мне. Отойдите от меня, делатели беззакония! А к мучителю, судившему его, сказал: если б ты был здрав умом и душа твоя не была вся — земля и персть, по причине страстей, я показал бы тебе, что сей распятый Христос есть Спаситель, Искупитель и Благодетель наш. Видишь ли, как сей святой, когда вошел в подвиги мученичества и начал переносить терзания в борьбе своей, тогда познал себя самого, что он есть храм Божий, и стал видеть умными очами души своей, что Дух Божий ощутительно обитает в нем. Какое другое свидетельство могло бы быть яснее этого? Если иные скажут, что то были мученики, претерпевшие такие и такие страдания за Христа, и нам как можно уподобиться им? — то скажу и я таким, что и вы сами, если захотите, можете каждодневно проходить подвиг мученичества, подобно мученикам, можете страдать и терпеть за Христа каждый день, каждую ночь и каждый час. Как же это может быть? Если и вы установите брань с мысленными врагами нашими — демонами и будете всегда противостоять греху и страстной воле своей. Те противостояли мучителям, а вы противьтесь демонам и пагубным страстям плотским, кои тиранически устремляются на душу нашу каждый день, каждую ночь и каждый час, и понуждают нас делать то, что несообразно с Богочестием и чем прогневляется Бог. Итак, если и мы противостанем всему такому, не послушаемся советов лукавых демонов и не станем творить волю плоти и помышлений и питать ее удовлетворением ее бесчинных похотений, то по всей справедливости будем и мы мучениками, противовоюющими греху. И если, противясь диаволу, будем охотно переносить всякий труд ради заповедей Христовых, как мученики, противясь мучителям, переносили за Христа нестерпимые страдания, и при этом, приводя на память мучения и раны, подъятые мучениками, будем, стеня, воздыхать из глубины сердечной, помышляя, как далеки мы от подвигов их, и скорбя, что не удостоены подобно им пострадать за Христа, то несомненно удостоимся получить венцы, подобные ихним, по великой благости Бога, которую Он всегда являл и являет нам от начала и доселе.

Ибо хотя при этом мы не будем подобны им в мужестве, но всячески можем уподобиться им в терпении и благодушии, с какими переносить будем труды и болезни, испытываемые в видах соблюдения заповедей Христовых. Они освятились подвигами мученичества, а мы надеемся спасены быть ради добрых дел и подвигов, какие проходим для стяжания добродетелей, — всецело по человеколюбию и благодати Божией; они освятились мученическими потами и болезнями, а мы — слезами и подвигами покаяния; они — чрез излияние крови своей, а мы — чрез отсечение воли своей и решимость на смерть, по коей готовы были бы каждочасно умереть ради заповедей Господа, не допуская себя преступить какую-либо из них даже единым словом.

Посему и мы все, братия мои, должны презреть настоящее, как и мученики, потому что никому невозможно получить нетленное, если он не вменит в уметы (навоз. — Ред.) тленное, ни стяжать вечное, если он прилеплен к временному; никто также из обладаемых в сердце какою-либо страстию, хотя бы то малейшею, не может иметь живущим в себе Христа благодатию Святого Духа, ибо Бог Свет есть, как говорит сам Он: «Я свет миру» (Ин.8:12). Если, может быть, ты думаешь, что Христос есть свет по плоти, то, по-твоему, выйдет, что, когда Христос вознесся на небо и скрылся, тогда и свет отдалился от учеников Его, а следовательно, и от нас, и весь мир остался во тме. Если же исповедуешь, что Он есть Свет мира по Божеству, то как думаешь, что Он в тебе есть, и говоришь, что не видишь Его? Если скажешь, что Дух Святой в тебе заслоняется страстьми, то делаешь Бога описуемым и превозмогаемым от зла и тмы, сущих в тебе, ибо злоумие и страсти и без дел греховных суть тма. Итак, кто говорит, что имеет в сердце своем свет покрытым тмою страстей и потому не видит его, тот утверждает, что свет (Божий) превозмогается тмою (человеческою), и доказывает, что лжет Дух Святой, который говорит чрез Евангелиста Иоанна: «и свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Дух Святой говорит, что свет не превозмогается тмою, а ты говоришь, что он в тебе покрывается тмою страстей? Познай же ты, говорящий сие, кто бы ты ни был, что явно грешишь в ведении, ибо если сознаешься, что тма страстей покрывает находящийся в тебе свет, то прежде всего другого себя самого обличаешь, сам о себе удостоверительно говоря, что сидишь во тме и состоишь под властию страстей, и при всем том, что приял область чадом Божиим быть, то есть чадом света и сыном дня, лежишь в праздности и бездействии во тме страстей, не хочешь восподвизаться в делании заповедей Божиих и разогнать тму страстей, но презираешь Христа, с небес сошедшего и ради твоего спасения соделавшегося человеком, и оставляешь Его лежать в нечистом сердце твоем, как в некоем блате. Посему вот что говорит тебе Свет, то есть Христос: от уст твоих сужду тя, раб лукавый. Я, неприступный и для Ангелов, пришел, — как ты говоришь, — и вселился в тебя, и ты это знаешь, а между тем оставляешь Меня лежать погруженным во тму твоих страстей и грехов, как сам же опять говоришь. Столько времени я терпел, ожидая, что вот-вот покаешься и начнешь творить заповеди Мои, а ты до самого конца не восхотел ни разу взыскать Меня и ни однажды не сжалился надо Мною, потопляемым и утесняемым в тебе, и не дал Мне, возжегши свет Мой в тебе, обресть тебя — драхму потерянную, и сделать, чтоб ты узрел Меня, как Я взираю на тебя, но оставил меня всегда быть покрытым страстями твоими. Отойди же от Меня, делатель беззакония, в огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Я алкал обращения твоего и покаяния, но ты не дал Мне вкусить сего и удовлетворить желанию Моему, то есть не раскаялся в злых грехах своих. Был Я наг от добродетельных деяний твоих, и ты не одел Меня ими. Был Я в тесной, нечистой и мрачной темнице сердца твоего, ты не восхотел посетить Меня и известь Меня на свет. Видел ты, как Я лежал в болезни собственного нерадения твоего и бездействия, и не пришел послужить Мне добрыми делами своими. Отойди же от Меня.

Вот что скажет Господь, вот что говорит Он и теперь тем, которые говорят, что имеют в себе Духа Святого, только Он сокрыт и закрыт тмою страстей их и не зрится умными очами души их. К тем же, которые говорят, что знают Христа, но не видят света Божества Его, говорит Христос: если вы познали Меня, то, конечно, познали как Свет, ибо Я есмь воистину Свет мира. Но горе тем, которые говорят: когда приидет день Господень? — и не подвизаются, постигнуть его здесь, в настоящей жизни, ибо пришествие Господне и пришло, и приходит всегда в верных, и присуще во всех желающих. И если Христос есть Свет мира, и обещал Апостолам Своим быть с нами до скончания века, то как Сущий с нами имеет приити? Нет, не имеет Он приити к нам, потому что мы не сыны тмы и ночи, чтоб пришел к нам свет, но сыны света и дня Господня. Почему и пока живем в настоящей жизни, пребываем с Господом, и когда умрем, будем жить чрез Него и с Ним, по божественному Павлу (Рим.14:8). И святой Григорий Богослов говорит: «что для чувственных солнце, то для мысленных (духовных) Бог». Он будет и будущий век, и невечерний день, и царство небесное, и брачный чертог, и земля кротких, и божественный рай, и Царь, и Послужитель, как Сам сказал: «блаженны рабы те, которых господин, придя, найдёт бодрствующими. Истинно говорю вам, он препояшется и посадит их, и, подходя, станет служить им» (Лк.12:37). Всем этим, и еще многим большим этого, — чего и исчислить никому нельзя, — бывает Христос для верующих в Него, — не в будущей только жизни, но прежде в настоящей, а потом в будущей, только здесь в меньшей мере, а там в полной. Впрочем, верные отселе еще предзрят ясно будущие блага, и приемлют залоги (или зачатки) их. Как не думают они, что получают здесь все обетования, так опять не такою питают себя надеждою, что имеют получить их все только там, а здесь, в настоящей жизни, бывают лишены и совсем непричастны будущих благ. Но поелику Бог удомостроил посредством смерти Своей и Своего Воскресения даровать нам царство нетленное и вечную жизнь, то отселе еще без сомнения сподобляемся мы быть душою причастниками будущих благ, то есть быть по душе нетленными и бессмертными, быть сынами Божиими, сынами света и дня и наследниками царства небесного, поколику имеем внутрь себя сие самое царство небесное. Все сие действительно отселе еще получаем, не без чувства и ведения души, если мы не безыскусны в вере и не скудны деланием заповедей Божиих. Но телесно еще не получаем того, потому что это тело наше тленно, как было и тело Христово до Воскресения. И поелику душа наша объемлется таким телом и им связуется, то мы не можем теперь восприять в душу свою всю божественную славу, открываемую нам, но, видя, как в зерцале, необъятное море оной славы, думаем, что видим одну каплю того моря славы. Почему и говорим, что видим ныне, как в зерцале и в гадании. Впрочем, видим при сем и то, что духовно, то есть по душе мы подобны Тому, Кого видим и Кто нас видит; по воскресении же приимем и тело духовное. Как Христос божественною своею силою сделал тело свое иным, то есть духовным, и так воскресил его от гроба, так и мы, сделавшись прежде здесь подобными Христу по душе, тогда станем подобны Ему и по телу, — человеки по естеству и боги по благодати, как и Христос, будучи Бог по естеству, соделался человеком, как есть человек, по великой своей благости. Зная наверное сие таинство, как можем не возжелать смерти, когда, как говорит Апостол, суще в теле сем воздыхаем, откровения чая сынов Божиих? (Рим.8:19-22).

Но если праведные не бывают причастны вечных благ и не получают благодати Божией еще здесь, еще в настоящей находясь жизни, то Христос только пророк есть, а не Бог, и все, о чем говорит Евангелие, не есть дар благодати, а пророчество о будущих дарованиях; равным образом и Апостолы получили пророчество, а не исполнение прореченного: и сами они ничего не получили, и другим ничего не преподали. Увы! Какое нечувствие и какая слепота у тех, кои держатся такого мнения! Ибо если так есть, как они говорят, то будем следовать, что вера наша — одни слова, коим нет соответствующего дела. Но если благодать Божия, спасительная всем человекам, явилась словом только, а не делом, и если мы думать станем, что таинство веры нашей есть именно таково, то кто будет окаяннее нас? Если свет мира есть Христос и Бог, а мы веровать будем, что ни один человек никогда не видел Его, то кто другой будет более неверующим, чем мы? Если Христос есть свет, а мы говорим, что не чувствуем Его, когда облекаемся в Него, то чем будем отличаться мы от мертвых? Если Он есть лоза виноградная, а мы — ветви, и, однако ж, не сознаем единения, какое имеем с Ним, то явно, что мы бездушны и бесплодны, — сухие древеса, гожие только для вечного огня. Если, по божественному слову, те, которые вкушают Плоть Господа и пиют Кровь Его, имеют живот вечный, а мы, когда причащаемся, не чувствуем, чтоб при сем было в нас что-либо паче того, что бывает от обыкновенной пищи, и не сознаем, что получаем иную жизнь, то очевидно, что мы причащаемся только хлеба, а не Бога. Ибо если Христос есть Бог и человек, то и святая плоть Его не есть плоть только, но плоть и Бог нераздельно и неслиянно, и поколику Плоть, то есть поколику она есть под видом хлеба, — видится телесными очами, а по Божеству не видится телесными очами, но видится мысленными очами души, то есть умом. Посему Господь и говорит: «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин.6:56). Не сказал: Он пребывает с ними (то есть с плотию и кровию), а они с Ним, но — пребывает со Мною, то есть с Моею славою, с Моим светом и с Моим Божеством; как и в другом месте говорит: как Я во Отце, и Отец во Мне, так Я в вас, и вы во Мне (Ин.14:20). Итак, если мы думаем, что все сие бывает в нас без того, чтоб мы то сознавали и чувствовали чувством души нашей, то кто возможет как должно оплакать нечувствие наше? Воистину никто.

5. Но блаженны те, которые прияли Христа, пришедшего, как свет, в них, бывших во тме, потому что они стали сынами света и невечернего дня. Блаженны те, которые облеклись в свет Его в настоящей жизни, потому что облеклись уже в одеяние брачное и не будут связаны по рукам и ногам и ввержены в огнь вечный. Блаженны те, которые, будучи еще в теле, увидели Христа. Треблаженны те, которые увидели Его и поклонились Ему мысленно и духовно, потому что во век века не увидят они смерти. Блаженны те, которые каждодневно вкушают Христа с таким созерцанием и ведением, как пророк Исаия — угль горящий, потому что они очистятся от всякой скверны душевной и телесной. Блаженны те, которые каждочасно очами ума приемлют неизреченный свет, потому что они как во дни благообразно ходить будут и все время жизни своей проживут в духовном радовании. Блаженны те, которые еще здесь познали свет Господень, как Его Самого, потому что в будущей жизни они предстанут пред лицем Его с дерзновением. Блаженны те, которые всегда пребывают во свете Господнем, потому что они и в настоящей жизни суть, и в будущей жизни будут всегда братиями и сонаследниками Его. Блаженны те, которые в настоящей жизни возжгли в сердце своем свет и сохранили его неугасимым, потому что они во время смерти сретят жениха Христа, будучи светлыми и светлосиятельными, и вместе с Ним внидут в брачный чертог Его с возжженными светильниками. Блаженны те, которые никогда не допускали мысли, будто люди в продолжение настоящей жизни не получают удостоверения в своем спасении, но — в конце сей жизни или после смерти, потому что восподвизаются получить здесь такое удостоверение в своем спасении. Блаженны те, которые не сомневаются ни в чем сказанном и не подозревают, чтоб тут было что ложное, потому что они, если не имеют ничего такого, — что да не будет, — наверное возревнуют стяжать то. Блаженны те, которые от всей души ищут внити во свет (Христов), презрев все прочее, потому что они, если и не успеют, пока в настоящей находятся жизни, внити в сей свет, всячески отъидут отселе с благими надеждами и внидут в него, по мере своей. Блаженны те, которые всегда горько плачут о грехах своих, потому что их осенит наконец свет и горькие слезы их преложит в сладость. Блаженны те, которые просвещаются божественным светом, и видят немощность свою, и постигают срамоту души своей, потому что они будут плакать во всю жизнь свою и омоются слезами своими. Блаженны те, которые приблизились к свету божественному, и вошли в него, и соединились с ним, и стали все свет, потому что они совершенно совлеклись оскверненной одежды грехов своих и не будут уже плакать горькими (но бесполезными) слезами. Блаженны те, которые видят, что одеяние души их светлосиянно, как Христос, потому что они каждочасно будут исполняемы неизреченною радостию и, удивляясь сему и изумляясь, будут сладчайшие проливать слезы, сознавая, что стали уже сынами и сопричастниками воскресения. Блаженны те, которые всегда имеют отверзтым мысленное око душевное и во время каждой молитвы своей видят свет, потому что они стали равночестны с Ангелами. Если же они таковы, еще в сей находясь жизни, еще будучи связаны тленною плотию, то каковыми же будут они по воскресении, после того, как восприимут духовное оное и нетленное тело? Всеконечно, они будут тогда не Ангелам только подобны, но Самому Владыке Ангелов, Христу Господу, как написано: «знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему» (1Ин.3:2). Блажен тот христианин, который предстоит Богу в молитве так, что его видит Бог, и он видит Бога, и чувствует, что стал вне мира, в теле ли, или кроме тела, потому что он услышит неизреченные глаголы, «которых человеку нельзя пересказать», и увидит то, чего око не видало, о чем ухо не слыхало и что на сердце человеку не всходило. Блажен тот, кто видит, что в нем вообразился Христос — Свет мира, потому что он наречется материю Христа, имея в себе Христа как плод чрева, как Сам Он, неложнейший, обетовал, говоря: мать Моя и братья Мои, и друзья Мои сии суть, — слышащии слово Божие и творящии его (Мф.12:48,49), — так что те, которые не хранят заповедей Божиих, сами своею волею лишают себя такой благодати, так как дело сие и было, и есть, и будет возможно, — и бывало, и бывает, и не перестанет бывать во всех тех, кои творят заповеди Господни.

Впрочем, чтоб не оставить сказанного нами без свидетельства и не навлечь на себя подозрения, будто говорим что-либо от самих себя, а не от Божественного Писания, выставляя возможным невозможное, приведем свидетельство о сем опять того же блаженного Павла, который есть уста Христовы и говорит: «дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!» (Гал.4:19). Но в каком месте, или в какой части тела, думаете, полагает он, что вообразится Христос? В лице или в груди? Нет, в сердце нашем воображается Он и не телесно, а бестелесно и как подобает Богу. Впрочем, как женщина, имеющая во чреве, знает о том ясно, так как младенец во чреве ее делает некоторые движения (взыграся), и нельзя ей не знать, что имеет плод во чреве, так и тот, кто имеет вообразившимся в себе Христа, знает движения Его и взыграния, то есть осияние и облистание Его, и видит внутрь себя воображение Христа. Как в зеркале видится свет светильника, так видится в нем Христос, однако ж не призрачно и не несущественно, каково то, что видится в зеркале, но в нем видится Христос, как свет, всущественно, невидимо видимым и недомыслимо постигаемым, во образе безобразном и в виде безвидном.

Так, братия, постигается непостижимое в вере нашей! Так зрится и несомненно умопредставляется Отец и Сын с Духом Святым теми христианами, к которым приходят Отец и Сын с Духом Святым, и обитель себе в них творят, как говорит Господь, в едином нераздельном свете познаваемые, как мы сказали. Впрочем, как тот, кто гонится за убегающим от него, хотя думает, что уже очень близок к нему, хотя кажется ему, что вот-вот сейчас схватит его, даже будто касается уже его концами пальцев своих, однако ж схватить его он никак не может, пока, по общей поговорке, будет между ними расстояние хоть на один волос, так и мы, если по нерадению нашему имеем хотя малый некий помысл или раздумие неверия, или двоедушия, или боязни (за себя), или другую какую страсть, или имеем пристрастие к чему-либо временному, то, конечно, не удостоимся иметь в душе своей обитателем Бога и не взойдем на высоту такой славы. Ибо как для того, кто гонится за другим, и малейшее расстояние, хотя бы на один волос, бывает причиною, что он не может схватить его, так и в отношении к духовным вещам, самомалейшая страсть бывает причиною того, что мы не удостоиваемся прийти в созерцание таин Божиих. И если не презрим совершенно самой жизни своей и тела своего, с готовностию на самое мученичество, на то, чтобы предать всецело себя и жизнь свою на всякое мучение и всякую смерть, совсем изгнав из памяти все, что служит к поддержанию жизни тленного тела сего, то невозможно нам быть друзьями и братьями Христа, ни сопричастниками и сонаследниками Его, и не придем мы никогда в созерцание и опытное познание сказанных таинств Божиих. Посему, кто не сподобился еще достигнуть сего и получить такие блага, тот пусть обвиняет себя самого, а не говорит, «для извинения дел греховных» , что это невозможно, или хотя и возможно, и бывает, но помимо нашего сознания, то есть так, что мы не знаем того. Да удостоверится он из Божественных Писаний и да ведает, что дело сие возможно и истинно бывает и совершается заведомо нам, так что мы не можем не знать о нем, но по причине опущения и неисполнения заповедей Христовых, каждый соразмерно с тем сам себя лишает таковых благ, каковые когда бы сподобиться получить всем нам, так чтобы вкусить их еще в настоящей жизни и уразуметь, яко благ Господь, и там узреть сего Господа всего и сорадоваться с Ним в бесконечные веки. Аминь.

Слово пятьдесят восьмое. 1. О любви и вере. Как стяжать в душе своей любовь к Богу? 2. О воссиянии и созерцании света и о таинственной беседе Духа.

Послушаем, братие, Спасителя нашего и Бога, Который явно говорит нам во Святом Евангелии: «Я пришел не судить мир, но спасти мир» (Ин.12:47); в другом же месте Евангелие показывает и способ спасения, говоря: «ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин.3:16). Итак, кто верует сему от всей души, убежден, что Христос пришел не судить его, а спасти не за добрые его дела или труды и поты, но ради одной веры в Него, тому как можно не любить Его от всей души своей и от всего помышления своего? Особенно, когда услышит, что Он претерпел такие страсти для спасения его и всех людей, — то есть как Он, Сын Божий и Бог, равночестный и единосущный Отцу, сый превыше небес, содержащий всю тварь державною рукою силы Своей, снисшел с небес, вошел в утробу Девы и Богородицы, пребыл в ней девять месяцев и соделался человеком, и как Он, сый со Отцем Своим горе на небесах, благоволил долу на земле соделаться плодом чрева, проходя по порядку весь чин естества нашего, — и когда помыслит о прочих таинствах воплощенного домостроительства Его и о страстях, какие претерпел за людей Он, бесстрастный по естеству, — то есть как неизреченно родился в вертепе, как повит был пеленами и положен бедно в яслях бессловесных животных, Царь всяческих, как принесен был в храм, принят Симеоном на руки и благословлен им как один из простых людей, как бежал в Египет и оттуда опять возвратился в Назарет и повиновался родителям Своим, как крестился от Иоанна в Иордане-реке, как искушаем был диаволом в пустыни, как совершил такие чудеса, — и между тем не был за то предметом удивления, а паче предметом зависти, был поносим и осмеиваем злыми и нечестивыми людьми, которых бесстыжие уста мог заградить и тайно, и явно, и иссушить языки их, и совсем истнить голоса их, — как предан был Иудою, учеником своим, как был взят и связан, как злодей какой, как приял ударение в ланиту от одного раба, как предан Пилату, как какой виновный, как осужден на смерть, как бичеван, осмеян, поруган, одеян в багряную хламиду, держал в руках трость, которою принимал от богоубийц иудеев удары по пречистой главе Своей, как был увенчан терновым венцом, как распят на кресте, который и нес Сам, носящий всяческая словом Своим, как вышел из Иерусалима и шел на лобное место, как окружали Его воины и убийцы оные с бесчисленным множеством народа, следовавшего за Ним видети кончину, как ужасались тому Ангелы с небес, как Бог и Отец взирал на единосущного и сопрестольного Сына Своего, претерпевавшего все сие от нечестивых иудеев, как висел Он нагий на кресте, быв пригвожден гвоздми по рукам и ногам, как напоен желчию с уксусом, — и все сие претерпел с великодушием неслыханным, моляся безначальному Отцу Своему — простить тем, которые распяли Его.

Когда человек помыслит о всем этом, как возможно, чтобы он не возлюбил Господа от всей души своей? Ибо когда вспомнит он, что Господь наш Иисус Христос, будучи Бог безначальный, Сын безначального Отца, сосущий и единосущный Всесвятому и поклоняемому Духу, сошел с небес, воплотился, соделался человеком и пострадал по любви к нему все то, о чем мы сказали пред сим, и другое, большее того, чтобы избавить его от тления и смерти и сделать сыном Божиим и богом, подобным Ему, то — пусть он будет жестче камня и хладнее кристалла, — возможно ли, чтоб не умягчилась душа его и не согрелось сердце его любовию к Богу? Я утверждаю, и так есть воистину, что если кто поверит всему этому от всей души и из глубины сердца, то тотчас стяжет в сердце своем и любовь к Богу. Ибо, как говорят, что, когда раскроется маргаритная раковина и в нее войдет роса небесная и луч блистания молнийного, тогда в ней тотчас производится Маргарит, так, разумей, зарождается и любовь к Богу внутрь нас. Когда душа услышит о сказанных выше страстях Христовых и мало-помалу поверит всему, тогда в силу веры воспринятой раскрывается, бывши прежде заключенною по причине неверия, и как только раскроется, тотчас входит внутрь сердца, как роса небесная, любовь к Богу вместе с неизреченным светом, как блистанием молнии, и бывает, как Маргарит светлый и блещащийся, — о коем говорит Господь, что обретший его купец пошел, продал все имение свое и купил его. Итак, кто сподобится уверовать так, как мы сказали, и обрести внутрь себя умный Маргарит любви к Богу, тот не может не презреть всего и не раздать бедным, что ни имеет, чтобы сохранить любовь к Богу твердою, полною и всецелою. Ибо, когда он всему предпочитает любовь Божию, тогда и она день ото дня множится в душе его и бывает в нем чудом чудес, неизреченным и неизъяснимым, которого ни ум понять не может, ни слово — высказать. И бывает он в исступлении под действием этого непостижимого и неизреченного чуда, имея ум свой весь прилепленным к нему, и исходит всецело весь вне мира сего, не телом, но всеми чувствами своими, так как и они вместе с умом устремляются к тому, что созерцается внутри души, и приходит в откровения и видения Господни, и слышит неизреченные глаголы.

2. Итак, тот, кто сподобится увидеть и услышать таковое и взойти до созерцания Бога, тому возможно ли после сего оставаться в сообращении с людьми или внимать тому, что представляют чувства его и помышления? Если удостоившийся иной раз предстать пред лице смертного царя и беседовать с ним забывает все прочее и бывает весь поглощен вниманием только к словам царя, сколь паче естественно быть таковым тому, кто сподобится, — сколько это возможно для человека, — увидеть Бога, Творца, Владыку и Господа всяческих и беседовать с Ним, и слышать голос Того, Кто имеет судить живых и мертвых? Возможно ли такому не быть исступленну и не изыти, воистину, вне мира сего и самой плоти своей? Возможно ли, чтоб он не возжелал навсегда пребыть с сим Царем небесным и согласился отдалиться от Него и спуститься к мирским заботам и попечениям о вещах тленных и исчезающих? Не верю, совершенно не верю, чтоб кто-нибудь из разумных людей позволил себе это. Ибо явно, что блага мира сего обыкновенно сопровождаются печалями и трудами, мучительными и болезненными, а та жизнь, коей живет кто в Боге: беседует с Ним и созерцает неизреченные оные блага, превосходит всякое блаженство и есть выше всякой славы, счастия, радости и утешения, поколику есть выше всякой чести, всяких утех и всех видимых благ настоящей жизни. Сколько упокоение на дорогой и мягкой постели превосходит лежание на какой-либо жесткой и неровной доске, столько же превосходит всякое веселие и наслаждение настоящей жизни радость и отрада, почерпаемые душою в общении и беседе с Богом. Почему многократно бывает, что, когда кто по неведению или нерадению оставит Бога и божественные созерцания и перейдет к заботам и суетностям мирским, то, как только почувствует горечь, какую имеют дела мира, и безмерный вред, какой причиняют они душе, спешит как можно скорее возвратиться опять к Богу, от Коего отдалился было, осуждая себя самого без жалости за то, что увлекся земным, ринулся в терния мира и в огнь, поядающий души человеческие, почему бежит отсюда и прибегает опять к Богу, Владыке своему. И если бы Господь наш не был человеколюбив и не принимал нас, когда возвращаемся к Нему, если б Он не был незлобив и гневался, а не хвалил нас за возвращение наше, то воистину не спаслась бы никакая душа — ни святого, ни тем паче всякого другого. Почему все, скончавшиеся в святости и добродетели, даром спасены, а не за добрые дела и добродетели свои, и не они только, но и те, которые скончаются после сего, все даром спасены будут.

Поелику, таким образом, спасение подается нам, верным, не ради добрых дел наших, да не похвалится кто о себе, как говорит Апостол, то совсем не следует нам полагаться на дела, разумею: на посты, бдения, спание на голой земле, алчбу и жажду, ношение вериг или умучение тела власяницами, потому что все это само по себе — ничто. Многие злонравные люди, большею частию из бедных, переносят это, но все остаются такими же, не оставляя свой худости и не делаясь хорошими. Полезно бывает и это для некоторых тем, что смиряет тело и умаляет его живость и возбудительность, но Господь не этого только требует, а сердца сокрушенного и смиренного, — того, чтоб сердце наше всегда взывало к Нему со смиренным помыслом: кто есмь аз, Господи мой Боже, что Ты благоволил сойти на землю, воплотиться и умереть за меня, чтоб избавить меня от тления и смерти и сделать общником и наследником Твоей славы и Божества? Когда будешь иметь такое смиренное мудрование и будешь в таких упражняться помыслах в уме своем, то тотчас придет к тебе Господь, обымет тебя и облобызает, дарует Дух правый в сердце твое, Дух избавления и прощения грехов твоих, увенчает тебя дарами Своими и сделает славным мудростью и ведением. Ибо что другое так любезно и благоприятно Богови, как сердце сокрушенное и смиренное и мудрование самоуничиженное? В таковом-то смиренномудрии души обитает и почивает Бог — и всякий навет врага против нее остается безуспешным; все греховные страсти исчезают в ней и, напротив, множатся плоды Духа Святого, как то: любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, смиренномудрие и воздержание от всех страстей; за сим потом следует божественное ведение, премудрость Слова, бездна сокровенных помышлений и таин Христовых. Кто достигнет до такого состояния и окачествуется так, тот изменяется благим изменением и бывает земным ангелом; телом сообращается он с людьми в мире сем, а духом ходит на небесах и сообращается с Ангелами, и от неизреченной радости распространяется в любви Божией, к которой никто никогда не может приблизиться, если прежде не очистит сердца своего покаянием и многими слезами и не достигнет глубины смиренномудрия, чтоб приять в душу свою Святого Духа, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает слава и держава во веки. Аминь.

Слово пятьдесят девятое. 1. Всякому христианину необходимо причастну быть благодати Святого Духа. 2. Невозможно, чтобы дела добродетели были тверды и прочны иначе, как благодатию Святого Духа, без коей никто не может ни успешно шествовать путем добродетели, ни пользовать других, ни принимать и разрешать чужие помыслы. 3. Триипостасное Божество по всему равно (то есть все лица по всему равны).

Так светильник, хотя и елеем полон, и фитиль имеет, но, если не зажжен огнем, остается весь темным, так и душа, по видимому украшенная всеми добродетелями, если не сделается причастною света и благодати Святого Духа, есть еще погашенная и омраченная, и дела ее еще нетверды, ибо надобно, чтоб они были обличены и явлены светом (Еф.5:13). Итак, у кого светильник души еще погашен и темен, для того потребен божественный свет, который засветил бы в нем светильник души его и научил его обсуждать деяния свои, испрашивать прощения в погрешениях посредством исповедания и исправлять каждочасно, что сделает неправого и худого. Ибо как невозможно не спотыкаться тому, кто идет в темную ночь, так невозможно не погрешать тому, кто не увидел еще божественного света, как говорит Христос Господь: «кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним» (Ин.11:9-10). Говоря: «нет света с ним», указал на божественный и невещественный свет, потому что чувственного света никто не может стяжать и иметь в себе.

2. Итак, как нет совершенно никакой пользы тому, кто идет во тме, держать в руках много незажженных, хотя исправных, светильников, потому что и с ними он все же не может видеть ни себя самого, ни другого кого, так и тот, кто думает, что имеет в себе все добродетели (если это возможно), но не имеет света Всесвятого Духа, не может ни видеть хорошо и как подобает дела свои, ни вполне удостовериться, что они угодны Богу; не может также он других руководить и указывать им, в чем для них воля Божия; недостоин он и принимать чужие помыслы и исповедовать других, пока не стяжет света Святого Духа, который бы светил внутри его. Христос Господь говорит: «ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма: а ходящий во тьме не знает, куда идет» (Ин.12:35). Итак, если тот, кто ходит во тме, сам не знает, куда идти, то как может он другим указывать дорогу? Если кто поставит незажженный светильник на свещнице, на коем нет другого света, который бы светил, то что пользы? Никому не следует так делать, но надлежит поступать так, как определил Бог всяческих в Святом Евангелии: «никто, зажегши свечу, не ставит ее в сокровенном месте, ни под сосудом, но на подсвечнике, чтобы входящие видели свет» (Лк.11:33). Сказав это, Он указывает и признак, по которому можно узнать, кто стал светом и имеет свет в себе: говоря: «светильник тела есть око» (34). Какое другое разумеет Он здесь око, кроме ума? Сие око не может быть просто, если не видит простого (чистого) света. Свет же простый (чистый) есть Христос. Итак, кто имеет в себе свет Христов, который бы светил в уме его, о том говорится, что он имеет ум Христов. Когда око твое, то есть ум твой прост, то есть светел, тогда и бестелесное тело твое, то есть все части души твоей будут светлы; и наоборот, когда ум твой лукав, то есть омрачен и погашен, тогда и вся душа твоя будет темна. Итак, рассуди добре, не тма ли и свет, который в тебе? Вникни также добре, не думается ли тебе, что имеешь то, чего еще не стяжал? Добре рассмотри это, чтоб не обмануться и не подумать, что в тебе свет, тогда как это не свет, а тма.

Внемлите же себе, братия мои, чтоб не случилось и с вами того, что, тогда как думаете, что вы — с Богом и имеете общение с Ним, потом окажется, что вы вне, отдалены от Него, по той причине, что не зрите в настоящей жизни света Его. Ибо если бы божественный свет возжег светильники ваши, то есть души ваши, то он сиял бы в вас явно, как сказал Господь наш Иисус Христос, — что если ум твой светл, то и душа твоя не будет иметь ни одной части темной, но будет вся светла, подобно как когда светильник освещает тебя светом своим. Какое еще другое свидетельство, большее этого, могу я привесть тебе для убеждения тебя? Если не поверишь Владыке Христу, то как, скажи мне, поверишь мне, сорабу твоему?

Но что сказать мне тем, которые любят быть славными и именитыми, состоят иереями, игуменами, учителями и духовниками, желают принимать чужие помыслы и говорят, что достойны того, чтоб иметь власть вязать и решить, — когда вижу, что они ничего не знают, что необходимо в порядке жизни по Богу, и других тому не учат и не вводят их в свет ведения, чтоб они знали и разумели, что необходимо требуется для спасения их? Что другое скажу кроме того, что говорит Христос законникам: «горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали» (Лк.11:52). Поистине же ключ разумения что есть другое, как не благодать Святого Духа, подаемая веры ради? Сия благодать отверзает заключенный и омраченный ум наш и сообщает ему истинное ведение и познание божественного просвещения.

3. Дверь есть Сын, как говорит Сам Он: «Я есмь дверь» (Ин.10:9). Ключ к двери сей есть Дух Святый: «примите, говорит, Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин.20:22-23). А дом — Отец: «в доме Отца Моего, говорит, обителей много» (Ин.14:2). Внемлите же тщательно силе слова. Если ключ не отверзет (почему Сам говорит: «ему придверник отворяет» Ин.10:3), дверь не отворится, а если дверь не отворится, то никто не войдет в дом Отца, как говорит Христос: «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6). А что Дух Святой прежде отверзает ум наш и научает нас об Отце и Сыне, об этом опять Сам Христос сказал: «когда же приидет Утешитель… Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне… то наставит вас на всякую истину» (Ин.15:26; 16:13). Видишь, что Отец и Сын познаются чрез Духа, и, лучше сказать, в Духе. И опять говорит Господь: «ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам» (Ин.16:7). А когда приидет, «напомнит вам все» (Ин.14:26). И еще говорит: «если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины». И немного ниже прибавляет: «в тот день» (когда то есть приидет Дух Святый в вас) «узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин.14:15-17,20). И опять говорит: «ибо Иоанн крестил водою, а вы будете крещены Духом Святым» (Деян.1:5). И необходимо так, ибо кто не окрестится Духом Святым, тот не может быть ни сыном Божиим, ни сонаследником Христовым. Вот и Петру Апостолу говорит Господь: «и дам тебе ключи Царства Небесного» (Мф.16:19). Конечно, не то сказал Он, что даст ему ключи медные или серебряные, но ключи, достойные дома оного, то есть Духа Святого. Если желаешь знать, каков дом оный, послушай, что говорит святой Павел в послании к Тимофею: «блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете» (1Тим.6:15-16). Если, таким образом, дом оный есть свет неприступный, явно, что и дверь дома того также есть неприступна. И ключ никак не может отверзть дверь, если и он не неприступен и не того же естества с нею, но будет сожжен дверию, как и дверь будет сожжена домом, если не будет того же с нею естества. И будет, что дом оный останется для всех неприступным и невходным. Тогда и вера наша престанет, если Святая Троица разделяется на приступное и неприступное, на большее и меньшее.

Вникните же получше в сказанное мною, и, слыша примеры, взятые мною от вещей чувственных и вещественных, как-то: дом, дверь, ключ, не печатлейте в уме своем никакого телесного образа, чтоб не впасть в недостойные Бога помышления, могущие походить на богохульство, но представляйте все сие в себе самих боголепно, возвышаясь до созерцания сокровенного в том смысла. Если же не можете понимать сего боголепно, то принимайте все одною верою, не позволяя себе слишком много пытать о сих предметах. Почему Дух Святой называется ключом? Потому, что чрез него и в Нем впервые просветляется ум наш, и мы, приходя в раскаяние, очищаемся от всякого греха; после чего получаем свет ведения, крещаемся свыше, возрождаемся и делаемся чадами Богу, к Коему и приемлем дерзновение взывать: «Авва Отче!» как говорит Апостол: «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим.8:26). И еще: «Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!» (Гал.4:6). Сей-то Дух показывает нам дверь, открывая, что она есть свет. И опять дверь научает нас, что обитающий в доме есть также свет неприступный. Впрочем, не есть ин Бог, обитающий во свете, и ин свет — дом Его, как не есть ин свет Божества, и ин Бог, но один и тот же есть и дом, и обитающий в нем, как один и тот же есть и свет, и Бог. Богословски же называется домом и Сын, как говорит Сам Он: «Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе» (Ин.17:21). И еще: «Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас» (Ин.14:20). И Дух Святой равно называется также домом. Ибо там, где говорит Господь наш: Я и Отец «к нему» (любящему Мя и соблюдающему слово Мое) «придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин.14:23), явно доразумевать надлежит, что это бывает чрез Духа Святого, о Коем говорит Апостол, что Он устрояет себе в душах верующих обитель: «разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1Кор.3:16). Говорит также Апостол: «Господь есть Дух» (2Кор.3:17), не потому, что Дух есть Сын, — прочь такое хуление! — но потому, что Сын Божий видится и созерцается в Духе Святом. Но если Дух есть Господь, то явно, что и в отношении к Нему, как и к Господу, можно говорить: Отец в Нем, и Он в нас; и опять равно — мы в Нем, как Он с Богом Отцом, и Бог Отец в Нем.

Выражаясь точнее и с большею определенностию, скажу, что есть одно лице Святой Троицы, тоже суть и другие два лица, ибо лица Святой Троицы тождественны и созерцаются в едином естестве, и существе, и Царстве. Почему чем именуется одно лице, тем же по естеству созерцаются и другие два лица, кроме того, что суть Отец, Сын и Святой Дух, яко лица, то есть кроме свойства рождать Сына и изводить Духа, принадлежащего Отцу, свойства рождаться, принадлежащего Сыну, и свойства исходить, принадлежащего Духу Святому. Эти только особенности имеют неизреченным образом место во Святой Троице, то есть эти свойства принадлежат особо каждому лицу. И никак нельзя иначе помышлять или говорить о них, или переменять имена их. По ним распознаются три лица, и нельзя ни Сына полагать прежде Отца, ни Духа Святого прежде Сына, но надлежит говорить вместе так: Отец, Сын и Дух Святой, не делая никакого пресечения в них, ни даже до самомалейшей части времени или мгновения, ибо вместе с Отцом тотчас же есть и Сын, рожденный, и Дух, исходящий от Отца. В отношении же ко всему прочему одно и то же имя или свойство созерцается и в каждом лице, и во всех трех. Так, например, если назовешь — свет, то и каждое лице есть свет, и все три опять суть един свет — жизнь вечная, и каждое лице равно есть жизнь, то есть и Отец, и Сын, и Дух Святой, и все три опять суть едина жизнь. Бог есть и Отец, Бог есть и Сын, Бог есть и Дух Святой, — каждое лице отдельно, и опять все вместе три лица суть един Бог, — Творец всяческих, как говорит и ветхозаветное Писание: «в начале сотворил Бог небо и землю. И сказал Бог: да будет свет». Под словом «Бог» разумеется здесь Отец (не паче ли — Бог, единый в триех). И святой Давид говорит (уже раздельно о каждом лице): «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его-все воинство их» (Пс.32:6). Под Словом разумеется здесь Сын, а под Духом уст — Дух Святой (под Господом же — Бог Отец). Также Иоанн Богослов говорит во Святом Евангелии: «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», — очевидно, Сын. «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин.1:1,3). Познайте же, прошу вас, все сие, вы, именующиеся чадами Божиими и кажущиеся быть христианами, — вы, учащие других пустыми словами и думающие, что вы выше других, — вы, миряне, говорю, и монахи, и иереи, соберитесь все вместе с любовию к Богу, спросите ведающих и опытных мужей, и взыщите первее узнать все сие с решимостью испытать все то и делом, а потом к сему приложите ревностное старание достигнуть того, чтоб отверзлись наконец очи души вашей — узреть Бога, и вы стали воистину чадами Божиими, подобными Богу и Отцу вашему делами и искусом, не словами только, внешним видом и одеждами. Когда сделаетесь таковыми и познаете добре таинства Божии, тогда принимайте и духовные достоинства (церковные чины), чтоб иначе не услышать: увы! и горе! Примите сие во внимание вы, которые, прежде чем познаете тайны Божии, с великим рвением стремитесь взойти на степени достоинств, чуждых вам, которые приличны другим, то есть совершенным, а не вам, несовершенным. «Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! Горе… тем ,которые тьму почитают светом, и свет-тьмою» (Ис.5:21,20).

Итак, возлюбленные во Христе братие мои, всех вас прошу, во-первых, положите доброе основание под здание добродетелей, то есть смирение, потом подвигами благочестия и добродетелей созиждьте дом ведения таин Божиих, взыщите просветиться божественным светом и чистым умом узреть, — сколько сие доступно для людей, — Бога, и от Бога научиться совершеннейше таинствам царства небесного. И тогда уже с сим ведением, которое свыше от Отца светов подается достойным, научайте и других братий наших христиан, что есть воля Божия, благая, совершенная и угодная, и учением своим приносите народ избранный Богу, который благодатию Святого Духа поставил вас духовными отцами и учителями Церкви Своей, чтоб не быть нам изгнанными из брачного чертога Христова, как небрежникам, не позаботившимся одеться в одеяние брачное, — но да явимся мудрыми домостроителями, добре раздающими духовное житомерие (определенная часть хлеба. — Ред.) соклевретам своим. Но прежде всего позаботимся исправить жизнь свою и жить богоугодно, чтоб беспрепятственно могли войти в брачный чертог Христов светлыми, просвещенными чистым жительством и ведением небесным и исполненными Святого Духа, и соцарствовать с Ним в царствии Бога и Отца во Святом Духе. Ему слава во веки. Аминь.

Слово шестидесятое. 1. Первое богословское слово против тех, которые говорят, что Отец есть прежде Сына.

Слово шестьдесят первое. 1. Богословское второе. Против тех, которые покушаются богословствовать, не имея благодати Святого Духа.

Кто получил от Бога благодать выну иметь хвалу Божию во устах своих и кто отверзает уста свои и привлекает — приемлет — Дух жизни, тот подвизается каждый час делать это в больших и больших размерах, чтобы тем обильнее воспринимать и слово жизни, которое есть хлеб животный, сходящий с неба, и о котором Бог сказал чрез Давида: «открой уста твои, и Я наполню их». (Пс.80:11). Кто сподоблен от Бога быть таковым и всегда питаться и укрепляться хлебом животным, тот может иметь во владычественном (уме) души добре воображенным и некоторым образом напечатленным помышление о Боге, так что оно всегда пребывает в душе, может, как говорит блаженный Павел, всегда радоваться, непрестанно молиться, о всем Бога благодарить (1Сол.5:16-18). Такой ест ли, пьет ли — все творит во славу Божию, будучи всегда питаем и укрепляем хлебом животным. У такого человека сердце бдит, когда он спит, и когда он не спит, сердце его ни на одно мгновение не отдаляется от Бога. Об этом свидетельствует святой Павел, там, где говорит: «а соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1Кор.6:17). Ибо «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:24). Кто таким образом соединился с Богом и стал едино с Ним, тот не может уже более грешить, будучи всегда с Богом. Так говорит святой Иоанн Богослов: «и вы знаете, что Он (Сын Божий) явился для того, чтобы взять грехи наши, и что в Нем нет греха. Всякий, пребывающий в Нем, не согрешает; всякий согрешающий не видел Его и не познал Его» (1Ин.3:5-6). И еще: «всякий, рожденный от Бога, не делает греха» (9), будучи чадом Его.

Почему удивляюсь я тем немалочисленным людям, которые прежде рождения от Бога и прежде вступления в чадство Ему не трепещут богословствовать и беседовать о Боге. Когда слышу, как многие, не понимая божеских вещей, философствуют о них и, будучи исполнены грехов, богословствуют о Боге и о всем, Его касающемся, — без благодати Святого Духа, дающего смысл и разум, трепещет, ужасается и некоторым образом из себя выходит дух мой, помышляя, что, тогда как Божество для всех непостижимо, мы, не знающие ни самих себя, ни того, что пред очами нашими, с дерзостию и бесстрашием Божиим приступаем философствовать о том, что непостижимо для нас, особенно, будучи пусты от благодати Святого Духа, просвещающего и научающего всему. Грешим мы даже тем самым, что допускаем при таком положении своем желание говорить что-либо о Боге. Ибо если трудно познать самого себя, и в настоящее время, в роде сем, весьма и весьма немногие знают себя и могут потому философствовать, — так как любовь к истиной философии иссякла по причине нерадения, овладевшего нами, и по причине мирских забот, господствующих в нас, предпочитающих небесному и вечному земное, привременное и ничтожное, и даже совсем не сущее, то есть грехи, — если, говорю, трудно познать себя самого, не тем ли паче трудно познать Бога? Это не только трудно, но даже совсем неразумно и бессмысленно пытать и исследовать естество и существо Божие. Чего же ради вы, о человеки, не заботитесь паче о том, чтоб увидеть себя в лучшем состоянии, но, небрежа о своем исправлении, пытаете то, что касается Бога и божеских вещей? Нам надобно прежде прейти от смерти в живот, приять в себя свыше семя Бога живого, родиться от Него духовно, стать чадами Ему, восприять в души свои благодать Святого Духа, — и тогда уже, под действием просвещения от Святого Духа, приступать беседовать о том, что касается Бога, сколько то доступно для нас и сколько просвещаемы будем от Самого Бога.

Между тем ты, желающий богословствовать именно таким образом, веруй от всей души в Бога единого, Который не получил бытия от другого кого, потому что прежде Его не было ничего, ни Сам Себя не сотворил, как думали некоторые крайне несмысленные, потому что невозможно тому, что не существует, произойти от себя самого. Веруй в Бога, единого в трех ипостасях, Отца, Сына и Святого Духа, Который безначально был прежде всех веков, всегда есть и будет присно во веки веков. Кто православствует и истинномудрствует, тот не может сказать об ипостасном и триипостасном Боге, что Он не ипостасен, то есть без ипостасей есть. Но будучи и от того, что в себе самом видит, научаем, и от того, что выше его, вразумляем, чтит поклонением и славит едино Божество в трех единосущных лицах. Ибо кто не омрачил и не расстроил в себе страстями еже по образу, дарованное ему Богом, тот, во-первых, знает и понимает себя самого, именно, что от Бога-Творца получил душу живую и ипостасную, и что она в нем тречастна, то есть душа, ум и слово, и таким образом от себя самого заключая, умом своим мудрым и светлым домышляется и о том, что касается Бога. Кроме того, и от Духа Святого, свыше просвещающего, просвещается он и научается, что Бог Отец, все из несущего создавший Словом Своим и силою Духа Своего содержащий, безвременно и безначально рождает единосущного Ему и от Него нимало не отделяющегося Сына Своего, вместе с Коим исходит и Дух Святой, который есть единосущен с Сыном из единосущного Отца. Таким образом добре мудрствуя и исповедуя о Боге, показывает он, что воистину есть по образу создавшего его Бога, поколику имеет душу разумную, мысленную и бессмертную, одаренную умом и словом. Кто же не мудрствует таким образом, тот наверное обличает себя самого, что безумен и бессловесен, то есть не имеет ни ума, ни слова. Ибо если он отступается от исповедания божеских тех особностей, то по каким другим характерам будет он по образу создавшего его Бога? Если же исповедует и утверждает, что эти три — душа, ум и слово, есть в нем, Творца же своего Бога бессловесно и безумно лишает того, что мы сказали о Нем, то, мне кажется, он в таком случае ничем не разнится от язычника и идолопоклонника. Я же верую, что как душа не была и не есть прежде ума, ни ум прежде слова, рождающегося от него, но в один момент все три имеют бытие от Бога, и ум рождает слово, и чрез него изводит и являет вне желание души — таким же образом и Бог Отец не был прежде Сына и Духа Святого, но как ум есть в душе и имеет близ себя слово, так и Бог Отец есть во всем Святом Духе и имеет в себе всего Бога Слово, рожденного из Него. И как невозможно в человеке быть слову или уму без души, так невозможно полагать Сына со Отцом без Святого Духа. Ибо как возможно Богу живому быть без жизни? Дух же Святой есть жизнь.

Итак, надлежит тебе исповедовать о Боге Отце, что Он рождает Сына, но не был прежде Сына; и о Сыне, что Он рождается от Отца, но не так, чтоб проявился после Отца; и о Духе Святом, что Он исходит от Отца, но и Сам есть совечен и единосущен Отцу и Сыну. И поклоняйся всему Духу Святому во всем собезначальном Отце, и всему Отцу во всем совечном Сыне, и всему Сыну во всем единосущном Духе, единому, триипостасному, совечному и сосущному, нераздельному и неслиянному существу и естеству, как единому началу всего сущего и единому Богу, Творцу всяческих, — да научишься познанию того, что выше тебя, от того, что есть в тебе самом, и не забываешь образа, какой сподобился ты получить от Бога. Ибо и собственный твой дух, или душа твоя вся есть во всем уме твоем, и весь ум твой — во всем слове твоем, и все слово твое — во всем духе твоем, нераздельно и неслиянно. Сие есть образ Божий и сим обогащены мы свыше, то есть чтоб быть нам подобными Богу и Отцу и иметь в себе образ Того, Кто создал нас. Посему и когда делаем какому-либо человеку поклон, то единое почтение свидетельствуем ему, как имеющему ум, душу и слово, не разделяя их и не предпочитая одно что-либо из сих трех преимущественным почтением, но как он имеет в себе сии три нераздельно и неслиянно, то кланяемся ему и почтение воздаем, не как сущему три сия, но как единому человеку, по общему образу Творца Бога. Таким же образом должно тебе относиться и к Богу, даровавшему тебе сии свойства, и благочестно поклоняться Святой, единосущной и собезначальной Троице, яко единому Богу, помышляя, какими благами почтил тебя Бог, создавший тебя по образу Своему.

Исповедуем равночестного, равномощного и единосущного Отца с Сыном и Духом, Троицу Святую, как единое начало, власть и господство, подобно как и собственный наш ум равночестен, равномощен и единосущен с словом и душою, поколику есть одного с ним естества и существа. Сие есть честь, дарованная нам от Бога, да познаваем Бога и благоговейно чтим Его, яко Отца и Творца, Коим рождены и созданы. Теперь, если человек лишится одной какой из показанных трех принадлежностей, то уже не может быть человеком. Отыми у человека ум, — отымешь вместе с умом и слово, — и выйдет человек безумный и бессловесный. Отыми у него душу, — отымешь вместе с нею и ум и слово. Также если отымешь одно внутреннее слово, то расстроишь все естество человеческое. Ум, который не рождает слова, не может и отынуды (из другого места. — Ред.) принять слова, ибо как возможно отынуды услышать слово тому, кто сам стал глух и бессловесен, и выступил из чина естества своего? Как естественно имеем мы в себе дух дышущий, коим дышим и живем, так что, пресекись дыхание, мы тотчас умрем, так и ум наш естественно имеет в себе силу словесную, которою рождает слово, и если он лишен будет естественного ему порождания слова, — так, как бы он разделен и рассечен был с словом, естественно в нем сущим, то этим он умерщвлен будет и станет ни к чему негожим. Так ум наш получил от Бога естественную ему принадлежность всегда рождать слово, которую имеет нераздельною и всегда с собою соединенною. Если ты отымешь слово, то вместе с словом отымешь и ум, породителя слова. Теперь помысли о первообразе своем, и по сему примеру с точностию уразумеешь, что, кто отрицается от Сына Божия, тот отрицается и от Отца, родившего Его. Кто же отрицается Отца и Сына, тому возможно ли не отрещись и Духа Святого, хотя бы и не хотел того?

Итак, кто называет одно какое-либо из трех лиц большим или меньшим других, тот еще не извлек ума своего из глубины страстей, чтоб мочь умными очами узреть и познать себя самого, и по себе самому уразуметь, что как в нем самом ум не больше и не меньше души, душа — ума, слово — ума и души, таким же образом не больше и не меньше Отец Сына, Сын — Отца, Святой Дух — Отца и Сына, но собезначальны суть и равночестны. Больше и меньше и на мысль не следует никому принимать в отношении к Святой и равночестной Троице. О человече! Ты почтен от Бога паче всех других тварей достоинством разума, которым властвуешь и царствуешь над ними; почему надлежит тебе то, что выше тебя, уразумевать из того, что есть собственно в тебе самом, из того, что есть в тебе образ Божий, коим был ты удостоен. Как ум человеческий познается чрез посредство слова (хорошо повторять одно и то же, чтоб крепче утвердиться тебе в мыслях и добре, познать сокрытые в тебе тайны царства небесного), а душа опять познается чрез посредство ума и слова, так и Бог Отец познался и познается нам, верным, чрез Единородного Сына Своего, и Дух Святой — чрез соприсносущных Ему Отца и Сына. Как, когда ум рождает слово, то вместе с тем явным делается для слышащих — чрез живое слово или чрез письмена, и желание души, как общее обоим, и уму, и слову — и три сия — ум, слово и душа — не сливаются в едино и не рассекаются на три, но все три вместе и каждое особо зрятся в единой сущности, так надлежит благочестно помышлять и в отношении к Святой, единосущной и нераздельной Троице и исповедать, что Отец неизреченно и недомыслимо рождает Сына и Слово, Которое имел в начале в Себе и Которое нераздельно имеет и по рождении, — что Сын рождается от Отца, с Коим всегда есть нераздельно и соприсносущно, и никогда не отделяется от Него, — и что Дух Святой исходит от Отца и есть соединен и сраслен (соестествен. — Ред.) с единосущным Ему Отцом и Сыном, с Коими и споклоняем и спрославляем есть от всей твари, — и еще, что три сии лица Пресвятой Троицы имеют одну волю. Так познается и открывается Пресвятая Троица благодатию Святого Духа, по благоволению Отца, чрез Сына, всем просвещаемым свыше. При сем надлежит веровать, что пресущная сущность единого Божества сих трех лиц (повторяю опять то же: в освящение себя таким поминанием и словом) есть триипостасна, и, веруя так, явно вместе с нами исповедать, что три ипостаси ее, соединены быв естественно, ни во едино не сливаются, ни на три не разделяются. В каждом из сих трех лиц мысленно созерцаются и другие два, в едином существе, естестве и славе, — и три сии лица есть един Бог, Творец и Вседержитель всего видимого и невидимого.

Кто верует, что Бог есть Творец всех тварей, из несущего создавший все, небесное, земное и преисподнее, тот, зная Творца своего, пребывает в пределах своих и, от красоты тварей восходя умом своим к Создателю, воспевает и славословит Его, как Творца всего сущего, и не пытается постигнуть непостижимое естество Божие. О себе самом знает он, что есть творение Его, подобное всем другим, как мы сказали, о Самом же Творце всего Боге знает, что Он несоздан, безначален, непостижим, неизъясним, неисследим, всегда сый и прежде всего сый, ибо не было времени, в которое не было бы Бога, потому что Он создал времена и веки и был прежде всякого начала; в отношении к Нему ни начало не мыслится, ни конец не узревается, но Он есть безначален и начало всего сущего, и имеет быть присно в бесконечные и нескончаемые веки. Он неприступен, невидим, неизглаголан, недомыслим для всех, от Него созданных тварей, небесных и земных. Его не знали и мы, прежде заблуждавшие и верившие во многих богов, служившие твари и поклонявшиеся идолам. Но Он, как человеколюбивый и многомилостивый, сжалился над невежеством нашим и настолько снисшел к немощи нашей, сколько требовалось, чтоб мы познали, что Святая Троица есть единый Бог совершенный, Коему подобает благочестно поклоняться во Отце и Сыне и Святом Духе.

Но что есть по существу в Троице воспеваемое Божество, каково по виду, в каком месте есть, каково по величию и как есть по единению, сего не только люди не могли домыслить, но и сами Ангелы не могли постигнуть непостижимое и пресущное естество. Не указывай мне на наши богословия, потому что в них на основании Слова Божия изложили богословы нашей Церкви только то, что служит к обличению еретических нелепостей, а не то, что изъясняло бы Божеское естество. Почему содержи в мысли паче то, что поелику Божеское естество неприступно, то конечно и непостижимо, а что непостижимо, то и неизглаголанно. Сколько раз бывает, что и то, что понимаем, не можем выразить словом как должно? То же, о чем все Божественное Писание свидетельствует, что Оно невидимо и недомыслимо, какой человек или какой Ангел может изъяснить и описать понятно? Конечно никакой. Никак невозможно человеческому уму понять и окачествовать каким-либо именем то, что не есть что-либо из сущего. И все Божественное Писание всеми содержащимися в нем о Боге мыслями и речениями представляет только, что Бог есть, а не то, что Он есть. И то еще явно открывает оно о Боге, что Он всегда есть, — и что Бог сый и присно сый есть триипостасен, всемогущ, Вседержитель, Всевидец, Творец и Промыслитель всяческих, вседовольный, преестественный, — и что Он столько познается нами, сколько может кто увидеть безбрежного моря, стоя на краю его ночью с малою в руках зажженною свечою. Много ли, думаешь ты, увидит этот из всего того безбрежного моря? Конечно, малость некую, или почти ничего. При всем том он хорошо видит воду ту, и знает, что пред ним море, что море то безбрежно и что он не может его все обнять взором своим. Так есть дело и в отношении к нашему Богопознанию.

Представлю вам и другой пример к уяснению сего предмета. Предположим, что найдется какой-либо человек, который никогда не видел воды и не пил ее, почему и не знает, что такое есть вода, а ты рассказываешь ему о воде, живописуя ему источники, реки и моря. Слушая это, он, конечно, попросит тебя сказать ему, какова природа воды, каков вид ее, каково качество и количество ее, откуда берет она начало, как течет и как, непрестанно текучи, никогда не истощается. Скажи же мне теперь, что бы ты ответил ему? Я думаю, что, хотя бы ты был очень высокого ума и очень многосведущ, но никак не можешь тому, кто никогда не видел и не пил воды, растолковать и дать понять, что такое вода, откуда она берет начало и как течет. Если же мы не можем ничего определенного сказать о текучем естестве воды, которую и видим, и пьем, и осязаем, и вопрошающим нас не можем растолковать, какова природа воды, откуда она, из каких стихий слагается, то какой Ангел или какой святой может научить тех, кои не знают Бога и свойств Его, — что есть сей Бог, создавший всяческая, каково существо Его и слава? Никто не может это разъяснить, совершенно никто.

Впрочем, тот, кто сподобился мало некако (каким-нибудь образом. — Ред.) узреть Бога тем способом, о коем мы сказали прежде, не имеет нужды в научении от другого, потому что имеет всего Бога, Который обитает, движется и глаголет внутрь его и научает его неизреченным своим тайнам, по святейшему слову Самого Бога, Который говорит: «тайна Моя Мне и Моим». Да, иного способа к тому, чтобы Бог открылся в ком-либо, не может быть, кроме точного исполнения заповедей Его, если, то есть кто не будет нерадеть об них и презирать их ни в каком совершенно деле, но будет хранить их, соблюдать и исполнять со всем усердием и ревностию. И те, которые будут жительствовать таким образом, не далеко будут от царствия Божия, но по мере ревности и усердия, какие покажут в исполнении заповедей, восприимут мзду созерцания Бога, большую или меньшую, скорейшую или медленнейшую, соответственно подъемлемым подвигам, и соделаются сынами Богу и богами по благодати во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово шестьдесят второе. 1. Богословское третье — о том, что что есть Отец, то же есть и Сын, и что есть Сын, то же есть и Дух Святой, — и что три сии суть един Дух, единочестный, единосущный и единопрестольный.

Бог, присновоспеваемый и славимый, то есть безначальный Отец, собезначальный Сын Отца и Дух Святой, соприсносущный и единосущный Отцу и Сыну, есть едино естество и слава, Троица единосущная, единое Божество, равночестная и триипостасная сущность, начало всего сущего, и вседетельная (всесоделывающая. — Ред.) сила, единопрестольная и единославная, вседержительное Господство и Царство. Сей Бог единый, когда созерцается и веруется в единстве естества, единично и поклоняем бывает от нас, яко Бог единый; когда же исповедуется Троицею, троично и от нас воспевается, то есть в трех раздельных лицах, как научены мы Господом нашим Иисусом Христом, единым из лиц триипостасного Божества, Который заповедует Апостолам Своим крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа, чем показывает, что иное лице Пресвятой Троицы есть Отец, иное — Сын, иное — Дух Святой. И опять, когда в другом месте Евангелия говорит Он: «Отец Мой более Меня» (Ин.14:28), или: «ничего не делаю от Себя» (Ин.8:28), то тем показывает, что ино лице есть Отец и ино Сын. Когда также говорит: «и Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя» (Ин.14:16)… «Дух истины, Который от Отца исходит» (Ин.15:26), то тем показывает, что Дух Святой, яко иный Утешитель, есть лице ино от Отца и Сына. Но теми же словами Господа благодать Его дает нам разуметь всяческое единство триипостасного и единосущного Божества и Царства, торжество присносущной жизни и нераздельное единство трех ипостасей, так что где воспевается Отец, там есть и Сын со Святым Духом; где именуется Сын, там есть и Отец с Духом Святым; и где прославляется Дух Святой, там есть и Отец с Сыном.

Будучи, таким образом, просвещены благодатию Духа Святого, что три лица Пресвятой Троицы единосущны суть и равночестны, то есть что ипостаси их неслиянно и нераздельно пребывают вкупе в Божеском естестве и существе едином для всех их, мы, когда возносим ум свой к Богу Отцу, благодатию Святого Духа, восторгающего нас горе чрез Сына, Бога Слова, и простираем к Нему руки и очи свои, говорим: Отче наш, Иже еси на небесех! И опять, когда приступаем воздать молитвы Единородному Сыну Отца, благодатию Духа Святого подающего нам ведение и разумение, говорим: Единородный Сыне, соприсносущное Слово Бога и Отца, единый Сын из единого Отца, Бог из Бога, Безначальный из Безначального, Присносущный из Присносущного, Вечный из Вечного, Свет из Света, Жизнь из Жизни, Неприступный из Неприступного, Непостижимый из Непостижимого, Неизреченный из Неизреченного, Неизменный из Неизменного, Недомыслимый из Недомыслимого, очисти грехи наши! Также, когда призываем Духа Святого, говорим: Душе Святый, несказанно от Отца исходящий и на нас верных чрез Сына нисходящий, Дух жизни и ведения, Дух святости и совершенства, Дух благий, премудрый, человеколюбивый, утешительный, преславный, питающий вместе и напояющий, милующий, просвещающий, укрепляющий, божественный Дух терпения, Дух — податель радости, веселия, целомудрия, мудрости, ведения, кротости, незлобия, беспопечения о мирских вещах, созерцания благ небесных, Дух — отгнатель лености, нерадения, рассеянности и лукавства, Дух — показатель божественных таин, обручение небесного царствия, источник пророчества, кратер учения, дверь покаяния, истребитель грехов, Дух любви, мира, веры, воздержания, — прииди и вселися в ны, и пребудь с нами неотлучно и нераздельно, освяти, обнови и просвети сердца наши, яко единосущный, равночестный и сопрестольный Сыну и Отцу, делающий богами по благодати тех, кои приемлют Тебя, истребляющий всякий грех и приносящий вместе с нисшествием Твоим всякую добродетель, не отвне имея приносимое Тобою, но естественно будучи всякое благо, и тех, коих избираешь в обитель Себе, делая существенно вместителями всякого добра.

Так приносим мы песнь трем лицам Святой Троицы, не как разделяющие на трех богов единое Божество, которое есть единый Бог, нераздельный, но как поклоняющиеся вместе со Отцом Сыну и Духу, вместе с Сыном — Отцу и Духу и вместе с Духом — Отцу и Сыну. Прославляя сии три лица, мудрствуем, что едино есть естество единого триипостасного Божества, единосущное, равномощное, единовольное, соприсносущное, собезначальное, неслиянное и нераздельное. Мы не разделяем неразделимого единства Божества, не помышляем, якобы в Нем есть нечто иное, и иное, и иное, якобы Отец есть иного естества, и Сын — иного, и Дух Святой — иного, и не допускаем несмысленно сущностей и естеств неподобных и друг другу чуждых, но веруем, что сии три лица Божества — един есть Бог, Который разделяется нераздельно по ипостасям и единится неслиянно по единости единого естества, — весь единый в трех ипостасях, и весь троимый в пресущной единости. Один и тот же Бог есть три по ипостасям, и един по единости существа и естества. Так открыл нам Сам Единородный Сын Отца Господь наш Иисус Христос, то есть что сей самый Сын со Отцом и Духом единочестны суть, и единосущны и сопрестольны, говоря: «Я и Отец-одно», и в другом месте показывая, что и Дух Святой неотменен от того же естества, когда говорил: «Дух истины, Который от Отца исходит». Ибо как из источника воды исходит такая же вода, так и от Бога Отца исходит Бог Дух. Сказано: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин.4:24). Итак, если Отец есть Дух, явно, что и Сын, рожденный от Него, есть Дух, почему святой Павел и говорит: «Господь есть Дух»; (2Кор.3:17). Дух есть и Дух Святой, исходящий от Отца и чрез Сына подаемый нам, недостойным. Мы говорим: посылается и дается Дух Святой, не в том смысле, якобы Сам Он не хотел того, но в том, что Дух Святой чрез Сына, одно из лиц Святой Троицы, совершает, как собственное свое хотение, то, что благоугодно Отцу, ибо Троица Святая нераздельна по естеству, существу и хотению, но по ипостасям именуется лично — Отец, Сын и Дух Святой, и три сии един есть Бог, имя же Ему — Троица. Он, будучи превыше всякого именуемого имени, слова и глагола, превышает постижение всякого ума и не есть нечто из всего сущего от Него, яко пресущественно изъятый из круга того.

Но помысли, как Святое Писание говорит, что три едино суть. Ибо хорошо говорить одно и то же, потому что помышление и беседа об одном и том же услаждает того, кто умеет находить в сем боголепное удовольствие, — и божественное слово освящает душевные чувства его. Дух есть Бог Отец, как говорит Господь наш. Дух есть и Сын, как рожденный от Него. Если Бог есть Дух, и Дух есть Господь, как говорит Апостол, и Господь в Божественном Писании именуется Духом, то един Дух есть Бог, в трех лицах познаваемый, как сказал о сем Сын, показывая, что триипостасный Бог есть единый Дух, равномощный, единопрестольный, единосущный; почему три сии лица и наименованы единым Духом, чтоб ты не думал, что между тремя лицами Святой Троицы есть какое-либо неравенство, что одно лице больше, а другое меньше, или что есть в них какое-либо разделение, так чтоб одно лице было вне другого. Бог именуется триипостасным — Отец, Сын и Дух Святой, не для того, чтоб ты помышлял, будто есть какое-либо отособление и неравенство во Святой Троице, но чтоб научить тебя сими наименованиями, что есть в Боге три лица, или три сии ипостаси, — и только. После же того, как познаешь сие, будучи научен и просвещен, как мудрствовать о Боге, не ищи уже более и не исследуй ничего выше сего, но, приняв сие с верою, стой в том, содержа и исповедуя, что все другое, что выше сего, совершенно непостижимо.

Если хочешь вдаться в размышление о том, что свойственно Божескому естеству, то есть как есть Бог, что есть окрест Бога, что из Бога и что в Боге, послушай, что скажу тебе. Бог есть свет, и свет беспредельный, и что в Боге, свет есть, единимо будучи по единости естества и нераздельно разделяемо по лицам. Разделяя нераздельное, скажу тебе о каждом из сих лиц особо. Отец есть свет, Сын — свет и Дух Святой — свет; три — един свет, простый (на части не делимый. — Ред.), несложный, безвременный, соприсносущный, равночестный, равнославный. Также и то, что от Бога, свет есть, так как подается нам от света, именно — жизнь свет есть; бессмертие — свет; любовь, истина, мир, дверь царствия небесного, само сие царствие — свет есть; брачный чертог, рай, сладость райская, земля кротких, венцы жизни, самые ризы святых — свет есть; Христос Иисус, Спаситель и Царь всего — свет есть; хлеб пречистого Тела Его — свет; Воскресение Его — свет; лице Его — свет; рука, перст, уста, очи Его — свет; глас Его — свет, поколику исходит из света; благодать Святого Духа — свет; Утешитель — свет; бисер, зерно горчичное, виноград истинный, квас, надежда, вера — свет есть. Все сие и другое, что слышишь от Пророков и Апостолов о неизреченном и пресущном Божестве, есть существенно единое безначальное Начало, в единости Троичного света поклоняемое. Так надлежит тебе помышлять. Ибо един есть Бог во Отце, Сыне и Духе Святом, будучи Свет неприступный и предвечный, который имеет многие наименования и именуется всем тем, что мы сказали, и не только именуется, но и действенно производит то в нас, как научили нас опытно тому наученные.

Желая показать тебе и другие светы Божии, наряду с теми, о коих сказано, говорю, что благость Его свет есть, милость — свет, благоутробие — свет, целование Его — свет, доброта — свет, жезл и утешение — свет. Хотя и о нас говорится многое подобное, но о нас говорится, как о людях, а о Нем, как о Боге. Не поленюсь пояснить тебе сие примерами: Бог именуется Отцом — отцами называются и люди; Христос именуется Сыном Божиим — сынами человеческими называемся и мы; Духом Божиим именуется Святой Дух — духами называются и наши души. Бог есть жизнь — жизнь имеем и мы; Бог есть любовь — любовь имеют между собою и многие грешники. Итак, что же? О любви человеческой можешь ли ты сказать, что она есть Бог? Да не будет. И мир, какой имеем мы между собою, когда не бранимся и не ссоримся из-за чего-либо, можешь ты назвать миром, превосходящим ум? Никак. Также и то, если не скажешь кому-либо ложного слова, Божиею истиною назовешь ты это? Конечно нет. Слова человеческие текучи и пусты. Слово же Божие есть живое и действенное. Равным образом и истина Божия есть паче ума и слова человеческого, Бог непреложный, сый и живый. Наконец и вода сия, какую имеем мы, не есть как оная вода живая, и хлеб сей, какой обыкновенно вкушаем, не есть как оный хлеб животный. Но, как сказали мы выше, все оное есть свет, и Бог есть единый свет, и кто причащается сего света, тот вместе с причастием его причащается и всех тех благ, о коих поминали мы, — бывает кротким и смиренным и готовым на всякое добро, потому что и эти доброты вместе с другими свет суть, и кто возымел свет, тот вместе с светом имеет и сии качества. Тогда Бог подвигает на всякое добро душу, в которой обитает, и бывает для нее всяким добром, и душа та, которая имеет Бога обитателем в себе, не скудеет ни в каком добре, но бывает полна и преизбыточествует всегда всеми оными неизреченными благами Божиими, свеселясь и спребывая с чинами небесных сил. Каковые блага Божии когда бы сподобились богатно получить и все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово шестьдесят третье. 1. О тех, кои думают, что имеют Духа Святого, без всякого совершенно сознания и чувства действия Его, — и о тех, которые говорят, что в настоящие времена ни один человек не может узреть славы Святого Духа. 2. О том, что у святых нет ни малой зависти, когда и мы всячески стараемся преуспеянием в добродетелях сделаться подобными им. 3. Как можно зреть Бога? 4. Кто достиг такой меры, чтобы зреть, по возможности своей, Бога, тот еще в настоящей жизни научается знать, какое блаженство будет даровано святым в будущей жизни. 5. Что Пророки и Апостолы возвещали то, что видели, будучи просвещаемы Духом Святым, всегда с ними пребывавшим. 6. Кто преступает или криво перетолковывает слова его, тот погрешает против Духа Святого.

Се опять хочу я беседовать о тех, кои говорят, что имеют Духа Святого, без всякого сознания того, и думают, что они приняли Его в себя от божественного Крещения, почему утверждают, что имеют в себе сокровище благодати, хотя, познавая себя, не могут не видеть, что пусты от него. Именно, хочу беседовать о тех, кои признаются, что совершенно ничего не восчувствовали во святом Крещении, и между тем полагают, что с того времени возобитала внутрь их благодать Божия и пребывает в них доселе; и не об этих только, но и о тех, кои говорят, что никогда никакого не имели они явного и осязательного чувства благодати Святого Духа, а полагают, что приняли и имеют в себе сию благодать, не по опыту, а по вере единой, мысленно, как слышали и научились от Божественного Писания. Они обыкновенно говорят: «во Христа крестившиеся, во Христа облеклись», говорит Апостол. Так как мы крестились во Христа, то явно, что мы и облеклись во Христа. Я же говорю им: так как вы облеклись во Христа, то скажите мне, что есть Христос? Он есть, конечно, Бог истинный, соделавшийся человеком на тот конец, чтоб нас соделать богами. Но тот, кто облекается в Бога, чувствует, конечно, во что он облекся. Как голый телом, когда наденет какую-либо одежду, чувствует то и видит, что это за одежда, так и обнаженный душою, когда облекается в Бога, чувствует то и познает. Если облекающийся в Бога не чувствует, что есть то, во что он облекся, то следует, что он не жив, ибо только мертвые не чувствуют, когда их одевают. Почему боюсь, не мертвы ли и не голы ли истинно те, которые говорят так.

Потом они предлагают еще следующее изречение Апостола Павла: «Духа не угашайте» (1Сол.5:19). Но, говоря это, они не понимают цели, для чего так сказано. Они умствуют; кто говорит другому кому: не угашай лампады, тот говорит это, конечно, не о негорящей лампаде, а о возжженной и светящей свойственным ей светом. На это мы говорим им: Дух тот, о коем вы говорите, что Он возжжен в вас и светит светом своим, видите ли вы ясно возжженным и светящим в душах ваших, как сему само собою следует быть? Но они не только не отвечают на это, но тотчас изменяют лицо свое и обращают его в другую сторону, как будто слышат какое богохульство, нестерпимое для них. Потом, приняв вид более кроткий, отвечают, говоря: и кто же посмеет сказать, что он видит или когда-либо видел Святого Духа? Перестань богохульствовать, и не говори этого, ибо Писание Божественное говорит, что «Бога не видел никто никогда» (Ин.1:18). — О слепота и нечувствие! Скажи мне, человече, кто сказал это? – «Единородный, говорит, Сын, сущий в недре Отчем», Той сказал сие. Правду говоришь ты, и истинно есть свидетельство твое, но оно идет против тебя. Ибо если я докажу, что сей самый Сын Божий и Бог Слово говорит, что это возможно, то что имеешь ты тогда сказать? Слушай же, что говорит Христос: «видевший Меня видел Отца» (Ин.14:9). И это сказал Он не тому, кто смотрел на тело Христово, но тому, кто созерцал Божество Его. Ибо если подумаем, что Христос Господь сказал это тому, кто смотрел на тело Его, то будет следовать, что и распеншие Христа видели Отца, поелику видели Христа по телу, и не будет после сего никакого различия между верным и неверным, и никакого преимущества у первого пред последним, но все одинаково улучили желанное блаженство, все увидели Бога. Но не так есть на деле, не так, — как сказал опять тот же Христос, когда беседовал с Евреями: «если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего». (Ин.8:19).

А что возможно нам видеть Бога, сколько видеть Его доступно человекам, послушай, что говорит Сам Христос: «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Что скажешь ты на это? Но я наперед знаю, что ты скажешь. Скажешь: да, точно узрят Бога чистые сердцем, но не здесь, а в будущем веке. Поелику ты не веришь в те блага, какие подает нам Бог в настоящей жизни и не имеешь ревностного желания получить их и себе, то и прибегаешь к мысли о будущем веке. Но скажи мне, возлюбленне, чающий в будущем веке узреть Бога, как возможно быть тому, о чем говоришь ты? Если Христос сказал, что при чистом сердце узрим мы Бога, то всеконечно следует, что во всякое время, как только очистит кто сердце свое, узрит он и Бога. Ты сам, если очистишь когда-либо сердце свое, увидишь, конечно, Бога и познаешь истину слов моих. Но как ты никогда не полагал в уме своем сделать это (очистить сердце) и не верил, что истинно так бывает (что чистые сердцем узревают Бога), то понебрег об очищении сердца своего и не сподоблен узреть Бога. Скажи мне, возможно ли в настоящей жизни сердцу стать чистым? Если возможно, то следует, что всякий чистый сердцем в настоящей еще жизни узревает Бога. Если же скажешь, что Бога узревают только после смерти, то должен сказать, что и чистота сердца бывает только после смерти. Таким образом с тобою может случиться, что не узришь Бога ни в нынешнем, ни в будущем веке. Ибо после смерти не будешь уже ты иметь возможности делать богоугодные дела, чтоб посредством их сделать сердце свое чистым. Но и Господь нам что говорит? «кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня… и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Ин.14:21). Когда обещается сие явление Христа Господа, в нынешней жизни или в будущей? Явно, что в настоящей жизни. Ибо где со тщанием исполняются заповеди Божии, там бывает и явление Спасителя нашего Иисуса Христа. После сего явления Спасителя приходит и совершенная любовь. Ибо если не будет явления Христа в нас, то мы не можем ни веровать в Него, ни любить Его как должно.

Написано:«ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1Ин.4:20). Кто же не может любить Бога, тот конечно не может и веровать в Него. Послушай, что говорит Апостол Павел: «а теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1Кор.13:13). Итак, поелику вера сочетана с надеждою, а надежда сопутствует любви, то явно, что кто не имеет любви, не имеет надежды, а кто не имеет надежды, не имеет и веры, то есть кто не имеет веры, тот и не надеется, а кто не надеется — и не любит. Ибо как возможно быть любви, когда нет причин, ее производящих, то есть веры и надежды? Как невозможно, чтоб держалась крыша без здания, на котором бы она утверждалась, так невозможно, чтоб в душе человека обрелась любовь Божия, когда нет в ней веры и упования. А кто не имеет любви, тот и от прочих добродетелей не получит никакой пользы, как утверждает тот же Павел.

О том, что можно и как можно узревать Бога в настоящей жизни, послушай опять божественного Павла, который говорит: «теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан». (1Кор.13:12). Но те, как только услышат это, говорят: то был Павел. Я же говорю им на это: не был разве и Павел человек, во всем нам подобострастный? Те опять отвечают: о, прегордый и самонадеянный человек! Кто когда являлся подобным Павлу? И ты дерзаешь сравнивать с Павлом нас, грешных! — Отвечая им на это, не я, а сам же Апостол Павел велегласно взывает и говорит: «Христос Иисус пришел в мир — слушайте! спасти грешников, из которых я первый» (1Тим.1:15). Итак, он первый из грешников спасаемых; стань и ты вторым, стань третьим, стань четвертым, стань десятым, стань одним из тысяч и мириад спасаемых, — и сопричислишь себя к Апостолу Павлу, и тем почтишь Павла, как сам он говорит:
«будьте подражателями мне, как я Христу» (1Кор.11:1), и еще в другом месте: «ибо желаю, чтобы все люди были, как и я» (1Кор.7:7).

2. Таким образом, если хочешь похвалить или почтить Павла, надлежит тебе подражать ему и стать подобным ему в вере. Вот когда ты истинно почтишь его! И он примет тебя и будет хвалиться тобою, вменяя себе в славу, что ты склонился на слова его и последовал ему, и стал, как и он. Если же, — говоря, что было бы бесчестием для Павла — думать, что другой кто может стать, как и он, — ты презираешь спасение свое и нерадишь о нем, то знай, что насколько ты прельщаешь себя таким образом, настолько отвращается от тебя святой Павел и недоволен тобою. Хочешь ли, чтоб я доказал тебе, что ты гораздо более почтишь его, и обрадуешь, и прославишь, если постараешься сделаться более великим и более близким к Богу, чем он? Слушай, что говорит сам Павел: «я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим.9:3). Видишь? Он предпочитает сам отлучен быть от Христа, чтоб только ты спасся, а ты говоришь, что он сочтет для себя бесчестием, если я захочу и возревную стать, как он? Нет, брате мой, не так. Нет зависти у святых Божиих. Не ищут они преждевозлежания и большей пред другими чести и славы. У них, — у всех этих, от начала до конца веков, друзей и любителей Божиих, одно преждевозлежание, одно предпочтение, — одна слава, услаждение и упокоение — выну зреть Бога. Те же, которые зрят Бога, чужды всякого любопытства; они не могут отвратиться от лицезрения Божия, чтоб посмотреть на что-либо от мира сего, или на какого-либо человека, или подумать о чем-либо, несообразном с их устроением, но совершенно свободны от всякого любопытства, и ум их не отходит к чему-либо другому, почему они, пока таковы, пребывают непадательными и не возвращаются опять на худое.

3. Но прошу тебя сказать мне: те, которые написали о том, что сказано пред сим, откуда это узнали? Равно и тот, кто теперь пишет об этом, откуда знает то? Скажи ты, чье все это? — Конечно, говоришь, это человеческое, дело человека суть слова сии. — Но, говоря так, показываешь, будто знаешь внутреннее состояние души другого человека. А святой Павел что говорит? — «кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем?» (1Кор.2:11). Но если трудно для человека знать с точностию внутреннее человека, яко человека, то как возможно ему познать, что есть в ком божеское, то есть те изменения и состояния, какие бывают во святых под действием созерцания Бога? С другой стороны, если слова те суть, как ты говоришь, дело человека, яко человека, то явно, что и мысли, содержащиеся в тех словах, суть дело человеческое. Но то, что содержится в тех словах, не должно быть называемо мыслями (νοηματα, чем-либо умозрительным), а созерцанием истинно сущего, ибо мы говорим о том по созерцанию. Почему и сказываемое должно быть именуемо паче повествованием о созерцаемом, а не помышлением (νοημα). Помышлением должно называть думание, рождаемое в уме по поводу какого-либо желания, или дела, еще не сделанного, то есть думание о том, как сделать какое-либо добро или худо, еще не сделанное, которое из думания потом переходит и в дело, так что помышление есть начало дела, какое имеет быть совершено нами, как и о Боге говорит Григорий Богослов: «во-первых, измышляет Бог небесные силы, и мысль стала делом». — Итак, удостоверься, что слова наши не о не сущем и не явленном говорят, но о том, что уже состоялось, и что от видения и созерцания сего заимствуется сказание, какое мы делаем о том, подобно тому, как, когда кто хочет, например, рассказывать о доме каком, или о поле, или о царском дворце, или о зрелище, надо наперед видеть и хорошо рассмотреть все такое, и потом уже с знанием дела рассказывать о том. Кто может сказать что сам от себя о каком-либо предмете, которого прежде не видал? И откуда ему взять сказать что-либо о том, чего совсем не видал? Да и всеконечное есть бессмыслие и невежество говорить о том, чего не видел и не знаешь. Если таким образом о видимом и земном никто не может сказать что-либо верное, не видев того своими глазами, то как можно сказывать и извещать что-либо о Боге, о божественных вещах и о святых Божиих, то есть какого общения с Богом сподобляются святые и что это за ведение Бога, которое бывает внутрь их и которое производит в сердцах их неизъяснимые воздействия, — как можно сказать о сем что-либо тому, кто не просвещен наперед светом ведения?

Но когда слышишь о свете ведения, не думай, что это есть только ведение без света, потому что это не называется сказанием или словом ведения, но светом ведения, или ведательным светом, поколику свет сей рождает в нас ведение, ибо невозможно иным способом познать кому-либо Бога, кроме созерцания света, посылаемого от сего самого света (то есть Бога). Как тот, кто рассказывает другим о какой-либо стране или каком человеке, рассказывает то, что видел и что знает, а те, которые слушают его, не могут по одному слуху познать того человека или ту страну так, как знает их видевший и рассказывающий, так и о небесном Иерусалиме, о Боге, невидимо в нем обитающем, о пресветлой славе лица Его, о действии и силе Святого Духа, то есть света, никто ничего не может сказать верного, если не увидит наперед умными очами души своей сего света и не познает точно осияния и действия его внутрь себя самого. Тот же, кто слышит из Божественного Писания о тех, кои видели Бога благодатию Святого Духа и говорят о Боге, тому одному научается, что видит написанным в Писании, почему не может сказать о себе, чтобы познал Бога чрез одно слышание написанного. Ибо как можно познать того, кого не видишь? Если не можем мы чрез одно видение познать человека, которого видим, то как возможно нам познать Бога чрез один слух? Свет есть Бог, и созерцание Его есть как свет, почему чрез узрение света бывает первое ведение, которым познается, что есть Бог.

Как в отношении к человеку, о коем сначала слышит кто, а потом видит его, бывает, что слышавший тогда лишь, когда уже увидит его, познает, что это тот самый человек, о коем он слышал, — или даже и этим способом не может он удостовериться в сказанном, потому что, сколько бы ни говорил тебе кто о другом, не можешь ты, увидев его, по одному этому слуху познать и увериться, что это тот самый человек, о коем ты слышал, но колеблешься и спрашиваешь или его самого, или другого кого, кто его знает, и тогда удостоверяешься, что это тот самый; так точно бывает и в отношении к Богу, что когда увидит кто Бога, Ему явившегося, то видит свет и, видя его, дивится, но не узнает тотчас, кто есть тот, кто явился ему и не осмеливается вопросить Его, ибо как ему спрашивать Его, когда не может очей своих поднять, чтоб получше рассмотреть, что это такое, но смотрит с великим страхом на стопы того, кто явился, зная лишь, что есть кто-то явившийся ему? Но если близко от него находится тот, кто прежде сказывал ему, что видел Бога, то идет к нему и говорит: о, отче! я видел то, о чем ты говорил мне. Тот спрашивает его: что ты видел, чадо мое? — Видел я, отче, свет некий сладчайший, но что это была за сладость, не могу выразить. Когда говорит он это, сердце его трепещет от радости и ликует, и пламенеет любовию к Тому, Кто явился ему. Потом опять начинает он говорить со многими теплыми слезами: как явился мне, отче, свет оный, тотчас исчезла келлия моя, исчез мир, отбегши, как кажется, от лица Того, Кто явился мне, и остался я один со светом оным, — и не знаю, отче, в теле ли я был там тогда, или вне тела: тогда не понимал я, был ли облечен в это тело и носил ли его; впрочем, сознавал, что я существую и что есть во мне неизреченная радость, и любовь, и пламенение сердца великое, и слезы рекою текли у меня, как и теперь текут, как видишь. Тот говорит ему в ответ: это Тот, о Коем я говорил тебе; — и с этим словом тотчас опять узревает Его. — С сего времени более и более очищается он, и, очищаясь, приемлет дерзновение и спрашивает Самого явившегося, говоря: Ты — Бог мой? Тот отвечает: Я Бог, со делавшийся человеком для тебя, чтоб и тебя сделать богом, — и вот, как видишь, сделал и буду делать. Если таким образом пребудет он в плаче и слезах, и в смиренном к Богу припадании, то начинает мало-помалу более познавать, яже суть Божия, и, достигнув сего, уразумевать волю Божию святую, угодную и совершенную. Ибо если не узрит кто Бога, то не может и познать Его, а если не познает Его, не может познать и святую волю Его.

4. Когда приходит таким образом человек в большую меру совершенства и наиболее приближается к Богу, тогда из того, что совершает в нем Бог, познает он и то, что совершал Он и во всех прежних святых и что имеет совершать в последующих, — познает также, просвещаем будучи от Самого Бога, что это за венцы и что за воздаяния, какие имеют получить святые в другой жизни, удостоверяясь, что они превосходят всякий ум и всякое слово человеческое, — познает еще и то, какими имеют стать после общего воскресения как он, так и все святые. Всего сего чаемого святые не получают, однако ж, в настоящей жизни (хотя некоторые злословят, будто я говорю, что святые все получают здесь). Ибо если положить, что они здесь получают все блага Божии, то, по слову их, следует отрещись и самого воскресения мертвых, и суда и воздаяния, и самоохотно отвергнуть упование будущих благ. Но я не только не имею такого мудрования и не говорю так, но, напротив, анафематствую и тех, которые говорят это. Я говорю и исповедую, что в настоящей жизни святые в некоей только мере получают залоги будущих благ, все же обетованное вполне имеют они, уповаю я, получить после смерти (и общего воскресения), как говорит божественный Павел: «теперь знаю я отчасти… Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1Кор.13:12,10); и Иоанн Богослов: «мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему» (1Ин.3:2). Продолжу теперь свою речь вопросоответно, и некако (примерно так. — Ред.) спрошу сказавшего сие: о возлюбленне и друже Христов! Скажи мне, откуда знаешь ты, что имеешь быть подобен Богу? От Духа, говорит, Которого Он дал нам, — от сего познаем, что мы чада Божии есмы и Сам Христос в нас есть. Он Сам сказал мне сие таинственным гласом (1Ин.3:24).

5. Но обратимся опять к нашему предмету. Сказали мы, что помышлением (νοημα) называется, когда в уме нашем родится слово или задумание какого-либо дела, доброго или худого, — приобресть, например, что-нибудь или поблагодетельствовать кому-либо, или, напротив, сделать зло; сказание же (διηγησις), а не помышление есть, когда рассказываем о том, что было или что мы видели. Сказали мы также, что ничего верного нельзя сказать о вещах, делах, зрелищах, людях, которых мы не видели и не знаем, — нельзя сказать, каковы они по свойствам, виду и положению; если же и скажет кто что-либо о них, то справедливо назвать такого баснотворцем. — Итак, Пророки и Апостолы, сказавшие нам о Дне Господнем, о преславном и страшном пришествии Его, что он приидет как тать в нощи и как болезни рождающей, и что он огнем открывается, откуда узнали это и нам сказали? Конечно, они или слышали то от кого, или сами видели: иначе как же они могли говорить о том, чего сами не видали и о чем ни от кого другого не слышали? Если слышали, скажи, от кого слышали (я еще не говорю теперь, что они сами видели и сказали, а только что слышали) — скажи, если знаешь, откуда узнали они об этом? Если ты не знаешь, что на это сказать, то послушай и познай, что от Духа Святого они это слышали и сказали, как Господь наш Иисус Христос говорил им: «Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин.14:26). А что Дух Святой, когда пришел, научил их и сказал им даже и то, чего не сказывал Христос, об этом послушай, что говорит опять Христос: «еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам» (Ин.16:12-13). Понял ли ты теперь, откуда они узнали то, что написали о Дне оном страшном, о втором пришествии Господа, и о том, что имеет последовать за тем как для праведных, так и для грешных? Так и о всем другом, чего не видим мы, они написали, видевши то от просвещения Духом Святым.

Но скажи мне, прошу тебя, Дух Святой что есть? Известно, что Он есть Бог истинный, от Бога истинного исходящий. Итак, ты, последуя догматам Церкви, говоришь, что Дух Святой есть Бог, как видишь написанным в Писаниях Святых; почему утверждаешь, что те, которые имеют Духа Святого, имеют в себе Бога, всегда с ними пребывающего, как сказал Христос Апостолам: «если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» (Ин.14:15-16). Знаешь теперь, что Дух Святой и пребывает, и обитает (во святых) в век века, ибо Господь наш, говоря: «да пребудет с вами вовек», показывает, что Дух Святой всегда, непрестающе и нескончаемо, есть и будет с ними неразлучно и в настоящей жизни, и в будущей. А что Духа Святого видели божественные Апостолы и все другие, сподобившиеся приять Его, послушай, что вслед за приведенными словами говорит Христос: «Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет» (Ин.14:17). А что и Христа видят те, которые любят Его и заповеди Его соблюдают, послушай о сем опять Самого Христа, Который говорит: «кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Ин.14:21).

6. Да ведают же все христиане, что Христос есть неложнейший и истинный Бог, и воистину, по обетованию Своему, является любящим Его и исполняющим заповеди Его, и вместе с явлением Своим дарует им Духа Святого, — и что, опять, чрез Духа Святого пребывают с ними и Отец, и Сын. Такие мужи — духоносцы, когда говорят, не сами от себя говорят, и кто говорит, что они сами от себя говорят, явно подает мысль, будто человек может знать, что в другом человеке, и не только это знать, но и то, яже суть Божия. Если же и не говорят они этого, то всячески лжецами и баснословцами почитают тех, кои говорят от Духа Святого, полагая, что они сами от себя учат тому, чего не видели и о чем не слышали. Но да ведают они, что хотя те — духоносцы — говорят словами, сходными с словами древних богоносных отцов, но несомненно говорят от Духа, собственно в них пребывающего, почему те, которые не верят им и хулят их, грешат против Духа Святого, говорящего в них.

Уразумел ли ты наконец, о возлюбленне, что положено царствию небесному быть внутрь тебя и всем благам вечным — в руках твоих. Восподвизайся же увидеть, стяжать и приять в себя сии блага вечные, чтоб не лишену быть их и не бысть пусту, думая, что имеешь их. Плачь, моли, припадай, как некогда слепец, и говори: помилуй мя, Сыне Божий, и отверзи очи души моей, да узрю Тебя, Бога моего, — Свет мира, и да соделаюсь и я сыном божественного дня. Не оставь меня, Благий, лишенным Божественной благодати Твоей, как недостойного. Яви мне, Господи, Себя самого, да уразумею, что Ты любишь меня, яко хранящего божественные заповеди Твои. Посли мне, Благоутробне, Утешителя, да научит меня, яже о Тебе, и откроет, яже суть Твоя. О Боже всяческих! воссияй во мне свет истинный, да узрю славу Твою, которую имел Ты у Отца, прежде мир не бысть. Пребудь, как обетовал Ты, и со мною, да буду и я достоин пребывать с Тобою, и тогда да вниду в Тебя разумно, и да стяжу Тебя внутрь себя разумно, то есть с чувством души моей. Восхоти, Невидимый, вообразиться внутрь меня, да вижу красоту Твою и доброту Твою — несравненную, да ношу всегда единый образ Твой, Пренебесне, и забуду все видимое и земное. Даруй мне, благоутробне Господи, славу, какую дал Тебе Отец, да буду подобен Тебе, как были и все рабы Твои, и да буду с Тобою всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Ей, брат мой возлюбленный, поверь мне, что так есть воистину и что такова вера наша. Верь, брате, что это и есть — возрождену быть и обновлену, и жить жизнию, яже о Христе. Не слышишь, что говорит святой Василий Великий в слове своем на праздник Светов (Богоявления)? О, человече! Ужели не желаешь ты соделаться новым из ветхого, каков ты, как говорит Апостол Павел: «итак, кто во Христе, [тот] новая тварь; древнее прошло, теперь все новое» (2Кор.5:17)? Что это – «все новое»? — скажи мне. Или изменилось небо, земля, солнце, звезды или другое что из видимого, и стало ново? Но этого сказать ты не можешь потому, что Апостол о нас это говорит, что мы мертвы и восстаем, тленны и прелагаемся в нетленных, смертны и превращаемся в бессмертных, земны и становимся небесными, плотские, от плоти рождаемые, и делаемся духовными, будучи возрождаемы и воссозидаемы благодатию Всесвятого Духа. Вот что есть, брате мой, новая во Христе тварь, о коей говорит Апостол! И это каждый день совершается в истинно верующих и избранных; и, как мы многократно говорили, истинные христиане сознательно причастны бывают всего этого, хотя только отчасти, пока еще суть в теле, с верною, однако ж, надеждою, что по смерти вполне наследуют и преизобильно вкусят, и душою, и телом, все эти блага, которых здесь причащаются только отчасти. Если, как учит нас Сам Христос, мы вкушаем Христа, пием Его, облекаемся в Него, видим Его и видимы бываем от Него, — если Он пребывает в нас и мы в Нем, так что Христос бывает обитателем в нас, а мы — в Нем, мы бываем обителию для Христа, и Он — для нас, если мы сыны Его, и Он Отец наш, если Он — Свет, сияющий во тме, и мы видим Его, по слову Евангелия: «народ, сидящий во тьме, увидел свет великий» (Мф.4:16), — если, говорю, все сие, как учит нас Божественное Писание, бывает в нас в настоящей жизни, то, если, как вы говорите, этого не бывает в нас в жизни сей, или бывает таинственно, без того, чтоб мы чувствовали то и сознавали, — чем разнимся мы от мертвых?

Не будьте же, братия мои, столь неверы и не впадайте в такой ров пагубы. Но если доселе и не чаяли вы, что чувством восприимите такие блага и сознательно получите их в сей жизни, и потому не старались стяжать их, то хотя отселе удостоверьтесь и поверьте, что это истинно и согласно с Божественными Писаниями. Перечитайте все Писание со вниманием и удостоверьтесь, что еще в настоящей жизни дается нам, сознательно для нас, печать Святого Духа. Когда же уверитесь в сем, тогда тако тецыте, да постигнете, и подвизайтесь, не яко воздух биющии (1Кор.9:26), — то есть со всем усердием старайтесь получить блага сии, о коих мы сказали, и подвизайтесь не тщетно и не бесплодно, но с тою целию, чтобы стяжать благодать Святого Духа. К сему еще, —
«просите, и дано будет вам… стучите, и отворят вам» (Мф.7:7), — в сей ли жизни, или в будущей. Не стыдитесь также учиться сему у других; еще — кайтесь, плачьте, поститесь, молитесь, воли своей отрицайтесь чрез послушание, — и, посредством сего и подобного сему, теките, подвизайтесь, ищите, толцыте, просите и не обращайтесь семо и овамо (туда и сюда. — Ред.), пока не постигнете, пока не возьмете в руки, пока не отверзется вам дверь, пока не внидете внутрь брачного чертога, не узрите Жениха Христа, не услышите: «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю» (Мф.25:21), пока не соделаетесь сынами света и дня. Но прежде чем увидите, прежде чем получите, прежде чем испытаете все сие, не обольщайте себя самих, в прельщении полагая, что есте нечто, ничтоже суще. От сего некоторые из вас сидят спокойно и беззаботно, так как совесть не обличает вас за то, что, не получив Духа Святого, думаете, будто вы — духоносцы, и течете несмысленно — принимаете чужие помыслы, исповедуете других, делаетесь, как не следовало бы, иереями, духовниками, игуменами, восхищаете священство с презорством и бесстрашием и употребляете бесчисленные способы и хитрости, чтоб завладеть митрополиями, епископствами и игуменствами, чтоб пасти народ Господень. Но внемлите, прошу вас, мудрствуйте небесная, ищите божественного, стремитесь к горнему и ничего другого не заботьтесь стяжать кроме того. Ей, молю вас, презрим все видимое, отринем все человеческое, отреем все страстное, да получим настоящие и будущие блага силою Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцем и Всесвятым, благим и животворящим Его Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово шестьдесят четвертое. 1. О богохульстве. Кто говорит, что в нынешние времена невозможно получить Духа Святого, и кто хулит действия Святого Духа, говоря, что такие действия от диавола, тот вводит новую ересь в Церковь Божию.

Поелику Господь наш Иисус Христос говорит во Святом Евангелии: всяк грех и хула отпустится человеком; а яже на Духа хула, не отпустится человеком… ни в сей век, ни в будущий (Мф.12:31-32), то надлежит нам исследовать и познать, что это за хула, которая бывает на Духа Святого? На Духа Святого хула есть, когда кто действия Духа Святого приписывает диаволу, как говорит Василий Великий (Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. 273). Когда кто видит, что какой-нибудь брат христианин совершает чудеса или имеет какое-либо дарование Святого Духа, как-то: сокрушение сердечное, или слезы, или смирение, или разумение божеских вещей, или другое что такое, что подает Дух Святой любящим Бога, и говорит, что это — прелесть диавола, тот хулит Святого Духа. Также и тот, кто говорит, что сподобляющиеся воздействия Божественного Духа, как сыны Божии, и исполняющие повеления Бога и Отца их состоят в прелести от диавола, — и этот хулит Духа Святого, действующего в них, как и евреи хулили Сына Божия, когда, видя, как демоны были изгоняемы Христом, хульно говорили с великою продерзостию, что Он о веельзевуле, князе бесовском изгоняет бесов. Но иные, слыша сие, не слышат и, видя сие, не видят, и о всем том, относительно чего Божественное Писание свидетельствует и удостоверяет, что оно бывает от Духа Святого и от божественного воздействия, как из себя вышедшие и все Божественное Писание отвергшие, и все ведение, подаемое сим Писанием, из ума извергшие, не трепещут говорить, окаянные, что такие действия бывают от опьянения и демонов. Будто неверные и совершенные невежды, не ученые божественным тайнам, они, когда услышат о божественном осиянии или освещении души и ума, или о созерцании и бесстрастии, или о смирении и слезах от действия и благодати Святого Духа, тотчас, как бы не имея сил стерпеть великого блистания и силы словес сих, омрачаются паче очами души своей, чем просвещаются, и с великою продерзостию решают, что это от прелести бесовской, и не трепещут, окаянные, ни суда Божия, ни вреда, причиняемого тем, кои слышат их. Мало того, они не колеблются утверждать, дерзкие, что в настоящие времена ничего такого не бывает от Бога ни в ком из верующих, а это есть крайнее нечестие, паче, нежели ересь. Ересь бывает, когда кто уклоняется от какого-либо догмата православной веры, но кто говорит, что теперь нет людей, которые бы любили Бога и сподоблялись приять Духа Святого и креститься от Него, то есть возродиться благодатию Святого Духа и соделаться сынами Божиими, с сознанием, опытным вкушением и узрением, — тот низвращает все воплощенное домостроительство Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и явно отвергает обновление образа Божия или человеческого естества, растленного и умерщвленного грехом. Обновлением я называю воссоздание нашего естества, которое совершил Христос Господь, преложив его из тления в нетление и из смертности в бессмертие.

Мы исповедуем, что как невозможно спастись никому, кто не крестится водою и Духом, так и тому, кто согрешает по Крещении, если не покается и опять не восприимет благодати Святого Духа и не будет воссоздан и обновлен свыше, невозможно спастись, как утверждает сие Господь, сказав Никодиму: аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия (Ин.3:3), и опять, Апостолам: Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым (Деян.1:5). Итак, кто не познал (осязательно) благодати Святого Духа, которую приял чрез святое Крещение, когда был малым младенцем, и, быв крещен по вере, осквернил себя бесчисленными грехами и потом отвращается и от второго крещения — покаяния, — того, говорю, которое дается свыше, по человеколюбию Божию, благодатию Святого Духа, тем, кои взыскивают ее покаянием; тому как возможно обрести каким-либо образом спасение свое? Не обретет он его никогда. Почему говорю вам, и не перестану говорить этого никогда: которые осквернили первое Крещение преступлением заповедей Божиих, подражайте покаянию Давида и всех святых, и покажите истинное покаяние со всем рачением и всеми добрыми делами, да приидет опять в душу вашу благодать Святого Духа. Ибо если снизойдет на вас благодать Святого Духа, то это будет для вас некоею купелию световою, которая, как скоро приимет вас в лоно свое таинственно и возродит благодатно, соделает вас нетленными и бессмертными из тленных и смертных, каковы вы, и из сынов человеческих соделает вас сынами Божиими и богами по благодати, да будете сродниками святых и сонаследниками, и вместе с ними внидете в царство небесное, — чем соделался и преподобный отец наш Симеон Студит, Благоговейник, молитвами которого и некоторые из учеников его сподобились получить Святого Духа, по великой и неизреченной благодати Божией. Это говорю я не по другой какой причине, как для того, чтоб воспроповедать готовую и ко всем вам благость Божию и расположить и вас восподвизаться о получении такого же блага. Ибо знак любви по Богу есть не скрывать блага, но объявлять о нем братиям своим и их подвигать к тому, чтоб того же взыскали, обрели и стяжали. Почему, как видите, вопию к вам, взывая словами Пророка Давида: приступите к Нему, и просветитеся, и лица совести вашей не постыдятся (Пс.33:6). Чего же ради, братия мои возлюбленные, ниспали вы совсем в нерадение и леность, в сласти и похоти плотские и говорите, что не можете очиститься от грехов покаянием, приблизиться к Богу, получить благодать Святого Духа и чрез нее возродиться, сделаться богоподобными и сынами Божиими по благодати? Нет, это не невозможно. Невозможно это было прежде воплощенного домостроительства Христова, но после того, как благоволил Владыка всех и Бог соделаться человеком, по всему нам подобным, кроме греха, то соделал и все сие для нас возможным и удобным и дал нам власть быть сынами Божиими и сонаследниками Ему, — Коему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

Слово шестьдесят пятое. 1. О покаянии, и о том, что когда кто творит все подряд заповеди Божии, то преуспевает в добродетели и делается совершенным.

Тот человек, который, презрев все земное и самую жизнь свою, желает приступить к совершению истинного покаяния по заповеди Христовой, будучи уверен, что сам по себе не может как должно совершить сие спасительное дело, пусть взыщет опытного отца духовного и, нашедши, припадет к нему со страхом и трепетом, слушается его во всем, что он ни скажет ему, со всем вниманием, от него научается, что следует делать, проходя путь покаяния, научается и духовному деланию всяких добрых дел. Я сказал, что ему надо иметь страх и трепет: это для того, чтоб не лишиться ему того великого блага, какое имеет получить от него, и не быть осуждену в вечный огнь адский, как неуспешному и неискусному делателю заповедей Божиих. Ибо если он слова духовного отца своего будет принимать так, как бы они исходили из уст Самого Бога, с уверенностию, что от них — жизнь, если исполнит их, и смерть, если преступит, то будет соблюдать их с точностию и вниманием великим. Если такое положит он начало делу своему и несомненную будет содержать веру в данные нам Богом обетования, то станет преуспевать по Богу день от дня, и, по чину шествуя путем заповедей, возрастать в духовном жительстве, и, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, соделается наконец мужем совершенным.

Послушай же со вниманием, какие обетования даровал нам Господь наш Иисус Христос. — на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся (Лк.15:10), и опять: грядущаго ко мне, — сим, разумеется, путем покаяния, не изжену вон (Ин.6:37); еще: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет (Ин.7:37); и в другом месте говорит: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф.11:28); также: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; — Я и Отец чрез Духа — придем к нему и обитель у него сотворим (Ин.14:21,23); и опять еще: если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него (Лк.11:13). На сии-то обетования Христовы надлежит надеяться, как мы сказали, с верою несомненною и творить все заповеди Христовы с великим и теплым усердием. Первая заповедь Евангелия есть следующая: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17). Еще: Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят (Мф.7:7-8). Желая же показать нам, как и какими делами надлежит нам искать, да обрящем, Христос сказал нам: иже хощет в вас первый быти, буди всем раб, всем слуга и всех менший… кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится (Мк.9:35; Мф.23:12).

Итак, кто имеет в уме своем все сие, сказанное нами, и все подобное сему, тот день и ночь занимается тем, обсуждает, как что лучше сделать, и делает то со всем усердием и тщанием, и таким образом мало-помалу забывает мир и яже в мире, — деньги, имущества, родных, — и соответственно тому единится и сочетавается с духовным, то есть, чем более отдаляется от мирского, тем более прилепляется к духовному. Преуспевая же таким образом день ото дня, он замечает, как мало-помалу истощаются злые помыслы, прежде не дававшие ему покоя, и отбегают от него, потому познает, как сердце его умягчается, сокрушается, приходит в смирение и рождает смиренномудрые помыслы, а когда восчувствует все сие, тогда посредством всего сего, и также чрез многие скорби и искушения, приходит в сокрушение и слезы; и чем более смиряется, тем более сокрушается, потому что смирение рождает плач, а плач питает матерь свою, то есть смирение, и возращает его. Когда же делание плача соединяется с исполнением заповедей Божиих, тогда оно омывает, — о чудо! — и очищает душу от всякой скверны и изгоняет из нее всякую страсть и всякую похоть плотскую и мирскую. Таким образом наконец человек делается свободным от всякого мирского нехотения и от всех страстей, как телесных, так и душевных. Как человек, скинув одежды свои, делается совершенно нагим, так и душа скидает, будто одежду какую, перво-наперво нечувствие, которое божественный Павел называет покрывалом, каковое покрывало нечувствия не на сердцах только неверных евреев лежит, но и в каждом человеке, со всем усердием и всею силою не творящем заповедей Евангелия, находится это покрывало (то есть нечувствие) и покрывает ум его, так что он не может подняться от земного и знать как должно Сына и Слово Бога, то есть Христа. Далее, как тот, кто обнажается телесно, видит раны, если какие есть на теле, так и этот видит тогда чисто страсти души своей, как-то: славолюбие, сребролюбие, памятозлобие, братоненавидение, зависть, завиствование, любопрительность (склонность к словопрению. — Ред.), самомнение и все другие страсти — и на все эти страсти душевные налагает заповеди Христовы, как врачебные вещества, а как прижигания выжигающие, налагает искушения и скорби. И таким образом смиряется, плачет, ищет помощи Божией с великим рвением; и тогда явно видит, как благодать Всесвятого Духа приходит в него, и искореняет, и уничтожает страсти одну за другою, пока не освободит души от всех их, ибо благодать Святого Духа не от одной или от двух страстей освобождает душу, но совершенно от всех, чисто-начисто. Вместе со страстями, о коих мы сказали, она отгоняет и всякую леность, нерадение и беспечность, всякое неведение, забвение и чревоугодие, всякое сластолюбие и похотение злое. И таким образом обновляет человека и по душе, и по телу, так что таковый думает, что не носит уже смертного и дебелого тела, но некое духовное и невещественное, способное восхищенным быть на небо, подобно святому Павлу. И не это только совершает в нем благодать Всесвятого Духа, но не позволяет уже ему внимать чему-либо чувственному и мирскому и делает то, что он видит все это, как бы не видел, ибо тогда ум соединится с мысленным и божественным, исходит совершенно вне всего чувственного, при всем том, что будто смотрит на то.

Когда наконец приходит таковый в это доброе состояние, о коем божественный Павел говорит: наше житие на небесех есть (Флп.3:20), не смотряющим нам видимых, но невидимых (2Кор.4:18), тогда осиявается и просвещается, каждодневно возрастает духовным возрастанием, отметает все, свойственное младенческому несмысленному мудрованию, и преуспевает в совершенствовании себя, дондеже достигнет в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф.4:13). По мере же возрастания своего, то есть по мере своего преуспеяния в добродетелях, изменяются и душевные силы его и действия, — и он делается мужественнейшим и сильнейшим в исполнении заповедей Христовых; чем больше преуспевает в делании заповедей Божиих, тем более очищается, осиявается и просвещается, и сподобляется видеть откровения великих таин, коих глубины не видел никогда и совершенно не может видеть никто из тех, кои не восподвизались прийти в такую чистоту. Под таинствами разумею я то, что все видят, но не постигают. Но тот, кто просвещается Духом Святым, обновляющим всяческая, стяжавает новые очи и новые уши, и не смотрит уже просто, как человек, на чувственное чувственно, но, как ставший выше человека, смотрит на чувственное и телесное духовно, как на образ вещей невидимых; и слушает он не глас или гласы человеков, но единое живое слово Бога, хотя оно изрекается посредством слова человеческого. Такая душа приемлет чрез слух только живое слово Бога, как знаемое ей и желанное, и ему только позволяет войти внутрь себя, и когда оно войдет в нее, лобызает его с радостию, как сказал Христос: овцы Моя гласа Моего слушают (Ин.10:27), чуждого же гласа не знают (5). Прочие же все человеческие слова она хотя слышит, но не принимает их, и не позволяет им входить внутрь себя, но отвращается от них и отгоняет их заблаговременно, а иной раз и совсем не чувствует присутствия их и их толкания в уши, но бывает для них как глухая, ничего не слышащая, — не слышит их и не принимает, при всем том, что слышит.

Когда соделается он таковым, тогда вселяется в него Бог, и бывает для него все, чего ни желает он, и даже паче того, что желает. Ибо Бог есть всякое благо, и в какую душу вселяется, ту исполняет всяким благом, сколько возможно вместить человеческому естеству, — таким благом, коего око не видало, о коем ухо не слыхало и которое на сердце человеку не восходило, — человеку тому, который не сделался таким, какого изобразили мы выше. Когда Бог вселится в такого человека, то научает его всему — и относительно настоящего, и относительно будущего, не словом, а делом и опытом, практически. Он снимает покрывало с очей души его и показывает ему, чего хочет Сам, и что полезно для него, о прочем же внушает ему не исследовать, не совопросничать и не любопытствовать. И того, что показывает ему Бог, не может он видеть без глубокого благоговения и страха, но, приникая и воззревая в глубину богатства премудрости и разума Божия, трепещет и ужасается, помышляя о себе, кто есть и какие тайны сподобился видеть. Видя безмерное человеколюбие Божие, приходит он в исступление, сознавая и чувствуя, сколь недостоин смотреть на такие предивные таинства; почему не дерзает пытливо рассматривать их или исследовать, что они суть, но лишь взывает с великим страхом и трепетом, говоря: кто есмь аз, Господи, и что — дом Отца моего, что Ты доверил мне и благоволил показать такие таинства мне, недостойному, и соделал паче чаяния, чтоб я не только видел такие великие блага Твои, но и предивно стал причастником их?

Такой человек, как ставший выше всякой твари, не имеет уже желания возвратиться вспять и рассматривать твари. Стяжав и в себе имея Владыку Ангелов, не любит уже он исследовать сущности и естество Ангелов, служителей Божиих, зная притом, что Богу неугодно, чтоб он любопытствовал о том, что превышает силы человека, ибо если нам повелено не пытать разумом догматов Писания, то тем паче совсем не подобает нам любопытствовать о том, что выше написанного.

Такой человек зрит Бога, сколько это возможно для человеческого естества и сколько благоугодно Богу, подвизается зреть Его непрестанно здесь и молится, да сподоблен будет выну зреть Его и по смерти своей; рад он зреть только Его одного и не чувствует потребности смотреть на что-либо другое. Почему и желания не имеет отрываться вниманием от Владыки своего Бога, от Коего преисполняется светом и приемлет жизнь вечную, и смотреть на подобных себе рабов Его.

Таковый человек, поелику зрим бывает, осиявается и просвещается Богом и сам зрит великую и всякий ум превосходящую славу Божию, то и не желает более, чтоб его видели другие и догадывались, что такое он есть и в какой находится славе. Души святые бывают свободны от тщеславия. Будучи украшены пресветлою и царскою ризою Всесвятого Духа и преисполнены преимущею славою Божиею, они не только не заботятся о славе человеческой, но и когда окружают ею их люди, никакого совершенно не обращают на нее внимания. Ибо душа, зримая Богом и сама зрящая Бога, никак не пожелает обратиться посмотреть на другого какого человека, не пожелает и того, чтоб видел ее кто-либо другой.

Посему умоляю вас, братия мои, будем не словами только одними изучать несказанные блага Божии, — что, впрочем, и невозможно, и для тех, которые учат, и для тех, которые слушают. Ибо ни те, которые учат, не испытав делом, о мысленных и божественных вещах, не могут дать явных доказательств и пояснений примерами и представить истину в практических применениях; ни те, которые слушают, не могут от одних только слов понять, что им говорят. Но надлежит со многими болезнями и трудами подвизаться прийти в состояние созерцания тех невидимых вещей и научиться понимать их из деяний и опытов. Тогда из таких опытов научимся мы и просвещены будем и относительно словес о сих благах; да прославится Бог в нас ради такого божественного состояния, — и мы посредством знания таких вещей да прославим Бога, и Бог да прославит нас во Христе, Боге нашем, Коему слава со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

Слово шестьдесят шестое. 1. О покаянии, и что для очищения души недостаточно одного раздания имуществ, если не стяжем и плача. 2. Об изгнании Адама из рая, и что если б он покаялся по преступлении заповеди Божией, то не был бы изгнан из рая. 3. Какое благо принесло ему покаяние, и какое принес он по изгнании? 4. Как надлежит каяться тому, кто хощет истинно покаяться. 5. О втором пришествии Господнем. 6. Обличение тех, которые живут не худо, но не с добрым расположением, а притворно.

Доброе дело — покаяние и велика польза, бывающая от него. Ведал сие Господь наш Иисус Христос Бог, всяческая провидящий, и сказал: покайтеся, приближися бо царствие небесное (Мф.4,17). Желаете ли и вы научиться и познать, что без покаяния нам невозможно спастись? Покаяние же я разумею такое, которое бывает от всей души и от всего сердца. Послушайте Апостола, который говорит: Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела (1Кор.6:18). И опять в другом месте: ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить [соответственно тому], что он делал, живя в теле, доброе или худое (2Кор.5:10). Но на это иной может сказать: благодарю Бога, я не осквернил тела моего никаким срамным делом (чего я, всякий грех соделавший, сказать не могу), — и говоря так, имеет некое от сего утешение, что-де чист от плотского греха. Но Владыка наш Христос в притче о пяти девах юродивых дает решительное удостоверение, что от одной чистоты телесной никакой не получим мы пользы, если не будем иметь и прочих добродетелей. Те пять дев имели и немного елея в сосудах своих, то есть некоторые внешние добродетели, причастны были и некоторых дарований, от чего и лампады их горели некоторое время, но за нерадение свое, невежество (в делах духовных) и леность были осуждены на вечное мучение. Они не позаботились очиститься от скрывавшихся в душе их страстей, которые приводимы были в движение бесами, и даже не познали их как следует. От того под бесовскими воздействиями были растлеваемы сердца их чрез сосложение с помыслами, с которыми скрытно имели смешение, бывая пленяемы ими и побеждаемы.

Но какие это бесовские действия? Страсти — зависти, ревнивости, ссоры, спорливости, осуждения и клеветы, ненависти, гнева, огорчения, злопамятства, тщеславия, человекоугодия, самоугодия, сребролюбия, плотской похоти, коею услаждались и посредством сласти творили блуд в помыслах; к сему еще — страсти неверия, бесстрашия (пред Богом), боязливости (не знать пред чем), уныния, печали, противоречия, лености, сонливости, самомнения, высокомудрия, гордости, объядения, любоимания, безнадежия, и все прочие тонкие и скрытные страсти греховные, приводимые в движение демонами.

Блаженный Апостол Павел взывает, подобно Христу, и говорит: Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа (Евр.12:14). По какой причине сказал он: гоните, то есть всегда ищите мира и святыни, непрестанно ищите? По той, что невозможно в один час соделаться нам и стать святыми. Надобно начинать с меньшего и, постепенно преуспевая, восходить к более и более совершенной святыне и чистоте. И хотя бы мы прожили в этой жизни тысячи лет, никак не возможем достигнуть полного совершенства святыни, но долг имеем подвизаться ради ее непрестанно так, как бы теперь только положили начало. Это самое показывает святой Павел, когда о себе говорит: [Говорю так] не потому, чтобы я уже достиг, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус (Флп.3:12).

Посему умоляю вас, братия мои, внимайте тому, что мною говорится вам, и послушайте слов грешного брата вашего. Приидите, поклонимся и припадем к благому и человеколюбивому Богу нашему, предварим лице Его во исповедании и восплачем пред Ним, сотворшим нас, ибо Он Господь наш, мы же людие Его и овцы пажити Его, и не отвратит Он лица своего от нас. Только покаемся от всей души и отринем не злые только дела, но и самые лукавые и нечистые помыслы сердца нашего, уничтожим их совершенно. Ибо Божественное Писание говорит: расторгните сердца ваши, а не ризы ваши (Иоил.2:13). Что пользы, скажи мне, если мы будем раздавать бедным имущество свое, а от зла не отстанем и греха не возненавидим? Что также пользы, если мы делом не будем совершать какого-либо плотского греха, а в сердце будем питать срамные и нечистые помыслы, совершая таким образом грех тайно в душе своей и обладаемы будучи нечистыми страстями душевными? Отринем же, молю вас, вместе с сребром и златом и обычное нам рабство страстям; не будем стоять в нерадении, как доселе, но восприимем подвиг отмыть скверну страстей слезами покаяния.

Как если царь какой, сидя на троне своем, с короною на главе и в царских одеждах, по своей воле возьмет что-либо нечистое и своими руками вымажет тем свое лицо и замажет чувства свои, до невозможности видеть, слышать и обонять, а потом, раскаявшись, что так сделал, положит очиститься от этой скверны, но не войдет тотчас в жилище свое, чтоб омыться водою и, отмыв ту нечистоту, опять чистым, каков был прежде, воссесть на престол свой, а вместо того, чтоб отмыть эту нечистоту, станет раздавать бедным сокровища свои и богатство свое, то хотя бы он раздал все движимое и недвижимое имущество свое, не получит от этого никакой пользы, если не отмоет водою нечистоты своей, и все смотрящие на него, когда он, имея на лице своем такую нечистоту, обращается с синклитом своим и с князьями своими, будут иметь его в посмешище: так невозможно получить какую-либо пользу и тому, кто также раздаст все богатство свое и сделается совсем нищим, если не оставит греха, не отвратится от зла и не очистит души своей покаянием и слезами. Пусть какой-либо человек, нагрешивший и чувства души своей закрывший нечистотою греховных сластей, раздаст бедным все богатство свое и оставит славу чинов своих, великолепные дома, рабов, родных, друзей и знаемых, и, обеднев таким образом, нищим и ничего не имущим придет и сделается монахом, но при всем том, ему, пока жив, потребны и слезы покаяния, которые совершенно необходимы, чтоб омыть и очистить ими скверну грехов, особенно если он, как и я, нечист не кое-какими, а большими и многими грехами.

Итак, если хотим очистить души свои от скверн греховных, то для этого недостаточно только раздать бедным имущества свои, но потребно еще плакать и проливать слезы от всего сердца. Я так думаю о себе, что если не очищу скверны грехов моих слезами моими, но отыду из настоящей жизни оскверненным, то праведно буду предан поруганию и Богом, и Ангелами, и ввергнут в неугасимый огнь вместе с демонами. Да, братия мои, так есть воистину. Ничего не внесли мы в настоящую жизнь, чтоб, когда согрешим, дать то Богу для искупления грехов наших, как и Евангелие говорит: какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф.16:26). Се суд правый! Се праведное и истинное смирение, как говорит и Дух Святой устами Давида: не приму тельца из дома твоего, ни козлов из дворов твоих, ибо Мои все звери в лесу и прочее (Пс.49:9-10). И еще: аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо: всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс.50:18-19). Опять и Христос говорит: Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. (Мф.5:17). Ибо ветхий закон не мог врачевать души от невидимой болезни страстей греховных земными врачевствами, то есть телесными оправданиями, дарами, жертвами, всесожжениями и прочим. Почему и Предтеча Иоанн говорит: вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин.1:29). Также и Апостол Павел: закон духа жизни о Христе Иисусе свободил мя есть от закона греховнаго и смерти (Рим.8:2).

Желаете ли знать, как Христос исполнил закон и пророков, как говорит Сам Он? Послушайте. Закон говорит: не убий, а Христос: не гневайся; закон: не прелюбодействуй, а Христос: не похотствуй; закон: не клянись ложно, а Христос: совсем не клянись. Рассуди теперь: кто не гневается, тому как возможно убить? Кто не допускает похотствования, тому как возможно соблудить? Тому, кто совсем не клянется, как можно поклясться ложно? Итак, Христос Господь законом Духа, то есть Евангелием, отсекает от души корни грехов, и это есть исполнение закона, — то, чтоб кто не за какое-нибудь дело оправдывал себя или считал себя праведным, но чтоб во всем и пред всеми был как мертвый, чтоб уж совершенно ничем не смущаться и не тревожиться, и не вздорить с теми, которые опечаливают его чем-либо прискорбным, но жить вполне по заповедям Христа Господа и исполнять ревностно Его повеления. Все заповеди Христовы даны нам в противность грехам; в этих заповедях надлежит жить и их ревностно исполнять всякому, кто желает сподобиться царствия небесного; для всего же прочего надо быть бездейственну и мертву. Христос Господь говорит: Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам (Ин.15:7). Последуем же слову Христову с усердием и ревностию, пока достигнем того места, где пребывает Христос. Христос где Сам пребывает, туда влечет и последующих Ему и помещает их во святом святых, как Великий Архиерей, — там, куда, как человек, подобный нам, Он вошел первым, как Сам говорит: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин.14:6). И еще: Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне (Ин.17:24). Распнемся же и мы со Христом, то есть будем претерпевать всякое искушение, какое ни найдет на нас, и умертвимся по любви к Нему для всех удовольствий мирских, чтобы жить с Ним. Будем вместе с Ним шествовать путем, ведущим на небо, храня чистыми сердца свои, ибо когда будем шествовать путем заповедей Его и последовать Ему, не обращаясь вспять, тогда никакого вреда не возможет причинить нам враг наш диавол, особенно если будем шествовать с мудрым руководителем и добрыми спутниками. Убоимся примера бесплодной смоковницы, проклятой Христом за бесплодие, и принесем Христу достойные плоды чрез покаяние. Не дадим себе воздремать нерадением души своей и не попустим влаяться (быть влекомыми. — Ред.) туда и сюда в прелестях мира, в то время, когда надлежит трудиться в делании заповедей Божиих, чтоб не погасить светильника возжженного и светящего под действием плодов покаяния и не уподобиться пяти юродивым девам. Но делами добрыми и богоугодными будем приумножать талант благодати Христовой.

Ибо для всех вообще, не для монахов только, но и для мирян, возможно всегда каяться и плакать, молиться Богу и преуспевать во всех добродетелях. А что то, что я говорю, истинно, подтверждает слово мое и святой Иоанн Златоуст, великий столп и учитель Церкви, в беседе, в коей истолковывает пятидесятый псалом, где говорит, что и для того, кто имеет жену и детей, рабов и множество слуг, большое богатство и почести, и кто велик и славен по мирским делам, возможно не только каждодневно плакать, молиться и каяться, но достигнуть и совершенства добродетели и приять Святого Духа, соделаться другом Богу и сподобиться созерцания Его. Таковы были жившие прежде Христа: Авраам, Исаак, Иаков, Лот, Моисей, Давид, — оставлю прочих, потому что их было премного, а в новой благодати во время воплощенного домостроительства Христа, Бога нашего, Апостол Петр, рыбарь неученый, проповедавший Христа по всей вселенной. Впрочем, всех их кто исчислит, когда они — паче песка морского? Много было царей, князей и лиц властных (не говоря уже о бедных), которые с большим иждивением строили города, дворцы, храмы Божии, богадельни, странноприимницы, сохраняющиеся доселе. Имея же все сие при жизни, они пользовались тем благочестно и богоугодно, не как господа и властители, а как слуги Божии, распоряжаясь тем, что дал им Бог, так, как было угодно Богу. Они пользовались миром, как говорит святой Павел, но не злоупотребляли. Почему, и живя в мире, они были славны и знамениты, и в другой жизни в царствии небесном в нескончаемые веки будут славнейшими и светлейшими. Так и мы, если бы не были нерадивыми и беспечными презрителями заповедей Божиих, но усердными, ревностными и внимательными исполнителями их, то не имели бы нужды оставлять имущества свои, удаляться от мира и делаться монахами. Но чтоб тебе лучше убедиться в этом, послушай, что будет говориться далее.

2. Бог в начале создал человека царем всего земного, и не только земного, но и того, что находится под кровом небесным, ибо и солнце, и луна, и звезды созданы для человека. Итак, будучи царем всего этого видимого, человек терпел ли от этого какой-либо вред для добродетели? Нет, не терпел. Напротив, если бы он всегда благодарил за сие Бога, создавшего его, и все это Ему посвящал, то паче преуспевал бы в добродетели. И если б он не преступил заповеди Божией, то, конечно, не потерял бы царства своего, какое имел, и не ниспал бы от славы Божией. Но как преступил заповедь Божию, то праведно изгнан из рая, и стал жить в трудах и хлопотах, и умер в изгнании.

И послушай, — скажу тебе нечто такое, чего никто еще не высказал с полною ясностию. Говорит Божественное Писание: И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? (Быт.3:9). Для чего говорит это Творец всяческих? Конечно для того, чтоб расположить Адама прийти в чувство, сознать грех свой и покаяться. Для того и говорит: Адаме, где еси? Как бы говорил: Адаме, войди в самого себя, познай наготу свою и уразумей, какое одеяние и какую славу потерял ты: Адаме, где еси? Некоторым образом Он как бы возбуждает его и говорит: о Адам, прийди в себя и исповедай со смирением грех свой. Выдь оттуда, где ты скрываешься. От Меня ли думаешь укрыться? Скажи: согрешил. — Но он не говорит этого (или лучше сказать: я, бедный, не говорю этого, потому что это собственная моя есть страсть), а что говорит? голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся (10). Бог же что сказал ему на это: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (11). Видишь, возлюбленный, благоутробие Божие? Что когда Бог сказал Адаму: где ты, и Адам не исповедал греха своего, а сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся, — Он не разгневался на него тотчас и не отвратился от него, но опять спрашивает его, говоря: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? — Понял ли ты глубину премудрости Божией, — что когда Адам сказал: наг я, Бог говорит ему: что говоришь ты, что наг, а грех свой скрываешь? Не думай, что Я вижу только тело твое, а сердца твоего и помышлений твоих не вижу. Ибо Адам обманулся и действительно подумал, что Бог не знал о грехе его, некоторым образом так говоря в себе: скажу, что я наг; Бог, не зная причины этого, спросит: от чего же ты наг стал? А я отвечу ему: не знаю. Так я обману Его и опять получу прежнее покровение. Если же и не получу сего, по крайней мере Он не изгонит меня теперь же из рая и не вышлет в другое место. Вот что подумал Адам, как и ныне делают то многие, и первый я сам, скрывая грехи свои. Но Бог, не желая, чтоб грех Адама отяжелен был этою несознательностию, говорит ему: откуда узнал ты, что наг, если б не вкусил от древа, от которого запрещено было тебе вкушать? Он как бы так говорил ему: и ты думаешь укрыться от Меня? Не знаю будто Я, что ты сделал? Чего же не говоришь: согрешил? Скажи, несчастный: ей, Владыко! истинно согрешил я, преступив заповедь Твою, послушал совета жены своей и большой сделал грех, поступив по слову ее и преступив Твое собственное. Помилуй мя, Боже, и прости. Но он не говорит этого, не смиряется, не сокрушается; сердце его ожесточено, каково и у меня, бедного. Если б он сказал это, то опять остался бы в раю и не подвергся бы тем лишениям, какие испытал потом. Одним этим словом: согрешил, он искупил бы все множество лет, какие пробыл в аде.

Вот что я обещал тебе сказать! Но послушай еще и далее, и поймешь, сколь истинно слово мое. Бог сказал Адаму: в день, в который ты вкусишь от него, — от древа запрещенного, — смертью умрешь (Быт.2:17), — смертью, то есть душевною, — что и совершилось тотчас, — человек совлекся одежды бессмертия, и ни Бог не сказал ничего более (того определения), ни совершилось ничего после того особенного. Бог, провидя, что Адам имел согрешить, и желая простить его, если покается, не сказал ничего более сказанного. Но Адам отрекся от греха своего и не покаялся, даже и будучи обличаем Богом, ибо сказал: жена, которую Ты мне дал, та прельстила меня (Быт.3:12). Увы ослепленной душе его! Сказав так, он сказал как бы Богу: Ты Сам виноват, потому что меня прельстила жена, которую Ты дал мне. Что самое стражду ныне и я, бедный и несчастный, когда не желаю смириться и сказать от всей души, что сам я виновен в своей погибели, но говорю, что вон тот-то побудил меня сделать или сказать то и то, он мне посоветовал и сбил с пути. Увы бедной душе моей, говорящей такие слова, полные греха! О, бесстыднейшие и неразумнейшие слова души бесстыдной и неразумной! Итак, после того, как Адам сказал это, говорит ему и Бог: в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт.3:19). Он как бы так сказал ему: Я говорил тебе покаяться, чтоб остаться в прежнем твоем состоянии, но как ты жесток сердцем и нераскаян, то удались от Меня. Этого отдаления тебя от Меня будет достаточно для твоего наказания: ты земля, и в землю пойдешь. Уразумел ли ты теперь, что Адам за то, что не покаялся и не сказал: согрешил я, изгнан из рая, осужден проводить жизнь в трудах и потах и отойти в землю, из которой взят? Потом, оставя его, Бог подходит к Еве, желая обнаружить, что и она праведно осуждается вместе с Адамом на изгнание, так как не хотела покаяться, и говорит ей: что это ты сделала? чтобы хоть она сказала: согрешила я. Ибо по какой другой причине сказал бы ей Бог такие слова, кроме разве для того, чтоб побудить ее сказать: о, Владыко, по неразумению моему сделала я это, бедная и несчастная, и преслушала Тебя, Господа моего, помилуй меня и прости мне! Но она не сказала этого, а что? Змий прельстил меня. О нечувствие окамененное! И ты, Ева, — после того, как согласилась беседовать со змием, говорившим тебе слова, противные Владыке твоему и Богу, предпочла его Богу, Творцу твоему, нашла лучшим заповеди Господа твоего совет его и почла его более истинным, чем заповедь Божия, — не сознаешься, что сделала худо и не каешься?! — Так, поелику и она не захотела сказать: согрешила я, то и она изгнана из рая сладости и отдалена от Бога. Вникни же в глубину таин человеколюбивого Бога и познай из сего, что если б они покаялись, то не были бы изгнаны из рая и осуждены возвратиться в землю, из коей взяты. Как же это? Послушай.

3. Поелику, будучи изгнаны из рая, они тотчас начали алкать и жаждать, зябнуть и дрожать, нести труды и поты, и претерпевать все те тяготы и прискорбности, которые претерпеваем и мы ныне, то скоро восчувствовали, в какое горькое низошли состояние и какому великому подверглись бедствию. Тогда познали они и свое жестокосердие и нераскаянность, и Божие к ним неизреченное снисхождение и благоутробие. Почему, ходя и сидя вне рая, они каялись и проливали слезы, били себя в лицо и исторгали власы главы своей, оплакивая прежнее свое жестокосердие. И это делали они не один, или два, или десять дней, но всю жизнь свою. Ибо как можно было не плакать, воспоминая оного кроткого и благоволительного Владыку, оную неизреченную сладость рая, те неописанные доброты и красоты цветов райских, ту беспечальную и беструдную жизнь и сообращение с Ангелами? Как бывает в мирской жизни, что слуги, приставленные каким-либо именитым господином служить ему, пока соблюдают внимание, почтительность и послушание господину своему, пользуются его благосклонностию и любовию и живут у него в покое и довольстве, а когда возгордятся и начнут отступать от воли господина своего и презирать сослуживцев своих, то не только теряют дерзновение свое пред ним, но и его благосклонность и любовь, и по его приказанию изгоняются в страну далекую, где подвергаются бесчисленным нуждам и скорбям, и чем более страждут и бедствуют, тем более чувствуют горесть своего положения, воспоминая потерянное ими покойное и довольное житье, так то же самое пострадали и прародители наши, жившие в раю и наслаждавшиеся великими его благами. Они познали величие сих благ и цену им, когда потеряли их, быв изгнаны из рая; тогда же познали они и всю великость понесенного ими зла. Почему непрестанно горевали и плакали, призывая благоутробие Божие.

Что же делает Бог, скорый и готовый на милость и косный на наказание? Он провидел, что они наконец смирятся и раскаются, потому предопределил и особый способ к отменению своего на них праведного приговора, но не тотчас привел в исполнение сие предопределение, а свои назначил для сего и время, и место, и образ, чтоб научить нас любомудрствоватъ и не восставать против Творца своего и Бога. Как предопределил, так потом и сделал, и тем, которых изгнал из рая за продерзость пред Ним и нераскаянное сердце, поелику смирились и оплакивали себя, устроил путь к возвращению потерянного. Именно: для сего Сам Единородный Сын и Слово безначального Отца снисшел с небес на землю и не только соделался человеком, подобным им, но и благоволил понесть смерть насильственную и позорную, потом нисшел в ад, извел их оттуда и восстановил. Итак, Христос столько, как каждодневно слышишь, пострадавший за них, чтоб возвратить их из такого далекого изгнания, ужели бы не сжалился над ними, если б они покаялись тогда в раю? Как можно, чтобы не сжалился над ними Тот, Кто по существу человеколюбив и благоутробен и Кто создал их для того, чтоб они наслаждались благами рая и прославляли Благодетеля своего?

Но чтоб тебе лучше познать сие и поверить слову моему, слушай и еще. Если б они покаялись тогда, когда находились еще в раю, то получили бы опять только рай и ничего более. Но поелику, изгнаны быв из рая за нераскаянность, потом раскаялись, много плакали и бедствовали, то Владыка всяческих Бог, за труды их и поты, за бедствия, претерпенные ими, и за доброе их покаяние, благоволил паче почтить их и прославить, чтоб заставить их забыть все понесенное ими зло. И что же делает? Смотри, сколь велико человеколюбие Его! Сошедши во ад и изведши их оттуда, Он не ввел их опять в тот же рай, из которого они изгнаны, но возвел на небо небесе и, когда воссел одесную Бога и Отца Своего, спосадил их с Собою. Помысли же, какою великою почтил Он честию Адама, который был раб Ему по естеству, и сподобился быть отцом Ему по благодатному домостроительству? Видишь, на какую высоту вознес его Владыка наш Христос за его покаяние, смирение, плач и слезы! О сила покаяния и слез! О море человеколюбия неизъяснимого и милосердия неисследованного!

4. И не только Адама почтил Бог и прославил, но и нас, сынов его, которые то есть восподражали его покаянию, слезам, плачу и всему, о чем сказали мы, — и даже доселе прославляет Он и чтит, как Адама, тех, которые каются как следует и делают то, что делал Адам, — еще и тех, которые отныне и напоследок будут так делать и каяться, миряне ли они, или монахи, будет Он прославлять, как его, как Сам сказал Он, истинный Бог наш: «истинно говорю вам, не оставлю их никогда, но как братий Моих и друзей, отцов и матерей, сродников и сонаследников Моих покажу их, прославил и прославлю их, и на небеси горе, и на земли низу, и животу их и радованию и славе не будет конца».

Скажи же мне, брат мой, какую пользу принесла прародителям нашим оная беструдная и беспечальная жизнь, какую имели они в раю, когда они вознерадели, презрели Бога неверием Ему и преступили заповедь Его? Ибо если б верили Ему, то Ева не сочла бы змия вернейшим Бога, Адам не поверил бы Еве паче Бога, — и они поостереглись бы вкусить от древа запрещенного. Но вкусили, и не покаялись, и за это изгнаны из рая. Впрочем, и от изгнания опять они получили не вред, а великую пользу. Это в силу домостроительства спасения нашего. Ибо Владыка наш Христос снисшел с небес, смертию Своею разрешил узы нашей смерти и снял осуждение, перешедшее на нас от преступления прародительского, силою святого Крещения возродил нас, воссоздал и избавил от сего осуждения и сделал нас в мире сем совершенно свободными, чтобы враг наш диавол уже не действовал в нас и на нас насильственно и принудительно, почтил нас самовластием, какое даровано было нам в начале, и дал силу против врага, чтоб желающие удобно побеждали его, паче всех святых, бывших до воплощенного домостроительства Христова. Но и когда умирают такие, не нисходят во ад, как древние, а восходят на небеса и сподобляются получить тамошнее упокоение и вечную радость, — теперь в некоей лишь мере, а по общем воскресении вполне и всецело.

Итак, пусть никто не выдумывает извинений своим грехам и не говорит, что мы, в силу преступления Адамова, подлежим всецело действию (несопротивительному) диавола и принудительно влекомы бываем на грех. Которые думают и говорят так, считают верно, что воплощенное домостроительство Владыки и Спасителя нашего Иисуса Христа было бесполезно и всуе, — каковое слово есть слово еретиков, а не православных. Ибо по какой другой причине нисшел и воплотился Христос и для чего другого пострадал Он, если не для того, чтоб разрешить осуждение, происшедшее от греха, и освободить род наш от рабства диаволу и от действия в нас (властного) сего врага нашего? То и есть истинное самовластие, чтоб никоим образом не быть властвуему от другого кого. Мы все рождаемся грешниками от праотца нашего Адама согрешившего, преступниками от преступника, рабами греха от раба греха, подклятвенными и мертвыми от подклятвенного и мертвого, и из-за Адама, приявшего действие лукавого диавола, его советом подвигнутого на грех, поработившегося ему и потерявшего самовластие, и мы, как чада его, подлежим действию и властному господству диавола и бываем рабами ему. Для того Господь наш снисшел с небес, воплотился и соделался человеком, подобным нам во всем, кроме греха, чтоб уничтожить грех, — зачат был и родился, чтоб освятить зачатие и рождение людей, — воспитываем был и возрастал мало-помалу, чтоб благословить всякий возраст, — начал проповедовать, соделавшись уже совершенным мужем, тридцатилетним, чтоб научить нас — не забегать вперед и не упреждать ни в чем тех, кои больше нас по уму и добродетели, то есть более нас разумны и добродетельны, особенно если мы еще молоды и несовершенны рассуждением и добродетелию, — сохранил все заповеди Бога и Отца Своего, чтоб разрешить всякое преступление и нас, преступников, освободить от осуждения, — соделался рабом, прияв зрак раба, чтоб опять нас, рабов диавола, возвесть в господское достоинство и сделать господами и властителями самого диавола, прежнего тирана нашего, — что и подтверждают святые, изгоняющие диавола, как слабого и немощного, и слуг его, не только в жизни, но и по смерти, — повешен был на кресте и сделался клятвою, как говорит Пророк: проклят пред Богом [всякий] повешенный [на дереве] (Втор.21:23), чтоб разрешить всю клятву Адамову, — умер, чтоб умертвить смерть, и воскрес, чтоб уничтожить силу и действо диавола, имевшего власть над нами посредством смерти и греха.

Так Господь наш, ввергши в среду смертоносного яда греховного неизреченное и животворящее действо Божества Своего и плоти Своей, освободил род наш от действия диавола и, очищая нас святым Крещением и животворя причащением Пречистых Таин честного Тела своего и Крови, делает святыми и безгрешными, — но и опять оставляет иметь нам самовластие, чтоб не казалось, что мы служим Владыке нашему Христу по принуждению, но по собственному нашему произволению. Почему, как в начале Адам в раю был свободен и безгрешен, и по самовластной воле своей послушался врага, прельстился и преступил заповедь Божию, так, напротив, и мы, возрождаемые святым Крещением, освобождаемые от рабства и делаясь свободными, если не послушаемся по своей воле врага нашего диавола, то этот лукавый никаким способом не может поселить в нас какое-либо зло. Теперь, если прежде закона и пришествия Христова, без пособия тех средств, о коих мы сказали, многие и очень многие угодили Богу и явились непорочными, из которых праведного Еноха Бог почтил преложением, а Илию вознес на небо на огненной колеснице, то мы какое можем дать оправдание, если после явления благодати, после такого и столького благодеяния, после уничтожения смерти и греха, не являемся святыми, если по возрождении святым Крещением, какое мы получили, состоя под охранением святых Ангелов, коими ограждены, и под действием благодати Святого Духа, коего сподобились, не оказываемся даже подобными тем, кои были прежде благодати, то есть прежде Христа, но пребываем в нерадении, презираем и преступаем заповеди Божии? — А что мы, если понерадим о своем спасении, будем наказаны паче тех, кои грешили прежде Христа, это показал Апостол Павел, говоря: если через Ангелов возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении? (Евр.2:2-3).

5. Итак, всякий из нас, в какое бы ни впал прегрешение, пусть не обвиняет Адама, но порицает себя самого, и пусть показывает, подобно ему, истинное и достойное покаяние, если желает сподобиться царствия небесного. Если же не хотите всячески подвизаться, чтоб соблюсть себя безгрешными и сохранить заповеди Христовы, или, если, не сохранив их и согрешив, не хотите каяться до конца жизни вашей и горько оплакивать грехи свои, но пребываете в жестокосердой нераскаянности, то вот что говорит Господь к тем, которые не хранят заповедей Его или не каются тотчас, но отлагают день от дня, которые не верят и не слушают словес Его после таких и толиких чудес, после воплощенного домостроительства и такого света истины, распространенного по всему миру: «сотрясется под ними земля и расторгнется на многая, не терпя носить на хребте своем неблагодарных, жестоковыйных и непокорных Мне, и узрят они падение свое, приближающееся к стопам их, и вострепещут. Ибо когда земля потрясется, и небо подвигнется и с треском, как свиток, свиется от страшных ужасностей тех, тогда ужаснутся непреклонные и бесчувственные сердца их, как у зайца в час заклания; померкнет свет, спадут звезды, солнце и луна угаснут над ними, а из ограждений (коры) земли взыдет огнь, преизливающийся, как волны морские». — Как во время потопа отверзлись хляби небесные и низошла вода, и мало-помалу покрыла все множество людей, так и тогда отверзутся основания земли и взыдет огнь, не мало-помалу, а весь вдруг, и покроет всю землю, подобно морю огненному. Тогда что будут делать те, которые говорят: оставили бы лишь меня в настоящей жизни, и я царствия небесного не захотел бы? Что будет с теми, кои ныне смеются и говорят так? Чем защититься им тогда? Могут ли они сказать, что не слышали, или что нас никто не научил, или что мы не знали имени, власти, крепости и силы Владыки всяческих? Нет, не можем мы сказать ничего такого. Ибо на это скажет нам Владыка наш Христос: о окаянные! Сколько раз Я возвещал вам волю Мою чрез пророков, апостолов и всех почти рабов Моих!? Я Сам сколько учил вас, открывал вам всякую истину? Не слышали вы разве Моего Евангелия, которое говорит: блажени плачущии, яко тии утешатся (Мф.5:4)? Я взывал, а вы не слушали. Я взывал: блажени плачущии, а вы смеялись, переглядывались, разговаривали один с другим и длили празднословие свое и затем звали друг друга на пиры, работая чреву своему. Не говорил ли Я, что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф.7:14), и что нудится Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф.11:12)? А вы разваливались на мягких постелях и изобретали всякого рода упокоения плоти своей. Не говорил ли Я, что хотящий быть первым пусть будет последним и всем раб и слуга? А вы предпочитали председания и преждевозлежания (первые, высшие места в собраниях. — Ред.), власти и чины великие, и не хотели со смирением послужить бедному, убогому и всеми брошенному. Не говорил ли Я: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (Мф.7:12)? А вы исполняли только свои хотения и похоти, лихоимствуя, похищая, обижая, и вообще угождали только себе самим. Не говорил ли Я: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф.5:39)? А из вас одни только смеялись, слушая это, а другие даже и слышать этого не хотели, говоря, как нехорошо и несправедливо Я предписал это. Не говорил ли Я: кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два (Мф.5:41)? А вы, сами никогда этого не исполняя, заставляли только так делать братий своих. Не говорил ли Я: Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня (11)? А вы не сносили даже слова несколько сурового, не только от равных вам, но и от больших вас. Не говорил ли Я: радуйтеся и веселитеся во время гонений и скорбей? А вы любили паче похвалы, честь и славу, и, когда случалось вам испытать скорбь какую, не рады бывали и самой жизни своей. Не ублажал ли Я нищих? А вы никогда от души не хотели сделаться нищими. Не говорил ли Я, что кроткие наследят царствие небесное? А вы были как звери дикие в отношении к тем, которые не исполняли малейших желаний ваших; когда же видели, что они не исполняли заповедей Моих, тогда сочувствовали им и были снисходительны и кротки, говоря, что Господь повелел быть снисходительными к таким и кроткими. Не говорил ли Я вам: любите врагов ваших… благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф.5:44)? А вы говорили, что это дело Апостолов и великих святых, ибо кто другой может так делать? Бедные и несчастные! почему же сами вы не делались святыми? Не слышали разве, как Я говорил: будьте святы, потому что Я свят (1Пет.1:16)? А вы оставались в грехе и в нечистотах похотных.

Женам же особо скажет Он: не слышали вы, как в церкви читали жизнь и деяния святой Пелагии, которая была прежде блудницею, а после сделалась святою? Жизнь и деяния преподобной Марии Египетской, которая тоже была блудною и нечистою, а потом соделалась земным ангелом? Жизнь святой Феодоры, которая впала в прелюбодейство, а потом явилась чудотворицею? Не слышали также жизнь Евфросинии девы, преобразившейся в Смарагда? И еще жизнь Ксении, воистину странной и дивной? Не слышали, как они оставили родных, богатство и самых обручников своих и, Мне послужив в бедности и смирении, соделались святыми? Почему же и вы не подражали им — блудницы блудницам, распутницы распутницам, замужние замужним, девы девам?

Опять и мужам — царям и властителям скажет Он также: не слышали вы, как Давид согрешил, и, когда пришел к нему Пророк Нафан и обличил его, не противоречил ему, не разгневался и не скрыл греха своего, но тотчас встал с престола своего и, падши на землю пред всеми, сказал: согрешил я пред Господом моим, — и во всю жизнь свою не переставал день и ночь плакать, проливать о том слезы? Не слышали, что тот же Давид говорил: от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей. ) Я уподобился пеликану в пустыне… Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами (Пс.101:6-7,10)? И опять: Утомлен я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постель мою (Пс.6:7)? Не слышали, как еще говорил он: Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих, если я платил злом тому, кто был со мною в мире, -я, который спасал даже того, кто без причины стал моим врагом, — то пусть враг преследует душу мою и настигнет, пусть втопчет в землю жизнь мою, и славу мою повергнет в прах (Пс.7:4-6)? Почему же и вы не подражали ему и подобным ему? Уж не подумали ль вы, что вы славнее и богаче его, и потому не восхотели смириться предо Мною? Бедные и несчастные! Вы при всем том, что тленны и смертны, хотели быть единодержавцами, и если где-либо оказывался кто такой, который не подчинялся вам, вы тотчас восставали на него, как на ничтожного раба своего, при всем том, что он сораб ваш и вы ничего не имеете преимущественного пред ним: как же вы не хотели работать и покоряться со страхом и трепетом Мне, Творцу своему и Владыке? И когда вы делали зло тем, которые погрешали против вас, то что подумывали о том, в чем сами погрешили против Меня? — Что нет никого, кто бы взыскал кровь онеправдываемых вами? Или, что нет никого, кто бы видел все, что вы делаете в тайне? Или забыли вы меня, Творца своего и Бога, и подумали, что уж никого нет больше вас? Или не чаяли вы, что имеете некогда предстать предо Мною обнаженными и против воли своей? Не слышали вы, что Я говорил: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом (Мф.20:26-27)? Как же не вострепетали вы и не пришли в чувство, чтоб сознать ничтожество свое и смириться, боясь пасть в гордость от суетной славы мира сего, преступить заповедь Мою и преданными быть в неугасимый огнь адский? Не слышали разве вы, как Давид, когда поносил его Семей, называя убийцею, не только не разгневался, но сознал себя хуждшим его и запретил тем, которые хотели убить его?

Итак, вот и Моисей, и Иисус Навин, и Давид, и многие другие прежде воплощенного домостроительства и еще множайшие после его ныне, как видите, прославляются вместе со Мною. Многие из них были царями, властителями, богатыми, как и вы, но жизнь свою провели в страхе Божием, в правде и смирении, не воздавая никому злом за зло, хотя многократно были бесчестимы и презираемы не равными только себе, но и низшими, и Мне оставляя сделать за них отмщение, а в чем согрешали предо Мною, в том каялись от всей души и плакали о том со страхом и трепетом всю жизнь свою, ибо слышали, что будет день второго пришествия Моего и суда, и веровали тому. Вы же презрели заповеди мои, как какого-нибудь ничтожного и бессильного лица. Так с теми, с которыми вы предпочитали обращаться, которых слова слушались, которых дела делали и которым последовали, с теми вместе получите и уготованное им, то есть геенну огненную.

Таким же образом и грешным патриархам противопоставит Он патриархов святых: Иоанна Златоустого, Иоанна Милостивого, Григория Богослова, святых Игнатия, Тарасия, Мефодия и всех прочих, которые были образами и подобиями истинного Бога, не только словом, но и делом. И грешным митрополитам противопоставит Он митрополитов святых: Василия Великого, Григория, брата Василиева, Григория Чудотворца, святых Амвросия, Николая — и, словом сказать, всякого патриарха, всякого митрополита и всякого епископа грешного сопоставит Он с Апостолами и святыми отцами, просиявшими прежде их в тех же епархиях, и, поставив всех их, одних против других, то есть праведных против грешных, или, как сказано, овец одесную, а козлищ ошуюю, скажет последним: не в тех же ли местах проводили жизнь и вы, как и те, мне угождавшие и служившие? Не на тех же ли кафедрах сидели и вы? Почему же не подражали вы делам их? Как не убоялись вы держать и вкушать Меня, чистого и непорочного, нечистыми руками и еще более нечистыми душами своими? Как не ужасались и не трепетали вы, делая сие? Зачем тратили вы достояние бедных на собственные свои удовольствия и на своих родных? Зачем продавали вы Меня за сребро и злато, подобно Иуде? Зачем покупали вы Меня, как какого раба непотребного, и Мною пользовались на удовлетворение пожеланий плоти вашей? Почему, как вы не почтили Меня, так и Я не попечалюсь о вас. Отыдите от Меня, делатели греха, отыдите!

Так-то наконец осуждены будут отцы отцами, рабы и свободные — рабами и свободными, богатые и бедные — богатыми и бедными, женатые — женатыми, неженатые — неженатыми, и, просто сказать, всякий грешник в оный страшный день суда увидит подобного себе против себя в жизни вечной и в неизреченном оном свете, и будет осужден им. Как бы сказать, всякий грешник будет видеть против себя подобного ему праведника, то есть царь — царя, начальник — начальника, блудник нераскаянный — блудника покаявшегося, бедный — бедного, раб — раба, и вспомнит, что и он был человек, и он имел душу и тело и все другое, как и тот имел в настоящей жизни, такое же достоинство, такое же искусство, такой же промысл, однако ж не хотел подражать ему; и зажмет рот свой, не имея ничего сказать в защиту себе. Когда миряне грешники увидят в царствии небесном мирян праведных, грешные цари — царей праведных, богатые и женатые грешные — богатых и женатых святых, и все другие грешники, имеющие находиться в аде, подобных себе находящимися в царствии небесном, тогда покроются стыдом, подобно оному богачу, который, палим будучи огнем неугасимым, увидел бедного Лазаря покоющимся на лоне Авраама.

Мы же, монахи, такие то есть, которые, подобно мне, ленивы, нерадивы и грешны, — что мы постраждем тогда? Какой стыд, какие муки обымут нас, когда увидим тех, которые в жизни сей имели жен и рабов и рабынь, веселящимися в царствии небесном вместе с женами и детьми своими? Когда увидим тех, которые исправляли разные должности и обладали богатством, угодившими Богу? Или, короче сказать, — когда увидим всех тех мирян, которые исправляли всякую добродетель и жизнь свою проводили в покаянии и слезах, со страхом Господним, стоящими в веселии светлости праведных? — Когда помыслим, что мы, которые оставили отцов и матерей, братьев и сестер и весь вообще мир для спасения душ своих, — некоторые же из нас оставили чины, богатство и все другие блага мира сего, — и, удалившись из мира, сделались нищими и монахами для стяжания царствия небесного, за свое нерадение и леность и за поблажку худым похотям своим, сами себя довели до того, что нас отбросили ошуюю вместе с блудниками и прелюбодеями и со всеми жившими непотребно в мире сем, тогда — увы нам! — какой страх и трепет и какой стыд покроет нас?! Поверьте мне, братие, что этот стыд будет для нас мучительнее всякого мучения грешных мирян. Когда я, отвергшийся мира и всего мирского, стану наряду с грешными мирянами, которые имели жен и детей и были озабочиваемы делами мирскими, чтоб равной вместе с ними подвергнуться муке, а они, обратившись и увидев меня вместе с собою, скажут: и ты, монах, оставивший мир, здесь вместе с нами стоишь? Как же это, как? — Тогда чем имею защититься пред ними и что сказать им? Кто может, братия мои, описать как следует словом ту великую скорбь, какою я имею объят быть тогда? Конечно никто. Да и что сказать и чем защититься?

Оставили мы, монахи, мир и все, что в мире, но не отвратились от него всею душою; между тем то и есть истинно удаление от мира и всего мирского, когда кто, убегши от мира, возненавидит все мирское. И что есть мир? — Послушай. Не есть он ни сребро, ни злато, ни лошади, ни мулы, ни яства, ни вино, ни хлеб, потому что все, что необходимо для поддержания телесной жизни, употребляем и мы, монахи, едим и пьем, сколько потребно. Не есть он ни дома, ни поля, ни виноградники, ни загородные жилища; а что же есть? Грех, пристрастие к вещам и страсти. А что в мире что суть? Пусть это скажет нам Иоанн Богослов, возлюбленный ученик Христов: Не любите мира, ни того, что в мире… Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего (1Ин.2:15,16). Почему, если мы, удалившись от мира и оставивши его, не соблюдаем этого, что нам пользы от одного удаления? Из какой бы части мира мы ни вышли и в какую бы страну ни переселились, везде встретим те же вещи и те же нужды, потому, будучи человеками, куда ни пойдем, нигде не можем жить иначе, как живут человеки, яко человеки. Где бы мы ни находились, везде нам необходимо потребное для тела, и кроме того, везде встретим жен, детей, вино, всякого рода плоды и прочее. Так уж устроена жизнь наша. Итак, от всего этого не убежишь, а от чего убежать можно? От пристрастия к сему. Тогда и греха легко избежать. Если же мы имеем похоть плоти, похоть очес и парение помыслов, то как, находясь среди всего этого, избежать нам греха и не подвергнуться уязвлению от стрел его? Но я знаю очень хорошо, что многие и в древние, и в нынешние времена сохраняли и сохраняют себя неуязвленными от него, и, находясь среди вещей и дел мирских, среди попечений и забот житейских, проводили и проводят жизнь в совершенной чистоте и святости, следуя указанию святого Павла, который говорит: время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие;… и покупающие, как не приобретающие;… ибо проходит образ мира сего (1Кор.7:29-31). Посему и о прочем разумевай, то есть кого бесчестят и обижают и тем подвигают на гнев, тот пусть не гневается; кого хвалят, тот пусть не держит в уме своем того, что говорят в похвалу ему; кто побуждается сделать кому отмщение, тот пусть будет в мире как мертвый всем сердцем своим, и прочее. Кто раз сделался таковым, тот прочее пусть усердно ревнует о том, чтоб уж и всегда соблюдать себя беспечальным даже о самой жизни тела. Таковыми были и во всякое время бывают те, которые усердно подвизаются.

Если мы не подвизаемся сделаться такими и проводить такую жизнь, то что скажем тогда на будущем суде? Что презрели славу и богатство? Но Господь скажет нам: но вы не оставили зависти, спорливости и задора. А что это отстраняет и отделяет нас от Бога, об этом говорит Апостол Иаков: аще зависть горьку имате и рвение в сердцах ваших (есть и доброе рвение, когда кто ревнует другому с доброю целью, то есть чтоб и самому делать то добро, которое видит в брате своем), то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, ибо где зависть и сварливость, там неустройство и всё худое (Иак.3:14-16). Немного после опять говорит он: Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений (4:3), и к сему прибавляет: прелюбодеи и прелюбодейцы, не весте ли, яко любы мира сего вражда Богу есть? (4). И подумай, не сказал он, что мир только есть враг Богу, но и любы мира, потому что из-за нее бываем мы прелюбодеями и прелюбодейцами. А что это истинно, послушай Самого Христа Господа, Который говорит: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:28). И в другом месте сказано: не желай ничего, что у ближнего твоего (10-я заповедь). Из сего явно, что не тот только удаляется от Бога и бывает врагом Ему, кто делом совершает грех, но и тот, кто любит его и похотно желает какой-либо вещи, то есть имеет пристрастие и привязанность к чему-либо земному и мирскому, потому что в этом и состоит любы мира. Почему, пусть кто наг и лишен всего земного и мирского и явно не делает никакого греха, но имеет любовь и пристрастие к сему, то он враг Богу, как говорит и Иоанн Богослов: кто любит мир, в том нет любви Отчей (1Ин.2:15). Но и Господь наш Иисус Христос говорит: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим(Лк.10:27), так что кто имеет расположение, пристрастие и привязанность к чему-либо другому, тот уже не исполняет сей заповеди.

Мы же, бедные и несчастные, оставили то, что велико, славно и высоко в мире, а сделавшись монахами, любим кто рясы светлые, кто другие одежды красивые, кто пояса, кто обувь, кто яства и пития сладкие, кто ножи и прочие орудия или другие вещи, еще более ничтожные, из-за которых отпадаем от любви к Царю всех Христу и становимся врагами Ему, не чувствуя того. Почему если не покаемся в этом как должно и не отторгнем от души нашей всякой злой похоти и всякого лукавства, спорливости, задора и гордости, то всеконечно осуждены будем в огнь вечный, вместе с мытарями, блудниками, грешниками и с теми богачами, которые жили нечисто. Восприимем же подвиг, братия мои, и начнем творить всякую добродетель, всякое же худо и всякую страсть отвергнем от всей души, возненавидим всякую вещь, и большую, и малую, которая подвергает опасности души наши, и будем употреблять только такие, которыми не был бы занимаем ум наш и не услаждалось сердце, чтоб не попасть ошуюю вместе с грешными мирянами, из-за таких ничтожностей, и не увидеть братий наших и отцов стоящими одесную Бога и нас осуждающими, — не увидеть, говорю, грешным игуменам каждого монастыря игуменов, Богу угодивших в тех же монастырях; грешным диаконам — таких, которые просияли, как светила, в таком же диаконстве; грешным послушникам и рукодельникам — таких, которые, тем же занимаясь или проходя еще и низшие послушания, явились святыми и за то увенчаны наряду со святыми мучениками; осквернившим юность свою плотскими грехами не увидеть сохранивших сию юность в чистоте; мужам, падшим по нерадению своему, не увидеть таких, которые терпели брань плотскую от юности до престарения, и, однако ж, сохранили целомудрие свое; старикам, до конца жизни творившим дела несмысленных детей, не увидеть таких, которые в старости покаялись или даже сделались монахами и в короткое время, под действием страха Божия, отсекли злой навык, укоренившийся с юношеского возраста; которые смеялись — таких, которые плакали; которые безвременно ели и пили до сытости и пресыщения — таких, которые и в определенное время не вкушали вдоволь; которые проводили время в утехах и весельях — таких, которые всегда были печальны и унылы, воспоминая страшный день суда и грехи свои; которые, оставя богатство и славу, пришли и сделались монахами и, однако ж, нисколько не хотели подчиняться и смиряться — таких, которые пришли к нам от бедноты, но пожили с нами в смиренном послушании и за смирение свое соделались светлейшими и славнейшими многих царей и патриархов, стоящих там же вместе с ними одесную.

6. Что же, братия мои возлюбленные, поняли, что я сказал вам? Знаете теперь, какой стыд имеет тогда покрыть нас? Напечатлели в уме своем и восприяли в чувство час оный? Или опять повторить мне то же самое в собственную свою и подобных мне нерадивцев и ленивцев пользу? Ведь и с нами то же самое будет в оный страшный день суда; многие из братий наших окажутся стоящими одесную Бога в славе великой, а многие окажутся стоящими ошуюю и будут осуждаемы ими. Да и как не быть им осужденными? Когда два человека, занимающиеся тем же мастерством, или два юноши, чистые от всякого греха и бедные, отвергшись мира, сделаются монахами, и один из них, по собственному произволению, делает всякую добродетель, а другой — всякое худо, то как первого не одобрить, а второго не осудить? И разве не видим, что это всегда почти бывает между нами? Одного видим послушным, внимательным, смиренным, с братиями обращается он как раб Бога, а не человеков, служит братиям верно и почтительно, мудрование имеет смиренное и сокрушенное, о себе же самом так судит и говорит: я, честный отче (мне не раз приходилось слышать это от таковых), и в мире жил в большой нужде и тесноте, и с большими трудами добывал себе пропитание, как же мне не радеть о послушании, пришедши сюда, и даром есть хлеб монастырский? За это Бог взыщет с меня в день суда. Но как я пришел сюда работать Богу, то и буду трудиться, сколько могу, чтобы плод трудов моих превосходил трату на мое содержание; буду слушаться настоятеля моего и всех братий моих до смерти, без роптания, так, как бы слушался Самого Христа, и постараюсь ни в чем не оказаться ослушником пред ними. Другого же видим тщеславным, невнимательным, непослушным, и с собою рассуждает он все противоположно первому и говорит: вот дал мне Бог жилище, хлеб, вино, яства разные с избытком, стал я равен с прежними, и первым пред теми, которые имеют прийти после меня; я брат всем им, хотят ли они того, или не хотят; так буду есть, пить, спать вдоволь, потому что какая мне нужда трудиться и работать, чтоб другие получали пользу от моих трудов? А если прикажут мне что-нибудь работать, я скажу им, что немощен, не могу, и если будут принуждать к тому, отвечу: хоть задушите меня, или выгоньте, не могу работать, — и нахмурюсь, будто плачу, вскрикну и скажу: вот колена подгибаются и в глазах потемнело; по такой причине я получу разрешение есть с утра, как захочу; или буду ворчать, браниться, поперечить и роптать при всяком послушании, какое мне ни дадут, и всячески они соскучат возиться со мною и оставят меня в покое и не хотя; а если дадут мне иной раз какое небольшое послушание, то я совсем не буду радеть о нем; сказать к примеру, если заставят меня смотреть за мулами, то сначала проговорю, что не умею ходить за ними, а потом нарочно буду оставлять их без пойла и корма, тогда поневоле или оставят меня, или дадут мне помощника, на которого я и свалю весь труд, сам же сделаю что-нибудь для вида и залягу; если велят мне быть хлебопеком, то я, чтоб не показаться ослушником, буду уверять их притворно, что не умею печь хлебы, и скажу, что ни разу не видал, как печется хлеб, но пойду и испеку им такой хлеб, что будет как камень, и они, не могши есть его, не будут более принуждать меня к такому послушанию; если пошлют меня прислуживать на кухне, то я не послушаю игумена и, не поклонившись даже ему, скажу: Господи помилуй! Меня это ты, отче, из всех выбрал, чтоб приставить к такому низкому послушанию? Разве нет других братий в монастыре? Так думает он сказать, чтоб отделаться и от этого послушания. Затем пересматривает все послушания и на все заготовляется отвечать: не умею, не могу, — а если принудят, исполнять их кое-как и портить. Как замышляет, так потом и делает, или еще и хуже того.

Итак, вот имеем мы пред глазами своими двух братьев, из которых один во всем покорствует с благодушным послушанием и с сердцем смиренным, без лености, ропота и лукавства, а другой поступает совсем противоположно тому. Теперь, когда придет смерть и возьмет их обоих такими, как есть, — и в день Страшного суда, этот, лукавый и ленивый, поставлен будучи ошуюю Владыки Христа нагим и связанным, обратится и увидит одесную Его того собрата своего, собеседника и сотрудника, вместе с ним сделавшегося монахом, что он весь одеян светом и славою, подобно Самому Христу, — что имеет он сказать тогда? Поистине, братия мои, нечего ему будет сказать тогда, но, стеня и трясыйся и скрежеща зубами, пойдет он в вечный огнь адский.

Таким же образом и каждый из нас, грешных, будет осужден своим святым, — неверные будут осуждены верными, согрешившие и непокаявшиеся будут осуждены согрешившими, может быть, даже больше их, но показавшими великое и теплое покаяние. Почему прошу вас всех, если знаете за собою, что сделали что худое и в чем-либо согрешили, и грехами своими уязвили и умертвили души свои, попекитесь от сего же часа исправиться, покажите достойное грехов ваших покаяние и всячески восподвизайтесь сделаться достойными стать одесную Иисуса Христа, Спасителя нашего и Бога. Если хоть и малые какие знаете за собою погрешности, отбросьте и их сколько можно скорее, чтоб за эти малости, как вам кажется, и вам не пришлось стать ошуюю. Не считайте эти малости малыми и ничтожными, но имейте их за великие. Ибо кто погрешает по своей воле в малом и бережется от большего, тот большему подпадает наказанию, так как, победив большее, побеждать себя допустил меньшему. К тому же и одной страсти достаточно, чтоб ввергнуть нас в ад, как сказали мы выше, приведши во свидетели самых Апостолов — Иоанна и Иакова. Чтоб подтвердить это еще и примером, спрошу вас: кто имеет брань с десятью или двенадцатью врагами, если, когда начнется война, с самого начала победит и убьет всех первейших противников своих, наиболее мужественных, но, видя, что остались еще один или два слабеньких и немощных, выступающих против него с робостию, не устремится на них издали и, схватив, не свяжет или не убьет их, то не будет ли он убит ими? Если он, в гордости своей сбросив оружия, завалится спать, презирая тех двух слабеньких, то не устремятся ли на него эти двое, или даже и один, чтоб связать его и взять в рабы себе, или и убить и сделать посмешищем пред всеми людьми, которые праведно будут говорить: поделом ему, что попался в рабство или убит, это ему за гордость и беспечность? Я же скажу лучше: за неразумие и бессмыслие его. Ибо не столько достоин он похвалы за мужественную вначале борьбу и победу, одержанную над более сильными врагами, сколько порицания, презрения и отвержения за то, что попустил одолеть себя тому одному, слабому.

Таким же образом, братия мои возлюбленные, и мы никакой не получим пользы, если, победив большие страсти, останемся побежденными от меньших, — именно: если сохраним от осквернения плоть свою, если не будем поддаваться гневу, зависти и корысти, но будем порабощены объядению, винопитию, или сну, или лености, или прекословию, непослушанию, или ропоту. Что пользы для нас воздерживаться только от злых дел, о коих мы сказали? Если мы возьмем тайком лишь кусок хлеба, или другое что, и съедим без благословения настоятеля, или если по своей воле, без болезни и крайней нужды, не пойдем на службу церковную, кто может сказать, что мы свободны от греха? Того, у кого все тело было в ранах и потом вылечено, нельзя назвать совершенно здоровым, если у него осталась еще хоть одна небольшая ранка, но того следует называть надлежаще здоровым, кто изгладит, если возможно, самые знаки ран, бывших на теле. Итак, перестанем считать малости малостями, но, слыша что многие были осуждены за них и сильно наказаны, будем воздерживаться всеми силами от них, чтоб избежать вреда, причиняемого ими. Пусть никто из вас, братия мои, не останется связанным какою-либо из малостей, как и всякою другою страстию, но отныне же пусть положит начало покаянию. Не стыдись никто обнаружить победу над собою, исповедав грех свой, если когда побежден будет какою страстию, да посрамится враг диавол и прекратит свои нападения. Не дадим господствовать над собою ни зависти, ни гневу, ни ярости, ни вздорности, от которых обыкновенно происходят срамословие и ругательство. Да не господствует над нами тщеславие, гордость и высокоумие, чтоб низвергнуть нас во глубину ада. Далеко от себя отгоним все сие, и вместо того стяжем всякую добродетель.

Спросите, кто же может усмотреть все эти маленькие прегрешения, чтобы воздерживаться от них и не провиниться ни в одном из них, когда их бесчисленное множество? Я скажу вам, кто благодатью Божиею может не провиниться в них. Кто всегда помнит грехи свои и помышляет о будущем суде, кается и плачет, тот преодолевает и препобеждает все вообще страсти. Ибо он подымается силою покаяния столь высоко, что никакая страсть не может достать его и схватить душу его, парящую горе. Но если ум наш не возвысится и не достигнет меры бесстрастия покаянием, слезами и духовным смирением, происходящим от слез, то нам невозможно быть свободными от сказанных страстей. Мы будем уязвляемы непрестанно то одною, то другою страстью и снедаемы ими, как дикими зверьми, и здесь, и по смерти за них не сподобимся царствия небесного, и ими же терзаемы будем всю вечность. Посему умоляю и не перестану умолять всех вас, духовные братия мои, не нерадите о спасении своем, но подвизайтесь всячески приподняться немного от земли, потому что если совершится над вами это чудо, что вы (духовно) как бы повиснете в воздухе над землею, то, восхитившись чудом сим, вы уже не захотите более сойти на землю или стоять на ней. Землею называю я мудрование плотское, воздухом — мудрование духовное. Сказанное мною значит, что когда ум наш освободится от лукавых помыслов и страстей и мы, в силу сего, вкусим свободу, какую даровал нам Христос, Бог наш, тогда мы не захотим уже низойти в прежнее рабство греха и плотского мудрования. Но будем всегда бодренны и трезвенны, и будем непрестанно молиться, как заповедал нам Господь наш, говоря: бодрствуйте и молитесь (Мф.26:41), — пока не внидем в блаженное царство небесное и не получим обетованных благ благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает всякая слава во веки веков. Аминь.

Слово шестьдесят седьмое. 1. О покаянии. Какой подвиг душевный и какую болезнь сердечную имеет тот, кто кается с духом сокрушенным и смиренным? 2. Что говорит он и как молится человеколюбивому Богу? 3. О страхе Божием.

Есть ли в мире человек, который, будучи отравлен смертоносным ядом и терпя страшные боли внутри, мог бы приводить себе на ум и заботиться о какой-нибудь маленькой ранке на коже тела своего? Внутренняя боль естественно заглушает у него всякую другую боль, и великое томление сердца не дает ему подумать о внешних ранах или взглянуть на них. Бывает даже, что он от великой боли и несносного мучения руками своими раздирает одежду свою и, забыв о ранах на теле, ногтями своими еще больше разрывает их, забывает родных и друзей и не оборачивается, чтоб посмотреть на человека, который бы случайно бранил его с ожесточением, не печется уже об имении и оставляет расхищать богатство свое всякому кто хочет, даже хлеба не ест и вина не пьет по причине безмерной боли своей, и тем, которые приглашают его к тому, с гневом отвечает: подите все прочь от меня, смерть сокрушает душу мою, — еще немного, и, может быть, она совсем возьмет ее от меня; да я и не хочу больше жить в настоящей жизни, потому что смерть лучше жизни, какою я теперь живу в таких мучениях. — Не имея покоя, катается он по постели своей или сбрасывается на пол с большим криком и рыданиями, не обращая внимания на тех, которые смотрят на это безобразничанье, ни на тех, которые слышат крик его и осуждают его; очи его — два ручья, они больше изливают слез, нежели сколько смотрят. Такой человек ублажает всякого человека, как Ангела, ублажает и живых, и умерших, и тех, кои еще не родились в мир сей, и всякое бессловесное животное и всякое пресмыкающееся, — все это ублажает он и говорит: воистину благословенны все твари Божии, потому что не имеют моих страданий, но проводят жизнь в здоровье и радости. Я один имею такую тяготу и такое бремя грехов, за которые отныне уже осуждаюсь в огнь вечный и еще на земле сей испытываю несноснейшие мучения. Всякую другую душу почитает он благочестною и благоговеет пред нею, как пред святою, — и сторонится от всех, как нечистый. Не различает он праведного от неправедного, но всех равно имеет святыми, и чистых, и нечистых; только самого себя отчуждает от всех тварей, сущих под небесем, сидит на гноище безмерных своих прегрешений, как бы в некоей находясь тме неведения и печали, коей нет конца, и очищает нагноившиеся раны свои не черепком, как Иов, а ногтями рук своих, по причине великой боли сердца своего. Иов хотя был поражен в теле, но душа его была под покровом и охраною Божиею, а у него и душа вместе с телом отравлена и уязвлена грехами, почему раны такого человека несравненно болезненнее ран Иова. После сего оставляют его родные по плоти, и все други и знаемые, каких имел он в мире. Они, посидевши с ним немного и поплакавши, усматривают безутешность и безмерность печали его и, подумав, что он есть некая мерзость, расходятся по домам своим. Тогда, оставшись один и видя вокруг пустоту и заброшенность свою, еще большею поражается он скорбию и болезнию сердечною, и от безмерной душевной боли начинает плакать, и в безнадежии так вопиять ко Вседержителю Господу:

2. Ты все видишь, Господи, и ничего нет, чего бы не видел Ты. Я, хотя и есмь дело рук Твоих, однако ж дел по заповедям Твоим не делал, но по великому неразумию своему делал всякое худо, не помышляя, что Ты, Творец мой и Бог, сколько благ, столько же и правосуден. Ныне же, приведши сие на память, вострепетал я и не знаю, что делать. Чувствую осуждение Твое, и слова оправдания не нахожу в устах моих. Не имею я никакой добродетели и не сделал никакого дела покаяния, достойного того, чтоб за него простить мне хоть одно праздное слово уст моих. К тому же, кто и все имеет добродетели и делает всякие добрые дела, делает то, как раб и должник, за грех же свой никакого во всем этом не найдет он заменения: тут единая милость Твоя предваряет. Грех есть смерть, и кто из умерших чрез него может воскреснуть сам собой? Воистину никто. Один Ты умер и воскрес, потому что греха не сотворил и не обретеся лесть во устах Твоих. Так, Владыко Вседержителю, наделавши много злых дел, каюсь я, но одно покаяние несильно оправдать меня. Покаяние есть познание грехов своих; снимает их милость Твоя. Ты видишь, Вседержителю Господи, что я ничего теперь не имею кроме тела, но никакой нет для меня пользы от этого оставления всякого богатства. Я весь — одна рана; не осталось во мне никакой надежды спасения — и ад готов поглотить меня живого. Ты Один можешь спасти меня и уврачевать болезни сердца моего. Рука Твоя сильна на все; она досязает до самых глубин бездны, и все творится по мановению Твоему. Не дерзаю говорить: помилуй мя, Господи! — потому что недостоин милости Твоей, как праведнодостойный всякого мучения. Ты же, Господи, знаешь все, и как знает человеколюбие Твое, сотвори со мною, недостойным и самой жизни.

Почему благоутробный Бог скоро услышит его и без промедления подаст ему утишение болезней его и свободу от скорби его. Ибо Бог человеколюбив и не терпит видеть, чтоб творение рук Его находилось в такой великой нужде и в такой нестерпимой печали. С таким человеком, который неопустительно делает все сказанное, равно как и с теми, которые слышат сие с верою и подражают сему истинному образу покаяния, Бог сотворит великую и неизреченную милость Свою и изменит болезнь его в радость, и печаль сердца его в веселье, расположив изблевать яд дракона, пожиравший внутренность его. С сего времени и потом не вспомнит уже он прежних трудов своих и болезней и ни одного из тех зол, какие перестрадал, не обратится также, чтоб взыскать денег или вещей, какие оставил во время болезней покаяния своего, и ничего подобного не пожелает. Всевышний Бог даст ему здравие, которое будет для него лучше всех сокровищ земли. Это здравие будет приносить сердцу его неизреченную радость, несравненно большую прежней скорби его, а радость сия опять будет отгонять от сердца его всякую болезненность, причиненную внешними прискорбностями. Человек этот познает, что с сего времени и потом сердце его не чувствует ран тела своего и что внешняя скорбь не приближается к радости, которая бывает внутрь сердца его. Узнавши же это, он еще более возрадуется, между тем как сродники его и друзья, видя все внешние скорби его и не зная пришедшей к нему сокровенной радости, воздыхают по нем и говорят: «Этот человек никогда не испытывал радости в жизни своей; жизнь его полна скорби и печали, и дни его ничем не разнятся от дней осужденников, которых наказывают в судилищах за злые дела их». — Он один, зная, что время жизни его стало полно радости и веселия и что радость сердца его посмевается смерти, и ад не одолеет ее, потому что она не имеет конца, радуется сему тьмами тем (бесчисленным множеством. — Ред.) раз более всех царей земли и всех тех, которые имеют здравие и красоту телесную, и всех богачей, облекающихся в порфиру и виссон, и всех, которые ублажаются в сем мире устами, глаголющими лжу. Знает человек тот, что бедность при радовании оном лучше всего мира и благ его, ибо все, что есть в теле его и в мире сем, покроет земля и поглотит смерть, а радости той, которую приял он по причине здравия души своей, ничто такое не может взять от него, потому что она не от мира сего. Эта радость породилась в нем не от славы человеческой, не от богатства многого, не от здравия телесного, не от похвал людских, не от другого чего, сущего под небесем, но уготовилась горькою болезнию души его и сретением действа Святого Духа Божия, сущего превыше небес. Почему смерть не будет иметь над нею власти, потому что в ней не найдется ничего, достойного укора, но будет она как очищенное вино, которое против солнца светится насквозь и чистейше являет цвет свой, и радует и осиявает лицо того, кто пьет его против солнца.

Впрочем, в том, что сказал я, одно кажется мне неудобопонятным, — не знаю, что больше радует меня, созерцание или услаждение, то есть красота ли и радостотворное блистание чистых лучей солнца, или питие и вкушение вина, которое имею в устах моих. Хочу смотреть на то, то есть на лучи солнца, а меня влечет это, то есть вино сокрушения, кажущееся сладчайшим; и когда опять обращусь к тому, то есть к свету Божественной благодати, опять большее ощущаю услаждение от сладости вкушения вина; не насыщаюсь ни зрением тех лучей солнца, ни питием сего вина. Когда кажется мне, что насытился питием, тогда красота ниспосылаемых лучей заставляет меня еще больше жаждать, и я оказываюсь опять алчущим и жаждущим; и чем больше усиливаюсь наполнить утробу мою, тем в десять раз больше палим бываю жаждою и вожделением блестящего пития того.

Таким образом, всякий, судимый сим добрым судом покаяния, не будет уже бояться никакого другого суда или мучения, не будет страшиться и искушений, находящих на него, ибо жаждание его (духовное) не престанет ввек, и питие оное, сладкое, светлое и блестящее, не пресечется никогда; а эта сладость, подаемая питием, и это радостотворное блистание, исходящее от солнца, отгоняет от души всякую печаль и делает человека всегда радующимся; и никто не может повредить ему, никто не может воспрепятствовать ему напаяться вдоволь от источника спасения. Миродержитель, господствующий над миром злобою своею, властитель земного, начальник тмы лукавый диавол, царствующий над всеми водами морскими и играющий миром, как иной играет малою птичкою, держимою в руках, не посмеет и со всем воинством своим, и со всею силою своею приблизиться к нему и прикоснуться даже к пяте ноги его, а не только смело взглянуть на него. Ибо блистание вина и лучи солнца сильно сияют в лице того, кто пьет его, проходят во внутренности его и передаются рукам, ногам и всем членам его, и делают его всего огнем, сильным во всех частях его, чтоб опалять врагов, приближающихся к нему. И бывает он любимцем света, другом солнца и возлюбленным ему сыном, в силу чистого и светлого вина того, изливающегося в него подобно лучам солнца и света. Питие сего вина бывает для него питанием и очищением скверны загнивших плотей его, а очищение сие — совершенным здравием; здравие же такое не позволяет ему вкусить другой какой-либо вредной снеди, но производит в нем некое безмерное и теплейшее вожделение пить одно то вино, чтоб питием таким очищать себя паче и паче и тем созидать свое здравие, ибо красота здравия и благодать благообразия, приносимого здравием, не знает насыщения.

3. Таковым наконец делается, чада мои возлюбленные, тот, кто согрешил пред Вседержителем Богом и приходит в чувство страха, то есть устрашается будущего суда, отвержения и гнева Божия. Страх Божий и чувство праведного Его воздаяния истнивают (истаптывают. — Ред.) плоть и сокрушают кости, подобно камню, некоею машиною спускаемому и сильно давящему виноград, прежде истоптанный в точиле. Ибо обыкновенно прежде ногами истоптывают виноград, а потом сдавливают его камнем, чтоб выжать последние соки его. Так и страх Божий делает то, что человек становится попранием всех людей, а когда сотрется вконец гордыня его и тщеславное мудрование плоти его, тогда ниспадает на него свыше мысленный камень, легчайший и благий, то есть святое смирение, и выжимает из него всю сырость плотских удовольствий и страстей, и делает благоугодною и добротною душу, таким образом смирившуюся и сокрушившуюся; при сем орошает ее слезами, истекающими, как река, и ее самую делает источником, источающим живую воду, врачующую раны грехов и отмывающую смрадные крови их, и человека того всего делает белейшим паче снега.

Блажен человек, слышащий слова сии, принимающий их с верою и творящий их. Он обретет великие блага, превосходящие и ум, и слово, и помышление, и ублажит убогую руку мою, написавшую сие, и прославит щедрого и милостивого Господа, преподавшего сие посредством скверного моего языка и нечистых уст моих в образец покаяния и обращения и в показание незаблудного и истиннейшего пути тем, кои от всей души желают спастись и наследовать царство небесное, в Самом Боге и Спасителе нашем, Коему слава во веки. Аминь.

Слово шестьдесят восьмое. 1. О трех образах внимания и молитвы. 2. О первом образе. 3. О втором. 4. О третьем.

СЛУШАТЬ с 3 ч. 29 мин.

Есть три образа внимания и молитвы, коими душа возвышается и преуспевает или низвергается и гибнет. Кто эти три образа употребляет в свое время и как следует, тот преуспевает, а кто употребляет их неразумно и не вовремя, тот низвергается.

Внимание так должно быть связуемо и неразлучно с молитвою, как связано и неразлучно тело с душою. Внимание должно идти вперед и сторожить врагов, как некий страж; оно первое пусть вступает в борьбу с грехом и противостоит злым помыслам, входящим в душу, а позади внимания пусть следует молитва, которая истребляет и побивает тотчас все те злые помыслы, с которыми пред сим вело брань внимание, ибо одно оно не может их побивать.

На этой брани внимания и молитвы (с помыслами) висит жизнь и смерть души. Если вниманием храним молитву чистою, то преуспеваем, а если не внимаем, чтоб хранить ее чистою, но оставляем неохраняемою, и она оскверняется злыми помыслами, то бываем непотребными и безуспешными.

Итак, поелику есть три образа внимания и молитвы, то надлежит нам показать отличительные свойства каждого образа, чтоб любящий спасение избрал лучшее.

2. О первом образе внимания и молитвы

Отличительные свойства первого образа таковы: когда кто, стоя на молитве и воздевая на небо руки свои и очи свои, и ум свой, держит в уме божественные помышления, воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых, и кратко все, слышанное в Божественных Писаниях, собирает в ум свой, и рассуждает о том тогда — во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению в любви Божией, а иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы).

Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается, бывает, что) мало-помалу (молящийся так) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая; ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему, и он молит Бога сподобить его всегда пребывать в таком делании. А это (то есть так думать о сем образе молитвы) есть знак прелести, ибо добро уже не добро, когда не бывает добрым образом и как следует.

Такой человек, если убезмолвится крайним безмолвием (то есть сделается исихастом, у нас — затворником), то ему едва ли можно не исступить из ума (будет он находиться в крайней опасности пострадать сие). Но если и случится, что не исступит он из ума, все же невозможно ему будет стяжать добродетели или бесстрастие. На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотя слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то диаволом, иные бросились в пропасть, иные удавились. И кто может пересказать разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы?

Из сказанного нами всякий разумный человек может понять, какой вред происходит от сего первого образа внимания и молитвы (если почитать его последним пределом совершенства в молитве). Если же и случится кому из употребляющих сей образ не пострадать никакого из тех зол, о коих мы сказали, по причине сожительства с братьями (потому что им подвергаются особенно те, которые живут уединенно), то все же он всю жизнь свою проведет не преуспевши (в духовной жизни).

3. О втором образе внимания и молитвы

Второй образ есть такой: когда кто сводит ум свой внутрь себя, отвлекая его от всего чувственного, хранит чувства свои, собирает все помыслы свои, чтоб не скитались по суетным вещам мира сего, — и то исследует помыслы свои, то вникает в слова читаемой молитвы, то возвращает назад помыслы свои, если они, быв пленены диаволом, унеслись к чему суетному и худому, то с большим трудом и самопонуждением напрягается прийти в себя самого, если был возобладай и побежден какою-либо страстию. Отличительная черта сего дела та, что оно происходит в голове: мысли с мыслями борются.

Имея такой подвиг и такую брань с самим собою, не может он мирствовать в себе никогда и не находит времени заняться деланием добродетелей, чтоб получить и венец правды. Такой человек подобен ведущему брань с врагами своими ночью в темноте, который слышит голоса врагов своих и принимает удары от них, но не может ясно видеть, кто они такие, откуда пришли, как и для чего бьют его. Потому что сам он пребывает в голове, а помышления злые исходят из сердца. Он не видит их, так как не внимает сердцу. Тьма, которая в уме его, и буря, какую имеет он в помыслах своих, причиняют ему сей ущерб (то есть не дают ему видеть это), и нет ему возможности ускользать от врагов своих демонов, чтоб они не поражали его. Тщетно подъемлет он труд, несчастный, и даже совсем теряет мзду свою, если при этом, и сам не замечая того, возобладай бывает тщеславием, воображая, что надлежаще внимает себе. В гордости своей презирает он других и осуждает их, а себя самого хвалит, мечтая при сем, что достоин быть пастырем словесных овец и руководить других, и походит он на слепца, который берется водить других слепцов.

Таков второй образ (внимания и молитвы). И всякий, желающий себе спасения, должен знать ущерб, причиняемый им душе, и добре внимать себе. Впрочем, он лучше первого, как лучше ночь лунная ночи темной, в которую не светит луна.

4. О третьем образе внимания и молитвы

Третий образ воистину дивен есть и неудобоизъясним, и для тех, которые не знают его опытно, не только неудобопонятен, но кажется даже невероятным; и они не верят, чтоб подобная вещь бывала на деле. И в самом деле, в наши времена сей образ внимания и молитвы встречается не у множайших, а у весьма немногих, и, как мне думается, благо сие убегло от нас вместе с послушанием. Послушание, если кто возымеет его к духовному отцу своему в совершенстве, делает его беспопечительным относительно всего, так как он всю печаль (заботу, попечение. — Ред.) свою однажды навсегда возверг на духовного отца своего; почему, будучи далек от всякого пристрастия мирского, он является способным к тому, чтоб быть весьма ревностным и неленостным делателем сего третьего образа молитвы, если, впрочем, нападет и на духовного отца истинного, который сам не состоит в прелести. Ибо кто посвятил себя Богу и всю печаль свою возвергнет на Него и на духовного отца своего, так что по истинному послушанию перестанет уже жить своею собственною жизнию и творить волю свою, но умрет для всякого пристрастия мирского и для тела своего, — такой какою привременною вещью может быть побежден и порабощен? Или какое попечение и какую заботу может иметь? Вследствие сего, этим третьим, бывающим вместе с послушанием, образом внимания и молитвы все козни и хитрости, какие бы ни употребляли демоны, чтоб увлечь ум его к помыслам многим и разнообразным, бывают уничтожаемы и рассеиваемы, ибо тогда ум такого человека, будучи свободен от всего, имеет благовремение без всякой помехи исследовать наносимые демонами помыслы и с великим удобством отгонять их, и чистым сердцем приносить молитвы свои Богу. Таково начало истинной жизни (духовной)! И которые не полагают такого начала, всуе трудятся, сами не зная того.

Начало сего третьего образа не то, чтоб воззревать на небо, воздевать руки свои горе, иметь ум свой в том, что на небе — это, как мы сказали, есть принадлежность первого образа и недалеко от прелести, — и не то, чтоб хранить умом своим чувства и на это обращать все свое внимание, а на внутренние брани душевные, причиняемые врагами, не смотреть (они смотрят и борются, но все в голове, и не остерегаются их) — это принадлежность второго образа, и кто употребляет это, попадает в рабство демонам и не может сотворить отмщения сим поработителям своим, но враги и непрестанно борят его явно и тайно, и делают его тщеславным и гордым.

Но ты, возлюбленный, если хочешь спастись, начни дело таким образом: после (установления в сердце) совершенного послушания, какое, как мы сказали, должно тебе иметь к духовному отцу своему, и все прочие дела свои делай с чистою совестию, как бы ты был пред лицем Бога, ибо без послушания невозможно быть совести чистой. Совесть же свою хранить чистою должен ты в трояком отношении: в отношении к Богу, в отношении к духовному отцу своему и в отношении к прочим людям, также к вещам и предметам мира (житейским).

В отношении к Богу долг имеешь хранить совесть свою чистою, не позволяя себе делать ничего такого, о чем знаешь, что оно не упокоевает Бога и неприятно Ему.

В отношении к духовному отцу своему делай одно то, что он заповедует тебе, и ни больше, ни меньше того не позволяй себе делать, но шествуй по намерению его и по воле его.

В отношении к другим людям соблюдешь совесть свою чистою, не позволяя себе делать им ничего такого, что сам ненавидишь и чего не желаешь, чтоб они делали тебе самому.

И в отношении к вещам долг имеешь хранить совесть свою чистою, употребляя их всегда как должно, именно — пищу, питие, одежду.

И вкратце, все делай так, как бы ты был пред лицем Бога, и ни в каком деле не допускай себя до того, чтоб обличала и уязвляла тебя совесть, что ты не сделал его хорошо. Действуя таким образом, ты уровняешь себе истинную и незаблудную стезю к третьему образу внимания и молитвы, который есть следующий: ум (быть в сердце — отличительная черта сего третьего образа молитвы) да хранит сердце в то время, когда молится, и внутрь его да вращается неотходно, и оттуда, из глубины сердца, да воссылает молитвы к Богу. (В этом все; трудись так, пока вкусишь Господа). Когда же наконец ум там, внутрь сердца, вкусит и чувством ощутит, яко благ Господь, и усладится тем (наш труд; вкушение же сие есть действо благодати в смиренном сердце), тогда не захочет уже он отдаляться от места сердечного (тогда скажет и он те же слова, какие сказал Апостол Петр: добро нам зде быти…) и всегда уже будет взирать туда, внутрь сердца, и там неисходно вращаться, отгоняя все помыслы, всеваемые диаволом (се третий образ внимания и молитвы, как ему следует быть!). Для тех, которые никакого не имеют сведения о сем деле и не знают его, оно большею частию кажется трудноватым и утеснительным, но те, которые вкусили сладости, какую оно имеет, и усладились ею в глубине сердца своего, — эти взывают с божественным Павлом и говорят: кто ны разлучит от любве Христовы? и прочее (Рим.8:35).

Почему святые отцы наши, слыша Господа, говорящего, что из сердца исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы, и что сия суть сквернящая человека (Мф.15:19-20), — слыша также, что в другом месте Евангелия заповедуется нам очищать внутреннее сткляницы, да будет и внешнее чисто (Мф.23:26), — оставили всякое другое духовное дело и стали всецело подвизаться в этом одном делании, то есть в хранении сердца, будучи уверены, что вместе с этим деланием удобно стяжут и всякую другую добродетель, а без него не могут установиться ни в одной добродетели. Это делание некоторые из отцов назвали сердечным безмолвием, другие назвали его вниманием, иные — трезвением и противоречием (помыслам), иные — еще рассмотрением помыслов и хранением ума. Они все в нем преимущественно упражнялись и им сподобились получить божественные дарования. Его разумеет и Екклесиаст, когда говорит: веселися, юноше, во юности твоей… и ходи в путех сердца твоего непорочен (Екк.11:9) и чист, удаляя сердце свое от помышлений злых. О сем же самом говорит он и в другом месте, — что если найдет на тебя прилог диавольский, то не позволяй ему войти в место твое, разумея под местом сердце (10:4). И Господь нам говорит во Святом Евангелии: не возноситеся (μη μετεωριζεσθε — не носитесь, как метеоры; Лк.12:29), то есть не носитесь умом своим туда и сюда. И в другом месте Он же говорит: блажени нищии духом (Мф.5:3), то есть блаженны те, которые не стяжали в сердце своем никакого пристрастия к миру, но бедны всяким помыслом мирским. И все святые отцы много писали об этом. Кто хочет, пусть читает писания их и увидит; пусть прочитает, что написал Марк Подвижник, что сказал святой Иоанн Лествичник, преподобный Исихий, Филофей Синайский, Авва Исаия, Варсанофий Великий и другие многие.

Одним словом, кто не внимает себе и не хранит ума своего, тот не может сделаться чист сердцем, чтоб сподобиться узреть Бога. Кто не внимает себе, тот не может быть нищ духом, не может сокрушаться и плакать, ни быть тихим и кротким, ни алкать и жаждать правды, ни быть милостивым, или миротворцем, ни перенесть гонение за правду. И обще говоря, нет возможности стяжать добродетели иным каким-либо способом, кроме сего внимания. Почему, паче всего другого, о нем надлежит тебе приложить старание, чтобы собственным опытом изведать, что я говорю тебе. — Если желаешь научиться и тому, как следует это делать, я скажу тебе об этом.

Три вещи надлежит тебе соблюдать прежде всего другого: беспопечение о всем, даже благословном, а не только неблагословном и суетном, или, иначе, умертвиться всему, — совесть чистую во всем, так, чтоб она не обличала тебя решительно ни в чем, — и совершенное беспристрастие, чтоб помысл твой не клонился ни к какой мирской вещи. Стой вниманием внутри себя самого (не в голове, а в сердце) [1]. Там имей ум свой, стараясь всячески обрести место, где сердце, чтоб, обретши его, там уже всецело пребывал ум твой. Ум, подвизаясь в сем, улучит место сердца. Это случится, когда благодать даст сладость и теплоту молитвенную. С сего же момента и потом, с какой бы стороны ни возник и ни показался какой-либо помысл, прежде чем войдет он внутрь и помыслится, или вообразится, ум тотчас прогоняет его оттуда и уничтожает именем Иисусовым, то есть — Господи Иисусе Христе, помилуй мя! С сего также времени ум человека начинает иметь злобу и ненависть к демонам, поднимает на них непрестанную войну и поражает. Прочее же, что обыкновенно последует за сим деланием, с Божиею помощию сам из опыта узнаешь, посредством внимания ума и держа в сердце Иисуса, то есть молитву Его: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! И некто из отцов говорит: «Сиди в келлии своей, и она научит тебя всему».

Вопрос: но почему же первый и второй образы внимания и молитвы не могут доставить сего?

Ответ. Потому что мы не так употребляем их, как следует. Святой Иоанн Лествичник, уподобляя сии образы как бы лествице некоей о четырех ступенях, говорит: иные укрощают страсти и смиряются; иные поют, то есть молятся устами; иные упражняются в умной молитве; иные восходят в созерцание. Которые берутся восходить по сим ступеням, не начинают с верхних, чтоб нисходить к нижним, а от нижних идут к верхним, — ступают на первую, потом на вторую, далее на третью и наконец на четвертую. И вот каким образом может, кто желает, подняться от земли и взойти на небо: во-первых, нужно подвизаться умом и укротить страсти, во-вторых, упражняться в псалмопении, то есть молиться устами, потому что, когда умалятся страсти, тогда молитва уже естественно доставляет удовольствие и сладость даже языку и вменяется в благоугодную пред Богом, в-третьих, молиться умно, и в-четвертых, восходить в созерцание. Первое свойственно новоначальным, второе — преуспевающим, третье — подходящим к последним степеням преуспеяния, а четвертое — совершенным.

Итак, начало не другое какое есть, как умаление и укрощение страстей, а они не другим каким способом умаляются в душе, как хранением сердца и вниманием, ибо, как говорит Господь наш, от сердца исходят помышления злые, которые сквернят человека; там и потребны внимание и хранение. Когда же страсти, посредством сопротивления им сердца, усмирятся совсем, тогда ум приходит к возжеланию Бога и ищет содружиться с Ним, для чего умножает молитву и в ней преимущественно проводит время. От сего возжелания Бога и молитвы ум делается сильным и прогоняет все помыслы, которые вращаются вокруг, чтоб войти в сердце, поражая их молитвою. И тогда бывает брань: с великим шумом восстают злые демоны и посредством страстей производят мятеж и бурю в сердце, но именем Иисуса Христа все сие потребляется и разливается, как воск в огне. Однако ж и быв изгнаны и вышед из сердца, они не успокоиваются, но опять покушаются возмутить ум совне чрез чувства; впрочем, ум и тут очень скоро восстановляет в себе и начинает чувствовать тишину, обычно в нем бывающую, потому что они не имеют силы возмущать самую глубину ума, а возмущают только поверхность его. Но совсем избавиться от брани и не быть боримым злыми демонами ум все еще не может. Это — достояние совершенных, тех, которые всецело отрешаются от всего и непрестанно пребывают во внимании сердечном.

Итак, кто проходит все сие по чину, каждое в свое время, тот может, после того как очистится сердце его от страстей, всецело весь и вдаваться в псалмопение, и противоборствовать помыслам, и на небо воззревать чувственными очами или созерцать его очами души умственными, и молиться чисто воистину, как подобает.

Впрочем, воззревать на небо чувственными очами надо, сколько можно, реже, страха ради злых, в воздухе находящихся демонов, которые потому и называются духами воздушными, многоразличные прелести производящими на воздухе, — и нам надлежит быть внимательными. Бог одного от нас требует, того, чтоб сердце наше было очищаемо посредством внимания. А затем будет, по слову Апостола: «если корень свят, то явно святы и ветви, и плод» (Рим.11:16). Если же кто не в таком порядке, как мы сказали, станет возводить очи свои и ум свой на небо и воображать что-либо мысленное, то он увидит мечтания, что-нибудь ложное, а не истинное, по той причине, что сердце его нечисто. Так первый и второй образ внимания и молитвы, как мы не раз говорили, не приводят человека в преуспеяние. Почему как, желая построить дом, мы не кровлю прежде возлагаем, а после полагаем основание, потому что так нельзя, но прежде кладем основание, потом строим дом и тогда уже возлагаем кровлю; так надлежит нам поступать и в отношении к духовному: прежде положим основание, то есть станем хранить сердце и изгоним из него страсти, потом построим духовный дом, то есть прогоним мятеж, воздвигаемый в нас злыми духами посредством внешних чувств, и навыкнем пресекать сию брань как можно скорее, и тогда же возложим и кровлю, то есть совершенное отрешение от всего, чтоб всецело предаться Богу, — и тем закончим духовный дом свой во Христе Боге, Коему слава во веки. Аминь.

Примечания

1. При сем святой Симсоп указывает некие внешние приемы, кои иных соблазняют и отбивают от дела, а у других искривляют само делание. Так как сии приемы, по недостатку руководителей, могут сопровождаться не добрыми последствиями, а между тем суть не что иное, как внешнее приспособление к внутреннему деланию, ничего существенного не дающее, то мы их пропускаем. Существо дела есть — приобрссть навык стоять умом в сердце, — в этом чувственном сердце, но нечувствснно. Надо ум из головы свесть в сердце и там его усадить, или, как некто из старцев сказал, сочетать ум с сердцем. Как этого достигнуть? Ищи, и обрящешь. Удобнее сего достигнуть хождением пред Богом и молитвенным трудом, особенно хождением в церковь. — Но помнить надо, что наш только труд, а само дело, то есть сочетание ума с сердцем, есть дар благодати, подаемый когда и как хощет Господь. Лучший пример — Максим Капсокаливит.

Слово шестьдесят девятое. 1. О покаянии и начале добродетельной жизни; также о том, что должно делать каждодневно тому, кто кается; еще — о сокрушении и слезах.

Братие мои возлюбленные, послушайте слов моих, с радостию примите совет мой, который даю я вам на благо вам, и со всяким усердием постарайтесь исполнить то малое, что скажу в общую для меня и для вас пользу, ибо, исполняя то, что кажется малым, мало-помалу преуспеваем, восходим к большему и делаемся совершенными во Христе мужами. Цель же слова моего такая.

По выходе из церкви не рассеивайтесь умом своим по суетным и бесполезным вещам, чтобы диавол, пришедши и нашедши вас занятыми такою суетою, не похитил тотчас из сердец ваших памятования слышанных вами в церкви душеполезных словес, как птицы расхищают семена пшеницы, трудолюбно посеянные на поле, но еще не сокрытые в землю, и вы опять не остались пустыми от спасительного учения. Но кто имеет какое-либо рукоделие или другое какое послушание, иди к рукоделию своему или на послушание свое, поникши взором в землю и себе внимая. Сидя же за рукоделием или исполняя послушание, говори самому себе: увы мне, бедному! Сколько времени прожил я, носясь умом туда и сюда, предаваясь суете, празднословию и смехам! Горе мне! Чего ради так непотребствую? Чего ради так осуечаюсь? Слушаю Божественные Писания, но даже доселе не дал им принесть мне пользу, какую обычно приносить им. Какой плод принесла мне настоящая жизнь? Столько и столько уже лет прошло жизни моей — и кто знает, доживу ли до завтра? Столько лет ел я и пил, наполнял чрево мое яствами, винами и всякими сластями, украшался светлыми одеждами, предавался утехам и веселию во вред душе своей; столько и столько наживая денег, тратил их на пустые и ничтожные вещи, часто ходил в бани, намащался драгоценными мастями, ездил на дорого убранных конях, давал многорасходные балы, завидовал ближнему своему, осуждал, падал в плотские грехи, присвоил чужое, лгал, между тем широкий имел круг друзей и знаемых и славное себе стяжал имя в мире сем, ложился на мягких постелях, всячески упокоевая сие земное тело мое, и спал без меры. Что из всего этого принесло мне доселе какую-либо пользу? И какую имеет принести пользу в час смерти? Если Бог, имеющий власть всякой плоти, повелит мне завтра умереть, поистине никакой не принесет мне пользы все сие. Позабочусь же наконец хотя последние дни жизни моей не провести в суете, но отныне положу начало своему исправлению, оставлю все худые дела свои и, как велят святые отцы, стану делать противоположные им дела добрые: вместо многоядения стану поститься, и притом так много, чтоб от поста и говорить с кем-либо не иметь силы; утесню чрево свое алчбою и жаждою, и тогда, конечно, сам собою укротится и неукротимый язык мой, тогда поникнет голова, насупится взор, печалию покроется лицо, и я избавлюсь от неудержимой продерзости в словах и движениях и от парения помыслов, и легко пресеку злой навык носиться умом туда и сюда, шутить и смеяться; одеваться стану в одежды смиренные, а прежние, многоценные и светлые, раздам бедным, раздам им и все деньги, которые имею в руках. Какая мне нужда заботиться теперь об этом, когда я решаюсь всего себя посвятить Богу, питающему всех? Не стану более ездить на конях и мулах, отрекусь от друзей и сродников, ибо кто любит другого кого паче Христа, тот недостоин Его, как говорит Сам Он. Не буду более ходить в бани, не стану спать на мягких постелях и буду со всем желанием ложиться на землю, где сухо и жестко, чтоб против воли поменьше спать, располагая себя к такому лишению то убеждением, что, если и умру, не потерплю вреда, то помышлением: да разве я достоин жить? Если стану так поступать, то легко буду пробуждаться в полночь и, припадая к Богу, горько оплакивать грешную душу свою, взывая к Нему со слезами и воздыханиями:

Владыко, Господи Иисусе Христе, Царь неба и земли! Знаю, что паче всякого человека, даже паче всякого неразумного животного и пресмыкающегося согрешил я пред Тобою, страшным и неприступным Богом моим, и несмь достоин обрести какую-либо у Тебя милость. По сей причине и не дерзнул бы я прибегнуть и припасть к Тебе, человеколюбче Царю, если бы не слышал святого гласа Твоего, глаголющего: Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив? (Иез.18:23; 33:11), и еще: на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся (Лк.15:7), и если б не помнил притчи о блудном сыне, которую слышим от Тебя во Святом Евангелии, — именно, как Ты, прежде чем блудный сын, покаявшийся и шедший к Тебе, приближился к Тебе, истек к нему, как благоутробный Отец, и, падши на выю его, облобызал его. Вспомнив это, возымел и я дерзновенное упование на безмерное благоутробие Твое и, пришедши, пал пред Тобою, с болезнию, печалованием и стенаниями сердца моего. Зле изъязвлен я, омрачен и бесчувствен, и в жалком положении лежу в бездне грехов моих. Но отныне даю обещание, что не оставлю Тебя, Господи мой, до последнего издыхания моего, не возвращусь вспять к прежним грехам моим и не стану более делать злых и суетных дел моих. Ты же, Господи Боже мой, знаешь немощь мою и крайность, мое малодушие и вкоренившиеся влечения, которые имеют силу тиранствовать надо мною, томить и теснить меня. Молю убо Тебя, не оставь меня и помоги мне. Не попусти, Благий, врагу нашему диаволу посмеяться надо мною, ибо отныне я раб Твой.

Вот о чем надлежит всегда помышлять, брате, тебе, восхотевшему покаяться, оставить прежнюю жизнь и положить начало шествию истинным путем покаяния. При этом и вот еще что надобно тебе соблюдать: не вкушай пищи до вечера. Когда же придет время и ты поешь немного, тогда, вошедши в келлию свою, сядь на лавку и размышляй в уме своем о всем, что сказано пред сим. Во-первых, поблагодари Бога, что сподобил тебя достигнуть конца дня и начала ночи; потом себя самого просмотри, вспоминая, сколько грешил ты пред Богом, Творцом своим, и сколько Он долготерпел на тебе, сохраняя твою жизнь и подавая тебе все потребное для тела — ястие, питие, одежду, кров и жилище, и как не прогневался Он на тебя, не возгнушался тобою за грехи твои и не предал тебя смерти или демонам на истребление. Когда же передумаешь все сие добре, постели рогожу твою наземи, положи небольшой камень в возглавие и приготовь таким образом место, где имеешь лечь на сон.

Теперь послушай, я открою тебе иной подвиг теплого покаяния, который в короткое время породит в тебе сокрушение и слезы, хотя бы ты был каменносердечен, жесток на плач, неподатлив на сокрушение. Не почти, однако ж, странным и необычным для верующих то, что скажу тебе, прежде чем испытаешь то. Сие ведай, что, кто сохранил себя по Крещении не оскверненным от греха, для того не требуется особый подвиг покаяния, так как он не впал ни в какой грех, но силою Божиею чист есть и нескверен. Но кто по Крещении осквернил себя непотребными делами и грехами и тело свое, которое есть храм Божий, блудно соделал жилищем похотей, страстей и демонов, для того потребен не тот только подвиг покаяния, о котором я имею сказать тебе, но потребны и многие другие покаянные подвиги и приемы самоумерщвления и самоозлобления (самоугнетения. — Ред.), чтоб умилостивить Бога и возвратить себе то божественное достоинство, которое потерял по причине своей греховной жизни. Да удостоверит тебя в этом слово о покаянии святого отца нашего Иоанна Лествичника, в котором показано много таких подвигов.

В чем же состоит тот подвиг покаяния, который я отечески советую тебе? Слушай, брате мой, смысленно и не соблазняясь. После того как приготовишь рогожу, как я сказал, на которой имеешь лечь спать, стань на молитву, как какой осужденник, и прочитай прежде Трисвятое и Отче наш, — что произнося, припомни, кто ты и кого именуешь Отцом. Дошедши же до Господи помилуй и желая воздеть руки горе, воззри на небо очами своими, взгляни потом на руки свои и, собрав ум свой внутрь себя, припомни, сколько злых и срамных дел наделал ты этими руками, и убойся, говоря в себе самом: увы мне, нечистому и скверному! Не воззрел бы Бог немилостиво на то, что я так бесстрашно простираю руки свои к Нему, и, вспомнив, сколько зла наделал я ими, огнь низвергши, не попалил меня? Почему, обратив руки свои назад, как бы они там были связаны, как бывает у ведомого на смерть осужденника, и воздыхая из глубины души, скажи жалостливым голосом: помилуй мя, Господи, недостойного жизни сей, а достойного всякого мучения, — и другое, что сказать просветит тебя благодать Божия. Воспоминая же при сем злые дела свои, бей себя, сколько можешь, без жалости, говоря: о лукавый и треокаянный! Как дерзнул ты сделать такие и такие злые дела? И опять стой и молись, призывая помилование Божие. Затем бей себя по лицу, дери себя за волосы, таская их, как бы они принадлежали другому кому, врагу твоему и наветнику, говоря: зачем наделал ты такие и такие злые дела? После того, как ты таким образом достаточно отдерешь себя, стань смиренно, сложив руки свои пред собою и прочитай со вниманием два или три псалма. И опять начни размышлять о том, что сказали мы выше. И, может быть, умилосердится над тобою Бог и даст тебе слезы и сокрушение. Если даст, стой тогда на том же месте, пока не прекратятся слезы. Если же не придут слезы, пожалей о том и скажи себе: сокрушение и слезы даются достойным и тем, которые приготовились к тому, ты же давно ли это стал молиться о том или положил работать Господу? Или какими добрыми делами приготовил себя к принятию их? Не довольно ли для тебя того одного, что тебе дается еще пожить? Скажи это и воздай благодарение Богу. Потом запечатлей знамением честного креста лицо свое и грудь свою и, припадши на рогожу, засни.

Когда проснешься, не переворачивайся на другой бок, но встань тотчас и твори молитву тем образом, какой я тебе указал. Ложиться же опять совсем не ложись, но, если останется время, почитай что-нибудь, пока придет час службы церковной. Тогда иди вместе с другими в церковь и, пришедши туда, стой со страхом и трепетом, как бы ты стоял на небе между Ангелами, почитая себя недостойным находиться вместе с братиями. Внимай добре, чтоб не озираться туда и сюда и не подсматривать за братиями, как кто стоит или поет, но внимай лишь себе самому, службе и грехам своим, воспоминая при сем и молитву, какую творишь в келлии своей, то есть — Господи Иисусе Христе, и прочее. В продолжение службы не обращайся ни к кому с каким-либо праздным словом и не выходи из церкви прежде отпуста. Если возможно, не садись даже и во время чтения (из святых отцов), но отойди в какое-либо скрытное место, стой и слушай, как бы устами чтеца говорил к тебе Сам сый над всеми Бог. Если определят тебя совершать чтение, читай внятно и с умилением, помышляя в себе, что ты недостоин читать братиям богодохновенные писания. Когда же, кончив чтение, будешь класть обыкновенные поклоны на оба хора, не делай этого небрежно и с презорством, но почитай всех братий как бы сынами Божиими и Ангелами, так низко поклоняйся, чтоб голова твоя доходила почти до пола, и говори тайно в себе самом внутрь сердца своего: молитесь о мне, святые Божии, и простите меня, грешного и недостойного неба и земли. Также, если велят тебе канонаршить, не канонарши небрежно и лениво, а обдуманно и с великим вниманием, как бы передавая гласом своим, как рукою, божественные глаголы братиям своим, пред лицем Царя всяческих Христа. Бойся оказать презрение к какому-либо брату и не преподать ему животворного хлеба, то есть слова Божия, чтоб не быть, как презрителю, изгнану не только из церкви, но и из царства небесного. По отпусте же, выйдя из церкви и направляясь к келлии, готовься к делам дня и для того просмотри, как провел ты вчерашний день, и, если окажется, что в чем-либо погрешил, исправь то ныне.

Если будешь ты всегда поступать таким образом, не прерывая, то Христос Господь не замедлит явить тебе милость Свою. Я ставлю тебе в этом порукою благоутробного Бога, я, — хотя и очень дерзновенно говорить так, — я обещаю тебе это от лица человеколюбивого Бога. Пусть я умру, пусть предан буду вечному огню адскому вместо тебя, если презрит тебя Господь и оставит. Только не делай того, что я тебе сказал, с раздумыванием и двоедушием. Что это за раздумывание и двоедушие? Внимай, и познаешь. Раздумывание есть, когда кто помышляет в уме своем и говорит внутри сам себе: помилует ли меня Бог или нет? Это — «или нет» — есть признак неверия. Если же ты не веришь, что Бог большую еще окажет тебе милость, нежели сколько чаешь, зачем и молишь Его о помиловании? Двоедушие есть, когда кто не всецело предает себя на смерть для стяжания царства небесного, но все еще попечение имеет о теле своем и о житейском. Вот только чего должно оберегаться кающемуся от всего сердца — чтоб не лишить себя каким-либо образом жизни и не сделаться самоубийцею, — сказать, к примеру, чтоб не броситься с какой стремнины или другого чего не сделать разрушительного для жизни телесной. О прочем же, — чем питаться и чем поддерживать жизнь тела, — пусть совсем пресечет всякую заботу, веря слову Спасителя, Который говорит: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф.6:33). Сия вся — то, что необходимо для тела. Кто подвизается и проводит жизнь, как заповедует Святое Евангелие, тот может питаться всегда и жить одним хлебом и водою, — и быть при этом еще крепче и здоровее тех, которые едят много разнообразных яств. Почему и Апостол Павел говорил и говорит всегда: Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1Тим.6:8). И еще: сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых (2Кор.1:9).

Се, возлюбленный брате, я показал тебе, как надлежит приступить к Богу и какой подвиг покаяния надо показать пред Ним. Не оставляй же ничего из того, что я сказал тебе, до последнего твоего издыхания и не забывай доброго совета, мною, грешным, тебе данного. Ибо хотя я и ничего не стоящий человек, но благодать Божия просветила меня сказать то для спасения твоего. Если ты с помощию Божиею исполнишь то, то познаешь и другие, более великие таинства, научаем будучи благодатию Всесвятого Духа, и за такие дела и подвиги дастся тебе не только источник слез, но и отчуждение и отсечение всех страстей. Кто, взыскав покаяния и сокрушения, станет ревностно разузнавать, что способствует и содействует сокрушению, плачу и слезам, и исполнять то с готовностию и тщанием, и при этом не будет высоко себя ставить в каком-либо отношении и творить какую-либо волю плоти, того такой образ действования скоро приведет к преспеянию, чистоте и бесстрастию, сделает его достойным приять благодать Святого Духа и подобным явиться великим отцам нашим: Антонию, Савве, Евфимию.

Вот что подобает тебе делать, если любишь покаяние и сокрушение! Если же не хочешь меня послушать и для стяжания их возыметь всегдашним и постоянным делом то, что я тебе сказал, по крайней мере, не хули того ни ты, ни другой кто, говоря, будто это невозможно. Не говори также: я исповедался и исповеданием очистил грехи свои; я столько уже лет ищу спасения; я столько иждил имущества и раздал денег на бедных, питал алчущих, поил жаждущих и все свое достояние расточил на нуждающихся; я ходил на святую гору (Афон), был у Святого Гроба Господня, восходил на Елеон, посещал Синай, и теперь живу особо в уединенном месте, держу пост в такие и такие дни, творю столько-то молитв и прочее. За все это надеюсь спастися, — и довольно для меня. — Ни, о брате мой, кто бы ты ни был, говорящий сие, — ни, не обольщай себя, утешаясь такими суетными помышлениями, неразумно сплетаемыми тобою. Все это хорошо, и очень хорошо. Но знай, возлюбленный, что это только семя. И рассуди теперь сам, что скажу тебе примерно: ты очистил место, взорал, вздвоил и встроил землю, и засеял ее, но проросло ли семя из глубины земли сердца твоего? Вырос ли стебель и заколосился ли? Забелели ли нивы душевной земли твоей и готовы ли к жатве? Срывал ли ты колосья и тер ли их в руках своих, чтоб видеть, каков плод трудов твоих? Увидевши его, вкусил ли? Вкусивши, насытился ли и подкрепился ли? Если все это ты увидел, сознал, испытал, восчувствовал, — кланяюсь тебе, лобызаю ноги твои и самые следы ног твоих, почитая себя недостойным поцеловать тебя в лицо. Радуйся и веселись, ибо явно, что ты пожинаешь с великою радостию, что посеял с немалым трудом и потом. Если же не имеешь и не чувствуешь в себе ничего из того, что я тебе говорю, и даже не знаешь, посеялось ли какое доброе семя на земле сердца твоего, то какая же, скажи мне, прибыла тебе польза от того, что ты окружил почти всю землю и достиг до последних краев моря? Поистине никакой не получил ты от того пользы, — даже от того, если притом раздавал деньги. Ибо если я весь мир помилую из того, что не мое — скажу, впрочем: пусть и мое, — себя же самого оставлю нагим и скудным внутреннею добротою духовною и, умерши, предстану таким пред страшным судилищем Спасителя, то какая мне польза от всего прочего? Нам надлежит выйти из мира и тела одеянными и украшенными всякою духовною добротою, если желаем достойно восседать за царскою трапезою на брачной вечери вместе с друзьями Царя. Что же это есть такое, во что я и все вообще христиане должны облещися, чтобы не оказаться тогда нагими? Есть, братия мои, Христос — Бог наш. Если же, опять скажу, я пройду всю землю, как один дом, и не оставлю ни одного села, города и церкви, не вошедши в нее, не помолившись и не осмотревши тщательно всего, что представится глазам моим, а потом лишен буду царствия небесного, то не лучше ли было бы для меня совсем не родиться, не дышать этим воздухом и не видеть этого солнца очами своими? Поистине было бы лучше.

Что же мне делать, чтоб не лишиться царствия небесного? Если стану делать все, о чем сказано выше, то получу Духа Святого. Сей Дух есть семя Христа. Силою Его мы все, бедные и тленные человеки, соделоваемся сродниками Христу. Семя сие если падет на добрую землю, то приносит приплод где в тридцать, где в шестьдесят, а где в сто. И сей-то Дух Святой есть царствие небесное; все же прочее без Него ни к чему не служит. Таким образом, брате мой, если мы не помилуем самих себя, если не сделаем душ своих очищенными покаянием и преисполненными света, то никакой не принесут нам пользы все другие дела, как говорит Господь наш Иисус Христос: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф.16:26). И опять: Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (Мф.10:39). Итак, если я не погублю души своей тем образом, о коем сказал, предавая себя на смерть из любви ко Христу, — и опять, если я обрету ее, любя настоящую жизнь и не ища жизни вечной, то какая мне польза от всего прочего, други мои и братия? Поистине никакая. Никакой не принесет нам это пользы, и от огня вечного не избавит, если не позаботимся о душе своей и не будем за нею присматривать, оставя все другое и всех других людей. Как же следует заботиться о душе своей, об этом я скажу в другом слове, чтоб настоящее не вышло без меры великим.

Ты же, Боже и Творче мой, благоволивший соделаться Учителем нас, грешных, Сам научи меня сказать как должно и для себя самого, и для братий моих, рабов Твоих, что потребно для спасения души. Ибо Ты еси путеводитель и просвещение душ наших. Ты отверзаешь уста наши и даешь слово с силою многою нам, проповедующим Евангелие Твое, и Тебе славу воссылаем ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово семидесятое. 1. Как надлежит присматривать за собою и вникать в свое состояние и как должно сличать дела свои с заповедями Христа Господа?

Как я обещал вам сказать, как надлежит присматривать за собою, то и хочу ныне исполнить сей долг свой, считая себя притом обязанным всегда доставлять любви вашей определенную пищу слова.

Присматривать за собою значит вникать в себя, примерно так разглагольствуя с самим собою: не обладает ли мною какая-либо страсть, большая или малая, а я о том и не думаю? Ибо, как слышу в Божественных Писаниях, если кто хоть одну какую имеет страсть, то он в царствие Божие не внидет. Так говорит святой Апостол Иаков: Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак.2:10). Может быть, я понерадел когда-либо о той или другой заповеди, или и теперь нерадею о той и небрегу исполнять эту? А Христос Господь говорит: кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном (Мф.5:19). Также, когда кто читает или слушает Божественное Писание, о себе самом пусть подумывает при том и при помощи его, как зеркала духовного, тщательно рассматривает душу свою, есть ли в ней то, о чем говорит Писание. Так, скажем для примера, слыша, что Христос Господь говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф.4:17), — пусть определительно дознает, покаялся ли искренно и хранит ли всегда покаянные чувства? И еще при встрече разных случайностей пусть наблюдает, что происходит в душе его, и чрез то определяет, какова она. Так, например, наблюдая, что бывает у него на душе, когда бранят его или бесчестят, или иным каким образом оказывают ему презрение, он верно познает, есть ли в нем смирение или нет. Ибо, кто имеет смирение, тот все скорбное переносит с радостию, и сердце его нимало не уязвляется ничем таким. Смирен и тот, кто хотя уязвляется немного этим, но не допускает себя до смущения, и за это малое чувство уязвления сердца оскорблением, то есть что опечалился немного, а не с радостию принял случившееся, осуждает себя и укоряет, и, вошедши в келлию свою и себя самого рассуждая, сокрушается и плачет, и, припадая к Богу, исповедуется Ему как бы погубивший все труды свои.

Потом опять, — когда слышит: блажени плачущии (и рассудите, прошу, не сказал: плакавшие, но плачущии, то есть те, которые всегда, каждый день и каждый час плачут), должен подумать, плачет ли он каждый день, ибо если он смирен действием покаяния, то конечно не пропустит ни одного дня и ни одной ночи без слез, плача и сокрушения.

Тоже пусть сделает, и слыша: блажени кротцыи. И кто может слезить и плакать каждый день, — и оставаться гневливым, а не быть кротким и тихим? Ибо как пламя огненное погашается водою, так гнев душевный гаснет от плача и слез, а если кто долгое время пребудет в плаче, то раздражительность души приходит в совершенную неподвижность, — и душа тогда уже совсем не гневается. Потому всякий должен и с этой стороны осмотреть себя, — истинно ли он кроток. Истинно кроткий только преступления заповедей Божиих не может сносить ни в каком человеке, но и при этом он плачет о преступающих сии заповеди и грешащих, и также искренно, как бы сам грешил.

Опять и то пусть испытает о себе, алчет ли он и жаждет правды Божией. Ибо взыскавшему Бога нельзя не алкать и не жаждать правды, так как правда есть Бог, Который, как слышишь, именуется Солнцем правды. Итак, алчущий и жаждущий правды алчет и жаждет Бога, то есть Его единого желает и к Нему единому горит любовию; все же прочее, мир и все, что в мире, вменяет в уметы (Флп.3:8), и чести человеческие и похвалы почитает как бы пристыжением, не принимая их в ум и совсем их не чувствуя.

Также слыша: блажени милостивии, пусть испытает — милостив ли он. Но кто такие милостивые? Те ли, которые раздают бедным деньги и кормят их? Нет, не это одно делает милостивым; надобно, чтобы при сем была милостивость сердечная. И те милостивы, которые обнищали из любви ко Христу, нас ради обнищавшему, и не имеют, что дать бедным, но, вспоминая о бедных, вдовах, сиротах и больных, и нередко и видя их, снедаются жалостию об них и плачут, уподобляясь Иову, который говорит о себе: не скорбела ли душа моя о бедных? (Иов.30:25). Они, когда имеют что, с искренним радушием помогают нуждающимся, а когда не имеют, дают им всеубедительные наставления о том, что способствует спасению души, повинуясь слову того, кто сказал: Без хитрости я научился, и без зависти преподаю (Прем.7:13).

Таковы истинно милостивые, ублажаемые Господом Иисусом Христом. Они такою милостивостию, как лествицею, восходят к совершенной чистоте душевной. Почему и Господь наш, вслед за ублажением милостивости, сказал: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Ибо, как Бог и Законоположник наш, Он знает, что если душа не придет в такое настроение, то есть не соделается милостивою, как мы сказали, не будет всегда плакать, не станет совершенно кроткою, не возжаждет Бога, — то она не может избавиться от страстей и соделаться чистою, как чисто зеркало. Но если не сделается она такою, то никак не узрит она чисто внутрь себя лица Владыки и Бога нашего. Та же душа, которая сделается чистою, всеконечно зрит Бога и содружается с Ним, и бывает тогда мир между Творцом нашим Богом и душою тою, тогда как прежде она враждебна была к Нему. Почему после сего она и ублажается Богом, яко миротворица.

Блажени миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся. То есть блаженны те, которые сознательно содружились со Христом, пришедшим дать мир дальним и ближним, то есть праведным и грешным, примирить с Отцом Своим нас, врагов Его, и совокупить воедино разделенное между собою, — для каковой цели Он воспринял нашу человеческую плоть, чтобы преподать нам Духа Святого. Итак явно, что те, которые зрят Бога, содружились с Ним, достигли желаемого мира и соделались сынами Божиими. Вот и смотри, содружился ли ты с Богом? — Содружился, если любишь брата своего, и не содружился, если не любишь брата. Ибо если ты не любишь брата, которого видишь, то как можешь любить Бога, Которого не видишь? Если же не можешь любить Бога, явно, что ты и не содружился еще с Ним. Почему, братия мои, восподвизаемся всею нашею силою узреть Бога, содружиться с Ним и возлюбить Его вседушно, как Он заповедал.

Наконец слыша: блажени изгнани правды ради, испытывающий себя смотрит, потерпел ли он какое-либо гонение за заповедь Божию, так как, по Апостолу, все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2Тим.3:12). Господь наш говорит далее: Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах. Чего же ради после всех положил Он гонимых и поносимых и властно повелевает им, говоря: радуйтеся и веселитеся? Того ради, что только тот, кто покажет покаяние, достойное грехов его, а от покаяния сделается смиренным (повторю опять все то же), каждодневно плачет, бывает кроток, от всей души алчет и жаждет Солнца правды, бывает милосерд и сострадателен до того, что все страдания, скорби и болезни других считает как бы своими, очищается плачем и зрит Бога, содружается с Ним, бывает воистину миротворцем и удостоивается наименоваться сыном Божиим, — только тот, кто сделается таковым, может, и когда бывает гоним, бием, поносим, оклеветаем и слышит всякий злой глагол про себя, с радостию и неизреченным веселием претерпеть все сие. Зная сие, Владыка наш и Бог гонимых ублажил после всех и так решительно сказал к ним: радуйтеся и веселитеся. Кто же не сделается таковым, ужели не может снести все сие? Нет, не может.

Итак, братия мои, будем непрестанно испытывать и исследовать себя самих со всем вниманием и тщанием каждый день и каждый час, если возможно, и, приводя на ум заповеди одну за другой, по каждой из них осматривать и обсуждать себя самих. Если найдем, что исполнили какую, возблагодарим Господа Бога нашего и постараемся соблюдать ее и в последующее время. Если же окажется, что не исполнили какой, покаемся в том и восподвизаемся исполнять ее, чтоб иначе, презревши ее, не нарещися меньшими в царствии небеснем (Мф.5:19). Если мы таким образом станем восходить мало-помалу от одной заповеди к другой, как по лествице, то наверное достигнем до самых последних пределов христианского совершенства, до самых врат неба, где Христос, Господь наш, сретив нас, скажет нам: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф.11:28). Когда достигнем мы сего и узрим Господа, сколько возможно человеку узреть Его, и восприимем от Него царствие небесное, которое есть Дух Святой, тогда всегда уже будем иметь Его в себе, как сказал Сам Он, и докончим жизнь свою в веке сем, как Ангелы Божии или, лучше сказать, как сыны Божии. Какового сладчайшего блага буди сподобитися всем нам благодатию и благоволением Бога, в Троице поклоняемого, Ему же слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

The post 🎧СЛОВА. Симеон Новый Богослов. сл.47-70 (слушать избранные) appeared first on НИ-КА.