The post 🎧Троицкие Листки (слушать) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (751 — 800) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

751. В чем новое счастье для Нового Года
752. Христос Спаситель на Иордане
753. Слово святителя Иоанна Златоуста к мужьям и женам
754. Одни ли богатые должны благотворить?
755. Невольная милостыня
756. От юности чудотворец
757. Кожеозерский чудотворец
758. Думы и чувства христианина на смертном одре.
759. Древнерусские притчи
**О крестьянском житии
760. Почему мы покланяемся четвероконечному Кресту Христову?
761. Праведные родители святого сына
762. Святые пустынницы.
**Рассказ Иоанна, ученика преподобного Кириака Отшельника
**Рассказ преподобного Сипы, подвизавшегося в пустыне Аравийской
**Рассказ преподобного аввы Иоанна Моавитского
**Рассказ блаженного Иоанна Мосха
763. Кто наш Спаситель?
764. Апостол Крайнего Севера
765. Похвала Златоуста покаянию царя Давида
766. Благословен Грядый во имя Господне!
767. Причастникам в Великий Четверток
768. Святые жены-мироносицы у гроба Господня
769. Благословение пастырей Церкви
770. Скоропостижная смерть
771. Славословия Триединому Богу. Листок первый
772. Славословия Триединому Богу. Листок второй
773. Сийский подвижник
774. Златые крупицы из духовной сокровищницы старца Феофана Новоезерского
775. Святой блаженный Василий, Московский чудотворец
776. Слово о пьянстве из «Статира»
777. Христоподражательный первомученик
778. Бегайте лжи.
**Бывает ли ложь во спасение?
779. Можно ли спастись богатому?
780. Кому нужнее наша милостыня?
**Святой обычай
781. Ангелы Божии
782. Наши Ангелы хранители
**Из житий святых
783. Плач в воспоминание Страстей Христовых
784. Любящим благолепие дома Божия
785. Письма святителя Феофана Затворника к одному крестьянину
786. Седьмое таинство
787. Основатели русского иночества
788. Всецерковный песнопевец
789. О том, как жили наши предки в старину
790. Что есть единоверие
791. Почему и младенцы не лишаются Святого Крещения?
792. Молитва любви.
**Молитва за нас святых Божиих
**Наша молитва за усопших братий наших
793. Притча о самонадеянном страннике.
794. По совести ли рассуждают наши штундисты?
795. Письмо православного святителя к глаголемому старообрядцу
796. Свет во тьме светится
797. Голос Божий в душе язычника. Листок первый
798. Голос Божий в душе язычника. Листок второй
799. Письмо святителя Феофана Затворника к умирающей сестре
800. Природа ведет к Богу, а Христос открывает Бога

751. В чем новое счастье для Нового Года

Люди мечтают о счастье, и никогда не слышится столько пожеланий счастья, как в день Нового Года. Только и слышишь со всех сторон: «С Новым Годом — с новым счастьем!» Но что такое это — всеми столь желанное счастье? В чем состоит оно? Бедняк думает, что будь он богат — он будет и счастлив. Бедный! А спросил бы он богача: счастлив ли он? Увы, как много богачей, которые завидуют счастью последнего бедняка! Много ли богатых, которые довольны своим состоянием? Уж так устроена душа человеческая, что она ничем на земле не может насытиться, ничем не может быть вполне довольна; «аще и весь мир приобрящет человек» — он и тогда не будет доволен, и тогда его душа будет тосковать о чем-то, искать чего-то… Значит, не будет человек и тогда счастлив! Иной думает, что счастье — в почестях, власти, в славе мирской. Но спросите по душе у тех, которые стоят на самой вершине всяких почестей земных, спросите у царей земных: счастливы ли они? Увы, и у них есть скорби, и на них лежат кресты, да еще какие тяжелые кресты! Не будем говорить о тех царях, которые всю жизнь свою отдают на служение своему святому званию, это воистину великие крестоносцы, коим только благодать Божия, в Таинстве священного Миропомазания преподаваемая, помогает нести их тяжкое бремя. Укажем на царя-язычника. Кто был Диоклетиан-мучитель? Это был могущественный римский император, пред коим содрогалась вся великая Римская империя; его слово, его желание было законом для его подданных, одно его повеление, его указ об истреблении христианства пролил целые потоки крови. И сей-то, по земному — всемогущий император наскучил своей властью, оставил царский престол и кончил жизнь простым поселянином…

Видно, и для таких честолюбцев, которых не стеснял закон любви христианской, закон правды Божией, — и для них нелегко нести бремя власти и всяческих почестей. Так стоит ли за ними, за этими почестями, гоняться? Нет, не найти человеку полного счастья и в почестях, и в славе, и в могуществе земном! Не может оно, это желанное счастье, заключается в земных удовольствиях, в полном удовлетворении всех похотей нашего грешного сердца. Нет! Если в чем, то вот именно в грешных плотских удовольствиях человек и находит не счастье, а самую горькую отраву жизни, находит скорее, чем в чем-либо другом! О, если бы ты, невинный юноша, мечтающий найти счастье в веселых пирах, в опьяняющих напитках, в обществе легкомысленных женщин и девиц — во всех этих мирских забавах и утехах, на которые так изобретателен мир грешный, если бы ты знал, какое ужасное рабство готовят для тебя все эти удовольствия и забавы грешного мира! Какая душевная тоска, какое бессилие духа, пустота сердца, безотрадный мрак души ждут тебя среди этих забав и утех! Кто отдал свою бедную душу этим забавам, этим греховным наслаждениям, тот становится рабом греха: и не хочет он грешить, а грех влечет его к себе, влечет как полновластный хозяин его души — и не хочешь, да грешишь! И боится такой несчастный остаться наедине с самим собой, и не знает он, куда ему убежать от самого себя. Недаром же так много людей, пресыщенных плотскими удовольствиями, измученных этим страшным рабством греху. Они, развратившись до мозга костей, впадают в отчаяние и кончают жизнь самоубийством. Вот тебе и счастье в этих порочных удовольствиях! Видно, правду сказал древний мудрец, испытавший все виды земного счастья: «Суета сует и всяческая суета!» (Εκ. 1; 1).

Так что же? Или вовсе невозможно никакое счастье на земле? А если оно хотя в малой мере возможно, то где оно? В чем оно? Как найти его?

Тебе ли, смертный человек, мечтать о полном счастье на земле? Ведь как бы ты ни был счастлив, но ты умрешь, непременно умрешь, а эта мысль о неизбежной смерти разве не способна отравить всякое счастье земное? Ты умрешь, и, может быть, очень скоро умрешь; значит, ты неизбежно должен расстаться с тем счастьем, коим ты владеешь, а временно пользоваться счастьем — что это за счастье? Чем полнее было бы такое счастье, тем горестнее было бы с ним расстаться. И как расстаться?! В могилу от него уйти! Нет, братие, нечего нам мечтать о счастье земном. Неполно оно, стало быть, и счастьем его называть не стоит… А все же есть счастье для человека и на земле. Есть оно, и только для христианина доступно оно. Это счастье принес на землю для нас Сам Сын Божий, Господь наш Иисус Христос. Оно, это счастье, называется Царствием Божиим. «Царствие Божие внутрь вас есть», — говорит Господь наш (Лк. 17; 21). Правда, мир и радость о Дусе Святе, — вот в чем состоит оно, по изъяснению святого апостола Павла (Рим. 14; 17). В сущности, это не земное счастье, ибо оно есть начало, предвкушение будущего вечного блаженства на небе. Словами нельзя описать того блаженства, какое ощущает сердце, исполненное благодати Божией. Где Господь со Своей благодатью, там и рай, там и Царство Небесное. Но приходит это Царствие Божие с соблюдением: твори волю Божию, очищай свое сердце от страстей, пользуйся благодатью Таинств церковных, старайся стяжать детское смирение, детскую простоту и незлобие, и ты самым опытом изведаешь, как близко к тебе это Царствие Божие, это возможное для нас на земле величайшее счастье, и вселится мир и радость неизреченная в сердце твоем, и с радостью ты будешь встречать все скорби, в сем мире столь неизбежные…

Хочешь ли видеть хотя малые опыты этой радости благодатной на себе и на других? — Посмотри, вот человек, очистив свою совесть искренним покаянием, причащается Святых Христовых Таин: какую радость, какое блаженство испытывает он в своем сердце, начиная новую жизнь! Вот добрая мать учит детей своих молиться Богу, слагать их детские персты для крестного знамения, учит деток подавать милостыню бедным, утешать печальных и творить другие дела милосердия. Это ли не радость для нее, это ли не высокое блаженство для сердца? Вот несчастный распутный сын возвращается в дом родительский, плачет, просит прощения, и получает снова мирный приют под кровом любящих родителей: загляните в душу этого несчастного сына, о, как светло и радостно у него на сердце! А сколько счастья сияет на лицах его родителей, как они ликуют духом и с какими сладостными слезами приносят благодарение Богу за спасение сына! Вот недруги, много лет враждовавшие между собой, примиряются и обнимают друг друга, как братья родные, — это ли не радость благодатная и, притом, не для них только, но и для каждого доброго человека-христианина?! Сердцем верится, что Сам Господь с высоты небесной призирает на них и благословляет их, и Ангелы Божии ликуют и славят Бога о спасении их. Хочешь ли на себе испытать это незримое, но живо ощущаемое Божие благословение? Примирись и ты от всего сердца с тем, кто немил тебе; сам пойди к нему, сам попроси у него прощения, смирись пред ним во имя заповеди Божией, и ты тотчас ощутишь в своем сердце эту радость, этот мир неизреченный, это счастье, выше которого нет счастья на земле. Но, может быть, ты не имеешь врагов? Слава Богу, тогда постарайся хотя сегодня, для Нового года, сделать какое-либо дело доброе, сделать так, чтоб левая рука твоя не знала, что делает правая: помоги бедняку-сироте, посети болящего, утешь скорбящего, сделай то, что совесть твоя подскажет тебе, и ты будешь счастлив на нынешний день для Нового года, и это счастье так будет приятно для души твоей, что ты не захочешь расстаться с ним и назавтра, и на все дни жизни твоей. Только и будешь думать, как бы побольше сделать добра во имя Божией заповеди и осчастливить ближнего, а чрез то и сам будешь счастлив, так счастлив, что и в самых скорбях твоих будешь радоваться, как заповедует апостол Иаков: «всяку радость имейте, братие моя, егда во искушения впадаете различна» (Иак. 1; 21). Дивно это, непонятно для людей мира сего, но вполне понятно для тех, кто делает добро во имя Божие и верит в благодатную силу добра.

В добродетели, в исполнении заповедей Божиих — вот в чем наше счастье, которого никто никогда не может отнять у нас! Оно с нами и на тот свет пойдет! Делай добра побольше, храни свою совесть чистой от греха, слушайся ее почаще, каждый день и каждый час обращайся к Богу, показывай Ему свое сердце, проси Его помощи в исполнении Его святых заповедей, и ты будешь счастлив тем новым, может быть, доселе тебе неизвестным счастьем, которого да сподобит нас Господь на новое лето и на все дни и лета жизни нашей Своей благодатью, молитвами Пречистой Матери Своей и всех святых. Аминь.

752. Христос Спаситель на Иордане

Мужи, возлюбленные Христу, и любящие общение и братство! Удостойте и ныне благосклонного вашего внимания мою беседу и, отверзши слух свой, приимите слово мое, и внемлите моей спасительной проповеди о Крещении Иисуса Христа, нисшедшего к нам до такой степени. Прейдем все из Галилеи в Иудею и изыдем вместе со Христом; изыдем и мысленными стопами достигнем Иордана, чтобы зреть, как Тот, Кто не имеет нужды в Крещении, крещается от Иоанна Крестителя, дабы даровать нам благодать Крещения.

Тогда приходит Иисус от Галилеи на Иордан ко Иоанну, креститися от него (Мф. 3; 13). Какая кротость и смирение Господа! Какое снисхождение! Небесный Царь приходит ко Иоанну — Своему Предтече, не будучи окружен воинством Ангельским, но, подобно простому воину, Он приходит к собственному Своему воину, приступает к нему как бы простой человек. В числе пленников обретается Искупитель их и судья; к погибшим овцам присоединяется добрый Пастырь, Который ради заблудшей овцы снисшел с неба, и между тем не оставил небес; с плевелами смешалась небесная Пшеница, произросшая без человеческого семени. Иоанн Креститель, увидев Его, узнал, что это, действительно, Тот Самый, Которого он исповедал и почтил, ради Которого он взыгрался в матерней утробе. Опустив свою руку и преклонив свою главу, как возлюбленный раб Господень, Иоанн сказал Ему: «аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне» (Мф. 3; 14). Что делаешь Ты, Господи? Для чего наравне с рабами от раба Твоего просишь того, что свойственно рабам? Для чего желаешь получить то, в чем не имеешь нужды? Для чего Ты меня, Твоего раба, подавляешь столь великим снисхождением и смирением? Аз требую Тобою креститися, — но Ты не имеешь нужды креститься от меня! Меньшее благословляется от большего и сильнейшего, а не большее благословляется и освящается от меньшего. Светильник возжигается от солнца, а не солнце воспламеняется от светильника. Тварь обновляется Творцом, а не Творец управляется тварью. Больной врачуется от врача, а не врач принимает наставления от больного. Бедный берет взаем у богатого, а не богатый от бедного.

Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне? Неужели я не знаю, Кто Ты и откуда воссиял и откуда пришел? Неужели я стану отрицать величие Твоего Божества потому только, что Ты сделался подобным мне? Неужели я не знаю, что Ты одеваешься светом, как ризой, и только для моего спасения Ты облекся в мое естество? Нет, я знаю Тебя, Господи, знаю Тебя, будучи научен Тобой же Самим, ибо никто не может знать Тебя, если не будет просвещен светом Твоей благодати. Я ясно знаю, Тебя, Господи, ибо я видел Тебя духом прежде, нежели я узрел сей свет! Нет, я не могу не чтить и не проповедовать о Тебе, о Котором небо возвестило путеводной звездой, Которому принесла поклонение земля в лице волхвов, Которого воспели хоры Ангелов, и Которого пастыри, содержавшие ночную стражу в поле, исповедали начальником пастырей словесных овец. Я не могу молчать в Твоем присутствии, потому что я — глас, и притом глас вопиющаго в пустыни: уготовайте путь Господень (Мф. 3; 3). Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне? Я — человек и вместе — причастник божественной благодати; а Ты — Бог и вместе Человек, и Ты ли грядеши ко мне? Ты ли, Который был в начале, был у Бога и Сам был Бог (Ин. 1; 1)? Ты ли, — Сияние славы Отчей? Ты ли — совершенный Образ совершенного Отца? Ты ли — Свет, просвещающий всякого человека, грядущего в мир? Ты ли, Который соделался плотью, но не обратился в плоть? Ты ли, Который соединил небо с землей святым Твоим именем, как бы неким мостом? Ты ли грядеши ко мне — столь Великий к столь малому? Царь — к Предтече? Владыка — к рабу? Я знаю, какое расстояние между землей и Создателем; но знаю, какое различие между перстью земли и Творцом ее; и хотя Ты облечен чистым облаком тела, но я знаю Твое владычество.

Я исповедую рабское свое состояние и проповедую Твое величие. Признаю могущество Твоей власти и не таю собственного моего унижения и недостоинства. «Несмь достоин, да отрешу ремень сапога Твоего» (Ин. 1; 27), и как же дерзну я прикоснуться непорочного верха Твоей главы? Как простру десницу мою над Тобой, Который распростер небо, яко кожу, и повесил на водах землю? Как возложу рабские персты мои на Твою Божественную главу? Как омою Непорочного и Непричастного никакому греху? Как просвещу самый Свет? Какую молитву произнесу над Тобой, Который приемлет мольбы даже тех, кои не знают Тебя? Когда я крещаю других, то крещаю в Твое имя, дабы они веровали в Тебя, грядущего со славой. Но, крещая Тебя, Кого стану я призывать? Во имя Чье буду крестить Тебя? Во имя Отца? Но Ты всего Отца имеешь в Себе Самом, и Сам весь находишься в Отце. Во имя Сына? Но кроме Тебя нет другого Сына Божия по естеству. Во имя Святаго Духа? Но Он всегда с Тобой, как Тебе единосущный и единомысленный, единовластный и единопоклоняемый от всех. Итак, крести, если благоугодно Тебе, Господи, крести меня — крестителя. Возроди того, которого произвел Ты на свет. Простри державную Твою десницу и Твоим прикосновением венчай мою главу, дабы я велегласно благовествовал грешникам, взывая к ним: «се Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1; 29). И ты, река Иорданская, возвеселись вместе со мной и возрадуйся; стройно и согласно восплещи твоими волнами, потому что Создатель твой предстоит пред тобой во плоти. Ты видела некогда, как переходил чрез тебя Израиль, и, разделив воды, остановилась, ожидая перехода народа Божия; ныне же разливайся сильнее, теки величественнее и обыми непорочные уды Того, Кто в то время провел чрез тебя евреев. Горы и холмы, источники и потоки, моря и реки, благословите Господа, входящего в реку Иорданскую, ибо чрез ее воды Он сообщает благословение всем водам!

Но Иисус в ответ сказал Иоанну: Остави ныне, — умолкни, о Креститель, и дай действовать Мне. Научись желать того, чего желаю Я, и не углубляйся чрезмерно в испытание того, что Я хочу сделать. Остави ныне, — не проповедуй еще о Моем Божестве, не возвещай еще Моего Царства. Позволь диаволу приступить ко Мне так же, как он приступает к простому человеку; позволь ему сразиться со Мной, дабы он получил себе должную язву. Дай Мне исполнить Мое намерение и желание, для которого Я пришел на землю. Таинственно и сокровенно то, что ныне совершается на Иордане. Сокровенно здесь то, что Я делаю сие не для Своей нужды, а для уврачевания уязвленных. Остави ныне, — когда увидишь, что Я как Бог буду действовать в Своих творениях по Своему произволению, тогда прославь то, что уже совершено. Когда увидишь, что Я очищаю прокаженных, то проповедуй обо Мне, как о Творце природы. Когда увидишь, что Я хромых делаю быстроногими, тогда и ты настрой язык твой к прославлению Меня. Когда увидишь, что Я одним словом извожу мертвых из гробов, то вместе с воскресшими и ты прославь во Мне Виновника и Подателя жизни. Когда увидишь Меня сидящим одесную Отца, то признай и исповедуй во Мне Бога, сопрестольного, совечного Отцу и Святому Духу. Остави ныне; тако бо подобает нам исполнити всяку правду. Я — Законодатель и Сын Законодателя, и потому Мне прежде всего нужно Самому исполнить заповеданное, а потом уже повсюду являть опыты Моей власти.

Мне должно прежде исполнить закон и тогда уже сообщать благодать. Мне должно положить конец Ветхому Завету, и потом уже проповедовать Новый, начертить его на сердцах человеческих, скрепить Моей Кровью и запечатлеть Моим Духом. Мне должно взойти на крест и на нем пригвоздиться, претерпеть в этом естестве все, что только оно может претерпеть, и Моими страданиями уврачевать страдания других. Мне должно снизойти в самую глубину преисподней ради содержимых там мертвецов. Мне должно тридневной смертью Моей плоти истребить и уничтожить долговременное владычество смерти. Мне должно взойти туда с плотью, где Я пребываю по Божеству. Мне должно привести к Отцу Адама. Мне должно ныне креститься сим Крещением и после преподать всем людям Крещение Единосущной Троицы. Возложи же на Меня ныне, Креститель, свою десницу. Погрузи Меня ныне в струи иорданские подобно тому, как Родившая повила Меня младенческими пеленами. Прикоснись Моей главе, пред которой благоговеют и которой поклоняются Серафимы.

Выслушав сие, Креститель уразумел Таинство, покорился Божественному повелению и, простерши с радостью и трепетом свою десницу, крестил Господа. Когда же иудеи, стоявшие вблизи и в отдалении, помышляли и говорили сами с собой: «Разве мы напрасно думали, что Иоанн более и совершеннее Иисуса? Не крещает ли его Сей, как превосходнейший его, а Тот не крещается ли от сего, как низший?» Тогда Тот, Кто един есть Господь и по существу Отец Единородного, исправляя ложное мнение иудеев, отверз врата небесные и ниспослал на главу Иисуса Духа Святаго в виде голубя, как бы перстом указуя нового Ноя и Творца Ноева. И Сам возгласил с неба, ясно говоря: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф. 3; 17). Сей Иисус, а не Иоанн, Тот, Кто крестился, а не тот, кто крестил; Тот, Кто родился из Меня прежде всех времен, а не тот, кто родился от Захарии — Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих, — Сын единосущный, а не другого естества; это Тот, Который вместе со Мной сотворил человека. «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих», Того послушайте. Если Он скажет: «Аз и Отец едино есма» (Ин. 10; 30), — слушайте Его. Если Он скажет: «пославый Мя болий Мене есть» (Ин. 14; 28), — покоряйтесь Его слову. Если Он вопросит: кого Мя глаголют человецы быти, Сына Человеческого? — вы отвечайте Ему: «Ты ecи Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16; 13,16). Когда услышаны были с неба такие слова, то род человеческий просветился, и, утвердившись в вере, люди, посредством Иоаннова Крещения пришли к Тому, Кто крестил Духом и огнем, то есть ко Христу, истинному Богу нашему, с Которым Отцу вместе со Пресвятым и Животворящим Духом да будет слава ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

(Из беседы святителя Григория, Неокесарийского чудотворца)

753. Слово святителя Иоанна Златоуста к мужьям и женам

Если каждый из супругов будет стараться исполнять свои обязанности, то сами скоро увидят и всю пользу от сего. Если, например, жена готова будет терпеть и жестокого мужа, а муж не станет раздражать жену гневливую, то между ними водворится совершенная тишина и жизнь их будет подобна пристани, свободной от волн. Так и было у древних. Смотри, Авраам принимает к себе племянника, жена не обвиняет его за это, Авраам велит ей идти с ним в дальний путь, и она без противоречия следует за ним. Далее, когда Авраам после многих бед, беспокойств и трудов стал господином огромного имущества и лучшую часть его уступил Лоту, то Сарра не только не досадовала на это, но даже и не открывала уст своих и не говорила ничего подобного тому, что ныне говорят многие жены, когда видят, что мужья их делятся имением с ближними, и говорят притом пред низшими, бранят своих мужей, называют их глупыми, слабыми, безумными, нерасчетливыми. Сарра, напротив, ничего подобного не только не сказала и не подумала, но даже одобряла все распоряжения Авраамовы. А что еще важнее — после того, как Лот получил свободу в выборе земли для обладания и дяде отдал худшую часть, его постигла тяжкая участь. Патриарх Авраам, узнав, что он взят в плен, вооружил всех своих домочадцев и пошел с одними слугами своими против сильного Сирийского войска. Но Сарра и тогда не удерживала его и не говорила: «Муж, куда ты идешь? Ты пускаешься на опасности, спешишь на явную гибель и готов пролить кровь за человека, который обидел тебя и все твое отнял у тебя. Если ты не бережешь себя, то, по крайней мере, сжалься надо мной, которая оставила дом, отечество, друзей, сродников и пошла с тобой в такую далекую и чужую сторону; сжалься и не повергай меня во вдовство и все бедствия, с ним неразлучные». Это Сарра могла сказать Аврааму, а между тем ничего подобного не говорила, даже и не подумала, но все переносила с молчанием. Смотри же, как они оба наблюдают свои обязанности. Авраам не презирает Сарры как безчадной, и не упрекает ее за это чем-либо; Сарра старается доставить ему некое утешение в безчадии.

Ты, жена, возразишь мне, что Авраам по приказанию Сарры прогоняет рабыню. Но я и хочу показать тебе то, что и он ей во всем повиновался, и она ему. Но ты, которая говоришь сие, не останавливайся только на одном этом обстоятельстве, а рассмотри также и прежние, вспомни, что рабыня оскорбляла Сарру, что она тщеславилась пред госпожой своей, а что может быть несноснее этого для жены благородной и свободной? Итак, пусть жена не ожидает наперед добродетелей от мужа, чтобы потом уже показать ему свои; равным образом и муж пусть не ожидает благонравия от жены прежде, чтобы потом уже заботиться о ней, потому что это уже не будет добродетель; но каждый пусть сам наперед исполняет свои обязанности. Христос заповедал, чтобы мы, когда кто ударит нас в ланиту, подставляли ему и другую; кольми паче жена должна терпеть и жестокого мужа. Я не то говорю, чтобы муж бил свою жену, нет: это крайнее бесчестие не только для жены, но и для самого мужа, который ее бьет. Напротив, если ты, жена, случайно выберешь такого супруга, то не досадуй, а помышляй о той награде, которая готовится тебе там, на небе, и о той похвале, которую ты заслуживаешь еще в сей жизни. И вам, жены, и вам, мужья, говорю, — сохрани вас Бог от такого греха, который бы доводил мужа до необходимости бить жену. Но что я говорю о жене? Для мужа благородного должно быть постыдно бить и даже поднимать руку и на рабыню. Если же для мужа бесчестие бить и служанку, то кольми паче бесчестно подымать руку на жену. Бесчестить, как рабыню, подругу своей жизни, которая давно уже помогает тебе в трудах твоих, не есть ли признак крайнего беззакония? Такого мужа (если только можно назвать его мужем, а не зверем) я ставлю наравне с отцеубийцей и матереубийцей. Ибо если нам заповедано оставлять ради жены отца и матерь, то не крайнее ли безумие оскорблять ту, для которой Бог повелел оставлять даже родителей? Но одно ли безумие это? А бесславие, происходящее от сего? Какое слово в состоянии даже выразить то, когда вопли и стенания жены разносятся по улицам, и когда соседи и прохожие сбегаются к дому того, кто делает такое бесчестие, как бы к жилищу некоего зверя, который в своем логовище пожирает свою добычу? Лучше было бы, если бы земля поглотила такого нечестивца, нежели ему опять показываться среди добрых людей!

Но жена, скажешь ты, обнаруживает дерзость. Пусть и так, но ты не забывай, что она — жена, сосуд слабый, а ты — муж. Ты для того и поставлен начальником и главой жены, чтобы сносить слабость жены, которая должна подчиняться тебе. Посему поступай так, чтобы власть твоя была почтенной, а это будет тогда, когда ты не станешь бесчестить подчиненную тебе. Как царь, если бесчестит и посрамляет поставленного им начальника, то и его самого слава немало страдает от сего, — так и ты немало повредишь своей чести, если будешь бесчестить жену, которая подчинена тебе. Посмотри на земледельцев, как они стараются всячески возделывать землю, хотя бы она была суха и произращала дурные травы, хотя бы затоплялась водой, — так и ты поступай, тогда ты первый будешь наслаждаться и добрыми плодами, и безмятежным спокойствием. Когда в доме случится что-либо неприятное оттого, что жена твоя сделала ошибку, утешай ее, а не увеличивай печали. Хотя бы ты все потерял, но нет ничего прискорбнее, как раздор с женой. Посему-то любовь к ней должна быть для тебя драгоценнее всего. Если каждый из нас должен «друг друга тяготы носити» (Гал. 6; 2), то тем более муж обязан так поступать с женой. Хотя бы она была бедная, не унижай ее за это; хотя бы она была глупа, не нападай на нее, но лучше исправляй; она часть тебя самого, и ты составляешь с ней одно тело. Но она, говоришь, сварлива, пьяница, гневлива… Если так, то надобно скорбеть о сем, а не гневаться, надобно молиться Богу, чтобы Он исправил ее, надобно увещевать ее, уговаривать и употреблять все меры к тому, чтобы истребить в ней эти пороки. Если же ты станешь бить и притеснять жену, то этим болезнь ее не излечится, потому что жестокость усмиряется кротостью, а не другой жестокостью. Вместе с тем помышляй еще и о том, что за кроткое обхождение твое с женой тебя ожидает награда от Бога. Хотя бы тебе и можно было развестись со своей супругой, не делай сего по страху Божию, но переноси и великие недостатки ее, боясь данного о сем закона, который запрещает изгонять жену, каким бы недугом она ни страдала. За сие получишь ты неизреченную награду и приобретешь величайшие блага, потому что и ее заставишь быть скромнее, и сам сделаешься более кротким к ней.

Говорят, что один из языческих мудрецов (Сократ) имел жену злую, сварливую и дерзкую. Когда его спросили: для чего он, имея такую жену, терпит ее? — мудрец отвечал, что в ней он имеет в доме как бы школу и училище любомудрия. «Я буду, — говорил он, — терпеливее других, если каждый день стану учиться в сем училище». Вас чрезвычайно удивляет это? А я тяжко вздыхаю, когда вижу, что язычники поступают мудрее нас, — нас, коим заповедано подражать Ангелам, или лучше — коим повелевается подражать Самому Богу в кротости. Говорят, что тот мудрец потому и не изгонял злой жены своей, что она имела дурной характер, а некоторые утверждают, что он даже и взял ее по причине такого ее характера. Но я не даю совет, чтобы с намерением поступать так — избирать злую жену; я увещеваю мужей употреблять сначала все меры к тому, чтобы взять жену благонравную и исполненную всякой добродетели. Купец не отправит корабля в море и не станет заниматься никакой торговлей, прежде нежели заключит со своим товарищем такие условия, которые могли бы ручаться за их взаимное согласие. Так и ты употребляй наперед все средства к тому, чтобы иметь совершенное внутреннее согласие с будущей подругой твоей жизни, подобной кораблю. Если же ошибешься в выборе невесты и введешь в дом жену недобрую и несносную, в таком случае подражай языческому мудрецу и всячески исправляй свою жену, а худого ничего ей не делай. А когда станешь переносить супружеское иго в согласии с ней, то чрез это приобретешь во всем великую пользу и в духовных делах великий успех.

754. Одни ли богатые должны благотворить?

«И еже даты жертву, по реченному в законе Господни, два горличища или два птенца голубина» (Лк. 2; 24)

На иконе Сретения Господня, близ Девы Марии, изображается Иосиф, Ее обручник, держащий в клетке пару птичек. Закон Господень требовал, чтобы женщина в сороковой день по рождении младенца приносила жертву, однолетнего агнца и вместе с ним голубя или горлицу, а в случае бедности дозволялось приносить двух горлиц или двух голубей. Божия Матерь принесла жертву, дозволенную бедным. Ужели же Иосиф не мог купить агнца?

Ремесло его плотничье дает понятие о его бедности, по причине которой он не мог в Вифлееме найти помещение в гостинице. Есть предание, что он привел туда с собой вола и осла. Это последнее животное, быть может, послужило Пречистой Деве на пути из Назарета в Вифлеем, а потом и в Египет; а вола он продал для уплаты церковной дани и на прожитие в Вифлееме во время переписи.

Но вот обстоятельство, которое, по-видимому, выводило из нужды Святое семейство. В Церкви нашей принято мнение, что восточные мудрецы приходили в Вифлеем прежде Сретения Господня в храме. Вошедши в храмину, они представили Христу злато, и ливан, и смирну. Хотя нельзя думать, чтобы много было тут золота (ибо не для обогащения Христа они принесли Ему дары, а в знак веры в Него, как в Бога, Царя и Человека); но и малое количество дорогих даров могло сделать большую помощь бедному семейству. Ужели же у Иосифа не осталось и столько, чтобы он мог купить однолетнего агнца?

Евангелие не указывает, куда употреблены дары, принесенные Христу, но очевидно они не составили долговременного обеспечения для Святого семейства. Святитель Димитрий Ростовский утверждает, что употребивши часть этих драгоценностей на свои нужды, Дева Мария все остальное раздала таким же бедным, как Сама.

Вот пример, внушительный для всех. Обыкновенно думают, что долг благотворительности лежит на богатых. Бедный бедному что может дать? Не обязан ли даже он сберегать свое достояние на черный день?

Нет, благотворительность есть общая всем обязанность. В Ветхом Завете для Божия храма установлена была малоценная жертва, чтобы она ни для кого не была разорительна, чтобы всякий израильтянин, легко исполнив долг священный, мог свои доходы употреблять на домашние нужды и на вспоможение соотечественникам. А в христианстве и совсем нет церковного налога. Каждый по своему усердию располагается и в церковь жертвовать, а затем и обязуется ближним помогать. Когда к Иоанну Крестителю приходил простой народ и спрашивал: «Что нам делать?» — он ответствовал: «У кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же» (Лк. 3; 10, 11). Всякий обязан помогать ближнему, кто чем может, и при самых малых средствах. Иисус Христос сказал, что не погубит мзды своей и тот, кто подаст жаждущему чашу студеной воды (Мф. 10; 42). Так для всех удобны дела милосердия. Он обещал спасение Закхею, который половину имения определил раздать нищим, но поставил всем в пример и милосердного самарянина, который был небогат и издержался, чтобы помочь израненному разбойниками (Лк. 10; 30). Отпустил Христос грехи женщине, которая дорогим миром помазала ноги Его; но похвалил и вдову, которая только две лепты положила в церковную кружку. Ясно, что богатство не есть единственное средство благотворительности, что дела милости и благочестия всякому доступны. Их достоинство оценивается на Суде Божием не количеством приносимого, но усердием приносящего. Каждый приглашается благотворить по собственному расположению сердечному, а не по чьему-либо принуждению (2 Кор. 9; 7).

«Нельзя же, — говорят, — оставить заботу о семействе и не сберечь для себя». Правда, заботиться о семействе есть священная обязанность семьянина, и, по суду апостольскому, кто о домашних своих не печется, тот хуже неверного (1 Тим. 5; 8). Но как иногда бывают странны суждения в обществе! Если бы отец семейства проиграл свое состояние в большую игру, или расточил свое имение, предавшись распутству, о нем пожалели бы, что он так глубоко увлекся, и еще прибавили бы, что хоть семейство привел в нищету, зато пожил в свое удовольствие. Но если бы он начал делать в церковь богатые вклады и раздавать бедным свое имущество, о нем будут спрашивать: не повредился ли он умом? Или еще: ремесленник утром воскресного дня выходит слабыми ногами из какого-нибудь вертепа нетрезвости; в этом народ не видит ничего удивительного: целую неделю, с утра до ночи, человек трудился, вот и позволил себе небольшой отдых и дешевую отраду. А если он станет часто в церковь или нищим подавать, его собратья скажут: «Где он деньги берет? Поберег бы лучше для своей семьи». Между тем, когда бы кто был милостив и свыше своего достатка, не будет забыт Богом.

Во время голода пророк Илия попросил кусок хлеба у вдовы Сарептской; несмотря на то, что у нее с сыном только и осталась горсть муки и немного масла, она ему не отказала. И что же? Ни мука в посудине не истратилась, ни масло в сосуде не уменьшилось, пока не прошел голод. Конечно, это — чудо. Но если Господь чудесами спасал милостивых от голода, разве не может он естественным путем избавлять их от нужд и бедствий? Товит был богат и подавал милостыню; сделался беден и не переставал подавать ее, — за то и опять стал богат. Жил один старец, который был ревнитель нищеты, но отличался и благодатью милостынераздаяния. Подходит нищий и просит. Тот хотел разделить с ним последний кусок. Но нищий, видно, был не беден; от хлеба отказался, а стал просить одежду. Старец повел его в свою комнатку, и когда нищий увидел, что в ней нет ничего, достал свой мешочек, высыпал из него все деньги и сказал: «Добрый старец! Возьми это; мне подадут в другом месте». Быть может, трудно ныне указать нищего, который бы стал делить свои пожитки с подобными себе; но ненадежна и та бережливость, которая неприметно делает людей скупыми. Премудрый Соломон советует: «Если рука твоя в силе помочь нуждающемуся, не говори ему: я завтра дам. Ибо неизвестно, что породит грядущий день» (Притч. 3; 27, 28). Бывают люди, которые себе отказывают в необходимом, томят своих домашних в холоде и недостатке; но случись пожар, наводнение, удачная кража, и все собранное исчезает навсегда. Иные притворяются бедными, нищенствуют, а что собирают, от всех скрывают, сберегая это будто бы на «черный день», и доживают до того, что их черным днем является печальный день их смерти, после которой всякое житейское стяжание уже бесполезно для души.

Будем же все мы помнить и исполнять наставления, которое дал Товит сыну своему: «Не отвращай своего лица от нищего, и не отвратится от тебя лице Божие. Когда у тебя будет много, твори из того милостыню; а когда у тебя будет мало, не бойся творить милостыню и понемногу» (Тов. 4; 7-8). Аминь.

(Слово на Сретение Господне высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского и Коломенского)

755. Невольная милостыня

Во Африкийстей стране бе мытарь, именем Петр, немилостив зело, иже николиже помилова нищаго, ибо не имел памяти о смерти, ниже к церквам Божиим хождаше и уклоняше уши свои от просящих милостыни. Благий же человеколюбец Бог, не хотяй смерти грешников, и с Петром сим сотвори по благости Своей и спасе Его сицевым образом. Во едино время нищии и убозии, на улице седяще, начаша хвалити домы милостивых и Бога за них молити, а немилостивых укоряху. Дойде же слово и до сего Петра, яко отнюдь немилостив есть. И вопрошаху друг друга: взял ли кто когда от дому Петрова какову милостыню? И всем рекшым, яко никтоже что взя от него, восста един убогий и рече: «Что ми дадите и аз иду ныне и испрошу у него милостыню?» — И сотвориша залог между собою. Шед убо нищий, встал у врат дому Петрова. Исходящу же Петру из дому и носящу на осле бремя хлебов князю на обед, поклонися ему нищий, сотворивый залог с други своими, и нача просити милостыни, прилежно крича. Он же, не обрет камене, похити хлеб и верже на нищаго, и порази его в лице, и отыде. Нищий же, подхватив хлеб, прииде к дружине своей, глаголя, яко от самых рук его взях хлеб той. И похвали Бога, яко Петр мытарь милостив есть.

После двух же дней разболеся мытарь и даже до смерти приближися, и зрит себя в видении на некоем судищи истязуема, и дела его на мериле полагаема. На единой же стране мерила стояху мужи-мурини (урин — эфиоплянин, то есть человек с темным страшным обличием; здесь — бес. (Прим. ред.)) зело смрадни и злообразни, на другой же стране мерила стояху мужи зело светлы и благообразны. Мурини убо, принесше вся злая дела, яже Петр мытарь от юности в житии своем сотвори, полагаху та на мериле; светоноснии же ничесоже благо обретаху от петровых дел, яже бы положите на другой стране мерила против злых его дел, и стояху унылы, и, недоумевая, друг ко другу глагола: «Мы убо ничесоже имамы зде». Тогда ответа един от них: «Воистинну, не имамы ничесоже, точию един хлеб, егоже даде Христу прежде двух дней, и то неволею». Вложища же хлеб той на другую страну мерила, и абие претягну весь паче первыя. Тогда рекут к мытарю благообразии онии мужи: «Иди, убогий Петре, и приложи к хлебу сему, да не возмут тя темнообразии мурини и введут тя в муку вечную». Пришед же в себя, Петр размышляше, яже виде, и уразуме, яко не привидение, но истина бе виденное. Узре бо вся от юности содеянная грехи, ихже уже и забы, — вся та собирали мурини, на мерило полагали. И, размышляя в себе, удивляющися Петр: как един хлеб, егоже вергох на лице убогого, сице поможет ми, яко не пояща мя беси? Кольми паче тогда многая милостыня, с кротостию и усердием творимая, помогает тем, иже нещадно свое богатство раздают убогим. И оттоле стал попремногу молитв творити, яко ни самого себе пощадети восхотел.

Некогда идущу ему срете некий корабельник наг, обнищавый от истопления корабельного, иже припадши к ногам его просяще,,да подаст ему одежду, еже покрыта наготу тела своего. Петр же совлек с себе верхнюю одежду добру многоценну, даде ему. Корабельник же, стыдяся в таковой одежде ходити, некоему купцу продати даде ю. Случися же Петру возвращающемуся узрети одежду ону висящу на торжищи продаему, того ради оскорбися зело. И пришед в дом свой, не вкусил пищи от печали, но затворил двери клети своея и седяще плача и рыдая, и помышляя в себе глаголал: «Не прия Бог милостыни моея, не бых достоин, да память мою имать убогий». Тако скорбя и воздыхая, усну мало, и се зрит некоего благообразна и паче солнца сияюща, крест имущаго на главе своей и в ту одежду одеянного, юже он даде корабельнику обнищавшему. И слышит его глаголюща к нему: «Что плачеши, скорбя, брате Петре?» Он же отвеща: «Како не имам плаката, Владыко мой, яко яже даю убогим и тех, яже дал ми еси, та они паки продают на торжищи». Тогда глаголет ему явившийся: «Познаеши ли одежду сию, юже Аз ношу?» Мытарь же отвеща: «Ей, Владыко, знаю, яко моя есть, еюже одеях нагаго». Рече ему явившийся: «Не скорби убо; се отнележе дал еси ю нищему, Аз приях ю и ношу, якоже видиши, а хвалю доброе твое предложение, яко от зимы Мя гибнуща одеял еси».

Воспрянув же от сна, мытарь удивися и нача блажити убогия, и рече в себе: «Аще убозии суть Христос, жив Господь, яко не умру дондеже — буду и аз яко един от них». Абие же раздаде вся имения своя нищим и рабы свободи, единого точию раба оставив, рече ему: «Тайну хощу поведати тебе, юже сохрани и послушай мя; аще бо не послушаеши мя и не сохраниши завета моего, то веждь, яко варваром продам тебе. Пойдем во Святый град да поклонимся животворящему Гробу Христову. И тамо продажь мя некоему от христиан, и цену мою даждь убогим, и сам свободен будеши». Раб же тот удивлься о таковом странном начинании господина своего и рече: «Идти с тобою во Святый град должен есмь, яко раб твой, а еже продати тя, господина моего, — не буди то, не сотворю сего никакоже». Глагола же ему паки Петр: «Аще не продаси мене, то аз продам тя варваром, якоже прежде рех тебе». И идоша во Иерусалим. Поклонившеся же святым местам, рече паки к рабу: «Продаждь мене, аще же не продаси мя ты, то аз тя продам варваром в работу тяжку». Раб же, видя непременное намерение господина своего, послуша его и, не хотя, и обрел некоего знаемого мужа богобоязнивого, среброкузнеца художеством, именем Зоила, иже и купи Петра от раба его за тридесять златников, не ведый тайны тоя, яко Петр господин есть рабу своему. Раб же оный, взем цену за господина своего, увидев Константинград, никому не поведав, яже сотвори, и цену ту раздаде убогим.

А Петр у Зоила работаше, делая дело, емуже не навыче прежде, овогда поварнюю службу творя, обогда же гной от дому Зоилова очищая, иногда же в винограде землю копая, и иными работами и страданиями муча тело свое, смиряяся безмерно. Зоил же, видя, яко дом его благословен бысть Петра ради, якоже иногда дом Пентефриев Иосифа ради, и богатство умножися, возлюби Петра, и стыдящеся, зря безмерное его смирение. Единою же глаголя ему: «Брате Петре, хощу прочее свободити тя, и яко брата тя имети». Он же не хоте свободен быти и рабски служити ему изволяше. И было часто видети Петра от иных рабов поругаема, иногда же и биема, и различие оскорбляема, он же вся сия терпяще молча. Во едино же нощь Петр видит во сне оного Солнцеобразного, Иже явися ему во Африкии, носяй одежду его. Той держаще тридесять златник в руце своей и рече к нему: «Не скорби, брате Петре, Аз бо приях цену твою, но терпи до времени, дондеже познан будеши». Но лете же некоем приидоша от страны Африкийская нецыи сребропродавцы во святая места поклонитися, и призва их Зоил, господин Петров, в дом свой на обед. И внегда обедати им, начата гости познавати Петра, и друг другу глаголаху: «Колико человек сей подобен есть Петру мытарю». Петр же разумев то, крыяше лице свое от них, да не весь познан будет. Обаче они познаша его добре, и начата глаголати к звавшему их: «Господине Зоиле, хошем речь тебе вещь некую, — да веси, яко велика человека имаши в дому твоем служаша тебе; — воистинну, бо Петр есть сей, иже велик бе властелин во Африкии, и многи рабы своя свободи; но воставши именем его, зело бо князь оскорбися, его ради, и печалуется о нем». Петр же, вне стоящи, слыша сия их глаголы, положив на землю блюдо, еже ношаше, тече ко вратам двора, избежати хотя. Вратарь же онаго двора бе нем и глух от рождения своего, иже точию помаянием отверзаше и затворяше врата. Тщащися же изыти раб Божий Петр, глаголя к немому: «Тебе глаголю именем Господа нашего Иисуса Христа: отверзи двери вскоре». Немый же проглагола: «Ей, господи, вскоре отверзу!» И абие отверзе ему, и изыде.

Пришед же немый к господину своему и пред всеми проглагола; и вси, иже в дому его удивишася, яко услышаша его проглаголавша. Воставше же, поискаша Петра и не обретоша. И глагола немый: «Блюдите, еда как он убежал, ибо велик раб Божий есть, — егда бо ко вратом прииде, глаголал ми сице: «Во имя Господа Иисуса Христа тебе глаголю, — отверзи», — и абие видех от уст его пламень исходящ, который коснуся устом моим, и я проглаголах». Воставше же вси, гнаша в след его и не постигоша. Тогда плачь велик о нем сотвОриша, яко не ведаху, каков бысть, тот раб Божий, и прославиша Бога, имущего многие сокровенные рабы своя. Он же, бегая человеческия славы, крыяшеся по незнаемым местам даже до преставления своего к Богу, Емуже слава во веки. Аминь.

(Из Миней Четиих)

756. От юности чудотворец

В простых сердцах почивает Бог, говорят люди мудрые; но нет сердец проще и невиннее детских сердец. Дитя не знает еще порока, оно не умеет лукавить, ложь и обман чужды его чистой душе, его сердце свободно от всяких приражений злобы и зависти, тщеславия и гордости; в его душе отражается светлый образ Божий. Недаром же душу дитяти называют душой ангельской: так много в ней сродного небожителям… О, если бы грех не отравил нашей природы своим ядом губительным, — мы навсегда оставались бы невинными младенцами, о которых сказано: «таковых бо есть Царствие Небесное» (Мф. 19; 14). Вот почему и благодать Божия особенно близка детскому сердцу, и счастливы родители, которые всячески стараются оградить сердце детское страхом Божиим от всяких соблазнов и греховных приражений, обращать чистую любовь дитяти к заповедям Божиим, научают дитя как можно чаще призывать всеосвящающее имя Божие в простосердечной детской молитве! Много может молитва праведного, но сильна у Бога и молитва детская, так сильна, что может творить чудеса. Пример этому мы читаем в житии святителя Тихона, Амафунского чудотворца.

Это святитель жил в начале пятого столетия по Рождестве Христовом, при греческих императорах Аркадии и его сыне Феодосии. Родился он и всю жизнь свою провел он на острове Кипре, в своем родном городке Амафунте. Его родители были простые, незнатные христиане, которые воспитывали так же просто и своего сына в страхе Божием и благочестии. С детства полюбил святитель Тихон чтение книг божественных, в юных летах он уже показывал глубокое разумение Священного Писания. Не умом только усвоял он Слово Божие, но и сердцем, и душа его вся проникалась духом простоты Евангельской.

С детства же начал он творить чудеса, которые показывали в чудотворце глубокую, совершенно младенческую преданность воле Божией и ту простую сердечную веру, которая так свойственна бывает детской душе. Отец у него был бедный хлебник и пропитывал себя с семейством продажей печеного хлеба в Амафунте. Некогда было труженику разносить хлебы по городским улицам или сидеть с ними на рынке, и он поручил своему малютке-сыну продажу хлебов. Юный торговец вместо того, чтобы искать барыша от продажи, не брал и той цены, какой стоил хлеб: он раздавал хлебы даром разным беднякам. Когда узнал об этом отец его, то очень огорчился. В негодовании он стал жестоко упрекать малютку. «Я думал, — говорил он, — что ты будешь мне помощником в моих тяжких трудах и нужде домашней, а ты не помощник, ты — разоритель! Видишь, какая у нас бедность во всем? Ты хочешь отца с матерью и всю семью нашу оставить без куска хлеба!» Жаль стало малютке огорченного отца, он чувствовал детским сердцем, что и сам не совсем прав пред ним… Вдруг его осеняет светлая утешительная мысль; он обращается к отцу и с кроткой покорностью говорит ему: «Зачем ты опечалился так, батюшка, как будто кто разорил тебя? Богу в заем я отдал хлебы; есть и расписка Его в том неложная — в книгах святых. Там написано: кто дает Богу, тот получит сторицей. А если не веришь словам моим, то пойдем в житницу, сам увидишь, как щедро платит Господь заимодавцам Своим». И пошли в житницу, и лишь только стали отворять двери, как отец увидел, что его житница, прежде пустая, теперь была полна чистой, свежей, превосходной пшеницы… Пораженный чудом отец, в страхе за свое маловерие, с глубокой благодарностью к Богу за веру своего сына пал в сердечном умилении и принес Богу покаянную молитву и с той поры никогда не запрещал юному чудотворцу-сыну раздавать бедным хлеб, сколько тот хотел.

Как поучительна эта простота и вместе глубина сердечной веры в мальчике, как трогательная эта детская преданность Богу и Его святому Слову, столь совершенная в юном отроке! Он веровал в простоте сердца словам Спасителя: вся возможна верующему, по вере вашей буди вам, — и нимало не сомневался, что силен Бог во всякое время исполнить святое Слово Свое. И вот, за такую всецелую преданность Богу, за такое крепкое упование на милость Божию, Господь являл сему дитяти Свое бесконечное милосердие. Отец Небесный на нем показал, что для Своих угодников Он всегда готов творить чудеса. В соседнем винограднике садовники, очищая лозы, обрезывали с них сухие ветви и бросали за ограду, как ни на что уже негодные. Юный Тихон однажды собрал эти засохшие ветви, посадил в своем саду и помолился Богу, чтобы Он, милосердный, благословил его виноградник, и, во-первых, чтобы сухие ветки получили силу оживиться и расти, во-вторых, чтобы виноградник, поднявшийся от этих ветвей, всегда был особенно обилен плодом, в-третьих, чтобы ягоды были сладки и здоровы к употреблению, и, в-четвертых, чтобы созревали они скорее, нежели во всех других виноградниках. Помолился святой юноша и пошел домой. На другой день приходит он посмотреть, что делается с его сухими ветками, и видит, что все они ожили и распустились. В то же лето, вопреки законам природы, виноградник Тихона принес обильные плоды, и когда в других садах ягоды повсюду были еще зелены, виноград в саду Тихона уже созрел, необыкновенно приятный и сладкий для вкуса и очень полезный для здоровья. Этот чудесный виноградник не только при жизни своего святого садовника, но и по смерти его долгое время процветал на острове Кипре, как рай Божий, был плодовитее всех, вкуснее всех и созревал скорее всех. Каждый год, в день памяти святого, 16-го июня, христиане находили виноград уже созревшим, приносили его в церковь и на выжатом из него вине совершалась Божественная литургия.

Чудотворец в отрочестве, строгий подвижник с детства, милосердный к ближнему, святитель Тихон был принят в число церковнослужителей и поставлен во чтеца. Его кротость, послушание, Евангельская простота нрава и благоговейное чтение в церкви обратили внимание всех на юного чтеца. Спустя несколько времени он был рукоположен во диакона святым епископом. Мемноном Амафунтским, а когда сей святитель отошел ко Господу, все жители города стали просить, чтобы благоговейный диакон Тихон был произведен во епископа. Это всенародное избрание торжественно подтвердил великий святитель того времени Епифаний, архиепископ Кипрский, муж, во всем мире знаменитый своей ученостью, высотой благодатных дарований, духовной проницательностью и великими подвигами добродетелей христианских. Он и посвятил Тихона в сан епископа. Облеченный благодатью святительства, угодник Божий Тихон все дни свои посвящал неусыпному попечению о пастве своей: он утверждал верующих в доброй жизни и Православной вере Христовой, а неверующих всячески старался обращать в веру Христову, ибо в то время на острове Кипр было еще много язычников. В окрестностях самого Амафунта были рассеяны деревни языческие, высились капища идольские, курились нечистые жертвы бездушным истуканам. Святитель не щадил ничего, чтобы обратить сих несчастных идолопоклонников на путь истинный. И Господь благословлял труды его. Примером своей святой равноангельской жизни, чудесами, преимущественно исцелением болящих, сильным медоточивым словом он скоро умножил свою паству, козлищ обращая в послушных овец Христовых, и все, бывшие в окрестностях Амафунта идольские капища разорил и идолов сокрушил. Он дожил до глубокой старости, и сам предсказал свою блаженную кончину, которой, однако же не окончились чудеса его. Господь и по кончине прославил его многими чудотворениями. Скончался он около 416-го года по Рождестве Христовом, память его чтится 16 июня.

И у нас на Руси есть чудотворная икона святителя Тихона Амафунтского чудотворца. Она находится в селе Кощине близ г. Смоленска и явилась, как говорит предание (записанное в церковной летописи с. Кощина), около половины прошлого XVIII столетия на кладбище, откуда перенес ее сначала в свой дом, а потом и в часовню, бывшую на месте сгоревшей тогда церкви, дворянин Андрей Аргунов, получивший от сей иконы исцеление от болезни ног. О чудесах от сей иконы есть свидетельство преосвященного Парфения Смоленского. 16 июня в Кощино стекается много богомольцев на поклонение сей святой иконе.

Кондак святителю Тихону Амафунтскому:

В постничестве, святе, боголюбезном пребыв, Утешителеву силу с высоты приял еси, идол низложити прелести, люди же спасти, демоны отгнати, недуги исцеляти, сего ради почитаем тя яко Божия друга, Тихоне блаженне.

757. Кожеозерский чудотворец

Сказал некогда Господь праотцу Аврааму: «воззри на небо и изочти звезды, аще возможеши исчести я: тако будет семя твое» (Быт. 15; 5). Что сказано о потомстве Авраама, то еще более справедливо сказал о духовных потомках великих Божиих угодников, каковы были преподобные отцы наши Антоний и Феодосии Печерские, Сергий и Никон Радонежские и другие подвижники — основатели обителей иноческих. Как звезды небесные, рассеялись они по лицу Русской земли и светят нам с высоты духовного неба. И сколько таких благодатных звезд тихо светит нам светом Христовым, указуя безопасный путь к Небесному Отечеству! И звезда от звезды разнствует во славе, — говорит Апостол Христов (1 Кор. 15; 41). И святые Божии не все равно прославлены. Но и слава последнего из святых Божиих настолько превыше всякой славы земной, насколько небо превыше земли: «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1 Кор. 2; 9). Вот почему мы должны благоговейно чтить память всех угодников Божиих, хотя бы некоторые из них не были столь известны и прославлены, как великие избранники Божии. И малая звездочка на небе светит ярче всякого земного светильника, светит вечно, не угасая; так и малоизвестный угодник Божий светит для нас с неба духовного своим светом благодатным, указуя нам путь к Царству Небесному.

К числу таких угодников Божиих принадлежит преподобный Никодим, Кожеозерский чудотворец. Немного сохранилось сведений о его святой жизни, но и это немногое показывает, что он был избранник Божией благодати. Родился он в селе Ивановке, в пределах Ростова Великого, и в мире именовался Никитой. Еще в молодости, работая в поле с отцом своим, он услышал однажды голос: «Никодим, Никодим!» Испуганный зовом, юноша рассказал об этом родителям, и они сказали: «Верно, быть тебе иноком!» Умерли родители, Никита остался бедным сиротой. Чтобы иметь средства к пропитанию, он выучился кузнецкому мастерству в Ярославле и пришел на жительство в Москву. Здесь поселился он у одного кузнеца, у которого была злая жена. Желая отравить мужа, жена всыпала яд в пищу. Муж, ничего не подозревая, стал обедать вместе с Никитой. Хозяин ел досыта и после обеда умер. Никита был воздержен и остался жив: только жестокая боль в желудке давала знать, что он отравлен… Он обратился в своей скорби с молитвой к Богу, и встречает его на улице незнакомец и говорит: «Чем ты болен, Никита?» — Больной рассказал, что случилось с ним. «Ступай в собор, что на рву, — сказал незнакомец, вынеся ему воды в сосуде, — молитвы Пресвятой Богородицы помогут тебе, и ты будешь здоров». Целитель стал невидим, а Никита почувствовал, что вся болезнь его прошла, и он совершенно выздоровел. Ясно стало, что его целителем был никто иной, как святой Василий Блаженный, коего святые мощи почивают в сем соборе.

Раз проходил он местность, называемую Кулишки (где теперь церковь Всех Святых), и остановился у шалаша юродивого Илии, которого окружила толпа; увидев его, юродивый закричал: «Хузьюгский пустынник пришел!» Эти слова сильно поразили Никиту, он принял их за призвание к новому роду жизни. Он продал все, что имел, раздал деньги бедным и поступил в Чудов монастырь. Тогдашний архимандрит Пафнутий, муж святой жизни, принял его с любовью, научил грамоте и, испытав послушанием, постриг в Ангельский образ с именем Никодима. Так сбылось предсказание слышанного им в юности таинственного голоса. Семь лет провел Никодим в послушании в Чудове монастыре. В 1602 году архимандрит Пафнутий был произведен в митрополита Сарского и, переселившись на Крутицы, взял с собой смиренного Никодима.

Но душа смиренного инока рвалась в тихую обитель из шума городской суеты, и чрез год Никодим, с благословения владыки своего, отправился в новосозданную тогда Кожеозерскую обитель. Святитель благословил его в дальний путь Владимирской иконой Богоматери. Здесь Никодим жил полтора года, трудясь в просфорне, подобно своему Ангелу — преподобному Никодиму, просфорнику Печерскому. Наконец, исполнилось его заветное желание: с благословения великого старца-подвижника Серапиона, основателя Кожеозерской обители, и игумена оной, ученика Серапионова, Аврамия, Никодим поставил себе келлийку при речке Хузьюге, верстах в пяти от обители, и стал здесь подвизаться в глубоком безмолвии. 35 лет прожил тут Никодим безвыходно, подражая великому отшельнику древних времен, преподобному Павлу Фивейскому. Около хижины был у него огород, в котором сам он возделывал землю; в иное время любил он ловить удочкой рыбу, которую сам не употреблял, отдавая всю в обитель Кожеозерскую; воду носил себе из реки за версту, дорогой совершая молитву. Ночь обычно проводил на молитве, только сидя предаваясь дремоте. Дикие олени так привыкли к кроткому пустыннику, что свободно, без тревоги, ходили около него и кормились. Раз вода в Хузьюге во время половодья так поднялась, что затопила всю окрестность и залила келлию пустынника; тогда преподобный, взяв Владимирскую икону Богоматери, взошел на кровлю своей хижины и стоял тут на молитве дотоле, пока вода не упала.

За его святую подвижническую жизнь Господь прославил его еще при жизни. В 1635 году поморяне Иван Пешков и Кириак Козлов рассказали о себе в обители следующее. В весеннее время вышли они из реки Варгузы в море, поднялась буря и понесла их между льдов, положение их было отчаянное. Призывая на помощь святых Божиих, они упомянули и старца Никодима. Внезапно на корме явился старец. «Не бойтесь, чада, — сказал он, — уповайте на Бога и Пречистую Матерь Его». И ладья под управлением чудного кормчего невредимо прошла между раздвинувшимися льдинами к берегу, на расстоянии целых двух верст. Патриарх Иоасаф I, услышав о строгой жизни старца Никодима, прислал ему в подарок свою шубу. Но старец, поцеловав святительский дар, отослал шубу в обитель. «Для моей худости довольно и рубища», — сказал он. За семь дней до его смерти явились ему святой Алексий, митрополит Московский, и святой Дионисий, архимандрит Сергиевой Лавры, и возвестили о скорой кончине. Преподобный уже сильно изнемог от старости; игумен Иона уговорил его перейти в обитель. Здесь, причастившись Святых Таин, святой старец мирно предал дух свой Богу 3 июля 1640 года. Дивное благоухание наполнило святую обитель, как бы в знамение того, что святая душа подвижника Божия возлетела от земли к небесным обителям.

При гробе преподобного Никодима получали исцеление многие больные. Особенно же прославился он своей благодатной помощью бедствующим на море и в северных тундрах. Вот один пример его помощи. Пятидесятник из Архангельска ходил весной по Белому морю для ловли моржей. Отбившись от ватаги, он долго скитался по льдинам без запаса и, наконец, выбившись из сил, лег на льду, ожидая смерти. Было утро. Неожиданно видит он около себя старца, который говорит ему: «Обещайся помолиться на Коже-озере Всемилостивому Спасу, и Он спасет тебя от смерти». — «А ты кто такой?» — спросил его пятидесятник. «Я — Никодим», — отвечал явившийся и стал невидим. В это время сильным ветром оторвало льдину от других, и она понеслась среди громады льдов, не удерживаемая ничем, прямо к берегу. Несчастный был спасен.

В 1662 году преподобный Никодим был причтен к лику святых Русской Церковью. Его святые мощи почивают в Кожеозерской обители, что близ города Онеги в Архангельской губернии.

758. Думы и чувства христианина на смертном одре.

Слава Тебе, Господи, Слава Тебе!

Слава Тебе, Господи, создавшему меня из ничтожества, даровавшему мне жизнь и душу бессмертную, одарившему меня разумом и волей, премудро устроившему тело мое, которое по воле Твоей должно воскреснуть из мертвых!

Слава Тебе, покоившему меня у груди матери моей, возрастившему, питавшему меня, согревавшему меня во время хлада, прохлаждавшему меня в часы знойные и руководившему меня во всю жизнь мою Промыслом Своим!

Слава Тебе, озарявшему меня светом солнечным, разлиявшему воздух для дыхания в сей жизни, повелевшему земле произращать плоды для поддержания жизни моей в сем мире, создавшему воду для утоления моей жажды!

Слава и благодарение Тебе за все земные блага, которыми Ты, Господи, с избытком наделял меня в течении земного моего странствования!

Слава Тебе, благоволившему, чтобы я родился в недрах Православной веры, возродившему меня в Таинстве Святаго Крещения, озарившему меня светом Евангелия Твоего и усыновившему меня единой Святой Вселенской и Апостольской Церкви!

Слава Тебе, уготовившему для меня очищение от грехов моих в Крови Твоей, Иисусе, излиянной Тобою за спасение мира, приявшему на Себя грехи мои, оправдывающему меня пред вечной правдой Твоей уничижением и крестными страданиями Твоими!

Слава Тебе, руководившему меня светом учения истинной Церкви Твоей, долготерпевшему меня светом учения истинной Церкви Твоей, долготерпевшему грехам моим, ожидавшему моего покаяния, прощавшему мне устами Своих служителей грехи мои!

Слава Тебе, освящавшему меня Своими благодатными Таинствами, питавшему дух и душу мою Пречистым Телом и животворящей Кровью Твоею, Искупителю мой!

Слава и благодарение Тебе, Триединый Боже, за все неисчетные, естественные и сверхъестественные, видимые и невидимые, известные и неизвестные мне милости и благодеяния, которые благость Твоя изливала на меня каждый день и всякое мгновение земной жизни моей!

Подай, Господи!

Даруй мне, Господи, помнить час кончины моей, а за нею и Страшный Суд Твой при конце мира сего!

Даруй мне, Господи, помнить, что смерть подобных мне грешников, аще не покаются, бывает люта и мучительна!

Даруй мне, Господи, крепкое упование на заслуги Твои, Спасителю мой, когда в последний час жизни моей предстанут пред взором души моей все грехи, содеянные мной в течение жизни моей, а совесть моя живо напомнит мне все побуждения благодати Твоей, призывавшей меня к покаянию, которое я все откладывал по легкомыслию и ожесточению моему в привычках моих греховных!

Даруй мне, Господи, надежду на Твое бесконечное милосердие, когда ужас наступающей смерти потрясет все существо мое мучительным сознанием, что я в суете и безумии потерял драгоценное время, которое дал Ты мне для приобретения блаженной вечности!

Даруй мне, Господи, всегда быть внимательным к своей совести, чтобы я мог всегда быть готовым предстать на Суд пред лицем Твоим!

Даруй мне, Господи, благодать в час кончины моей устремить душевный взор и веру мою ко Кресту, на котором Ты, Искупитель мой, пострадал, излиял Кровь Свою и умер за меня!

Даруй мне, Господи, чтобы ожидающие меня смертные болезни и томления вменились в жертву правосудию Твоему за грехи мои!

Даруй мне, Господи, облегчение скорби моей в смертной разлуке с моими родными, друзьями и близкими мне!

Даруй, Господи, благодать покаяния всем, которых я когда-либо довел до греха соблазнами и примером греховной жизни моей!

Воздай, Господи, богатой милостью Твоей всем, кого я оскорблял в продолжение всей жизни моей!

Даруй, Господи, утешение Твое тем, которых я оставлю по себе в сиротстве и беспомощном состоянии, — буди им Помощник и Заступник!

Даруй мне, Господи, благодать уснуть сном смерти в покаянии, в мире оправдания Твоего, в спасительной вере в Тебя и надежде воскресения в жизнь вечную!

Даруй мне, чтобы земная кончина моя была переходом в обители блаженства, где сияет присносущный свет славы Твоей, Боже мой!

Даруй, Господи, чтобы смерть, после бурь и треволнений сей жизни, ввела меня в безмятежное пристанище!

Даруй мне, Господи, чтобы час кончины моей освободил меня от рабства греху и диаволу!

Даруй мне, Господи, чтобы греховные язвы души моей, исцеленные Твоею благодатию, были бы столько же для меня непостыдными, как зажившие раны воина, полученные им на сражении с врагами своего земного Отечества!

Даруй мне, Господи, собрать в вечной жизни будущей плоды от благодатных семян добра, если какое-либо добро посеяно мною или орошено слезами покаяния в течение сей временной жизни!

Господи, помилуй!

Когда я, удрученный болезнию, почувствую приближение кончины моей, Господи, помилуй меня!

Когда бедное сердце мое, при последних ударах своих, будет изнывать и томиться смертными муками, Господи, помилуй меня!

Когда очи мои в последний раз оросятся слезами при мысли, что я в течение всей жизни оскорблял Тебя, Боже, грехами моими, помилуй меня!

Когда частое биение сердца моего будет ускорять исход души моей из тела моего, помилуй меня!

Когда смертная бледность лица моего и хладеющее тело мое поразит страхом ближних моих, помилуй меня!

Когда зрение мое помрачится, пересечется голос и онемеет язык мой, помилуй меня!

Когда душа моя, пораженная воспоминанием содеянных мною беззаконий и страхом Суда Твоего, изнеможет в борьбе с врагами моего спасения, которые будут усиливаться увлечь меня в область мрака и мучений, помилуй меня!

Когда холодный смертный пот оросит лицо мое, а душа с болезненным страданием будет отделяться от тела моего, помилуй меня!

Когда смертный мрак закроет от мутного взора моего все предметы мира сего, помилуй меня!

Когда в теле моем прекратятся все ощущения, застынет кровь, окостенеют члены, помилуй меня!

Когда до слуха моего не будут доходить уже людские речи и звуки земные, помилуй меня!

Когда душа моя предстанет лицу Твоему, Боже, в ожидании себе приговора, помилуй меня!

Когда я стану внимать праведному приговору Суда Твоего, который решит мою участь, помилуй меня!

Когда тело мое, оставленное душой, станет добычей червей и тления, кость отделится от кости и весь состав телесный превратится в прах, Господи, помилуй меня!

Тебе, Господи!

Тебе предаю, Боже, ум и помышления мои, сердце и чувства мои, слова и дела мои!

Тебе предаю веру мою, надежду мою на Твои обетования, и последния слезы раскаяния во грехах, коими я огорчал отеческую благость Твою в течении временной моей жизни! ,

Тебе предаю последний час данного мне времени, последний вздох мой, последний удар сердца моего, последний миг земного бытия моего!

Тебе предаю душу мою, когда она, по разлучении с телом моим, предстанет Престолу Твоему и с трепетом в первый раз увидит необъятную славу величества Твоего!

Тебе предаю имеющее обратиться в прах тело мое до будущего воскресения его и соединения с душою моею!

Тебе предаю воскресение мое из мертвых и воззвание на Страшный Суд Твой!

Тебе предаю вечную участь мою! Не отринь меня от лица Твоего, но помилуй и спаси меня, какими знаешь судьбами! Аминь.

(Из «Воскресного чтения», 1846)

759. Древнерусские притчи

Есть в Библии целая книга «Притчей Соломоновых». Эти краткие изречения Богопросвещенного царя-мудреца особенно были по душе нашим предкам благочестивым, многие притчи Соломоновы обратились в народные пословицы. По примеру этих притчей и сами русские грамотные люди пытались излагать правила мудрости житейской в виде кратких изречений. Образец таких наставлений по подобию притчей царя Соломона приводим из древней, вымышленной повести «О премудром Акире». Вот как поучает он своего усыновленного племянника.

Чадо мое, будь послушлив на добрые дела, и меня почитай, и мать твою, по заповеди Божией. Будь скор в послушании, как олень среди чистого поля; и не будь ленив, как сокол у неласкового сокольника. С новым другом живи три года, прежде чем отдашь ему твое сердце. Бегай, чадо мое, льстивого человека, и не ходи по дороге нечестивцев. На красоту женскую не засматривайся: услаждает эта красота, как медовая сыта, а потом будет хуже желчи и травы полыни. Не ходи, чадо, по дороге кривой, чтоб сапог не скривить, чтоб кривде не научиться. Не садись пьяный на коня: чрез это храбрым не прослывешь, а жизнь потерять можешь. Если будешь по царскому двору ходить, смотри больше под ноги: хотя и ничего не найдешь, зато и ноги не зашибешь (то есть, не гордись, будь сердцем смирен, и тебе ноги не подставят завистники). Не посылай, чадо, по важному делу человека глупого, лучше сам сходи; а если есть на то человек умный, то пошли его; не учи его много, он и сам догадается, как и что ему надобно сделать будет. Лучше, чадо, с умным человеком камни ворочать, нежели с глупым вино пить. С умным человеком и говори умно, а для глупца не трать напрасно много слов. Своим добром делись с другими, а себе чужого не бери. Если позовут тебя, чадо, на пир, то по первому зову не спеши, иди по второму, а третьего зова не моги ослушаться: тогда тебя будут все принимать с почетом. А придешь на пир, не садись на почетном месте; когда придут другие гости, помоложе тебя, то они сами попросят тебя сесть повыше, и будет тебе почесть тогда.

Не пей, чадо, чаши до дна, не сиди в гостях долго вечером, не мсти за обиду, особенно когда не остережешься и выпьешь много вина. Не повторяй, чадо, клеветы на твоего друга, не будь лживым свидетелем. Если случится с другим беда, ты не радуйся; если другого Бог счастьем наградит, ты не завидуй ему. Держи сына своего смолоду в руках, чтоб он в старости покоил тебя. Не держи у себя злонравного раба, чтобы он не расточил твоего имения. Если, сын мой, ненавидит тебя недруг твой, ты не клевещи на него, и он на тебя не будет другим жаловаться. А если и будет жаловаться, то разве только человек лживый полюбит его, а добрые люди будут смеяться над ним. Почитай, сын мой, отца своего, тогда и он оставит тебе имение свое. Не ходи, чадо, по ночам без оружия в таких местах, где опасность есть. Не произноси худых речей об отце с матерью, чтоб и твои дети не отплатили тебе тем же.

Не разлучайся, чадо мое, с Церковью Божией; не клянись Божиим милосердием (святыми иконами), чтоб не сократилось число дней твоих. Что обещаешь Богу, того отнюдь не забывай. Люби, чадо, старших, не пренебрегай и младшими. Ходи, чадо, к печальным и утешай их, как Бог тебя вразумит. Берегись, сын мой, кровопролития; бегай распутных женщин, чтоб не пришли на тебя печали, скорби и болезни. Будешь слушать умного человека — все равно, что будешь сахаром услаждать себя. Не ропщи, чадо, если придет на тебя какая скорбь от Господа Бога. Учи сына своего воздержанию. Лучше, чадо, послушать пьяного человека, да умного, нежели трезвого, да глупого. Слепой очами счастливее того, кто душой слеп. Лучше друг, живущий вблизи, нежели родной брат вдалеке. Лучше, чадо, умереть, нежели плохо жить. Будь в речах своих правдив: лучше ногой толкнуть человека, нежели словом его обмануть. Не ходи туда, где бывает драка; а если придешь случайно, то не смейся над теми, которые ссорятся: в смехе бывает безумие, а в безумии ссора, от ссоры недалеко до драки, а в драке далеко ли и до смерти? Если, чадо мое, не убережешь себя — пьян напьешься, то не говори много: за это тебя умным человеком считать будут. Не теряй, чадо, первого друга, тогда и другой не будет уклоняться от тебя; а когда располагаешься полюбить нового друга, то прежде испытай его: не сразу открывай ему тайны свои. Когда придешь в чужой дом, то не будь очень любопытен: это дело непристойное. Не часто ходи, чадо, к другу своему, чтобы он не разлюбил тебя. Лучше, чадо, молчать, нежели говорить. Нельзя, чадо, вести жито в худом мешке: вот так же и глупому человеку нельзя тайны доверять. Как мертвый не может на коне сидеть, так клеветник не может воздержаться от худого слова. Не моги, чадо, лениться на доброе дело, а на дело худое не спеши. Бойся оскорблять человека без вины, не твори печали ему. Лучше раб добрый, нежели чадо злое. Помни, чадо: нельзя слепому храбрым быть, так и грешнику нельзя после смерти спастись. Нельзя овце жить с волком вместе, так и праведнику с грешником. Хорошо сытому у великого князя обеда ждать: так и праведнику хорошо смертного часа ожидать. Чего не слышал, того не говори, что не видел, о том не рассуждай. — Вот тебе, чадо, мои отеческие наставления!

* * *

Не правда ли, как эти простые, краткие наставления, взятые нами из вымышленной повести, или, говоря попросту, из старинной сказки, — поучительны, как они напоминают ветхозаветные притчи Соломоновы? Так и чувствуется, когда читаешь их, что в старое доброе время наши предки постоянно читали священные книги, и до того проникались учением Слова Божия, что даже в вымышленных повестях, в сказках отражался дух сего учения. Еще более отразился он в наших народных пословицах (Выборки из них под названием «Духовные сокровища мудрости народной» приведены в листках №№ 479, 488, 525 и 529).

Приведем здесь еще для сравнения отеческие наставления простого русского крестьянина, Ивана Тихоновича Посошкова, жившего при Петре Великом, сделанные из книги Ивана Посошкова «Завещание отеческое».

О крестьянском житии

Если и далеко будешь жить от церкви святой, все же во все воскресные и праздничные дни в святую церковь неопустительно ходи, и по силе своей в честь Богу свечечки подавай. Каждый год говей и Тела Христова приобщайся. И живи смирно, ни с кем не бранись, и с воровскими людьми не водись, и стану ворам у себя не держи. На чужой работе работай так, как работаешь на себя: чужой работы ничем от своей не отличай. Никакого лживого слова никогда никому не говори, потому ложь от диавола есть. Те люди, которые любят лгать, сынами диавола нарекутся, а потому весьма бойся лжи, дабы тебе не быть сыном диавола. И обиды никому никакой не делай, но живи ты по-христиански, питайся своими трудами, а не чужими. Так береги себя, чтобы тебе у соседа или у постороннего человека не взять в обиду ему ни репинки, не горошинки. А если кто приезжий попросится у тебя ночевать, то всячески охраняй его пожитки, а самому ему дай покойный ночлег, и если есть у тебя, то положи пред ним хлеба, молока, яиц даром, если же ты беден, то, по крайней мере, дай ему за деньги, чего попросит, а лишнего с него не бери. А бедняка, хотя бы и сам ты был бедняк, накорми даром: Бог тебе за него заплатит. А если уж у тебя нет ничего, то дай ему хотя квасу напиться: и за то от Бога получишь награду. И во всем веди себя по-христиански. Ворожей к себе никаких не принимай, и сам не касайся ворожбы, никаким приметам не верь и всю свою надежду возлагай на Господа Бога. А если какой ворожбе коснешься, то все свои добрые дела погубишь и вместо благословения заслужишь проклятие, вместо Царства Йебесного наследуешь вечную муку. Поэтому весьма бойся, сын мой, всякой неправды и ворожбы, дабы тебе не погубить души своей. И в каком бы положении ты ни был, сын мой, за все будь Богу благодарен, и ни в чем на Бога не ропщи. Живи так, и спасешься, и будешь наследником Царства Небесного.

760. Почему мы покланяемся четвероконечному Кресту Христову?

Есть некое неразумных человек сомнение и вопрос: каковому кресту Христову кланятися — осмоконечному ли токмо или и четвероконечному? На сие отвечаю от Священного Писания. Во-первых, от Ветхого, от образований ветхих Креста Христова. Моисей, егда распростре руце свои и побеждаше Амалика, — не образ ли бяше четвероконечного Креста Господня? И Иаков, старого закона патриарх, егда благословляше сыны Иосифовы, Манассию и Ефрема, преложив руки своя во образ четвероконечного Креста Господня. И иная ветхая образования Креста, яже подробно исчисляти время нам не достанет. Таже и от Нового Завета Господня, из Священного Писания, многия на многих местех явная свидетельства изобретаются. В день Воздвижения Креста Господня на утрени, по великом славословии, во стихирах на поклонении Кресту поют сице: «Четвероконечный мip днесь освящается, четверочастному воздвизаему Твоему Кресту, Христе Боже «. В «Каноннике» московском Честному Кресту Канон, творение святого Григория Синаита, в песни 1-й пишется сице: «Кресте Всечестный, четвероконечная сило, апостолом благолепие». В песни 4-й чтется сице: «Твоя высота, Живоносне Кресте, воздушнаго виет князя, и глубина всея бездны закаляет змия, широту паки воображает, низлагая мирскаго князя крепостию твоею». Се, четвероконечный Крест, имеяй высоту, глубину и широту, и потому крест глаголется трисоставный, трелюбезный, треблаженный, триипостасныя Троицы образ: высотой бо знаменует Отца, в Вышних живущего, глубиной — Сына, сошедшего даже до ада, широтой же купно и долготой знаменует Духа Святаго, везде сущаго и вся исполняющаго; того ради знаменующиеся крестным знамением глаголем: «Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа». Святой Афанасий Великий в вопросе глаголет. «Крестному образу от двою древу слагаему покланяемся, иже на четыри страны разделяется». Святой Иоанн Дамаскин в книзе 4-й, «О православной вере», в главе 12 пишет сице: «Яко четыри края креста средним центром держатся и состягаются, тако Божиею силою высота же и глубина, долгота же и широта содержатся». В книзе, глаголемой «Евангелие учительное Воскресное», на Москве печатанной, в «Слове» на Воздвижение Честнаго Креста пишется сице: «Крестный образ на четыре страны разделяемый от посреднего знамения показует, яко вся Божественной силой держимы суть: вышняя убо вышним рогом содержится, нижняя же — нижним, посредняя же — двоими странами, си есть двоими концами Пречестного древа крестного». И паки там же пишется сие: «И блаженный Павел знаменует к Ефессеям глаголя: Да возможете разумети со всеми святыми, что есть широта, и глубина, и долгота, и высота; знаменуя высотою небесная, глубиною же нижняя, широтою же и долготою посредняя концы, всесильною державою содержимыя».

И в нашем граде Ростове обретается Крест, который даде Иоанн Богослов преподобному Аврамию, — но и сей не осмоконечный есть. Аще же кто не имеет веры, да идет и сам зрит его. Но и мир сей зримый подобием крестного четвероконечия созда Бог — созда на четыри части: восток, запад, полудень, полунощь; и человека созда Бог по подобию четвероконечия крестного, — егда бо распростирает человек руце, бывает яко четвероконечный крест. Се толикия от святых Отец и церковных книг о четвероконечном кресте свидетельства.

Но и самих сумнишихся раскольников о четвероконечном кресте вопрошаю: каковым они крестом крестятся? О сложении перстов ныне не глаголю — пущай, каковым сложением хотят крестятся, по упрямству их, аще сие и не должни творити, — точию таков крест на себе полагают. Но о том глаголем — четвероконечный ли, или осмоконечный? Егда бо персты своя кладут на челе — знаменуют вышний конец креста, егда же на чрево полагают — знаменуют нижний конец креста, на рамех же полагающе руку — предзначают два конца: в широту и долготу положенныя. Аще же хотят, дабы был осмоконечный крест, почто не осмоконечным крестятся? Надобно, дабы едино положение в долготу на чело и на чрево, три же положения, едино на челе, другое на рамена, третие на чрево, и тако будет осмоконечный крест, — но тако не крестятся! Еще же аще кто и благословит каковым крестом? Не четвероконечным ли? И все вещи четвероконечным крестом благословляются. Сие глаголах о кресте четвероконечном не аки бы отвергая осмоконечный или шестероконечный крест Христов, — но да загражду уста незнающих, сказав о самой сути и силе поклонения Кресту Христову. Потому надобно сказать и о прочих святых вещах, чем мы их почитаем, чтоб дать изъяснение поклонения Кресту Христову.

Мы почитаем Святое Евангелие, но и в котором многие вещи обретаются: бумага и чернила, ими же слова Христовы суть на бумаге написаны, и вся история движения Христова; иногда Евангелие обложено сребром, златом, иногда парчою драгоценною. Егда убо покланяемся Евангелию Святому, что мы почитаем, и в чем сила есть поклонения Евангелию? В том ли, во еже бы мы почитали доски или сребро, или злато, или парчу, или бумагу? Мню, ни един от православных сие не речет. Что убо почитаем, — так слова Христовы, учение Христово и всю историю жития Христова, — посему и все Евангелие почитаем. Таже, егда почитаем и икону святую, например, Христову или Богородичну, или некоего святого. И во иконе многая вещи обретаются: доска, вапы или краски, имиже пишет иконописец, изображение первообразного. Что убо почитаем: доску ли, или вапы, или изображение первообразного, и ради сего и всю икону почитаем? — Аще же мы ради изображения первообразного почитаем икону. Явственно является безумие некоторых человек, которые, егда икона новая, не хотят почитати, аще же старая и окоптелая, или и новая, но лишь когда окоптят дымом, то почитают, — то есть таковые не изображение первообразного почитают, но дым и черноту, грязь и закоптелость? Следовательно не суть христиане, но идолопоклонники. Еще же от преждереченных тех безумие показуется, которые, егда на доске изображение бывает, почитают, аще же на бумаге или на холсте, или иной вещи таковой, — то не хотят и почитати. И таковии не изображение почитают, но доску и древо, и в идолопоклонники вменятся, незнающе, что и Сам Христос Господь даде свое изображение царю Авгарю не на доске, но на убрусе.

Ведомо буди, яко и мы древние иконы не ругаем, почитаем я, паче же чудесныя; обаче и сия не ради черноты и древности, но ради чудодействия Божия изображения почитаем. Может бо Бог и в новых своих иконах чудодействовати, аще же бы была и древняя, якоже и ветхая, закоптелая, надобно и очистити, и обмыти или обновити, во еже бы вид изображения явствен был коемуждо приходящему. Како бо могу покланятися иконе, аще не вем, чья есть икона? И к кому ум мой возведу? Иконе бо егда кланяемся или лобызаем ю, телом должни есмы кланятися иконе, а ум наш возводите к первообразному, то есть чья икона. Например, кланяюся иконе Христовой телом, а ум мой парит к Самому Христу; или аще Богородичной иконе кланяюся телом, ум мой должен возлетати к Самой Богородице, аки бы пред Нею Самс»ю стою, Которая есть в небе.

Поклонение бо и честь иконы, по мнению святого Великого Василия, восходит на первообразное, то есть к тому, чья есть икона. Например, аще иконе Христовой — ко Христу и поклонение восходит, и егца кланяюся иконе Христовой, не разлучаю первообразное от изображения своего, но купно кланяюся и изображению, и первообразному. Аще же вид изображения неявствен — кому кланятися? Таковою бо вещи ю аще бы кто и диавола изобразил и закоптил, то бы и диавола иный, не знаючи, почитал и кланялся ему. Убо да разнствие явственное будет чье есть изображение и кому кланятися, а кому же не кланятися, потому должен быти вид изображения явного, ради сего и иконы почитати Якоже егда кто изобразит отца или матерь свою, или деда, или праде да, не рассуждает о вещи, на чем изобразися, но рассуждает, взирая на изображение отчее, и воспоминает отца своего, каков бе, и исчисляет добродетели его; такожде и Божие изображение должен всяк рассужда ти, а не вапы или вещь, на которой изобразися, — изображение же по читати ради первообразного, а икону не обоготворяти. И тако будет истинное поклонение иконам христианское. Занеже Седмый Собор како тех, которые не кланяются иконам, предаде анафеме, — тако и тех, которые зле кланяются и обоготворяют иконы.

Сице подобает рассуждати и о Кресте Господнем: понеже не концам его покланяемся, но воображаем Распятого на нем Господа и ему воздаем поклонение.

(Из поучения на Воздвижение Креста Господня, святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

761. Праведные родители святого сына

В одиннадцати верстах от обители преподобного Сергия, на пути к Москве, среди открытой местности красуется женский Покровский Хотьков монастырь. Издревле существует обычай: прежде чем богомолец придет в Лавру, к нетленной святыне мощей великого заступника Русской земли, он долгом считает зайти в эту женскую обитель, чтобы тут помолиться у гробницы святых его родителей Кирилла и Марии. Простецы-богомольцы, идущие из Владимирской и Ярославской губерний, нередко проходят мимо святой Лавры, чтобы исполнить этот обычай, и уже из Хотькова снова возвращаются к священным стенам славной Сергиевой обители. Обычай трогательный: чтобы угодник Божий услышал молитву, чтобы милостиво принял пришельца под своим благодатным кровом, этот пришелец сначала идет поклониться на могилку его праведным родителям, дабы явиться к благодатному сыну от дорогой ему могилы, как бы с напутствием от самих праведных родителей… Так и поныне в сознании нашего народа чувствуется духовное общение святого сына, великого угодника Божия, с его праведными родителями, смиренными схимниками, которых он похоронил в Хотьковской обители и на могилу которых, по преданию народному, нередко хаживал из своей пустынной тогда Лавры. И теперь во множестве покупают богомольцы, как в самой Лавре, так и в Хотькове, образки, на которых преподобный Сергий изображен молящимся у гроба своих родителей, с кадилом в руке. Это памятник его сыновней любви к родителям, которым он послужил до самой блаженной кончины их.

Кирилл и Мария были когда-то знатными боярами в Ростове Великом. Кирилл состоял на службе у Ростовских князей, он не раз сопровождал их в Орду и владел достаточным по своему положению состоянием, но, по простоте тогдашних нравов, живя в деревне, он не пренебрегал и обычными сельскими трудами, к чему приучал и детей своих. Он посылал, например, своего малолетнего сына Варфоломея (так в миру звали преподобного Сергия) в поле за конями, так же как и теперь посылают своих малюток поселяне. Строгие блюстители всех уставов церковных, родители Сергиевы любили помогать бедным, и детям своим строго внушали не пропускать случая позвать к себе в дом путешествующего инока или иного усталого странника. Они имели уже сына Стефана, когда Бог даровал им другого сына — будущего основателя Троицкой Лавры, красу Церкви Православной и несокрушимую опору родной земли. Задолго до рождения этого святого младенца дивный Промысл Божий уже дал о нем знамение, что это будет великий избранник Божий: когда мать его молилась в церкви, при совершении Божественной литургии, младенец трижды прокричал во чреве ее. После этого происшествия праведная мать, всегда благоговейная и усердная молитвенница, стала чувствовать особенную потребность сердца в молитве и часто, в уединении, изливала свое сердце перед Богом и говорила: «Господи, спаси и сохрани меня, убогую рабу Твою; спаси и соблюди этого младенца, носимого во утробе моей!» Строгим постом и молитвой она освящала своего младенца, будущего великого постника и молитвенника. И он действительно явился постником от чрева матери своей: будучи младенцем, он не вкушал в дни постные млека от груди своей матери и превыше естества предначинал свой подвиг постнический. А когда стал он отроком и потом юношей, он удивлял родителей своих строгим воздержанием, так что мать пыталась вразумлять его, чтобы он не изнурял себя излишним постом.

Тяжелые времена были тогда. Тяжким бременем лежало иго татарское на плечах Русского народа. А князья Русские больше ссорились да воевали между собой. Правда, в то время стала возвышаться Москва с ее умными князьями, и Московский князь Иван Данилович стал собирать разрозненную Русь под свою державу. Но нелегко было удельным князьям расставаться со своей свободой, а наместники князя Московского слишком своевольничали в других городах.

Особенно прославился такими своеволиями и жестокостями в Ростове московский вельможа Кочева. Не избежали этих народных скорбей и родители Сергия преподобного, и благочестивый Кирилл под старость стал терпеть немалую нужду. Частые путешествия со своим князем в Орду, тяжкая дань и непосильные подарки ордынским вельможам, жестокий голод, а больше всего нашествие Туралыка в 1327 году — все это довело его до нищеты. Тяжело было Кириллу оставаться после всего этого в Ростове и он решил покинуть родной город и перейти на службу к другому князю.

В двенадцати верстах от Лавры и в трех верстах от Хотькова есть село Городок, которое в древности носило название Радонеж. Радонеж принадлежал младшему сыну великого князя Ивана Даниловича, Андрею, наместник которого, желая привлечь побольше поселенцев в этот, почти незаселенный тогда край, объявил от имени князя разные льготы переселенцам. Лишь только это стало известно в Ростове, многие из его жителей потянулись в Радонеж. В их числе переселился и блаженный Кирилл со всем своим семейством и водворился в Радонеже близ церкви Рождества Христова.

По обычаю того времени Кирилл должен был получить поместье; но сам он, по старости, не мог нести службу, и потому обязанность эту принял на себя старший сын его Стефан, который еще в Ростове женился. Младший из сыновей Кирилла, Петр, также избрал супружескую жизнь; но Варфоломей всей душой стремился к жизни подвижнической: «Отпусти меня, батюшка, с благословением, — говорил он, — и я пойду в монастырь». — «Помедли, чадо, — отвечал ему на это отец, — сам видишь, мы стары и немощны; послужить нам некому; у братьев твоих немало заботы о своих семьях. Мы радуемся, что ты печешься, како угодити Господу Богу; это дело хорошее; только послужи нам немного, проводи нас в могилу, тогда и иди с Богом в обитель святую». И благодатный сын повиновался. Он прилагал все свое старание угодить своим родителям и успокоить их старость, чтобы заслужить себе их благословение и молитвы.

А между тем дух иночества нечувствительно сообщился от сына к родителям: в конце своей многоскорбной жизни Кирилл и Мария пожелали и сами, по благочестивому обычаю древности, восприять на себя ангельский образ.

Хотьков монастырь в то время состоял из двух отделений: одного — для старцев, другого — для стариц; сюда и направили свои стопы праведные родители Варфоломея, чтобы здесь провести остаток дней своих в подвиге покаяния и приготовления к другой жизни. Почти в то же время произошла важная перемена и в жизни старшего брата Варфоломея — Стефана: недолго жил он в супружестве; жена его Анна умерла, оставив ему двух сыновей — Климента и Иоанна. Похоронив супругу в Хотькове, Стефан не пожелал уже возвратиться в мир; поручив детей своих, вероятно, Петру, он тут же, в Хотькове, и остался, чтобы, приняв монашество, вместе с тем послужить и своим немощным родителям.

Впрочем, претружденные старостью и скорбями схимники-бояре недолго потрудились в своем новом звании: не позже 1339 года они с миром отошли ко Господу на вечный покой. Дети почтили их слезами сыновней любви и похоронили под сенью той же Покровской обители, которая с того времени сделалась последним приютом и усыпальницей рода Сергиева.

Теперь Варфоломея ничто уже не могло удержать от его святого намерения. Отдавая последний долг сыновней любви, он неотлучно провел в Хотькове монастыре сорок дней, пока совершалось установленное Церковью поминовение новопреставленных; свою молитву о упокоении душ их он соединял с делами милосердия: каждый день кормил нищих и раздавал бедным остатки небогатого имущества почивших. В духовной радости возвратился он наконец в Радонеж и, передав все брату Петру, снова поспешил в Хотьков, который теперь стал для него роднее Радонежа…

762. Святые пустынницы.

«Сила Моя совершается в немощи», — сказал Господь (2 Кор. 12; 9). И чем виднее немощь человеческая, тем очевиднее бывает видима в ней сила Христова. С благоговением читаем мы рассказы о святых мучениках и великих подвижниках, всю жизнь скитавшихся вдали от мира, в пустынях и пропастях земных; но еще более трогают наше сердце рассказы о святых мученицах и тех отшельницах, которые не уступали святым мужам в дивных своих подвигах. Кто может равнодушно читать рассказ преподобного Зосимы о преподобной Марии Египетской? Но эта равноангельная жена имела своих подражательниц — святых пустынниц… Вот несколько рассказов об этих дивных женах, в которых так славно проявилась сила Христова.

Рассказ Иоанна, ученика преподобного Кириака Отшельника

Шли мы с другом, братом Парамоном, к отцу Кириаку, и вот вдали видим стоящего человека. Думая, что это пустынник, мы поспешили подойти к нему, чтобы поклониться, но он скрылся куда-то от нас. Мы испугались при мысли, не злой ли это дух, и стали на молитву. Потом осмотрелись, тут и там, и нашли пещеру. «Конечно, — сказали мы, — раб Божий сюда укрылся от нас». И, подойдя к пещере, мы стали умолять его, чтобы не лишил нас своего благословения и душеполезной беседы. Тогда из пещеры мы услышали ответ: «Какой хотите вы пользы от меня? Я женщина простая и грешная. Куда идете вы?» Мы сказали, что идем к Кириаку Отшельнику, и просили ее, ради Бога, сказать нам, кто она и как сюда пришла? Она отвечала: «Идите, куда идете, а когда возвратитесь, скажу вам». Мы с клятвой уверяли ее, что не уйдем, пока не услышим о ее жизни. Тогда она, не показываясь нам из пещеры, поведала о себе вот что: «Имя мое — Мария; я была чтицей псалмов при церкви Воскресения Христова (в Иерусалиме). Злой дух многих искушал через меня в помыслах нечистых; боясь, чтобы мне не стать виновной в соблазне, я усердно молилась Богу избавить меня от напасти. Однажды ночью, умилившись сердцем от страха Божия, пошла я к Силоаму, налила сосуд водой, взяла корзину с мочеными бобами и, поручив себя воле Божией, ушла в пустыню. Бог привел меня сюда и я здесь живу уже восемнадцать лет; по благодати Божией ни вода не оскудела у меня, ни бобы в корзине не убавились. Но прошу вас: идите теперь к отцу Кириаку, а на обратном пути посетите меня, убогую».

Тогда мы пошли к старцу и рассказали ему все, что слышали от блаженной Марии. И старец сказал: «Слава Тебе, Боже наш; есть у Тебя сокровенные святые Твои, не только мужи, но и жены, работающие Тебе втайне! Идите же, дети мои, к угоднице Божией, и что скажет вам, то исполните». И мы пошли; подходим к пещере и громко говорим: «Раба Божия Мария, вот, мы пришли по твоему приказанию». Но ответа не было. Входим в пещеру, творим молитву, но никто нам не отвечает. Наконец, в глубине пещеры мы находим рабу Божию, скончавшуюся о Господе… От святого тела ее исходило великое благоухание. С нами ничего не было, чем одеть ее. Мы пошли в обитель, принесли все нужное, одели ее, похоронили тут же, в пещере, и завалили вход в пещеру камнем…

Рассказ преподобного Сипы, подвизавшегося в пустыне Аравийской

В праздник Пасхи пошел я посетить одного старца, которого очень любил. Проходя пустыней, я запутался среди холмов; настал дневной жар и я изнемог от жажды и усталости. Усердно помолился я Господу, прилег и забылся. И вот вижу: подходит кто-то и говорит: «Не унывай, авва: ты не заблудился и труд твой ненапрасный». Я проснулся; около меня никого не было. Я поблагодарил Бога, помолился и тут только заметил между холмами следы человека. Иду по следам, вижу много хвороста и пещеру, Я стал звать: «Благослови, отче!» Но ответа не было. Подхожу ближе и вижу юного инока, который сидит в молчании. Поклонились мы один другому и он сказал, чтобы я начал молитву. «Твое это дело, — сказал он, — ты — пресвитер». Я отказывался, желая скрыть себя. «К чему лгать, авва-пресвитер?» — сказал он. Мы сели и я недоумевал: жена ли это или евнух?.. «Ты, авва, смущаешься о мне: жена ли я или евнух?» — сказал незнакомец. Я еще более растерялся от этих слов. «Дай мне слово не говорить обо мне никому до моей смерти, — сказал тогда пустынный человек, — и я скажу тебе, кто я». — «Бог знает, — отвечал я, — как я желаю знать о подвигах твоих», — и дал слово молчать.

«Я дочь начальника области Константинопольской, — сказала она, — меня обручили с сыном сенатора; но мне никак не хотелось выходить замуж. Родителям я о том не говорила, а только молилась Господу, чтобы исполнилось мое тайное желание. Раз говорит мне отец: «Будь готова к браку, дочь моя». — «Я не могу решиться на это, — отвечала я, — пока не исполню обещание мое: я обещала поклониться святым местам». Он шутливо сказал: «Вот выйдешь замуж, тогда исполнишь свое обещание вместе с мужем». — «Нет, — сказала я решительно, — я обещала поклониться девой и лгать пред Богом не могу: страшно». Родитель согласился. Он отпустил со мной много слуг и служанок, дал три тысячи золотых. На корабле прибыли мы в Святую Землю, поклонились святым местам и отправились посетить Египетских отцов. Там особенно душа моя расположилась к одному великому старцу. Вернулись мы в Иерусалим; надо было возвращаться в Константинополь. Я написала два письма: одно к родителям, другое к младшему брату, который был со мной. Брату написала я, что не могу быть в супружестве и посвящаю себя Господу. Когда выезжали мы из города, я сказала брату, что нужно мне побывать в Гефсимании. Оставила я письма в одежде моей и с одной служанкой пошла в Гефсиманию. Тут я оставила служанку и одна убежала к тому великому старцу… Со слезами просила я, чтобы он облек меня в ангельский образ, и он постриг меня в монашество. «Теперь, — говорю ему, — благослови меня идти, куда Господь повелит!» И он слезно помолился обо мне, дал мне книги свои и отпустил с миром. Возлагая всю надежду мою на Господа, я пришла сюда, и вот живу тут двадцать восемь лет; ты первый, кого я вижу здесь». Когда окончила она свой рассказ, я просил ее вкусить пищу, какая была со мной, но она сказала: «Подкрепиться пищей нужно тебе, а у меня есть другая пища». Меня особенно поразило то, что столько лет прожив в этой дикой пустыне, она нисколько не потеряла своей красоты. В ее пещере я не чувствовал жажды, но подумал: «Что-то будет потом?» Она узнала мою мысль и сказала: «Будь покоен, авва, жажда не будет томить тебя, пока не дойдешь до кельи своей». И точно, в пути я не чувствовал жажды. Спустя некоторое время я пошел было посетить ее, но не нашел ее в пещере…

Рассказ преподобного аввы Иоанна Моавитского

В святом граде Иерусалиме была одна монахиня святой жизни. Диавол, позавидовав девственнице, внушил одному юноше сатанинскую страсть к ней. Досточудная дева познала козни диавола и, сожалея о молодом человеке, взяла корзинку, наложила в нее немного моченых бобов и удалилась в пустыню. Прошло довольно времени. Богу угодно было, чтобы не осталась в безвестности ее святая жизнь. В пустыне Иордана увидал ее один отшельник. «Мать, что ты делаешь тут?» — спросил ее отшельник. «Прости меня, — отвечала она, желая скрыть свой подвиг. — Я сбилась с пути. Сделай милость, отче, ради Господа, укажи мне дорогу». Но отшельник, узнав свыше о ее подвиге, сказал ей: «Поверь мне, мать, ты вовсе не теряла пути и не ищешь его. Ты хорошо сама знаешь, что ложь — от диавола». И он заставил ее рассказать всю правду. «Сколько же времени ты прожила здесь?» — «По благодати Христа семнадцать лет». — «Но как же ты питалась?» Отшельница, показав корзинку с мочеными бобами, отвечала: «Вот эта самая корзинка вместе со мной вышла из города. Я питаюсь ими, и они не убавляются. И знай, отче, что Его благость так покрывала меня, что в течение этих семнадцати лет до нынешнего дня не видел меня ни один человек, а я видела всех…» Выслушав это, отшельник прославил Бога.

Рассказ блаженного Иоанна Мосха

От Иерусалима на расстоянии двадцати тысяч шагов есть обитель, называемая обителью Самсона. Из этой обители двое отцов отправились на гору Синай для молитвы. Возвратившись в монастырь, они рассказывали нам: «Помолившись на святой горе, мы уже возвращались обратно и заблудились в пустыне. Много дней носились мы по пескам, как по морю. Однажды мы издали заметили небольшую пещеру и направились к ней. Приблизившись к пещере, мы увидели около нее небольшой источник и близ него небольшую растительность и следы человека. «Поистине здесь живет раб Божий», — сказали мы друг другу. Входим в пещеру, но не видим в ней никого… Только слышится чей-то стон… Тщательно осматриваем пещеру, находим что-то вроде яслей, и кто-то лежит там… Подойдя к рабу Божию, мы просили его побеседовать с нами. Ответа нам не было… Мы дотронулись до него — тело еще не остыло, но душа уже отошла ко Господу… Мы поняли, что он скончался в тот момент, когда мы вошли в пещеру. Взяв тело с того места, где оно лежало, мы вырыли могилу в той же пещере. Один из нас снял свой плащ и мы стали завертывать тело старца для погребения. Тут только мы увидели, что это была женщина… Мы воздали хвалу Богу. И, воспев погребальные песни, похоронили ее…»

Читая эти рассказы, невольно воскликнешь: воистину сила Божия в емощи совершается! И немощнейшее естество женское, при помощи благодати Христовой, выносит труды и подвиги, на которые и из мужей исходят только особые избранники благодати!..

763. Кто наш Спаситель?

«Верую… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша» (Символ веры, второй член).

Братие мои! Апостол Петр заповедует всем нам быть всегда готовыми ко ответу всякому вопрошающему вы словесе о вашем уповании (1 Пет. 3; 15). Итак, если кто спросит тебя, на кого ты уповаешь? Кого почитаешь своим Спасителем? Отвечай словами Символа веры: «верую… во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия». Не простой человек у нас Спаситель, даже не Ангел, а Господь, Владыка Ангелов и человеков; Он есть то вечное Слово Отца предвечного, о Котором евангелист Иоанн говорит: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин. 1; 1). Не ходатай, ниже Ангел, но Сам Господь спасе нас, — говорит Священное Писание (Ис. 63; 9). Сей-то Господь — предвечное Слово предвечного Отца явился на земле как истинный Человек и наречен Иисусом, то есть Спасителем, как объяснил это имя Ангел Божий праведному Иосифу, обручнику Пресвятой Девы: «и наречеши имя Ему Иисус, Той бо спасет люди Своя от грех их» (Мф. 1; 21). Это имя самое сладчайшее для нас, грешных: «несть бо иного имене под небесем, данного в человецех, о немже подобает спастися нам» (Деян. 4; 12). Мы именуем Его еще Христом: это имя в переводе с греческого языка означает Помазанник, то же, что по-еврейски Мессия. Помазанниками издревле называли особых избранников Божиих, каковыми были первосвященники, цари и пророки, потому что они помазуемы были священным елеем Господним и вместе с этим помазанием получали особую помощь Божию в своем служении. Но все эти ветхозаветные помазанники были только прообразами Великого Помазанника, в Которого они сами веровали и Которого ожидали, — Помазанника, исполненного преизобильно всеми дарами Божиими, то есть Спасителя мира, Который Сам у пророка Исаии о Себе глаголет: «Дух Господень на Мне, Егоже ради помаза Мя, благовестити нищым посла Мя» (Ис. 61; 1) и Которого евангелист Иоанн называет Слово… полное благодати и истины (Ин. 1; 14). Он есть не только Пророк, но и Бог всеведущий, Который вещал через пророков. Он есть великий Первосвященник, Который принес в жертву Богу ради нашего спасения не овцу или тельца, но Самого Себя. Он есть Царь царей и Владыка неба и земли. Господь наш Иисус Христос, именем Которого мы, как христиане, украшаемся, есть воистину Христос — Сын Бога живаго! Вот кратко — вся вера наша, все упование нашего спасения! Если мы не будем, как должно, веровать в Иисуса Христа, как Сына Божия, то напрасна будет и вся вера наша и спасение наше не будет верно. Вот почему святые отцы как можно полнее объясняют нам понятие о Сыне Божием в Символе веры, — они говорят: «Верую… в Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век». Не подумайте, как бы так говорят нам святые отцы, что Иисус Христос есть Сын Божий, подобный Ангелам или святым человекам, которые тоже в Священном Писании называются иногда сынами Божиими: Вси бо вы, — говорит, например, апостол Павел, — сынове Божии есте верою о Христе Иисусе (Гал. 3; 26). Это — сыны Божии по благодати, по особенной любви к ним Божией, а Он — Сын Божий по самому естеству Божескому, Единородный, то есть Единственный у Отца. И Ангелов, и человеков прежде не было; Бог сотворил их во времени; а Сын Божий, Единородный, от Отца рожден прежде всех век, то есть прежде всякого времени, от вечности; рожден, — и не было времени, когда Его не было, рожден не по образу нашего рождения, но непостижимым образом вечно рождается от Отца. Здесь-то, при мысли о вечном рождении Сына Божия, всего более остерегайся, православный, чтобы не впасть тебе в еретическое мнение Ария, проклятого святыми отцами на Первом Вселенском Соборе. Этот Арий нечестиво думал, будто рождение Сына Божия — то же, что творение, и потому отвергал как вечность, так и единосущие Сына Божия со Отцом. Не такова вера истинная, Апостольская. Она проповедует Сына Божия от Отца как Света от Света. Откуда тот свет, который освещает всю подсолнечную? От солнца. Но этот свет, который мы видим, и тот, который в солнце, — различны ли? Неразличны и нераздельны. Так и Сын Божий неразличен по естеству от Бога Отца и нераздельно с Ним существует. Это, по выражению Церкви, «тихий Свете святыя славы бессмертнаго Отца Небеснаго», или, по выражению апостола, сияние славы и образ ипостаси Бога Отца (Евр. 1; 3). Образ всесовершенный, по всему равный Отцу. Святая Церковь проповедует Сына от Отца, как Бога истинна от Бога истинна. В каком смысле Отец есть Бог, в таком же и Сын есть Бог, Он такой же вечный, такой же всемогущий, премудрый, всеблагий, словом, — всесовершенный. Рожденна, несотворенна… Иное — рождение Божественное, иное — сотворение. Сотворенного прежде не было, а Рожденный от естества Божия всегда был и есть и будет, единосущна Отцу. В Сыне Божием то же существо, те же свойства Божественные, как и во Отце, и в этом смысле Они — едино: Аз и Отец едино есма, — сказал Сам Иисус Христос (Ин. 10; 30). Подобие Богу можно находить и в человеке, и в Ангелах, но единство с Богом, единосущие — принадлежит только Сыну Божию, Единородному, Который есть истинный Бог. Это мы видим из всей истории Его земной жизни. Кто может оставлять грехи? Кто может исцелять недужных одним словом? Кто может повелевать ветрам и морю? Кто может воскрешать мертвых? Кто может все это делать так властно, как совершал Господь Иисус Христос? Сам Отец Небесный именовал Его Сыном возлюбленным, и святые апостолы исповедали Его Сыном Божиим. Евангелист Иоанн Богослов, заключая свое Евангелие, указывает нам на Божество Спасителя нашего: сия, — говорит он, — писана быша, да веруете, яко Иисус есть Христос Сын Божий, и да верующе живот имате во имя Его (Ин. 20; 31). Господь наш Иисус Христос есть истинный Бог и Творец мира: «Имже вся быша, то есть Им, всемогущим Словом Отца, все сотворено. Вся Тем быша, — говорит Святое Евангелие, — и без Него ничтоже бысть, еже бысть» (Ин. 1; 3). «Яко тем создана быша всяческая, — учит апостол Павел, — яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася» (Кол. 1; 16). Под именем Престолов, Начал, Господствий и Властей апостол Христов разумеет, по толкованию святых отцов, начальства небесные или чины Ангельские. Итак, Сын Божий есть Творец всего сотворенного, и Ангелов, и человеков, всего видимого мира и невидимого. Притом все сотворенное Он же и сохраняет или, как выражается апостол, нося же всяческая глаголом силы Своея (Евр. 1; 3). Так веруем мы в Господа нашего Иисуса Христа, — веруем как в Бога истинного, второе Лицо Пресвятой Троицы, веруем как в Творца всего мира и Промыслителя. Веруем, что тогда, когда Он соделался Человеком ради нашего спасения, Он не перестал быть Сыном Божиим, ничем не изменился в Божестве Своем, но есть всегда, как и был, и будет — Бог истинный, Творец и Промыслитель. О, как много обязаны мы, люди, Господу нашему Иисусу Христу! Для всех прочих творений Он есть Творец, Владыка и Вседержитель; а для нас, людей, Он, можно сказать, сугубо Творец и преимущественно Господь и Владыка. Мы не только сотворены Им, как прочие твари, но, после того, как грехом своим потеряли райскую вечную жизнь, мы искуплены Им и получили снова потерянное блаженство. Через Него познали мы Бога истинного, Он явил нам бесконечную любовь Божию, Он — Спаситель грешников, Он — ходатай за нас перед Отцом, Он заслужил нам Духа Святаго, Он — Глава и Царь всех верующих, — словом, Он все для нас, все наше упование, все спасение. Потому-то мы чаще всего и обращаем молитвы наши именно к Нему и через Него просим Отца Небесного. Без Него как смели бы мы назвать Бога Отцом нашим? За что просили бы себе помилования? За что милостей и дарований?

Вознесем же к Нему и теперь молитву: «Возсияй в сердцах наших, Человеколюбче Владыко, Твоего Богоразумия нетленный свет, и мысленныя наши отверзи очи во Евангельских Твоих проповеданий разумение… Ты бо еси просвещение душ и телес наших, Христе Боже, и Тебе славу возсылаем со Безначальным Твоим Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков». Аминь.

764. Апостол Крайнего Севера

«Господь всем человеком хощет спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2; 4); за всех людей пролил Он Кровь Свою бесценную, и потому для каждого человека, кто бы он ни был, отверзает Он объятия Своей Божественной любви. И ученому мужу, и безграмотному простецу, и богатому вельможе, и последнему нищему, и полудикому обитателю жарких пустынь Аравии, и просвещенному греку, и жалкому кочевнику холодных северных тундр — всем открыт доступ в Царство Небесное, всем проповедуется Евангелие Христово, все призываются ко спасению. Никто не забыт у Отца Небесного и, когда настает время благопотребное, Он посылает особых избранников Своих, которые проповедуют слово спасения сидящим во тьме и сени смертной. Таким избранником был для бедных обитателей нашего дальнего Севера, лопарей, преподобный отец наш Трифон, Кольский или Печенгский чудотворец.

Жил преподобный Трифон при царе Иоанне Васильевиче Грозном, родом был из области Новгородской, и во Святом Крещении был наречен Митрофаном. Он был сыном священника, с детства любил храм Божий, пел и читал там, а иногда любил укрыться от людского взора и молиться тайно Господу Богу. Однажды в таком уединении он услышал голос: «Не здесь твое место: тебя ждет земля необитаемая и жаждущая». Повинуясь этому таинственному голосу, он пошел в далекий Кольский край на реку Печенгу, к диким лопарям. Под видом торговли завязал он с ними знакомство, потом стал говорить о вере. Лопари обожествляли не только злых духов, но даже гадов и летучих мышей, поклонялись камням. Митрофан стал проповедовать им единого истинного Бога, Творца неба и земли, единого Отца и Спасителя всех людей. Но нелегко было ему бороться с суевериями и с застарелыми заблуждениями идолопоклонников; особенно против него восстали кебуны, или жрецы идольские, для которых идолослужение было выгодным ремеслом. Они готовы были растерзать нового проповедника истины. Не раз они жестоко били его, таскали за волосы и всячески наругались над ним (поносили его). Но Господь хранил раба Своего. Митрофан с кротостью переносил побои и ругательства, и когда свирепела злоба, то уходил в горы, а потом снова являлся на проповедь.

Но видно и в дикаре есть совесть, есть желание познать истину: были между лопарями и такие, которых трогало терпение и незлобие проповедника, его самоотверженная любовь к ним, несмотря на их преследования. И вот, когда он снова являлся к ним, и одни из них злобно кричали: «Убьем его!», другие спокойно говорили: «Он ни в чем не виноват перед нами, напротив, он нам же желает добра: за что же убивать его?» И число таких мало-помалу стало возрастать. Между тем Бог послал Митрофану усердного помощника, иеродиакона Феодорита, который лет пятнадцать жил на Соловецком острове и потому хорошо знал язык лопарей. Феодорит перевел на лопарский язык несколько молитв, а это было великой услугой для Митрофана. Когда много лопарей уверовало в Господа Иисуса, то Митрофан пошел в Новгород, чтобы испросить у архиепископа Макария грамоту на построение храма. После этого он привел с собой плотников и сам за три версты носил на плечах своих бревна на постройку дома Божия. Потом Митрофан отправился в Колу, нашел там иеромонаха Илию, который освятил храм, крестил новообращенных лопарей, и постриг в монашество самого проповедника с именем Трифона. Это было около 1532 года. Тогда святой Трифон стал строить на устье реки Печенги обитель во имя Пресвятой Троицы. Между тем он усердно продолжал и проповедь Евангелия диким лопарям. Он бодро путешествовал по тундрам и горам, от шалаша до шалаша (никаких там селений не было), утопая в болотах, перенося страшные северные морозы, терпеливо принимая всякое поругание ради Господа. Бог благословил труды его: нашлись из лопарей такие, которые пожелали посвятить себя на служение Господу, а иные стали приносить новой обители кто что мог: жертвовали и деньгами, и землями, озерами и другими угодьями. Печенгский монастырь стоял в самом суровом краю, у студеного моря, у Ледовитого океана; хлеб сеять там было нельзя: не вызревал он, да и земля кругом — каменистая, стужа нестерпимая, снег только среди лета сходил на малое время. Поэтому преподобному Трифону не раз приходилось отправляться в Новгород, чтобы там собирать хлеб для любимой своей обители. Звания игумена он не принимал, но был истинным отцом для своих иноков.

По делам обители он прибыл в Москву, где с радостью встретил его прежний сотрудник Феодорит, теперь уже бывший в сане архимандрита. Трифон и Феодорит подали царю просьбу от обители, когда тот с царевичем Феодором шел в храм. Добрый царевич вышел из храма в придел, как бы по случаю снял с себя верхнюю одежду и, послав ее к Трифону, велел сказать: «Царевич желает, чтобы его милостыня предупредила царскую: пусть преподобный употребит эту одежду на облачение церковное». А царь наделил Трифона как церковной утварью, так и угодьями. Возвратясь в родную обитель, Трифон принес ей радость и мир. Она теперь была обеспечена рыбными ловлями и другими угодьями. А на собранные в Москве пожертвования он построил для новокрещеных особый храм святых Бориса и Глеба на реке Пазе. Во время восьмилетнего голода он сам ходил по Новгородскому краю, собирал подаяния и отсылал в обитель.

И в глубокой старости он не переставал трудиться. Однажды купил он в Коле ручные жернова и на своих плечах понес в обитель, за сто пятьдесят восемь верст. Напрасно ученики просили его не мучить себя такой ношей: «Братие, — сказал он, — тяжелое бремя лежит на потомках Адамовых: до веселья ли нам? Нет, Трифон, лучше тебе повесить камень на шею, чем соблазнять братию!» И он донес жернова на себе до самого монастыря. Раз медведь вошел в его келью, опрокинул квашню и начал есть тесто. Входит преподобный и говорит: «Иисус Христос, Сын Божий, Бог мой, повелевает тебе выйти из кельи и стоять смирно». Медведь вышел и встал у ног преподобного. Угодник Божий взял палку, наказал виновного и сказал, чтобы впредь не смел беспокоить обитель, и отпустил его. С того времени медведи никогда никакого вреда не делали ни оленям, ни другим животным обители. В последние годы преподобный нередко удалялся в пустыньку, где построил он храм Успения Богоматери и проводил время в молитве. В этой пустыньке он завещал и похоронить его. Он прожил на Печенге около шестидесяти лет, и почил в глубокой старости в 1583 году. Ростом он был невелик, сгорблен, несколько плешив, с длинной седой бородой.

Спустя семь лет после его кончины царь Феодор Иоаннович осаждал Нарву. Осажденные немцы на рассвете направили было пушки свои на царский шатер, когда царь еще спал. И вот, является ему во сне благолепный старец в иноческой одежде, и говорит: «Встань, государь, выйди из шатра, иначе будешь убит». — «Кто ты такой?» — «Я тот Трифон, которому ты подал свою одежду, чтобы твоя милостыня предварила другие. Господь Бог мой послал меня к тебе». Царь проснулся, и едва успел выйти из шатра, как ядро из города ударило прямо в постель царскую. Благочестивый государь был глубоко тронут милостью Божией и послал в обитель Печенгскую найти блаженного Трифона, но получил ответ, что он уже семь лет как скончался. Тогда царь оказал много милостей обители его.

Мощи преподобного покоятся под спудом, на месте погребения их, на Печенгском погосте. После шведского разорения, когда в обители было убито сто шестнадцать человек иноков и мирских, оставшиеся в живых иноки, для безопасности, переселились в город Колу к Благовещенской церкви. Но если кому из иеромонахов случалось бывать близ места прежней обители, он непременно пел панихиду над гробом ее основателя. Иеромонах Иона не только не выполнил этого устава, но еще и сидел на могиле старца Ионы, замученного шведами. Лишь только он отъехал оттуда на несколько верст, как поражен был параличом. Сознавая свой грех, он стал молить преподобного простить его. На четвертую ночь явились ему два светоносных мужа, один в одежде иерейской, другой — в монашеской. Первый говорил: «Отец мой, святой Трифон, прикоснись к больному, чтобы он был здоров». — «Ты, отец Иона, почтен саном пресвитера, — отвечал второй, — на твоей гробнице сидел он, и ты должен исцелить». — «Нет, — сказал Иона, — ты мой учитель, я твой ученик». — «Если называешь меня учителем, то должен исполнить мою волю», — сказал Трифон. Тогда Иона осенил крестным знамением болящего и сказал: «Во имя Святой Троицы, молитвами преподобного Трифона, будь здоров и не нарушай пределов, положенных отцами». И больной тотчас выздоровел…

765. Похвала Златоуста покаянию царя Давида

История грехопадения Давида для того написана, чтобы ты не на падение его взирал, но удивлялся его востанию (возрождению); чтобы ты знал, как после падения должно тебе самому воставать. Как врачи описывают самые трудные болезни в книгах и научают других способу врачевания, дабы они, узнав труднейшие болезни, удобнее могли преодолеть слабейшие, так точно и Бог сделал явными самые великие грехи для того, чтобы те, которые впадают в малые грехи, могли удобно исправлять их. Ибо если могли быть очищены большие грехи, то тем более меньшие. Итак, рассмотрим, как оный блаженный муж изнемог, и как он востал в скором времени. Он учинил прелюбодеяние и убийство. Я не стыжусь громогласно возвещать об этом. Ибо ежели Дух Святый не почел постыдным изложить всю эту историю, то тем более нам не должно скрывать оную. Те, которые скрывают ее, весьма помрачают добродетель оного мужа. И, как умалчивающие о сражении его с Голиафом лишают его немалых венцов, так точно поступают и те, которые оставляют без внимания оное повествование. Не кажутся ли странными слова эти? Но подождите немного и вы узнаете, что это сказано нами справедливо. Итак, что же мне присоединить? Добродетель мужа. Это увеличивает и вину его, ибо неравно осуждается все во всех. Сильнии бо, — говорит Писание, — сильно истязани будут, и ведевый волю господина своего, и не… сотворив по воли его биен будет много (Лк. 12; 47). Поэтому иерей, впадающий в одинаковые грехи с подчиненными себе, не одинаковым с ними подвергается наказаниям, но гораздо более тяжким. Может быть, вы, видя что вина возрастает, трепещете и устрашаетесь. Но я столь уверен в праведнике, что простираюсь еще далее. Ибо чем более увеличу вину, тем более в состоянии буду восхвалить Давида. Но можно ли, спросят, сказать что-либо более этого? Можно. Злодеяние его состояло не в одном только убийстве, ибо не простой человек учинил это, но пророк, убил не обидевшего, но обиженного; ибо этот был уже обижен во время того несчастья, когда была похищена жена у него. Видите ли, как я не пощадил праведника, и как без всякого послабления рассказал его проступки? Несмотря, однако же, на это, я так надеюсь защитить его, что желал бы, чтобы здесь находились все, издевающиеся над ним, дабы мне совершенно заградить их уста. Они говорят, что Давид учинил убийство и прелюбодеяние. А я не только то же говорю, но и доказал, что самое убийство его было вдвойне тяжко. Не одно и то же значит, когда отваживается на таковые преступления человек, удостоившийся Духа Святого, столь облагодетельствованный, толикое имеющий дерзновение, в таком возрасте, и когда то же самое делает тот, кто лишен всего этого. Впрочем, доблестный оный муж достоин величайшего удивления и потому, что он, пав в самую глубину зла, не упал духом, не отчаялся, и не остался ниц лежащим, получив от диавола столь опасную рану, но скоро, даже тотчас, с великой силой нанес ему опаснейшую рану, нежели какую получил. Как если бы во время сражения и в строю какой-либо варвар вонзил копье в сердце мужественного воина или, оставив в груди его стрелу, присоединил бы к прежней другую опаснейшую рану, и если бы получивший эти тяжкие раны, обливаясь кровью, проворно встал и, пустив копье в своего врага, тотчас бы поверг его на землю мертвым; так и здесь, чем большую представишь рану, тем более удивительной покажешь душу уязвленного; потому что он, несмотря на эту тяжкую рану, имел силу встать среди строя и повергнуть того, которым был поражен. Сколь это важно, очень знают те, которые впадают в тяжкие грехи. Ибо не столько тогда открывается мужественная и твердая душа, когда кто-либо, идя прямо, пробегает путь; сколько тогда, когда кто-либо после многих побед претерпевает великую потерю и опять может вступить на прежние пути. Таков был блаженный Давид. После бесчисленных трудов и подвигов, претерпев ужасное поражение, он принялся за прежние труды и опять собрал богатство, больше прежнего. Если стояние достойно удивления, то каких венцов достоин тот, кто после падения не лежит, но встает и совершает великие дела? Много было для Давида побуждений к отчаянию: во-первых, великость греха; во-вторых, то, что он претерпел все это не в начале жизни, когда больше надежды, но в конце; в-третьих, то, что он претерпел все это уже по собрании великого богатства. Ибо немало у него было тогда сокровищ, каковы суть те, кои приобрел он в первом возрасте, будучи пастырем: в сражении с Голиафом, в мудром обращении с Саулом. Ибо Давид показывал Евангельское великодушие, когда, тысячекратно имев в руках врага, всегда щадил его, и лучше пожелал лишиться отечества, свободы и самой жизни, нежели умертвить того, который несправедливо строил ему козни. Немало также он имел добродетелей после принятия царства. Все это и вместе худое мнение народа и лишение столь блистательной славы производило немалое смущение. Ибо не столько украшала его порфира, сколько покрывало стыдом пятно этого греха. Вам известно, сколь тяжко бывает тому, грехи которого разглашаются, и сколь великое мужество требуется от него, дабы, после всеобщего обвинения, и после того, как много находится свидетелей его преступлений, не упасть духом. Но оный доблестный муж, извлекший из души своей все эти стрелы, столько после сего просиял, так отмыл пятно, так очистился, что и по смерти заглаждал грехи своих потомков. И что сказал Бог об Аврааме, то же говорит и о Давиде, — даже о нем гораздо более. Ибо о патриархе говорит: Я вспомнил завет Свой, иже ко Аврааму (Исх. 2; 24). А здесь не о завете говорит, — о чем же? И защищу град сей… Давида ради раба Моего (4 Цар. 19; 34). И по благоволению к нему не попустил лишиться царства Соломону, столь тяжко согрешившему. И столь велика была слава Давида что Петр, после столь многих лет, произнося к Иудеям речь, так говорит: «достоит рещи с дерзновением к вам о патриарсе Давиде, яко и умре и погребен бысть» (Деян. 2; 29). И Христос, беседуя с Иудеями, показывает, что он после греха удостоился толикого Духа, что и опять сподобился пророчествовать о Его Божестве. И сим заграждая уста их, Спаситель говорил: «како убо Давид Духом Господа Его нарицает, глаголя: рече Господь Господеви Моему: седи одесную Мене?» (Мф. 22; 43).

И что совершилось над Моисеем, то и над Давидом. Ибо, как Бог, против воли Моисея, по великой Своей любви к этому праведнику, наказал Мариам за обиду брата, так скоро отомстил и за Давида, оскорбленного сыном, хотя Давид и не желал. И этого достаточно, и даже более чего другого достаточно для того, чтобы явить добродетель этого мужа. Ибо, когда Бог утверждает, тогда не нужно более исследовать. Если же хотите подробно знать мудрость Давида, то, прочитав историю его после греха, можете увидеть его упование на Бога, любовь, возрастание в добродетели и тщание до последнего издыхания. Поэтому, имея такие примеры, будем бодрствовать и остерегаться от падения. Если же и случится нам пасть, то не будем лежать. Я не для того упомянул о преступлениях Давида, чтобы повергнуть вас в беспечность, но для того, чтобы больше произвести опасения. Ибо если этот праведник, несколько вознерадев, подвергся таковым страданиям и получил таковые раны, то чего не потерпим мы, каждодневно предающиеся беспечности? Итак, познав его падение, не предавайся нерадению, но представь, сколько совершил он и после того, сколько пролил слез, сколь великое являл раскаяние, день и ночь испуская источники слез и омывая ими постель, и сверх того облекаясь во вретище. Если же для него потребно было толикое обращение, то как можем спастись мы, не имеющие сокрушения, после стольких преступлений? Ибо кто имеет великие добродетели, тот удобнее ими может покрыть грехи. А не имеющий добродетели, откуда бы ни был поражен стрелой, получает смертельный ущар. Итак, дабы этого не случилось, вооружим себя добрыми делами, и, если учиним какое-либо преступление, будем очищать себя, дабы, проведя настоящую жизнь во славу Божию, удостоиться нам наслаждения и в будущей жизни, которую все мы да сподобимся получить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

(Беседы Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея, беседа 26)

766. Благословен Грядый во имя Господне!

«Радуйся зело, дщи Сионя» (Зах. 9; 9), утешайся, красуйся и веселись вся Церковь Божия! Вот Царь твой опять приходит к тебе; вот Жених твой грядет к тебе, седя на жребяти, как на престоле. Изыдем во сретение Ему; поспешим узреть славу Его; поспешим с радостью почтить вход Его. Паки спасение миру; паки Бог грядет на крест; паки Царь Сиона, Чаяние народов, идет в Сион; паки ликует Церковь; паки посрамляются демоны; паки разрешается проклятие; паки мятутся Евреи; паки народы радуются; паки Сион красуется.

Христос грядет, сидя на жребяти, как на престоле. Веселитесь небеса, песнословьте Ангелы, радуйтесь горы, взыграйте холмы, восплещите реки. Живущие в Сионе ликуйте, Церкви радуйтесь, священники пойте хвалебные песни, пророки предъидите, ученики проповедуйте, люди исходите в сретение, старцы стекайтесь, матери ликуйте, ссущие младенцы пойте, юноши восклицайте, народы соединитесь! Вся тварь, все естество, всякое состояние, всякое дыхание, вся земля, всякий чин, всякий возраст, — все встретим Царя царей достойно Царя; поклонимся Господу господей достойно Господа; воспоем Богу богов достойно Бога; исправим пути жизни, отверзем Царю входы душ, изнесем ветви победы Победителю смерти; воспоем Богу Ангелов, возвысим боголепно голос свой с младенцами. Народы! Воскликнем с народом песнь народа: «Благословен Грядый во имя Господне! осанна в вышних!» (Мф. 21; 9). «Бог Господь и явися нам!» (Пс. 117; 27). Явился нам, сидящим во тьме и сени смертной; явился падших возстание (воскрешение); явился пленных освобождение; явился слепых прозрение; явился плачущих утешение; явился труждающихся успокоение; явился жаждущих напоение; явился обидимых отмщение; явился погибших избавление; явился отчаянных утешение; явился разделенных соединение; явился больных исцеление, явился обуреваемых тишина. Поэтому и мы, народы, с народом ныне воскликнем Христу: «осанна», то есть спаси нас, в вышних, Боже! О новое, неслыханное событие и чудо! Христос вчера воздвиг из мертвых Лазаря, а ныне Сам грядет на смерть. Вчера Он, как Жизнь, даровал жизнь другому, а ныне Жизнодавец Сам идет принять смерть. Вчера Он разрешил погребальные пелены Лазаря, а ныне Сам добровольно вдет, чтобы быть связанным погребальными пеленами. Вчера извел человека из тьмы, а ныне Сам идет, дабы ради человека быть положенным во мрак и в тень смерти. Вчера, прежде шести дней Пасхи, Он, Тридневный (воскресший в третий день), шел, чтобы оживотворить четверодневного и возвратить двум сестрам одного брата, а ныне Сам идет на крест. Но там удивляется одна Вифания, здесь празднует вся Церковь. Здесь мы, новый народ, подобный плодовитой масличной ветви, все ныне, с масличными ветвями в руках, молимся милосердому Христу. Насажденные в дому Божием, подобно весенним растениям, процветая во дворах Его, совершаем празднество, видя, что зима закона прошла. Празднуй Церковь Христова, ликуя не телесно, но духовно. Торжествуй это празднество, видя падение идолов и возстание Церквей. Ибо теперь я могу воззвать к тебе священным и возвышенным гласом Павла: «древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5; 17) и, сверх того, удивительное. Поэтому радуйся новый народ Христов! Радуйся Церковь Христова, веселись и возрадуйся дщерь Божия, ибо вся слава внутренняя и внешняя принадлежит тебе, как дщери Царя Христа. Ты уже не вдовица, но красующаяся невеста Божия. Ты уже стоишь не ошуюю Бога за идолопоклонство, но одесную Его, украшенная Боговедением. Ты уже не рабской крови, но запечатлена Кровью Божественной. «Возведи окрест очи твои и виждь собраная чада твоя» (Ис. 60; 4), некогда рассеянные чада язычества. Посмотри, как все языки соединились для хваления в один язык, и все уста слились как бы в одни уста. Посмотри, как народы, некогда зверские, при твоем руководстве стали кроткими овцами. Внимай восклицаниям празднующих народов, которыми они подражают бесплотным Ангелам. Слышу песнопения, подобные песнопениям Ангелов; вижу как юных агнцев — детей, взывающих Христу: «осанна в вышних, благословен Грядый»! Вместе с ними, с радостным рукоплесканием, воскликни и ты светлым и торжественным гласом: «се, аз и дети, яже ми даде Бог» (Ис. 8; 18), — мне, некогда бездетной и укоряемой за бесплодие. «Благословен Грядый, но грядый во имя Господа, Бог Господь и явися нам!» Грядет ничем Невместимый, грядет никем Неудержимый. Благословен Грядущий и не оставляющий небес; да будет благословен Он Сам в Себе, и паки благословен, как Грядущий во славе Божественной; благословен видимо Грядущий ко мне на жребяти, как на Херувиме!.. Внимай теперь, что вещает евангелист, освященный провозгласитель праздника: «Когда приблизился Господь к Виффагии и Вифании, при горе, называемой Масличной, послал двух учеников Своих, сказав: пойдите в противолежащее селение; войдя в него, найдете ослицу привязанную и осленка; «отвязав, приведите их ко Мне» (Мф. 21; 2). И сделали ученики, как повелел им Иисус, и положили на осленка одежды свои, и сел Иисус. Когда же Он приблизился и стал спускаться с горы Масличной, многие из народа, пришедшего на праздник, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу Иисусу, и предшествующие и сопровождающие восклицали: «осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне!» (Мф. 21; 9). Таково торжественное происхождение нынешнего праздника! Таков ныне воспоминаемый вход в Сион Царя царствующих! Поэтому, братие, как некогда народ, пришедший на праздник, изыдем ныне во сретение Ему все. Ныне все небесное с земным и преисподним да славословит; все уста и всякое дыхание да отверзаются для прославления Божия. Херувимы да восклицают: Свят, Свят, Свят трисвятый Господь Воинств, полны небеса и земля славы Его! Серафимы да славословят; пророки да проповедуют. Один пусть скажет: да возвеселятся небеса, и да радуется земля (Пс. 95:11); другой: «Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй, дщи Иерусалимля» (Зах. 9; 9); иной, взирая на Царя Христа, да восклицает: «се, Агнец Божий, вземляй грехи мира!» (Ин. 1; 29), а иной да проповедует о Господе нашем: «Сей Бог наш, не вменится ин к Нему» (Вар. 3; 36); иной же: Се, Муж, и вместе Бог, Восток имя Ему (Зах. 6; 12). И Давид, взирая на Христа, Который имел произойти от него по плоти, да скажет: «Бог Господь, и явися нам» (Пс. 117; 27). И в другом месте, преклоняя колени, опять да возгласит Христу: Вся земля да поклонится Тебе! (Пс. 65; 4). Так праздновался и прежде вход Господа на жребяти в Сион. Везде слышались согласные пения народов; одни держали пальмовые ветви; иные следовали сзади; одни отвязывали жребя, другие постилали одежды; одни отворяли врата, другие очищали пути; одни уготовляли жребя, другие возвещали победу; иные потрясали ветвями, иные же говорили младенцам: «Хвалите, отроки, Господа», и дети отвечали: осанна, благословен Грядый во имя Господне! Вот новое, неслыханное событие и чудо в этом празднике: дети исповедуют Христа Богом, а священники поносят Его. Дети восклицают: осанна, а отцы их вопиют: да будет распят! (Мф. 27; 22). Те идут ко Христу с пальмовыми ветвями, а эти выходят против Него со злобой. Те режут ветви, а эти приготовляют древо крестное. Дети постилают одежды свои Христу, а воины делят одежды Христовы. Дети возносят Христа на жребя, а старцы возносят Христа на крест. Дети припадают к ногам Христа, а эти пригвоздили ноги Христовы. Дети приносят славу Христу, а эти подносят Ему оцет; те — честь, а эти — желчь. Дети потрясают пальмовыми ветвями, а эти копьем прободают Его. Дети прославляют Христа, сидящего на жребяти; а эти продают Его. Полна вол стяжавшаго и (Ис. 1; 3), рожденного в яслях, и новый языческий народ покорился Господу своему; один Израиль не узнал Христа Бога своего. Пусть так: ты не чтил пророков, избил священников, превратил (низвергнул) Писание, нарушил завет, осквернил храм, преслушал повеления Божии, не веровал во Христа, поносил Божественные чудеса, не верил чуду воскрешения Лазаря, не верил слепым, получившим прозрение. Но что ты скажешь об этих детях? Скажи мне, кто просветил их? Кто научил? Кто умудрил? Кто неожиданно дал слово неискусным в слове, если не Христос, предвечное Слово? Ныне дети и младенцы, держась одной рукой сосцов, другой потрясают пальмовыми ветвями Христу и воспевают Ангельское славословие: осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне, Бог Господь и явися нам! При этом и я дерзаю вопросить священных этих отроков: что вещаете вы, отроки Божии, отроки, поющие славословие? Кто дал вам подобную способность воспевать славословие Херувимское? Как случилось, что вы, видя Христа, сидящего на жребяти, что свойственно человеку, восклицаете Ему: осанна в вышних, — что прилично только Богу? Так, — как бы отвечают нам боговитийственные отроки, — хотя Христос восседает на чувственном жребяти, но Он никогда не удаляется от недр Отца; и хотя Он сидит на молодом осле, но не оставляет и Херувимского престола; напротив, как долу с плотью Он присущ смертным, так точно горе Он со Отцом, как неложный истинный Бог, Вседержитель, Владыка мира и народов, истинный Бог и Спаситель всех. Он входит в земной Иерусалим, не удаляясь от небесного; Он Творец веков, от веков и вовеки; Он распростер небо; Он ходит по морю, как по суше; Он обвил море туманом, как пеленами; Он положил людям границы; Он указал морям пределы; Он расширил землю, ни на чем не утвердив ее; Он одел красотой растения; Он простер небо, как одежду, и украсил его яркими светилами. Его боятся Херувимы и трепещут Серафимы. Его воспевает солнце, Его прославляет луна, Его хвалят звезды, Ему служат источники, Его страшатся бездны, Его боится преисподняя, Ему покорны киты, перед Ним трепещут драконы, Ему служат дожди, перед Ним благоговеют ветры. Он Творец всего горнего и дольнего, Бог Господь и явися нам Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

(Слово святителя Епифания, епископа Кипрского, на праздник Входа Господня в Иерусалим)

767. Причастникам в Великий Четверток

Слава Тебе, Господи! Какой светлый ныне у нас день! Сколько причастников Святых Христовых Таин! Радуйтесь, блаженные души: Господь в вас! Радуйтесь тем паче, что сподобились мы причаститься ныне, когда установлено самое Таинство. Ныне Господь причастил святых апостолов, и велел им установить во Святой Церкви такое же причащение. Святые апостолы установили. Вот мы и причащаемся пречистого Тела и пречистыя Крови Господа во исцеление души и тела.

Кто причащается, тот приобщается Христу Господу. Кто же приобщается Ему, тот живет истинной жизнью; а кто не приобщается, тот не живет истинной жизнью. Постараюсь пояснить вам это следующим примером. Посмотрите вы на деревья. На каждом дереве есть много ветвей, больших и маленьких; всякая ветка, которая держится на дереве, жива, зелена, имеет листья, дает в свое время цвет и плод; какая же ветка отломится от дерева, та сначала завянет, потом совсем высохнет и умрет. Отчего ветка зелена, жива, цвет и плод дает? Оттого, что она держится на дереве, в котором много сока; она пьет этот сок, питается им и живет. Отчего ветка засыхает и умирает? Оттого, что она отпадает от дерева, не получает из него сока; без сока же нечем ей питаться и жить: она и умирает.

Что ветки на дереве, то все мы, христиане православные; и что само дерево, то Господь и Спаситель наш. Мы тогда только истинно живем и истинный плод приносим, когда соединены бываем с Господом нашим Иисусом Христом. Так сказал Сам Он: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода… Кто не пребудет во Мне, извергнется вон… и засохнет» (Ин. 15; 5-6). Как ветка, соединенная с деревом, берет из него сок и тем живет, так и мы, когда соединены с Господом, приемлем от Него силы и жизнь, и живем; а когда не соединены с Господом. — не живем, хоть и кажемся живущими… Святое Причастие похоже на прививку у садовников. Видели вы, как прививают деревья? Берут веточку, вкладывают ее под кору другому дереву и завязывают; она начинает брать соки из того дерева и срастается с ним; так и мы через Святое Причастие берем от Господа силы, как бы соки из дерева, и срастаемся с Ним или соединяемся, и начинаем жить Его жизнью, жизнью истинной.

Благодарите же Господа, причастившись Святых Его Таин, зная, какое великое благо вы чрез это получили. За нынешнее причащение благодарите, и будущего причащения желайте и, помышляя о нем, говорите: «Когда-то придет пост, чтобы нам еще поговеть и причаститься?» Чем чаще кто причащается, тем ближе бывает ко Господу, тем ему лучше бывает, и сам он лучше становится. Работающий лучше работает, хозяин лучше хозяйничает, начальник лучше начальствует, всякому лучше бывает и всякий лучше становится от Святого Причащения, живее, добрее, умнее. Так и с вами будет; только смотрите, сами себе не повредите чем-либо недобрым: не обижайте никого, не ссорьтесь, будьте кротки, воздержны, трудолюбивы, начальству послушны, страх Божий имейте, часто молитесь и всякому добру прилежите. Много помощи от Святого Причастия тому, кто после причащения не позволяет себе делать ничего худого, а только об одном добром думает и одного доброго желает. А кто после Святого Причастия сделает недоброе, тот портит и уничтожает силу его, тот опять отделяется от Христа Спасителя, подобно тому, как ветка отламывается от дерева. Через Причастие он привился ко Христу, а через какое-либо дело недоброе опять отпадает от Него; такому Причастие не в причастие.

А зачем это и на Страстной седмице установлено причащаться? Затем, между прочим, чтобы причастники помнили страдания Господа и всячески боялись причинять Ему новые страдания по принятии Его в Святых Таинах. Ведь Господь и теперь еще продолжает страдать. Только тогда страдал Он от неверных иудеев, а теперь страдает от христиан, которые по Святом Причастии не стараются жить по-христиански. Когда причащаемся, Господа в себя принимаем. Сердце наше становится храминой для Господа. Через говение и покаяние храмина наша стала чиста и убрана, и Господу в ней покойно. Но если потом начнет кто думать о худом, желать худого или делать худое, то тем причиняет беспокойство Господу. Ему прискорбно будет пребывать в таком сердце, или Он будет страдать в нем. Озаботьтесь же доставить Господу утешение. Господь утешается всем чистым, святым, истинно добрым. Будьте смиренны, миролюбивы, друг друга не огорчайте, нуждающемуся помогайте, над другими не превозноситесь: и Господу покойно в вас и радостно. За это Он и нас наградит радостью, и всякое вам утешение подаст. Доставляя Господу покой и утешение, станьте бдительными стражами над собой и делами своими, и в течение всего времени, от одного причастия до другого, никак не допускайте того, что может оскорбить Господа и лишить вас Его благодатного присутствия, чтобы всякое новое причащение более и более соединяло Господа с вами и вас с Ним.

Хотите ли, я предложу вам самое простое и действенное средство, чтобы успеть в этом? Не забывайте никогда, что Господь в вас. Как хозяин дома при виде у себя высокого гостя никак не допускает что-либо неприятное ему, так и совесть наша, пока будет помнить, что носит в себе Господа, никак не допустит что-либо такое, что может оскорбить Его. Как никто из нас не решился бы на такие действия, какие позволили себе мучители Господа во время Его страданий, так и ныне, пока пребудет в нас ясной и крепкой память о пребывании Господа в нас, быть не может, чтобы мы ослабили бдительность над собой и допустили что-либо, могущее возмутить покой Его. Так, если придут недобрые мысли, вспомните, что Господь в вас, и отстаньте от этих мыслей, ибо попущение их походило бы на глумление слуг, издевавшихся над Господом. Придет ли такое желание, исполнение которого противно заповедям Спасителя, припомните, что Господь в вас, и не допустите совершиться желанию вашему, ибо это значило бы то же, что преклонять колени и говорить: радуйся, Царь Иудейский! (Мф. 27; 29). Вскипит ли страсть, вспомните, что Господь в вас, и найдете силу погасить эту страсть, ибо иначе будете походить на тех, которые кричали: распни Его! (Лк. 23; 21). Так и во всем. И выйдет, что память о том, что Господь в вас, заставит нас заботливо отстранять все, могущее оскорбить Его и упрочить пребывание Его в нас. Для того же, чтобы память эта не отходила от нас, бывайте как можно чаще в храмах Божиих, особенно на литургиях, и здесь со всей силой воспроизводите в себе те спасительные расположения, которыми исполнялись души ваши во дни эти, и особенно ту великую милость, какой сподобились вы ныне. Вспоминая на литургии о Святом Причащении, невольно вспомните и о том блаженном состоянии, в каком находились вы и находитесь теперь, и восприимите желание держать себя в нем всегда, чтобы всегда иметь в себе и Господа.

Я уже не указываю вам на то, что когда Господь в нас, то все в нас: и свет ведения, — чистый и не возмутимый ни сомнением, ни ложью; и крепость доброделания, — не сокрушимая ни внутренними, ни внешними препонами; и мир Божий ублажающий, — при котором не перестают блаженствовать даже среди мучений. В настоящие минуты кто из вас не ощущает благ своих в большей или меньшей мере? Позвольте же самым этим благим состоянием вашим умолять вас — попещись о сохранении его! Сличите то, что вы теперь, с тем, чем бываете, когда предаетесь суете и страстям, и изберите лучшее. Кто теперь выше вас? Не унижайте же себя. Кто блаженнее вас? Не ввергайте же себя в обременительную горечь жизни не по духу Христову.

К Святому Причащению приступают у нас большей частью однажды в год. Так нельзя ли, по крайней мере, если уж не хотим часто причащаться, продлить силу этого единого причащения как можно дольше?.. Но что я говорю: нельзя ли? Необходимо так сделать. Как хотите, но устройтесь так, чтобы вы всегда были таковы, как будто только что причастились. Ибо это только и будет значить, что вы в Господе и Господь в вас, или что вы живете христианской жизнью. А как только потеряете силу причащения, потеряете Господа, перестанете и жить по-христиански. Ах, как близко к нам счастье наше, и как редко мы умеем обладать им! Господи, помоги нам!

Помолимся Господу, пречистой Владычице Богородице и всем святым, чтобы умудрили нас все так устроить, да Посетивший ныне пребудет в нас всегда, и пребывая, отривает (отвергает) всякий грех, всякую страсть и всякое душетленное дело, слово и помышление, и соделает нас достойными быть всегдашним домом Его, во славу пресвятого имени Его. Аминь.

(Составлено из слов преосвященного епископа Феофана)

768. Святые жены-мироносицы у гроба Господня

Во времена Спасителя день в Иерусалиме, по церковному чину, начинался с вечера; перенесемся и мы в тогдашний Иерусалим и представим себе, что настал вечер Великой Субботы. Весь этот день святые апостолы и святые жены провели в покое, по заповеди закона: В вечер же субботы, как только появилась возможность всяких дел, Мария Магдалина и Мария Иаковлева пошли взглянуть на гроб Господа Иисуса. Их повлекло туда неудержимое желание осведомиться: не произошло ли там, около гроба Господня, где были их мысли и сердца, что-нибудь особенное. И они сходили туда. Увидев, что там было все в том же положении, как и в пятницу, они вернулись в город; здесь они встретились с Саломией и все втроем купили ароматов и мира, Чтобы утром помазать тело Господа Иисуса. Начинался третий день, когда, по предсказанию Господа, должно было совершиться Его воскресение. Власти Иудейские, опасаясь этого страшного для них дня, поспешили принять меры предосторожности, чтобы ученики Господа Иисуса не украли тело Его ночью и не сказали, что Он воскрес. В то время, когда жены были у гроба, власти пошли к Пилату, попросили у него позволения приставить ко гробу стражу, привели и поставили ее на место, и приложили к гробовому камню печать — все это было уже после удаления жен от гроба. Между тем, святые жены и не подозревали, что гроб окружен стражей и запечатан. Все они хотя и действовали заодно, но размещались не в одном доме, а где пришлось, каждая у своих родных или знакомых. Поэтому они решили — утром собраться вместе не в городе, чтобы никого не тревожить, но у самого гроба, ожидая там друг друга, чтобы вместе приступить к помазанию тела Господня; а когда из города кому выйти — оставили каждой на свободу, как какая управится, только бы пораньше. Так приготовились и условились они. и спокойно ждали утра, вовсе не зная о страже. Видя их любовь.

Господь не попустил им быть устрашенными грозной стражей. Еще до прихода их, в таинственный час глубокой ночи совершилось воскресение Господа незримо и неведомо ни для кого, совершилось, камени запечатану от иудей и воином стрегущим пречистое тело… И уже потом сошел с небес Ангел и, отвалив камень от двери гроба, сел на нем. Сотрясение от падения камня и светло блистающий вид Ангела привели в трепет стражу: она помертвела и потом убежала в город. Камень отвален был не для Господа, а для стражи, для любящих посетителей гроба, чтобы они могли войти, взглянуть и увериться в том, что нет уже Господа во гробе, что Он воскрес.

Раньше всех в это утро поднялась Мария Магдалина и еще затемно устремилась ко гробу. Придя, она увидела, что камень отвален от гроба. Сидевший тут Ангел не явил ей лика своего: небесные вестники являются по воле Божией и по Той же воле могут быть невидимы. Глубоко потрясенная открытым гробом Мария Магдалина тотчас же подумала: «Взяли Господа!» С этой мыслью она поспешно возвращается в город, прибегает к апостолам Петру и Иоанну и говорит им: «Унесли Господа из гроба и не знаем, где положили Его». Петр и Иоанн тотчас пошли ко гробу посмотреть, что там произошло. А пока Мария ходила в город и собирались апостолы, пришла ко гробу рано утром мироносица Иоанна, жена домоправителя Иродова, вместе с некоторыми другими, неся приготовленные ароматы. Они нашли камень отваленным от гроба и прямо вошли туда. Там, к своему крайнему изумлению, они не нашли тела Господа Иисуса. Когда они недоумевали, что бы это значило, вдруг предстали им два Ангела в одеждах блистающих. Жены в страхе и смущении потупили глаза свои в землю, но светлые мужи успокоили их, говоря: Что вы ищите живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее… что 3Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть№ (Лк. 24; 6-7). И они вспомнили эти слова Его; и, возвратившись от гроба, возвестили все это апостолам и всем прочим. Между тем Петр и Иоанн с Марией Магдалиной спешили ко гробу и прошли к нему, не встретясь с женами, что, по расположению улиц в Иерусалиме, легко могло случиться. Оба апостола шли поспешно, но Иоанн был моложе, и потому шел скорее и пришел ко гробу первым, однако же не вошел внутрь, а только взглянул туда и увидел одни пелены лежащие. Подошел Петр и вошел внутрь. И он увидел тоже пелены лежащие и еще плат, бывший на голове Господа, не с пеленами лежащий, но особо, на другом месте, свитый. Тогда вошел и Иоанн, и] увидел, и уверовал в сердце своем, что Господь воскрес (так толкует святитель Иоанн Златоуст). Осмотрев все во гробе, апостолы пошли домой. Но Магдалина, возвратившаяся с ними опять ко гробу, осталась подле него, изнуренная невыразимой горестью и спешной ходьбой. Не зная, что ей делать, что думать, она могла только плакать. Среди плача она взглянула внутрь гроба и увидела двух Ангелов в белых ризах: один сидел в головах, другой в ногах, где ранее лежало тело Иисусово. Они; спросили ее: Жена, что плачешь? Она отвечала: Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его (Ин. 20; 11-13). Тут, вероятно, она заметила! некоторое благоговейное движение Ангелов, взор которых был устремлен из пещеры наружу. Обратила и она туда свои взоры и видит Господа Иисуса, но сквозь слезы и в утреннем полумраке не узнала Его. Господь говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что пред ней был садовник, сказала Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Тогда Господь позвал ее голосом, ей знакомым: Мария! Она, услышав этот голос, воскликнула: Учитель! и бросилась было к ногам Его, чтобы обнять их с благоговейной радостью. Но Господь остановил ее, говоря: №не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему (еще успеешь); а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20; 15-18). С неизглаголанным восторгом отправилась она к апостолам, и может быть не так спешно, как прежде, чтобы подольше самой насладиться нераздельной сладостью Боговидения.

Близился рассвет. Святые жены Мария Иаковля и Саломия и, может быть, некоторые другие с ними поспешали ко гробу. Дорогой они говорили между собой: «кто отвалит нам камень от двери гроба?» (Мк. 16; 3). А камень был очень велик, и им не под силу было бы отвалить его. Когда они подошли ко гробу, уже восходило солнце, то есть свет его уже сиял, но самого солнца еще не было видно на небе. Рассвет в Иерусалиме обыкновенно происходит быстро. Подойдя ко гробу, жены вглянули и увидели, что камень уже отвален. Отвалился и у них камень от сердца. Приблизившись к месту гроба, они увидели Ангела, сидящего на отваленном камне, и ужаснулись. Ангел ободрил их, говоря: не бойтесь… вы ищите Иисуса распятого; Его нет здесь, — Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь (Мф. 28; 5-6). Повинуясь слову Ангела, жены вошли во гроб. Там они увидели юношу в белой одежде, сидящего на правой стороне, и опять ужаснулись. То был еще Ангел Господень. Видя их смущение, Ангел успокоил их, говоря: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес; Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Теперь пойдите, скорее, скажите ученикам Его и Петру, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам (Мк. 16; 5-7). И они, выйдя поспешно из гроба, со страхом и радостью великой побежали к городу. Их объял трепет и ужас от необычайности виденного и слышанного и они на пути никому ничего не сказали. Но дорогой, придя в себя, они решили возвестить обо всем апостолам. И когда они спешно шли к ним, се — Сам Господь Иисус сретил их и сказал: радуйтеся! И они, пав к ногам Его, обняли их и поклонились Ему. Однако ж были притрепетны (исполнены трепета). Господь ободрил их, говоря им: не бойтесь; пойдите, возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня (Мф. 28; 10). О, с какой небесной радостью поспешили они теперь к апостолам!.. Одни за другими приходили святые жены к апостолам с благовестием о воскресении Господнем. Прежде всех пришла к ним Иоанна со своими спутницами и сказала им, что видела Ангелов, которые говорили ей, что Господь воскрес. Апостолы выслушали ее, но не поверили. Затем явилась Мария Магдалина; она рассказала им, плачущим и рыдающим, что видела Господа и что Он сказал ей такие и такие слова. Но и ей не поверили. Приходят Мария Иаковля и Саломия и рассказывают, как видели они Ангелов при гробе и во гробе, а потом Самого Господа на пути, и передают повеление Господне идти в Галилею… Сколько свидетелей воскресения!.. И однако ж перед апостолами явились яко лжа глаголы их (Лк. 24; 11), и они не поверили им. Не будем этому удивляться. Ужас недавних Голгофских событий так овладел всеми помышлениями апостолов, что разрушил все их надежды на Иисуса Христа (Лк. 24; 21), и они в своем необычайном смятении не могли поверить изумительному чуду воскресения, и слова жен показались им пустыми. Можно думать, что Сам Господь благоволил, чтобы было так: это неверие послужило во благо веры; слабость апостолов явилась нашей силой; осторожность апостолов стала незыблемым основанием Христовой Церкви. Петр, впрочем, востав, побежал ко гробу опять, посмотреть, не встретит ли там какого-либо нового решительного удостоверения. Но увидел там то же, что и прежде: только пелены лежащие. Так и пошел он обратно, дивясь про себя бывшему. Шел он и конечно глубоко скорбел, что не только Господь, но даже и Ангел не явился ему, чтобы влить отраду веры в его горестно кающееся и скорбящее сердце. Состояние духа его в эти минуты было непосильно тяжелое. И не в эту ли самую пору милостивый Господь явился ему, в утешение и умиротворение его сердца? И только после Его явления Петру уверились наконец апостолы и стали говорить друг другу: «воистинну воста Господь и явися Симону» (Лк. 24; 34).

Итак, первыми увидели воскресшего Господа святые жены. Им являлись Ангелы, им являлся Сам Господь, прежде чем кому-либо из всех апостолов. Почему так? Потому что они возлюбили Его много. Достаточно вспомнить их служение Ему от имений своих, их мужественное присутствие у креста Господа на Голгофе, их участие в Его погребении, и наконец их утреннее путешествие ко гробу Его с ароматами и миром для помазания пречистого Тела Его. Подражайте же, братие, и вы доброму примеру святых жен-мироносиц, употребляйте и вы избытки своих стяжаний на служение Богу и Церкви, на дела любви и благочестия христианского. Аминь.

(Составлено по книге преосвященного Феофана «Письма к разным лицам»)

769. Благословение пастырей Церкви

«Извед же их вон до Вифании и воздвиг руце Свои, и благослови их» (Лк. 24; 50).

1.

Благословение было последним действием Спасителя в минуты Его вознесения. Есть предание, что для этого Он употребил знак креста, и крестообразным движением рук осенил всех, Его тогда окружавших (Толкование блаженного Иеронима на книгу пророка Исаии).

Это действие Его послужило началом, основанием, образцом того благословения, которое преподают всем чадам Церкви пастыри ее.

Чтобы лучше понять духовное значение благословения священнического, по внешнему виду очень известного, надобно уяснить себе силу благословения, которое получили апостолы от возносившегося Христа.

Он их любил, и с ними не разлучался. Но чтобы в видимой разлуке утвердить духовную, неразрывную с ними связь, чтобы выразить им Свое благоволение за их к Нему приверженность, чтобы предупредить печаль, какую могли чувствовать апостолы, расставаясь с Господом, Он оставляет им Свое Божественное благословение. Это было видимым залогом того обетования, которое дал им Господь несколько прежде: «и се, Аз с вами есмь во вся дни» (Мф. 28; 20).

Апостолы готовились на подвиг всемирного проповедничества; им нужна была сила свыше. Обетование этой силы, ее начало и зерно, заключалось в благословении, какое получили они от возносившегося Господа. Если бы Он не вознесся, Утешитель бы не снисшел. Если бы не благословил учеников, не осенил бы их и Дух Святый. Своим благословением Христос соединил, и им запечатлел Свое утешительное для них предсказание: «приимите силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете Ми свидетелие» (Деян. 1; 8).

Итак, в благословении Спасителя апостолы приняли не только свидетельство благоволения Его к ним, но и залог надежды, что их трудное служение будет сопровождаться успехом. Поэтому и возвратились они с горы, называемой Елеон, в Иерусалим не с печалью, а с радостию великою (Лк. 24; 52).

Примером благословения Христова объясняется значение благословения священнослужительского. Христос сказал апостолам: «якоже посла Мя Отец, и Аз посылаю вы» (Ин. 20; 21). От апостольских преемников перешло и к нам право, «еже служити Богу и священствовати, и благословляти людий Его именем» (Сир. 45; 19).

Благословляя, священник призывает имя Святой Троицы и употребляет знамение креста. Этим выражается, что с верующими всегда пребывает благодать Божия и сила крестная. Взойдя на небо, Господь не оставил земли; воздвигнув руки Свои на горе Елеонской, чтобы благословить первых Своих последователей, Он через руки Своих священнослужителей благословляет верующих и ныне, всех и всюду. Вознесся Он, «…никакоже отлучаяся, но пребывая неотступный, и вопия любящим (Его): «Аз есмь с вами, и никтоже на вы» (Кондак праздника).

На этом обещании утверждается сила благословения священнослужителей. Она, если приемлется с верой, приносит благословляемым духовную пользу и от напастей защиту. Спит младенец сном спокойным под осенением благословляющей матери: так душа верующих успокаивается в своем будущем, будучи ободряема благословением Церкви через служителя алтаря Господня. Их благословение святитель Иоанн Златоуст называет «оружием духовным, которое делает христианина безопасным со всех сторон и непобедимым» (Творения, т. III, с. 53). И действительно, не только в делах важных и в предприятиях, с опасностями сопряженных, благословение лиц духовных содействовало yспеху, но и в обыкновенных житейских занятиях являло иногда знаменательную силу. В монастыре святого Венедикта строили здание. Нужно; было поднять большой камень. Когда работавшие, несмотря на то, что! созвали многих, ничего не сделали, попросили прийти на место преподобного игумена. Как только он, сотворив молитву, дал благословение, камень был поднят, будто вовсе не имел тяжести (Григорий Двоеслов. Собеседование, книга II, глава 9).

Скажут: такая сила принадлежит святым, а обыкновенное благословение священническое ничего подобного не показывает. Правда, мы, священнослужители, имеем бесконечно больше побуждений, нежели апостолы, говорить о себе людям мирского состояния то, что они заметили некогда жителям города Листры; и мы подобострастна есма вам человека (Деян. 14; 15). Поэтому каждый смиренный священнодействователь молится, чтобы Господь очистил его недостоинство. Но и сомневающимся в силе священнослужительского благословения не следует забывать, что знамения же веровавшым сия последуют (Мк. 16; 17). Какой могут ожидать себе пользы те, которые подходят к священнику под благословение из одного приличия, только потому, что так принято отдавать ему почтение при встрече, а не потому, что он есть орудие Господней благодати? Каков бы он ни был, но он совершает дело Божие, на которое свыше поставлен. «Велико имя Святыя Троицы», а рука бренная ничто. Правда, нужно и не по внешности только руке благословляющей быть чистой, чтобы избежать осуждения за недостойное служение святыне. Но разве не должна очищать себя и та душа, которая ищет принять дар духовный? Если чистую воду влить в грязный сосуд, она утратит свою сладость и прозрачность. Так вода благодати скрывает свою освящающую и живительную силу, если приемлется в нечистую душу.

Поэтому надлежит нам хранить веру Апостольскую, мысль благоговейную, незлобие сердечное, да благословение наследим (1 Пет. 3; 9), которое в Святой Своей Церкви оставил Иисус Христос, вознесшись на небо. Аминь.

(Из слов высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского)

2.

Получая благословение от Бога через священника, мы этим показываем свою веру в Иисуса Христа, нашего ходатая к Богу, нашего посредника, Искупителя, Примирителя, Которого звание священник собой представляет, Которого и имя самое сложением перстов руки своей изображает. Когда ты один молишься, осеняя себя крестным знамением, ты действуешь, пользуешься тем орудием, которым Иисус

Христос заслужил нам доступ, дерзновение к Богу и приобрел право на благословение Божие; но когда священник, осеняя тебя рукой крестообразно, преподает благословение Божие, это все равно, что Иисус Христос Сам рукой священника преподает тебе Свое благословение.

Иисус Христос Сам Духом Своим Святым, через Архиерейское рукоположение, дает священнику это преимущество, чтобы он представлял Его, чтобы говорил и действовал Его властью и силой. Таким образом, благословение священника, по данной ему власти и силе Иисус Христовой, не есть изъявление его собственного благожелания, но даяние Божией благодати или Божия разрешения, и потому свято и законно то, что благословлено священником, какими бы устами он ни благословлял и какой бы рукой ни преподавал благословение. Вот почему благословение священника особенно свято перед Богом, благоприятно Ему, и особенно благодатно, спасительно для нас: в благословениях, исходящих из уст священника, слышится Богу Отцу голос возлюбленного Его Сына, и благословляющей его рукой преподает благословение Божие Тот, о Ком благословляются вся племена земная…

(Из поучений протоиерея Родиона Путятина)

3.

Когда преподобный Сергий благословлял преподобного Исаакия на подвиг молчания, то Исаакий увидел, что из руки угодника Божия изошел как бы огонь, который и приосенил Исаакия.

В книге «Христианские мученики на Востоке» есть такой рассказ: однажды патриарх при богослужении благословлял народ. Тут же был и один турок, именем Ахмед. И вот этот турок с удивлением видит, что из благословляющей руки святителя исходят лучи, осеняющие головы благословляемых. Это так поразило турка, что он принял тайно крещение. Однажды в собрании магометан зашел спор о том, что выше и лучше всего на свете? Ахмет громко заявил, что выше всего вера христианская, и вслед за этим принял мученический венец.

Преподобный Антоний Великий, сам не имевший священного сана, при встрече просил благословения у каждого священника. Когда блаженный Феодорит, после своего рукоположения в сан священника, пришел к преподобному Симеону Столпнику, то Симеон, бывший архимандритом, приказал всем своим ученикам принять у нового иерея благословение. Так дорожили иерейским благословением Божииугодники!..

(Из житий святых)

770. Скоропостижная смерть

1.

«Или они осмьнадесятв, на нихже паде столп Силоамский и поби их, мните ли, яко тии должнейши бяху паче всех живущих во Иерусалиме?..» (Лк. 13; 4).

В две субботы — перед Неделей мясопустной и перед праздником Пятидесятницы — совершается поминовение усопших. Это установление так важно, что праздник трех святителей, если приходится на субботу перед Неделей мясопустной, переносится на другой день и только там празднуется в свое число, где он одновременно является и храмовым праздником. Особенность этого поминовения та, что положено святыми отцами творить память в эти две субботы и молиться о погибших в огне, в воде, под землей, и о всех нечаянной смертью скончавшихся (см. Синаксарь в субботу мясопустную).

Постоянно ныне обновляются известия то об убитых, то об утонувших, замерзших, сгоревших и иных несчастных, умирающих без христианского напутствия. Можно отсюда понять важность человеколюбивого установления Церкви, назначившей особый день для поминовения этих несчастных, которых иногда и помянуть некому. Но вместе с тем нельзя не прийти к недоумению: почему многих постигает такая страшная смерть, неестественная и насильственная?

Обыкновенно смерть скоропостижную называют «напрасной». Это выражение, если принимать его в современном значении, не совсем точно. У Бога ничего не бывает напрасно. Какие же могут быть причины ее? Не всегда грехи тех, которые так несчастно умирают. Упала некогда в Иерусалиме башня, и восемнадцать человек убила. Спаситель, указав на это несчастье, спросил окружавших Его иудеев: Или думаете ли, что те восемнадцать человек… виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? (Лк. 13; 4). Этим вопросом Он предупреждает и нас, чтобы мы не почитали как бы за отверженных Богом тех, которые умирают неестественной смертью: может она постигнуть человека, хотя и не безгрешного, но и не очень грешного, даже благочестивого. У родителей Василия Великого, кроме его, было четыре сына и пять дочерей. Он и два брата достигли архиерейского сана и причислены были, как и две их сестры (Макрина и Феозва), к лику святых. По этому одному можно судить о высоких достоинствах всего благочестивого семейства. Что же случилось? Брат Василия Навкратий, еще молодой юноша, отправился в пустыню, чтобы жить у отшельников и помогать им в необходимых потребностях. Однажды он и друг его Хрисафий, ловя для братии рыбу в реке, запутались в рыболовных сетях, и оба утонули. На подобные случаи неповинной смерти святитель Златоуст дает такое объяснение: «Если увидишь, что праведник терпит злую кончину, не упадай духом, ибо ему несчастья уготовляют светлый венец. Бог наказывает некоторых на земле, чтобы облегчить им тамошнее наказание, или совсем освободить их от оного». Здесь прилично вспомнить об одном пустыннике, которого лев растерзал. Другой, знавший его жизнь, пришел в недоумение: какая же это справедливость, если живший неукоризненно и свято подвергся такой лютой смерти? В следующую ночь является ему Ангел и говорит: «Этот, растерзанный зверем, имел один тайный грех, за который он просил себе наказания у Бога, и послал ему Господь такую кончину ради совершенного очищения души его». Так праведные пред лицем человеческим аще и муку приимут, упование их бессмертия исполнено (Прем. 3; 4).

Между тем всегда гибель скоропостижно умирающих направляется Промыслом к вразумлению живых. Не отрицал Господь, что грешны те, которые башней были убиты; но их несчастьем призывал живых к покаянию: «аще не покаетеся, вси такожде погибнете» (Лк. 13; 5). Поелику же иерусалимляне не вразумились этим уроком, не исправились, во Христа не уверовали, а во время суда над Ним кричали: «кровь Его на нас и на чадех наших» (Мф. 27; 25), то и сбылось над ними Его предсказание. Все упорные в неверии иерусалимляне погибли, когда Иерусалим, как город мятежный, взят и разрушен был Римлянами. И в наше время, если иные умирают внезапно и насильственно, мы не должны думать, что мы в безопасности, что будто мы правы; напротив, Бог попускает около нас быть несчастным случаям, чтобы мы позаботились о своем исправлении. «Что же, — спросишь ты, — ужели иной погибает для того, чтобы я сделался лучшим?» — «Нет, — отвечает святитель Златоуст, — не для этого он наказывается, а за свой грех».

Святитель Василий уподобляет Господа врачу, который, когда видит, что рана гниет и заражает, отнимает всю больную часть тела. Так Господь «останавливает неправду прежде, нежели она разлилась до безмерности. Поэтому бедствия, если с кем случаются, пресекают возрастание греха, и всенародные пороки уцеломудривает Он всенародными казнями. Отсюда землетрясения, кораблекрушения и истребление людей от воды, огня и других причин. Все это имеет началом чрезмерность греха». Точно так же на вопрос: «От чего землетрясения и другие губительные явления?» святитель Григорий Богослов отвечает: «То, что создано в удовольствие людям, обращается в наказание нечестивым, чтобы они познали силу Божию в злостраданиях, когда не хотели знать ее в благодетельных действиях. Бедственный конец злых людей останавливает стремление порока. Гнев Божий соразмеряется с грехами». Пойдут, — говорит премудрый Соломон, — праволучныя стрелы молниины, и яко от благокругла лука облаков на намерение полетят (Прем. 5; 21), то есть как из лука стрела летит в цель, куда направляет ее стрелок; так губительные молнии упадают из тучи на те места, какие указывает им мановение Господне. Однако же не все порочные скоропостижно умирают; иные, и злодействуя, долго живут. «Когда видишь, — отвечает Златоуст, — что некоторые или при кораблекрушении погибли, или задавлены домом, или потонули в реке, или другим насильственным образом окончили жизнь, между тем как иные или подобно им, или еще хуже грешат, однако остаются невредимы, — не смущайся и не говори: «Отчего это согрешающие одинаково не пострадали одинаково?» Бог одному попускает быть убитым, облегчая тамошнее наказание ему, или пресекая греховность его, чтобы, продолжая жизнь нечестивую, не собирал большее на себя осуждение. А другому не попускает такой смерти, чтобы, наученный казнью первого, он сделался благонравнее. Если же вразумляемые не исправляются, виновен не Бог, а беспечность их».

Хотя словом Божиим и учением отцов несколько разъясняются общие причины насильственной смерти; но почему жребий этот падает на кого-либо конкретно, определить весьма затруднительно, и сколько на свете совершено убийств, тайна которых погребена в могиле убитых!

Из этой таинственности судеб человеческих вытекают два внушения: первое, — что будет суд всемирный, когда раскроется все, здесь неразгаданное, и последует полное всем воздаяние; в этой, конечно, уверенности Церковь ныне молится о скоропостижно умерших; второе, — что не наше дело судить, кто из отшедших больше грешен, и для кого молитва нужнее; а наша обязанность сливать наши воздыхания сердечные с гласом Святой Церкви, которая ныне взывала:

«Яже покры вода, брань пожат, трус объят, убийцы убиша, огнь попали, снедь зверем бывшия, мразом измершия, имже попустил еси, Господи, внезапными падежми умрети, избави муки вечныя, и неосужденно предстати Тебе, Слове, в пришествии Твоем сподоби!»

(Из слов высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского)

2.

Преданный Богу человек не живет для себя, но для служения Богу и ближним, а потому и жизнь и смерть свою отдает в волю Божию. Он помышляет, что несправедливо укорять должнику своего кредитора (заимодавца) за взыскание данного им на определенный срок. Для нас, грешных, всегда будут малы дни жизни нашей, если станем считать их. Поэтому будь каждый доволен тем пределом жизни, который назначен тебе Богом, и поспеши воспользоваться им для добрых дел. Отдавая себя во всем воле Божией, молись так: «Благий Иисусе! Ты лучше меня знаешь, что мне полезнее: жить или умереть, сотвори же со мною, как Тебе угодно. Только, Господи мой, желал бы я умолить Тебя, чтобы Ты, по милосердию Своему, избавил меня от внезапныя смерти; ибо грехи мои страшат меня. Помяни мя, Господи, когда придешь судить живых и умерших. Но и в этом прошении моем все предоставляю Твоему преблагому решению и не противлюсь святой Твоей воле. Непостижимы для нас суды Твои и неизследимы, а потому что хочешь, то и твори со мною, Господи. Никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя, а живем ли — для Тебя живем, умираем ли — для Тебя умираем, итак, живем ли, или умираем — мы всегда Твои, Господи! Буди же на нас воля Твоя святая!..»

(Из книги «Илиотропион » Иоанна, митрополита Тобольского)

771. Славословия Триединому Богу. Листок первый

«Величай, душе моя, во триех Лицах сущее Едино Божество»

Святая Церковь наша научилась знать и славить Триединого Бога от Самого Бога — Господа Иисуса Христа. Во время земной жизни Своей Он постоянно говорил ученикам о Своем Отце Небесном и Духе Святом. О Боге Отце Он не только говорил, но и молился Ему: «Отче, прослави имя Твое» (Ин. 12; 28); «Отче, спаси Мя от часа сего» (Ин 12; 27); «Отче Святый, соблюди их во имя Твое» (Ин. 17; 11). Молясь Сам, Он и апостолов, и всех нас научил молитве: «Отче наш, Иже ecu на небесех» (Мф. 6; 9-13). Прославляя Отца Небесного, Господь Иисус в то же время говорил: «Аз и Отец едино есма (Ин. 10; 30). Веруйте в Бога и в Мя веруйте» (Ин. 14; 1), «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин. 14; 11); «вся, елика имать Отец, Моя суть» (Ин. 16; 15). Равночестную славу приписывал Господь и Духу Святому: Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему… Дух истины… и грядущая возвестит вам (Ин. 14; 26, 16; 13). Иже восхулит на Духа Святаго, не имать отпущения во веки (Мк. 3; 29). По воскресении же Своем, явившись всему обществу верных на горе Галилейской и посылая апостолов Своих на проповедь, Господь сказал, им: «Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28; 19). Так ясно и незыблемо установил Господь веру в Пресвятую Троицу!

Впрочем, древнее предание Коптской Церкви говорит, что еще святой Иоанн Предтеча засвидетельствовал троичность Лиц Божества: когда на Иордане он увидел Духа Святого, в виде голубя сходящего на Иисуса, и когда услышал голос с неба: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Иоанн воскликнул: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу!». Несомненно, что святой Иоанн Креститель был первым из людей, кому достопокланяемая Троица благоволила ясно открыть Себя, а поэтому древнее предание вероятно. Возглас этот вошел в употребление еще в Апостольской Церкви. Святой Ириней и блаженный Феодорит прямо говорят, что эта песнь во славу Святой Единосущной Троицы передана Церкви (Лк. 1; 2) очевидцами и служителями Слова (то есть апостолами). Этим же славословием оканчиваются жизнеописания священномучеников Игнатия и Поликарпа, составленные современниками этих святых мужей, скончавшихся в первой четверти второго века. О силе этого славословия утешительно повествует блаженный Иоанн Мосх: «Однажды в келью старца, пресвитера, пришел демон в монашеской одежде, и когда постучался в дверь, старец отворил ему и сказал: «Сотвори молитву!» Демон пробормотал: «Ныне и присно и во веки веков, аминь». Старец возразил: «Ты не так вошел; твори молитву и скажи: слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно, и во веки веков, аминь!» Но при первых словах старца дух исчез, как бы прогнанный огнем. Троичность Божества исповедовалась постоянно, и почти при всякой молитве. В Постановлениях Апостольских предписывается всем верным — молитву «Отче наш» говорить «три раза ежедневно», без сомнения во славу Пресвятой Троицы. В тех же Постановлениях помещается Серафимская песнь, слышанная тайновидцем пророком Исаией: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь вся земля славы Его (Ис. 6; 3); отцы Церкви говорят, что это также хвалебная песнь во славу Святой Троицы и, повторяя ее, мы становимся общниками пренебесным воинствам в песнопении. Песнь Ангельская, воспетая при рождении Господа Иисуса: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение», послужила основанием для Славословия великого, которое также встречаем в Постановлениях Апостольских почти полностью. По содержанию своему оно составляет хвалу Пресвятой Троице: «Господи Царю Небесный, Боже Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе, и Святый Душе…»

Все стихи этого славословия составлены из слов пророков или евангелистов; это хвала Троице обоих Заветов, но преимущественно Господу Спасителю. Издавна оно называется «Утренняя песнь», особенно для воскресных дней; издавна также пели его и при торжественных благодарственных молебнах. В обители же Неусыпающих (в Константинополе) установлено было петь это славословие в продолжение суток до семидесяти семи раз.

Начнем с вечера и проследим кратко, когда особенно Слышится имя Пресвятой Троицы в ходе Богослужения (разумеем здесь вечерню, великое повечерие и всенощную).

Начиная всенощное бдение, священнодействующий, с кадилом в руке, возглашает: «Слава Святей и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице всегда, ныне и присно, и во веки веков». В течение всенощной, а равно и всякого другого Богослужения, каждая ектения заключается славословием Пресвятой Троице, например: «Яко Благ и Человеколюбец Бог еси, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. В песне Сыну Божию «Свете Тихий…» мы «поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога». Затем в молитве «Сподоби, Господи, в вечер сей…» — мы слышим троичное моление — «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим. Благословен еси, Владыко, вразуми мя оправданием Твоим. Благословен еси, Святый, просвети мя оправдании Твоими».

Весьма часто, и во всяком богослужении, раздается моление: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Имена: Бог, Крепкий, Бессмертный принадлежит равно Отцу, Сыну и Святому Духу; но здесь Богом называется Отец; Крепким называется Сын, потому что Он, Всемогущий, победил крепкого врага спасения нашего — диавола; Бессмертным называется Святой Дух, потому что Он, Вечный, во все века сообщает духовную жизнь людям в христианстве. Молитва «Трисвятое» встречается еще в древнейшей литургии Иерусалимской, известной со времен апостола Иакова; но повсеместное распространение она получила со времени чудесного о ней откровения свыше, бывшего во время святителя Прокла, архиепископа Константинопольского, ученика и преемника святителя Иоанна Златоуста. Предание об этом откровении, приведенное далее, передано двумя святителями, современниками его. В царствование Феодосия Младшего, в 438 году в Константинополе и других местах было страшное землетрясение, от которого разрушались храмы, дома, городские стены. По предложению святителя Прокла совершено было всенародное молебствие с Крестным ходом. Император и патриарх шли босые. Во время Крестного шествия земля заколебалась сильнее, и народ воскликнул: «Господи, помилуй!» Около третьего часа пополудни из среды молившегося народа невидимой силой, на виду у всех, был поднят на воздух один отрок. Через некоторое время он опустился на землю невредимым и объявил, что слышал там, как Ангелы пели и повелели петь на земле: «Святый Боже, Святый Крепкий,

Святый Бессмертный!» Народ повторил вместе с отроком эту песнь, присовокупив к Ангельским словам: «Помилуй нас!» И землетрясение прекратилось. Император Феодосии и сестра его, благочестивая царица Пульхерия, издали повеление об употреблении этой молитвы во всех местах империи. На Четвертом Вселенском Соборе (в городе Халкидоне) Трисвятая песнь торжественно была провозглашена шестьюстами тридцатью отцами собора. На великом повечерии слышим другое подобное моление: «Святый, Святый, Святый, Трисвятый Господи, помилуй и спаси нас, аминь». После «Трисвятого» Церковь обычно молится: «Пресвятая Троице, помилуй нас! Господи (то есть Боже Отче), очисти грехи наша; Владыко (Сыне Божий), прости беззакония наша; Святый (Душе Святый), посети (покрой Твоим снисхождением) и исцели немощи наша (душевные и телесные), имене Твоего ради», — не ради каких-нибудь наших заслуг, но единственно ради Твоего имени, так как Ты называешься Милующим (Ис. 49; 10), Богом любви и мира (2 Кор. 13; 11) и Врачом (Мф. 9; 12). Обе эти молитвы сопровождаются известным нам славословием — «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу», и все они вместе, по Уставу Церковному, составляют «Трисвятое».

После шестопсалмия поются иногда Троичны, особые на каждый глас; вот три из них: «Троице единосущная и нераздельная, Единице Триипостасная и соприсносущная, Тебе, яко Богу, Ангельскую песнь вопием: Свят, Свят, Свят еси Боже наш, предстательствы бесплотных Твоих помилуй нас!.. Отца безначальна, Сына собезначальна, Духа соприсносущна, Божество едино, Херувимски славословити дерзающе, глаголем: Свят, Свят, Свят еси Боже наш, молитвами всех святых Твоих помилуй нас!.. Неприступному Божеству, во единице Троице, Серафимскую трисвятую возсылающе хвалу, со страхом возопиим: Свят, Свят, Свят еси Боже наш, Богородицею помилуй нас!»

Среди воскресных тропарей, которые поются за величанием праздника, Церковь приглашает нас: «Поклонимся Отцу, и Его Сынови, и Святому Духу, Святей Троице во едином Существе, с Серафимы зовуще: Свят, Свят, Свят еси Господи!»

В троичных канонах воскресной полуношницы и других, в каждом, слышим Троичны; приведем некоторые из них.

«Тя, Троице, славим, от небытия вся сотворившую, и лики Ангельския украсившую, и Божественными зарями просветившую концы (мира)…

Ангелами немолчно в вышних славимого Бога, небеса небес, земля и горы, и холми, и глубина, и весь род человеческий песньми Того, яко Создателя и Избавителя, благословите и превозносите во вся веки…

Вси вернии… богословяще немолчно со Ангелы прославим Отца, и Сына, и Духа Святаго: се бо Троица ипостасми (по лицам), единосущная, един же Бог, Емуже поем: благословен еси, Господи Боже, во веки!..

Благословите отроцы, Троицы равночислении, Содетеля Отца Бога; пойте снисшедшее Слово и огнь в росу претворшее, и превозносите всем жизнь подавающаго Духа Всесвятаго во веки!»

Из Пасхальной утрени:

«Отче Вседержителю, и Слове, и Душе, треми соединяемое во Ипостасех естество, Пресущественне и Пребожественне (то есть Существо единичное в трех лицах, Всевышнее и Божественнейшее), в Тя крестихомся и Тя благословим во вся веки.

Величит душа моя Триипостаснаго и нераздельнаго Божества державу».

Но самой полной и торжественной песнью в честь Пресвятой Троицы является следующая, воспеваемая в утро Пятидесятницы: «Приидите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся, Сыну во Отце, со Святым Духом: Отец бо бездетно (прежде всех веков) роди Сына Соприсносущна и Сопрестольна, и Дух Святый бе во Отце, с Сыном прославляемы Едина сила, Едино существо, Едино Божество. Емуже покланяющеся вси глаголем: Святый Боже, вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа; Святый Крепкий, Имже Отца познахом и Дух Святый прииде в мир; Святый Бессмертный, Утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице Святая, слава Тебе!»

772. Славословия Триединому Богу. Листок второй

«Троицу единосущную песнословим — Отца и Сына со Святым Духом: тако бо проповедаша вси пророцы и апостоли с мучениками».

;Особенно умилительны Троичны в Постной Триоди и наиболее в Великом Каноне (преподобного Андрея Критского), который постоянно читается в утро четверга на пятой неделе Великого поста. Так как мы грешим на всякое время и на всякий час, то прочтем и ныне хоть немногие из них, располагающие нас к покаянию.

«Пресущественная (Вечная) Троице, во Единице покланяемая, возми бремя от мене тяжкое греховное, и яко благоутробна, даждь ми слезы умиления…

Безначальная, Несозданная Троице, Нераздельная Единице, кающася мя приими, согрешивша спаси: Твое есмь создание, не презри, но пощади и избави огненнаго мя осуждения…

Троице Простая, Несозданная, Безначальное естество, в Троице певаемая ипостасей, спаси ны, верою покланяющияся державе Твоей…

Безначальне Отче, Сыне Собезначальне, Утешителю благий, Душе правый, Слова Божия Родителю, Отца Безначална Слове, Душе Живый и Зиждяй, Троице Единице, помилуй мя!..

Отца прославим, Сына превознесем, Божественному Духу верно поклонимся, Троице Нераздельней, Единице по существу, яко Свету и Светом, и Живому и Животом, животворящему и просвещающему концы (вселенной)…

Триипостасная Единице, Отче, Сыне и Душе Живый, едино Божество, едино Царство, Тебе хвалят незаходимаго Света Ангельская воинства, и мы сущии на земли поем, благословим и превозносим во вся веки…

Отца, и Сына, и Духа Святаго, вси единомудренно, вернии, славословите достойно помолимся, Единицу Божества, в триех сущую Ипостасех, неслиянну пребывающу, просту, нераздельну, и неприступну, Еюже избавихомся огненнаго мучения».

В святых обителях наших, кроме вечерни и утрени, совершаются еще полунощницы: вседневная, субботняя и недельная; в полунощницу недельную читается канон Пресвятей и Живоначальней Троице, собранный из канонов всего Октоиха. Тропари канона сопровождаются припевом: «Пресвятая Троице, Боже наш, слава Тебе». Приведем из него несколько тропарей.

«Украсив, трисветлый Боже, чины небесные, устроил еси пета Тя трисвятыми гласы; с нимиже приими и нас, воспевающих Твою благость.

Отче безначальный Боже, и соприсносущный Сыне, и Душе Святый, утверди Единоначальная Троице, Твоя певцы, и от всякия напасти избави, и скорби…

Крепкую мне мысль устрой, трисветлая… Единице, еже храните и соблюдати Божественныя заповеди Твоя, и всегда пета Тебе верно: благословен еси, Боже отец наших…

Отче и Сыне, со Духом Святым, призри на ны верою Тебе покланяющыяся, и славящыя державу Твою, Благоутробне, со огненными (силами — Ангелами), бреннии, иного бо разве Тебе не вемы, и возопий поющым Тя: Аз есмь с вами, и никтоже на вы!..

Твоя сияния, Солнце незаходимое, Твоих рабов подаждь сердцам и просвети души, и избави от многих прегрешений, Едине Всемилостиве и Триипостасне, и нетленныя Твоея жизни нас сподоби…

Воспоим вси боголепно песньми божественными, Отца и Сына и Духа Божественнаго, Триипостасную державу,.едино царство и господство».

Канон недельной полунощницы заканчивается прекрасной покаянной молитвой Пресвятой Троице, творением Марка монаха.

* * *

Божественная литургия главным образом изображает земную жизнь Спасителя; сущность литургии состоит в совершении и принесении Богу безкровной жертвы за мир человеческий; но и она, во всем своем продолжении, совершается под осенением имени Пресвятой Троицы. И в то время, как другие Богослужения имеют разное начало, она всегда начинается возгласом в честь Пресвятой Троицы: «Благословено Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков», то есть да будет благословенно ныне и всегда, во все веки и во всю вечность Царство Триипостасного Бога, Царя всего мира, который Им создан, Царя Церкви, которая Им основана на земле, Царя вечной жизни, в которой мы Им призваны, по бесконечной Его благости и милосердию! И на литургии, как и на всяком Богослужении, каждая ектения завершается возгласом, — да славится всюду и всеми «пречестное и великолепое имя Отца и Сына и Святаго Духа», и все молитвы стремятся к одной цели: «Яко да под державою Твоею всегда храними, Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков».

Когда наступает время перенесения приготовленных честных даров с жертвенника на престол, отверзаются Царские врата, и Церковь поет Херувимскую песнь, которой приготовляет нас ко входу Царя славы. Мы тогда таинственно изображаем собой Херувимов и так же, как они, поем песнь Животворящей Троице: пусть же ничто не развлекает нашей мысли в ожидании Царя, сопровождаемого Ангелами в полном вооружении (копьеносцами). Потом, когда священнодействующий преподает мир предстоящим, он возглашает: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы»… Кого исповемы? Лик отвечает за всех: «Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу единосущную и нераздельную». И вслед затем в Символе веры изрекаются животворные истины о каждом Лице Святой Троицы. Затем, готовясь принести «Милость мира, Жертву хваления», жертву примирения с Богом и жертву хвалы Богу, священнодействующий преподает верующим апостольское благожелание и благословение: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами!» Потом слышим призвание: «Благодарим Господа» и отвечаем: «Достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней!» Достойно и праведно (объясняет молитва иерея), ибо Ты, Неизреченный, Недоведомый, Невидимый, Непостижимый, всегда Сущий, Неизменно Сущий, Ты и Единородный Сын.Твой и Дух Твой Святый; Ты от небытия привел нас в бытие, и отпадших снова возставил, и не преставал все делать для нас, пока не возвел нас на небо и не даровал нам будущаго Царства Твоего. За все это благодарим Тебя и Единороднаго Сына Твоего и Святаго Твоего Духа, за все, что знаем и чего не знаем, за явные и сокрытые благодеяния Твои нам. И поэтому мы соединяем свое славословие со славословием Сил Небесных, воспевая: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф». Наше пение священнодействующий дополняет в своей молитве: «Свят еси и пресвят Ты, Владыко Человеколюбие, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый, Свят еси и пресвят, и великолепна слава Твоя». И когда потом безмерная любовь Божия совершит дивную жертву для человека — сотворит хлеб и вино честным Телом и честною Кровью Христовой, когда совершится это самое высокое священнодействие, к которому с благоговейным страхом приникают и Небесные Силы, когда наконец верующие удостоятся приобщения Святых Таин, — Церковь радостно восклицает: «Обретохом веру истинную, Нераздельней Троице покланяемся: Та бо нас спасла есть!» Готовясь с миром изыйти из храма, священник, стоя среди народа, от лица всех возсылает славу, благодарение и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и всегда, и в вечные веки, и затем благословляет исходящих из храма. Заметим при этом, что благословение Господне означает собой благословение от имени всей Пресвятой Троицы. И кроме Богослужения священник благословляет верующих всегда во имя Святой Троицы. С действием благословения, то есть с изображением креста на тех, которых благословляет, священник возлагает на благословляемого имя Пресвятыя Троицы: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». — «Аминь», — должен сказать с полной верой получающий благословение.

После обедни иногда совершаются торжественные благодарственные молебны: в конце их поется или Великое Славословие, или же «Тебе Бога хвалим», ликующая песнь Пресвятой Троице, написанная святителем Амвросием Медиоланским. Святитель написал ее в великой духовной радости после совершенной победы Православия над еретиками-арианами. Многие места этой величественной песни заимствованы из слова святителя Григория Богослова. Вся она дышит такой восторженной радостью, что на Западе ее пели при коронации государей.

И домашние молитвы свои, по уству Святой Церкви, мы всегда начинаем так: «Во имя (то есть в честь и славу) Отца, и Сына, и Святаго Духа». Затем следуют — Трисвятое и Троичные тропари, сопровождаемые Ангельской песнью: «Свят, Свят, Свят еси Боже, Богородицею помилуй нас», и молитва ко Пресвятой Троице: «От сна востав, благодарю Тя, Святая Троице…» И почти всякая молитва утра, дня и вечера заключается Троичным славословием. В вечерней молитве читаем: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый: Троице Святая, слава Тебе!» Молитва эта составлена преподобным Иоанникием Великим (память его 4 ноября); он употреблял ее при чтении псалмов Давидовых и прилагал к каждому стиху псалмов. «И та словеса (говорит его жизнеописатель) якоже сладость некую на языце нося, веселящеся, имже послежде мнози от нею навыкше, всегда имут во устех своих».

Заключим настоящее чтение смиренной молитвой, которую Святая Церковь возглашает и в полунощнице вседневой, и на часе третьем, и в Великом Повечерии:

«Владыко Боже, Отче Вседержителю, Господи, Сыне Единородный Иисусе Христе, и Святый Душе, едино Божество, едина сила, помилуй мя грешнаго, и имиже веси судьбами, спаси мя недостойнаго раба Твоего, яко благословен еси во веки веков, аминь».

Мысль этой молитвы напоминает краткую молитву преподобного Макария Великого, который любил молиться и других учил молиться так: «Господи, помилуй меня; как знаешь и хочешь — помилуй меня!»

773. Сийский подвижник

На пути в славную обитель Соловецкую, верстах в ста шестидесяти от Архангельска, стоит смиренная обитель преподобного Антония Сийского. Ее окружают озера и вытекающая из этих озер речка Сия, от которой и самая обитель получила наименование Сийской. Основателем ее был один из тех смиренных иноков, подвижников, которые ради Бога бежали из мира и искали пустыни, чтобы жить там наедине с Богом и спасать свою душу, а между тем Промыслом Божиим являлись молитвенниками за мир и руководителями ко спасению для всех, кто искал такого руководства. Андрей (так звали его в миру) был старшим сыном благочестивых родителей, земледельцев Двинской области, вышедших из Новгорода; даровитый и красивый собой юноша скоро выучился грамоте и иконописанию; не лежала его душа к занятию земледелием; он любил ходить в храм Божий, а дома занимался иконописанием. По смерти родителей он пошел в Новгород и там пять лет служил у одного боярина. Добрый боярин полюбил скромного, трудолюбивого Андрея и женил его на своей дочери; но недолго судил Господь пожить его молодой супруге: прошел год после брака и она скончалась. Скоро умер и тесть Андрея. Потеря близких сердцу людей послужила для осиротевшего Андрея знаком воли Божией, чтобы и он покинул суету мирскую и пошел служить единому Господу. Возвратясь в дом родительский, он роздал свою долю наследства бедным и в одной одежде отправился в Пахомиеву пустынь, на реку Кену. Не доходя верст пять до обители, он, застигнутый ночью, лег отдохнуть и увидел во сне благолепного старца с крестом в руке. Старец сказал ему: «Возьми крест свой и не бойся козней диавольских» и, ограждая его крестом, прибавил: «Сим побеждай лукавых духов». Андрей проснулся и весь остаток ночи провел в молитве.

Блаженный Пахомий с любовью принял Андрея в обитель и скоро постриг его в монашество с именем Антония. Антоний стал жить в келье Пахомия и подвизаться под его руководством. Первым являлся он в храм Божий на молитву, усердно трудился на поварне, нося воду и заготовляя дрова; пищу принимал через день и то не досыта. За послушание он принял сан иеромонашеский и служил ежедневно, — другого иеромонаха в обители не было, — но вместе с тем ходил и на работы вместе с прочими братиями, прислуживал болящим, омывал их, мыл для них одежду, сопровождая свои услуги словом любви и утешения. Прошло около пяти лет в этих трудах. Его душа стала просить большего подвига в пустынном уединении. Пахомий благословил его с двумя братьями Александром и Иоакимом идти на реку Шелексну; здесь нашли они место для пустынной жизни, поставили небольшой храм во имя святителя Николая и несколько келий; это было в 1513 году. К ним присоединились еще четыре инока и преподобный прожил тут семь лет. Но соседние жители, опасаясь, как бы у них не отняли земли для новой обители, стали теснить пустынников, и они должны были уйти еще дальше на север. Много мест обошли они, по мхам, болотам и лесам искали удобного для себя места.

Однажды стояли они все на молитве среди леса, совершая свое иноческое правило; преподобный Антоний стоял с воздетыми руками. В это время вышел из леса зверолов; пораженный видом молящихся неведомых иноков, он долго не решался подойти к ним. Наконец подошел, принял благословение у преподобного Антония, и на его просьбу указать место, удобное для обители, охотно повел их к Михайловскому озеру, на реку Сию. Место было совершенно дикое — тундра и лес, озера и чащи непролазные; оленей, лисиц, медведей и волков множество, но человек еще никогда не обитал в этой глуши и только звероловы изредка сюда заходили. Антоний поставил тут часовню и хижину для жилья. Это было в 1520 году, на сорок втором году его жизни. Три года провели иноки здесь в тяжком труде: очищали лес, копали канавы, чтобы сколько-нибудь осушить почву. Часто приходилось терпеть голод и всякую нужду в самом необходимом и братия иногда роптала; но однажды, совсем неожиданно, неизвестный благотворитель доставил им хлеб, муку, масло и, сверх того, деньги на построение обители. Обитель стала устраиваться, но явилось искушение: сборщик доходов Новгородского архиепископа, в уверенности, что у Антония много денег, подговорил недобрых людей ограбить иноков; но после этого сам же с раскаянием говорил Антонию, что хищникам представилось, будто обитель окружена большой стражей и они не решились напасть на нее. С того времени стали посещать обитель богомольцы и обитель стала процветать. Число братий в ней скоро умножилось. Великий князь Василий Иоаннович дал позволение занять место и прислал грамоту. Построили большой деревянный храм во имя Живоначальной Троицы. Сам преподобный написал для этого храма и икону Святой Троицы. Но скоро Бог посетил скорбью юную обитель: новый храм сгорел от свечи, которую пономарь забыл погасить перед иконой. Вся братия была на полевых работах и когда прибежали в обитель, то нашли только груду развалин от храма… К счастью, прочие постройки остались целы, к тому же Господь видимо утешил Своего избранника: образ Святой Троицы, им написанный, остался невредимым, и Господь прославил эту икону еще при жизни преподобного Антония чудотворениями. Построили новый храм во имя Живоначальной Троицы, а потом и еще два храма: Благовещения Пресвятой Богородицы с приделом во имя преподобного Сергия Радонежского, и храм во имя апостола Андрея Первозванного. По общей просьбе братии преподобный Антоний принял сан игумена, но и в этом сане продолжал трудиться по-прежнему и на службе Божией, и в лесу, и на пашне, и в своей келье за иконной работой.

Слава о его подвигах привлекала к нему многих посетителей, но она же и смущала его смирение: бегая этой славы, он наконец решился передать игуменство ученику своему Феоктисту и ушел в одно мало кому доступное место у озера Падунь. Два года провел он там в безмолвии; ночи проводил в молитве, или молол зерновой хлеб для обители, днем, обнажив тело до пояса, в зной летний стоял по целым часам на молитве, в то время когда мошки терзали его, или ловил рыбу в озере, которую также относил в обитель. Через два года Феоктист отказался от управления обителью, и братия объявили Антонию, что если он не вернется в обитель для управления ею, то они все разойдутся. И Антоний опять принужден был игуменствовать. Перед своей кончиной он написал для братии духовное завещание. Вот что, между прочим, писал святой старец: «Братие и отцы! Видите, постигла меня, грешного, старость, болезни мои говорят мне об одном — о смерти и о Страшном Суде. Сердце мое смущено от грозного исхода и страх смерти напал на меня. Ваша любовь понуждает меня, грешного, написать, как вам жить после меня. Господь Бог видит мои беззакония и в ваших глазах мои грехи. Вы видели: не был я примером ни одной добродетели… Неразумием своим я, грешный, разорял ваше богоугодное житие. Но не отчаиваюсь я в своем спасении, а надесь на милость Божию и на ваши молитвы… Много бы нужно писать вам из Святого Писания; но вы знаете, что я умею грамоте лишь отчасти, да и боюсь Владыки моего Христа, Который сказал, что прежде надобно самому делать, а потом учить. Поручаю монастырь свой и вас Богу и Пречистой Матери Его и преподобному Сергию… Прежде всего имейте страх Божий в душе, живите общей жизнью и в пище, и в одежде, по заповедям святых отцов. Не держите хмельного в монастыре, и не принимайте от христолюбцев. Поите и кормите бедных досыта, подавайте милостыню, чтобы не обеднело это святое место. Здоровые из братии для своего спасения не должны оставаться без работ… Да будет с вами милость Божия и Пречистой Богородицы и молитвы преподобного Сергия, ныне и присно, и во веки веков, аминь».

Преподобный Антоний мирно почил 7 декабря 1556 года, на семьдесят девятом году своей труженической жизни. Он, как видно и из завещания его, особенно чтил великого отца иноков, преподобного Сергия, Радонежского чудотворца, имени которого и один храм посвятил, и которому старался подражать в своих подвигах, яко пустыннолюбец и ревнитель общежития иноческого. Господь прославил его чудесами, которые совершались и при мощах его, и на море, и при одре болящих. Любил он при жизни писать святые иконы, и во многих местах Архангельского края еще целы иконы его искусного письма; и по кончине своей он показал, что украшать храмы Божии святыми иконами есть дело святое. В его обители жил на покое игумен Питирим, тоже искусный иконописец; он тяжко заболел, и вот, в тонком сне видит он, что от гробницы преподобного идет в его келью седой, согбенный летами благолепный старец. «Хочешь ли быть здоровым и окончить начатое?» — опрашивает его сей старец. «Хочу, но не могу», — отвечает Питирим. «Святая Троица исцеляет тебя, — сказал явившийся, — не ослабевай в своем труде; я, настоятель Антоний, пришел посетить тебя в болезни…» И Питирим стал здрав…

Поминай и нас, чтущих святую память твою, богомудре Антоние, наставниче пустынный!..

774. Златые крупицы из духовной сокровищницы старца Феофана Новоезерского

Мысли и советы людей опытных в жизни духовной — это чистое золото; каждая крупинка такого золота, каждое изречение, совет, наставление — дороже и поучительнее целой книги, написанной без опыта духовного… Вот почему все люди благочестивые дорожили изречениями и советами мужей богоугодных, записывали эти изречения себе в назидание и передавали друг другу как дорогое сокровище… Вот несколько наставлений отца Феофана, бывшего архимандрита Кириллова Новоезерского монастыря, — эти изречения записаны были монахинями Горнцкого монастыря.

Господь Бог знает, что вам надобно; взывайте к Нему: да будет воля Твоя! Он ко всем вопиет: «призови Мя в день скорби твоея, и изму тя» (Пс. 49; 15), — призови не сомневаясь, а с верою. Мы бегаем скорбей, а святые-то скорбели о том, что нет скорбей: «Можно ли, — говорили они, — спастись без скорбей?» Мы живем не во времена гонений; но нельзя сказать, чтобы и ныне не было гонений; есть гонения от врага, — то одно представит, то другое, чтобы привести в уныние, в печаль, в отчаяние, чтобы как-нибудь отторгнуть от Бога; представляет, чего совсем не было, увеличивает, из макового зерна делает гору. Терпеть надобно: Господь Бог не оставит. Надобно и скорби-то претерпевать с благодарением. Мы думаем, что скорби — так, просто приходят. Нет, Господь Бог посылает их, чтобы мы познали, что не достигли еще смирения и терпения. Поэтому и за скорби надобно благодарить Господа: ежели с благодарением будем терпеть, получим венец мученический. Немного в этой жизни и потерпеть-то нам. Одна минута, меньше самой минуты вся жизнь в сравнении с вечностью. Если вечность-то получим неблагоприятную, ведь ей конца не будет!

Будет такое время, что станем раскаиваться, зачем не так усердно служили Богу, не так любили, не так прославляли Его, как должно!

А мы живем так, как будто и умирать не будем! Однако ж смерть всегда перед глазами: видим и слышим постоянно: тот умер, другой умер, — один хорошо, другой худо… Страшно и подумать, что будет бесконечная жизнь, и по достоинству, кто как поживет здесь, так и прославится.

Сколько же жить там? Семьдесят ли, сто ли лет? миллион ли, сто ли миллионов? Нет, — во веки веков! И чем более будем жить там, тем более будем познавать величие Божие, и умножаться будет любовь наша.

Если бы от земли до неба гору песка насыпать и на каждый год по песчинке откладывать, все бы конец был; а там уже не будет конца.

Вот что хорошо иметь в мысли: я земля, мне дано только посмотреть на это премудрое создание, — посмотрю и опять обращусь в землю!..

Если Господь Бог на одну минуту оставит нас, куда мы годимся?..

Вы говорите в молитве: «Отче наш!» Если же Он Отец, то и печется о вас. «Скорее, — говорит Он, — матерь забудет исчадие, Аз же не забуду тебя». Создатель мой! Младенец к матери как бежит! А мы все от Тебя удаляемся!

Говорят: кто на море не бывал, тот усердно Богу не маливался; так и на море житейском: чем больше волнения, чем больше смущения, тем нужнее прибегать к Богу.

Христос, Сын Божий, послушлив был Отцу даже до смерти: вот какое послушание! А не то, что мы: «Сил не достает больше терпеть», — конечно не достанет, если не будешь просить у Бога.

«Ежели волю-то свою исполнять, то придется не исполнять воли Божией. Воля-то наша разлучает нас с Богом: как стена становится между Ним и нами», — говорит преподобный авва Дорофей.

Куда же придем мы с своей-то волей? — Не придем в Царство Небесное! Мы просим у Господа: не лиши меня небесных Твоих благ; Он говорит: готов, — научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, — будьте терпеливы, будьте послушны, и получите Царствие Небесное.

Хоть и побранят, — Господь Бог велел терпеть. Самого Христа, Сына Божия, били, плевали на Него, а Он не отвратил лица Своего от заплеваний.

Бога ради, живите между собой в согласии, в союзе, в любви. Погибнуть недолго, — спастись-то трудно!

Семьдесят крат седмерицею велит Господь отпущать нам грехи. До седмижды отпущу ли? — Нет, — говорит, — до седмидесяти крат седмерицею, то есть четыреста девяносто раз на день!

Ежели кто оскорбит, надобно подумать, что это Господь хочет привести меня в чувство, напомнить, что я худой человек…

Авва Дорофей, когда видел одного брата, терпеливо сносившего оскорбления, хотел узнать, с каким разумом он переносит их, и спросил его: «Как ты это переносишь?» Тот отвечал: «Я почитаю это все равно, что собака лает». Тогда старец перекрестился и сказал: «Избави, Боже, такого наружного терпения!»

Бог от нас требует немного: любви да смирения. Ежели любви не будет, — и спасения не будет; ежели терпения не будет, — и спасения не будет.

Немного надобно: Господи, даждь ми смирение! Одно смирение восполнит все добродетели. Вся сила в смирении: сколько поклонов ни клади, а ежели будешь мечтать о себе, что жестокую жизнь ведешь, так в этих трудах никакой пользы нет.

Без смирения хотя бы власяницу носили, хоть вериги, хотя бы чрезмерный пост имели — все это не принесет никакой пользы, научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем. А Кто учитель-то?..

Бремя грехов и так велико, а мы прибавляем еще. Ведь оно с собой во ад увлечет нас!

Телесные болезни — и те беспокоят, а болезни-то душевные как должны быть тяжки! «Одержаша мя болезни смертныя и потоцы беззакония смятошам» (Пс. 17; 5).

Видите, как грешница-то припала с любовью к стопам Сына Божия и как Он милостиво и удобно простил! Вот и вы так же припадайте к Нему в покаянии.

Надобно просить: «Не вниди в суд с рабом Твоим», а не думать: «Меня Господь помилует».

С каким благоговением должны мы приступать к Телу и Крови Христа, Сына Божия! К какому Таинству приступаем! Огонь Божественный достойных освящает, недостойных попаляет. А недостоин тот, кто приступает без примирения.

Не в том только состоит приготовление, чтобы не опускать ни одной службы, да чтобы масло не попало в ложку; надобно внутреннее очищение, чтобы тщеславия не было, гордости, непокорности, чтобы худой мысли не удерживать ни на минуту.

Если пища вам не нравится, то осените себя крестным знамением Животворящего Креста Господня и скажите в себе: «И что ты, враг, меня смущаешь? У других и такой пищи нет. Сам Царь Небесный благословил меня вкушать ее; кто живет ради Бога, тому вкусной пиши не надобно».

Впрочем, если и сухое буду есть, да буду роптать, буду осуждать — сухоядение не на пользу мне. Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем — вот в чем спасение! Святитель Иоанн Милостивый укорял себя: «Ты избранные рыбы ешь, вино пьешь»… Нельзя сказать, чтобы он употреблял суровую пищу: он ведь был патриарх; но пища не повредила ему, когда он смирял себя.

О молитве просите Господа Бога так, как и святые апостолы просили: Господи, научи ны молитися! (Лк. 11; 1). Мы и сами не знаем, о чем молиться-то: Духом Твоим Святым настави нас!

От нас большой премудрости Бог не требует: сколь бы мы умны ни были, постигнуть Господа Бога никак не можем.

Пресвятую Богородицу с каждым своим дыханием призывайте; на каждый свой вздох, что вздохнули, то в уме и вообразите молитву к Ней.

Повторяйте Архангельскую молитву: «Честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим». Выше всех Она Ангелов и Архангелов, Она — ходатаица за нас к Сыну Своему! Ее милосердием — сколько чудес! И от икон Ее святых — сколько благодати! Кто о Пресвятой Богородице беседует токмо, и за то великое воздаяние будет: Она всех слышит и о всех ходатайствует. Пресвятым Ее молитвам — все возможно!

Ложась в постель, мы читаем: «Владыко Человеколюбче, не ужели мне одр сей гроб будет?» Как во гроб ложимся. Когда уснем — это преддверие смерти. Припоминайте же тогда наставление Псалмопевца: на ложах ваших умилитеся (Пс. 4; 5), — на ложах-то поплачьте о грехах! Слезами моими постелю мою омочу (Пс. 6; 7), — вот святой Давид и царь был, однако же плакал, кольми паче мы, грешные!..

Вот, передаю вам то, что сам слышал от старцев простых и неученых, и говорит это вам неученый… Пришла нужда — явилось и слово…

775. Святой блаженный Василий, Московский чудотворец

Кто из посещавших первопрестольную нашу столицу, златоглавую Москву, не любовался у самых врат ее священного Кремля древним собором Покрова Пресвятой Богородицы, что на рву? Собор этот представляет чудный образец нашего старинного зодчества; он известен в народе более под именем собора Василия Блаженного, потому что под его сводами почивают святые мощи этого великого праведника, проходившего самый тяжкий из всех подвигов — подвиг юродства, Христа ради, в течение целых семидесяти двух лет. Блаженный Василий родился близ Москвы; с шестнадцати лет он уже стал юродствовать, ради Бога. Без крова и пристанища, едва прикрытый рубищем, ходил он по Москве; летом жарился на солнце, зимой терпел такие морозы, от которых трескалась земля; днем ходил по улицам, безответно принимая толчки и насмешки, а ночь проводил на паперти церковной в усердной молитве. Ни дружбы, ни знакомства у него не было ни с кем, для всех он был чужой; только у одной бедной вдовы иногда приклонял он голову. Его ум был постоянно занят молитвой и богомыслием; на теле носил он тяжелые вериги, которые и теперь висят над его гробницей. Говорил он очень мало, памятуя слова Священного Писания: При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои, — разумен (Притч. 10; 19); кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда (Притч. 13; 3). Так живите, чтобы быть вам неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода (Флп. 2; 15). Такова была жизнь блаженного Василия! Он жил в то страшное время, когда, за малолетством Иоанна Васильевича Грозного, бояре своевольничали, и можно представить себе, каким укором была его жизнь для людей развратных, и как утешал его пример невинно страдавших от произвола сильных мира сего! Нелегко было праведнику смотреть на грехи людские. Любя людей, он плакал за них и своими слезами призывал их к покаянию.

В 1547 году Василий пришел в Воздвиженский монастырь, встал перед входом в церковь и, вознося к Богу умиленную сердечную молитву, плакал неутешно. Проходившие мимо невольно останавливались и смотрели на него с удивлением. На следующий день в Москве произошел страшный пожар, который начался с Воздвиженского храма; оба города, и старый и новый, сгорели; церкви, дома, дворец великого князя — все погибло в огне, от которого медь, растопившись, лилась как вода…

Внимательные к спасению своему замечали, что когда Василий проходил мимо дома, в котором безумно веселились, пели песни и пьянствовали, он со слезами обнимал углы этого дома. «Что ты делаешь?» — спрашивали они блаженного. Он отвечал: «Ангелы скорбные стоят у этого дома и сокрушаются о грехах людских, а я со слезами упрашиваю их, чтобы молили они Господа о спасении грешников». До какого высокого состояния возвышался он, видно из рассказа персидских купцов, которые, прибыв в Москву и увидев блаженного, говорили: «Мы видели такого человека ходящим по морю Каспийскому». Оказалось, что блаженный спас этих купцов во время бури.

И митрополит Макарий, и царь Иоанн Грозный уважали праведника и благодарили Бога, что в их время явился такой подвижник Божий. Однажды царь Иоанн стоял в храме и думал, как украсить ему новый дворец на Воробьевых горах». После службы блаженный заходит к царю. «Где ты был? — спрашивает его царь. — Я не видел тебя за службою». — «А я видел тебя, — отвечал Василий, — только ты был не в храме, а на Воробьевых горах». — «Всякое ныне житейское отложим попечение», — поет нам Церковь… Грозному вздумалось пригласить Василия на свои именины. Поднесли ему заздравную чашу. Юродивый три раза принимал ее и выплескивал за окно. Грозный разгневался, считая действие юродивого за пренебрежение к царю. «Не кипятись, Иванушка, — сказал юродивый, — надобно было заливать пожар в Новгороде, и он залит». Грозный был не из числа доверчивых людей: он послал нарочного в Новгород и оказалось, что юродивый был прав.

Один богатый вельможа любил блаженного Василия, который по временам и бывал у него. Раз Василий пришел к нему в лютый мороз.

Сострадательный боярин стал упрашивать его, чтобы по крайней мере в такое холодное время защитил он свое тело одеждой. «А тебе хочется этого?» — сказал юродивый. «Искренним сердцем люблю тебя, брат, — отвечал вельможа, — прими в знак любви моей», и боярин предложил ему свою лисью шубу. Блаженный с улыбкой сказал: «Пусть так, и я люблю тебя». И в этой шубе юродивый побежал, по обычаю своему, по улице. Недобрые люди, увидев на нем такую шубу, вздумали обманом взять ее у него. Один лег на дороге, притворясь умершим, а товарищи стали просить Василия подать что-нибудь на погребение бедняка. Василий, отдавая им шубу, сказал: «Зане лукавнующии потребятся» (Пс. 36; 9). Лишь только отошел он, обманщики нашли своего товарища мертвым.

В последнее время блаженный лежал на одре, тяжко больной. Ему было уже около восьмидесяти восьми лет. Царь и царица Анастасия с детьми, старшим Иоанном и младшим Феодором, пришли к старцу Божию испросить молитв его за них. Блаженный был уже при кончине. Обратясь к царевичу Феодору, он промолвил: «Все достояние прародителей твоих будет твоим: ты их наследник».

И после этих слов предал Богу свою душу. Это было 2 августа 1552 года. Царь с боярами нес его гроб при погребении, митрополит Макарий с собором духовенства отпевал его. Тело его было погребено на кладбище Троицкой, что на рву, церкви, где спустя два года, в 1554 году, царь Иоанн Грозный приказал строить упомянутый ранее Покровский собор. В 1558 году открылось много чудес при святых мощах блаженного Василия. Царь Феодор соорудил серебряную раку над мощами его, и тогда же было установлено праздновать его святую память 2 августа.

Чудеса блаженного Василия были разнообразны и совершались как при гробе его, так и в местах отдаленных для призывавших его на помощь. Вот некоторые из них.

Боярский сын Копятов, житель Вологды, целый год болел ногами. Он собрался идти на костылях ко гробу блаженного Василия. Довольно пути прошел он и, наконец, совсем обессилел. «Помоги мне, блаженный», — воззвал он из глубины сердечной. И вслед затем он услышал голос: «Если хочешь получить исцеление, то иди ко гробу моему». И в ту же минуту он почувствовал, что стал совершенно здоров. Уже не для исцеления, а из чувства благодарности пришел он здоровый ко гробу блаженного и рассказал о бывшем с ним.

Убогий Осип, немой от рождения, скитался в Москве на улице Покровке, собирая милостыню; по временам с ним бывали припадки беснования, и тогда опасно было встречаться с ним. Его с трудом привели ко гробу Василия, и когда отпели молебен и окропили святой водой, он стал совершенно здоров и заговорил, как будто вовсе не был немым.

Один монах, по имени Герасим, двенадцать лет не чувствовал ног и питался милостыней у Спасских ворот. Является ему блаженный Василий и спрашивает: «Сколько лет ползаешь ты на коленях?» — «Двенадцать лет, — отвечает оольной, — все, что было у меня, роздал врачам, а пользы не получил от них». — «Для чего же ты, — говорит ему блаженный, — не веришь святым, от которых можно получить исцеление без всякой платы? Веруешь ли, что Бог может исцелить тебя?» — «Верую, Господи, — отвечает бедняк, — верую, что твоими молитвами помилует меня Бог». — «Хорошо, — говорит явившийся, — ступай же ко гробу юродивого». Герасим пошел и совсем выздоровел…

Исцели и наши немощи душевные и телесные, преблаженне Василие, и помолись о нас, благоговейно чтущих святую память твою!..

* * *

Есть предание, что блаженный Василий иногда уходил за город и уединялся для сокровенной молитвы и подвигов в шалаше близ села Бутырок. На этом месте, по указанию предания, теперь воздвигнут величественный храм Всех скорбящих Радость и устроена многолюдная женская обитель.

776. Слово о пьянстве из «Статира»

Еще слово о пьянстве, еще поучение доброго пастыря об этом ужасном змие — губителе народа Русского… На этот раз предлагаем поучение из старинной рукописи «Статир», в которой собраны поучения сельского священника, жившего лет двести назад, где-то в глуши, в Пермской губернии… Не сохранилось даже имя этого проповедника, но вот послушайте, как сильно слово этого смиренного служителя Церкви Божией.

Чем отличается пьяный от бесноватого? Если кем, по Божию попущению, овладеет диавол, то такой валяется по земле, источает из себя пену, скрежещет зубами и цепенеет. Но святитель Златоуст говорит, что бес не только не препятствует такому человеку получить Царство Небесное, а еще и помогает ему в этом, потому что бесноватый здесь, на земле, терпит муку, чтобы чистым отойти к Небесному Владыке. А пьяница не те же ли мучения терпит, что и бесноватый, только без пользы для себя? Какого бесстыдства не делает бес через пьяницу? Упившись, он скрежещет зубами, терзает члены тела своего, выворачивает свои глаза и ничего не видит; как пес бесстыдничает, чуждается своего жилища, валяется по земле; пена течет у него изо рта, как у бешеной собаки, страшное зловоние исходит из гортани его, так что трезвому и минуты невозможно пробыть близ него. И что сказать еще? Как исчислю все зло, происходящее от пьянства? Как опишу это диавольское неистовство, человеческое душегубительство, бесовскую радость? Из человека свинью делает пьянство, и даже хуже свиньи. Это животное не так любит ходить по лугу и питаться разными плодами, как валяться в тине и обжираться нечистотами. Так и пьяница никак не хочет обращаться с хорошими людьми, разделять с ними трапезу, по обычаю христианскому; он любит проводить время в корчемницах, в обществе с гнуснейшими тварями; здесь ест и пьет и в тине греховной валяется; не мила ему и законная, добрая его жена; он променяет ее на бесстыдных и грязных женщин. Разве такой не хуже свиньи, не окаяннее бесноватого? Беснующийся возбуждает во всех жалость, а пьяница — отвращение. Свинья по природе любит всякую грязь; беснующийся страдает не по своей воле, а по Божию попущению; а пьяница добровольно предается такому безобразию и неистовству. Все члены — и глаза, и уши, и ноздри свои — все сделал он вместилищем смрада и мокрот зловонных. А если бы еще можно было заглянуть внутрь на душу пьяницы! Она, бедная, скорчилась и оцепенела, как бы от жестокой вьюги и мороза. Ох, увы мне! Ох, горе, горе! Стыжусь и говорить более о том, что делает пьянство, какое зло производит; срам и беседовать об этом здесь, в собрании церковном. Не об этих мерзостях надлежало бы здесь вести речь с вами. Нынче я, недостойный, причастился святых Христовых Таин; язык мой омочен пречистой Кровью. Надлежало бы поэтому беседовать мне о преславных благодеяниях Создателя моего и, по мере сил своих и достоинства, воссылать глаголы благохваления Спасителю моему и Богу. А мы, все это оставив, обратились к брани на пьяниц. Что же делать? Вижу, что зло пьянства возрастает и по всему христианскому миру властительски распространяется. Сколько есть на свете лютых зверей и гадов, в водах и на земле; но всех их хуже пьяница! Те сверх меры не принимают пищи, не теряют природного смысла, не беснуются и до смерти не напиваются. А пьяница не знает ни в чем меры, ум теряет, а часто пьяный и умирает. Говорит же святитель Златоуст: «Во сколько лучше пьяницы осел, приличнее пес, умнее медведь! Все животные разумнее пьяницы. Когда им хочется пить и есть, то не превышают меры потребности, хотя бы их принуждали к тому силой. А пьяница всегда пресыщается и меры не знает. Каждый день он нагружает чрево свое, как ладью, которую готовит к потоплению, и дотоле не знает сытости, пока пьянство, как буря, не опрокинет его окаянного тела, потопляемого винными мокротами, как бы волнами морскими. А царственная душа едва находит место в теле пьяницы; угнетенная скитается она в нем, а часто и исходит из него, гонимая зловонием». О, какой срам и поругание для человека! Какая радость бесам! Не так много удовольствия доставляют им бесноватые, как пьяницы. Идет пьяница — прямого пути не знает, ногами о камни запинается, день ночью называет, глаза у него открыты, а под ногами ничего не видит. Что еще больше сказать мне вам? Сами знаете, что нет ничего срамнее пьяницы; слуги над ним смеются, враги надругаются, друзья унижают его, умные люди жалеют; окаянен он пред Богом, тысячу раз виноват перед людьми; в нем унижено человеческое достоинство, он скорее зверь, а не человек. Пророк Иеремия уподобил его льву и медведю, — и справедливо. Наконец, не я, а премудрый Соломон так обличает пьяницу: кому горе; кому молва; кому судове; кому горести и свары? Кому сини (багровые) очи? Не пребывающым ли в вине?Не пьянице ли?.. (Притч. 23; 29).

Есть у нас слово и для женщин. Если вы умственно представите себе пьяную женщину, то можете ли вообразить себе что-нибудь более отвратительное и безобразное? Нет, ничто не сравнится с бесстыдством женщины, упившейся вином. Чем слабее сосуд, тем удобнее он разбивается. Когда женщина обезумеет от вина, то лицо ее темнеет, багровеет, покрывается пятнами; тихий взор ее тускнеет, как бы закрывается облаком. Если она благородная, то служанки смеются над ней, перед глазами слуг своих она унижается и срамится. А как мерзка женщина, проснувшаяся с похмелья! Из уст ее исходит зловоние от перегоревшего в ней вина, от полусгнившей, через меру съеденной пищи; она с трудом приподнимается; часто зевает; взор ее мутный и безсмысленный. Все ей ни по чем; плачущие дети не обращают на себя ее внимания… Но довольно об этих несчастных тварях. Напротив, какой похвалы достойна женщина целомудренная и воздержная! Счастлив и муж такой жены! Сохраняя душевное благообразие, он сияет и наружностью; не от телесной красоты это происходит, но от чистоты душевной. Если умный человек встретит и красивую женщину, но глупую, — то он только посмеется над ней, а скромной и разумной кто не подивится?

Скажу нечто и девицам. Если которая-нибудь из них будет раздражительна, болтлива, вздорлива, сластолюбива, расточительна, то такая сама сделает себя самой злообразной и отвратительной. А которая будет скромна, стыдлива, в словах осторожна, если возлюбит пост и будет усердна к молитве, то через это приобретает сугубую красоту, великое благообразие, взор миловидный, лицо привлекательное. Видите, возлюбленные, какая польза от воздержания!

Итак, умоляю вас, братие, возненавидим душегубительное пьянство, убежим от него, как от злейшего врага, как причины всякого безобразия. А вместо этого возлюбим воздержание — матерь добродетелей. Воздержанием прогоним от себя злого духа, который вводит людей в ров погибели. Постящийся легок, как бы крылат; если же и прилежен к молитве, то у него двойные крылья; он легче ветра; он преклоняет Бога на милость; он страшен для злых духов, — сильнее огня, выше земли; нет ничего могущественнее человека, всегда молящегося.

Слышу от некоторых: «Зачем же вино? Пусть не будет его, тогда не будет и пьянства». О безумие! О неистовство! Сами же безобразничаем, а виним Божий дар. Такие порицатели подобны отцу бесноватого отрока: тот клеветал перед Господом на луну, а они на вино. Пойми ты, неразумный человек, что не от вина все зло, а от твоего невоздержания; не роняй слов из пьяной головы и не хули дарования Божия. Если ты скажешь: не было бы вина — не было бы и пьянства, то я тебе отвечу: не было бы железа — не было бы ножа у человекоубийцы; не нужна ночь, чтобы не было воров; не нужен день, чтобы не было сплетников; не нужно женщин, чтобы не было прелюбодейства. Таким образом и все окажется не нужным; да и сам-то ты нужен ли кому-нибудь?.. Нет, братие, будем обвинять не вино, а — пьянство. Вино дано нам для веселия, а не для безобразия, чтобы возбуждать в нас скромный смех, а не для того, чтобы нас самих делать предметом смеха, — для здоровья, а не для болезни, для поправления немощи телесной, а не для разрушения крепости духовной.

Примите, возлюбленные от меня это малое наставление. Если вы исполните его, то Преблагий Бог, Милосердый Владыка, Господь наш Иисус Христос, источник неисчерпаемой благости, сокровище неизреченных дарований, подаст нам здесь, на земле, мир и здравие, земли плодоносие, дожди благорастворенные с яркой теплотой солнечной. И после этого жития временного сподобит Он нас Царствия Своего Небесного и веселия неизреченного, — там, где Он Сам царствует вместе с Богом Отцом, и Духом Святым, от всех ликов Ангельских прославляемый и от всех святых покланяемый в бесконечные веки. Аминь.

777. Христоподражательный первомученик

«Господи, не постави им греха сего!» (Деян. 7; 60)

Так молился перед самой кончиной своей святой апостол, архидиакон и первомученик Стефан о своих убийцах, бесчеловечно побивавших его камнями… Что же он сделал? За что его так жестоко замучили?

Вот что об этом рассказывают Богомудрые мужи, толкователи Священного Писания, на основании книги «Деяния святых апостолов.» По сошествии Святаго Духа на апостолов, Церковь Христова быстро возросла до восьми тысяч человек. Между уверовавшими были и природные иудеи, то есть уроженцы Палестинские, и так называемые пришельцы, то есть иудеи, родившиеся в других странах и говорившие на общепринятом тогда языке еллинском (греческом). Все верующие составляли как бы одно семейство, и все у них было общее. Из общего достояния апостолы раздавали кому что нужно и содержали бедных, доставляя им пищу и одеяние. Но при этом случалось иногда, что вдовы пришельцев, как менее известные в Иерусалиме, не получали надлежащего пособия. Это возбудило ропот. Для прекращения его апостолы созвали собрание верующих и предложили им избрать семь человек, хорошо известных по их честности и усердию, исполненных Святаго Духа и мудрости, и поручить им продовольствие бедных и вдов. Общество избрало семь лучших людей и притом всех из пришельцев. Помолясь об избранниках, апостолы возложили на них руки и таким образом поставили их своими диаконами (помощниками, служителями). Диаконы эти не только заведовали общественным имуществом, но и проповедовали слово Божие, имели право крестить и относить Святые Таины отсутствующим. Между диаконами первым был Стефан и потому назывался архидиаконом. Его греческое имя (Стефан означает венок) и родство с Савлом (впоследствии апостолом Павлом) дают основание полагать, что он родился вдали от Палестины и уже в Иерусалиме обратился ко Христу и принадлежал к лику семидесяти апостолов. Господь поддерживал его в новом служении, и Стефан успешно заботился о бедных и творил великие чудеса и знамения в народе, то есть чудесно врачевал недуги и болезни, утешал и подкреплял страдальцев своим словом, советом, молитвой. В то же время он первым из апостолов стал проповедовать в синагогах пришельцев, что ветхозаветная религия имеет временное значение; что истинное Богопочтение было и до Моисея, что Господь Иисус заменил Закон Моисеев Евангелием и что благоволение Божие не ограничивается одним каким-либо местом или рукотворенным храмом. Говоря все это, Стефан только повторял и с особенной настойчивостью развивал то учение, которое преподал Господь Иисус Самарянке. Но некоторые из закоснелых иудеев, слушая Стефана, неоднократно вступали в спор с ним о личности Иисуса Христа; однако никто не мог противостать мудрости и Духу, Которым он говорил. Тогда противники, завидуя, что народ слушает его с любовью, в злобе своей обратились к клевете: они подкупили нескольких лжесвидетелей, чтобы они оклеветали перед народом Стефана, будто бы он говорил хульные слова на Моисея и на Самого Бога. Через обвинение в богохульстве клеветникам удалось поднять против Стефана легкомысленный и легковерный народ: его внезапно схватили и отвели в собрание судей — врагов Христа; а те были рады этому народному волнению, потому что им можно было за возмущением народа укрыться самим. Быстро составилось чрезвычайное заседание старейшин для суда над Стефаном. Клеветники нагло возвели на него обвинения, перетолковали его слова, придали им смысл оскорбительный для Закона Моисеева; но благодать Божия, которой всегда полна была душа Стефана, теперь особенно озарила его и видимо отразилась на лице его небесным светом, одушевлением и величием, так что все бывшие в собрании видели лицо его как лицо Ангела Божия. И, вероятно, многие с уважением смотрели на него, но первосвященник Иудейский поспешил резко спросить его: «Правду ли о тебе говорят?» Стефан в ответ произнес большую речь, в которой напомнил собранию всю историю еврейского народа, начиная от Авраама и заканчивая Соломоном, и своим благочестивым рассказом показал, что он верует совершенно согласно с Законом, данным через Моисея, и учением пророков, чтит Моисея, благоговеет перед Богом и святым храмом Его. Но Моисей сам предсказывал о новом Пророке (Господе Иисусе); а Богу, Которому престол — небо, а земля — подножие, подобает поклонение не в одном только Иерусалимском храме, как говорит величайший из пророков Исаия. Если же теперешние иудеи отвергли Иисуса и ставят Моисея выше Его, то предки их некогда отвергли и Моисея. Таковым всегда был неверный, упорный, неблагодарный еврейский народ — он преследовал своих пророков, освободителей!..

Скорбные воспоминания переполнили душу Стефана, и вопль негодования стремительно вырвался из груди его; он вдруг воскликнул: «Жестоковыйные (непокорные, упрямые)! Вы тщеславитесь своим обрезанием, но у вас сердце и уши не обрезаны (вы нечисты и грубы как язычники); вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Отцы ваши гнали и убивали пророков, а вы сделались предателями и убийцами Праведника, повиновение Которому заповедал вам Моисей. Вы сами не сохранили Закона!» Это смелое обличение в неверии, в непокорности, в неисполнении Закона, в пролитии крови пророков, в убиении Христа, обличение, высказанное прямо в лицо самим судьям, страшно раздражило их; у них сердца разрывались от гнева и они скрежетали зубами от ярости и злобы, не зная, что им делать, что говорить. А Стефан, исполненный Духа Святаго, воззрев на небо, увидел славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога (стоящего, то есть как бы вставшего с престола, чтобы пойти навстречу, помочь мученику и принять душу верного Своего свидетеля). В полном восторге от видения (ясного лишь духовному оку Стефана и которого никто другой из бывших с ним не видел) Стефан воскликнул: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога (Деян. 7; 56). Эти последние слова показались иудеям крайним богохульством; Человека, распятого ими, он считает равным Богу! Они подняли громкий крик, чтобы заглушить голос Стефана, стали затыкать уши свои, чтобы более не слушать его; а разъяренная толпа не стала ожидать приговора судей, бросилась на Стефана и повлекла его за город, чтобы там, по Закону, побить камнями богохульника, каким он казался им. Это было полное возмущение своевольного народа, возмущение внезапное и чрезвычайно сильное. Без сомнения, небольшой Римский гарнизон не мог бы справиться с ним, а правителя Пилата не было в ту пору в Иерусалиме; он был вызван в Рим для отчета в управлении своем. И вот, рассвирепевшая толпа свободно достигает долины Иосафатовой и потока Кедронского, где много было камней. Доносчики первыми должны были начать убийство. Чтобы им свободнее было бросать камни, они сбросили с себя верхние широкие одежды. Сторожил их одежды весьма образованный молодой человек — Савл (будущий апостол Павел); тогда он смотрел на Стефана, своего родственника, как на нарушителя Закона и опаснейшего врага своего народа. Но среди этого общего возмущения Стефан не поколебался духом, не просил себе пощады, и только молился с невозмутимой верой, и Бог дал ему силу — выразить свою полную Богопреданность в последние минуты жизни. Он умиленно говорил: «Господи Иисусе! приими дух мой» (Деян. 7; 59). И подражая Христу, молившемуся о распинателях, Стефан стал молиться о своих убийцах, преклонил колени и громким голосом воскликнул: Господи, не вмени им греха сего. И, сказав это, почил… то есть с полным спокойствием перешел в лучшую жизнь, среди насильственной смерти… (Деян. 7; 60). В те минуты, когда убивали его по одну сторону долины, по другую сторону ее, близ Гефсимании, стояла Пречистая Дева с апостолом Иоанном и молилась о Стефане, да укрепит его Господь в терпении и примет дух его в руки Свои. Некоторые историки полагают, что Стефан скончался в год Вознесения Господня, в 34 году по Р.Х., 27 декабря. Ему тогда было немногим более тридцати лет.

Волнение народное не ограничилось убиением Стефана: буйная толпа, возвратясь в город, в тот же день убила и другого диакона, Никанора, устремилась и на прочих верующих, живших в Иерусалиме, перебила до двух тысяч человек, грабила их жилища, сажала верующих в темницы, так что большая часть христиан принуждена была бежать из Иерусалима. Тело Стефана сначала было брошено без всякого внимания и лежало непогребенным в течение целых суток, но ни звери, ни хищные птицы не смели прикоснуться к нему. На следующую ночь законоучитель Иудейский, Гамалиил, уважаемый всем народом, повелел взять тело страдальца и перенести в родное село свое Кафаргамалу, в восьми милях от Иерусалима. Там, в гробовой пещере, приготовленной Гамалиилом для самого себя, погребли Стефана мужи благоговейные, сознававшие невинность его, и почтили его великим плачем. Место в Иерусалиме, орошенное кровью его, доселе указывается, по преданию. Но кровь святого Стефана пролилась недаром: она была семенем, из которого все больше и больше развивалась вера в Господа Иисуса и за пределами Иудеи, куда принесли ее рассеявшиеся из Иерусалима верующие. А дивно спокойная смерть его глубоко запала в сердце юного Савла и заставила его задуматься о Божественной силе и правде христианской веры, и скоро из гонителя явился великий апостол народов!..

778. Бегайте лжи.

На скрижалях закона, которые Бог дал Моисею на горе Синае, было начертано: «не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна» (Исх. 20; 14). Это — девятая заповедь Божия. На скрижалях благодати, то есть, во святом Евангелии, Бог также начертал: «буди же слово ваше: ей, ей, ни, ни; лишше же сею от неприязни есть» (Мф. 5; 37). Так заповедал Бог, и однако же мы так приучили свой язык ко лжи, что почти и за грех ее не считаем, и совесть наша молчит… И как изобретательны мы во лжи! Один говорит ложь, которую слышал от другого и поверил ей, как истине. Другой, шутя и празднословя, в один день наговорит целую тысячу лжей. Иной наобещает тысячу дел и ничего не сделает и притом не потому не сделает, что встретил препятствия, а просто потому, что не захотел исполнить. Другой придумывает ложь к обвинению ближнего. Так ложь растет и распространяется; живет она на торжищах, находит себе приют в лавках у торгашей, входит в дома, вползает в царские и княжеские чертоги, появляется на судилищах… Куда ни поди, везде найдешь ее: она выходит из одних уст, а проходит через тысячи. Ложь говорят, пишут, печатают в книгах, читают, провожают из города в город, она проходит через всю вселенную. Кто может описать или рассказать, сколько вреда приносит ложь?.. Она вредит и говорящему ее, и слушающему. Кто говорит неправду, тот у людей в ненависти, в бесчестии, в подозрении. Просит он в долг и никто ему не верит. Дает обещание и никто не полагается на слово его. Пишет обязательство, но всякий опасается принять таковое. И слово лжеца подозрительно, и писание неверно, и самая клятва нетверда. Говорит лжец иногда правду, но и тогда никто ему не верит. А кто слушает ложь, и верит ей, тот часто гоняется за ветром — трудится напрасно и бесполезно, иногда теряет свое достояние, иногда повергает опасности жизнь, а иногда губит и самую душу свою. Ложь часто губит целые города, ниспровергает сильные царства, поселяет вражду между друзьями, ссорит между собою родных, расторгает супружество… Ложь раздирает самую Церковь: какие бы ни были раскольники, еретики, неверы — всех из загубила ложь — лжеучение их ересеначальников или книги их лжеучителей. — Вот почему милосердый Господь не только строго воспрещает ложь законом Своим, но и ужасно иногда наказывает лжецов, дабы страхом удержать людей от греха лжи. Три раза нарушил свое обещание фараон Египетский, три раза солгал: во-первых, когда жабы покрыли землю Египетскую, во-вторых, когда появилось множество песьих мух в доме фараоновом, в-третьих, когда град поражал всю землю Египетскую от человека до скота. Три раза обещался фараон отпустить народ Израильский в пустыню, чтобы послужить Господу, и три раза солгал — не отпустил их. Как Господь наказал этого обманщика всякому известно: «и обратишися вода, покры колесницы и всадники, и всю силу фраонову, вшедши вслед их в море, и не оста от них ни едине» (Исх. 14; 28). — Вот еще пример: очистил пророк Елисей Неемана Сириянина от проказы, Нееман принес было ему богатые дары за это, но Елисей не захотел ничего взять из них. Тогда лукавый раб его Гиезий догнал Неемана уже на пути и сказал ему, что к Елисею пришли два отрока из сынов пророческих, для которых он и просит у Неемана талант серебра и две перемены одежд. С радостью поверил ему Нееман и дал вместо одного два таланта и две одежды для юношей тех. Гиезий все это взял, спрятал и пришел к Елисею, как будто никуда не ходил. А пророк Божий Духом Святым уже знал все и потому встретил его вопросом: откуда ты пришел? Гиезий лживо отвечал: — «Никуда не ходил раб твой». Тогда грозно обличил его пророк: — «Зачем ты солгал? Или ты думаешь, что я не знаю, что ты солгал? Или ты мнишь, что сердце мое не ходило с тобою? — Пусть же проказа Нееманова перейдет на тебя и на потомство твое навеки!..» И изыде, сказано, Гиезий от лица его прокажен яко снег (4 Цар. 5; 22-30). А вот еще пример из истории апостольской. В первое время при Апостолах верующие продавали имения свои и приносили серебро, за них вырученное, в распоряжение Апостолов. Тогда один человек, именем Анания, согласившись с женою своею Сапфирою, продал поле, которое имел, и, утаив из цены проданного, только часть цены положил к ногам Апостолов. Тогда святой Апостол Петр сказал ему: Анание, почто исполни сатана сердце твое солгати Духу Святому?… Сущее тебе не твое ли бе, и проданное не в твоей ли власти бяше? Не человеком солгал ecи, но Богу! (Деян. 5; 3,4). Услышав сие слово, Анания пал и испустил дух… Спустя три часа пришла и его жена Сапфира, не зная о смерти мужа. Святой Петр и ее спросил: скажи мне, за столько ли продали вы поле? Она отвечала: да, за столько. Тогда и ей сказал Апостол Христов: зачем ты согласилась с мужем твоим солгать и искусить Господа? Вот, погребавшие мужа твоего у дверей: они и тебя вынесут. И пала Сапфира к ногам Апостола и испустила дух… Кто, слыша сие, не устрашится и не возненавидит ложь и не будет бежать от нее, как от лица огня?.. — Но почему же, скажет иной, Бог тогда так строго наказывал лжецов, а теперь не казнит их, хотя они лгут еще хуже прежнего? — Почему? — Потому, что есть жизнь другая, то есть, будущая, которая назначена для воздаяния по делам. Наказывал Господь и в сей жизни некоторых для того только, чтобы люди видели, как ложь ненавистна Богу и как Бог гневается на лжецов. Да и кто точно знает, что в наши дни лжецы остаются без наказания? Многие наказываются, но не сознают, за что терпят наказание. Иногда нас постигает тяжкая, неизлечимая болезнь, приключается потеря имущества, следует беда за бедой… Что это, как не наказание Божие за нашу ложь? Скажите мне: но кто может, живя в мире, удержаться от лжи? «Если не солжешь, то и не продашь, и не купишь, и в долг не выпросишь…» Стало быть, выходит по вашему, что Бог требует невозможного? Ведь Он, Который знает не только то, что бывает в мире, но и то, что у каждого в мыслях, Он узаконил: буди же слово ваше: ей, ей, ни, ни, — стало быть, эта заповедь Божия — дело невозможное? Или Бог Сам полагает препятствия к спасению людей через эту заповедь? — Но ведь это было бы богохульство так думать. Значит, исполнить заповедь есть дело совершенно возможное. — Да, возможно, и мы видим, что не лжецы живут в мире благополучно и в общем уважении у людей, а правдолюбцы. Правдолюбец говорит, и все ему верят; лжец говорит, и никто ему не верит. Слово правдолюбца неподозрительно, расписки крепки, дела надежны; лжец и в слове подозрителен, и в расписках ненадежен, и в делах неверен. Правдолюбца все любят, все уважают, все желают с ним иметь дело; лжеца никто не любит, не уважает, все от него сторонятся. И это — только еще во временной жизни; послушайте и о вечной. Правдолюбец есть раб Божий, ибо Сам Бог есть истина: Аз есмь путь, истина и живот (Ин. 14; 6); лжец есть раб диавольский, ибо отец и изобретатель лжи есть диавол. «Той егда глаголет лжу, от своих глаголет, яко лжец есть и отец лжи» (Ин. 8; 44). Он первый был ложь и лгал нашим прародителям. Вот почему в Откровении Иоанна Богослова лжецы причисляются ко псам, чародеям, любодеям, убийцам, идолослужителям, и извергаются из Царствия Небесного: «вне пси и чародеи, и любодеи и убийцы, и идолослужители и всяк любяй и творяй лжу» (Откр. 22; 15). Посему, братие, если вы не дорожите добрым именем и благополучием в сей жизни, то по крайней мере пожалейте души свои, и «отложше лжу, глаголите истину кийджо ко искреннему своему» (Еф. 4; 25). Когда мыслишь и говоришь одну правду, то душа твоя, соединяясь с Богом, исполняется света и веселия; когда же ум твой сплетает ложь, то душа твоя становится рабою диавола и исполняется тьмы и скорби. Когда твои уста говорят истину, ты и себе и ближнему приносишь пользу; а когда говоришь ложь, то вредишь и своей душе и ближнему. Бог сотворил уста твои и язык для того, чтоб ты прославлял Его: не оскверняй же их нечистотою лжи, но освящай чистотою истины во Христе Иисусе Господе нашем, Емуже слава и держава во веки веков. Аминь.

(Из бесед Никифора, архиепископа Астраханского)

Бывает ли ложь во спасение?

Господь наш Иисус Христос сказал: «Аз есмь путь, истина и живот» (Ин. 8; 44). — «Видите, — говорит преподобный Дорофей, — от Кого мы себя отлучаем и с кем соединяемся ложью: очевидно — с лукавым. Итак, если мы поистине хотим спастись, то должны всею силою и со всем усердием любить истину и хранить себя от всякой лжи, чтобы она не отлучила нас от истины и жизни». В книге «Лавсаик» есть такой рассказ: пришли мы к святому Иоанну Ликопольскому и просили его помолиться о нас. Он спросил: нет ли с нами кого из клириков? Когда мы отвечали, что нет, он, окинув взглядом всех, и указав на одного рукою, сказал: «Вот диакон». А когда тот, желая скрыть свое звание, продолжал отрицаться, святой, взяв его за руку, облобызал его и сказал: «Чадо, не отметай благодати Божией и не лги: ложь чужда Христу и христианам. Если даже для доброй цели говорят ложь, и это непохвально: ибо ложь, по слову Спасителя, от диавола есть». — Вот почему преподобный Дорофей говорит, что если бы случилось по крайней необходимости в исключительном случае как-нибудь сокрыть истину, то и тогда человек получает вред, и должен приносить покаяние и укорять себя, ибо Бог не нуждается в нашей лжи и всегда может вразумить нас, если смиренно будем просить Его вразумления.

779. Можно ли спастись богатому?

«Учителю благий, что сотворю, да живот вечный наследую?» (Мк. 10; 17)

Кто сей, таким образом Христа вопрошающий? — Это не тот лукавый законник или лицемерный фарисей, который нарочно пришел искусить или в словах уловить Христа, — нет: это человек от природы добрый и умный; он боится Бога, он исполняет закон, не прелюбодействует, не крадет, не лжесвидетельствует, почитает отца и мать: сия вся, говорит он, сохранил от юности моея. За это и Сам Христос возлюбил его: «Иисус же, воззрев нань, возлюби его» (ст. 20). Но чтобы быть праведну и святу, одного недоставало: еще единого ecu не докончал. Чего же? — Одного: чтобы не быть сребролюбивым. Только этот порок и был за ним, и как только Христос коснулся этой раны его сердца, и сказал ему: «аще лощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим» (Мф. 19; 21), — он тотчас заскорбел и пошел от Христа прочь: и отыде скорбя… Почему же заскорбел? Да потому, что был очень богат: бе бо богат зело. — Но ведь это тот же добрый человек, который чужой жены не пожелал, ни чести, ни имения ни у кого не отнимал, который закон свято соблюдал?.. Да, это он: он по всему свят, да только сребролюбив. О, проклятое сребролюбие! Как ты обладаешь душами человеческими! Вот поистине раб Божий; он имеет все добродетели; ему ли любодействовать? Ему ли красть? Ему ли лжесвидетельствовать? — Сохрани Боже! Сия вся солранил от юности моея. Хранит он чистоту, стоит подолгу на молитве, постится; живя в мире, он как бы отрекся от мира: удаляется от всех суетных забав и удовольствий мирских. Его жизнь проходит в посте и молитве, но вот жалость: хотя он и постник, однако же — он сребролюбец! Все добрые дела у него есть, только одного ему недостает, чтобы считать его за святого: не может он, бедный, отстать от пристрастия к деньгам, а прочее, что угодно, готов исполнять. Хочешь ли, чтобы он постился? Он готов не есть мяса всю жизнь. Хочешь, чтобы он молился? Все ночи готов стоять на молитве. Хочешь, чтобы трудился? И на это он готов с удовольствием. Он наденет вериги, будет ходить босой, — только до кошелька его не дотрагивайся, иначе больше не увидишь его у себя. На все он с охотою готов, только это его огорчает, и он отходит печальный… Поистине, человек может многими добродетелями достигнуть святости и при этой святости может быть сребролюбцем. Поистине, сребролюбие обладает душами и таких людей, которых можно бы почесть за святых; но может ли такой святой сребролюбец быть учеником и Апостолом Христовым? — Нет, не может. Когда Христос сказал богатому юноше: «вся, елика имаши, продаждь и раздай нищим, то есть, отстань от сребролюбия и примись за нищелюбие, и гряди во след Мене» (Лк. 18; 22), будь Моим учеником и Апостолом, — он отыде скорбя. Пусть он исполнил закон, пусть он хвалится: вся сия сохраних от юности моея, но когда он сребролюбив, то нет для него общения со Христом. Может ли такой сребролюбец спастись? — Очень трудно. Сам Христос говорит о таковых: неудобь богатый внидет в Царствие Небесное (Мф. 19; 23). А причину сего досказывает святой Иоанн Златоуст: нельзя в одно и то же время любить и деньги и свою душу; надо любить что-нибудь одно… Но тогда возможно ли спасение для богатого? — На это отвечает Сам Господь: невозможная от человек возможна суть от Бога (Лк. 18; 27). Бог, по премудрому промышлению о людях, весь род человеческий разделил на две части: на богатых и бедных. На одном пути Бог поставил богатых, на другом бедных: богатых на пути пространном и знатном, бедных на тесном и смиренном, и хочет Бог, чтобы каждый из них своим путем достиг одного и того же конца — вечной жизни. Богатые достигают сего добрым распоряжением относительно своего богатства, а бедные через терпение своей бедноты: те милостынею, а эти терпением. Так перед Богом и те и другие равняются: вкупе богат и убог. Разве Бог неправедно разделяет нам блага жизни? — говорит святой Василий Великий. Для чего ты богатеешь, а тот во всем терпит нищету? Для того, чтобы тебе получить от Бога награду за милосердие к бедному и верное распоряжение Божиими дарами, а тот получил бы воздаяние за великий подвиг терпения. Посмотрите, вот на лоне Авраама возлежит убогий Лазарь: сам Авраам был богат, а Лазарь беден и нищ, но оба они равно блаженствуют; это показывает, что спасаются не одни бедные, но и богатые. Для богатого трудность состоит в том, чтобы употребить богатство по намерению Божию, то есть, на благодеяния ближним, на милостыню, как должно. Трудное это дело! Потому-то и говорит Господь: неудобь богатый внидет в Царствие Небесное. — Бог желает, человече, чтобы ты имел для себя все, что тебе потребно, а излишним делился бы с бедным. Бог дал тебе богатство, чтобы ты был добрым приставником у этого богатства. Так учит святой апостол Петр: «кийждо, якоже прият дарование, между себе сим служаще, яко добрии строителие различныя благодати Божия» (1 Пет. 4; 10). Бог дал тебе много, а другому мало или ничего, чтобы ты своим избытком пополнил его недостаток, как учит апостол Павел (2 Кор. 8; 14). Бог соделал тебя богатым, а другого убогим и сиротою, чтобы ты был для убогого заступником, для сироты помощником. Так повелевает и Дух Святой в псалмах: «тебе оставлен есть нищий, сиру ты буди помощник» (Пс. 9; 35). Для Бога ничто так не дорого, как человек убогий, и однако же Он поручил его тебе. Это ли не честь для тебя? Сам Христос называет нищего Своим братом, и при этом еще объявляет, что какое благодеяние ты окажешь бедному, то окажешь Самому Христу: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25; 40). Подумай же, как ты должен после сего заботиться о нем, беречь его, помогать ему! Вот почему и сказано: «блажен разумеваяй на нища и убога» (Пс. 40; 2). — Представь, что место, где ты живешь, совершенно безводно и сухо, что у твоих соседей нет ни капли воды, чтобы утолить жажду. Но вот Бог явил тебе особенную милость: Он повелел на твоем дворе появиться многоводному источнику; что бы ты сделал тогда, чтобы выразить свою благодарность Господу, благодеющему тебе? Пей из того источника сам, сколько хочешь, но дай же напиться из него и жаждущим соседям твоим! Эта вода ведь не твой собственный труд: это дар и милость Божия. Ее много у тебя, с избытком достанет на весь дом твой, напоишь ею весь скот твой и польешь все сады твои. Что же потом? Стоять ли ей как в пруду без течения, или вытекать без всякой пользы со двора и уходить в море, тогда как соседи твои будут умирать от жажды? Не было ли бы это самым жестоким бесчеловечием? — Но вот, соседи твои, ближние твои, товарищи твои, братья твои, Христиане, находятся в убожестве, сиротстве, лишены всего необходимого, а тебя Бог благословил богатством Авраамовым. Как же ты покажешь Господу, что ты достоин такой Его милости и благодарен Ему? — Бери себе из этих богатств, сколько хочешь, но дай же из них что-нибудь и на долю бедняков. Покажи милость к другим, как Бог показал милость к тебе. Богатства у тебя много: достанет его на весь дом твой, останется с избытком и на обогащение слуг твоих. Что же потом? Лежать сокровищам без употребления в кладовых твоих? Или вытекать им подобно воде на суетные забавы и бесполезные расходы?.. На столе у тебя будет так много блюд, что их достанет и на собак твоих, а соседи твои будут умирать с голоду? В сундуках у тебя будет гнить куча одежд, а обремененная сиротами вдовица будет трястись от стужи? Ты будешь без ума расточать огромные суммы на свои прихоти, а бедняк на твоих глазах будет терпеть крайнюю нужду? Это ли не самое жестокое бесчеловечие? Нет и нет! Не того хочет Бог. Бог хочет, чтобы как из твоего источника пили воду соседи твои, так и от избытка богатства твоего питались убогие. Тебе оставлен есть нищий, сиру ты буди помощник! Богатство тебе дано не для того только, чтобы ты им наслаждался, но чтобы делился им и с другими. — Бог так устроил, что как только родится младенец, дивным образом является молоко в сосцах его матери. Для чего? Для того, чтобы питался этим млеком несмысленный младенец. Но что если мать не даст ему этого молока? — Тогда малютка умрет, и виновницею его смерти будет его безжалостная мать. — Молоко убогих — это богатство, которое Бог дал тебе, человече, — дал для того, чтобы ты питал их, помогал им, как отец и заступник всех неимущих! Тебе оставлен есть нищий, сиру ты буди помощник! Если ты бережешь свое богатство по скупости, то смотри, сколько бед ты причиняешь! Вот умирает нищий с голода и от холода, потому что ему нечего есть, не во что одеться; вот погибает несчастная бедная девица оттого, что у нее нет ничего, с чем бы могла выйти в замужество; вот крадет сирота мальчик потому, что ему жить нечем: а ты ни одному из них не оказал никакой помощи! Но знаешь ли, что чем больше ты стал бы раздавать, тем больше стало бы умножаться самое богатство твое. Подашь ты рубль, а Бог пошлет тебе сто. Таков чудный плод милостыни. У вдовицы Сарептской во время голода ничего не было, кроме горсти муки и немного масла, чего достало бы ей лишь на день; но она не отказала в пропитании пророку Илии, и за то горсть муки у нее не оскудела и чванец елея не умалился на все время голодное (3 Цар. 17; 12,16). Беда, если ты не станешь делиться с ближними богатством своим! Незаметно оно растает у тебя праведным попущением Божиим; другая вдовица во времена пророка Елисея, пока наливала масло в сосуды, дотоле оно умножалось, а как только сосудов у нее не достало, то и масло перестало умножаться: и ста елей (4 Цар. 4; 6). Это значит: пока богатство идет по рукам убогих, дотоле оно само множится, а как только остается неподвижно в руках богатого, то и благословения Божия лишается… Помни это каждый, кого Бог богатством наделил!..

(Из «Поучительных Слов» святителя Илии Минятия)

780. Кому нужнее наша милостыня?

«Отверзая отверзи руце твои брату твоему и просящему на земли твоей» (Втор. 15; 11). Так заповедует Господь не о тех нищих, которые ходят и просят по домам и церквам: есть много нищих и убогих, которые стыдятся протянуть руку за помощью и считают за лучшее молча терпеть всякую нужду и нищету, чем быть попрошайками. Таковых ищи милостивым сердцем своим и помогай им.

Есть вдовы, которые по смерти мужей своих остались в нищете, в долгах, с малыми детьми. Дети просят хлеба, одежды; мальчикам нужна наука, девочкам рукоделье, а заимодавцы требуют уплаты долгов, берут последнее в залог, тянут в суды… Блажен, кто видит такую нужду бедных вдовиц и посещает их, и помогает им!..

Есть круглые сироты, которые, как осиротелые птенцы врановы, взывают о помощи: кто их накормит, кто приютит, кто попечется о них, кто их от обиды защитит? Не денег они просят, не имения, — им нужен хлеб насущный. И тем более они заслуживают милость, чем меньше понимают, по малолетству своему, великую нужду свою. Кто же призрит их? — Ты, Творец их милостивый! Тебе оставлен есть нищий, сиру Ты буди помощник! Ты и птенцов врановых, Тебя призывающих, питаешь. — Но через кого Господь Бог окажет им помощь? — Через того, кто носит в себе образ Божий, то есть, милость в своем сердце, чье сердце расположит Господь на сие великое служение, кто посещает домы таких сирот, ибо истинная беднота на улицу не показывается. Помилуй сирот, будь им вместо отца!..

Бывают странники и пришельцы, которых нужда загнала на чужую сторону, которых на пути обобрали злые люди, которых посетила какая-нибудь тяжкая болезнь и им негде голову приклонить: нет у них ни знакомых, ни родных, кто пожалел бы их… К кому прибегнут они, если мы откажем им в помощи и крове? Поистине, такие люди не меньше, чем вдовы и сироты, нуждаются в нашей помощи!

В ином доме хозяин много лет с одра болезни не встает, жена все, что было можно, прожила давно; а у иного и жена умерла, и он один остался с детьми, особенно с девочками, и сам больной лежит… Соседи не знают, или не хотят, или не могут помочь ему… Кто призрит его, кто поможет ему? Един Ты, милостивый Господи, призри и утешь через тех, которые носят в себе образ Твоего милосердия!..

А в ином доме и муж, и жена, и дети — все лежат больные; некому за ними походить, некому присмотреть за хозяйством их: все могут растащить люди недобрые: как не помочь таким, чем только можно?..

Иной один работник в семье: что заработает, то и проживет с женою и детьми; случилось ему заболеть или калекою сделаться: сегодня не вышел он на работу, а завтра ему уже есть нечего… Как не помочь такой семье? У крестьянина пала скотина — все богатство его, а между тем ему надо подати платить, налоги разные; работать надобно, а лошадки нет, нечем взяться ему, не к чему руки приложить: как не пожалеть такого? Как милости не оказать?.. Бывает, что пошел хозяин с семьею в поле на работу, вернулся домой — погорело все, остались одни уголья… А в городах нередко случается, что, если и вынесут что с пожарища, то лихой человек похитит с улицы… И ждет несчастных погорельцев и голод и холод, и негде им голову склонить! О, поистине таковые заслуживают нашего сострадания больше всякого нищего, что под окнами просит!

В ином доме живет вдова с двумя-тремя дочерьми уже взрослыми; нет у нее средств, чтобы одеть их прилично, пропитать их и замуж выдать. Немного бывает Гликерий и Сусанн, готовых умереть за чистоту и целомудрие: так часто бедность и голод к грязному пороку ведут! О святой Николае Чудотворче! Приди на помощь к таким, помоги им и душу и тело сохранить в чистоте и святости! Помогайте и вы в таковой нужде и деньгами, и приданным, и заботою об устройстве таких девиц сирот! За это будет награда от Господа гораздо большая, чем за подачу милостыни на улице. Вот и состоятельного человека обокрали начисто; он так огорчен, что готов на себя руки наложить — у него ровно ничего не осталось, а диавол уже и к веревке его тянет. Поспешите на помощь ему, чтобы не впал он в отчаяние, утешьте его, помогите ему хоть на первое время! Если он знает, что есть на свете люди добрые, которые не оставят его в горе и нужде, то он благодушно понесет крест свой тяжелый…

Иной сам был великий милостивец, ничего не жалел для храма Божия и для бедности людской; но вот пришло время, и он, Божиим попущением, для испытания своего терпения, как древний оный праведник Товит, одряхлел, ослеп, потерял слух, обнищал; жена попрекает его за прежние милостыни… Какой нищий заслуживает большего сострадания и посильной помощи?.. Часто бывает и еще великая нужда у людей бедных: не знают они, где и у кого бы им на время денег занять; а если и есть у кого, то заимодавец требует невозможных процентов за одолжение. Не у одних евреев много пропадает заложенных вещей; бывают и христиане, готовые ограбить совсем бедняка своего же брата. Велик и проклят этот грех лихоимства; и в Священном Писании он строго воспрещен, и даже у язычников считался бесчестным. А в наше время — увы — многие и из христиан его за грех не считают — лихоимством занимаются! Вот почему великая милость и то, чтобы бедным людям без росту взаймы давать, как и Господь заповедует в святом Евангелии.

Но возможно ли перечислить все беды и нужды человеческие? О, как много их — без числа много! Вот на такие-то нужды и согласились собирать святые Апостолы Петр и Павел, когда уходили из Иерусалима на проповедь евангельскую: они обещали не забывать таких убогих бедняков, коих немало было в Иерусалиме. И собирали они, и сами приносили в Иерусалим собранную милостыню для вдов и сирот, для пришельцев и недужных, для заключенных в темницах за имя Христово и лишенных имений за Христа. Будем и мы так же милостивы, будем помогать таким беднякам, кто чем может. (Сам ты не можешь ходить из дома в дом разыскивать истинную бедноту — есть теперь разные братства, общества, церковноприходские попечительства: они освободят тебя от этого труда, а ты не отказывай им только в посильной лепте своей). Зато сколько будет за тебя перед Господом Богом молитвенников! И сии молитвенники, когда будешь ты из мира сего отходить, примут тебя, по слову Христову, в горние дома свои — в вечные небесные скинии!..

Святой обычай

Да не увесть шуйца твоя, что творит десница твоя, глаголет Господь во Святом Евангелии. Глубоко запало это благодатное слово Христово в сердце нашего русского народа и трогательно видеть или слышать, как иногда выражается любовь русского человека именно в тайной милостыни… Вот что рассказывает один путешественник в «Нижегородских Епархиальных Ведомостях».

«Остановился я ночевать в одной маленькой, бедной деревеньке; избы были маленькие, душные, дворы почти раскрытые. Я предпочел остаться на ночь в той повозке, в которой ехал. Скоро наступил вечер — тихий, теплый, настоящий июльский. Сначала по улице проходило много людей, которые возвращались с полевых работ; потом мало-помалу все затихло, в домах погасили огни и смолк всякий говор. Усталые от дневных трудов жители, казалось, крепко заснули. Но вот, среди наступившей тишины, в одном дворе скрипнула калитка и из нее вышла женщина, которая что-то несла под полою своего кафтана. Она поспешно прошла по улице, подошла к тому дому, который был против моей повозки на другой стороне, сильно постучала в окно этого дома, что-то положила на завалинку под окном и поспешно ушла домой. На стук вышел мальчик лет десяти; заметно было, что он нимало не удивился несвоевременному стуку в окно и даже не полюбопытствовал взглянуть: кто стучал и куда пошел стучащий; подойдя к завалинке, мальчик взял то, что было там положено женщиной, и спокойно вернулся в дом. Не прошло пяти минут, как из другой избы показалась еще женщина, которая, как и первая, осторожно подошла к упомянутому домику, так же положила что-то на завалинку и, постучав в окно, быстро удалилась. Мальчик опять вышел, взял принесенное и ушел. Между тем к домику с другой стороны улицы еще подходил кто-то, тоже стукнул в окно, положил на самый подоконник что-то и ушел… Утомленный дорогой и обвеянный ночной прохладой, я скоро заснул и не знаю, продолжались ли таинственные странствования к упомянутому домику. А когда я проснулся, солнце стояло уже высоко, мой ямщик запрягал лошадей и мы скоро тронулись в путь. Тут я спросил ямщика: кто живет в том домике, к которому ночью подходили жители? И что значит это ночное к нему хождение? — И ямщик объяснил мне, что тут живет вдова-старуха с сиротами внуками, «только вот, слышно, захворала крепко; ей значит и подавали тайную милостыню: ситничек, например, или молочка, или говядинки, а иной и из одежи что принесет. Это у нас обычай такой, пояснил возница: сиротам, больным и беднякам стараются делать тайную милостыню, чтоб ни другие люди, ни сами бедняки, получающие милостыню, не знали, кто ее творит… Завтра ведь праздник Смоленской Божией Матери: вот и вспомнили добрые люди старушку Ивановну для праздничка; а то как ей, больной старухе, прокормиться с малыми сиротками без чужой помощи?..»

Добрый, святой, прямо евангельский обычай! И дай Бог, чтоб таких обычаев было побольше на нашей святой Руси!..

(Из «Слова о милости», написанного двести лет назад)

781. Ангелы Божии

Когда мы, братие, видим красивое, умное дитя, мы говорим о нем: «Точно ангел». Когда видим человека, который очень ко всем добр, ласков, или по жизни чист, свят, мы говорим о нем: «Ангел, а не человек». Когда слышим поющих хорошо, мы говорим: «Точно ангелы поют». — Что же такое Ангелы? — Ангелы — это духи добрые, существа невидимые, дивные красотою, дивные светлым умом, святою волею, могучею силою, существа самые добрые, самые блаженные, непрестанно радующиеся и от радости непрестанно поющие.

По природе своей они то же, что наши души: имеют и разум, и волю, только они совершеннее и сильнее, чем мы, человеки. Ангелы выше нас по уму, крепче нас по силам, дальше нашего умными очами видят, лучше нашего все знают, больше нашего все могут. Человек немного ниже Ангелов, но все же ниже (Пс. 8; 6). Такими Ангелы были сотворены в начале.

Когда сотворены они, об этом в Святом Писании прямо нигде не говорится, только в книге Иова в одном месте говорится, что Ангелы восхваляли Бога велиим гласом, когда сотворены были звезды: «егда сотворены быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси Ангели Мои» (Иов. 38; 7). Значит, Ангелы сотворены до четвертого дня: в который же именно день? — Некоторые святые Отцы полагают, что Ангелы сотворены в первый день, когда сотворено небо, под которым они и разумеют невидимый мир, это невидимое жилище духов. Впрочем, нам довольно знать, что невидимое сотворено прежде видимого и Ангелы! прежде человека. — Все Ангелы сотворены добрыми и чистыми, но не все из них сохранили себя такими: некоторые из них возгордились,) возмечтали о себе, не стали повиноваться Богу, и таким образом] отпали от Бога. Гордость всегда всех губит, и людей и ангелов, и непослушание никогда и никого к добру не ведет. Те Ангелы, которые остались Богу покорны, послушны, стали еще добрее, еще святее, еще тверже в добре, так что при помощи Божией благодати уже не могут и сделаться худыми, злыми.

А те, которые отпали от Бога, стали теперь так злы, что им уже невозможно сделаться добрыми. Итак, есть Ангелы добрые, чистые; есть другие — злые, нечистые. — В слове Божием о них говорится, что из них целые легионы злых, нечистых, и тысячи тысяч и тьмы тем добрых, святых, поющих, вопиющих, взывающих и глаголющих: свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея. — Да, и земля, и небо полны славы Твоея, Господи!..

Ангелы Божии живут на небе, в раю; ангелы злые — в преисподней, во аде. — Где же то небо, тот рай, в котором добрые Ангелы? Обыкновенно представляют его там, вверху, над нами, за этим видимым миром и небом, куда вознесся Иисус Христос, куда вознесена пресвятая Дева Мария, куда взяты Илия и Енох, куда на время восхищен был Апостол Павел, словом: небо, рай — это там, в невидимом, духовном мире, где во всем великолепии открывается Божий свет, Божия слава, Божия радость, где благословенное царство Отца и Сына и Святого Духа. — О, помяни меня, Господи, помяни в том Своем царствии! — Почему светлые Ангелы названы Ангелами? — Слово Ангел значит вестник, значит и посланник. Ангелы добрые — это Божии посланники и Божии вестники, Божии по преимуществу. Они по преимуществу Бога возвещают, возвещают, как Бог благ, как премудр, всемогущ. Ни в ком из сотворенных существ не видно так много Божия всемогущества, Божией премудрости, Божией благости, как в них, в Ангелах.

Возвещая славу Божию, они возвещают и волю Божию. Никем так свято не исполняется воля Божия, Божий закон, как Ангелами; любя Бога самою пламенною любовью, они непрестанно предстоят Ему, выну видят, смотрят на Него, чтобы лететь по Его мановению, исполнять то, что Он повелит, или быть там, куда Он пошлет. — Свою радость о Боге, свою любовь к Нему Ангелы выражают немолчными песнопениями. Они непрестанно поют, радуясь: свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея! Так их поющих видели и слышали пророк Исаия, Иоанн Богослов, апостол Павел и другие святые Божии. — Благоговея перед Богом, Ангелы преисполнены любви друг к другу и к людям. Они выражают свою любовь друг к другу своими общими единогласными песнопениями. Их бесчисленное множество, тысячи тысяч, тьмы тем, и вообразить нельзя, как их много. По мнению некоторых святых Отцов, Ангелов больше, чем людей, в девяносто девять раз. По природе своей они все равны и все совершенны, но по силе, по достоинству, разнствуют: одни пониже, другие повыше, третьи еще выше и к Богу ближе; одни как бы начальствующие, другие как бы подчиненные. Их считается девять чинов, и эти чины разделяются на три лика: в первом лике — Серафимы, Херувимы, Престолы; во втором — Господства, Силы, Власти; в третьем — Начала, Архангелы и Ангелы. Так, много Ангелы разнствуют между собою и, несмотря на то, они всегда вместе, с любовью друг на друга взирая, друг другу кланяясь, как у нас священнослужители при служении, поют победную песнь, поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще: свят, свят, свят!..

Пребывая на небеси, Ангелы по своей любви к людям и по Божию изволению, бывают и на земле. С нами они Бога славят, иногда слышно славят, поют; так, их поющих слышали пастыри Вифлеемские; особенно в церкви и преимущественно на литургии они всегда невидимо с нами: они входят со священнослужителями в алтарь славить Бога, сопровождать Царя всех, грядущего к нам, входящего заклатися и датися в снедь верным. — Да, брат возлюбленный: чины Ангельские невидимо провожают Иисуса Христа к тебе, когда ты причащаешься тела и крови Его. — Но как же Ангелы могут быть и на небе и на земле? — По своей сущности Ангелы то же, что наша человеческая душа, но ни тела человеческого, ничего видимого не имеют; они бесплотны, они чистые духи; только на время могут они принимать вид человека, чтобы тот, кому они, по изволению Божию, иногда являются, мог видеть, слышать их, невидимых; явятся, сделают, скажут, что нужно, и тотчас отходят, делаются невидимы.

Итак, не имея ничего телесного, Ангелы быстро, как на крыльях, подобно мысли нашей, могут нисходить на землю, и опять точно так же восходить на небо. Мыслию или желанием и мы можем бывать везде: и на небе, и на земле; но Ангелы могут быть везде всем существом своим: то есть, и умом, и волею, и могуществом своим; только в одно и то же время везде они быть не могут: они могут быть везде там, куда пошлет их Бог, един вездесущий. Устрояя спасение людей, Господь Бог посылает Ангелов возвещать людям Свою волю; так, например, послан был Ангел возвестить пресвятой Деве Марии, что Она родит Спасителя мира. — Желая всем спастися и в разум истины приити, Господь Бог посылает Ангелов служить спасающимся, хранить их от бед, от видимых и невидимых врагов, научать добру, истине, отводить от греха, от неправды. Да, Ангелы нам служат, нас вразумляют, наставляют нас, спасают, нам во всем добром помогают, помогают и молитвам нашим возноситься к Богу.

Вообще, где люди бывают, где людям что нужно от Бога или к Богу: там всегда с ними Ангелы, туда Господь всегда посылает их, Своих посланников. Эти Ангелы, посылаемые Богом людям, называются Ангелами хранителями, наставниками. И такие Ангелы есть у всякого села, у всякого города, у всякой области, у всякого государства, у всякого монастыря, у всякой церкви христианской. Такие Ангелы хранители есть и у всякого человека. Таким образом, на каждом шагу, на всех путях жизни, мы можем встречать Ангелов хранителей, наставников, руководителей. — Не оставляй же, брат мой, без внимания святых Ангелов, бесплотных обитателей мира невидимого, которые так добры к тебе, и которыми ты окружен, можно сказать, как воздухом.

Не оставляй без внимания особенно твоего Ангела хранителя, который добр и внимателен к тебе особенно, преимущественно. Никогда не забывай, что этот Ангел всегда и везде с тобою, во все твои дни и ночи, во все твои часы и минуты с тобою, при всех желаниях и мыслях с тобою, на всех твоих путях и дорогах с тобою, и о, как ты был бы счастлив и блажен, если бы в будущей жизни он был всегда с тобой и ты с ним! Аминь.

(Из поучений протоиерея Родиона Путятина)

782. Наши Ангелы хранители.

Как только человек родится и будет окрещен, тотчас дается от Бога ему особый Ангел в хранители, в наставники. И с этого времени Ангел хранитель остается навсегда с человеком; с ним человек живет, с ним и умирает, с ним на тот свет вступает, с ним и на Страшный Суд явится. — Как же Ангелы хранители могут помогать нам, наставлять, хранить нас? — Потому могут, что они выше нас по уму, крепче нас по силам; хотя они не всеведущи, не всемогущи, но своими духовными очами дальше нашего видят, больше нашего знают, и своим могуществом больше нашего могут. Как именно Ангелы нам помогают? — Невидимо, неслышимо. Видимо хранить, слышно наставлять Ангелы хранители могут только по особому Божию повелению, в случаях чрезвычайных, когда Божие поручение иначе исполниться не может, как слышно, видимо. Например, слышно Иосифу во сне Ангел говорил: «Встань, возьми, Младенца и Матерь Его, и беги во Египет». Видимо — женам-мироносицам, при воскресении Иисуса Христа, Ангелы являлись и слышно говорили: воста… Видимо являлся и слышно говорил Ангел пресвятой Деве Марии, что Она зачнет и родит Сына. Такие явления — явления чудесные, а чудеса творит один Бог. Итак, обыкновенно, всегда Ангелы своим невидимым с нами присутствием нам помогают. Да, Ангел Хранитель всегда со мною; со мною он, что когда я ни делаю; со мною он, когда я говорю, пою, читаю, пишу; со мною он, когда я служу, молюсь; со мною он, когда я учусь, узнаю, работаю, тружусь, пью, ем, и прочее когда что делаю во славу Божию, он всегда со мной; со мною он, когда храню себя от всего, от грехов, от бед, от всяких врагов, от всяких опасностей. Действуя таким образом все с Ангелом хранителем, я и вразумляюсь, освещаюсь его умом, высшим, светлейшим моего ума; я охраняюсь, укрепляюсь его могуществом, сильнейшим, могущественнейшим моих сил. Если бы не Ангел мой хранитель был со мною, я бы не знал, не понимал так ясно истины, и не желал, не делал так усердно добра, и не служил, не молился так пламенно Богу; если бы не Ангел мой хранитель был со мной, я бы так не сохранил себя от греха, от заблуждений, и так легко не избавился бы от беды, от напасти, от всего мне враждебного, вредного, безрассудного. Да, Ангел наш хранитель тем именно и помогает нам, что он, хотя и невидимо, но с нами всегда, везде, во всякое время, во всяком месте. — Как он бывает с нами, когда мы согрешаем в чем? Вдали он тогда бывает. Да, не бывает со мною моего Ангела хранителя, когда я худое делаю, замышляю, говорю, читаю, пишу; удаляется от меня мой Ангел хранитель, когда я скучаю, ропщу, досадую, сержусь, бранюсь, лгу, обманываю, обижаю, осуждаю, завидую, поношу, словом — далеко от меня добрый Ангел, мой хранитель, когда я недоброе, худое делаю. Да, если я себя не сохраню от греховного, вредного, враждебного мне, и Ангел хранитель не сохранит меня; без моего желания себе спасения, избавления, без моего о себе старания, усилия, действования, и Ангел хранитель ничего со мною для меня не делает, потому что он удаляется тогда от меня. Хранят Ангелы детей невинных без их участия, так сказать, без их ведома; и не детей, а и всех людей невинных хранят Ангелы, и тоже без ведома, без участия их хранят; но потому невинных и хранят, что они так безгрешны, невинны, что по своей ангельской невинности и не ведают, и не верят, чтобы им могла грозить когда беда какая. — Что же Ангел наш, нас грешных хранитель, что делает, когда мы согрешаем? — Добрые знают, что делать, когда сами лично кому помочь не могут, за отдаленностью: они Богу молятся. И мой хранитель, добрый Ангел, удаляясь от меня, молится обо мне, чтобы Господь меня вразумил, от греха удержал, остановил; чтобы я одумался, очувствовался; чтобы я скорее раскаялся, и, если хоть чуть начну я раскаиваться, он тотчас опять со мною, я заплачу, а он возрадуется. И, о, как Ангел хранитель наш радуется, когда мы плачем о грехах! И не он один, за ним все Ангелы святые на небе радуются, когда мы раскаиваемся, когда плачем! — Оттого-то так и сладки нам слезы наши о грехах: слезы о грехах радостию ангельскою отзываются. Итак, Ангелы хранители хранят, наставляют нас своим светом, своим могуществом, и своею молитвою о нас. — А что такое эти особые хранители областей, государств, городов, сел, монастырей, церквей и других обществ человеческих, когда у всякого человека есть свой Ангел хранитель? — То Ангелы высшие, светлейшие, могущественнейшие наших Ангелов хранителей, и тех светом люди в общих делах освещаются, вразумляются, их могуществом люди при общих бедах охраняются, укрепляются. Итак, вот что такое Ангелы добрые. — Брат Христианин! Ты радуешься ли на Божиих Ангелов? — Радуешься ли, слушая, что вот есть невидимые существа, обладающие самым светлым умом, самою могучею силою, существа самые добрые, любвеобильные, всегда готовые всем на помощь, существа самые блаженные, непрестанно радующиеся и от радости поющие, непрестанно, неумолчно поющие? — Радуешься ли, что есть такие существа?…

О, радуемся, Господи, радуемся на Твоих дивно прекрасных Ангелов, радуемся, потому что они Твои, потому чо Ты их такими создал, потому что о Тебе они так радуются, Тебе они так поют, Тебе, Богу нашему: свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея! И мы с ними Тебе поем, вопием, и, о, если бы во веки веков нам с ними так петь!.. Аминь.

(Из поучений протоиерея Родиона Путятина)

Из житий святых 

Один прозорливый муж, Сирийский столпник, рассказывал блаженному Феодору, епископу Едесскому, что он узнает праведника и грешника по тому, что светлые Ангелы идут с праведником по обе стороны, а бесы идут издалека, не смея приблизиться к нему; а вокруг грешного человека он видит целое полчище торжествующих бесов, а Ангел хранитель идет за ним в отдалении плачущий… Но когда бесы хотят окончательно погубить этого человека, тогда Ангел является с огненным оружием и прогоняет их (Четья-Минея, июля 9).

К преподобному Паисию пришел один инок, чтобы побеседовать с ним о спасении души, но увидел его спящим, а перед ним стоял Ангел хранитель в образе прекрасного юноши. Инок не стал тревожить преподобного старца и удалился от него, сказав: «Поистине Бог хранит любящих Его через святых Своих Ангелов…»

Преподобный Паисий однажды был в отлучке; возвращаясь, он увидел, что вся пустыня была наполнена Ангелами. Тогда Ангел хранитель сказал ему: «Этим тебе показывает Бог, что и тогда, когда тебя нет здесь, Он через Ангелов Своих хранит твоих иноков».

Преподобный Онуфрий, на пути в пустыню, увидел светлый луч пред собою и в страхе хотел возвратиться, но услышал голос: «Не бойся, я — Ангел, ходящий с тобою от рождения твоего, я приставлен от Бога хранить тебя, и мне повелено ныне вести тебя в пустыню».

Преподобный Нифонт видел, как горько плакал один Ангел хранитель, когда человек, к которому он был приставлен, наложил на себя руки и стал самоубийцею; Бог повелел Ангелу идти в Рим, чтобы там охранять некоего новорожденного и уже окрещенного младенца.

В житии преподобного Георгия Святогорца, родом грузина, читаем, что когда он был еще десяти лет и жил при своей сестре-монахине Фекле, то вышел однажды за монастырскую ограду подышать чистым воздухом; время было летнее, погода прекрасная, соседние леса и луга распространяли аромат цветов. Подле обители протекала глубокая река Кция, за которою зеленел роскошный луг. Вдруг на другом берегу появился мальчик одного с Георгием возраста, в одежде пламенного цвета; он стал ласково приглашать к себе Георгия: «Иди сюда: река мелкая, здесь так хорошо, будем играть вместе». — Недолго думая, Георгий хотел было идти через реку, как вдруг около него стал другой юноша, одетый во все белое, и удержал его, говоря: «Не ходи туда, он обманывает тебя, здесь лучше; я тебя люблю больше, чем он». — Что же оказалось? Юноша на том берегу был злой дух, который хотел погубить Георгия в волнах бурной реки Кции, а светлый юноша был его Ангел хранитель… В другое время в монастыре, где жил юный Георгий, ночью сделался пожар. Все бежали, кто куда мог, а Георгий спокойно спал в своей келье. Одна минута — и он стал бы жертвою огня; но вдруг явился Ангел Господень в образе прекрасного юноши, который разбудил Георгия, восхитил его, как некогда апостола Филиппа (Деян. 8; 39), и перенес в безопасное место на расстоянии 115 шагов, и потом стал невидим. Так заповедует Господь Ангелам Своим хранить всех любящих Его на всех путях их, по слову Псалмопевца (Пс. 90; 11).

783. Плач в воспоминание Страстей Христовых.

«Отче, спаси Мя от часа сего!» (Ин. 12; 27)

Так воскликнул Ты, возлюбленный Сын Божий, предузрев Свой близкий исход… И Сам же Ты присовокупил тогда: но сего ради приидох на час сей; Сам Ты решил положить душу Свою за люди Своя, и посему никто уже не мог спасти Тебя! Напрасно один из уверовавших в Тебя князей защищал Тебя перед Верховным Советом. Напрасно ученики Твои советовали Тебе не ходить в Иудею к празднику последней Пасхи. Напрасно народ Иерусалимский сделал Тебе царскую встречу и приветствовал Тебя словом Спасения. Напрасно Петр ножом искал спасти Тебя. Напрасно Ироду представлялся случай избавить Тебя, как Галилеянина, из рук иудеев. Напрасно жена Пилата просит мужа не делать Тебе Праведнику зла. Напрасно сам Пилат хочет отпустить Тебя и троекратно всенародно исповедует, что не обретает в Тебе вины… Все, что, по-видимому, могло служить к сохранению Твоей жизни, оказалось напрасным!.. Да и вся жизнь Твоя преисполнена всяческих огорчений. Ты пришел к своим и свои Тебя не приняли. А в последние дни жизни Твоей огорчения Твои, страдания Твои возросли до последней степени. Ты предвидел их, и на последнем пути в Иерусалим Ты говорил Своим ученикам: Се восходим во Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет архиереем и книжником и языком, и поругаются Ему, и укорят Его, и уязвят Его, и оплюют Его, — осудят Его на смерть и, бивше, убиют Его… (Мф. Мк. Лк.). Какая глубина скорби заключается в каждом слове сих предречений Твоих, не говорю уже об исполнении их на деле! Но еще прежде предания Тебя в руки грешников, печаль за печалью поражала сердце Твое. Смерть друга вызвала у Тебя слезы. Будущая участь Иерусалима — также слезы. Бесчиние в дому Божием подвигло Тебя на гнев. Бесплодная смоковница — на слово клятвы; бесплодная синагога — на горькую речь обличения. А затем идут непрерывным рядом — предательство Иуды, сон и бегство учеников, отречение Петра, заушение от одного из слуг, издевательство всей прислуги первосвященника, надменность и легкомыслие Пилата, вопли неблагодарной черни, посмеяние от Ирода, поругание от воинов, сопоставление с разбойником, неправедное осуждение, несение креста, стыд обнажения, насилие распинания, злорадования врагов, хуление сораспятого злодея, горечь и преогорчение до последнего вздоха! И не бе утешаяй, и не бе соскорбяй!.. Правда, плакали сострадательные дщери Иерусалимские; правда, стояли при кресте Матерь Твоя и любимый ученик; но какое утешение могло доставить это беспомощное участие? Самого действительного и единственно потребного утешения от Отца Небесного не было! И Ты, возлюбленный Сын Божий, был оставлен без утешения, взывая к Отцу Своему. Боже Мой, Боже Мой! Векую Мя ecu оставил!.. А утешения Тебе не дано оттого, что Господь возложил на Тебя грехи всех нас! (Ис. 53; 6). Довольно сказать это, чтобы не ожидать ниоткуда и ни от кого утешения. Ты изъязвлен за грехи наши, Ты умучен за беззакония наши. Ты принял на Себя наказание для спасения нашего. Вот почему язвы Твои должны были длиться без облегчения до последней минуты жизни… Мы не можем ни уразуметь, ни оценить по достоянию Твоих страданий… Нам понятен ужас смерти для нас самих, но Тебе, возвращавшему других к жизни, Тебе, Самому виновнику жизни, быть обречену на смерть — это превосходит всякое наше понятие о страдании и муке!

Что же нам сказать Тебе, Господи и Владыко живота, в час мысленного стояния нашего при кресте Твоем? Каким выражением сочувствия почтим беспредельные страдания Твои, Слове Божий? Мы должны предстоять Тебе с такими же чувствами, с такими же слезами, какими выражали беспомощную скорбь свою при кресте Твоем любящие Тебя и возлюбленные Тобою. «Приидите сие, сынове человечестии восплачемся пред Господем» (Ис. 94; 6), все как одно осиротевшее семейство Его!..

Ты ли, Господи, на древе осуждения, Судяй концем земли Судяй в правду, Судяй в силе, и побеждаяй внегда судити Ти?Ты ли, Чаяние языков, податель оправдания человеческому роду, перед нами являешься поверженным, уничиженным, обезелавленным всемирно? Ты ли это, Солнце правды, воссиявшее миру, чтобы разогнать глубокую мглу заблуждений и всем явить правду Божию, а вместо того, Само заходишь во мрак клеветы с укором в богохульстве? Ты ли это, Отрок Божий возлюбленный, не пререкший, не возопивший, трости надломленной не преломивший и светильни потухающей не угасивший, вместе с разбойниками причтен к душегубцам и умираешь казнию злодеев? Твои ли это зиждительные руки благословлявшие, благотворившие, чудодействовавшие, растянуты и пригвождены к дереву казни? Твои ли это покланяемые стопы, вносившие во грады и веси мир, и отраду, и спасение вечное, истерзаны и прибиты к древу позора? Твой ли это, от века желанный и вовек незабвенный образ, в подобие которого созданы все мы, ныне страшно и жалостно зрится на древе проклятия, не имеющий ни вида, ни славы, ни доброты?..

Судие и Ведче! Приими скорбь мою по Тебе, мене ради осужденном… Не имел Ты где главу подклонити, и где ж, наконец, приклонил ее? На кресте! Греха не сотворил Ты, и вот предаешься смерти, как тягчайший грешник! И лесть не обретеся во устех Твоих, но вот целый Синедрион обзывает Тебя льстецом, который обманывал народ именем Христа Сына Божия! Тебя снедала ревность по доме Отца Твоего, и ревнуя о нем, Ты очищал его от сквернителей, но вот сии сквернители притворяются паче Тебя ревнителями церкви Божией и, покивая главами, говорят Тебе: Э! Разрушающий храм и в три дня созидающий! (Мк. 15; 29). Раждаешься Ты для воцарения в дому Иаковли во веки, на престоле Давида отца Твоего, и умираешь с поруганным именем притязателя на царство! При Твоем явлении на землю для Тебя светит новое светило небесное — является звезда; при Твоем отшествии с земли от Тебя скрываются и древле поставленные светила неба! В пещере подземной встретил Ты первую ночь бытия земного; в пещере возлежишь плотию и в ночь последнюю!

Агнче Божий, вземляй грехи мира и приемляй, яко человек, позор крайнего уничижения, вонми воплю скорби моей при виде нищеты Твоей вольной, и не дай мне хвалитися ни о чем ином, токмо о кресте Твоем!..

Не видно более лица Твоего пресветлого, блиставшего яко солнце в час Твоего преображения! Не слышно гласа Твоего, усмирявшего стихии и проницавшего в последние исходища жизни! Не ходишь Ты более по земле, Певаемый от Серафим! Не творишь и не учишь, из величайших Велий в Царствии Небесном! Не глашаешь Своих овец по имени, Сам закланный яко овча! Не зовешь более к Себе труждающихся и обремененных. Время, желанное пророками и царями, небывалое прежде и неповторимое после, миновало и сокрылось невозвратно! Кто теперь исцелит болящего, взором очистит прокаженного, брением уврачует слепого, словом воскресит умершего?.. Учителю благий! На кого оставляешь Ты нас, бедных и боязливых учеников Твоих, обуреваемых волнами не на озере и не на море в бурю ветрену велику, а среди мглы всяческих сомнений, воздвигаемых неверием века, которое выдает призраки за истину и принимает истину за призраки?..

Пастырю добрый! Кто упасет Твое сирое и беззащитное стадо, привыкшее ходить за Тобой и от Тебя ожидать всего? Ему предстоят непроходимые дебри опасностей, искушений, заблуждений; его окружает бесприютная пустыня мира, в которой свирепствуют лютые волки (Деян. 20; 29), хулениями раздирающие и терзающие Твое малое стадо, и сам противник его диавол ходит как рыкающий лее ища кого поглотить (1 Пет. 5; 8). С Тобою все это не страшно, без Тебя — ужасно!..

Врачу душ! К Тебе привергаюсь моею болезнующею душею, исцели ее, стенающую у подножия Твоего креста! Приклонися к моим воздыханиям сердечным, и мою каплю слезную, даже — капли часть некую, пролитую о разлучении с Тобою, приносимую Тебе, ничтоже хотящему от меня, приими, не яко дар, Тебя достойный, но яко плод скудный и убогий моей дерзновенной, хотя и несовершенной и слабой любви к Тебе! Но Господи мой и Спасителю! Уместны ли слезы скорби при виде Тебя пострадавшего и погребению давшегося? Не слышу ли я в священной песни слов Твоих: востану и прославлюся? Не помню ли я уверения Твоего Апостолам пред разлукою: лучше для вас, чтобы Я пошел? (Ин . 16; 7). Истинно так: лучше для нас Твоя смерть, нежели Твое пребывание вечное с нами. Для верующей любви больше утешения в видимом разлучении с Тобою, нежели в видимом соприсутствии Твоем. Ты говорил Своим ученикам: Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что я сказал: иду ко Отцу (Ин. 14; 28). О, помоги мне неизменно быть Твоим учеником; даруй мне во веки любить Тебя верующим сердцем, и благослови у креста Твоего пролить иные слезы — слезы теплого благодарения, хваления и поклонения… Крестом и гробом Ты совершил искупление наше; крест и гроб явились нас ради человек и нашего ради спасения. Пусть же песнь богохваления не сходит со устен наших в роды родов и во веки веков! Со всею теплотою души и со слезами сердца — покланяемся отрастем Твоим, Христе! Покланяемся страстем Твоим, Христе! Покланяемся страстем Твоим, Христе! Покажи нам и славное Свое воскресение! Аминь.

(Сокращено из слова архимандрита Антонина)

784. Любящим благолепие дома Божия

Освяти, Господи, любящие благолепие дому Твоего: Ты тех воспрослави Божественною Твоею силою!..

Молитва заамвонная

Какая дивная молитва! С каким святым дерзновением святая Церковь молит Господа за любящих благолепие святого дома Его! О прочих она обыкновенно молится так: заступи, спаси, помилуй и сохрани их, Боже, Твоею благодатию; а за благотворителей храмов Божиих со дерзновением взывает: освяти их, соделай святыми, прослави их силою Твоею Божественною, сподоби их царства славы Твоей в блаженной вечности! Видно, это великая и особенно Богу угодная добродетель — созидать и украшать храмы Божии; видно храмоздательство и попечение о благолепии святых храмов есть самое верное средство предпосылать свое достояние земное в сокровищницы небесные!

И воистину так. «Из всех благодеяний, какими благодетельствует человек человеку, храмоздание есть самое большое и многообъятное, — говорит в Бозе почивший великий подвижник нашего времени, святитель-затворник Феофан. — Благодетельно устроение училищ, благодетельно учреждение больниц, благодетельно созидание приютов и других мест успокоения нуждающимся и страждущим; но созидание храма благодетельнее всех их, потому что храм Божий есть и училище, и врачебница, и странноприемница». И настолько благодетельнее, насколько бессмертная душа дороже бренного тела, насколько жизнь вечная драгоценнее сей временной, насколько небо лучше земли. Ведь храм Божий есть рай земной, быть в храме Божием все равно, что на небе быть, в раю Божием. В храме славы Твоея стояще, Господи, на небеси стояти мним!

«На небесах, — говорит святой Иоанн Златоуст, — славословят Спасителя воинства ангельские, а на земле подражают им человеки, когда в церкви собираются. На небесах Серафимы поют трисвятую песнь, на земле ту же песнь повторяют люди. Неизреченное милосердие Господа соединило их вместе, Дух Святой соединил их, Отец всеблагий согласил их пение в одну стройную песнь». Здесь, в храме Божием, Силы небесные с нами невидимо служат. Здесь все дышит благодатию Божией, как райским благоуханным воздухом. Оттого нигде мы и не можем получить такого утешения, какое получаем в церкви Божией. Приходи сюда радостный: радость твоя освятится и удвоится, потому что ты сердцем почувствуешь, что Бог есть единый источник истинной радости. Приходи сюда скорбию удрученный, и ты получишь отраду и успокоение бедной душе твоей. Приходи сюда трудами изнуренный, заботами обремененный, и ты почувствуешь здесь обновление сил, бодрость духа, облегчение тяжелой ноши креста твоего. Так говорит Сам Владыка храма — Христос: придите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11; 28). «Что может быть радостнее этого зова? Что вожделеннее этих слов? На пир зовет тебя Господь, когда зовет в церковь, — говорит святой Иоанн Златоуст; — приглашает к успокоению от трудов, дает отдых от горестей, облегчает тяжесть грехов, врачует твою скорбь душевную… Какое небесное приглашение!..»

Вот что значит, братие мои, храм Божий для православного христианина. Вот почему храмоздательство и попечение о благоукрашении храмов Божиих с самого начала христианства на Руси почиталось величайшею добродетелью и было самым любимым делом православных русских людей. Почти все храмы на Руси — а кто их изочтет? — и созданы, и благолепно украшены усердием и щедродательностию душ христолюбивых, желавших, подобно святым мироносицам, послужить Господу от имений своих. Тратились на это святое дело и последние лепты убогих вдовиц, и щедрые жертвы богатых людей. Мир и благословение Божие всем вам, души добрые и боголюбивые! Глубокая благодарность вам от лица всех православных молитвенников в храмах, вами созданных и украшенных! Крепка пред Господом молитва за вас святой церкви Божией! Да не смущается сердце ваше суетными мудрованиями века сего лукавого! Да не коснется души вашей неразумное суждение сынов нынешнего века, повторяющих только то, что давно изрек известный раб и льстец, ученик и наветник: «чесо ради гибель сия бысть? Можаше бо миро сие продано быти на мнозе и датися нищим» (Мф. 26; 8 и 14, ср. Ин. 12; 5).

Не о нищих пекутся сии мнимые радетели нищих: они хорошо знают, что у вас и на нищих достанет, и нищих вы не забудете… Не любят они храмов Божиих, не ходят в них, не знают, что такое храм Божий для души нашей, и вот — благолепие церковное им кажется излишней, ненужной роскошью… Но нет: не роскошь это; дому Господню подобает святыня, а святыне приличествует всяческое благолепие. Послушайте вот, в свое утешение, дивную повесть от первых дней христианства на Руси. Вот что пишет святитель Симон Владимирский преподобному Поликарпу в «Патерике Печерском»: «Был в монастыре Печерском черноризец, именем Эразм. Он имел большое богатство, но все его истратил на церковные нужды: оковал много икон, и дошел он до последней нищеты, и все стали пренебрегать им. И стал он отчаиваться, что не получит награды за истраченное богатство, потому что в церковь, а не на милостыню роздал его. Диавол вложил эту ему в сердце. И стал он нерадеть о житии своем, во всяком небрежении и бесчинстве дни свои проводил. Однажды разболелся он так сильно, что наконец перестал говорить, лежал с открытыми глазами; грудь едва дышала. Так пробыл он семь дней. В восьмой же день пришли к нему братия, и, видя страшное его издыхание, чудились все и говорили: «Горе, горе душе брата сего! Жила она в лености и во всяком грехе, и теперь видит что-то такое, мятется и не может выйти». Эразм же этот встал, как никогда и болен не был, сел и начал говорить им: «Братия и отцы, послушайте. Истинно так: грешен я, как вы сами знаете, и не покаялся даже доныне. И вот теперь явились мне святые Антоний и Феодосии и сказали: мы молились Господу, и Он дал тебе время покаяться. И вот, увидел я пресвятую Богородицу: Она держала на руках Сына Своего, Христа Бога нашего, и все святые были с Ней. И сказала Она мне: «Эразм, за то, что ты украсил церковь Мою и иконами возвеличил ее, и Я тебя прославлю в царстве Сына Моего. Нищих же вы всегда имеете с собой (Мф. 26; 11). Только, вставши от болезни, покайся и прими великий ангельский образ: в третий день Я возьму тебя к Себе — чистого, возлюбившего благолепие дома Моего». И, сказав это, Эразм начал перед всеми исповедовать сделанные им грехи, не стыдясь, а радуясь о Господе. Потом он встал, пошел в церковь и пострижен был в схиму; на третий же день отошел ко Господу в добром исповедании. Об этом слышал я, — прибавляет святой Симон, — от тех святых и блаженных старцев, которые сами были тому свидетелями и очевидцами. Ведая это, брат мой, не думай, что напрасно истратил ты, что имел: перед Богом сочтено все, до самой мелкой медной монеты. Надейся же на милость Божию за труд свой. Ты устроил двое дверей в той святой великой Печерской церкви святой Богородицы, и Она отворит тебе двери милости своей. За таких всегда молятся в той церкви: Господи, освяти любящим благолепие дому Твоего и прослави их божественною Твоею силою! И Он прославит, ибо Сам сказал: прославляющим Мя прославлю (1 Цар. 2; 30)». — Так заключает свой рассказ святитель Симон.

Как трогателен этот рассказ! Какою любовью звучат эти сладостные слова Матери Божией к Эразму: «Эразм! За то, что ты украсил церковь Мою и иконами ее возвеличил, и Я тебя прославлю в царстве Сына Моего!» Не отзываются ли эти слова и в ваших добрых сердцах, христолюбивые благотворители святых храмов Божиих? Вы уготовляете для Господа горницу постланную к совершению Тайной Вечери Его — создаете святой храм для совершения великого таинства Причащения, а Он, милосердый, готовит вам пресветлые чертоги в горних обителях Отца Своего небесного. Вы приносите Ему, подобно Иосифу и Никодиму, сударь и плащаницу — священные сосуды и покровы для пречистого Тела и Крови Его в храмах Божиих, а Он, щедродательный, покроет вас ризою светлою в то время, когда все мы будем стоять на суде Его всемирном. Вы освещаете пречистый лик Его тихим светом лампады во тьме ночной, а Он, всеблагий, озарит вас светом лица Своего, когда вы будете проходить среди мрака смертного. Господь и Сам, во время земной жизни Своей, любил посещать храм Отца Своего Небесного: ревнуя о святости храма, Он не раз изгонял из него торгующих, проповедовал в нем Свое Божественное учение, с благоволением взирал на все богатые украшения его, похвалил усердие убогой вдовицы, принесшей последние две лепты на храм, и Сам не отказался внести узаконенную подать в пользу храма. После сего можно ли нам быть равнодушными к благолепию храмов Божиих? Можем ли быть спокойны душою, если стены храма Божия будут смотреть на нас неприглядно, если в храме Божием будет и сыро, и холодно, и слишком убого?.. На что будет похоже, если мы сами живем в домах прибранных и по мере наших средств приукрашенных, а дом Божий будет смотреть какою-то развалиной, — если мы придем сюда в богатых нарядах, а Спаситель наш, в пречистых Тайнах Своих, изыдет перед нами едва покровенный ветхими покровцами?.. О, да не будет сего, да не оскудевает никогда усердие сынов Руси православной к благоукрашению храмов Божиих, да будет сия святая добродетель достолюбезною для сердца русского в роды родов, пусть это сердце всегда находит для себя высшее наслаждение, величайшее счастие в том, чтобы зрети красоту Господню и посещати храм святый Его! (Пс. 26; 7). Аминь.

785. Письма святителя Феофана Затворника к одному крестьянину

1. Милость Божия буди с тобою!

Плачь и рыдай! Чего лишился ты? — Господь взял тебя за руку, ввел во двор Свой, показал тебе сокровища Свои, и вкусить сладости их сподобил. А ты все это оплевал, и к Господу обратился спиною. И это страшно. Но еще страшнее то, что ты не сознаешь, что во всем виноват сам, своим произволом уклонясь от должного, и вместо того, чтобы поправить дело исправлением произволения своего, загадываешь, чтоб это сделалось как-нибудь помимо тебя, без особых усилий с твоей стороны. Итак, потрудись прежде всего поправить эту неправость, и восприими готовность всякие труды подъять, лишь бы только сподобиться опять вступить в то состояние, из которого испал ты рассеянностью и нерадением. — Спрашиваешь: что же делать? — Это лукавый вопрос. Дорога к тому настроению, которое ты потерял, тебе известна. Вступи опять на эту дорогу, и иди по ней. Знаешь также, как ты растерял свое внутреннее. Удаляйся от всего того, и будет путь твой безпрепятствен. Дело само легко поправимо, когда возвратишь прежнюю ревность и желание внутренней жизни. Но этого никто тебе не возвратит, кроме тебя самого. Начни себя нудить без жалости, — и немного мучить. Это первое. Был ты внутри: как? Вниманием сердцу. — Нудь же себя быть внутри и не позволяй мыслям блуждать вне. Работа твоя, если захочешь, этому не помешает. Храни очи, уши, язык. Это самые большие окна для выхода наружу. — Затем Бога помни и смерть. От них будет страх и опаска. Тело умучить надо: потоми его воздержанием, малоспанием и трудом, который у тебя есть. — В беседах с другими не размножай речей, особенно пусторечия и смехотворства. Не забывай в воскресенье и праздники быть на утрене и вечерне; и весь праздничный день дома сиди, не шатаясь, — и читай спасительные книги. В книгах своих ты найдешь хорошее руководство. Водку брось, если пил; а не пил, не начинай. — Молитву Иисусову твори непрестанно, с памятованием о Господе присущем. Надо утром и вечером молиться, как следует, а не поклон-другой. Положи себе законом — никакой молитвы не произносить языком только, но всегда с мыслию и чувством. Не нужно много молитв; но какие произносишь, произноси всегда с чувством. Над всеми же сими поставь сокрушение сердца и болезнование о потере. Испроси в сем прощение у Господа. Впрочем, когда станешь трудиться, — получишь его. — Воротится к тебе блаженное внутреннее настроение. Но не будешь трудить себя? — Ничего не получишь. — На труд придет Божия помощь и все благоустроит. А так живя, спустя рукава… ни в чем не успеешь. Монастырь хорош, когда внутри стройно. Да тебе как о монастыре думать? Апостол законоположил: сочетался с женою, не ищи разрешения. Ты призываешься быть примерным семьянином, как подобает христианину, а не монахом. — Вся ошибка у тебя в том, что ты чаешь исправление получить как-нибудь совне, не трудясь… Не будешь себя нудить? Ничего не получишь: ибо Царствие Божие нудится.

2. Милость Божия буди с тобою!

Господь сказал: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Ты теперь стоишь в труде и беспокойстве о своем охлаждении. Иди же ко Господу… и найдешь, что ищешь. Неложно слово Его: ищите и обрящете…

Я сказал, что вопрос твой: что мне делать? — лукав; потому что ты добре ведаешь, что делать, а спрашиваешь. — Не ты ли написал в настоящем письме, что твое нечувствие — от многоядения и сладкоядения? — Брось это, и душа, облегчившись от бремени тела, восприимет снова чувства духовные. — Этого нельзя не видеть. — Равно и все другое, что несообразно с духовными стремлениями, оставь, и войдешь в прежнюю жизнь.

«Какие книги читать?» — Лучше бы всего читать тебе святого Ефрема Сирина, но у тебя его нет. Впрочем и во всех, сказанных тобою книгах можно найти потребное тебе. Смотри по оглавлениям, и читай все — о сокрушении, покаянии и плаче, о смерти, суде, Царстве Небесном и аде. В книге «Путь ко спасению» — второй выпуск весь может быть пригоден тебе. Но книги подспорье. Производители же умягчения сердца помышления сердечные. Помышляй непрестанно, что Господь близ тебя и все видит, и может каждое мгновение отъять жизнь; и о смерти непрестанно помни. Чаше представляй себя лежащим на одре смертном, и тут святые Ангелы и бесы… и прочее, бывающее при сем. От этих помышлений, с чувствами сердечными, нельзя не умягчиться и не встрепенуться.

Помни непрестанно о Господе и смерти, и взывай ко Господу из сердца сколько можешь чаще.

При этом щедрее помогай нуждающимся, особенно вдовам с сиротами. И Господь, за твою милостивость, окажет тебе милость.

Брось празднословие, смех и пересуды. — Хорошо, что не пьешь. Сохрани это до конца жизни: и всегда будешь свеж, крепок и подвижен. Как говеть и готовиться к причащению — в книге «Путь ко спасению» — в том же втором выпуске…

Пределом приготовления считай сердечное отвержение всяких поблажек чувственным пожеланиям и стремлениям и твердую решимость противиться себе во всем недобром и понуждать себя на все доброе. Это будет точным исполнением заповеди: да отвержется себе… и еще: Царствие Божие… нуждницы восхищают, то есть те, которые нудят себя не жалея. Господь спасение наше устроил смертию… и нам приять себе сие спасение следует самоумерщвлением. Хорошо, что ты в этот пост собираешься поговеть получше, — и что загадываешь сделать это в монастыре. — Хорошо бы тебе в монастырь-то почаще ходить, на воскресения и праздники… Там освежался бы. Благослови тебя Господи! Спасайся!

3. Милость Божия буди с тобою!

Хотел написать: раб Божий. — Но ты — не Божий раб, потому что не Бога слушаешь, а врага Его… Внушал тебе Бог постом — говей на первой неделе. Ты и хотел говеть на первой неделе. Но когда пришло время, подошел враг и нашептал тебе: после поговеешь, на крестопоклонной. И ты послушал его. Пришла крестопоклонная: Ангел хранитель напомнил тебе: говей. Ты и думал; но подошел враг и шепнул: после, вот на Страстной поговеешь. И ты послушал его. Пришла Страстная: Ангел Божий опять говорил тебе в совести: говей. Но враг и тут ухитрился отклонить тебя, и ты его послушал. Подходит Петров пост: Ангел сказал тебе: поговей; и ты думал. Но враг этого не хотел; и ты послушал его… Апостол Павел определил: кто кого слушает, тот тому и раб… Смотри теперь, чей ты раб. — Ты думаешь говеть в Успенский пост. Это Ангельское внушение. — Но не дивно, что враг опять пойдет со своим тебе приказом; и ты опять его послушаешь. Враг обратал тебя и ведет, как на обрывочке, куда хочет. А куда? В пагубу. — И если ты не перестанешь его слушать, он непременно туда тебя ввергнет. Теперь он старается погасить у тебя заботу о спасении тем, что заставляет тебя отлагать должное от одного времени до другого. Чем больше отлагаешь, тем жестче сердце, — и забота о спасении слабеет. Дойдет до того, что ты совсем бросишь всякую о том заботу. — И начатки того видны в следующих словах твоих: «Если угодно будет воле Царя Небесного, молюсь, чтобы Он Всесильный Сам все устроил».

Ты хочешь ли послушать Царя Небесного? — Слушай же, что Он говорит: ищите и обрящете… ибо только всякий ищущий обретает. — А ты ищешь ли? Нет: ты лежишь на боку… Ищущий самым делом ищет. А ты только думаешь искать, а делом не ищешь. Стало быть и не обретешь. — Все доброе от Господа. Он внушает дело, Он и помогает и сделать. И без Него ничего мы сделать доброго не можем. Но вникни хорошенько: Господь помогает нам делать, а не Сам за нас делает. — Внушит Он добро? — И отойдет, и смотрит, что мы сделаем. — Если мы склонимся на Его внушение и тотчас начнем трудиться над тем делом, которое внушено, то Он опять подходит и помогает сделать дело, и дело делается. А если не склонимся, или склонившись ничего не будем делать по тому делу, то Он не поможет, и дело не сделается. — Ты это видишь самым делом на твоем говении. Сколько раз Бог внушал, и ты загадывал поговеть, — однако же не говел. Отчего? Оттого, что никакого труда не начинал по сему делу; но как только приходило время, ты отступался от дела. Как ты отступался и не начинал трудиться, то Господу не к чему было приложить помощи: ибо ты лежал на боку, и никакого усилия не делал. Дело и не сделалось. И никогда не сделается, если не станешь нудить себя на дело… Смотри, как враг ухитряется: задумываешь ты дело? — Он не мешает, а когда придет время приступить к делу, он тотчас подогревает и отбивает от дела… Вот в эту-то пору надлежит тебе всячески одолеть себя, и понудить себя на дело, не смотря ни на что. Заметь ты это время. Ни одного доброго дела не бывает, чтобы враг не подогревал и не старался отвести от него; и ни одно дело доброе не делается иначе, как через понуждение себя на него. — Вот подходит Успенский пост. Враг опять придет, и начнет тебя отводить от говения. Смотри же, не слушай его, а заставь себя поговеть… Ступай в монастырь и побудь там дня три, а лучше целую неделю… И Бог даст, настроишься в сердце своем добре.

Я тебе говорил, чтобы ты в воскресные и праздничные дни ходил в монастырь и там Богу молился и обедню, а то и вечерню там пробывал. Это освежало бы тебя… и укрепляло. — Делай так, и не слушай врага, который будет тебя отклонять от того. — Может случиться, что в монастыре занадобится кузнец… ты и предложишь себя… Наняться в монастыре на кузнецкие работы — хорошая мысль… Можешь тогда ходить в церковь на службы… и душа у тебя всегда будет в порядке.

Да ты исполняешь ли дела благочестия — домашние? — Молишься ли утром и вечером? — И днем помнишь ли Бога со страхом? А также и смерть? — Хранишь ли воздержание в пище? — Обуздываешь ли язык от празднословия, пересудов и смехотворства? Добросовестно ли исправляешь заказы? — Даешь ли бедным?.. Избрал бы какую-нибудь вдову и помогал бы ей потихоньку. В этом для спасения сила великая… Каждый день и прочитывать надо что-нибудь из духовных книг. Вставай пораньше… Помолись поусердней, и почитай. Потом вступай и в кузницу. Душа у тебя будет непустая… Делай непременно так, как я тебе прописываю.

Благослови тебя Господи. Спасайся!

4. Милость Божия буди с тобою!

Участь твою не Бог ли тебе послал? — Если веруешь, что Бог, то неси ее благодушно и терпеливо, как бы ни было тяжело и больно. От терпения и благодушия будет приходить от Бога утешение сердечное без перемены внешнего положения.

Что кроме кузницы у тебя прибавилась забота и о земледельческих работах: ничего — устройся. Стало быть, Бог почитает тебя способным управиться с обоими делами.

Что пишешь: «то одно, то другое дело… и когда тут поминать о Боге и о Божественном?» В этом не дела виноваты, а ты сам. Разве не следует при начале всякого дела воззвать: благослови Господи и помоги! А по окончании дела разве не следует возблагодарить Бога, говоря в сердце: слава Тебе Господи! При работе разве не следует помнить, что работу эту Бог тебе поручил и смотрит, как ты ее работаешь? Поступай так во всяком деле и будешь всегда с Богом. Житейские труды Богом наложены на нас,.как епитимия, и не суть худые дела, Богу противные… а напротив, суть воли Божией исполнение: в поте лица снеси хлеб твой… Как другие проводят пост и совершают говенье, нам с тобою до того какое дело? Сами будем исполнять это как следует. А как следует, ты знаешь.

Что мать и жена тебя точат, терпи: мученической доли сподобишься. — Проклятия — пустые слова.

Прочитывать что духовное много нельзя тебе, а немного всегда можно — строчек пять-десять… Принять одну мысль — и довольно… оставаясь с нею весь день. Благослови тебя Господь! Спасайся!

(Епископ Феофан)

786. Седьмое таинство

В Священном Писании сказано: «почитай врача честию по надобности в нем, ибо Господь создал его. Господь создал из земли врачевства и благоразумный человек не будет пренебрегать ими» (Сир. 38; 1, 4). Но как часто и врачи не находят средств к уврачеванию болезней человеческих, как часто вся их наука является бессильною у одра болящего! Сколько болезней, над которыми задумываются самые знаменитые врачи, не зная даже, с чего и как начать их врачевание! Вот почему то же Святое Писание далее говорит: сын мой, в болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу и Он исцелит тебя… (ст. 9) Когда врачи ничего не в силах сделать, чтобы облегчить болезнь, то является святая матерь наша Церковь Православная и предлагает свое благодатное врачевание в таинстве Елеосвящения. Это таинство попросту называется соборованием, потому что для совершения его обычно собираются несколько священников, хотя, по нужде, его может совершить и один иерей. Установлено это таинство Самим Господом нашим Иисусом Христом, когда Он, посылая Своих Апостолов на проповедь Евангелия, повелел им помазывать недужных елеем: «и мазаху маслом многи недужные, говорит святой Марк, и исцелеваху» (Мк. 6; 13), — мазали, конечно, не по своему смышлению, а по повелению Господа. Вот почему Апостол Иаков, брат Божий, напоминает верующим об этом таинстве, как хорошо им известном, и заповедует обращаться к нему в случае болезни. Болит ли кто в вас, да призовет пресвитеры церковныя, и молитву сотворят над ним, помазавше его елеем, во имя Господне: «и молитва веры спасет болящаго, и воздвигнет его Господь, и аще грехи будет сотворил, отпустятся ему» (Иак. 5; 14, 15). Апостол Христов очевидно говорит о таинстве, а не о простом лечении елеем, потому что елей не может быть средством против всех возможных болезней, а святой Иаков говорит о всякой болезни вообще; притом, помазать больного простым елеем мог бы каждый из домашних, или всякий врач, а Апостол заповедует призвать пресвитеров церковных, которые должны не просто помазать болящего, а прежде сотворить над ним общую молитву. И наконец, с исцелением от болезни соединяется отпущение грехов: и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему, чего, конечно, не может давать никакое простое лекарство. — Вот почему от самых времен апостольских это таинство употреблялось в Церкви Божией на исцеление болящих. — Умилителен чин совершения сего таинства. Если больной в силах, то его приводят в церковь, а чаще иереи собираются к нему в дом. Полный собор пресвитеров состоит из семи, в знак семи даров Духа Святого, но в крайнем случае может совершить сие таинство и один пресвитер. На уготованном столе ставится блюдо с пшеницею, зерна которой служат изображением зародыша новой жизни — выздоровления, и — воскресения тела в жизни загробной. В пшеницу ставится сосуд с елеем, который служит видимым знаком исцеления и милости Божией к болящему, а в елей вливается еще вино в знамение крови Христовой, излиянной на кресте для спасения людей. Так и милосердый самарянин возливал масло и вино на раны несчастного, впадшего в разбойники. Вокруг сосуда с елеем водружают в пшеницу семь стручцев для помазания и семь свеч возжженных. Тут же, на столе полагаются Евангелие и Крест. Священники, все в облачении, становятся вокруг стола со свечами; свечи даются и всем предстоящим, и начинается совершение таинства. После псалма 142-го: Господи, услыши молитву мою, и ектении, поется Аллилуиа и тропари: Помилуй нас, Господи, помилуй нас, затем псалом 50-й и канон, в котором испрашивается исцеление болящему. За каноном следует трисвятое, тропарь: Скорый в заступлении, и освящается молитвою самый елей. Потом поются тропари: Христу Спасителю, святому Апостолу Иакову, святителю Николаю Чудотворцу, Димитрию Мироточивому, целителю Пантелеимону, безсребренникам, Иоанну Богослову и Матери Божией. Наконец, читаются семь чтений из Апостола, семь чтений из Евангелия, семь молитв и после каждой молитвы — помазуется болящий освященным елеем с молитвою: Отче Святый, Врачу душ и телес, пославый единородного Твоего Сына, Господа нашего Иисуса Христа, всякий недуг исцеляющаго и от смерти избавляющаго, исцели и раба Твоего — (произносится имя болящего) — от обдержащия его телесныя и душевныя немощи и оживотвори благодатию Христа Твоего молитвами пресвятыя Богородицы — и далее призываются имена вышепоименованных святых. — Помазание бывает крестообразно на челе, на ноздрях, на ланитах, на устах, на груди, на руках, с обоих сторон рук. Священники читают Евангелие и молитвы, и потом помазывают — по очереди. После седьмого помазания они окружают болящего, первый из них раскрывает Евангелие и возлагает письменами на главу болящего, а прочие поддерживают Евангелие. Первый читает молитву, в которой говорит не полагаю руку мою грешную на главу пришедшаго к Тебе во гресех… но Твою руку, крепкую и сильную, яже во святом Евангелии сем, еже сослужители мои держат на главе раба Твоего. А больной в это время повторяет: Господи помилуй. Затем дают ему целовать Евангелие и бывает отпуст… Велика сила сего благодатного таинства! Оно для того и учреждено, чтобы исцелять немощи телесные. Конечно, не всегда бывает сие исцеление, но ведь желать и требовать, чтобы каждый больной получал исцеление от сего таинства значило бы требовать, чтобы человек вовсе никогда не умирал. Поэтому болящий должен всецело предавать себя в волю милосердого Господа, Который лучше нас знает, кому полезнее ниспослать исцеление и продолжить жизнь, и кому благовременно переселиться в вечность. Но если не всегда бывает исцеление, то всегда болящий получает облегчение, отраду, успокоение и исцеление немощей душевных: и аще грехи сотворил есть, отпустятся ему, говорит Апостол Христов. Он очевидно предполагает, что больной прежде Елеосвящения уже воспользовался таинством Покаяния: иначе представить больного безгрешным он не мог. Вот почему прежде совершения Елеосвящения, по правилам Церкви, болящий исповедуется перед отцом духовным. Но есть грехи немощи, грехи забвения, есть особенно тяжкие грехи, которые и после исповеди тяготят совесть того, кто уже в них исповедался, — вот все такие грехи и отпущаются в таинстве Елеосвящения. И примиренный в совести, очищенный двумя таинствами — Покаяния и Елеосвящения, болящий с радостию приступает к Божественному причащению Тела и Крови Христа Спасителя и, соединясь с Ним в этом великом таинстве, уже не боится смерти, предавая себя в волю Господа милосердного. Он знает, что если Господь позовет его к Себе, то в сем будет Его святая воля, ко спасению его души, но все же верует несомненно, что силен Он, милосердный Владыка жизни и смерти, восставить его от одра болезни… И часто бывает по вере болящего: Господь исцеляет его от такой болезни, в которой знаменитые врачи приговорили его уже к смерти. Вот что, например, рассказывает один священник Оренбургской губернии в журнале «Странник» (1865 г.): при его церкви жил безродный отставной солдат лет 80-ти. Он был слеп, питался тем, что приносили ему добрые люди. Раз он сильно занемог и стал готовиться к смерти: исповедался, причастился и пожелал пособороваться. Молитва его при совершении таинств была в полном смысле молитвою веры: он плакал — не о здешней жизни, а о грехах своих, о том, как бы не лишиться ему Царства Небесного. И эта молитва спасла его: он стал день ото дня поправляться и недели через полторы священник увидел его снова в церкви. С удивлением заметил батюшка, что старец без помощи других подошел к Евангелию и сам приложился, как зрячий. После обедни старец зашел к священнику, бодрый, радостный, и даже без своего старческого посоха, с коим много лет не разлучался. «Батюшка, — сказал он: — ведь я теперь вижу одним глазом, который у меня закрылся уже лет с двадцати, и вижу ясно все: вот и к вам дошел без палки». — «Слава Богу, дедушка, — сказал священник: — а давно ли ты получил такую милость от Господа?» — «Да с тех самых пор, как вы меня пособоровали, батюшка, — отвечал старец. — Во время самого соборования как будто великий свет блеснул перед глазами моими и из слепого глаза потекла слеза, и я стал видеть…» Вот как утешает Господь с верою приступающих к святому таинству Елеосвящения! Что же сказать о тех, которые уклоняются от сего святого таинства? Бедные, они не понимают силы его, они думают, что собороваться значит собираться на тот свет… А знают ли они, чье это мнение? Так думают латины: это их учение, а не православное учение нашей матери Церкви. Даже те, которые надеются выздороветь, иногда боятся Елеосвящения: им кажется, что на особорованного будут смотреть как на восставшего из гроба мертвеца. Опять какое заблуждение! Человек исцелился от болезни милостью Божией, молитвою Церкви, святым таинством: что же в том худого? Чего тут стыдиться? Надо радоваться за такого человека, что Господь услышал молитву его и восставил его от одра болезненного, а не бегать от него, как от живого мертвеца. Кто стал бы бегать, сторониться от него, тот сим самым оскорбил бы благодать Божию, которая исцелила его. — Говорят еще, что после соборования уже нельзя жить супружескою жизнию. И это все ложь: святое Елеосвящение нимало не ослабляет силу другого таинства — Брака; не только елеосвящение, даже святое Причащение Тела и Крови Христовых не препятствует супружеской жизни, а требует только воздержания на время, а таинство Елеосвящения для того и совершается, чтобы возвратить болящего отца или мать их детям, возвратить к жизни одного из супругов к общей радости, к рождению и воспитанию чад в духе христианском. — Братие мои, православные Христиане! Не слушайте вы разных толков неразумных: слушайтесь одной матери нашей Церкви православной; она ведь добра нам желает, она свято хранит то, чему учили святые Апостолы и Сам Христос Спаситель наш; она предлагает нам все семь таинств и в числе их святое Елеосвящение для исцеления наших болезней душевных и телесных… Пользуйтесь сим святым таинством во славу Божию и на пользу вашу, и Господь благословит вас, как послушных Своих чад, пошлет вам здравие тела и души, и не лишит по смерти Царства Небесного. Аминь.

787. Основатели русского иночества

Там, где великолепно красуется теперь знаменитая своею древностию и святынею Киевская Печерская Лавра, за 850 лет до нашего времени были одни утесистые горы, покрытые густым лесом; совершенное безмолвие и тишина царствовали в этом пустынном месте, и только на одном из холмов было что-то похожее на жилище человека: то была пещерка, в которой молился и подвизался смиренный пресвитер Иларион. Прошло несколько лет; сей Иларион уже в сане митрополита управлял Русскою Церковью и жил в стольном граде Киеве; пещерка его опустела. В это время, на святой горе Афонской, в одной обители смиренно подвизался природный русский инок, по имени Антоний. Игумену обители было открыто во сне, чтобы он отпустил в Россию этого инока. Помолился игумен, благословил Антония и отпустил с миром на Русь. Антоний пришел в Киев, обошел бывшие там монастыри, но, так уже Богу было угодно, — не понравилось ему в них. И стал он ходить по дебрям и по горам, и пришел он на холм, где Иларион вырыл пещерку, и полюбилось ему это место. Он поселился здесь и со слезами молился Богу, говоря: «Господи! Утверди меня на этом месте, и да будет на нем благословение святой горы и моего игумена, который постриг меня!» — И молитва смиренного подвижника была услышана: благословение Божие с преизбытком опочило на сем месте. Сам он подвизался в строгом посте и молитве, в трудах не давал себе покоя, копая пещеру. Узнали о нем люди добрые и вот, со всех сторон стали стекаться к святому отшельнику и вельможи, и воины, и простецы и люди по тогдашнему ученые… И каждый просил позволения выкопать для себя пещерку около пещеры Антониевой. Скоро расширилась пещерка Иларионова во все стороны и процвела подвигами новых пустынножителей. — Подражая древним пустынникам, они бросили мир и укрылись от суеты его в глубине земли. Не было добродетели, которой они не исполнили бы в совершенстве, не было ни одной слабости человеческой, которой они не победили бы силою благодати Христовой: это были Ангелы во плоти, достойные первенцы недавно насажденной Церкви Христовой на Руси; это были начатки, принесенные Богу благословенным Отечеством нашим, как бы в благодарение за новый благодатный свет, незадолго перед тем озаривший племена славянские. Мы удивляемся необыкновенному самоотвержению древних пустынножителей: Павла, Антония, Саввы и других, которые подвизались среди палящих пустынь Фиваиды и Палестины; но такое же точно самоотвержение проявилось и в первых русских пустынножителях. Заключенные в своих пещерах, они также не хотели знать и не знали ничего, кроме Бога и спасения своей души. Непрестанная молитва, строгий пост, изнурительные труды телесные, совершенное безмолвие, неусыпная борьба со страстями и духом злобы — вот в чем проходила вся жизнь их! Некоторые, ископав пещеру, сами заграждали навсегда вход в нее и разрывали таким образом навеки всякое сообщение с людьми. В глубоком молчании, в безотрадном одиночестве протекали дни такого подвижника; только два-три раза в неделю игумен пещерной обители или кто-либо из братии подходил к узкому отверстию-окошечку затворника, полагал на нем небольшую просфору и, испросив благословение, безмолвно удалялся. И когда скудная пища сия при других посещениях оставалась нетронутою, то по этому заключали, что святой затворник уже скончал земные свои подвиги. Тогда к пещере его собиралась братия, и не дерзая разрушать преграды, отделявшей почившего о Господе от всего в мире, отпевали его у той же самой пещеры, в которой он, как в гробе, заживо заключил себя. Иногда сии затворники, для окончательной победы над страстями, прибегали к таким мерам, которые ужасают плотского человека. Прочитайте, например, рассказ о преподобном Иоанне многострадальном, как он закопал себя в землю, чтобы победить страсть плотскую (читай «Троицкий Листок» № 136), и вы увидите, как дивно было его терпение, какая чудная сила веры и самоотвержения одушевляла его в этом необычайном подвиге! Оканчивая свое земное поприще, этот великий подвижник опять полузарыл себя в землю, и так стоит он нетленным и доныне, как памятник славной победы самоотвержения и благодати Божией над врагами человеческого спасения. — Но и те, которые не подвергали себя тяжкому затворничеству, прославились строгостью и святостью своей жизни. По большей части были у них средства жить безбедно, но они добровольно подвергали себя всем лишениям нищеты: алкали и жаждали, носили жесткие власяницы и тяжкие вериги, подвергали свое тело холоду и зною, трудились для других, ходили с редким усердием за больными, служили страждущим и увечным. Дорожал ли хлеб в Киеве — бедняки толпами шли к святым отшельникам, и питатели, подобные преподобным Прохору, Николе Святоше и другим, утоляли голод их. Проявлялась ли повальная болезнь — недугующие опять устремлялись в пещеры святых отшельников, и целители, подобные преподобным Агапиту, Дамиану, Лаврентию, с любовию врачевали их недуги, иногда силою одной молитвы своей. Из сострадания к бедным, странным и недугующим, преподобный Феодосии построил для них при обители особый дом, и сам нередко прислуживал им, подражая Христу Спасителю, Который умыл ноги ученикам. Часто, после долговременных подвигов самоотвержения, ревнуя подвигам первых проповедников Евангелия, святые подвижники оставляли на время свои пещеры, и шли возвещать имя Иисуса Христа в отдаленную Тмутаракань, или в леса вятичей и других славянских племен, как это сделали преподобный Никон, святой Исаия, святой Кукша с учеником своим и другие. Украшенные всеми добродетелями иночества, сии святые иноки-апостолы не редко и жизнь свою полагали за истину Евангелия, и к венцу подвижника присоединяли другой славный венец — мученика за имя Иисуса Христа. Словом, о сих святых отшельниках можно было сказать с Апостолом: «представиша себе якоже Божия слуги в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в трудех, во бдениих, и пощениих, в благости, в Дусе Святе, в любви не лицемерне… Якоже незнаеми, и познаваеми, яко скорбяще, присно же радующеся, яко нищии, а многих богатяще, яко ничтоже имуще, а вся содержаще» (2 Кор. 6; 4, 6, 9, 10). — Чем глубже, казалось, проникали они в недра земные, тем ближе становились к небу и области светлых духов. В жизнеописаниях их находится много примеров близкого, почти дружеского общения их с Ангелами. Ангелы молились и беседовали с ними; собирали слезы, пролитые ими в скорбное время покаяния; помогали им в трудах рук их, и в предсмертный час являлись для утешения и возвещения им Царства Небесного. Пещерная обитель видимо со дня на день возрастала и преуспевала у Бога и человеков. Недужные, расслабленные, одержимые нечистыми духами притекали отовсюду ко вратам ее, и, по молитве святых отшельников, простые зелия или иконные краски обращались в целительные врачества для болящих. Самая простая пища принимала какую-то особенную, так сказать, сладость в святой обители: «Я всегда имею обильный и почти роскошный стол, — говорит великий князь Изяслав преподобному Феодосию, — но поверь мне, отче, никогда не вкушаю я пищи с большею приятностью, как на вашей трапезе». Славная чудесами, а еще более святою жизнию своих подвижников, обитель Пещерная привлекала к себе сердца всей России. Князья, бояре, воеводы часто меняли светлые чертоги на тесную пещеру в этой обители и громкие титулы свои — на звание келаря или вратаря Пещерной обители. Через сто с лишком лет после основания ее святой Симон, епископ Суздальский, писал к блаженному Поликарпу, архимандриту Печерскому: «Веси, колико имам градов и сел, и десятину взимаю по всей земле Суздальской и Владимирской; обаче весть Сердеведец, что истину глаголю ти, яко всю сию славу и честь вменил бы в персть, и работал бы в послушании у игумена святыя Печерския Лавры. Аще ми бы мощно сметаем пометену быти в Печерском святом монастыре, или попираему ногами, или единому быти от убогих пред враты честныя тоя Лавры лежащих!» И не дивно благочестивое желание святого епископа. Там, в сей святой обители, жили мужи, святостию и чистотою нравов напоминавшие первые времена Христианства: к ним можно было применить слова Апостола: «проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, ихже не бе достоин весь мир» (Евр. 11; 37), и о которых можно было сказать, подобно Валааму: «да умрет душа моя в душах праведных!» (Чис. 23; 10).

788. Всецерковный песнопевец

Истина Христова для меня дороже всего на свете; готов я с нею жить, но с радостью готов и умереть за нее (Святой Иоанн Дамаскин)

Ничьих песнопений не слышим мы так часто в храме Божием, как преподобного Иоанна Дамаскина; почти нет праздника, нет дня, нет Богослужения, когда бы не раздавались его сладостные песни. Живя в обители святого Саввы Освященного, в трех часах ходу от Иерусалима, он, конечно, каждый год проводил Пасху у Живоносного Гроба Господня, проливая там потоки радостных слез от сердца, преисполненного умилением. Можно было бы этот листок наполнить одними заглавиями его сочинений; надо бы целую книгу написать, чтобы представить во всей духовной красоте его поучительный образ, можно несколько книг составить из одних его песнопений церковных. В кратком листке мы можем только кратко напомнить, что он был знаменитым учителем Православия, который изъяснял тайны святой веры в самих песнопениях своих, и таким песнотворцем Церкви, выше которого не было ни прежде, ни после. Наиболее славен он как составитель канонов, то есть, больших песнопений, из коих каждое состоит из девяти отделений или песней, а каждая песнь состоит из ирмоса и нескольких тропарей. Между ними особенно замечательны праздничные каноны, знакомые многим из нас с детства по их умилительным напевам, например, Рождеству Богородицы: Грядите, людие, поим песнь Христу Богу; Благовещению: Отверзу уста моя и наполнятся духа; Рождеству Христову: Спасе люди чудодействуяй Владыка; Богоявлению: Шествует морскую волнящуюся бурю; Преображению: Воду прошед яко сушу; Вознесению: Спасителю Богу, в мори люди немокрыми ногами наставльшему; в Пятидесятницу: Божественным покровен… И из каких иногда задушевных, глубокотрогательных песней состоят его каноны! Чье сердце не было растрогано, например, подобными песнопениями: Вскую мя отринул ecu, от лица Твоего, Свете незаходимый, и покрыла мя есть чуждая тьма окаянного? Но обрати мя, и к свету заповедей Твоих пути моя направи, молюся! Или: Очисти мя, Спасе; много бо беззакония моя, и из глубины зол возведи, молюся: к Тебе бо возопих, и услыши мя, Боже спасения моего!.. Читая подобные излияния сердца, невольно скажешь: да, он недаром молился: Призри на пения рабов, Благодетелю!.. Господь действительно призрел и наполнил благими чувствами сердце песнопевца, так что он свято радовался, и отверзал уста свои, и свободно составлял из слов сладкопесненное слово.

Венцом канонов святого Иоанна Дамаскина (и всех вообще канонов церковных) является канон Пасхи: Воскресения день, просветимся людие! Кто не знает его наизусть? Кто вместе с клиром не поет его, если не устами вполголоса, то сердцем? Он один поется весь, ирмосы и тропари, поется во всю Светлую неделю, самым торжественным и радостным напевом. И не только канон, но и вся утреня, и тропари часов, и служба на всю седмицу Пасхальную составлена Иоанном Дамаскиным. В церковных книгах едва ли можно найти другое творение, которое было бы полно чувствами столь живыми и высокими, восторгами столь чистыми и святыми, как эти пасхальные песни. Это — торжество неба и земли о Победителе смерти и ада! И едва ли найдется сердце, в котором бы они не возбуждали священного трепета и невыразимого восторга (В русском переводе пасхальный канон читай в «Троицком Листке» № 616).

Кроме праздничных канонов, святой Иоанн Дамаскин составил еще несколько воскресных и будничных канонов в похвалу Богоматери. Чудесно исцеленный Ею, когда у него была отсечена рука (читай листок № 496), он особенно любил приносить Ей в дар песнь благодарности. Эти Богородичные каноны его расположены на восемь гласов и читаются на повечериях. — Далее, он составил много канонов в прославление святых Ангелов, Пророков, Предтечи, Апостолов, святителей, безсребренников, преподобных, мучеников и мучениц. Всех канонов его считают до 64. А как они хорошо действуют на душу, это видно из того, что они были приняты в состав Богослужения даже в церквах, враждовавших с Церковию греческою — месопотамских и халдейских. — Сверх канонов, святой Иоанн Дамаскин написал великое множество отдельных стихов и песней, имеющих в церковных книгах разные названия: стихиры, тропари, догматики, самогласны, седальны, светильны, хвалитны, блаженны, антифоны (его воскресные антифоны читай в листке № 326). Он же написал несколько молитв. Напомним здесь некоторые тропари и молитвы: Помилуй нас, Господи, помилуй нас… Господи, помилуй нас, на Тя бо уповахом… Милосердия двери отверзи нам… Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий… Благообразный Иосиф… Ангельский собор удивися… Святых лик обрете источник жизни… От юности моея мнози борют мя страсти… О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь… Многая множества моих, Богородице, прегрешений… Все упование мое на Тя возлагаю… Кто Тебе не ублажит… Всемирную славу… Молитвы перед причащением: Владыко Господи Иисусе Христе Боже наш… Пред дверьми храма Твоего предстою… и на сон грядущим: Владыко Человеколюбче, неужели одр сей гроб мне будет?… и множество других тропарей молитв. Но самым важным для Богослужения трудом святого Иоанна Дамаскина было составление им особой Богослужебной книги, известной под именем Октоиха или Осмогласника. В ней заключаются службы на каждый день недели; все песни недели положены на один напев. Из множества тогдашних напевов Иоанн Дамаскин избрал восемь таких, кои казались ему более приличными святости христианства. Эти восемь напевов или гласов чередуются один за другим, по одной неделе на каждый глас; через восемь недель напевы опять повторяются. Все воскресные службы в Октоихе, то есть, песнопения, входящие в состав субботней вечерни и воскресной утрени, составлены Иоанном Дамаскиным. Октоих, еще при жизни Дамаскина, был принят по всему Востоку, а потом перешел на Запад. — Вот сколько сделал святой Иоанн Дамаскин только для Богослужения церковного! Стоя в храме, мы постоянно его священные песни слышим, его словами молимся, его чувствами проникаемся, в его выражениях прославляем Бога. И во всю жизнь нашу мы его трудами ежедневно пользуемся, назидаемся и духовно наслаждаемся. И когда Господь отзывает кого из нас, над усопшим поются тропари опять таки святого Иоанна Дамаскина. Прочтем хотя бы один из них в русском переводе: Какая житейская сладость непричастна скорби? Какая слава на земле была неизменною? Все — тени слабые, все обманчивее сонных мечтаний! Одно мгновение — и все это наследует смерть! Но во свете лица Твоего, Христе, в наслаждении красотою Твоею, как человеколюбивый, упокой почившаго, егоже избрал Ты! — Общая мысль всех его надгробных тропарей та, что все мы и все земное — скоропреходяще, что ничего нет на земле прочного, что самая радость земная не обходится без печали и что единственно только во Христе наше истинное и безграничное блаженство. Вникая в эти песнопения, человек невольно прослезится, и скорбная, наболевшая душа его получает в трогательных словах и слезах песнопевца хоть некоторое облегчение, успокоение. И вот уже более тысячи двухсот лет словами святого Иоанна Дамаскина и молятся, и радуются, и плачут все православные Христиане! И в великолепном храме столицы, и в бедной церквице какого-нибудь заброшенного на край света и занесенного снегами селения одинаково раздаются его священные песни. И неотразимо действенны и властны они над всяким христианским сердцем.

Но все песнопения его составляют еще малую часть того наследия, которое он после себя оставил нам и всему миру христианскому. Он был один из величайших богословов; он первый собрал все христианское учение в одну книгу и изложил его в строгом порядке; он пересмотрел и дополнил весь церковный устав; он был проповедником при патриархе Иерусалимском; он победоносно защищал православие и отстоял почитание святых икон, хотя и пострадал за них заключением в темнице и отсечением правой руки. Говоря церковным словом, это был песнописец и честный богоглагольник, Церкви наставник и учитель, и врагов сопротивоборец. И поэтому на седьмом Вселенском Соборе, происходившем в 787 году, через 11 лет после смерти Иоанна, все 367 Отцов, собравшихся на собор, с благоговейною благодарностью вспоминали труды его на пользу церкви Христовой и все торжественно тогда же провозгласили: вечная память Иоанну! Скоро после кончины Открыты были его пречестные мощи. Один из патриархов Иерусалимских описал его жизнь; инок той Лавры, где он подвизался, святой Стефан Савваит составил канон в честь его. Последующие христианские писатели прославляли его самыми восторженными похвалами. Все признали его истинным украшением Церкви и ее славою, наряду с Василием Великим, Григорием Богословом, Иоанном Златоустом, Николаем Чудотворцем и другими святителями. — Будем же и мы благодарно и незабвенно призывать в своих молитвах великого угодника Божия Иоанна Дамаскина. Он поистине отец наш и благодетель: как детей он научает нас молиться, влагает в наши грешные уста свои достойные слова, повторяя которые, мы с большим дерзновением обращаемся к Богу. Наконец, он молитвенник наш и наш теплый ходатай перед Богом. Да раздаются же до скончания мира в храмах наших, в домах наших и повсюду в устах христианских спасительные песни святого Иоанна Дамаскина!..

(Надгробные песнопения его в переводе русскими стихами см. в наших «Троицких Цветках» кн. 6 и 7. Кроме того, в листках есть два слова его, см. №№ 371 и 382)

789. О том, как жили наши предки в старину

От веков древних православные русские люди привыкли называть свою родную страну — Святою Русью, Русью православною. И воистину достойна была наша древняя Русь этого имени, достойны были ее сыны называться сынами Руси Святой. Благословенное отечество наше и теперь — та же Святая Русь, но достойны ли мы, сыны великой Русской земли, именоваться сынами Руси Святой?..

Перенесемся мысленно за 200-300 лет назад, и посмотрим, как жили наши предки в старину, чтобы сравнить: так ли мы живем?..

«Не ведаю, — говорит один чужеземный путешественник древнего времени: — не ведаю, какие люди на свете благочестивее Русских чтут имя Божие…» И действительно, любили наши предки храмы Божии, повсюду их строили и благолепно украшали; и со всем усердием их посещали. Вот как поучал, например, детей своих благочестивый князь Владимир Мономах: «Первое к церкви, да не застанет вас солнце на постели! Тако бо деяше отец мой блаженный и вси добрии мужи совершеннии: заутреню отдавати Богу хвалу и потом, узревше солнце восходящее, прославити Бога с радостию… Слезы своя испустите о гресех своих, и в церкви то дейте, и ложася в постель. Не опускайте ни одной ночи без поклонов земных, не забывайте того, не ленитеся… Даже и на коне едучи, если других молитв не умеете молвити, взывайте втайне безпрестанно: «Господи помилуй»; всего лучше творить такую молитву вместо того, чтобы помышлять о нелепостях». — В том же духе поучал своего сына известный иерей Сильвестр, живший при царе Иоанне Васильевиче Грозном: «Прибегай всегда с верою к святым Божиим церквам, заутрени не просыпай, обедни не прогуливай, повечерницы, полунощницы и часы каждый день следует пети у себя в доме — это долг всякого христианина.

Если возможно — хорошо прибавить и к этому правилу». Еще подробнее учит он в своем «Домострое»: «По вся дни муж с женою и детьми и с домочадцами, кто умеет грамоте, должны отпеть вечерню, повечерие, полунощницу, с молчанием и со вниманием, и с кроткостоянием, и с поклонами… Ложася спати всякому христианину по три поклона в землю перед Богом положити, и в полунощи всегда, тайно встав, со слезами, прилежно, к Богу молитися, елико вместимо, о своих согрешениях, а утром отпети заутреню и часы, а в неделю и в праздник молебен… А где некому пети, молитися довольно вечером и утром, а мужам отнюдь не опускати церковного пения: вечерни, заутрени, обедни… А женам ходити в церковь Божию, как вместимо, по совету с мужем. А в церкви стояти — ни с кем не беседовати, с молчанием слушати, никуда не обзиратися, ни на стену не приклонятися, ни к столпу, ни с посохом не стояти, ни с ноги на ногу не переступати, и до отпения из церкви не уходити, а приходити к началу… И дома, и везде, всякому человеку всякое дело начинати, рукодельничати, или ести, или пити, или пищу варити, прежде святым поклонитися трижды в землю; а по нужде до пояса, кто умеет — «Достойно» проговорити до конца, да молитву Иисусову проговоря, да перекрестяся, молвя: «Господи, благослови, Отче», и тако начата всякое дело: тогда Божия милость поспешествует, Ангел невидимо помогает, а бесы отбегают…» И эти заветы, эти правила — были не пустые слова. Правда, люди простые не могли часто ходить к богослужению, сравнительно редко ходили и женщины, занятые домашним хозяйством; но сам Царь со своими боярами каждый день бывал на всех церковных службах; другие, более или менее состоятельные люди, старались тоже не пропускать служб, особенно по пятницам, субботам, воскресным и праздничным дням; иные же ходили в церковь только к обедне, а прочие службы отправляли дома. Кто мог, имел свою домовую церковь и наемных священников. Добрые люди старого времени стояли в церкви благоговейно; постоянно осеняя себя крестом, преклоняли главу, били себя в грудь, падали на колена и повергались ниц, ударяя челом о пол, так что на челе появлялись знаки. Иные, чувствуя свое недостоинство, не входили в храм, а становились у его дверей. Домашняя молитва и крестное знамение употреблялись так часто, что, по отзывам иностранцев, нелегко было найти, кто бы в этом равнялся с русскими. Вставая от сна, принимаясь за какое-либо дело, выходя из дома и входя в него, проходя мимо церки, часовни, иконы, или встречаясь с крестным ходом, слыша звук колокола, садясь за трапезу, вкушая то или другое блюдо и питье, отходя ко сну и вставая ночью, наши предки полагали на себе крестное знамение, делали поклоны, произносили молитву, чаще всего: «Господи помилуй» или «Господи Иисусе…» Многие, от царя до простолюдина, подобно монахам, являлись всюду с четками в руках и, когда было свободно, перебирали их, шепча молитву. В важных случаях, например, собираясь в дальний путь, призывали священника и служили молебен, а кто познатнее, ходили к епископу и вместе с благословением получали от него икону; перед посевом и после посева зерно освящали в церкви. Святыню чтили с великим благоговением. Иконы и кресты ставились на городских воротах, площадях, на дорогах, на воротах домов и в каждой комнате; у богатых людей были особые крестовые комнаты или молельни, уставленные рядами икон и крестов. Русские брали с собою святые иконы при путешествии в чужие края, при выступлении в поход, употребляли при защите города от врагов, при заключении договоров, при болезнях и других народных бедствиях, подносили царям, патриархам и другим лицам; с крестами в руках встречали священники проезжих на больших дорогах в переездах через реки, чтобы благословить их путь. В домах святые иконы ставили благолепно, с разными украшениями, закрывали завесами от пыли, обметали чистым крылышком, отирали мягкою губкою, остерегались касаться их нечистыми руками, с нечистой совестью; зажигали перед ними свечи и лампады, кадили благовонным ладаном, после молитвы, перекрестясь, целовали их, «дух в себе удержав, губ не разеваючи»; считали неприличным касаться лика святого на иконе, вешать икону на гвоздь, говорить о ней, что она «куплена» вместо «выменена», или «сгорела» вместо «выбыла». — Подобным образом относились и к просфоре и другим священным предметам. Антидор и просфору вкушали бережно, с благоговением, как бы не проронить крохи на землю; кусать зубами ее считали неприличным: ломали маленькими кусочками и клали в рот; есть просфору с чем-либо, кроме воды и благословенного церковного вина, или есть после другой какой-либо пищи считали за грех. Святой водою окропляли себя, помазывались, пили ее на освящение душе и телу; поэтому ее употребляли во время повальных болезней и голода. Царю и Патриарху ее присылали отовсюду как священный дар, и духовник каждое утро окроплял ею Царя. С особенным усердием древние русские люди делали пожертвования на храмы Божии, постились и творили милостыню. Они крепко верили, что сими добродетелями исцеляются недуги и прощаются грехи. Люди набожные шли в церковь с приношением: со свечою, с просфорою, с ладаном, с кутьею, с милостынею. Жертвовали в церкви и монастыри книгами и иконами, деньгами и всем, чем кто мог, или за здравие, или на помин по душе. Посты, особенно Великий, соблюдали наши предки с особенною строгостью: вкусить мясную или молочную пищу постом считали за такой тяжкий грех, что скорее согласились бы умереть, чем сделать это, и не дозволяли послаблений ни больным, ни детям. Находились такие постники, которые во весь Великий пост не вкушали горячей пищи, или вовсе не ели ничего по понедельникам, средам и пяткам в этот пост; а другие вкушали только по субботам и воскресеньям. Кроме установленных Церковью постов, многие налагали на себя добровольные посты. При общественных бедствиях прибегали иногда к всенародному посту, чтобы очиститься и умилостивить Бога: так было в 1607 и 1611 годах, когда Русь страдала от внутренних смут и польских грабежей. О милостыне иерей Сильвестр так заповедует сыну: «Нищих, и маломощных, и бедных, и скорбных, и странных пришельцев призывай в дом свой и по силе накорми, и напои, и согрей, и милостыню давай от своих праведных трудов и в дому, и в торгу, и на пути: тою бо очищаются греси, те убогие ходатаи Богу о гресех наших». Оттого и было всегда много милостивцев. О каждом добром князе летописи говорят, что он был милостив к бедным, не щадил для них своего имения. Люди богатые посещали богадельни и тюрьмы, кормили нищих, странных и юродивых, раздавали милостыню особенно в праздники и в поминовенные дни. — С любовью принимали благословение наши предки у лиц, облеченных благодатию священства. Монастыри считали они домами святых угодников Божиих и усердно посещали их…

Вот как жили наши предки благочестивые. Так ли мы живем? Держим ли предания, ими нам завещанные? Достойны ли мы именоваться сынами Руси православной, Руси святой?… Загляни каждый в свое сердце, спроси у своей совести, не лукавя пред Богом, не обманывая самого себя… О, как полезно нам в этом проверить себя!..

790. Что есть единоверие

Глаголемые старообрядцы говорят, что у нас, православных, вопреки символу веры, не одна, а две церкви, и что мы, допустив единоверие, впали будто бы в противоречие с большим Московским Собором года, отменившим старые чины и уставы. Дабы заградить уста облыгающих Святую Церковь, укажем нашим неразумным ревнителям старины сходство и различие Церквей единоверческой и Православной и скажем, для чего при Православной учреждено единоверие.

Сосуд избранный, святой апостол Павел, уподобает Церковь Христову человеческому телу: «Якоже бо тело едино есть, и уды имать многи, вси же уди единого тела, мнози суще, едино суть тело: тако и Христос» (1 Кор. 12; 12). В сем теле иных Бог поставил апостолами, иных пророками, иных учителями (1 Кор. 12; 28), то есть учредил трехчинную вечную иерархию. Итак, посмотрите, называющие себя старообрядцами, здравым, разумным и беспристрастным оком на наших единоверцев: не все ли они, как и мы, члены одного тела, одной всеспасающей и всеосвященной Церкви Христовой? Не все ли они, как и мы, соединены одним священноначалием и Таинствами? Единоверческая и Православная Церковь есть единая живая маслина, на которой, по слову апостола Павла, живые, выросшие из нее или привитые к ней ветви, питаясь ее масличным соком, в нераздельном единстве с нею живут, цветут и плод приносят. Чтобы еще яснее представить единство и полное тождество единоверия с Православием, обратимся к Кормчей. Вот что читаем в толковании на одно из Правил Апостольских: епископи убо по образу суще Господа нашего Иисуса Христа и глава церковного телесе именуеми (Толкование на 55-е Правило святых Апостол). Значит, епископ, по учению Церкви Христовой, в поместной Церкви есть глава церковного телесе. Спрашивается: кто управляет единоверческой и Православной Церковью? — Один и тот же епископ, одна и та же глава.

И выходит: якоже бо тело и глава един есть человек, тако Церковь Христова. Аще есть едина глава, то и едино тело (Иоанн Златоуст. Беседа 10-я на Послание к Ефесянам). Есть приходы, монастыри единоверческие, градские и сельские. Кто же управляет теми и другими? Тот же один епископ, а следовательно, и одна глава (Правило святых Апостол 39-е, и Четвертого Вселенского Собора 24-е). И опять, при одной главе не может быть два тела, при одном епископе две разных церкви. Церковные каноны и заповедь церковная христианина говорят, что молитвенный храм или монастырь без ведения епископа не поставляются (Кормчая, л.303 и 317). Спросите, кто благословляет постройку единоверческих и православных церквей, и вам скажут — епархиальный православный епископ.

Теперь посмотрим, что о Церкви Божией говорит «Великий Катехизис». Та Церковь Православная, — говорит он, — которая верует всему Евангелию, всему учению Вселенских Соборов, а не части; та Церковь Православная, которая верует всему учению апостольскому и имеет все семь церковных Таинств («Великий Катехизис», гл. 25-я). Отличаются ли от нас в сих догматах наши единоверцы? Всему свету известно, что Церковь Православная и единоверческая свято хранят священный Канон книг Богодухновенных, хранят, как зеницу ока, и церковные Таинства с Канонами семи Вселенских Соборов. Из сего опять ясно видно, что един Дух дышет во едином теле. Един над ней Господь и един Бог и Отец всех православных и единоверцев. Все мы единым Духом напоены. Каждому православному и единоверцу через церковные Таинства подается благодать Христова. Все мы, как православные, так и единоверцы, просвещены и научены единым Духом Святым. Все мы, по слову Иоанна Богослова, имеем помазание от Святаго и знаем все, необходимое для нашего спасения. Следовательно, единоверие и Православие в догматах веры совершенно единомысленны, ибо догмат есть выражение твердой уверенности в том, чего ожидаем и несомненности в том, что незримо в Христовой Церкви. А в незримом-то, то есть в вере, единоверцы совершенно единомысленны с нами.

Таково сходство и полное единство Церквей в догматах веры. Различие же их заключается только в обрядности, к которой относятся уставы, богослужебные чины, двуперстие, троеперстие, сугубая с трегубой Аллилуиа, противосолонное и посолонное хождение, и подобное. Сии-то обряды в глазах наших неразумных ревнителей старины и составляют те догматы веры, от исполнения или нарушения которых зависит вся наша загробная участь. Но так думать и других учить крайне опасно и душепагубно, ибо не спасет нас ни старый обряд, ни патриаршая старая буква, ни старая с медными застежками, паче же кожаная книга, а спасет Святая Церковь («Великий Катехизис», гл. 25-я), ее Таинства, ибо аще кто по чину Святая Соборная и Апостольская Церкве Восточная не употребляет, но пренебрегает ими, той без них, яко без известных посредине, онаго крайняго блаженства сподобитися не может («Великий Катехизис», гл. 66).

Отличаясь друг от друга обрядом, а не верой, Церковь по своему праву благословляет употребление так называемого старого обряда в единоверии, но в то же время отрицает веру в него, как единственно спасающему; отрицает как ересь, хуление на исправленный и принятый Церковью обряд. Можно читать имя Господне «Исус», но не должно признавать ересью чтение правильное: «Иисус». Можно кланяться осмиконечному кресту, но не должно отметаться и четвероконечного, как латинской ереси. Можно знаменаться двуперстием, но не должно отрицаться, как проклятого, скверного, антихристова знамения, и троеперстного крестного знамения и именословного благословения. Словом, с благословения Церкви и в полном единстве с ней можно соблюдать весь, так называемый, старый обряд и спасаться, но не позволительно веровать и других учить, будто бы Великороссийская Церковь, исправив старопечатные книги, впала в ересь и перестала быть святой и непорочной. На таковых-то хульниках и теперь лежит клятва большого Московского Собора, лежит она и на тех, кто отрицает право Церкви изменять чины и уставы (читай Правило Лаодикийского Собора 19 и 29-е; Правило Святых Апостол 5-е и Шестого Вселенского Собора 12-е); лежит сия клятва и на тех, кто отрицает право Церкви вводить новые непогрешительные уставы, подобно введению в свое время литургий Василия Великого, Иоанна Златоустаго, или введению новых церковных песнопений («Книга о Вере», глава о церковном пении).

Из сказанного видно, что единоверие отличается от Православия одной лишь своей обрядностью, которую Церковь по своему усмотрению может изменять или вовсе отменять, или отнятое, даже с поречением, снова возвращать (см., например, приговор «О священническом погребении» Патриарха Иоасафа в его «Потребнике»). Пример таковых действий Церкви мы видим в Церкви Апостольской первенствующей. Когда верующие из иудеев стали требовать, чтобы верующие из язычников принимали обрезание и соблюдали обрядовой закон Моисеев, то апостолы на своем Соборе положили освободить верующих из язычников от соблюдения Моисеева закона и от обрезания, тогда как верующим из иудеев не запрещалось соблюдать этот закон, снисходя к тому, что они привыкли соблюдать его. Апостол Павел писал Галатам: Дни смотряете, и мученицы, и времена, и лета. Боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас (Гал. 4; 10). Сими словами святой Апостол запрещает соблюдать ветхозаветные праздники. А что же потом сам делает в книге Деяний апостольских? Читаем: «Суди бо Павел мимо ити Ефес, яко да не будет ему закоснети во Асии: тщашебося, аще возможно будет, в день пятдесятный быти во Иерусалиме» (Деян. 20; 16). Видишь ли, говорит святой Златоуст, как тот, который говорит: не соблюдайте дней, месяцев и времен, — сам соблюдал день Пятидесятницы (Беседа на разные места Священного Писания). И не только день соблюдал, но и место; ибо он спешит не только прибыть ко дню Пятидесятницы, но и провести его во Иерусалиме. «Что делаешь ты, блаженный Павел? — вопрошает святой Златоуст. — Иерусалим разрушен, Святое Святых опустошено по определению Божию, прежние учреждения прекратились, сам ты взываешь к Галатам: «иже законом оправдаетеся, от благодати отпадосте» (Гал. 5; 30); — для чего же опять ведешь нас в рабство закону? Тот самый Павел, который говорит Галатам: «аще обрезаетеся, Христос вас ничтоже пользует» (Гал. 5; 2), — сам обрезал, как известно, Тимофея. Это сделано Апостолом ради снисхождения и привлечения иудействующих в Церковь Христову» (Беседы Златоуста на разные случаи. Т. 2. л. 335). Ради снисхождения и для приближения, как выразился почивший в Бозе приснопамятный Московский святитель Филарет, отчужденных к единству Церкви и иерархии учреждено и единоверие. При сем оказано всевозможное снисхождение, но продожать сие движение далее — значило бы погружать Церковь в раскол.

Для мира церковного, для единства не обряд нужен, а догмат истинной веры. Посему, кто хочет спастись одним обрядом, и кто ради обряда отделяется от Церкви, тот слеп умными очами и, гоняясь за временным, лишает себя вечного. Василий Великий писал Неокесарийцам: «хотящим ратоватися за обряды Церкви, стыд есть о том ратоватися. Аще кто за различие обрядов отделяет себе от единства Церкве и обратитися не хочет, тот есть точно раскольник» (Послание 104). А историк Созомен добавляет: «Безумно было бы христианам, согласным в главных пунктах верования, разделяться между собою из-за обычаев; ибо во всех церквах, хотя они исповедают одно и то же учение, нельзя найти одних и тех же по всему сходных преданий (Кн. 7-я, гл 19-я).

Вдумайтесь в сии слова, вы, ревнители старого обряда! Идите в Христову Церковь и молитесь там, если не по новоисправленным церковным книгам, то по чину единоверия, которое находится в полном общении молитв и Таинств с Православною Церковью, которое содержит единую с нами веру Христову, единые апостольские и соборные узаконения, хотя и с разными обрядами, невредящими существу веры и делу спасения. Берегитесь, чтобы не исполнилось над вами предсмертное слово Господа нашего Иисуса Христа: «всякая розга, аще… во Мне не пребудет, извержется вон …и изсышет: и собирают ю и во огнь влагают: и сгарает» (Ин.15; 6).

(Из «Тобольских епархиальных ведомостей»)

791. Почему и младенцы не лишаются Святого Крещения?

Три Евангелиста, Матфей, Марк и Лука изображают нам трогательную картину благословения Господом детей. Прочтите эти дивные строки, от которых веет такою истинно Божественною любовию к младенцам: «И приносили к Нему младенцев, чтобы Он прикоснулся к ним» (Лк. 18; 15), чтобы возложил на них руки и помолился (Мф 19; 13). Понимали ли сами малютки, Кто прикасался к ним, Кто возлагал на них руки, Кто обнимал и благословлял их (Мк. 10; 16)? Как и все дети, они, может быть, только чувствовали добрым невинным своим сердцем, что их ласкает и обнимает добрый, хороший Человек; но что сей Человек, сей великий Чудотворец, есть Сын Божий и Бог — это едва ли хорошо сознавали и сами родители их… Что же заставляло этих добрых родителей приносить детей — младенцев к Божественному Учителю? Конечно, вера, что Его благодатное прикосновение к их детям низведет Божие благословение на главы невинных малюток их. И по вере их было так. Напрасно ученики не допускали приносящих: вероятно, они думали, что дети ничего не понимают, поэтому бесполезно родители затрудняют их Учителя и отнимают у Него время; — не так рассудил Сам Учитель-Господь: Он, видимо, читал в сердцах учеников Своих помышления их, и, как выразительно замечает святой Марк, вознегодовал, — Ему было неприятно такое мнение Его учеников, и Он сказал им: пустите детей приходить ко Мне, и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие! Мало того, Он еще прибавил: истинно говорю вам, кто не примет царствия Божия как дитя, тот не войдет в него!.. Значит, и большим-то надобно в некотором смысле соделаться детьми, чтобы войти в Царство Небесное, а дети, по самой природе своего возраста, уже имеют то, чего недостает большим: простоту и чистоту сердца, невинность и незлобие. Вот почему еще ветхозаветная Церковь не лишала детей счастия быть истинными Израильтянами, и обрезывала их, по заповеди Божией, на восьмой день по рождении, не рассуждая, что они не понимают силы этого обряда; вот почему и наша святая Православная Церковь, подражая Самому Господу, не только допускает, но и привлекает детей и младенцев к общению с Господом в таинствах Крещения, Миропомазания и Причащения Пречистой Крови Христовой, как бы повторяя при этом каждый раз то любвеобильное, торжественное благословение, которого дети и младенцы удостоились некогда от Самого Господа Иисуса Христа. В самом деле: ужели благодать Божия не сильна подействовать на младенцев, которые не могут веровать сознательно? Ведь сия благодать освящала же пророков от чрева матери их, как говорится, например, о пророке Иеремии: прежде, нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде, нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя (Иер. 1; 5). Сия благодать сообщилась же Иоанну Предтече, когда мать его приветствовала Матерь Божию и он взыграл радостно во чреве своей матери (Лк. 1; 44). Кто смеет полагать пределы сей благодати? — Мы знаем из Святого Евангелия такие примеры, где благодать Божия действовала за чужую веру даже тогда, когда, по-видимому, можно было требовать веры от человека, и однако же чудо над сим человеком совершалось как бы помимо его личной веры, за веру других людей, ему близких. Так, Иисус Христос исцеляет расслабленного за веру четырех, принесших его (Мк. 2; 3-5), исцеляет бесноватого отрока за веру его отца (9; 23,25), дочь хананеянки за веру ее матери (Мф. 15; 22-28), исцеляет подобным образом и многих других… А за чью веру Он мертвых воскрешал?.. Не за веру ли близких им людей, значит, не чужую ли веру?.. Младенец, конечно, еще не может сам веровать, но верует за него восприемник, веруют родители, верует иерей, совершающий таинство, и по вере их благодать Божия освящает и возрождает душу младенческую, как верует наша Святая Апостольская Церковь Православная. Веруем, говорит она, что святое Крещение, заповеданное Господом и совершаемое во имя Святой Троицы, необходимо, ибо без него никто не может спастись, как говорит Господь: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие (Ин. 3; 5). Посему оно нужно и младенцам, ибо и они подлежат первородному греху, и без крещения не могут получить отпущения сего греха. И Господь, показывая сие, сказал без всякого исключения: кто не родится, то есть, по пришествии Спасителя Христа, все, имеющие войти в Царство Небесное, должны возродиться. Если же младенцы имеют нужду в спасении, то имеют нужду и в крещении. А невозродившиеся, и посему не получившие отпущения в прародительском грехе, необходимо подлежат вечному наказанию за сей грех, и, следовательно, не спасаются. Итак, младенцам необходимо нужно крещение. И в книге Деяний ясно говорится, что крестились все домашние (16; 33), следственно, и младенцы. Если бы младенцев нельзя было крестить, то об этом было бы ясно сказано в Писании, но Писание везде говорит о том, что крещение необходимо для спасения, но нигде ни единым словом не оговаривается, что детям оно не нужно. В самом деле: младенцы, как мы видели, способны принимать благодать Божию, способны быть членами царства Божия; с другой стороны, они не чужды прародительского греха, как сказано: «рожденное от плоти плоть есть» (Ин. 3; 6), а плоть и кровь царствия Божия наследовать не могут (1 Кор. 15; 50), и потому, пока они не возрождены от Духа, дотоле остаются чуждыми царства Божия, и следовательно, нуждаются в крещении. Кто же дерзнет воспрепятствовать им приходить ко Христу, тот пусть слышит, что говорит Сам Христос: не препятствуйте детям приходить ко Мне, значит, не препятствуйте им и крещение принимать… Так и понимала Церковь Божия слова Христовы от веков древних. Святой мученик Иустин, живший во втором веке, говорит: «Младенцы удостаиваются благ, даруемых чрез крещение, по вере тех, которые приносят их ко крещению». — Блаженный Августин пишет: «Есть предание апостольское, что младенцы спасаются крещением». «Церковь дает младенцам ноги других, дабы они ходили, сердца, дабы веровали, язык, дабы исповедовали». — Святой Киприан пишет: «Если и великим грешникам, когда они веруют, даруется отпущение грехов и никому не возбраняется крещение и благодать, тем более не должно возбранять сего младенцу, который, едва родившись, ни в чем не согрешил, кроме того, что, происшедши от плоти Адама, воспринял заразу смерти через самое рождение, и который тем удобнее приступает к принятию отпущения грехов, что ему отпущаются не собственные, а чужие грехи. И потому от крещения и благодати Бога, ко всем милосердного, благого и снисходительного, никого нам не должно устранять, особенно новорожденных младенцев, которые заслуживают преимущественное наше участие и милосердие Божие». — Так учат богомудрые Отцы Церкви. Они жили вскоре после Апостолов: значит, лучше нас могли знать, как учили Апостолы, и вот, они прямо называют учение о крещении младенцев — преданием Апостольским. Если же в Писаниях Апостолов не говорится прямо о крещении младенцев, то ясно — это потому, что с самых первых времен, при самих учениках Христовых, и сомнения никакого не было на счет того, нужно ли крестить детей. Крестили целые семейства, в коих конечно, были и дети, значит, крестили и детей; крестили целую общину Самарийскую, от мала до велика (Деян. 8; 10), и тут не сказано, что кроме детей… Ведь все, что говорят против крещения младенцев штундисты, молокане, баптисты и другие сектанты, сводится в сущности к тому, что будто бы нельзя крестить того, кто не может веровать, а младенцы не могут веровать. Все их доказательства против крещения младенцев в этом и состоят. Но мы видели, что младенцев можно и должно крестить за веру их восприемников и родителей, значит, это возражение силы не имеет. Если Христос Спаситель за чужую веру исцелял болящих, воскрешал мертвых, то кто смеет сказать, что Его всесильная благодать, немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, не может возрождать младенцев за веру их восприемников и родителей? Что заставляет родителей и восприемников приносить детей ко крещению? Их вера в силу таинства Крещения, их любовь к малюткам, та же любовь, которая заставляла родителей приносить малюток ко Христу для благословения; и как тогда Христос Спаситель вознегодовал на учеников, которые хотели было воспрепятствовать родителям приносить детей к Нему, так и теперь Он же, любвеобильный Господь и Спаситель, негодует на всех этих лжеучителей, которые хотят быть умнее Церкви Божией, умнее всех святых Отцов и учителей Церкви, которые не хотят даже справиться: нет ли в писаниях древних учителей Церкви суждения о том, в чем является у них сомнение… Вот почему к сим лжеучителям относится грозное слово осуждения, изреченное устами святых Отцов на соборе Карфагенском еще в 418 году: «Кто отвергает нужду крещения малых, новорожденных от матерней утробы детей, или говорит, что хотя они и крещаются во отпущение грехов, но от прародительского адамова греха не заимствуют ничего, что надлежало бы омыть банею пакибытия (то есть святым крещением), тот да будет анафема! Ибо реченное Апостолом: «единем человеком грех в мир вниде и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде, в немже вси согрешиша» (Рим. 5; 12), подобает разумети не иначе, разве как всегда разумела Кафолическая Церковь, повсюду разлиянная и распростраенная. Ибо, по сему правилу веры, и младенцы, никаких грехов сами собою соделати еще не могущие, крещаются истинно во отпущение грехов, да чрез пакирождение очистится в них то, что они заняли от ветхого рождения…»

792. Молитва любви.

Молитва за нас святых Божиих

«Любы николиже отпадает…» (1 Кор. 13; 8)

Пророк Божий Исаия, изображая Иерусалим под особенною охраною Господа Сил, между прочим восклицает: Сия глаголет Господь: «блажен, иже имеет племя в Сионе и южики в Иерусалиме!» (Ис. 31; 9). То есть, счастлив тот, кто имеет людей близких на горе Сионе и сродников в городе Иерусалиме: он найдет у них и безопасное убежище и крепкую защиту от врагов в стенах священного города, Самим Господом охраняемого и покрываемого!

Если так говорит Господь об Иерусалиме земном, то не относится ли сие божественное слово Его еще с большею силою к Иерусалиму Небесному, к тем горним обителям, которые уготованы Отцом Небесным для вечного блаженства святых избранников Божиих?.. О, поистине блажен тот, кто имеет в сих горних селениях присных себе по вере в Господа и Спасителя нашего угодников Божиих, к которым может он прибегнуть в день скорби своей и просить у них благодатной помощи и заступления пред Господом, — просить во имя той любви, которая Самим Господом заповедана и которая, по слову апостола Христова, николиже отпадает — никогда не престает, не кончается смертью, но переходит с человеком туда, где вечное царство любви Божией!..

Но кто же из нас, братие мои, не имеет таких сильных пред Богом молитвенников? Слава Богу: мы имеем счастие именоваться сынами Церкви Православной, а она, наша любвеобильная матерь, верует и исповедует, что отшедшие к Богу святые Божии и там не забывают нас, молятся за нас, слышат наши молитвы, наши скорбные к ним воздыхания. Наша Церковь земная и Церковь небесная находятся в постоянном общении взаимной любви и единения во Христе Спасителе. И прежде всего, у каждого из нас есть свой особый пред Богом молитвенник — это Ангел хранитель наш. Он, по слову Господню, выну — всегда видит лице Отца нашего Небесного (Мф. 18; 10), охраняет нас на всех путях жизни нашей (Апок. 8; 3), и молится за каждого из нас, вверенных его благодатному попечению. Да и все святые Божии Ангелы любят нас, как меньших братий своих о Господе, радуются радостию великою о нашем спасении (Лк. 15; 10), скорбят о наших грехах, и конечно, свою любовь к нам выражают в молитвах своих к Богу о нас грешных. — Другой, ближайший к нам после Ангела хранителя молитвенник наш есть тот угодник Божий, имя коего получили мы во святом Крещении. Назвали тебя, например, при святом Крещении именем святителя Христова Николая: это значит, что святая Церковь поручила тебя особенному покрову и заступлению сего великого Чудотворца и милостивца: к нему ты и прибегай как к своему заступнику, как своему небесному — так сказать — отцу крестному, который всегда готов услышать молитву твою и молится за тебя у престола Божия. Но и все святые Божии, возлюбившие всем сердцем своим Господа Бога, и ради Бога возлюбившие нас, как братий своих о Христе, молятся, побуждаемые тою же любовию, которая николиже отпадает и едина вечно пребывает. И кто же дерзнет сказать, что обитая во славе небесной, предстоя Божию престолу, они забыли нас, перестали любить нас, перестали молиться за нас?.. Если упоминаемый в притче Христовой богач, сый в муках, заботился о своих братьях, да не и тии приидут на место мучения (Лк. 16; 28): они ли, подражатели и носители любви Божией, могут забыть нас, сущих в юдоли сей плачевной? Кто истинно любит ближнего, тот не может не молиться за него; любовь не умирает и пред лицем Божиим вси живи суть (Лк. 20; 38); значит: смерть не может положить предела и молитвам святых Божиих за всех, сущих на земли, братий их по вере. Самая любовь христианская есть в сущности дар благодати Божией неоскудевающей, она есть дыхание Духа Божия в душе человеческой: Бог есть любовь (1 Ин. 4; 8); ужели же Бог будет препятствовать любви святых Божиих выражаться в молитве за нас?.. Нет, наша Святая Церковь верует, что любовь Божия приемлет молитву молящихся за нас святых Божиих, ибо в сей молитве сами святые Божии обретают свое блаженство, соделываясь участниками любви Божией к нам грешным! Знаем мы, что Бог не нуждается в чьем-либо ходатайстве за людей, ибо един Ходатай между Богом и человеками — Христос Иисус; но любовь Божественная ведает, сколь сладостно святым Божиим молиться за любимых братий своих, за которых они и на земле готовы были, если бы можно было, сами отлучены быть от Христа (Рим. 9; 3), и быть изглажденным из книги жизни (Исх. 32; 32); ведает Господь, что в их святых сердцах обитает и влечет их к молитве — Его же любовь Божественная, и потому внемлет Он их молитвенному за нас заступлению, исполняет их молитвы во славу Свою и во спасение наше и тем утешает их радостию ангельскою (ибо и сами они — равны Ангелом суть (Лк. 20; 36)… Возьмем пример. У тебя есть малютка-дитя; вот пришел ты в церковь Божию, хочешь поставить к святой иконе свечку или подать нищему милостыню. Скажи мне: если ты подашь эту милостыню или поставишь эту свечечку рукою твоего малютки, не будет ли это для тебя приятнее, чем сделать это самому? А какая будет радость для малютки, когда ты его сделаешь соучастником твоего дела доброго! Вот так же и Господу милосердому приятно проявлять Свое милосердие к людям чрез святых Своих угодников. И он, дивный во святых Своих (Пс. 67; 36), дивно проявляет любовь Свою к нам грешным — в любви к нам святых Божиих, сродных нам по естеству нашему… Так любовь Божия объемлет нас отовсюду своим благодатным веянием, содевая наше спасение в недрах матери нашей Церкви Православной. Будем же со святым дерзновением прибегать к молитвенному заступлению святых угодников Божиих, наипаче же к пресвятой, пречистой, преблагословенной Владычице нашей Богородице, предстоящей одесную Сына Своего и Бога и честнейшей Херувимов и Серафимов. Может ли Она не любить матернею любовию тех, кого возлюбил и за кого пролил пречистую кровь Свою Ее Сын Божественный? А любя нас, ужели Она, Матерь любви и милосердия, не молится за нас, за весь род человеческий?.. И кто дерзнет положить предел любви Божественной, кто осмелится сказать, что Господь и Бог наш, Ее единородный и возлюбленный Сын, не приемлет, не внемлет Ее матерней молитве?.. Он Сам заповедал людям: чти отца твоего и матерь твою; Он Сам, устами Своего Апостола, сказал: «молитеся друг за друга» (Иак. 5; 16): Он ли, любящий Сын, не послушает Своей Матери? Он ли не приимет от Нее молитву любви? Думать так — значило бы богохульствовать, а потому, если много может молитва за нас всякого праведника (Иак. 5; 16), тем сильнее пред Богом молитва Матери Божией, паче всех святых Божиих возвеличенной (Лк. 1; 49). Притецем же, людие, к Ее тихому и Доброму пристанищу, ускорим на молитву и потщимся на умоление, да покроет Она нас своим благодатным покровом от всякого зла и да предстательствует за нас пред Богом купно со всеми святыми! Аминь.

Наша молитва за усопших братий наших

Любовь никогда не престает: она соединяет Церковь земную и Церковь Небесную в единый духовный союз о Христе Спасителе нашем. Любовь святых Божиих побуждает их молиться за нас, а нас та же любовь о Христе побуждает молиться за всех в вере почивших отцов и братий наших. Для Бога, Который Сам есть Любовь, вси живи суть (Лк. 20; 30), и потому любовь Божия благоволительно приемлет молитвы нашей любви за тех, которые особенно нуждаются в любви, то есть, за тех, которые перешли в другую жизнь в вере и уповании на Милосердие Божие, но не успели принести плодов, достойных покаяния. С матерней любовию молится за таковых святая Церковь Православная, как за дорогих чад своих, и в сей молитве любви дарует утешение для других чад своих, еще на земле сущих и об отшедших братиях скорбящих. Если усопшия чада ее и были немощам человеческим подвержены, если и были грешны, несовершенны — ибо кто чист от скверны, аще и един день жития его будет на земли? (Иов. 14; 4), — но они не отреклись от нее, они умерли на ее лоне, они отошли в другую жизнь в надежде, что она, любящая мать, не забудет их, она, невеста Христова, имеет великое у Христа дерзновение; она приняла их последний вздох, напутствовала их своими таинствами, а если и сего, судьбами Божиими, лишились они, то все же, в последнюю минуту, умирая, к ней обращали умоляющий взор, у нее искали себе помощи, утешения, молитв и заступления… Словом, хотя они и умирали, не приготовив своей души к чертогу брачному подвигами покаяния, и не очистили своего сердца от страстей, как подобает праведным, однако же они смиренно веровали в свое единение с Церковию, не отрекались от нее, не произносили хулы на живущего в ней Духа Божия, а Господь сказал, что ни в сей век, ни в будущий не простится только один грех — хула на Духа Святого (Мф. 12; 32), то есть, упорное сопротивление истине Божией, гордое неверие в искупительные заслуги Христа Спасителя, безнадежное, гордое отчаяние, уподобляющее грешника самому сатане и делающее его неспособным к восприятию спасения путем покаяния и веры во Христа Спасителя. А если так, то кто посмеет утверждать, что для обычных грехов немощи человеческой в будущей жизни нет прощения даже и тогда, когда любовь Церкви-матери будет взывать за грешника к любви Отца Небесного, Который и Сына Своего Единородного не пощадил, но предал за грешников, особенно, когда сам грешник, за которого молится Церковь, умирая, взирал с надеждою на крест своего Спасителя и поверял свою судьбу молитвам матери Церкви?.. Будем же, братие мои, молиться с верою, ничтоже сумняся, за всех в вере почивших братий наших: в этой молитве мы найдем себе утешение, любви нашей к усопшим — удовлетворение, самим усопшим подадим руку помощи во имя сей любви, и за любовь свою к ним сами не лишимся милости Божией, ибо Господь Сам сказал: «еюже мерою мерите, возмерится и вам» (Мф. 7; 2): если мы будем молиться за усопших, то Господь расположит сердца и наших ближних помолиться за нас, когда сами мы будем нуждаться в такой молитве!.. Аминь.

793. Притча о самонадеянном страннике.

Расскажу вам, други мои, коротенькую притчу:

Задумал один человек идти во святой град Иерусалим. Дороги туда он не знал, а добрых людей спросить не хотел: шел, как ему казалось прямее и вернее. На пути не раз попадались ему люди, которые шли туда же, во святой град; среди них всегда был хотя один человек сведущий, который шел впереди и вел за собою других. Добрые люди приглашали и нашего путника присоединиться к ним: «Пойдем вместе, так тебе будет безопаснее, в случае нужды мы тебе поможем, устанешь — поддержим, будешь голоден — напоим и накормим: у нас все запасено на дорогу; да одному идти и опасно: на пути много разбойников, которые могут не только ограбить, но и убить; есть непроходимые дебри и пропасти, откуда, не зная пути, не выберешься; в пустынях и лесах попадаются звери, которые нападают на одиноких путников… Пойдем вместе: с нами тебе будет безопасно; и путь нам хорошо известен, и оружие у нас есть — и против разбойников, и против диких зверей пустынных!..» Но путник наш на все эти добрые, братские предостережения упорно отвечал: «Не нуждаюсь я в ваших советах и указаниях; и без вас дойду — ведь солнце светит на небе не для вас одних, а вдали — вот уже виднеется и святой град…» Действительно: вдали, на горах, в светлом сиянии солнца, уже видны были стены и башни святого града; казалось — так недалеко, вот-вот — как говорится — рукою подать… И добрые путники шли своею дорогою, с осторожностью обходя все опасные места по пути, вполне полагаясь на своих опытных путеводителей. Еще солнце ярко блестело на небе, как они уже радостно вступали в священную ограду Иерусалима и находили тут себе мирный, сладостный покой. А наш одинокий самонадеянный странник, сколько ни обходил разных оврагов, глубоких пропастей и недоступных холмов, никак не мог достигнуть цели своего далекого странствования. Мучимый смертельной жаждою, усталый и голодный, он спустился в одну глубокую дебрь, надеясь по крайней мере найти там ручеек, чтобы утолить свою нестерпимую жажду; но в этой дебри ничего не нашел, кроме камней, раскаленных лучами солнца. А между тем святой город он уже потерял из виду, наступила ночь, тьма окружила его со всех сторон… И вышли из своих логовищ звери лютые, львы и тигры рыкающие, чтобы найти пищу себе; и бросились они на нашего несчастного странника и растерзали его на части… Что означает притча сия?

Святой град Иерусалим есть Царство Небесное, вечное блаженство, для верующих во Христа Богом уготованное; так оно именуется и в Откровении святого Иоанна Богослова (21; 10), и у святого апостола Павла (Евр. 12; 22). — Путники, идущие во святой город, означают всех верующих во Христа, которые в сей временной жизни, как бы в некоем странствовании, стремятся к горнему Иерусалиму, к отечеству небесному, как пишет святой Апостол Павел: мы не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13; 14). Для всех светит, как яркое солнце, слово Божие, которое есть светильник ногам нашим и свет нашим стезям (Пс. 117; 105). Но, возжегши светильник слова Своего, Господь благоволил дать всем, ищущим спасения, еще особы пастырей и учителей, которых поставляет Дух Божий в благодарном рукоположении святительском. Он поставил в Церкви Своей, говорит святой Апостол Павел, одних Апостолами, других Пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями… дабы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения (Еф. 4; И, 14). И вот, сии пастыри, Духом Божиим поставленные, пасут Церковь Божию, руководят верующих на пути спасения, изъясняют им слово Божие, и потому верующие во всем должны повиноваться им, как учит Апостол: повинуйтесь наставникам вашим и будьте им покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет (Евр. 13; 17). Они идут впереди верующих, как добрые вожди, в горний Иерусалим. Они поддерживают изнемогающих, поднимают падающих, укрепляют бессильных, — силою благодати таинств, ими совершаемых. Изнемог ты в борьбе со своими страстями, болит душа твоя — иди к пастырю, Богом тебе данному: он подкрепит тебя, он утешит, ободрит и средства к борьбе укажет: он напитает тебя бессмертною пищею небесною — телом и кровию Господа твоего Иисуса Христа, и ты пойдешь далее с новыми силами, отдохнув душой под сенью храма Божия, и станет светло и радостно у тебя на душе, и не убоишься ты трудностей дальнего твоего странствования. Пал ли ты? Он поднимет тебя, укажет тебе на крест твоего Спасителя: в Нем, Едином Спасителе, найдешь ты силы бросить грех, от Него через пастыря — иерея получишь разрешение и мир совести твоей, грехом уязвленной. Только через служителя Церкви ты можешь пользоваться благодатными средствами ко спасению. Коснется ли сердца твоего какое-либо сомнение или недоумение в делах веры — иди опять к тому же пастырю — твоему руководителю, поведай ему печаль души твоей и верь, что по вере твоей он разрешит твои недоумения, рассеет сомнения и ты спокойно пойдешь по пути Божию к Царству Небесному. Много скорбей и опасностей на этом пути: тут ждут тебя и житейские невзгоды, и вражеские искушения; тут подстерегают тебя все враги твои: и плоть, и мир и диавол — с их соблазнами… Не надейся на себя: где нам со своими силами одолеть все эти искушения, победить всех наших врагов? Побеждает их одна благодать Божия, а подается она не гордым и самонадеянным, а смиренным и Богу преданным. И к чему нам самим изобретать средства к их побеждению, когда все эти средства давно испытаны, опытом проверены и для нас записаны теми людьми святыми и праведными, которые раньше нас прошли тесным и прискорбным путем в Царство Небесное? И все эти сокровища опыта духовного хранятся в Церкви Божией, — и кто только имеет нужду в них — приходи и поучайся, а пастыри Церкви всегда готовы тебе открыть сии сокровища для пользы твоей… Не будь подобен тому своенравному и самонадеянному страннику, который в гордости своей думал один найти себе дорогу в Царство Небесное — одним своим умом найти себе путь спасения: вот потому-то и зашел он в дебри непроходимые со своим мудрованием, и не нашел он себе оттуда выхода, ибо не было у него вождя, Богом данного… Вот почему святые Отцы, наши благодатные и богомудрые наставники, говорят, что нет ничего опаснее, нет ничего погибельнее, как полагаться на самого себя в деле веры и спасения. Вот таких-то своенравных, мнимых мудрецов и подстерегает враг нашего спасения, и посмотрите, послушайте, до каких погибельных мудрований доводит он их!.. Одни считают себя пророками и апостолами, другие мнят себя быть святыми и чистыми, и всех, кто не согласен с ними, считают погибшими; иные воображают, будто через них говорит Дух Божий, и в гордости своей дерзают произносить страшные хулы на Церковь Божию и ее служителей и на всех православно, в смирении сердца, верующих… За то и отступает от таковых благодать Божия, покрывает их тьма заблуждения и доходят они до такого безумия, что называют себя именем Самого Господа нашего Иисуса Христа, величаются каким-то христами и какими-то богами… Это ли не прелесть сатаны? Это ли не сети диавольские?.. Гордость низвергла сатану с неба, она же низводит в бездну гибели и всех, кто не хочет спасаться в послушании Церкви Христовой, по заповеди Самого Христа Господа: «аще кто Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь» (Мф. 18; 17). Бог хочет, чтобы мы, для своего спасения, прежде всего и паче всего смиряли свое сердце: «научитеся от Мене, глаголет Он, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11; 29). Без смирения неугодны Ему никакие подвиги, никакие жертвы, никакие добродетели. Только сердце сокрушенно и смиренно Он не отвергает. Поэтому и святые Отцы так настойчиво требуют от нас смирения: «Если ты истинно хочешь спастись, — говорит, например, преподобный Варсануфий Великий, — то сколько имеешь силы, уничижай себя день и ночь, понуждаясь увидеть себя ниже всякого человека. Это есть истинный путь, кроме его нет другого желающему спастись о укрепляющем его Христе. Да течет по нем желающий спастись, да течет желающий, — течет, да постигнет; свидетельствуюсь в том пред Богом живым и хотящим даровать жизнь вечную всякому желающему ее!» — Но где оно, это святое смирение, у всех этих самозванных учителей, которые воображают, будто стали умнее всех святых Божиих, в послушании Церкви спасение получивших? Бойся их, брат возлюбленный, бойся яко волков хищных, прикрывающихся одеждою овец. Аще Церковь преслушает, если хулит или порицает такой человек святую матерь твою Церковь Православную, если позволяет себе критиковать и осуждать ее святые уставы и чиноположения, то да будет он тебе яко язычник и мытарь! Пусть будет для тебя такой человек — как чужой, потому что — кому Церковь не мать, тому и Бог не Отец. Грозит беда овцам без пастыря: волк легко может расхитить и разогнать их (Ин. 10; 12); постоянно грозят беды и путнику на тесном и прискорбном пути без верного вождя-наставника: так легко ему заблудиться среди неведомых ему пустынь, легко попасть в руки разбойников или в лапы хищных обитателей вертепов пустынных… Горе и христианину, если он хочет устроить свое спасение самочинно, если не хочет повиноваться порядку, Богом в Церкви установленному… Он легко станет добычею исконного человекоубийцы, адского змия-диавола. Да сохранит, вас, други мои, Господь Своею благодатию от сего врага искусителя под сению общей матери нашей Церкви Православной, и да устроит наше спасение в послушание ее уставам и богоустановленным в ней порядкам!.. Аминь.

794. По совести ли рассуждают наши штундисты?

Что сказать о ребенке, который имеет охоту обучиться какому-нибудь искусству, но хочет до всего дойти только своим умом, не хочет знать никаких учителей и на советы людей опытных не обращает внимания? — Можно сказать наверное, что такой ребенок ничему не научится. Вот тоже самое можно сказать и о наших штундистах, молоканах и вообще всех тех сектантах, которые в делах веры до всего думают дойти одним собственным смышлением, которые знать не хотят учения святой матери нашей Церкви Православной. В самом деле: вот уже девятнадцатое столетие живет святая Церковь, и сколько миллионов верующих спаслось в ее недрах, а эти новые умники-штундисты додумались, будто в Церкви нет спасения, будто они-то умнее самой Церкви рассуждают, будто все эти миллионы верующих, в течении веков обретавшие спасение в Церкви, неправо думали, неправо мыслили, ошибались, и вот теперь только новые учители, вроде Рябошапки, Коваля и им подобных, открыли истину и их вот надобно слушать… Не детские ли это понятия? Как следует рассуждать человеку разумному? Без сомнения, он прежде всего скажет сам себе: «В вопросах веры и спасения опасно доверять своему уму-разуму; в течение девятнадцати веков, с той поры, как жил на земле во плоти Христос Спаситель, среди верующих Христиан конечно немало было людей мудрых, Богу угодных; вот и надобно мне, прежде, чем пускаться в свои суждения о делах веры, узнать: как думали, как учили все эти люди мудрые и богоугодные? Я верую, что святые ученики Господа моего Иисуса Христа, или святые Апостолы, были научены Духом Божиим, не может же быть, чтобы Дух Божий после Апостолов так и не просвещал никого… У святых Апостолов были их любимые ученики, после которых остались и писания их: если я хочу знать истину Божию, как следует, то мне прежде всего надобно прочитать писания не только святых Апостолов, но и всех их учеников и ближайших преемников. И у этих учеников апостольских тоже были ученики и преемники, которые тоже после себя оставили писания: непременно надобно и эти писания прочитать. Ведь такие люди, которые ближе жили ко временам апостольским, могли многое слышать от учеников апостольских, как те слышали от самих Апостолов: как же не познакомиться с писаниями таких мужей? — Но и сии ближайшие ко временам апостольским мужи имели своих учеников, которых ряд преемственно доходит до славных веков святоотеческих, до века Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Богослова и многого множества других Отцов и учителей Церкви. Если я хочу добросовестно исследовать истину, мне необходимо познакомиться с писаниями святоотеческими. Но сии Отцы собирались на Вселенских Соборах, собирались со всей тогда известной вселенной, по несколько сот человек в одно место, и тут вместе обсуждали все вопросы о том, как надобно право веровать? Как понимать слово Божие? Ведь все эти вопросы, которые теперь поднимают новые лжеучители вроде штундистов и молокан, давно были подняты такими же, как эти новоявленные умники, суемудрыми толкователями слова Божия, давно все обсуждены и порешены людьми мудрыми, не то, что мы грешные или разные Рябошапки да Ковали… Так не лучше ли, не безопаснее ли, прежде чем самому мне пускаться в разные мудрования, узнать поточнее, как вопросы те были тогда решены. Ведь нельзя же, в самом деле, всех этих людей, которые тогда собирались на соборы, подозревать, будто все они были люди своекорыстные, недобросовестные: история свидетельствует, что многие из них жизнь свою положили за то учение, которое они на соборах утверждали и проповедовали… Таким свидетелям грешно не верить, таких учителей грешно подозревать в недобросовестности…» — Вот как доложен рассуждать человек разумный и добросовестный, если хочет исследовать: почему Церковь наша православная верует так, а не иначе? Истина света не боится; только тот не хочет заглянуть в историю Церкви, в историю догматов церковных, кто боится, как бы ему не пришлось расстаться со своим личным мнением, которое для него стало дороже самой истины. Бранить людей, живших за полторы тысячи лет раньше нас, не зная их даже по имени, не читав истории о них, дело недобросовестное, скажу более — прямо бесчестное. А ведь именно так и поступают все эти лжеучители-штундисты, молокане и им подобные. Они твердят одно, что всю церковную историю «попы выдумали», знать не хотят святых Отцов и учителей Церкви православной, а спросите их: да кто такой был, например, Василий Великий, или Афанасий Александрийский, или Григорий Богослов? Когда они жили? Что они написали? — наверное, ни слова не скажут на эти вопросы. А между тем всех сих столпов Церкви они поносят, как будто они были какими-то их личными врагами… Где же беспристрастие? Где справедливость? Почему они, эти лжеучители, охотно верят всевозможным клеветам на сих святых Божиих, но не хотят даже заглянуть в историю, чтобы узнать: были ли эти люди такими корыстными, нехорошими, какими их представляют враги Церкви, разные немцы, анабаптисты, лютеране, кальвинисты и прочие, имже несть числа?.. Не напоминают ли они тех гордых судей, которым так рассудительно и мудро заметил праведный Никодим: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его, и не узнают: что он делает?» (Ин. 7; 51). Вот и ветхозаветный закон не позволял произносить суда над человеком, не узнав прежде, в чем его обвиняют, и справедливо ли обвинение, а наши деревенские умники обвиняют всю Церковь Божию, всех святых Отцов и учителей Церкви, поносят их, и не хотят даже заглянуть в книги: кого и за что бранят? И еще величаются своим беспристрастием! Не беспристрастие это, а гордость одна, та непомерная гордость, которая довела еврейских законников до распятия Христа Сына Божия. Вот кому себя уподобляют эти лжеучители самозванные, проповедники штунды и других ересей! Хвалятся они знанием Писания, но посмотрели бы они, если уж не хотят читать, хотя глазом взглянули бы, сколько книг толкования на Святое Писание написали святые Отцы! Недаром православные люди иногда целую жизнь проводят над изучением писаний святоотеческих и все же в конце концов сознаются, что это — неисчерпаемый источник богословия, благодатного назидания и мудрости духовной. И вот этим-то неисчерпаемым источником пренебрегают наши суемудрые проповедники штунды; для них толкования разных немецких выходцев и своих деревенских умников, вроде Рябошапки и Коваля, важнее всех древних учителей веры, важнее учеников апостольских, которые от самих Апостолов слышали учение Христово и, конечно, вернее наших умников понимали его, — важнее учения всех святых мужей — страдальцев за веру, каковы были Афанасий Великий, Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст и многое множество других святых Отцов и учителей Церкви! Не есть ли это какая-то ребяческая самонадеянность, тем более непростительная, что дело идет о вечном спасении, о том, дороже чего для человека не может быть ни на небе, ни на земле?! Больно подумать, что эти несчастные люди когда-то были православными людьми; только вот горе: будучи людьми темными, неучеными, они не захотели обратиться за просвещением к своей матери, Церкви Православной, а пристали к каким-то немцам, которые и наклеветали им на Церковь Божию то, что внушил им исконный враг спасения — диавол, чему учил их еще расстриженный латинский монах Лютер и его последователи… Бедные простецы! Попали они вместо пастырей на волков хищных, которые и стараются из них сделать уже не только штундистов, но и прямо немцев: не тайна ведь, что в домах наших штундистов на почетном месте находят портреты не Русского Царя Православного, а немецкого — инославного… Не понимают эти несчастные люди, что немцам не вера их нужна, а нужны сами они, чтобы из них самих немцев сделать… Просвещение — дело доброе; хочешь просветиться, вере своей научиться — обратись к своей Церкви, к своему пастырю, Богом тебе данному, и он раскроет тебе сокровищницу мудрости, в писаниях богомудрых Отцов Церкви обретаемую, и будешь ты истинно мудрым человеком, ибо научишься оттуда той великой мудрости, которая, по слову праведного Иова, есть благочестие! (Иов. 28; 28), и которая, по слову брата Господня апостола Иакова, бывает кроткая, — не гордая, самонадеянная, а смиренная, целомудренная, полная милосердия и плодов благих (Иак. 3; 17). Есть ли сии признаки в наших штундистах, молоканах и им подобных сектантах? — Не нам судить дела их и поведение: Бог им будет судья праведный; одно можем сказать, что уж очень они любят хвалиться своими добрыми делами, выставлять их напоказ, а это уже плохой признак: не на почве смирения сии дела совершаются, а на почве, удобренной тщеславием, а тщеславие есть плод и родное чадо гордости, Богу противной и людям немилой… Добродетель должна быть целомудренна и стыдлива, смиренна и сокровенна, а если она выставляет себя напоказ, то это уже не есть добродетель… Да сохранит нас великий Учитель смирения — Господь наш от такой фарисейской добродетели!..

(Другие листки против штунды, молоканства и пр. №№ 20, 24, 28, 30,34,36,55,57,59, 60, 61, 63, 65, 74, 78, 79, 81, 83, 89,90, 91, 92,95,100,107,111,120,121,125,126,138,139,40,141,143,148,154,161,162, 63,172,173,176,182,184,187,190,192,195,199,209,210,212,220,225, 230,233,238,253,255,262,263,266,267,272,277,287,288,290,292,294,306,308, 312,321,322,329,333,335,336,337,345,351,359,361,362,363,364, 365,366,367,368,370,373,375,380,382,383,385,391,396,400,401,403,404,405,407,408,410,412,416,422,423,426,429,432,433,434,435,436,437,438,439,440,452,453,460,461,468,470,471,474,480,484,485,490,493,496,498,500,507,508,509,518,521,537,538,539,541,557,558,568,570,576,579,587,589,593,594,595,596,601,608,623,628,639,642,732,760,791, 792,793)

795. Письмо православного святителя к глаголемому старообрядцу

К глаголемому старообрядцу

В листке 475 мы привели исполненное любви к заблудшим слово маститого старца-святителя, Киевского митрополита Платона, обращенное им к глаголемым старообрядцам по случаю празднования девятисотлетия Крещения Руси. Приводим теперь письмо к одному из пермских старообрядцев другого святителя, в Бозе почившего архиепископа Пермского и Олонецкого Аркадия, который всю жизнь свою имел особенное отеческое попечение о заблудших ревнителях мнимой старины, написал много сочинений против раскола и даже вел переписку с некоторыми старообрядцами. Какой любовью проникнуты его письма к раскольникам, можно судить по этому письму.

Подумай, любезный, что бы тебя удерживало от вступления в общество чад Божиих? Приглашают тебя присоединиться к нашей Церкви — к истинной, Христовой, к единой Святой, Соборной и Апостольской. Ты не видишь ее, ищи, проси света, а не отвергай его. Ты веруешь, что есть Христос Спаситель, что Он есть Бог, что Он, как Бог, основал Церковь, дал обещание быть с нею во вся дни до скончания века. Веруй же, что сия Церковь есть и ныне близ тебя…

Не о речах, не о словах, не об ударениях над словами говорят, когда произносят: «Истинная Церковь есть та, которая право, неизменно сохраняет непогрешительное учение древней Церкви Вселенской и во всем пребывает ей верною». Древняя Церковь Вселенская употребляла и речь греческую, и слово латинское, и египетский, сирский и другие бесчисленные языки. Святые Апостолы какими только языками не глаголали величия Божия (Деян. гл. 2). Если б ныне кто сказал о Церкви, что она неистинна, потому что в ней книги не наши, тот показал бы глубокое незнание истины. Ибо если он считает своими книгами, например, Иосифовские только книги, тот не увидел бы истинной Церкви и в то древнее время, в которое жили святые Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Иоанн Дамаскин, говорившие и молившиеся не по нашим книгам славянским, нашего языка совсем не знавшие. Истинная Церковь извествуется не речами, не словами, не языками, а учением, то есть истинная Церковь есть та, которая право и неизменно сохраняет непогрешимым учение древней Церкви Вселенской и во всем пребывает ей верной. Сия Церковь непогрешима, то есть и сама не погрешает, и других в заблуждение не вводит.

Почему наши патриархи: Иов, Гермоген, Филарет, Иоасаф и Никон старались исправлять богослужебные книги? Потому, что они примечали в сих книгах с книгами древней Церкви Вселенской некоторое несогласие, хотели быть в неразрывном единении с сей древней Православной Церковью и были ей верными. Сие-то непобедимое желание говорит, сие вседушное послушание просит, например, в Послесловии к «Постной Триоди» (1589 г.): «Аще что кому в ней помнится непотребно, и вы Бога ради сами исправляйте». Так было дотоле, пока не собрался освященный собор. И собор не одних российских иерархов, а и греческих, исправленные наши богослужебные книги в 1667 году рассмотрел, одобрил, утвердил, исполняя желание святейших патриархов всероссийских, и после сего послесловий, подобных прежним, в книгах уже не видим. На соборе этом были: 3 патриарха, 14 митрополитов, 8 архиепископов, 5 епископов, 25 архимандритов, 6 игуменов и 25 протопопов. Два патриарха греческих были с полномочиями от двух других. Здесь была вся Вселенская Церковь, о которой говорит, например, Игнатий Богоносец: «Для того и приял Господь на главу Свою помазание, чтобы сообщить Церкви неповрежденность «.

Ты спросишь: для чего же позволяют употреблять неисправленные книги? Для того, что есть православные христиане, которые от Церкви не хотят отделяться, но хотят употреблять неисправленные книги. Почему же позволяют употреблять их? Потому, что собор 1666 года, одобряя новоисправленные книги как несомнительные, не произнес ни слова осуждения на книги патриаршеских изданий, ни запрещения употреблять их, ибо они были изданы православными иерархами и содержали в себе Православную веру, хотя и не очищенную от некоторых словесных и обрядовых погрешностей, по неведению или по недосмотру вкравшихся. Учение веры, определенное семью Вселенскими Соборами, в исправленных и неисправленных книгах одно. Российская Церковь была и есть истинная Церковь. Она право, неизменно сохраняет непогрешительное учение древней Церкви Вселенской и во всем пребывает ей верной. Разность речей, разность некоторых обрядов, которые все равно образуют одно и то же православное учение веры, не разрушает существа веры, единства веры. И ты, не присоединившийся еще ко Святой Церкви, единоверец мне, как и я тебе. Я тебя не называю еретиком, а ты называешь меня еретиком несправедливо, по неведению. Узнай только древнее учение веры по руководству Святой Церкви, приложи его ко мне и к себе и увидишь, что мы содержим учение веры по существу одно, именно то, которое содержала древняя Вселенская Церковь, которое содержит нынешняя Российская Церковь, хотя ты сие учение образуешь не точно теми обрядами, какими Церковь нынешняя.

Тем, которые в Православной и единоверческой Церкви видят не одну веру, да и вообще ту и другую Церковь почитают отступницей от древней, укажите книги, которые были изданы при первых наших пяти патриархах. Спросите их: все ли в сих книгах согласно? В актах Археографической экспедиции (т. 3, акт № 324) значится грамота царя Михаила Феодоровича об исправлении книг. Тогда видели, говорили и писали: Ино преданием необыкло, ино же утвердилося не против греческих законов (несогласно с греческими книгами), ино же от толмачей несогласия, понеже в них не все учения философского учены, а языка своего глаголов простых не все же знали подлинно… по-русски же философских учений много лет не было…

Взгляни на одну книгу — «Требник». Например, в чине очищения в «Требнике» 1602 года, Патриарха Иова, пять молитв, а в Требнике 1616 года — шесть молитв, а во втором издании Иосифова «Требника» — десять молитв. В чине Крещения от Патриарха Филарета помещена молитва «Славим Тя, Владыко…», а в «Служебниках» прежнего времени ее нет. В «Служебниках» 1602 и 1612 годов в чине Святого Крещения повелено ставить больного младенца в купель по шею и возливать на главу воду рукой трижды, а в «Служебнике» Филарета и Иосафа обливание отменено. В Филаретовом «Требнике» 1623 года положено особое погребение священникам, а в Иоасафовом оно отменено и названо еретическим. В первом (Филаретовом) в начале чина исповеди указано, как иереям вязати и разрешати духовных детей своих, здесь же положено в Великий пост, исключая первую и последнюю недели, есть рыбу четыре дня в неделю (в субботу, воскресенье, вторник и четверток), а в Иоасафовом «Требнике» нет такого указа. Не нужно ли разве такие книги исправлять, чтобы в них было все единое и согласное с Православной Церковью?

Ты скажешь: «Вот Иосиф Патриарх и исправил». Да иосифовские-то книги более других и несходны с прежними по прибавкам, отбавкам и переменам. Это знают и раскольники, например, Семен Денисов (см. его «Вертоград Российский»). Иное неосторожно перенесено из униатских книг: например, в «Требнике» 1651 г. несколько раз читается исповедание грехов пред Богом, Богоматерью и святыми, тогда как по греческому «Требнику» покаяние совершается пред единым Господом, как и Давид исповедывался: Тебе единому согреших. Сам Патриарх Иосиф не почитал изданные при нем книг непогрешительными; он еще больше своих предшественников сознавался в неисправности печатных и письменных книг (см. Предисловие Патриарха Иосифа к Кормчей). Да посмотри, мой любезный, сам в иосифовские книги, например, Псалтирь. Следованная Псалтирь в первый раз печатает учение о перстосложении! Новость! Посмотри, а согласно ли тут учат Феодорит и Максим Грек о сложении перстов, взгляни в книгу Кириллову — и здесь не то же ли разногласие? Так, самые книги, не древние, а при первых пяти патриархах наших только изданные, требуют, чтоб их исправили, дабы им иметь между собой согласие и соблюсти согласие Российской Церкви со Вселенской. И те же самые книги свидетельствуют, что ныне служащие Богу в храмах и по исправленным, и по неисправленным книгам не еретики, а единоверцы, и отпадшаго от них, неприсоединяющегося к ним называть должно не еретиком, а раскольником, и раскольником не Российской только, а и древней Вселенской Церкви. После же сего вспомни слова Христа Спасителя: аще и Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь.

Спеши, спеши, любезный, в объятия Матери, Святой Церкви, которая ищет, зовет тебя по материнской любви своей!

Чего ты не разберешь или не поймешь здесь, то Богом учрежденное учительство, Духом Святым поставленный пастырь растолкует тебе, растолкует не так, как ты захочешь, а так, как велит ему древняя Церковь. Помни, что различие нашей книжной обрядности не разрушает сущности веры, различие языков не препятствует быть единой вере, вспомни Кондак Пятидесятницы: «Егда же огненные языки раздаяше, в соединение вся призва… «. Знай, что никакой нынешний православный российский архиерей не откажется, например, служить во всякой единоверческой Церкви по патриаршим книгам, если только сами единоверцы пожелают того. Российская Церковь единоверна с патриархами, имена которых торжественно ублажает в неделю Православия во всех соборах своих! То, что вы считаете в Российской Церкви нововведением, есть не нововведение, а древнее, общее всей истинно древней Церкви установление. Если захочешь сие узнать уверительно — можешь, тебя в этом уверят все истинно древние писания святоотеческие, все свято-покланяемые древние иконы, даже нетленные святые мощи святых, чествуемых и тобой. Представь: Царьградский патриарх Иеремия рукоположил нашего первого Патриарха Иова, Иерусалимский патриарх Феофан рукоположил нашего третьего Патриарха Филарета. Греки никогда наших особенностей старообрядских не имели. Если, допустим, этих старообрядческих особенностей держались и наши патриархи Иов и Филарет, то, виждь, они не чуждались патриархов вселенских, греческих — от них рукоположение приняли. Сам Патриарх Иосиф посылал к ним Суханова для принятия от них наставления, для получения книг, чтобы по ним исправлять свои. Все наши патриархи имели самое тесное общение с греческими, восточными, православными патриархами. Почему же ты не хочешь подражать, пользоваться столь высокими святыми примерами?! Господи, просвети лице Твое на раба Твоего, и научи его оправданием Твоим, да со всей Святой Церковью Твоей исполнятся уста его хваления Твоего!

796. Свет во тьме светится

Трудно представить себе, в каком ужасном состоянии находился род человеческий до пришествия в мир Иисуса Христа Сына Божия, Спасителя мира. Только в маленьком царстве Иудейском сохранялась вера истинная; а по всей земле царило идолопоклонство. Люди поклонялись бездушным истуканам, обоготворяли солнце, луну, звезды, землю, море, ветры, животных, рыб, птиц, даже злых духов, даже самые пороки и страсти людские. Приносили этим ложным богам в жертву не только животных, но и людей: закалали, секли и жгли на жертвенниках перед идолами своих детей, сожигали живых жен с мертвыми мужьями, совершали в честь своих идолов бесстыдные пляски, бесчестили девиц, и допускали такое непотребство, о котором срамно есть и глаголати… И все это творилось во имя богов, как будто это было дело богоугодное и священное, творилось в храмах, всенародно… И праздники, и увеселения, особенно театры и зрелища, и даже самые законы — все как бы направлено было не к тому, чтобы обуздать грехолюбивую плоть, а чтобы дать ей простор в служении ее страстям и похотям. В умах людей спутались понятия о том, что нравственно и что безнравственно, что постыдно и что похвально… Кто был Сократ? Великий мудрец древности, человек высокой, по тогдашнему, нравственности: но и он считал, например, не только позволительным, но и достойным одобрения, чтобы юноши водили греховное знакомство с публичными женщинами; одной из таких женщин он давал советы, как лучше завлекать мужчин. И это был лучший человек почти из всех, кого мы знаем в язычестве!

И однако же, по слову одного христианского писателя «душа человеческая по природе своей все же была и остается всегда христианкой». Ведь все люди произошли от одного человека; все они, в начале, до рассеяния по лицу земному после столпотворения Вавилонского, держались одной веры во единого Бога, Творца вселенной. Предавшись греху, они забыли Бога истинного, но не могли заглушить в себе голоса совести, который говорил им, что нельзя человеку жить без Бога. Правда, вместо Бога истинного они стали почитать тварей, стали обожать даже свои пороки; но и при этом между ними все же от времени до времени появлялись люди, которые пытались своим умом познать истину, найти потерянного ими Бога истинного, и при тусклом свете своей совести, омраченной грехом, как бы ощупью искали Его. Древняя Греческая история насчитывает до 50-ти мудрецов, после которых остались разные изречения, и по этим изречениям можно судить, чего может достигнуть ум человека своими собственными усилиями в искании той истины, которую открыл нам единородный Сын Божий Господь наш Иисус Христос, во всей ее полноте, потребной для нашего спасения. Для нас эта истина сияет, как солнце полуденное, и наши христианские младенцы знают о Боге больше, нежели все пятьдесят мудрецов древней языческой Греции. Нб и для нас изречения этих мудрых людей могут быть поучительны: в них мы можем видеть как бы некоторые слабые лучи света Божия в той тени смертной, в которую был погружен весь языческий мир (Ис. 9; 1, 2): в них мы можем слышать отклики бессмертного духа человеческого, который томился в этом мраке, жаждал выхода из этой тьмы и как бы стремился навстречу свету Христову… Вот почему святой Иустин мученик называет лучших из этой тьмы и как бы стремился на встречу свету Христову… Вот почему святой Иустин мученик называет лучших из этих мудрецов языческих — «христианами до Христа»; вот почему в наших древних храмах, например, в Благовещенском соборе в Москве, мы видим в притворах изображения этих мудрецов. Замечательно, что лучшие из них сами глубоко чувствовали бедность своего ума к познанию истины Божией и желали помощи свыше. Сократ говорил своим ученикам: «Не надейтесь исправить человеческие нравы, доколе Сам Бог не благоволит послать особенного Мужа для наставления нас самих». Платон, его славный ученик, несколько раз в своих сочинениях повторял такую мысль: «не быть на земле порядку, разве какой-нибудь божественный случай водворит его между людьми, — разве только Бог, сокрывшись под образом человека, разъяснит нам и наши отношения к Нему, и наши взаимные обязанности друг к другу». — Не слышится ли в этих признаниях человеческой мудрости голос души, измученной сомнениями, томящейся во мраке, жаждущей света Христова?.. Не выражается ли в них то заветное чаяние языков, ожидание Примирителя, о Котором, за две тысячи лет до этих мудрецов, предсказал патриарх Иаков? — Предлагаем нашим читателям некоторые изречения сих древних языческих мудрецов; может быть и нам, христианам, эти плоды древней языческой мудрости окажутся небесполезными.

Симониду предложили вопрос: что есть Бог? Он попросил на размышление три дня. Когда прошло три дня, он попросил на размышление еще несколько дней. Наконец его спросили: почему он так долго думает над этим вопросом, Симонид отвечал: «Чем глубже вникаю я в то, что такое Бог, тем менее объемлю Его разумом, и чем больше о том размышляю, тем труднее для размышления нахожу этот великий предмет».

Ксенофонт в своих стихах так говорил о Боге:

«Бог есть един меж людьми и богами великий,

Он не походит на смертных ни телом, ни мыслью,

Он есть весь — зренье, весь — разум, весь — слух,

Он без труда Своею силою все подвигает».

Эмпедокл говорил: «К Богу приближаться мы не можем, и взор очей наших не может достигнуть Его; не можем мы и руками обнять Его, ибо Он не имеет членов, но есть только священный и несказанный Ум, быстрыми мыслями объемлющий весь мир».

Эпихарм говорил: «Бог всегда был и не было времени, когда бы Его не было. — Ничто не утаится от Божества: знай это. Бог есть зритель наших дел, и нет ничего, чего бы не мог совершить Бог».

Фалес говорил: «От Бога не утаится даже помышляющий злое».

Периандр говорил: «Знай, что есть Судия».

Сократ говорил: «Бог ни в чем не имеет ни малейшей нужды».

Пиндар говорил: «Один только Бог свободен от скорбей. — Бог может из черной ночи произвести свет и наоборот, покрыть чернооблачным мраком ясный свет дня. — Чего ты ожидаешь от мудрости людской? Она не может мыслию проникнуть в советы Божии. Если кто и славится мудрыми мыслями, то это — Божий дар. Благими и мудрыми люди бывают по милости Бога. Бог смиряет гордых, других же награждает вечною славою».

Феогнид говорил: «Бог смиряет гордые мысли людей: и нет столь сильного и мудрого, который бы избег Его силы. Без Бога никто не бывает ни богатым, ни бедным, ни дурным, ни хорошим. Богатство, получаемое от Бога, достигаемое правдою и чистотою, всегда процветает надолго. Если же человек приобретает его неправедно, то хотя на вид он и кажется счастливым, однако конец такого богатства всегда бывает несчастлив: ибо разум богов (надо бы сказать единого истинного Бога) превосходит ум человеческий и не допустит он, чтобы несправедливость осталась ненаказанною».

Послушаем теперь, как учат эти древние мудрецы чтить Бога. Припомним еще раз, что в то время, когда они жили, люди старались угодить своим ложным богам кровавыми жертвами, курениями, праздниками, на которых предавались самым отвратительным порокам, считая эти пороки делом богоугодным. И вот, среди этого всеобщего развращения, раздается голос мудреца Пифагора: «Люди тогда действуют подобно Богу, когда говорят и делают правду! — Для Бога нет места, более удобного к обитанию, как чистая душа. Поэтому мы тогда только достойно чтим Бога, когда ум наш очищаем от всякого зла, как от скверны. — Никакого дара так не приемлет Бог, как добродетель! — Мудрец и в молчании своем чтит Бога. — Дары и жертвы — не великая честь для Бога (разумеется, если приносятся только для формы, без чистого усердия), но ум, полный мыслию о Боге, достаточно приближает нас к Богу. Поэтому, ходи в храм только для поклонения Богу, и тогда, когда поклоняешься Ему, уже ничего не говори и не делай житейского. — Невозможное дело — в одно и то же время любить удовольствия, заботиться о теле и деньгах, и быть боголюбцем. (Припомним слова Спасителя: не можете Богу работати и мамоне. Мф. 6; 24). — Если бы ты всегда помнил, что где бы ни была душа твоя, и какое бы дело ни совершало тело твое, всюду надзирает за тобою присутствующее око Божие, то во всех желаниях и делах твоих ты опасался бы оскорблять не забывающего оскорбления Бога. — Что тебе не нужно будет по разлучении с телом, — то все презирай, а что тебе понадобится после разлучения с телом, о том заботься и призывай Бога себе в помощники в этом».

Ксенофонт говорил: «Тогда и служи Богу, пока ты в благополучии, дабы, когда случится несчастие, ты мог дерзновенно с доброю надеждою прибегать к Нему за помощью».

Сократа осудили за безбожие и приговорили к смертной казни посредством отравы. Но он, умирая, так молился Богу: «Создатель всех! Дух и Премудрость! Тебе предаю душу мою…»

Так лучшие люди из язычников искали истинного Бога, стремились к познанию Его своею душой, но сами же признавались, что если Сам Он не откроет Себя людям, то людям не познать Его своим умом… Мы не знали Его, нам открыл Он Себя в единородном Сыне Своем: прославим же благость Его и неизреченное к нам снисхождение и будем жить по святым Его заповедям, дабы не постыдиться нам на страшном суде Его пред лицем тех язычников, которые, и во тьме смерти пребывая, так жаждали познать его своею душой!..

797. Голос Божий в душе язычника. Листок первый

Святой Апостол Павел, рассуждая о язычниках, говорит: «Когда язычники, не имеющие закона (писанного), по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон; они показывают, что дело закона у них написано в сердцах: о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2; 14,15). Итак, хотя люди и забыли Бога и стали поклоняться идолам, но Бог не забыл их: в их сердцах, в их совести, хотя и смутно, все же слышался голос Божий, и лучшие из язычников не переставали искать Божией правды, следуя внушениям своей совести, этого гласа Божия в душе человеческой, этого неподкупного судии помышлений сердечных, этого закона, написанного не на бумаге, а на сердцах человеческих. Правда, страсти и грех заглушали сей глас Божий, искажали то, что говорила совесть; но душа человеческая и сквозь мрак, ее окружавший, все же искала Бога и правды Его, искала как бы ощупью, как говорит Апостол Христов: «От одной крови Он произвел весь род человеческий, для обитания по всему лицу земному, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17; 26,27). Послушаем же, что говорила совесть — сей глас Божий в душе человека-язычника; посмотрим, чему учила она лучших из язычников — их мудрецов. (Имена их означаем в скобках).

Душа человеческая бессмертна и в сущности она не погибает никогда (Пиндар Фиванец).

Кто желает быть бессмертным, тот должен жить благочестиво и праведно (Антисфен).

Если будешь благочестив, то не потерпишь никакого зла, когда умрешь: дух твой будет пребывать на небе (Эпихарм). Человек живет для того, чтобы уподобляться Богу (Платон). Делать добро и высказывать истину — вот дела богоподобные (Демосфен).

Благополучие состоит в том, чтобы, имея многое, издерживать это на добрые дела (Ксенофонт).

Когда Аристотеля упрекнули, что он подал милостыню дурному человеку, то он сказал: «Я оказал милосердие человеку, а не нраву его».

Что для храма жертвенник, то для человеческой природы милосердие (Пифагор).

Того можно назвать человеком мудрым и богобоязненным, кто столько же трудится для души, сколько другие трудятся для тела (Пифагор).

Познай самого себя! (Хилон Лакедемонянин).

Самое трудное дело — познать самого себя, а самое легкое — подавать другому совет (Фалес Милетский).

Совет давай только самый полезный, ибо совет — дело священное (Пифагор).

Советуй не то, что приятно, а то что лучше (Солон Афинянин). Многознание ума не научает (Гераклит).

Самая лучшая победа — побеждать самого себя, а самое постыдное дело — быть побежденным от самого себя — от своих собственных страстей (Демикрит). ι

Первый враг себе — сам человек (Анахарсис).

Старайся иметь одни добрые мысли (Клеовул Линдский).

Если будешь иметь чистый ум, то и всем телом будешь чист (Эпихарм).

Знай, что ты — гость на земле (Периандр Коринфский).

Солнце часто омрачают облака, а рассудок — страсти. И сколько в душе страстей, столько и владык (Пифагор).

Слуги рабствуют господам, а дурные люди — похотям (Диоген).

Пустые мехи надувает ветер, а людей неразумных — самомнение (Диоген).

Делай великое, не обещая великого (Диоген).

Нет ни одного человека на Божием свете, в котором не было бы какого-нибудь порока (Феогнид Мегарский).

Кто любит ближнего, тот и несчастье свое сумеет обратить в удовольствие (Диоген).

Учись более стыдиться себя самого, нежели других (Демокрит).

Стыдись самого себя и не будешь иметь нужды стыдиться других (Феофраст).

Никакого сокровища ты не оставишь детям лучше стыдливости (Феогнид Мегарский).

Диоген сказал мальчику, покрасневшему от стыда: «Ободрись, эта краска на лице есть цвет добродетели».

Всего нелепее гордость, а особенно в юношах (Зенон).

Красота есть цвет целомудрия, а целомудрие есть цвет красоты (Зенон).

Берегись поцелуев от красивых лиц столько же, как и укушения ядовитых змей (Пифагор).

Хочешь быть счастлив? — Сам не делай того, что другим запрещаешь (Фалес Милетский).

Не делай другому того, чего сам не любишь (Клеовул Линдский).

Несчастен тот, кто не переносит несчастия. — Если ты считаешь себя хорошим, то и делай только хорошее, а если худым, то старайся исправлять себя добрыми нравами. Как запас на путь от юности к старости, бери мудрость и добродетель (Виас Приинейский).

Исследуй одно только мудрое, избирай одно только доброе (Фалес Милетский).

Не будь в тягость другим (Хилон Лакедемонянин).

Будучи мальчиком, будь скромен; будучи юношей, будь воздержан; будучи средних лет, будь справедлив, а будучи старцем, будь благоразумен (Периандр Коринфский).

Не прикрывай своих погрешностей словами, а врачуй их обличениями. Радуйся более тем, которые обличают тебя, нежели тем, которые льстят тебе: льстецов отвращайся, как людей, которые для тебя хуже врагов (Пифагор).

Лучше изобличать собственные грехи, нежели чужие. Постыдное дело тщательно примечать чужие недостатки, а на свои не обращать внимания (Слова Демокрита). Невольно приходит на мысль слово Христа Спасителя: «Что же видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, еже есть во оце твоем, не чуеши?.. Лицемере, изми первее бревно из очесе твоего, и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоего» (Мф. 7; 3, 5).

В счастьи будь умерен, в несчастьи благоразумен. — Силой не хвались. — Учись без устали. — В издержках на добрые предприятия будь первым (Периандр Коринфский).

Больному не приносит пользы золотая постель: так и неразумному бесполезно счастье. — Лучше с бедностью добродетель, чем с порочностью богатство; лучше умеренность и здоровье, чем объедение и болезнь. — Как к золоту ржавчина, так и к добродетели позор не пристает. — Не ожидай получить добро от зла. Если замышляешь зло против другого, то ты еще раньше того уже нанес сам себе зло (Пифагор).

О лукавый человек! Не гонись за мягким, чтобы не получить жесткого. — Не раздражайся по поводу малости (Эпихарм).

Спросили Симонида: что лучше всего для человека? Он отвечал: добрая совесть. — Кто истинно богат? — Тот, кто ничего не желает. — А кто беднее всех? — Похотливый.

О, если бы люди не слишком почитали богатство! Оно так легко приносит с собою зло (Феогнид Мегарский).

И слава — великое зло для людей, а опыт — самое лучшее дело (Феогнид Мегарский).

Чего не положил, того не поднимай (Солон Афинянин).

Чужого не желай. Береги чужое, как свое. — Камень служит оселком для золота, а само золото — для людей (Клеовул Линдский).

Богатству не доверяй (Периандр Коринфский).

Ничего не считай своим (Пифагор).

Самый богатый — тот, кто довольствуется самым малым (Сократ).

Больные водянкой, несмотря на обилие воды в теле, жаждут все больше и больше, так и сребролюбцы, несмотря на обилие денег, желают их больше и больше. И те и другие желают себе же во вред (Диоген).

Люди просят у богов (мы просим у единого Бога) здоровья, а сами большею частою делают то, что противно здоровью (Диоген).

Избирай лучше наказание, чем корысть: то огорчит на один раз, а это — навсегда (Хилон Лакедемонянин).

Сребролюбие есть столица всех зол (Диоген).

Не живи праздно, хотя бы ты был и богат (Фалес Милетский).

Если от других требуешь отчета, то и сам давай его (Солон).

За правду потерпи и унижение (Периандр Коринфский).

Доброта без благоразумия — пустое дело (Сократ).

Больше всего воздерживайся от постыдных и неправедных удовольствий (Сократ).

Я знаю только то, что ничего не знаю… (Сократ).

Платон трижды в день возносил благодарение Богу: во-первых за то, что родился человеком, а не животным; во-вторых за то, что родился греком, а не варваром; и в третьих за то, что родился во времена мудреца Сократа (А мы должны ежечасно благодарить Бога: и во-первых, и во-вторых, и в-третьих — за то, что родились русскими, православными людьми, а не какими-нибудь дикарями язычниками…).

798. Голос Божий в душе язычника. Листок второй

Послушаем еще древних мудрецов Греческих (листок первый см. № 797); как пчелка собирает мед и с ядовитых цветов, так и мы можем поучаться не только у богомудрых мужей — святых Отцов и учителей Церкви, но и у всех мудрых людей, которые, не зная даже истинного Бога, слышали голос Его в своей совести. Вот их изречения.

Отец должен быть образцом добродетели для детей (Архит Тарентинский).

Больше чести тем родителям, которые сумеют воспитать своих детей, нежели тем, которые только родили их. Эти даровали им только жизнь, а те — дали им возможность жить хорошо (Аристотель).

Каков ты сам был к твоим родителям, таковы будут и твои дети к тебе (Фалес Милетский).

Кто не доставляет пропитания родителям своим, тот должен быть подвергнут бесчестию (Солон Афинянин).

Не спорь с родителями, хотя бы ты говорил и справедливое (Питтак Митиленский).

Выговор отца есть сладкое лекарство: он не колет самолюбия сына (Пифагор).

Послушному сыну приказание отца не трудно для исполнения (Сократ).

Кто нашел хорошего зятя, тот нашел в нем сына, а кто нашел худого зятя, тот потерял и дочь (Солон Афинянин).

Хорошо, когда граждане повинуются правителям, а правители повинуются законам (Солон Афинянин).

Если ты начальник, то прежде всего начальствуй над самим собой (Фалес Милетский).

Тогда бери власть, когда научишься повиноваться (Солон Афинянин).

Будь готов умереть за отечество (Периандр Коринфский).

Аристотеля спросили: что такое друзья? — Он отвечал: одна душа в двух телах. Относитесь, говорил он, к друзьям так, как желаете, чтобы они к вам относились.

Кто оставляет братьев и ищет других друзей, тот подобен человеку, который бросает свою землю и обрабатывает чужую (Пифагор).

Богом данный нам друг в истинных словах источает нам мед и молоко (Солон Афинянин).

Считай друзьями особенно тех, кои приносят пользу не столько телу, сколько душе (Пифагор).

С друзьями будь одинаков и тогда, когда они счастливы, и тогда, когда они несчастны (Периандр Коринфский).

Скорее иди к друзьям в их несчастьи, нежели в их счастии (Хилон Лакедемонянин).

Плоды земли вырастают раз в год, а плоды дружбы — во всякое время (Пифагор).

Делай добро другу, чтобы он был еще более другом, а врагу, чтобы он из врага стал другом (Клеовул Линдский).

Не злословь не только друга, но и врага (Питтак Митиленский).

Высказывай обличение так, как бы ты имел намерение вскоре сделать себе другом того, кого обличаешь (Периандр Коринфский).

Никогда не покидай старого друга, хотя бы злые люди и наговаривали тебе на него (Феогнид Мегарский).

Меч разрубает вещи, а клевета разделяет друзей (Демокрит).

Что пить смертоносный яд из золотой чаши, то же самое — принимать совет от вероломного друга (Пифагор).

Приятно и состариться с добрым другом, так же, как и со здравым разумом (Пифагор).

С людьми дурными не веди бесед, а держись постоянно людей хороших; с ними пей и ешь; с ними сиди и старайся понравиться им. От хороших и научишься хорошему, а если будешь вести знакомство с дурными людьми, то потеряешь и тот ум, какой имеешь (Феогнид Мегарский).

Верный человек дороже золота и серебра в трудных обстоятельствах (Феогнид Мегарский).

Прощение лучше мести (Питтак Митиленский).

Для своих обидчиков не требуй наказания: довольно для них того, что они удручают своею злобою (Пифагор).

Не гнев, но ум должен властвовать. Никто разгневанный не может обсуждать дела правильно (Эпихарм).

Берегитесь злобы: удрученные тяжкою злобою, вы никогда не успокоите дух свой от великих скорбей (Эмпедокл).

Кто-то сказал Сократу: «Не умру без того, чтобы тебе не отомстить». Мудрец отвечал: «А я не умру без того, чтобы не сделать тебя другом моим».

Однажды Платон, разгневавшись, сказал рабу: «Благодари богов, что я разгневан; иначе ты был бы наказан». — В другой раз этот мудрец сказал своему гостю: «Накажи моего слугу, я сам не могу этого сделать, потому что я разгневан». — Гневливым он советовал смотреться в зеркало, чтобы отвыкнуть от гнева. — Кто сильнее всех? — говорил он. — Тот, кто преодолевает гнев свой. А кто слабее всех? — Тот, кто не может удержаться, чтобы не высказать, что у него есть на душе. — Мудрец тем и отличается от обыкновенных людей, что когда его бесчестят, он не гневается, и когда хвалят — не превозносится.

Доброе слово — что миро благовонное: и в болезни помогает и в здоровии услаждает (Пифагор).

Самое трудное воздержание — от многословия (Пифагор).

Обуздывай язык, особенно на пиру. — Не допускай языку забегать вперед ума (Хилон Лакедемонянин).

Выгоднее молчать, нежели говорить: при молчании никто не впадал в бесчестие, а от многословия — многие. (Симонид Кеосский).

Обдумывай по дважды и по трижды то, что приходит тебе на ум (Феогнид Мегарский).

Не угрожай никому: это женское дело. — Не смейся над несчастным. — Умершего не злословь (Хилон Лакедемонянин).

Когда вздумаешь насмехаться над другими, обратись к самому себе: нет ли в тебе самом того, над чем хочешь смеяться, ибо самолюбие прикрывает многое, что стоит еще большей насмешки (Платон).

Лучше бросать камень напрасно, чем пустые слова. — Удар меча легче удара языка: тот ранит тело, а этот душу (Пифагор).

Легче удержать горящий уголь на языке, нежели тайну (Сократ).

Только неблагородный способен в глаза хвалить, а за глаза злословить (Сократ).

Из диких зверей кусается более всех ябедник, а из домашних — льстец (Диоген).

Скорее можно довериться коню необузданному, нежели слову необдуманному (Феофраст).

Для того нам дано два уха и один рот, чтобы мы больше слушали и меньше говорили (Зенон).

Лгуны приобретают ту выгоду, что когда они и правду говорят, то им не верят (Аристотель).

Больше верь своим очам, нежели чужим речам (Сократ).

Как ржавчина разъедает железо, так зависть — душу. Чем больше завидуешь, тем больше становишься причиною добра для того, кому завидуешь (Периандр Коринфский).

Железо съедается ржавчиной, а завистник своим нравом (Антисфен).

Завистники тем более несчастны, что кроме своего несчастья сокрушаются еще о чужом счастьи. — Злые радуются не столько своему счастью, сколько чужому несчастью (Феофраст).

Язык, чрево и похоти обуздывай. — Виноград приносит три грозда: первый — удовольствия, второй — опьянения, третий — неприятности. — Первый бокал пьют для здоровья, второй для удовольствия, третий ради наглости, а четвертый ради безумия (Анахарсис).

Вино без меры и мудреца делает легкомысленным. — Золото люди сведущие узнают на огне, а ум человека показывает себя через вино (Феогнид Мегарский).

Юноши до 18 лет не должны пробовать вина, ибо не следует к огню прибавлять еще огня. Затем до 30 лет можно умеренно употреблять вино, а после 40 лет его можно употреблять уже как лекарство для освежения сил в виду приближающейся старости, говорил Платон. Он советовал пьяницам чаще смотреться в зеркало: авось они увидят свое безобразие и отстанут от пьянства.

Когда выходишь из дому, то рассуди о том, что хочешь делать; а когда придешь домой, то рассуди о том, что ты сделал (Клеовул Линдский).

Не от слов ищи дел, а от дел — слов: не ради слов совершаются дела, а ради дел произносятся слова (Мизон).

799. Письмо святителя Феофана Затворника к умирающей сестре

Прощай, сестра! Господь да благословит исход твой и путь твой по твоем исходе. Ведь ты не умрешь. Тело умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая. Там встретят тебя батюшка и матушка, братья и сестры. Поклонись им, и наши им передай приветы, и проси попещись о нас. Тебя окружат твои дети — со своими радостными приветами. Там лучше тебе будет, чем здесь. Так не ужасайся, видя приближающуюся смерть. Она для тебя — дверь в лучшую жизнь. Ангел Хранитель твой примет душу твою и поведет ее путями, какими Бог повелит. Грехи будут приходить. Кайся во всех. И будь крепкой веры, что Господь и Спаситель все грехи кающихся грешников изглаждает. Изглаждены и твои грехи, когда покаялась. Эту веру поживее восставь в себе и пребудь с нею неразлучно.

Даруй же, Господи, тебе мирный исход! День-другой — и мы за тобою. Скоро свидимся. Потому не тужи об остающихся!

Прощай! Господь с тобой!

* * *

Как трогательно это письмо старца — святителя к его умирающей сестре! Каким спокойствием, какою крепкою верою — живою уверенностью в будущей блаженной жизни дышит оно! Будто старец провожает сестру в недальний путь-дорогу; путь этот не в неведомую страну: он ведет в дом Отчий, где ждут нас наши присные, прежде нас туда Богом позванные… Старец-святитель посылает всем им поклон и привет, просит их молитвенного попечения о себе… А любимой сестре желает мирного, доброго пути — христианской непостыдной кончины и сам обещает не замедлить: «день-другой — и мы за тобою»…

Вот как праведник-христианин смотрит на смерть. Вот как он провожает и дорогих сердцу в загробную жизнь. Не слышится ли в его словах победного слова: Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? (1 Кор. 15; 55). А вот послушайте, что пишет он к скорбному мужу умирающей сестры:

«Милость Божия буди с вами!

Я всегда молился и молюсь, чтобы Господь дал сестре пожить немного, пока последние дети станут на ноги. Но судя по тому, что вы сказали, теперь уже надо молиться о мирной кончине. — Что же делать? Что судил Бог, тому надо покориться.

Что умирает, ничего необыкновенного нет. Вслед за нею и мы пойдем тою же дорогою. Это общий всех путь. Но все же смерть поражает всех, и мы всех умирающих имеем так, как бы они нечаянно умерли. Вы останетесь доканчивать воспитание и пристроение детей, а она отойдет, и там, что нужно и можно, приготовит для встречи вас.

Будьте мужем силы. Скрепите сердце и мужайтесь. Ведь сестра сама не умрет, тело умирает, а лицо умирающее остается. Переходит только в другие порядки жизни. Вот и вы, когда она отойдет, туда переходите вниманием. В теле, лежащем под святыми и потом выносимом, ее нет. И в могилу не ее прячут. Она в другом месте. Так же жива как и теперь. В первые часы и дни она будет около вас. И только не поговорить, да и увидеть ее нельзя, а то тут… Поимейте сие в мысли. Мы, остающиеся, плачем об отшедших, а им сразу легче: то состояние отраднее. Те, кои обмирали и потом вводимы были в тело, находили его очень неудобным жильем. То же будет чувствовать и сестра. Ей там лучше, а мы убиваемся, будто с нею беда какая случилась.

Она смотрит и, верно, дивится сему.

У отшедших скоро начинается подвиг перехода через мытарства. Тут нужна ей помощь! — Станьте тогда в этой мысли, и вы услышите вопль ее к вам: «Помоги!» — Вот на что вам надлежит устремить все внимание и всю любовь к ней. Я думаю, самое действительное засвидетельствование любви будет — если с минуты отхода души, вы, оставя все хлопоты о теле другим, сами отстранитесь и, уединясь где можно, погрузитесь в молитву о ней в новом ее состоянии и новых неожиданных нуждах. Начав так, будьте в непрестанном вопле к Богу о помощи ей, в продолжение шести недель, да и далее. В сказании Феодоры — мешец, из которого Ангелы брали, чтобы отделываться от мытарей, — это были молитвы ее старца. То же будут и ваши молитвы… Не забудьте так сделать. Се и любовь!

Поскорее и меня известите… и я тоже начну, — и дети так пусть делают. Это будет дело… А слишком горевать и убиваться мало имеет смысла. Я пишу так, будто совершенно уверен, что сестра непременно умрет. Мне даже думается, что она умерла. Когда она уже такою стала, как вы писали, нечего более обманывать себя надеждами, для которых нет никакого ручательства…»

Вот еще письмо великого в своем смирении подвижника-святителя к матери, которая схоронила свою дочь и искала утешения у почившего в Бозе затворника:

«Милость Божия буди с вами!

Плачьте, плачьте! В этом нет ничего неестественного и укорного. Диво было бы, если бы мать не плакала о смерти дочери. Но при этом надо знать меру: не убиваться и не забывать тех понятий о смерти и умерших, которые даются нам христианством. Умерла! Не она умерла, умерло тело: а она жива, и так же живет, как и мы, только в другом образе бытия. Она и к вам приходит и смотрит на вас. И, надо полагать, дивится, что вы плачете и убиваетесь, ибо ей лучше. Тот образ бытия выше нашего. Если бы она явилась и вы попросили бы ее войти опять в тело, она ни за что не согласилась бы. Зачем же вам вступать с нею в такое разногласие? Желать того, что ей противно? Какая тут будет любовь?

Нельзя не пожалеть, что не пришлось вам лишний раз взглянуть в очи ее, последнее услышать слово от нее, последнее дать ей объятие материнской любви… Ну вот и поплачьте. Только все немножко. Телесные ее очи закрылись, а душевными она смотрит; смотрите и вы на нее душою своею. Не воображайте ее в могиле. Там ее нет, там тело ее; а она вне, и теперь, может быть, при вас стоит. Язык ее замолк, но она не лишена возможности говорить вам в сердце. Внимайте и услышите: «Мамочка, не тужи и не убивайся. Я с тобою и мне очень хорошо!» Отвечайте же и вы ей: «Ну слава Богу, что тебе лучше». Объятия ее застыли, не прострутся более. Но она собою, как душа, может объять душу вашу и так же тепло, как теплы обычные объятия. Отвечайте же и вы спокойною, немятущеюся памятию о ней…

Вот и все. Благослови вас Господи и утеши».

Каким благодатным миром веет от этих строк старца Божия! Невольно приходят на память слова Апокалипсиса: Напиши: блажени мертвии, умирающии о Господе отныне. Ей, глаголет Дух, да почиют от трудов своих (гл. 14; 13)…

Но что же значит, братие-читатели мои, что сердце наше болезненно сжимается при одной мысли о смерти и из груди вылетает невольный вздох: «А все же страшно умирать!..» — Дело понятное: ведь все утешения слова благодатного относятся только к умирающим о Господе. А о Господе умирает только тот, кто живет здесь для Господа по заповедям Господним. Видно мы не живем по заповедям Господа, когда боимся предстать перед Ним после часа смертного. Сказано: Смерть грешника люта (Пс. 33; 22). Вот я и боюся смерти, яко горька ми есть. Боюся смерти, потому что меня ждет там Страшный суд Божий за грехи мои тяжкие. Боюся смерти, потому что она грозит мне. муками вечными… «Зовет меня к Себе Царь Небесный, — размышляет святитель Тихон, — а я не готов… Указ Его ко Мне пришел, чтоб мне к Нему явиться, а я неисправен… Подходит ко мне смерть моя, а я о ней никогда не думал… О! зачем я об этом страшном часе никогда не помышлял? Суета помрачила ум мой и я не мог распознать прелести от истины, зла от добра, труда от пользы, греха от добродетели… О мир, мир, суеты и прелести исполненный мир! Как ты обольщаешь несчастного человека! Все твои сокровища я оставляю и вместо роскошного дома в малый гроб переселяюся; вместо шелковых одежд черным покровом покроюся, вместо обширных владений в трехаршинной могиле зароюся, вместо роскоши сам сделаюсь снедию червей… Прощай все! Наг изыдох от чрева матери моем, наг и отхожду в путь всея земли… Вот когда я вижу, что все, что я имел, не мое было! Царь Небесный зовет меня к себе и я иду к Нему, иду, но трепещу Его праведного и страшного суда… У Него суд нелицемерный; у Него и цари и их подданные, и князи, и вельможи, и рабы и господа, и нищие и богатые — все равны…» Так размышляет святитель Христов Тихон Задонский, изображая то смятение души, которое испытывает грешник перед смертию. Желаешь ли ты мирной христианской кончины, которою умирают праведники? — Тогда готовься к ней. Пока ты жив, дотоле двери покаяния и тебе отверсты. Пока ты жив, дотоле и Господь готов принять твое покаяние, помочь тебе в борьбе с привычками греховными, принять тебя, яко блудного сына, в отеческие объятия. Зачем унывать? Зачем отчаиваться в милости Божией? Видно ты еще способен к покаянию, если Господь терпит грехам твоим, не погубляет тебя с твоими беззакониями. А если так, то зачем же дело? Возблагодари Его милосердие и долготерпение и поспеши воспользоваться тем временем, пока не пришел к тебе «указ от Царя Небесного», призывающий тебя в другую жизнь. Теперь же, немедленно положи доброе начало твоему исправлению и новой христианской жизни. Прислушайся к голосу твоей совести и она, яко глас Божий, подскажет тебе, что надобно делать. Обратись к отцу твоему духовному и он поможет твоей мятущейся, скорбящей душе добрым советом, облегчит бремя совести твоей в таинстве Покаяния и приведет тебя ко Христу, твоему Спасителю. А Христос Спаситель не отвергает и приходящих к Нему во одиннадцатый час; хотя бы тебе оставалось жить на свете один день, один час — не унывай: Он не отвергнет тебя. Только обратись к Нему всем сердцем, соединись с Ним в таинстве святого Причащения, и тогда не страшны будут тебе все ужасы смерти, сей царицы ужасов, и мирно почиешь ты о Господе в добром исповедании веры в Него, в уповании вечной жизни и воскресения в последний день…

Да способит всех нас сей неизреченной милости Господь и Спаситель наш, Ему же слава со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.

800. Природа ведет к Богу, а Христос открывает Бога

Невидимое Его, Его вечная сила и Божество, от самого сотворения мира видимы чрез рассматривание творений (Рим. 1; 20).

Весна и праздник; день прекрасный: выхожу в цветущий сад подышать свежим ароматным воздухом. Как хорошо!.. Тихая радость невольно проникает в душу. Природа гораздо более и лучше, чем вино, веселит сердце человека. Она всем нашим чувствам приносит свою долю отрады: приятно смотреть на разнообразную красоту ее; приятно слушать пение птиц, шелест и шум деревьев; приятно вдыхать благоухание цветов; приятно осязать ласкающее веяние утренней прохлады; приятно насладиться сочной зеленью, ароматными плодами. Среди весенней природы живешь всей полнотою жизненных сил: легче дышится, добрее чувствуется; зорче всматривается глаз, живее работает мысль. На все кругом, хотя много лет уже знакомое, смотришь как на нечто новое, как на истинное чудо… А как многие говорят, что в наше время нет чудес… Напрасно! Всмотритесь внимательнее, вдумчивее, и вы поймете, что все вокруг нас — чудо! Вот пред вами сирень, ландыш, фиалка, роза, выросшие из зернышка: откуда явились у них эти обильные побеги, эти узоры листьев, это яркое разнообразие цветов, этот аромат их и, наконец, крестообразный вид цветочков сирени, фиалки?! Если вы возьмете по зерну всех этих растений, вы не различите зерен одно от другого: откуда же такое изумительное разнообразие в их росте, цвете, благоухании? Как извлекает роза из черной земли свою яркую розовую краску, а лилия — свою блестящую белизну?! Я вспоминаю при этом слова преосвященного Иннокентия Херсонского: «Возьмите осенью (говорит он) семена разных растений и смешайте их как угодно; бросьте потом их в землю и смешайте сколько можно более эту землю: вы не смешаете сим весеннего их всхода; ни одно из семян не забудет своей природы; пшеничное зерно явится пшеницею, роза — розою, виноград — виноградом, все удержит свою природу, свой вид, так, как бы вы посадили его особенно». — Откуда же, повторяю, явилось в этих зернышках такое неодолимое и разнообразное творческое свойство? — Или как происходит то, что из каждого хлебного зерна, брошенного в надлежащую почву, выходит на высоком стебле зрелый колос и несет десятки новых животворных зерен?.. Вы, может быть, улыбаясь скажете: «Да это все — очень естественно!» Но неужели это слово что-нибудь нам объясняет? Скажите: что естественного во всех явлениях, происходящих перед нашими глазами? Смена времен года, смена дня и ночи совершается в неизменном порядке: неужели это естественно? Вы опять возражаете: «Все происходит по законам природы». Точно; но откуда взялись эти законы?. . Или — объясните мне, как из гадкой гусеницы образуется прелестная бабочка? Отчего яйцо у птиц по внешнему виду одно и то же, а производить бесчисленные разновидности великолепного пернатого царства?.. Откуда взялись вы сами? Как зародились в вас ваш ум, совесть, воля? На земле все — чудо! А сама земля! А небо!.. Многие тысячи лет солнце, луна и множество планет носятся в пространстве вселенной, совершают свой путь беспрерывно, с неизменною правильностью, среди неисчисленного множества звезд, и не мешают друг другу: и это все естественно?! Кто же указал им пути их? Кто двинул? Что держит их в воздухе? Говорят: «миры держатся силою притяжения». А притяжение кто сообщил им? Да и что такое притяжение?.. Вот сверкает молния, усиливается более и более; дождь льется потоками, но не угашает огня небесного, а, кажется, умножает его; все небо в пламени, воздух горит из края в край; земля стонет и содрогается от потрясающих ударов грома: что такое все эти явления? Ученые говорят: это в природе действует сила, так называемая электрическая. Хорошо; что же это за сила? Ответа не может дать ни один мудрец… Очевидно, что наука только наблюдает явления, но сущности их не постигает. Так со всех сторон, куда ни оглянемся, мы окружены чудом, тайной, непостижимостью; но мы от детства привыкли ко всем этим явлениям и потому не считаем их чудом. Так не лучше ли сознаться прямо, что мир наш делится на мир чудес, к каким мы привыкли, и на мир чудес, к каким мы не привыкли? А самые явления и там и тут остаются чудесами. И все наши усилия — познать себя и весь окружающий нас мир не имеют никакого значения… Таким образом природа своими тайнами, еще в глубокой древности, приводила людей к вере — в Бога. И сама вера в свой черед есть чудо, одно из величайших и священнейших чудес на земле. И мир, слава Богу, всегда жаждал веры, потому что радостно предчувствовать, что только она одна есть сила великая и разумная и спасительная. И сердце вдохновенного человека с радостным трепетом восклицало: Дивны дела Твоя, Господи! Вся премудростию сотворил ecu! Твоя суть навеса, и Твоя есть земля; вселенную и что наполняет ее Ты основал. Исчитаяй множество звезд и всем им имена нарицаяй, даяй пищу всякой плоти, Ты возвеселил меня, Господи, творением Твоим; я восхищаюсь делами рук Твоих. Как велики дела Твои, Господи! Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это! (Пс. 103; 88; 91; 135; 146; 138).

Но ограниченный человеческий ум не в силах был сам собою приобресть и сохранить понятие о Боге бесконечном; затемненный страстями, он стал почитать за Божество разные твари. Единого истинного Бога не видал никто никогда, то есть не знал Его точно; единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил, то есть Христос сообщил людям полное познание о Боге, насколько мог понять наш ограниченный ум; Христос засвидетельствовал истину Своего учения всею святейшею жизнию, чудесами, страданиями, смертию, воскресением, вознесением на небо и ниспосланием Святого Духа. Без Христа, что такое была бы жизнь наша на земле? Начало без продолжения, суета сует, нечистота и беззаконие, призрак, дым, тень бегущая от дыма, сонный образ, мечта!.. Что такое люди одни, сами по себе? Земля и пепел! Что была бы душа без веры в Спасителя, за что бы она здесь держалась, когда все рвется и падает?.. Без Христа, без спасительного служения Сына Божия роду нашему, нам не на чем было бы стать твердо ни мыслию, ни сердцем, ни волею. У нас не было бы тогда ни отрады в прошедшем, ни утешения в настоящем, ни надежды в будущем. Мы не знали бы ни — что жизнь, ни — что мир, ни — что Бог? Без человеческого образа Сына Божия, каких утешений лишился бы дух человеческий, покидающий бренную оболочку телесную и вступающий в беспредельную неведомую вечность! Одним словом, человек был бы наиболее жалким существом земли, а мы окаяннейши всех человек. О, как преизобилен благодатию для нас Христос, не от человек приемлющий свидетельство, от вышних посланный, сошедший с небес! (Ин. 5; 34, 8; 23, 6; 38). В каком лучезарном сиянии приснорадующего света, с каким сладчайшим утешением вечно блаженной жизни является нам образ Христа, поправшего смертию смерть, пленившего ад, воскресшего и с Собою вся совоскресившего! Где и что подобное может найти и дать человеку весь мир со всеми открытиями и изобретениями смертной науки?..

Так, вера во Христа дает нам ясное разрешение великих тайн бытия, — дает нам основу и опору среди вечно колеблющего нас своими неразрешимыми тайнами мира, доставляет успокоение каждому труженику, страдальцу, говорит нам о великом милосердии Бога и приносит душевный мир пред темным таинством смерти. И — еще раз скажем: слава Богу, — мир жаждет этой веры, потому что видит в ней силу великую и разумную и спасительную…

Как же нам смотреть на то, что эта вера в наше время видимо слабеет, что ум человеческий восстает на разум Боржий, что современный дух мечется от мрака неверия к отчаянию небытия?

Прежде всего вспомним, что это нам не раз предсказано было. Самое первое появление Господа Иисуса Христа в храме вызвало следующие пророческие слова о Нем: «Се лежит Сей на падение и на возстание многих в Израиле и в предмет преканий»(Лк. 2; 34). Пред концом Своей жизни Христос с грустью говорил: Сын Человеческий, пришедши, найдет ли веру на земле? (Лк. 18; 8). Апостолы предсказывали, что наступят времена тяжкие, будут люди отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа, ругатели, отделяющие себя от единства веры, всегда учащиеся и никогда не могущие дойти до познания истины (Иуд. 4; 19, 2 Тим. 3; 1, 7).

Наконец — удел веры и верующих обыкновенно гонения, скорби и страдания. И этому нечего удивляться. По свидетельству священного предания, Христа никто не видал смеющимся, а плачущим видали часто. Были люди, кои не верили Самому Христу, в лицо говорили Ему: «беса имаши» (Ин. 8; 52), ненавидели Его, распяли. Христос все это знал наперед и однако говорил, пред самой кончиной Своею, Апостолам — детям Своим: Да не смущается сердце ваше, веруйте в Бога и в Меня веруйте (Ин. 14; 1). Подобно Христу, и христианство в мире от самого начала своего весьма часто являлось гонимым и терпящим, и это предсказал Христос в молитве Своей к Отцу Небесному: Аз дах им (Апостолам) слово Твое, и мир возненавиде их. Он же говорил ученикам Своим: Аще от мира бысте были, мир убо свое любил бы; якоже от мира несте, сего ради ненавидит вас мир; но ведите, яко Мене прежде вас возненавиде, яко Аз свидетельствую о нем, яко дела его зла суть (Ин. 17; 14, 15; 18-19, 7; 7). И христиан первого времени языческий мир, рассеянный и легкомысленный, не любил за их строго благочестивый образ жизни. Дело понятное. Святая жизнь древних христиан служила обличением и укоризною для язычников. Как же понять теперь, что в христианском обществе христиане от христиан за христианство подвергаются также разным нападкам, что у нас, на Святой Руси, нередко считают тяжелыми и невыносимыми некоторых людей за то только, что они, как рабы Христовы, иногда, по ревности о славе Божией и о спасении ближнего, считают святым долгом своего христианского звания — действовать по слову Христову? Ужели должно относиться и к нашему времени печальное предсказание Апостола: «вси, хотящии благочестно жити о Христе Иисусе, гонимы будут» (2 Тим. 3; 12)? О братия, о ревностные христолюбцы, примите апостольское слово утешения: Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух славы, Дух Божий почивает на вас (1 Пет. 4; 1.4). Всякий, кто так или иначе не покоряется Евангелию Божию пусть крепко подумает, что его ждет конец и — какой конец!..

The post Троицкие Листки (751 — 800) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (700 — 750) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

700. Для всех ли бывает Новый год?
701. Икона Богоматери «Трех Радостей»
* Матерь Божия — наша Радость
* Молитва ко Пресвятой Богородице
* Из песнопений в честь и славу Матери Божией
702. У купели младенца
703. После Святок
704. Искренно ли мы называем себя грешниками?
705. От тьмы к свету
706. Рассказ сына о святой матери
707. «Не прелюбы сотвори»
708. Вопли покаяния
709. Искра Божия в грешной душе
710. Чудо в Хонех
711. Первые грешники на земле
712. Перед исповедью об исповеди
713. Почему мы почитаем святых Божиих?
714. Почему же не сегодня?
715. Слово любви к тем, кто называет себя старообрядцами о вернейшем признаке веры истинной
716. Богоматерь у креста Христова
717. Внидите вси в радость Господа своего! Христос воскресе!
718. Юный святитель — великий мученик
719. Кто учит людей срамословию?
720. Какому перстосложению учит «Большой катехизис»?
721. Святой игумен в добровольном изгнании
722. Весенние цветы Святой Руси
723. Величие праздника Вознесения Господня
724. Утреннее славословие Пресвятой Троице
725. Нива, слезами орошенная
726. С вами Господь! (Причастникам после Святого Причащения)
727. Грозное слово святителя Василия Великого на упивающихся
728. Доброе слово жене, у которой муж пьяница
729. Как переносить обиды?
730. Сам Господь хранит детей
731. Дивная слава Успения Богоматери
732. Откуда плевелы на Христовой ниве?
733. Клятвы Иродовы
734. Небесный покровитель Русских Царей
735. У колыбели новорожденного младенца
736. В чем лучшее наследство для детей?
737. Крест Христов — наше оружие на врагов
738. Дружба (На день святого апостола Иоанна Богослова)
* Что может сделать христианская дружба
739. Святая радость о Боге Спасителе
740. К уходящим от проповеди
741. Чьи скорби легче?
742. Святой князь — инок-привратник
743. Блажен от юности Бога возлюбивший!
744. Зачем девочкам грамота?
745. Русский целитель — бессребреник
746. Памяти незабвенного Государя-миротворца
747. Многочисленным именинникам на день святителя Христова Николая
748. Наша Небесная Заступница
749. Как встречать день Рождества Христова?
750. Ищите и обрящете

700. Для всех ли бывает Новый год?

Повсюду ныне радость, повсюду торжество. Куда ни взглянешь, везде видно веселье; где не послушаешь, повсюду слышишь благожелания. Пойди по церквам, пойди по домам, пойди по улицам, — везде увидишь веселые лица и праздничные одежды, везде услышишь радостные поздравления. И если спросить кого-нибудь: чему люди радуются? — то все, и духовные, и светские, и богатые, и убогие, и мужчины, и женщины, и стар, и млад — все в один голос скажут: «Слава Богу, Нового года дождались! Слава Богу, Новый год начинаем! Как же не радоваться, как не ликовать?»

А мне думается, братие, что сегодня не только не все, но и очень-очень немногие новый год начинают, а потому не только не все, но и очень-очень мало таких, которым можно бы ныне с чистой совестью радоваться. Пожалуй, мои слова многим покажутся странными; но я прошу не спешить суждением, а прежде меня выслушать. Прикрашивать не стану, потому что тут не нужно никаких красок. А истину сказать я должен, как умею.

Итак, спрашиваю: что мы видим сегодня нового, чего вчера не видали бы? Какую и в чем перемену принес нам нынешний день? Если взглянем на землю, — она такая же мерзлая, снегом покрытая, как и вчера была; если посмотрим на небо, — и там те же звезды, та же луна, то же солнце, как и вчера было. Чему же мы новому сегодня радуемся? Скажешь, пожалуй: «Потому мы радуемся сегодня и благодарим Бога, что Он даровал нам с прошлогоднего первого января до нынешнего первого января дожить». Это хорошо, значит уже не в солнце, а в Боге, Творце солнца, видим причину нашей радости, нашей к Нему благодарности. Но скажи мне: если мы от первого января доживем до первого ноября, или до первого мая, или марта, то ужели не должны так же благодарить Господа Бога, как благодарим и сегодня? Что в церкви читается на Великом повечерии? День прешед, благодарю Тя, Господи! Не за год, не за полгода, не за месяц, но и за один день Святая Церковь благодарит Господа, без Которого и одного дня, одного часа, одного мгновения мы не можем прожить. Не о том, что дожили, а как дожили — вот о чем рассуждать должно. Дожили не только мы, но и скоты; не только христиане, но и евреи некрещеные, и турки, и язычники дожили, и разные безбожники; дожили не одни достойные люди, но и плуты, и воры, и разбойники, которые, если бы не дожили, то меньше себе греха нажили бы, меньше и людям зла натворили бы. Но оставим других, подумаем о себе: мы-то как дожили? Не найдется ли и среди нас много таких, которые, если не делом, то словом человека убили; которые от зависти к счастью ближнего изнывают, подобно Каину; которые на всякое зло, на всякую неправду безрассудно спешили, а о заповедях Божиих, о будущем веке, о спасении своем — нимало не заботились? За что же мы сегодня благодарим Бога? Чему радуемся? Тому ли, что он попустил нам не месяц, не два, не три, а целый год своими грехами оскорблять Его? Но ведь это было бы величайшее безумие, это было бы богохульство! Ведь Его воля святая была вовсе не на то, чтобы мы грешили; Он не отнял у нас жизни нашей, чего мы заслуживали, только для покаяния нашего, как поучает святый апостол Павел: «Или о богатстве благости Его и кротости и долготерпении нерадиши, не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет» (Рим. 2; 4). Почему многомилостивый и человеколюбивый Бог, прогневляемый на всякое время и на всякий час нашими беззакониями, не погубляет нас? Потому что «не хощет Он смерти грешника, но обратитися и живу быти ему, как Сам о Себе Он свидетельствует» (Иез. 33; 11). Но когда мы данное нам для нашего покаяния время употребляем на то, чтобы еще больше раздражать Его грехами своими, то слышите, что говорит тот же апостол Павел: По жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведного суда Божия, «Иже воздаст коемуждо по делом его» (Рим. 2; 5, 6). О том ли радуемся сегодня, что собрали себе много гнева Божия за год грехами своими? Нет! Об этом плакать надобно, а не радоваться. Господь принес на землю и проповедал лето Господне приятно; мы начинаем сие, приятное Господу лето, тогда, когда начинаем жить для Господа; а начать такую жизнь для Господа нельзя, если прежде не умрешь для греха!

Об этом новом лете и говорит апостол Павел, когда увещавает нас отложити… по первому житию, ветхого человека, тлеющаго в похотех прелестных: «Обновлятися же духом ума вашего, И облещися в нового человека, созданного по Богу в правде и преподобии истины» (Еф. 4; 22-24), когда Он заповедует: «преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная» (Рим. 12; 2). Очистите убо ветхий квас, да будете ново смешение (1 Кор. 5; 7). Поистине, начинают новый год те, которые прежде много о себе мечтали, а ближнего ни во что ставили, теперь же видят свою скудость духовную и смиряются под крепкую руку Божию. Начинают новый год те, которые доселе дышали ненавистью против ближнего, а теперь ищут с ним примирения и любви. Начинают новый год те, которые прежде всячески поносили ближнего, а теперь стараются, сколько можно, возвратить ему честь и доброе имя. Начинают новый год те, которые доселе завистливым оком смотрели на счастье ближнего, а теперь славят Бога за его благополучие. Начинают новый год те, которые прежде обижали ближнего, а теперь поняли, что этот грех не загладишь ни потоками слез, ни тысячами земных поклонов, ни строгим постом, если не возвратишь обиженному то, что отнял у него, если не загладишь этого греха милостынями, призрением сирот и другими добрыми делами, и стараются всеми мерами делать это. Начинают новый год те, которые, подобно Евангельскому блудному сыну, приходят в себя и возвращаются к Отцу Небесному, взывая из глубины сердца: «Отче, согреших бо на небо и пред Тобою» (Лк. 15; 18), и, «очистив себе от всякие скверны плоти и духа, творят святыню в страсе Божии» (2 Кор. 7; 1). Начинают новый год те, которые доселе хулили Церковь Божию и ее святые догматы, а теперь не мудрствуют паче, еже подобает мудрствовати в то, во что Церковь верует, отвергают то, что она отвергает.

Одним словом, мы тогда начинаем новый год, когда к Богу возвращаемся, когда все чувства наши, все мысли и желания к Нему единому устремляем. Все ли так поступают — пусть каждый спросит у своей совести! Ах, как мало таких, которые в этом зерцале увидят свое обновление! Почему же мало? Ведь Господь всех, в многомятежном мире сем труждающихся, к Себе призывает; всем без исключения, грехами обремененным, обещает покой, только бы мы сами шли к Нему непритворным покаянием. Значит, наше небрежение, наше нечувствие, наше ожесточение повинно в том, что не все мы начинаем лето Господу приятное. Только наша же грехом расслабленная воля виновна в том, что хотя мы и дожили до первого января, однако не все вступаем в Новый год, потому что не все лето Господу приятно начинаем, не все обновляемся духом; а без этого духовного обновления нет для нас и нового лета, напрасна и радость наша сегодня, бесполезно торжество, неуместно и всякое веселье…

Молим Тебя, Премилосердый Творче наш и Владыко Господи! Не предаждь нас до конца ожесточению нашему; даждь нам сердце новое и дух новый; сокруши окаменение наше; понуди нас, имиже веси судьбами, больше всего заботиться о нашем спасении, и, аще инако невозможно, то и накажи! Аще невозможно нам спастися здравием, понуди болезньми; аще невозможно изобилием, понуди лишением; аще невозможно благополучием, понуди скорбьми и напастьми. Только не отрини нас вовсе от лица Твоего; не погуби нас с беззакониями нашими, отврати нас от нас самих и обрати нас к Тебе; даруй нам лето Тебе благоприятное и нам душеспасительное хотя отселе начати; даруй нам остаток сей кратковременной бедной жизни нашей пожить так, чтобы мы не лишились блаженной оной вечности, для которой созданы и о которой день и ночь воздыхает душа наша. Аминь!

(Из слова на Новый год Стефана, епископа Псковского)

Ежедневная молитва святителя Филарета, митрополита Московского

Господи, не знаю, чего мне просить у Тебя. Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить Тебя. Отче, даждь рабу Твоему, чего сам я просить не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения; только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверсто; Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори по милости Твоей; порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе, предаюсь Тебе; нет у меня желания, кроме желания исполнять волю Твою; научи меня молиться, Сам во мне молись! Аминь.

701. Икона Богоматери «Трех Радостей»

Радуйся, Радосте Ангелов! Радуйся, Радосте наша: Радуйся, Радость миру Родившая!..

Так, в сердечном восторге, взывает Святая Церковь к Матери Божией. В Ней она видит свою радость, видит надежду для немощных чад своих, к Ней учит прибегать и нас, грешных, и в горе, и в радости. И прибегают чада Православной Церкви к Царице Небесной, как дети к своей любящей Матери, и поведают (объявляют) Ей в простоте сердца все скорби и печали свои, жалуются Ей на свои немощи, и Она, премилосердая Заступница рода христианского, с любовью материнской внемлет их мольбам и посыпает им от Сына и Бога Своего благодатное утешение и от всех бед избавление. Вот почему и святые иконы Ее нередко носят такие утешительные наименования, как: «Всех скорбящих Радость», «В скорбех и печалех Утешение», «Утоли моя печали», «Трех радостей» и подобные. Предлагаем нашим читателям повествование об иконе Пресвятой Богородицы, именуемой «Трех радостей», о которой сохранилось такое предание.

В начале прошлого столетия один благочестивый живописец привез из Италии копию с иконы «Святого Семейства» и оставил ее в Москве, у своего родственника — священника Троицкой, на Грязях, церкви (что на Покровке), а сам вскоре отправился опять за границу, где умер. Священник, получив известие о смерти его, пожертвовал эту икону в свою церковь и поместил ее в паперти, над входом в церковь. Прошло лет сорок после того. Одна знатная женщина в короткий промежуток времени понесла тяжкие утраты, одну за другой: ее муж был в чем-то оклеветан и отправлен в ссылку, имение было отобрано в казну, а единственный сын — утешение матери — попал в плен во время войны.

Несчастная искала утешения в молитве и просила Царицу Небесную быть заступницей пред Божиим милосердием за невинных страдальцев. И вот однажды она слышит во сне голос, повелевающий ей отыскать икону Святого Семейства и помолиться пред нею. Долго скорбящая женщина искала по московским церквям желанную икону, пока, наконец, нашла ее на паперти Троицкой церкви на Покровке. Усердно помолилась она перед этой иконой и вскоре получила три радостные вести: муж ее был оправдан и возвращен из ссылки, сын освобожден из тяжкого плена, имение возвращено им из казны. Вот почему и эта святая икона получила наименование «Трех радостей» (См. Историческое обозрение святых Московской Епархии. Московские Епархиальные Ведомости, 1869, № 11).

Икона хорошей живописи, Богомладенец на коленях Владычицы изображен с белым цветом, справа стоит старец Иосиф Обручник, а слева — Предтеча Господень Иоанн; оба они с любовью взирают на Божественного Младенца — Радость Матери Девы и их обоих, а лучше сказать — Радость всего мира…

Праздник в честь этой иконы совершается в Троицкой церкви 26 декабря (8 января), в день Собора в честь Пресвятой Богородицы.

Матерь Божия — наша Радость

«Тобою бо дадеся радость, Богородице, зовущим: благословенна Ты в женах еси, Всенепорочная Владычице!» (Часы Святой Пасхи)

Не ищет душа моя в мире этом утешения, потому что всякая радость мира сего есть печаль. Нет здесь радости, которая не растворялась бы печалью, нет утехи, которая не соединялась бы со скорбью; нет веселья, за которым не следовало бы сетование, нет смеха, после которого не было бы плача и воздыханий. Где же мне искать истинной, постоянной, неотъемлемой радости? Говорят, что только в раю нет болезни, нет печали и воздыхания: там всегда глас радости и спасения «в селениих праведных» (Пс. 117; 15). Но я, нечистый и скверный, как посмею войти туда, куда «не имать… внити всяко скверно» (Откр. 21; 27). Оттуда подобных мне грешников гонят с позором: «вне… пси и чародее, и любодее и убийцы, и идолослужителе и всяк любяй и творяй лжу!» (Откр. 22; 15). А если так, то куда пойти мне, грешному, чтобы найти утешение скорбной душе моей? Пойду ко Пресвятой Богородице: Она — рай словесный, всякой утехи и радости преисполненный, рай, к которому не только для святых, но и для грешных открыт всегда путь свободный и невозбранный! В этом раю, то есть у Матери Божией, я найду утешение, как только воззову к Ней с поющими: «подаждь утешение рабом Твоим, Всенепорочная, утоляющи лютая на ны востания, всякия скорби нас изменяющи!» Рай утешает только тех, которые перешли из сей юдоли плачевной в радостную жизнь, а Дева Мария утешает и тех, которые еще находятся в этой юдоли плача и оплакивают беду свою. «О Раю краснейший! Утешения Твоя да возвеселят душу мою!..»

Молитва ко Пресвятой Богородице

К кому возопию, Владычице, к кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Царице Небесная? Кто плач мой и воздыхание мое приимет, аще не Ты, Пренепорочная, надеждо христиан и прибежище нам грешным? Кто паче Тебе в несчастиях защитит? Услыши стенание мое и приклони ухо Твое к молению моему! Владычице, Мати Бога моего, не презри требующаго Твоея помощи и не отрини мене грешнаго, вразуми и научи мя, Царице Небесная; не отступи от мене, раба Твоего, Владычице, за роптание мое: буди мне Матерь и покровительница! Вручаю себе милостивому покрову Твоему, аще токмо восхощеши устроити о мне; приведи мя грешнаго к тихой и безмятежной жизни, да плачуся о грехах моих… Увы мне! К кому прибегну повинный аз, аще не к Тебе, упованию и прибежищу грешных, в надежде на неизреченную милость и щедроты Твоя? Кое ли слово за преступление мое изрещи возмогу к величеству славы Твоея? О Владичице, Царице Небесная! Ты мне Мати и надежда, Ты мне упование и прибежище, покров, заступление и помощь! Царице моя преблагая и скорая заступнице! Покрый Своим ходатайством мое преступление заповедей Сына и Бога Твоего, защити мене от враг видимых и невидимых, умягчи сердца злых человек, востающих на мя. О Мати Господа и Творца моего! Ты еси корень девства и неувядаемый цвет чистоты! О Богородительнице! Ты подаждь ми помощь немощствующему плотскими страстьми и болезнующему сердцем: едино бо Твое и с Тобою Твоего Сына и Бога нашего имею заступление, и Твоим пречудным заступлением да оправдан буду и избавлюся от всякия беды и напасти, всесильными Твоими молитвами, всечистая, непорочная и преславная Мария, Мати Божия! Радуйся, Благодатная, радуйся, обрадованная, радуйся, преблагословенная, Господь с Тобою!

Из песнопений в честь и славу Матери Божией

Утоли болезни многовоздыхающия души моея, утолившая всякую слезу от лица земли: Ты бо человеков болезни отгонявши и грешных скорби разрешавши, Тебе бо вси стяжахом надежду и утверждение, Пресвятая Мати Дево!

Всем предстательствуеши, Благая, прибегающим с верою в державный Твой покров: иного бо не имамы грешнии к Богу в бедах и скорбех присно избавления, обременени грехи многими, Мати Бога Вышняго! Темже Ти припадаем: избави от всякаго обстояния рабы Твоя!

Никтоже притекаяй к Тебе посрамлен от Тебе исходит, пречистая Богородице Дево: но просит благодати и приемлет дарование к полезному прошению.

Исполни, Чистая, веселия сердце мое, Твою нетленную дающи радость, веселия Рождшая Виновнаго!

Радости мое сердце исполни, Дево, яже радости приемшая исполнение, греховную печаль потребляющи!

От души советуем нашим читателям чаще повторять, а кто может — и петь эти умилительные песнопения, особенно в часы скорбей и томления душевного. Матерь Божия — радость всего мира: Она не оставит таких певцов Своих без благодатного утешения.

(Из «Руна Орошенного»)

702. У купели младенца

Лишь только мы явились на свет, как над нами совершено было самое первое Таинство церковное — Святое Крещение, и вместе с тем святое миропомазание .Не сознавали мы тогда, что с нами совершалось, но знаем теперь, что тогда нас принесли в церковь, что здесь мы отреклись темного царства диавола, и обещали служить Господу Иисусу Христу. Нас погрузили тогда в священную воду, помазали миром святым и дали нам белую одежду невинности и горящую свечу в знак того, что мы будем жить разумно и праведно. Тогда записали нас в число членов Церкви Христовой.

Таинство Крещения не может над нами повторяться; но мы часто имеем случай воспринимать новорожденных младенцев от купели Святого Крещения, и не должны пропускать такой прекрасный случай получить пользу для своей души. Благочестивый христианин идет в кумовья или в восприемники при крещении младенца со святыми христианскими мыслями: он считает своей святой обязанностью послужить новорожденному человеку — ближнему своему в таком великом и святом деле, чтобы ввести его в члены Церкви Христовой, как наследника вечного Царства Небесного. А темный, неразумный человек идет в кумовья и сам не знает: зачем он идет? И больно подумать, как много бывало и бывает у нас таких восприемников, которые под крестинами разумеют только хорошее угощение, часто соединенное даже с пьянством и невоздержанием! Что сказать о таких христианах, оскорбляющих святость совершаемых Таинств церковных пьянством, как бы умышленно помрачающих свой рассудок, чтобы ничего не понимать при совершении таких прекрасных, священных, поучительных обрядов? Несчастные! Они и понятия не имеют о том, зачем их позвали и какие обязанности они на себя принимают! Разве не бывает, что отец новорожденного приходит к священнику известить его, что у него родилось дитя, а потом, когда священник является в церковь или в дом, чтобы крестить этого ребенка, отца уже не видит: тот лежит где-нибудь пьяный — с радости!.. Разве не случается, что кум подходит к святой купели, шатаясь от водки, и едва бывает в состоянии ответить на вопрос священника: «отрицаешися ли сатаны?» одним словом: «отрицаюся…» И это слово исходит из уст, смердящих водкой… Это ли отрицание сатаны и всех дел его?

Но оставим этих несчастных оскорбителей Таинства святого; представим себе: какие размышления занимают, при совершении Таинства Крещения, человека благочестивого и разумного, которого попросили быть восприемником?

Всякий человек, конечно, родится человеком, а не Ангелом; он рождается, является на свет Божий, но много лет пройдет, прежде чем человек познает себя и весь мир Божий, его окружающий. А все же, хотя бы он был только однодневным младенцем, в нем сокрыта искра Божия, дух обитает бессмертный, — он назначен не для земной только, но и для вечной, небесной жизни. И вот, принесли это невинное дитя в церковь; оно и не знает о том, что с ним делают, оно спит себе невинным сном. Но мы, смотря на него, не можем не вспомнить слов Спасителя, что если мы сами не будем подобны невинным детям, то не войдем в Царство Небесное (Мф. 18; 3). О, если бы ты, чистый младенец, рос в твоей нынешней невинности, если бы во всю жизнь свою твоя душа сохраняла себя чистой от греха, если бы эта твоя одежда чистоты оставалась незапятнанной пороком! Если бы ты, когда перестанут тебя носить в церковь на руках, когда сам ты, дитя, будешь ходить сюда, не забывал, что обещал ты отречься от диавола и служить Христу; если бы никогда твое личико не краснело от стыда, твое сердце никогда не трепетало бы от страха и упреков совести, что ты изменил Христу, преступая Его святые заповеди! И еще придет час, когда ты, теперешний малютка, опять не в состоянии будешь сам прийти в церковь, когда добрые люди поднимут твое тело на носилках и принесут сюда уже в последний раз… О, если бы сказали о тебе тогда: умер праведный человек, благочестивый христианин, который оставил по себе не одно доброе дело, не один прекрасный памятник!

Вот какие размышления волнуют сердце благочестивого восприемника; при этом он оглядывается и на самого себя, и думает о себе: что я? Для чего я живу на свете? Как живу? Ведь я — человек, я — христианин, я живу для вечности; и я когда-то обещался служить единому Христу. И меня погрузили во святую купель, и омыли водой крещения, и меня помазали святым миром, запечатлели печатью Христовой, и для меня пели: «елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся…» А сохранил ли я все это, живу ли я честно, разумно и праведно, не оскверняя белую, чистую ризу Христову грешными делами?.. Достоин ли я быть восприемником этому дитяти, то есть быть его поручителем перед Христом? Не скажет ли мне Христос: человече, ты других вводишь в христианство, а сам не живешь по-христиански; других вводишь в союз со Мною, а сам отрекаешься Меня твоими темными, неразумными, грешными и преступными делами!..

Каждый раз, как мы идем в восприемники, мы имеем прекрасный случай, как при великопостной исповеди, заглянуть в свою душу. Мы, восприемники или кумовья, делаемся свидетелями, что между крещаемым и Христом Спасителем заключается вечный союз; мы ручаемся, что крещаемый исполнит все свои христианские обязанности, мы сами при этом обязуемся помогать ему в исполнении этих обязанностей. В древние времена христианства смотрели на звание восприемника, как на дело великое; нынешний век все переменил к худшему. Тогда восприемник постоянно носил в своем сердце заботу о своем крестнике. Если его родители умирали или проводили жизнь грешную, соблазнительную, то крестный отец, крестная мать были для крестника вместо родителей: они помогали ему в средствах жизни, учили и воспитывали его духовно, старались сделать из него доброго и честного человека.

У нас есть прекрасный обычай никому не отказывать, если кто просит нас в кумовья. Ах, если бы этот обычай люди выполняли как должно, по-христиански, если бы при совершении великого Таинства не стояли бессмысленно и, что еще хуже, если бы потом, после совершения Таинства, не оскорбляли святость Таинства невоздержанием и пьянством, не подавали бы повода иудеям и неверующим смеяться над самой верой христианской! Да, это прекрасный обычай, когда богатый человек идет в кумовья к самому последнему бедняку, не отказывается, не стыдится бедноты его: при этом и самый богатый, самый знатный человек не может не вспомнить, что и он вот так же, как и всякий последний бедняк, нагим пришел на этот свет, что и теперь он равен бедному: ведь одинаково с бедным и он пойдет в землю, из которой Бог его создал… Повторяю: хороший это обычай, что люди знатные и богатые не отказываются идти в кумовья к беднякам. Этого обычая держатся даже и наши Цари благочестивейшие: умилительно читать, как Русский Самодержец или его августейшая супруга воспринимали от купели Святого Крещения у какого-нибудь простого своего подданного. Честь и вам, люди богатые, когда идете крестить у бедного человека; только помните, что вы навек обязаны любить своих крестников, быть для них отцом или матерью не на словах только, но и на самом деле.

Проникнувшись мыслью о святости Таинства Крещения, постараемся, братие, удалить от крестин все нечистое, все грешное, особенно этот нехристианский обычай напиваться на крестинах допьяна; если есть в деревне и богатый, но пьяный человек, не приглашайте его к себе в кумовья: пусть лучше будет кум бедный, но зато честный, трезвый и богобоязненный человек. Вы, отцы и матери, встречайте своего новорожденного младенца не выпивкой, а чистой, усердной к Богу молитвой. Пусть радость ваша будет чиста и свята; радуйтесь, что родился новый человек в мир, что в вашем доме явился новый жилец, но пусть эта радость ваша будет во славу Божию, разделите ее со своими кумовьями и с родными по-христиански, без пьянства и всякого невоздержания. Показывайте свое духовное родство с восприемниками вашего малютки не излишним угощением и водкой, а добрым расположением и любовью. И благословит тогда Господь вас и малюток ваших, и пошлет Своих Ангелов охранять колыбельку его от всякого зла. Да будет так!

703. После Святок

Переходя постепенно от Вифлеема до Иордана, мы достигли, братие, и конца великих праздников Рождества и Крещения по плоти Господа нашего Иисуса Христа. Нынешним воскресным днем, который именуется в Церкви неделей по просвещении, заключается весь богосветлый круг праздников Господних. Поэтому ныне благовременно спросить нам самих себя: что полезного приобрели мы для души своей от воспоминания великих таинств, совершившихся в мимошедшие дни Господни? Что худого и нечистого изгнали из своего сердца — ради любви к своему Спасителю и Господу, в честь великого, беспримерного снисхождения Его к нам, грешным? Есть ли и для нас нынешний день воистину день по просвещении?

Мы торжествовали Рождество Господа нашего Иисуса Христа по плоти: воспомянули ли при этом о том новом, духовном рождении, которое совершилось в нас благодатью Святого Духа и должно совершаться постоянно в нашей жизни? Это духовное рождение совершается, по слову Апостола, совлечением ветхого человека с деяньями его и облечением в человека нового, созданного по Богу в правде и преподобии истины, — изгнанием из своего сердца греховных помышлений, нечистых чувствований и пожеланий и возвращением к себе плодов Духа Святого. Это происходит через подражание наше Христову самоотвержению и смирению, Его благости и милосердию, Его кротости и долготерпению, Его чистоте и святости, Его произвольной нищете и нестяжанию, Его посту и бодрости в молитве. Итак, поклоняясь Рожденному в вертепе, смирившему Себя до уподобления рабу, умертвили ли мы в своем сердце всякую гордыню и кичение? Научились ли кротости, смирению и послушанию? Взирая на убогие ясли и пелены Богомладенца, убедились ли сердцем своим, что не сокровища земные делают нас богатыми, а довольство своим жребием, какой посылается нам от Господа в этой жизни, что не слава человеческая делает нас великими, а смирение и добродетели христианские? Видя Богомладенца, бегущего в Египет от лютости Ирода, научились ли непамятозлобию и святому искусству благословлять клянущих нас, добро творить ненавидящим нас и молиться за творящих нам обиду? Воспоминая волхвов, пришедших из далеких стран поклониться родившемуся Царю Иудейскому, и принесших Ему дары, ощутили ли в сердце своем святую ревность и усердие спешно притекать в храм Божий, посвящать здесь ум и сердце свое смиренной и умиленной молитве, жертвовать от избытков своих Господу? Взирая на пастырей, по повелению Ангела пришедших в Вифлеем, чтобы обрести там Божественное Отроча, научились ли совершенному послушанию воле Божией во всех обстоятельствах жизни? Убедились ли в сердце своем, что всякое звание, проходимое со страхом Божиим, приближает нас к Богу; что и стрегуще стражу нощную о стаде своем можно удостоиться откровений и видений божественных, что не место и звание делают нас угодными Богу, а вера и благочестие, преданность воле Божией и страх Божий?

Мы праздновали начало нового лета и Обрезание Господне по плоти. Итак, минувшего лета нет уже и не будет. Итак, и без того краткая жизнь наша сократилась еще на целый год, еще на шаг мы ближе ко гробу, который и без того недалек от нас. Что ж понес с собой в вечность минувший год нашей жизни? Что представит он о нас Отцу веков, Богу духов и всякой плоти? Что внесет он в книгу живота нашего к осуждению или к оправданию нашему на Страшном Суде Христовом? Все, что сделано нами доброго, вписано там и не изгладится никогда: всякая слеза умиления и покаяния, каждый вздох молитвенный, всякая чаша студеной воды, поданная во имя Христово, — все помянется на суде Христовом, за все щедродаровитый Мздовоздаятель воздаст сторицею. Но там же записаны, братие, неизгладимыми чертами и все эти самолюбивые, своекорыстные, горделивые помыслы, коими осквернялся ум наш; все эти нечистые похотения и пожелания, коими волновалось наше грешное сердце; все эти праздные, пересудливые и душевредные слова, кои в бесконечном множестве истекали из уст наших; все эти честолюбивые замыслы, корыстолюбивые предприятия, неправые действия, коими или самих себя обесчестили, или брату нашему досадили, — все это там вписано в книге живота нашего, все это сокрыто теперь до дня Страшного и славного суда Христова, все будет открыто тогда пред лицом Ангелов и человеков, за все получит тогда человек праведное воздаяние.

О, как бы хотелось теперь многое и многое изгладить или исправить в свитке минувшего года, или же сокрыть, если можно, от всеведения Божия! Но минувшего лета уже не будет, и написанного в нем не переменит никакая сила, и от всеведения Божия не сокроется ничто и нигде. Итак, есть ли средство изменить сей праведный суд, написанный на нас собственными делами нашими? Есть, и оно в наших руках. Это — истинное покаяние, скрепленное решительным отвращением от зла и непреложным желанием своего спасения. Это — живая вера и упование на милосердие Искупителя нашего, на всепримиряющую силу Его крестных страданий и смерти, на всеосвящающую силу Крови Его, омывающей грехи всего мира. Для этого именно милосердый Отец Небесный и даровал нам новое лето жизни — для очищения себя покаянием. Быть может, секира гнева Божия давно уже лежит при самом корени бытия нашего; быть может, правда Божия давно уже осудила исторгнуть нас, как бесплодную смоковницу, и только беспредельное милосердие и всемогущее ходатайство Сына Божия умолило Отца Небесного оставить нам и еще одно лето. И это лето для многих из нас, без сомнения, есть последнее предсмертное время, данное милосердием Божиим на покаяние. Для кого именно из нас — мы не знаем: все мы, от самого рождения, обречены на смерть. «Блюдите убо, братие, како опасно ходите, не якоже немудры, но якоже премудри, искупующе время, яко дние лукавы суть» (Еф. 5; 15-16).

Мы торжествовали день Крещения Господа нашего Иисуса Христа, и ходили на Иордан, чтобы освятиться благодатью Духа Святого от вкушения освященных вод. Вспомнили ли мы при этом и о нашем крещении и о тех обетах, которые дали мы при крещении? Подумали ли о том, что каждый из нас отрекся тогда диавола и всех дел его, и обещал всю жизнь служить единому Иисусу Христу, во всем исполнять Его святую волю, жить по Его Святому Евангелию? Что мы принадлежим уже не самим себе, а Господу Иисусу Христу, искупившему нас Своей честной Кровью: «песте свои, — говорит Апостол, — куплены бо есте ценою. Прославите убо Бога в телесех ваших и в душах ваших, яже суть Божия» (1 Кор. 6; 19-20). Возбудилась ли при этом воспоминании в нашем сердце святая ревность тщательно избегать самых случаев ко греху, понуждать себя к исполнению всего, чего требует от нас Святое Евангелие Христово? Пробудилось ли, по крайней мере, то чувство умиления и сокрушения сердечного, которое выразил святой Давид в своей покаянной молитве: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей… яко не оправдится пред Тобою всяк живый!» (Пс. 50; 3,142; 2). Как прилична бы теперь каждому из нас смиренная молитва кающегося мытаря: Боже, милостив буди мне грешному!

Как благовременно каждому из нас стать теперь у порога церковного и воззвать: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, сколько раз в жизни моей я нарушал священные обеты, данные мною при крещении моем пред Ангелами и человеками! Сколько раз сам, произвольно, если не словами, то делами моими, я отрекался от Тебя, безумно предавал себя во власть сатаны исполнением злой воли его! Сколько раз беззаконными делами моими я бесчестил Кровь завета Твоего, которой освятился, и оскорблял Духа благодати Твоей! Но Ты, милостивый и щедрый Господи и Владыко живота моего, доселе щадил меня, недостойного, не погубил меня со грехами моими, еще ожидаешь милостиво обращения моего, еще даруешь мне время на покаяние, еще стоишь долготерпеливо у двери сердца моего и зовешь, — да услышу глас Твой и отверзу двери, и внидешь ко мне, и вечеряешь со мною! Слава непостижимому снисхождению Твоему, слава бесконечному человеколюбию Твоему, слава непобедимому всеми грехами мира милосердию Твоему!»

Братие мои, потщимся ознаменовать конец святых дней Господних святыми мыслями и святыми делами. Явися бо благодать Божия спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце, ждуще блаженного упования и явления славы великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Тит. 2; 11-13). Аминь.

(Из проповедей Димитрия, архиепископа Херсонского)

704. Искренно ли мы называем себя грешниками?

Господи, Господи, помилуй нас грешных! Эти слова молитвы покаяния нередко слышатся из наших уст. Блажен, у кого этот вздох тоскующей души исходит прямо из сердца сокрушенного и смиренного! И как грустно, как прискорбно, когда эти слова произносятся только по привычке, без всякого участия сердца! Когда их слышишь, то невольно в совести повторяются, как бы отголосок Божественной правды, слова Господни: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное: но только творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех» (Мф. 7; 21).

Один новоначальный инок жаловался преподобному Варсонофию Великому на другого брата, и в то же время называл самого себя грешным и безумным. Вот что отвечал ему благодатный оный наставник: «Ты называешь себя грешным, а на деле не показываешь, что действительно сознаешь себя таким. Кто признает себя грешником и виновником многих зол, тот никому не противоречит, ни с кем не ссорится, ни на кого не гневается, всех считает лучшими и разумнейшими себя. Будь внимателен, брат, это неправда: мы еще не достигли того, чтобы считать себя грешными».

Приложи каждый эту мерочку к себе — и увидишь: искренно или лицемерно называешь ты себя грешником. «Если ты грешник, — продолжает святой старец, — то зачем укоряешь ближнего и обвиняешь его, будто через него приходит к тебе скорбь? Лучше помолись, чтобы вам принимать участие друг в друге, по страху Божию. Вот, ты назвал себя неразумным, скажу тебе: берегись, как бы не быть тебе обманутым; испытай себя — и найдешь, что на деле вовсе не считаешь себя неразумным. А если действительно так о себе думаешь, то ни на кого не гневайся; ведь ты не в состоянии рассудить, хорошо ли или худо исполнено дело; ведь безумный и несмысленный не имеет в себе соли мудрости, а кто не имеет в себе этой соли, тот как приправит и осолит других? Смотри, брат, как мы бываем поруганы: говорим только устами, а дела показывают иное» (преподобный Варсонофий Великий, отв. 17).

Другому болящему ученику старец пишет: «Любезнейший брат! Ты называешь себя грешным, а грешный есть злой раб; тебя постигла болезнь, а болезнь есть наказание. Итак, наказание послано злому рабу. Если тебе тяжело нести наказание, то перестань быть злым, если же ты зол, то прими наказание. Когда же радуешься, будучи наказываем, то ты не зол, а кто не зол, того любит Бог. «Егоже любит Господь, наказует» (Евр. 12; 16). Рассмотри же по истине, кто ты, и избери одно из сказанного» (преподобный Варсонофий Великий, отв. 77). В беззакониях зачатые, мы и жизнь свою проводим во грехах. Грехов так много, что еще царь Давид (Пс. 18; 13) со скорбью вопрошал: Грехопадения кто разумеет; от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего, Господи, — молился он. «Что ни ступил, то согрешил», — кается простой русский человек. И когда человек начинает внимать себе, следит за всеми движениями души своей, то он постоянно видит, на каждом шаге своем, только грехи и грехи. Один из учеников преподобного Варсонофия говорит святому старцу: «Помысл внушает мне: ты согрешаешь во всем и потому должен при каждом слове, деле и помышлении говорить: «Согрешил я». А если не скажешь: «Я согрешил», — то значит считаешь себя несогрешившим. Меня беспокоит то и другое: говорить это при каждом случае я не в состоянии, а если не скажу, то думается мне, что согрешаю». Старец отвечает: «Мы должны всегда иметь такую уверенность, что согрешаем во всем: и в слове, и в деле, и в помышлении, — а говорить при всяком случае: «Я согрешил», — не можем. Демоны хотят повергнуть нас в уныние и внушают нам, будто, если не говорим таким образом о каждом своем деле, то считаем себя несогрешившими. Но вспомним Екклесиаста, который говорит: «время глаголати и время молчати» (Еккл. 3; 7). И поутру, за прошедшую ночь, и ввечеру, за день, скажем в умилении в молитве нашей ко Владыке Богу (Пс. 40; 5): Владыко! Прости мне все имени ради Твоего святого и исцели душу мою, яко согреших Тебе!» (преподобный Варсонофий Великий, отв. 439).

Есть разница в состоянии грешников: одни произвольно имеют в себе зло, другие непроизвольно. Преподобный Варсонофий пишет (отв. 617): «Произвольно имеющие в себе зло суть те, которые свою свободу отдают злу, услаждаются злом, сдружаются с ним. Таковые имеют мир с сатаной и не ведут с ним брани в помыслах. А непроизвольно имеют в себе зло те, которые, по слову Апостола (Рим. 7; 23), ощущают противную силу в своих помыслах, но не соглашаются, не услаждаются грешными помыслами, не повинуются им, но противоречат, противостоят, сопротивляются, гневаются за них сами на себя. Сии последние пред Богом много лучше тех, которые добровольно услаждаются злом и предаются ему».

Но может ли диавол заставить человека насильно согрешить? На этот вопрос преподобный старец Иоанн пророк отвечает так: «Не думай, чтобы диавол имел власть над кем-нибудь; причина греха заключается в нашей свободной воле, а не в принуждении от диавола: человек как не принуждается ко спасению, так и ко греху. Властью ли своей диавол прельстил Еву ко греху или советом? Нигде не видно его власти, иначе никто не мог бы убежать, когда бы он имел власть. А мы подобны свободному человеку, который произвольно отдал себя в рабство другому, и по времени приходит в себя и раскаивается. Если он не будет искать помощи у сильнейшего себя, то не может себя избавить: а когда будет искать, то мнимый господин его, зная, что он не есть его собственный раб, не смеет ничего ему сделать ради Всесильного. Итак, явно, что диавол не имеет власти над человеком; скажи и ты своему помыслу: точно, я должник, но прибегнул к Могущему меня избавить, Который призвал меня и говорит: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11; 28). Повергнем наше бессилие пред Богом, и Он упразднит козни вражии молитвами всех святых Своих (отв. 691).

«Считай себя самым грешным и последним из всех — и будешь иметь покой» (отв. 696).

«Говори себе всегда так: знаешь ли, душа моя, что мы грехами превзошли и бесов, а доброго никогда не сделали Бога ради, и горе нам, о унизившиеся, что мы сделаем в день судный?» (св. Нифонт, отв. 2).

Но что делать, когда у нас грехов так много, что нет возможности припомнить их все, чтобы принести в них покаяние? Вот что говорит на это преподобный Варсонофий (отв. 393): «Есть люди неграмотные, которые имеют добросовестных заимодавцев; будучи уверены, что эти заимодавцы с них ничего лишнего не возьмут, они, если и забудут, сколько должны, говорят заимодавцам: мы отдадим, сколько состоим должны, по вашему счету. Так и ты, какого еще заимодавца можешь найти вернее Бога, знающего и то, чего еще не было? Возложи на Него счет забытых тобою прегрешений и скажи Ему: Владыко, поелику и забыть свои согрешения есть грех, то я во всем согрешил Тебе, единому Сердцеведцу; Ты и прости мне все по Твоему человеколюбию; тем-то и проявляется великолепие славы Твоей, когда Ты не воздаешь грешникам по грехам их, ибо Ты препрославлен во веки, аминь».

Так кайся Богу каждый час; молись сам и проси молитв у святых Божиих, людей праведных. Хорошо говорит об этом великий Варсонофий (отв. 522 и 541): «Если человек сам не потрудится по силе своей, то никакой не получит пользы от того, что святые будут за него молиться. Когда они будут молиться и поститься за него, а он будет сластолюбствовать, то какую пользу принесет молитва о нем? Ибо здесь сбывается сказанное в Писании: «Един созидаяй, а другий разоряли, что успеет более, токмо труд?» (Сир. 34; 23). Если бы возможно было, чтобы тот, о котором молятся святые, спасался, нимало не внимая себе, то что препятствовало бы святым спасать таким образом и всех грешных людей мира сего? Но хотя грешный и потрудится несколько сам, он имеет нужду в молитве праведного, ибо Апостол говорит: «много бо может молитва праведного поспешествуема» (Иак. 5; 16), то есть когда святой и праведный молится за грешного, то и грешный, по силе своей, должен содействовать молению святых покаянием: сам он недостаточен к уплате долгов своих, и приносит малое, а молитвы святых — многое. Например: кому-нибудь надобно перенести десять мер пшеницы, а он не может понести и двух, но найдет богобоязненного человека, который понесет за него девять мер, а ему оставит только одну и таким образом даст ему возможность спастись».

Вот что значит молитва праведных. Проси же молитвы их, грешная душа, и Бог за их молитвы услышит и твою молитву и помилует тебя. Аминь.

705. От тьмы к свету

Многоразличны пути Промысла Божия в обращении грешников от заблуждений их. Бывает, что люди считают человека совсем погибшим. Он покинул Церковь Божию и не хочет слушать ее Богом поставленных пастырей, никакие увещания не вразумляют его, но если в его сердце еще не погасла последняя искра совести, и гордость еще не помрачила совсем его разума, то благодать Божия находит средство к спасению его заблудшей души, вразумляет его и обращает на путь истины. Так было всегда, так бывает и в наше время. Вот поучительный рассказ священника-миссионера Саратовской епархии, напечатанный в Саратовских Епархиальных Ведомостях за 1893 год.

Крестьянин села Юзовской Мазы, Вольского уезда, Алексей Кириллов Константинов был с детства православным до двадцати лет, а потом уклонился в раскол нетовской секты, в которой находился до семидесяти лет своей жизни. Через двадцать пять лет после уклонения в раскол у него заболела правая нога: опухоль, гниение и судороги в ноге лишили его свободного движения, он сидел и мог ходить только с помощью посторонних людей. Так продолжалось около двадцати лет. Болезнь смирила его сердце и он стал думать про себя: «Не за отступление ли от Православной Церкви Бог наказывает меня?» И стал он просить Господа Бога, чтобы открыл ему путь спасительный. И вот однажды он уснул, и во сне увидел православный и единоверческий храмы в ярком сиянии неизреченного божественного света, а молитвенный дом старообрядцев во тьме и мраке, и в то же время услышал тайный голос, который говорил ему: «Оставь тьму, иди к свету и спасешься». С этим он и проснулся. Долго думал Константинов о том, что значит это видение. Один из православных, Василий Тихонович Губин, услышав от него самого рассказ об этом видении, посоветовал ему немедленно присоединиться к Святой Церкви Православной. Но он не соглашался, говоря: «В прежние времена творились чудеса в Святой Церкви, а ныне их нет, следовательно, и благодати в ней нет. Если бы вот зажила у меня нога по ее молитве, я тотчас же присоединился бы к ней». «Веруй, — сказал ему Губин, — и по вере твоей будет тебе». Сильная болезнь ноги заставила Константинова от чистого сердца сказать: «Верую, Господи, во Святую Церковь Твою, помоги моему неверию!» И что же? С этой самой минуты болезнь затихла, нога стала подживать, а через месяц он стал совершенно здоровым и уже не чувствовал никакой боли в ноге. Но этим дело не кончилось. После исцеления Константинов не поспешил исполнить свое обещание, а явленную ему милость Божию приписал случайности. Укоренившиеся раскольнические мысли говорили ему: «Не по вере в Церковь Православную исцелился я, а по молитве моих братий старообрядцев». В этом убеждении укрепляли его и раскольники. Так способно бывает лукавить сердце человеческое, когда в нем укоренится худая привычка!

Проходит около трех лет, а он не только не думает присоединяться к Церкви Православной, но еще всячески поносит ее. И вот, в 1890 году, на сырной неделе, сделался с ним сильный удар, от которого он долго лежал без памяти, а когда пришел в сознание, тотчас встал перед иконами и с клятвой дал обещание присоединиться к Православной Церкви. Наступила первая неделя Великого поста. Каждый день он собирался идти в церковь, но никак не мог принудить себя к тому. Враг внушал ему: «Как это ты пойдешь в церковь? На тебя будут смотреть все старообрядцы как на врага и отступника, и будут смеяться в глаза!» Наконец, настал первый воскресный день Великого поста. Помолившись Богу, Константинов решился идти к литургии. Вышел он на улицу, остановился, долго смотрел на народ, идущий в православную церковь и в раскольническую моленную, и думал: «Не воротиться ли опять домой? Нет, — решил он, — пойду!» Подходя к церковной ограде, он вдруг почувствовал ужасный страх: тело его дрожало точно в лихорадке, мысли бродили в голове смутно и неопределенно. Собрав все свои силы, он вошел в сторожку и, помолившись святым иконам, встал у задней двери, как вкопанный, не переставая дрожать. Народу в сторожке было много. Василий Тихонов Губин читал из Пролога: чтение приостановилось, все обратили внимание на вошедшего. «Подойди-ка сюда ближе, Алексей Кириллович, — сказал Губин, — послушай-ка, как святые отцы страдали за Церковь». Тот медленно подошел к столу и сел рядом с Губиным.

В эту минуту ударили в церковный большой колокол, и православные все перекрестились. Константинов, испугавшись, не знал, что ему делать. Он сидел как живой мертвец и сильно дрожал. Народ стал выходить из сторожки в церковь. Константинов идти в церковь не мог, ноги не повиновались ему, особенно правая: болезнь ее как бы отрыгнула (вновь вернулась) и не давала ему покоя, сила воли ослабела, решимости не стало в нем, и он зарыдал, как малый младенец. «Желаешь ли присоединиться к Святой Церкви Православной?» — спросил его Губин. «Желаю», — отвечал он… Его взяли под руки и ввели в церковь.

По совершении проскомидии священник присоединил его к Святой Церкви, исповедал, и за литургией приобщил Святых Христовых Таин. Все это так отрадно подействовало на старика Константинова, что он и сейчас не может говорить об этом без слез. Из закаленного раскольника он сделался истинным сыном Православной Церкви, благодарит Бога за исцеление его болезни телесной и душевной и оплакивает те времена, в которые по неведению грешил против Святой Церкви и хулил ее пастырей и Святые Таинства. Его примеру последовали его семья и его родственники. Старику теперь (в 1843 году) семьдесят лет, но он еще совсем бодрый и болезни никакой в ноге не ощущает. Он неопустительно посещает храм Божий и каждый год трижды бывает у исповеди и Святого Причащения.

Братие, именующие себя старообрядцами! Вдумайтесь беспристрастно в этот рассказ. Вы все порицаете Церковь Православную за изменение якобы старых обрядов, за исправление книг и подобное. Но ведь вне Церкви нет спасения! Ваше самовольное общество не составляет Церкви спасающей. Хотите ли познать истину беспристрастно, какова бы она ни была? Просите Господа: «Скажи нам, Господи, путь, в оньже пойдем. Настави нас на истину Твою, да во свете лица Твоего пойдем, и о имени Твоем спасемся». И Господь услышит молитву вашу. Он готов даже чудесно содействовать вашему обращению и спасению, только бы вы искренно и всем сердцем пожелали найти путь, вводящий в жизнь вечную…

706. Рассказ сына о святой матери

Отрадно бывает на душе, когда читаешь жития святых Божиих; но особенно трогает сердце житие, написанное человеком, который был близок к святому при жизни его. Жители города Мурома свято чтут память праведной Юлиании, погребенной в селе Лазаревском, близ этого города. Родилась она при царе Иоанне Васильевиче Грозном, от благочестивых и благородных родителей, в детстве осиротела и воспитывалась сначала у своей бабушки, а потом у тетки, в страхе Божием и во всяком благочестии. Послушаем, что рассказывает о жизни этой праведницы, боярыни, ее родной сын Каллистрат Осоргин.

Шестнадцати лет Юлиания была отдана замуж за богатого и благородного Георгия Осоргина. И был ее свекор богат и добророден, и царю знаем, и свекровь ее тоже доброродна и смысленна. Видя сноху свою всякой добротой исполненной и разумной, радовались о ней, и хвалу Богу воздавали, и поручили ей править все домовое хозяйство.

Имела же блаженная с детства обычай всякий вечер довольно молиться Богу, и творить по сто поклонов до земли, и больше; также и восставая от сна своего довольно Богу молилась. И мужа своего наставила то же творить. И скорбела блаженная, что лучшей меры — девственного жития — не постигла. Но утешалась, слыша Апостола, вещающего: спасется жена чадородия ради, аще всякому делу благу последовала есть. И в другом месте сказано: «На два чина разделилось житие человеческое: на монашеское и на простое. Простым невозбранно жениться и мясо есть, но прочие заповеди Христовы — творить как и монахам. Можно и в миру Богу угодить, и не всяк постригаяйся спасется, но только тот, кто сотворит достойное монахов; и кто в миру живет по закону, лучше пустынника, который не весь закон исполнил». Когда же муж ее находился в царских службах, иногда года по три, в то время она все ночи без сна проводила, много Богу молилась, и не угасал свещник ее всю ночь. Продавая работу свою, деньги раздавала нищим. И это тайно от свекра и свекрови творила: только ведала одна малая рабыня, с которой она посылала милостыню нуждающимся. И все это делала по ночам, чтобы никто не узнал.

А днем домовое хозяйство без лености правила. О вдовах и сиротах как настоящая мать заботилась; своими руками кормила и поила, омывала и обшивала. Все в дому ее были одеты и накормлены, каждому дело по силе его давала, а гордости и величания не любила. Полуименем никого не называла и не требовала, чтобы ей кто на руки воды подал, а говорила: «Кто же я-то, убогая, чтобы служили мне такие же люди, создания Божии?»

Иные рабы ее были неразумные, ленивые, на словах перечливые. Но она все со смирением терпела, и на себя же вину возлагала и говорила: «Сама я пред Богом всегда согрешаю, а Бог меня терпит: что же мне на них взыскивать? Такие же люди ведь, как и я. Хоть и в рабство нам их Бог поручил, но души-то их больше наших цветут». И никого из провинившихся рабов она не обвиняла, за что много раз и от свекрови, и от мужа своего бывала бранима.

Постиг Русскую землю гнев Божий, наступил великий голод, от которого много людей поумирало. Она же многую милостыню творила тайно от всех. Брала у свекрови себе пищу, будто бы на утреннее и полуденное яденье, и отдавала нищим. А сама с утра до обеда и после обеда до ужина никогда не ела. Видя это, свекровь говорила ей: «Радуюсь я, невестушка, что ты чаще стала есть, но дивлюсь, как изменилась ты нравом! Когда хлеба было в изобилии, не могли мы тебя принудить к раннему ядению; теперь же в мире оскудение пищи, а ты берешь себе и завтрак и полудник». Она же, желая утаиться, отвечала: «Когда я еще не родила детей, не хотелось мне есть; а как начала родить, обессилела и не могу досыта наесться, и не только днем, но и ночью много раз мне хочется есть, и мне стыдно просить у тебя пищи».

Свекровь этому была очень рада и посылала ей пищи довольно и на день, и на ночь. У них в доме ни в чем не было оскудения: много скоплено было жита. Она же, принимая пищу от свекрови, сама не ела, а все раздавала нуждающимся.

Когда же из нищих кто умирал, нанимала она обмыть его и покупала погребальные ризы, и на погребение посылала деньги; и когда видела в селе своем мертвеца, знакомого или незнакомого, всегда долго молилась о душе его.

Было у нее десять сыновей и три дочери. Из них четыре сына и две дочери в младенчестве умерли; о них она говорила: «Господь даде, Господь отъят. Блаженных младенцев блаженное опочивание: о чем они могут дать ответ? Никакого искуса греховного они не сотворили. Причтены они с сынами Иова, и с избиенными от Ирода младенцами, славят Бога вместе с Ангелами, и о родителях своих Бога молят».

Просила она мужа отпустить ее в монастырь, но тот заклинал ее не оставлять его: сам он состарился, а дети малы. И читал он ей книги Божественные, в коих сказано: «Не спасут нас ризы черные, если не по-монашески будем жить, и не погубят ризы белые, если богоугодное творим. Кто, не стерпя нищеты, отходит в монастырь, не думая пещись о детях, тот не труда ищет, и не любви Божией, но хочет только отдохнуть. А дети, осиротев, плачутся и клянут, говоря: «Зачем же родители наши, родив нас, оставили в такой бедности и нужде? Если и чужих сирот велено кормить, то тем боле не морить своих»».

Она же, послушав, оставила свое намерение, сказав: «Воля Господня да будет». И стала она поститься больше прежнего: по пятницам вовсе не вкушала, затворялась в уединенной комнате, и там молилась, по понедельникам же и средам однажды в день вкушала сухоядение без варева.

Спала только с вечера час или два. И ложилась на печи без постели; только дрова острой стороной к телу подстилала, дрова и под голову клала, а под ребра железные ключи. Она ложилась, пока не засыпали ее рабы, а потом вставала на молитву и всю ночь со слезами Богу молилась до утреннего благовеста. Потом шла к заутрене и литургии, а днем дом свой богоугодно устрояла. Плакалась, когда видела человека в беде; с рабами же, как с родными детьми обходилась. Была для них истинная мать, а не госпожа. Провинившимся рабам и рабыням, вместо грозы, милование творила и от Божественных Писаний поучала, а не бранью и побоями. Иных же ее добрых дел невозможно ни пересказать, ни на письме передать. Где же говорящие, будто в миру нельзя спастись? Не место спасает, а ум и изволение к Богу. Адам и в раю, яко в великом отишии, утонул, а Лот в Содоме, как в морских волнах, спасся. Скажешь, что нельзя среди чад спастись? А вот блаженная Юлиания и с мужем пожила, и детей рождала, и рабами владела, а Богу угодила, и Бог прославил ее.

Когда преставился муж ее, тогда она еще больше пост к посту приложила, и молитву к молитве, и к слезам слезы, и милостыню паче меры показала. Случалось, что ни одной сребренницы в доме ее не оставалось, тогда она занимала, а нуждающимся подавала. Когда наступала зима, брала у детей своих денег на теплую одежду, но и это все нищим раздавала, а сама без теплой одежды оставалась. Сапоги на босые ноги обувала, а под подошвы, вместо стелек, ореховые скорлупы и острые черепки подкладывала, и так тело свое удручала. Знакомые говорили ей: «Что в старости тело свое томишь?» Она отвечала им: «Сколько усохнет тела моего, того уж не будут есть черви в оном веке».

Итак, пожила она во вдовстве десять лет, и дожила до Борисова царства, Годунова. И был в то время сильный голод по всей Русской земле, так что многие ели всякое скверное мясо и человечью плоть. И множество народа перемерло от голода. Тогда в дому блаженной великое было оскудение пищи, кони ее и рогатый скот околели. Только молила она детей и рабов своих, чтобы ничего чужого не трогали, не воровали; а что осталось у нее от скота, а также одежду, сосуды — все распродала на хлеб, тем челядь свою кормила и милостыню довольную просящим подавала. И дошла она до последней нищеты, так что в дому ее ни единого зерна жита не осталось: но и от этого она не смутилась, возлагала упование на Бога. Когда великая нищета умножилась в дому ее, она собрала своих рабов и сказала им: «Голод обдержит нас, видите сами. Если кто из вас хочет со мной терпеть, добро и приятно; а кто не хочет, пусть идет на свободу и не изнуряется меня ради». Благомыслящие из них обещали с ней терпеть, а другие отошли. С благословением и молитвой отпустила она их, не держала на них гнева. И велела оставшимся рабам собирать траву, называемую лебедой, и кору древесную, и из этого велела готовить хлебы, и тем сама питалась, и детей и рабов кормила. И молитвой ее был тот хлеб сладок, и никто в дому ее не изнемогал от голода. Тем же хлебом и нищих питала и, не накормив, никого из дому не отпускала, а нищих было в то время бесчисленное множество. Соседи говорили нищим: «Что к Юлиании в дом ходите? Она сама с голоду умирает». Нищие отвечали: «Много сел мы обходим, и чистые хлебы собираем, а так в сладость не наедаемся, как сладок хлеб у этой вдовы». И соседи для испытания посылали к ней за хлебом, ели его и дивились, говоря: «Горазды рабы ее печь хлебы», — а того не разумели, что молитвой ее хлеб был сладок. И терпела в той нищете два года; не опечалилась, не смутилась, не роптала, не изнемогала нищетой, но была еще веселее прежнего.

Когда приближалось честное ее преставление, разболелась она месяца декабря в 26 день, и была больна шесть дней. Но что была болезнь ее? Днем на постели лежала, а молитву творила непрестанно; ночью же сама вставала и молилась Богу, никем не поддерживаемая. А рабыни ее посмеивались, говоря: «Не взаправду хворает; днем лежит, а ночью встает и молится». Она же, уразумев, говорила им: «Что вы меня посмехаете? Разве не знаете, что и у больного истязует Бог молитвы духовные?»

И иное многое говорила от святых книг. 2 января 1605 года на рассвете призвала отца своего духовного Афанасия, и причастилась животворящих таин Тела и Крови Христа Бога нашего. Села на одре своем и призвала детей своих и рабов, и всех, живущих в селе том. И поучала их о любви, о молитве, о милостыне и о прочих добродетелях. И велела приготовить кадило и фимиам, и целовала всех, бывших при ней, и всем мир и прощение подавала. Потом легла; трижды перекрестилась, обвила четки около своей руки и сказала последнее слово: «Слава Богу всех ради! В руце Твои предаю дух мой! Аминь». И предала душу свою в руки Господа, Которого измлада возлюбила. И видели все в тот час на голове ее золотой венец и убрус белый. Омыли и положили ее в клети. И в ту ночь видели там горящие свечи, а весь дом наполнился благоуханием. И в ту же ночь явилась она одной рабыне и повелела, чтобы положили ее в селе Лазаревском, у церкви святого Лазаря, где многотрудно подвизалась она. Так пожила блаженная Юлиания. Таковы ее подвиги и труды. А написал я вкратце. Вы же, братие и отцы, не зазрите мне, что написал, будучи груб и нечист. И не думайте, что это все ложно, ради родства материнского. Видит Всевидящее Око, Владыка Христос, Бог наш, что не лгу!

707. «Не прелюбы сотвори»

Стыдно писать и говорить о грехах блуда и прелюбодеяния, — однако же это необходимо. Усиливающуюся болезнь надобно лечить, а не пренебрегать ею. Святитель Иоанн Златоуст был чистый сердцем муж и целомудренный: он стыдился говорить и писать о делах постыдных, гнилое слово не исходило из уст его; однако же и он, когда поставлен был учить и врачевать людские душевные язвы, против собственного желания и писал и говорил, не стыдясь, о том, чего привык стыдиться. Вот что говорит он блудникам и прелюбодеями: «Послушайте меня, хотя я буду говорить нечто нечистое, и не буду стыдиться, не буду краснеть, потому что не по своему желанию делаю это, но ради пользы тех, которые не стыдятся постыдное делать. И врач, когда хочет очистить рану от гноя, не может этого сделать, если сначала, касаясь раны, не осквернит гноем свои руки. Так и я не могу исцелить ваших болящих душ, если не произнесу своими устами потребных для того слов». Последуем отчасти и мы этому великому учителю, чтобы показать, как тяжек грех прелюбодеяния. Прелюбодеяние есть блудное грехопадение мужа, имеющего законную жену, с другой женщиной, или наоборот, падение замужней женщины с чужим мужчиной, нарушение супружеской верности и любви. Тяжек грех блудный, оскверняющий душу и тело, оскорбляющий и удаляющий от человека Духа Святого, лишающий его Царства Небесного, по слову Апостола: «всяк блудник, или нечист… не иматъ достояния в Царствии Христа и Бога» (Еф. 5; 5). Еще более тяжек грех этот, когда сквернятся им люди, живущие в законном супружестве. Апостол говорит, что «ни муж, ни жена над своим телом не имеют власти» (1 Кор. 7; 4), поэтому прелюбодеяние не только сквернит человека блудом, но и разрушает законный брак и оскорбляет Творца и Законоположника Бога. Бог изначала сотворил мужской пол и женский и сказал: «сего ради оставит человек отца (своего) и матерь и прилепится к жене своей, и будета оба в плоть едину, якоже ктому песта два, — говорит Христос Спаситель, — но плоть едина: еже убо Бог сочета, человек да не разлучает» (Мф. 19; 5-6). А прелюбодей именно разлучает то, что сочетал Бог, рассекает надвое единую плоть и оскорбляет святость Таинства брака, изображающего соединение Христа с Церковью. Прелюбодеяние касается четырех лиц: два оскверняют себя, а два терпят обиду — это законный муж и законная жена прелюбодействующих. Вот почему святитель Василий Великий налагает на прелюбодея сугубую епитимию: блудника отлучает от Святого Причащения на семь лет, а прелюбодея — на пятнадцать.

Прелюбодеяние подобно краже. Так говорит о прелюбодее праведный Иов: «в нощи будет яко тать. И око прелюбодея сохрани тму, глаголя: не узрит мя око: и покрывало лицу наложи» (Иов. 24; 14-15). Но вина прелюбодея несравненно больше вины вора: вор крадет вещи бездушные: злато, сребро и прочее, а прелюбодей крадет жену ближнего, крадет любовь и чистоту супружескую, дражайшую паче тысяч злата и сребра. Вор может еще нечто сказать себе в защиту: «Не дивно, — говорит Святое Писание, — аще кто ят будет крадый: крадет бо, да насытит Оушу свою алчущую» (Притч. 6; 30). А имеющий свою законную жену и прелюбодействующий с чужой не может иметь и такого оправдания и потому за скудость ума погибель души своей содевает (Притч. 6; 32). И поистине скуден ум у прелюбодея: имея свой хлеб, он ищет чужого; мог бы жить без греха со своей законной женой, а хочет владеть чужой, с душепагубным грехом, с поношением и осуждением от всех. «Тать не приходит, по слову Христову, разве да украдет и убиет и погубит» (Ин. 10; 10); и прелюбодей крадет чужой брак, готов и на убийство, если его застанут в греховном деле, что и бывает иногда.

Губит прелюбодей и свою душу, и душу той, с которой грешит: оба идут в гибель вечную. А святой Златоуст рассуждает, что прелюбодеяние хуже разбоя, потому что не так обидно человеку лишение имущества, как лишение чести супружеской. Прелюбодеяние — вражда против Бога Самого, как говорит Апостол (Иак. 4; 4): «Прелюбодее и прелюбодейцы, не весте ли, яко любы мира сего вражда Богу есть?» Какая это любовь мира? Та, которую вы имеете между собой: любит мир и почести, и богатство, но больше всего она погружена в похоть плотскую; вот эта-то любовь и есть вражда против Бога, она противится закону Божию, нарушает Его уставы, преступает положенные от Него пределы и ставит как бы ни во что Самого Бога Законодателя, Который установил для людей жизнь супружескую. Видите, какой тяжкий грех — прелюбодеяние! Прелюбодей недостоин помилования. Послушайте, что говорит святой Златоуст: «Как кормчий, потопивший свой корабль в пристани, не заслуживает помилования, так и человек, вступивший в брак и оскверняющий чужое ложе, или даже только взирающий на чужую жену с греховным вожделением, безответен и пред Богом, и пред людьми». Кто не может вынести борьбы с похотью плотской, тот женись, как и Апостол советует: «во избежание блудодеяния кийждо свою жену да имать, и каяждо (жена) своего мужа да иматъ» (1 Кор. 7; 2).

Прелюбодеям и в Ветхом Завете не было помилования и прощения: за этот грех не было очистительной жертвы, а прямо была назначена смертная казнь: «Человек, — сказано было в законе Моисеевом, — иже аще прелюбы содеет с мужнею женою… смертию да умрут прелюбодей и прелюбодейца» (Лев. 20; 10). А если в Новом Завете и назначается прелюбодеям церковное покаяние, то это делается только по неизреченному благоутробию Божию, никакими грехами человеческими не побеждаемому.

А сколько бед влечет за собой этот грех! Пусть люди не узнали о нем, но совесть, как червь неусыпающий, будет угрызать душу, постоянно обличать, приводить в отчаяние! Прелюбодей всех боится: ему кажется, что все знают о его грехе, все о нем шепчутся между собой, все его осуждают. Правду говорит святой Златоуст: «Прелюбодей, хотя и нет у него обличителя, постоянно чувствует в самом себе обличение, теней боится, рабов своих страшится, лежит ли на своей постели, сидит ли за столом, находится ли на торжище: и днем, и ночью, и наяву, и во сне проводит жизнь Каинову, который ходил стеняй и трясыйся на земли…» И это еще говорим о тайном прелюбодеянии, а что сказать о том, которое стало известно людям? Какой стыд, какой позор и бесчестие! Что бесчестнее, когда человека застали в этом грехе и влекут на суд, а все на него смотрят и смеются над ним? Пусть даже его не обличили, к суду не призывают, но его грех стал известен, и все о нем говорят, все его осуждают… Тайно согрешил царь Давид, только один пророк Нафан обличил его наедине, однако же Давид стыдился всего Иерусалима и говорил: «Весь день срам мой предо мною есть, и студ лица моего покры мя» (Пс. 43; 16). Но сколько бывает срама, когда грех пред всеми обличается! Стыдятся люди слова гнилого, стыдятся обмана, обнажения тела, но не думаю, чтобы был стыд больше того, какой бывает, когда человека обличают в грехе блудном: лучше бы такому человеку не родиться на свет, чем терпеть это бесчестие! А каково бывает озлобление оскорбленного мужа, который готов бывает, если бы можно было, сам растерзать на части своего оскорбителя! «Исполнена бо ревности ярость мужа ея: не пощадит он прелюбодея в день суда» (Притч. 6; 34). И бывает тогда прелюбодей несчастнее пойманного вора: «сей, сказано, аще же ят будет, воздаст седмерицею, и вся имения своя дав, избавит себе, а прелюбодей ничем не может утолить гнев оскорбленного мужа, ниже разрешится, сказано, многими дарми» (Притч. 6; 31, 35). Разве может он чем-нибудь отплатить мужу за то, что соблазнил его жену? А что бывает с законной женой, когда она узнает, что муж изменил ей? Она плачет, рыдает, попрекает мужа в лицо, терзается от ревности и случается иногда, что сама вдается в тот же грех прелюбодеяния или же убивает мужа… Сколько тому бывало примеров в истории! Поэтому и сказано в Писании: «Ввяжет ли кто огнь в недра, риз же (своих) не сожжет ли? Или ходити кто будет на углиех огненных, ног же не сожжет ли? Тако вшедый к жене мужатей не без вины будет…» (Притч. 6; 27-29). Прелюбодеи издревле были наказываемы смертью: закон Моисеев, повелевал их побивать камнями, а у древних народов их предавали сожжению, рубили им головы, заставляли самих вешать себя, а если оставляли в живых, то резали им носы и уши, наказывали тысячами ударов, продавали в рабство… И между нами, христианами, немало таких грешников, но нет для них казни смертной, разве Сам Праведный Судия казнит их в жизни будущей. Но не казнит ли часто и в настоящей? Столько разных бедствий повсюду — отчего они? За грехи наши наказывает нас Бог, а мы не хотим познать вины своей и покаяться!..

(Из «Летописи» святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

708. Вопли покаяния

Господи, да не яростию Твоею обличиши мене! Владыко, я знаю, что все страшное и ужасное ожидает меня. Когда ты поставишь судилище пред лицем Ангелов, Архангелов и всей твари, тогда сядешь для суда на престоле страшном и превознесенном, и сотворишь то, что обнаружатся и откроются все содеянные наши согрешения; посему и не смею и не дерзаю испрашивать у Тебя совершенного прощения многих моих грехов: они слишком велики. Господи! Я согрешил пред Тобою более всякого человека, проводил жизнь хуже блудного сына; враг обокрал меня безжалостно паче мытаря, исконный убийца-губитель злобно умертвил меня паче разбойника; предавался я любодеянию паче блудницы; я грешил без покаяния несравненно более, нежели Ниневитяне; «беззакония моя превзыдоша главу мою паче Манассии и Хананеянки, яко бремя тяжкое отяготеша на мне… Пострадах и слякохся до конца…» (Пс. 37; 5,7). Прогневал я святое Твое имя; оскорбил Духа Твоего Святаго; преступил Твои заповеди; расточил Твое богатство на злые дела; осквернил Твой храм — мое тело; душу мою, созданную по Твоему образу, осквернив, соделал непотребной; с Твоими врагами я провел и убил время жизни, которое Ты дал мне; одежду, которой Ты меня облек, я запятнал и осквернил; светильник, который Ты даровал мне, я, воздремав, угасил; лице мое, которое Ты просветил, я помрачил срамом грехов; очи мои, которые Ты соделал светлыми, я опять ослепил злыми делами; уста мои, которые Ты освятил, опять я осквернил. И знаю, что все сделанное мною, Ты раскроешь и обличишь, и никак не могу этого я избежать. Поэтому сам произношу над собой слово обличения: Господи, да не яростию Твоею обличиши мене! Я прошу у Тебя, Человеколюбца, хотя бы этой одной милости. Ты Сам точно знаешь все мои тайные согрешения, но не обличай меня, не открывай моих согрешений пред всеми Ангелами и людьми к моему стыду и поношению; Господи, да не яростию Твоею обличиши мене! Если не стерпим гнев тленного царя, то кольми паче гнев Божий невыносим для всякой твари.

Ниже гневом Твоим накажеши мене. Я достоин всякого наказания, но, наказуя меня, не гневом Твоим накажеши мене. Знаю я, что разбойник, блудница и мытарь воздохнули к Тебе из глубины сокрушенного сердца и были оправданы. Но я не таков, как они: не имею слез умиления, нет в глубине души моей сердечного стенания, нет во мне сердечной чистоты, нет и искреннего поста, нет любви к брату, нет духовной нищеты, нет молитвы непрестанной, нет сострадания, чтобы получить помилование, нет целомудрия и чистоты помыслов, нет богоугодного произволения. После этого с каким лицом я предстану пред Тобою? Откуда возьму дерзновение испрашивать прощение? Владыко, многократно я обещал принести истинное покаяние пред Тобою, и оказывался лживым в своих обетах. Сколько раз припадал к Тебе в церкви и, выходя из нее, тотчас утопал в беззаконии! Много раз Ты миловал меня, и я устремлялся на всякое зло. Сколько раз Ты меня, грешного, увещавал, поднимал как благоутробный, лобызал меня как сына, беседовал со мной как с чадом Своим, вразумлял меня как младенца, простирал ко мне объятия, поддерживал меня падшего, и говорил мне: «Не бойся, поднимись, опять встань, опять иди, опять не бойся. Я не буду отгонять тебя, не буду отвращаться от тебя, не буду поносить тебя. Я не гнушаюсь тобой — Моим созданием, не ожесточаю сердца к Моему сыну. Я не могу ненавидеть человека, которого создал Своими руками, за которого излил Свою Кровь. Как не принять Мне обращающегося и припадающего ко Мне?»

Поэтому, Владыко, и еще покажи на мне Свое долготерпение, не спеши посекать меня, как бесплодную смоковницу. Но Ты, Владыко, как благий и Человеколюбивый, не исторгай меня из жизни еще неготового, не бери меня, еще не имеющего брачной одежды, не представляй к Своему судилищу, на позор, обнаженную мою душу; подожди, окажи человеколюбие, имей сострадание ко мне, бедному, обнаженному, малодушному, нерадивому, окаянному, немощному, блудному, скверному, распутному, злонравному, жестокому, немилостивому и осужденному, не имеющему оправдания, достойному всякой казни, геенны и муки. Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь! Немощен телом, немощен душой, немощен намерением, немощен помыслом. Истощилась моя крепость, оскудели дни мои и прошли в суете, и я вижу, что конец приближается. Но, Господи, не затворяй для меня двери милосердия Твоего; отверзи мне дверь и простри руку мне. Если Ты затворишь, кто отверзет? Даруй и мне еще хотя немного времени, и сотвори мне образ спасения. Ибо все, что я ни сделаю без Тебя, все будет бесполезно и невыполнимо. Ты Сам сказал: «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15; 5). Посему помилуй мя, Господи, яко немощен есмь! Враг обессилил меня, сделал немощным и сокрушенным, а немощной и сокрушенный не может оказать сам себе милости, расслабленный не может сам себе помочь, не может уврачевать себя. Сего ради помилуй мя, Господи, яко немощен есмь, а немощной не может действовать. Исцели мя, Господи, яко смятошася кости моя! Кости душевные у меня сокрушены, а у кого кости сокрушены, тот не может встать и поискать врача, не может побежать и избавиться от врага. Поэтому-то Ты, Владыко, пришедший взыскать и спасти погибшее, Ты взыщи меня. Ты опять приди и поспеши на помощь ко мне, впадшему в разбойники: они сделали меня не полумертвым, а совсем мертвым. Посему исцели меня, Господи, и исцелюся; спаси меня, Господи, и спасуся. Исцели мя, Господи, яко смятошася кости моя, и душа моя смятеся зело. Владыко, я предал себя с душою в рабство страстям, а чрез это и душу и тело соделал посмешищем. Я вижу, что час разлучения моей души пришел, лета жизни протекли, конец приблизился, жнец мой поспешает, показывает серп, и душа моя от страха смутилась зело. Я вижу, что Ты приближаешься ко мне, хочешь исторгнуть меня из сей жизни, и душа моя смутися. Вижу, что я не только не исправился, но ежедневно преуспеваю в худших делах, и душа моя смутися зело. Созерцаю свой исход из сей жизни к будущей, но не имею у себя необходимого для пути, и душа моя сильно возмутилась. Вижу, что заимодавец приступает ко мне и требует своего долга, а я не имею, чем уплатить его. Зрю, как приставник мой начинает уже развертывать рукописание моих грехов, как отовсюду начинают окружать меня духи злобы со скрежетанием. Вижу многих досадителей, и не вижу ни одного состраждущего мне, и душа моя объемлется величайшим смущением. Я страшусь и содрогаюсь, ужасаюсь и трепещу, и не знаю, что делать. Если испрошу себе продолжения жизни, то боюсь, чтобы чрез это не умножить еще больше согрешений. Каким же образом буду взирать я на Судию? Недоумеваю… И Ты, Господи, доколе? Вот, Владыко, Ты Сам видишь, что я безмерно исполнен зла, немощен и непотребен. Вот, Ты, Господи, зришь, как враги окружили меня и ратуют против меня, как лета жизни быстро протекли, и силы мои ослабели. Посему, Господи, доколе Ты не умилосердишься надо мною? Сколь долго будешь терпеть? Доколе не наказываешь врагов моих, доколе не помилуешь и не избавишь меня? Обратися, Господи, избави душу мою: спаси мя ради милости Твоея! Обратися, как пастырь, как наставник, избавь меня, как крепкий, спаси мя ради милости Твоей, а не ради моих дел: ибо дела мои лукавы, но спаси мя ради милости Твоея! Владыко, если Ты захочешь судиться со мною, то сам произношу над собой суд и признаю себя достойным смерти, но прибегаю к Твоей милости. Я ничего не имею, прошу у Тебя одной только милости. Но не спрашивай с меня уплаты за оную. Никто никогда не покупает милость, но приемлет оную как дар: спаси же меня милостью Твоею! Вспомни, Владыко, Свое слово, которое Ты изрек в Святом Писании: «…прилежит помышление человеку… на злая от юности его» (Быт. 8; 21). Вспомни, Владыко, «яко персть есмы» (Пс. 102; 14). Помяни, «яко человек сует уподобися…» (Пс. 143; 4). Помяни… «яко не оправдится пред Тобою всяк живый» (Пс. 142; 2). Вспомни… «аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит?» (Пc. 129; 3). Вспомни… «кто бо чист будет от скверны? Никтоже, аще и един день житие его на земли» (Иов. 14; 4-5). «Помяни, яко… в беззаконных зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50; 7). Помяни, что и самое небо не чисто пред Тобою (Иов. 15; 5); даже самый чин Ангельский не беспорочен пред Тобою, потому что некоторые из них свержены были с небес за свое согрешение. Посему и спаси меня, испрашивающего у Тебя милости, ради милости Твоея!

Если Ты спасешь достойного, то в этом нет ничего удивительного. Если Ты помилуешь праведника, то в этом не будет ничего особенного, ибо он достоин Твоего помилования. Если Ты прославишь усердного на доброе, то и здесь ничего не будет великого: ибо Ты правосуден. Но паче на мне яви дивную Твою милость, чтобы и я прославлял Твое человеколюбие!

Как Создатель, Ты знаешь немощь нашего естества, и знаешь оную еще потому, что Ты Сам облекся в наше естество. Сего ради ныне спаси мя ради Твоей милости, да не победит моя злоба Твоего милосердия. И если Ты захочешь с нами судиться, то у всех уста заградятся, не имея возможности, что и как отвечать. Сего ради… «не вниди в суд с рабом Твоим» (Пс. 142; 2); соделай то, чтобы милость Твоя перевесила бремя грехов моих. Спаси меня верою, а не делами, дабы и ко мне, Человеколюбие, Ты изрек сии слова: «…вера твоя спасе тя: иди в мире» (Лк. 7; 50).

Владыко! Ты ни одному не сказал из тех, которым даровал прощение: «твои дела спасли тебя, потому что вся наша правда пред Тобою якоже рубище нечистое» (Ис. 64; 6). Сего ради опять повторяю сии слова: «спаси мя ради милости Твоея! …милость Твоя поженет мя вся дни живота моего…» (Пс. 22; 6). Некогда блудный умолял Тебя принять его, яко единого от наемник Твоих; Ты же принял его как сына. Разбойник просил Тебя только воспомянуть о нем во Царствии Твоем, а Ты даровал ему весь рай. Блудница ничего не просила, а только проливала слезы, и получила несравненно более, нежели сколько надеялась. Заплакал Петр о своем грехе, и Ты не только простил его, но и вручил ему ключи Своей Церкви и Царства Небесного. Спаси же и меня, ради милости Твоея! Яко несть в смерти поминали Тебе, во аде же кто исповестся Тебе? Вот почему я содрогаюсь и смущаюсь: я совершенно знаю, что когда наступит конец моей жизни, тогда во аде невозможно будет принести раскаяние пред Богом, там нет покаяния, нет по смерти прощения. Утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу. Я знаю, что бросающие семена в землю с плачем, в день воскресения с радостью будут собирать свои снопы. Смятеся от ярости око мое, обетшах во всех вразех моих, я состарелся во грехах. Отступите от мене, вси делающии беззаконие, перестаньте, устыдитесь, отступите. Яко услыша Господь глас плача моего, услыша Господь моление мое, Господь молитву мою прият. Да постыдятся и смятутся вси врази мои, да возвратятся и устыдятся зело вскоре!

(Изложение псалма 6 по святому Анастасию Синаиту)

709. Искра Божия в грешной душе

Кто смеет полагать пределы Божию милосердию? Кто осмелится сказать о самом великом грешнике: «Это совсем погибший человек: нет для него спасения?» — «Ты кто ecи судяй чуждему рабу?» (Рим. 14; 4). Почему ты знаешь, что для этого несчастного грешника, который, по-видимому, весь отдался своим страстям, всей душой поработился греху, милосердие Божие не найдет средств к обращению, не откроет пути к покаянию? А может быть, этот блудник, этот прелюбодей и злодей предварит (опередит) нас с тобою в Царстве Небесном? Может быть, в его несчастной душе еще таится искра Божия, может быть, его душа и среди обуревающих его искушений порока тоскует по разлуке с Богом, томится жаждой помилования, но никто не видит, кроме всевидящего ока Божия, этой тоски, этого томления?.. И вот, настает час, когда милосердие Божие смилуется над этой душой-страдалицей, — и совершится тогда чудо Божие: благодать Божия коснется сердца грешного, и заплачет грешник такими сладкими слезами покаяния, какими никогда мы с тобой, читатель мой, не плакали… Ведь смиренный, кающийся грешник в очах Божиих несравненно выше праведника, который много думает о своей праведности; смирение, по слову святого Иоанна Лествичника, может и из бесов сделать Ангелов (Сл. 25; 63). Из тысячи примеров такого обращения погибших грешников на сей раз приведем одну поучительную и трогательную повесть, сохранившуюся от времен царя Иоанна Васильевича Грозного и святителя Христова митрополита Филиппа.

Был тогда во Владимире молодой священник, по имени Тимофей. По действию вражию впал он в такой тяжкий грех, за который, по тогдашним законам, его следовало казнить смертью. В ужасе от собственного злодеяния он скрылся от жены и детей, переоделся воином, сел на коня и бежал в землю татарскую, в тогдашнюю столицу их — город Казань. Там, в отчаянии, он отрекся от Христа, принял веру басурманскую и взял себе двух жен-татарок. И вот, бывший служитель алтаря Божия стал скверным татарином, бывший православный Русский человек, стал лютым врагом своей родины: царь Казанский сделал его своим воеводой и часто посылал делать набеги на землю Русскую. Тридцать лет прожил в Казани Тимофей и стал богатым и знатным татарским вельможей. Но не мог он заглушить в душе своей голоса совести: куда бы он ни пошел, что бы он ни делал, она томила его тоской безысходной; ничто не утешало его, ни в чем не находил он себе отрады. «Отступник, изменник, лучше бы тебе было понести казнь за грех твой, чем отрекаться от Христа», — так звучал голос совести в его несчастной душе. И кто знает? Может быть, он и плакал горько, как апостол Петр после отречения от Господа, когда оставался наедине с самим собой, может быть, и вздыхал с покаянием, робко возводя взоры душевные к милосердию Отца Небесного… И Отец Небесный смиловался над этим несчастным грешником. Раз возвращался он в Казань после удачного набега на Русскую землю. Отпустив войско свое вперед, ехал он один на своем коне. Вспомнился ему тяжкий грех его, жаль стало родной страны, и грусть сдавила его сердце. Не видя около себя никого, он запел с сердечным умилением свой, когда-то любимый стих: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь…» Вдруг ему навстречу выбегает из соседней рощицы русский юноша. Вздрогнул от такой неожиданности Тимофей и по привычке схватился за меч, но юноша с горькими слезами упал пред ним на землю и просил пощады.

«Кто ты такой?» — спросил его Тимофей. «Я русский пленник, бегу из Казани на Русь; я тут укрывался, пока пройдут воины, а когда ты запел, то подумал, что ты — тоже русский: ведь этот стих у нас на Руси любимый, у нас все его поют, славят нашу Заступницу Богородицу. Вот я и вышел к тебе, думая, что ты — русский человек»…

Тронулось тут жестокое сердце отступника: он горько заплакал, сошел с коня и стал неутешно рыдать, бросившись на землю. С удивлением и жалостью смотрел на него юноша. Уже стало вечереть, когда Тимофей пришел в себя; тогда юноша спросил его, о чем он так горько плачет? И кающийся грешник, облегчив страждущее сердце слезами покаяния, рассказал юноше, кто он и как стал изменником своей вере и родной земле. Юноша был грамотный, начитанный: он утешал его, как мог, надеждой на бесконечное милосердие Божие, никакого кающегося грешника не отвергающее. Тимофей сказал ему: «Заклинаю тебя Богом вышним, Иисусом Христом, Который пришел в мир грешников спасти: сотвори любовь, иди скорее в Москву, расскажи все, что знаешь о мне, грешном, митрополиту Филиппу и спроси его, есть ли для таких грешников прощение? Пусть он будет за меня печальником и пред великим князем, дабы простил мне князь все зло, какое я делал Русской земле, опустошая ее столько лет. И пусть бы оба они прислали мне с тобой на это самое место прощальную грамоту за двумя печатями: митрополичьей и великокняжеской; я буду ждать тебя здесь через три месяца. Потрудись же для меня, братец мой, ради Господа: тогда я с радостью вернусь в Москву и поселюсь в какой-нибудь обители, чтобы оплакивать тяжкие грехи мои. А тебя Бог не оставит за это Своей милостью». Юноша обещал все исполнить. Они переночевали на том месте и рано утром расстались. Тимофей отправился в Казань, а юноша — в Москву. Здесь он явился к митрополиту Филиппу и все рассказал ему о Тимофее. Святитель Христов обо всем доложил великому князю Иоанну Васильевичу, который пожелал выслушать рассказ от самого юноши, возвратившегося из плена. Юноша повторил и великому князю историю отступника Тимофея. Помня слово Христово: «грядущаго ко Мне не изжену вон» (Ин. 6; 37), митрополит и великий князь написали прощальную грамоту, запечатали двумя печатями и послали с юношей к Тимофею. Юноша поспел к сроку на условленное место. Два дня ждал он тут Тимофея; на третий влез на высокое дерево, чтобы лучше видеть, не едет ли он из Казани? И вот он видит: быстро скачет к нему по полю от Казани человек на двух конях. Юноша узнал в этом всаднике Тимофея; но, желая узнать, к нему ли он выехал навстречу, спрятался в кустарнике. Прискакав на место, Тимофей осмотрелся кругом; не видя юноши, он спрыгнул с коня и стал горько плакать. Тогда юноша показался из кустов; увидев его, Тимофей издалека узнал его, бросился к нему навстречу, стал обнимать и целовать его, говоря: «О милый мой, дорогой мой друже! Чем я отплачу тебе, верный мой, за великие труды твои, за то, что ты оказал такую, истинно христианскую любовь мне, басурманину?»

Тут юноша подал ему грамоту за двумя печатями. Басурманин Тимофей быстро сорвал печати и стал читать грамоту. Слезы радости текли по его лицу; он прерывал чтение глубокими вздохами и молитвенными восклицаниями: «Боже, милостив буди мне, грешнику! Боже, очисти грехи мои и помилуй меня!» Окончив чтение, он упал на землю и сказал: «Благодарю Тебя, Боже всещедрый и милосердый, благодарю Тебя, Человеколюбец, милостивый к грешникам, что сподобил Ты меня, окаянного, получить прощение в грехах моих тяжких от самого Первосвятителя Русского!» И с этими словами кающийся грешник испустил дух… Долго стоял юноша в ужасе над бездыханным телом Тимофея; ему не верилось, чтобы тот мог так скоро умереть. Однако же ему пришлось копать могилу и хоронить своего друга. Усталый, он лег ночевать около свежей могилы. И вот, он видит во сне усопшего Тимофея, который благодарит его за все его услуги и говорит ему: «Ради тебя Бог помиловал меня. Возьми себе коней моих и все, что осталось после меня, ступай с Богом домой; поминай меня, пока ты жив, милостыней и приношением в Церкви Божии».

Встал наутро юноша, помолился у гроба своего недавнего друга, взял коней его, на которых оказалось много золота и дорогих каменьев, — видно, Тимофей совсем собрался было в путь, чтобы возвратиться на родную землю, — и отправился юноша в Москву. Тут он подробно рассказал митрополиту и великому князю все, что случилось. Он показал им все, что привез из имущества Тимофеева. И прославили Бога великий князь и митрополит, и рассудили, что, видно, принял Господь покаяние грешника, и спасена душа его от муки вечной слезным покаянием его. И записано было сказание о сем на пользу читающих, чтоб никто из самых отчаянных грешников не отчаивался в милости Божией, приемлющей кающихся истинным покаянием…

710. Чудо в Хонех

В Колоссах Фригийских, близ Иераполя, в храме святого Архистратига Михаила над источником воды чудотворным, от неяже многие исцеления боляшии почерпаху, более неже от купели Силоамской. К той церкви прииде от Иераполя отрок мал, имый десять лет от рождения своего, именем Архипп, от христианских родителей рожден и благочестно воспитан, и нача жити при церкви, пономарское творя служение. И отнележе (с тех пор как) нача жити тамо, работая Богу, не вкуси ничтоже от мирских снедей и питий, ни мяса, ни вина, ниже хлеба ядаше, но точию зелие пустынное, еже собирающи и варящи единою в седмице вкушаше, и то без соли, питие же его бе мала мера воды. И тако даже до старости непременно пребысть, весь соединялся с Богом. Одежда же его бе не многоценна, но точию два вретища: едино убо вретище ношаше на теле, другим же покрываше одр свой, иже бе острым камением постлан; покрываше же вретищем того ради, да от входящих в храмину его не видена будет каменная острота (камни, суживающиеся кверху). Возглавие же его бе вретище мало, наполнено тернием; такова бе постеля блаженного того подвижника. И не имея покоя день и ночь, умерщвляя тело свое, и прилежною Богу собеседуя молитвою, бысть яко Ангел Божий на земли. Не точию же о своем спасении печешеся, но и о многих; неверныя бо обращая к Христу крещаше, еже видяще безбожнии еллини (язычники) подвигошася на зависть, не терпяще зрети преславных чудес, бывающих святою водою, и святого мужа оного, тамо живущего, ненавидяху, на негоже часто нападающе досаждаху, за власы и браду терзающе, и на землю пометающе влачаху, ногами попираху, и различно его мучаще оттуда изгоняху. Крепкий же душею блаженный Архипп вся сия от идолопоклонников терпяще доблественно, и не отступи от храма святого, служа Богу в незлобии сердца своего, и пекийся о спасении душ человеческих.

Единою же собравшеся нечестивии реша к себе: «Аще не засыплем землею воды тоя, и вретищника того аще не убием, то вси бози наши до конца уничижени будут от исцеляющихся тамо». И идоша во множестве, еже засыпати землею чудотворную воду, и неповинного Архиппа убити. Едини убо устремишася к церкви и ко источнику, друзии же потщашася к храмине Божия раба, яко да убиют его, но Господь сохрани раба Своего от тех убийц, внезапу бо омертвеша им руце, и не можаху воздвигнута их на преподобного. Показа же и от воды странное чудо, ибо внегда нечестивии приближишася ко источнику, абие (тотчас) изыде от воды пламень огненный и, устремившися на них, прогна я от себе далече, и тако беззаконнии от источника чудотворного и от преподобного Архиппа отбегоша со студом. Не престаша же хвалящеся погубити источник той и церковь, и служителя церковного.

Быша же тамо две реки, приближающиеся к месту оному святому расстоянием яко трех стадий. Сии обе реки, приразившеся (встретившись) к краю горы великия, совокупишася во едино. Вселукавый же диавол вложи злым человеком в сердца таков совет: да обе реки оныя на чудотворное то место пустят, яко да разорят храм святого Архистратига Михаила, и покрыют водами святый источник, и да потопят преподобного Архиппа. Бе бо место удобно ко устремлению водному тамо, яко с высоты великия реки тыя схождаху долу, а церковь на нижайшем бе месте. И согласившеся нечестивии, приидоша множество бесчисленное, и поидоша к церкви. Близ же алтаря церковного бе камень, имеяй широту и высоту безмерну, глубину же в земли бесконечну, от того убо камене наченше копаша ров глубок и широк даже до горы тоя, под неюже реки совокупишася. Копавше же с великим трудом, и путь, имже бы пустити воды на церковь, уготовльше, преградиша реки тыя, яко до соберется вода многа, и трудишася в том суетном деле своем десять дней. Преподобный Архипп, видя таковое их дело, паде на землю в церкви, моляся Богу со слезами, и призывая в помощь теплого предстателя святого Михаила Архистратига, да сохранит место свое от потопа водного, и глаголаше: «Не отбегну от святого места сего, ниже изыду из церкве, но зде да умру и аз, аще попустит Господь потоплену быти месту сему». Егда же скончашася десять дней, и воды умножишася зело, раскопаша нечестивии еллини то самое место, имже бы устремитися водам во уготованный путь, и пустиша реки на святый храм Ангельский в первый час нощи; сами же, текше, сташа высоко от левой стороны, видети хотяще потопление святого места. И возшумеша воды яко гром, бежаще великим устремлением. Преподобный же Архипп, сый в церкви на молитве, услышавши водное гремение, возопи прилежнее к Богу и к святому Архистратигу Михаилу, милости и помощи прося, да не потоплено будет святое место и да посрамятся нечестивии, да прославится же имя Господне, и да возвеличится Ангельская сила и заступление. Воспе же Давидов псалом: «Воздвигоша реки, Господи, воздвигоша реки гласи своя. Возмут реки сотрения своя, от гласов вод многих. Дивны высоты морския: дивен в высоких Господь… дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний (Пс. 92; 3-5). И егда сия блаженный Архипп глаголаше, услыша глас, повелевающ ему из церкве изыти. Изшед же святый из церкве, узре хранителя рода христианского и теплого предстателя святого Архистратига Михаила во образе человечестем, зело пречудна и пресветла, на негоже не могущи зрети, паде от страха на землю. Он же рече к нему: «Дерзай и не бойся, востани и прииди ко мне семо, и узриши Божию силу в водах тех». Востав же, блаженный Архипп приступи со страхом к воеводе Сил Небесных, и ста ошуюю, по повелению его, и виде столп огнен от земли даже до небес. Егда же воды приближишася, воздвиже Архистратиг десницу свою, и знамена крестным знамением лице водное, глаголя: «Станите тамо!» И абие воспятишася воды, яко сбытися глаголу пророческому: …видеша Тя воды, и убояшася (Пс. 76; 17). Сташа реки яко стена каменна, и вознесошася в высоту якоже гора превысока. И обращся Архистратиг к великому оному каменю, иже бе близ алтаря, удари в него жезлом, егоже име в руце своей, начертавая на нем знамение крестное: и абие бысть гром велик, и потрясеся земля, и камень той распадеся на двое, и сотворися в камени пропасть велика. И рече святый Михаил: зде да сотрется всякая противная сила! Сия рекши повеле блаженному Архиппу прейти на десную сторону; ставшу же преподобному на стороне десной, святый Михаил велегласно рече к водам: «Внидите в тесноту сию!» И абие потекоша воды в расселину каменную шумяще, и оттоле всегда сотворися рекам тем путь в той камень. А врази, от левыя страны стоящии и потопление храма святого видети хотящии, от страха окаменеша. Святый же Архистратиг Михаил, тако храм свой и преподобного Архиппа от потопа водного сохранивши целы, взыде на небо. А блаженный Архипп Богу благодарение возсылаше о чудеси том преславном, и величаше заступление хранителя великого. И от того времене уставиша вернии праздновати день он, 6 сентября, в оньже преславное то сотворися Ангельским явлением чудо. Поживе же преподобный Архипп на том месте, прилежнее работая Богу, лета довольна, и с миром преставися к Богу, имый седмьдесят лет от рождения своего; и погребен бысть верными на том же месте святом, еже от сего чудесе наречено бысть ХОНН, си есть: погружение, яко тамо погрязнуша воды в камень.

(Из «Четии Минеи»)

711. Первые грешники на земле

Грустно изгнаннику вдали от родины, тяжело пленнику на чужой стороне. А ведь все мы, братие. изгнанники, все мы пленники несчастные; ведь наша родина — пресветлый Рай, а мы томимся в этой юдоли плачевной земной… Не потому ли тоскует наше бедное сердце, не потому ли оно ни в чем никогда не может найти себе полного блаженства и счастья на земле? Не оттого ли так болит душа, когда вспоминаешь, как были изгнаны из Рая сладости наши праотцы, как будто сам вместе с ними покидаешь пресветлое жилище райское?.. О Раю всечестный, краснейшая добрито, богозданное селение, нескончаемое веселие и наслаждение! Шумам листвий твоих Содетеля всех умоли паки отверсти мне врата твои затворенные!

Припомним еще раз эту скорбную историю, всем с детства знакомую. Как счастливы были наши прародители в прекрасном Божьем Раю! Не было у них заботы о пище, как мы бедные ныне заботимся: в Раю для них все было готово не только для пищи, но и для наслаждения. Не нужна была им и одежда: они были наги и не стыдились, были чисты и невинны как дети, а в Раю всегда было светло и тепло, никаких бурь и непогод, никакого холода там никогда не было. Не знали они, что такое болезни и смерть, не ведали, что такое грех и угрызения грешной совести. Все твари земные им были совершенно подчинены, весь Рай был их светлым жилищем. Сам Творец являлся им, как любящий Отец, беседовал с ними, как с детьми, и открывал им дивные тайны Свои. Посреди Рая Божия красовалось древо жизни: питаясь плодами его, Адам и Ева могли бы жить вечно, быть бессмертными. Сотворенные по образу и подобию Божию, они получили от Бога неоцененный дар — разум и свободную волю, и в благодарность к Творцу, как любящему их Отцу, должны были, ради собственного же блаженства, направить эту свободную свою волю во всем согласно с волей Божией, дабы таким образом восходить от блаженства к блаженству без конца. А премудрый Творец дал и средство к тому, чтобы они без труда могли показать свое послушание воле Его святой: рядом с древом жизни стояло древо познания добра и зла; и дал Господь заповедь им, чтобы они не вкушали плодов с этого дерева. Заповедь не трудная, да притом же Господь облегчил ее исполнение угрозой смерти: «Как только вкусишь от плодов сего дерева, неизбежно умрешь», — сказал Господь первому человеку.

Но, увы! — и страх смерти не оградил человека от падения! Блаженство первых людей терзало завистью духа злобы — диавола. Он решился лишить их Рая и любви Творца, как сам лишен был неба и отвержен от Бога. Раз жена остановилась одна пред запрещенным деревом. С любопытством смотрела она на его прекрасные плоды. Тогда падший дух вошел в змея, хитрейшее живое существо на земле, и сказал жене: «Точно ли Бог запретил есть плоды с деревьев в саду?» — Жена отвечала: «Мы едим плоды с деревьев в саду, только насчет плодов с этого дерева, которое посреди сада, сказал Бог: «Не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы не умереть». Этим она высказала все, что было у нее на сердце. Диавол видел, что она не дорожит больше послушанием Богу, Творцу своему, а боится одной смерти. И вот он говорит жене: «Вовсе не умрете: напротив, знает Бог, что как только вы вкусите плодов с него, откроются у вас глаза, и вы будете сами, как настоящие боги, знать добро и зло».

И несчастная праматерь наша поверила этой дерзкой клевете на Бога; теперь ей больше прежнего показалось, что запрещенное дерево доставит самую вкусную пищу, что и по виду своему оно прекраснее всех, к тому же оно обещает знание, и она не устояла против желания отведать его плодов… И она взяла плод с запрещенного древа и ела, принесла и мужу своему, ел и он. И действительно: у них обоих открылись глаза, но они не нашли себя преобразившимися в богов, а увидели, что они — наги… Они стали жалки и нечисты в собственных глазах. Им стыдно было друг друга, и они сшили смоковничные листья, и сделали себе опоясания.

И вот, с наступлением вечерней прохлады дня, услышали они — в саду ходит Господь Бог. Будь они в прежнем невинном состоянии, — они устремились бы в сретение своему Отцу. Но теперь страх и смущение овладели ими: они поспешили скрыться между деревьями сада. У них уже затмилось понятие о том, что Бог всеведущ. Чтобы не смутить еще более несчастных, Бог воззвал к Адаму: «Адаме, где ты?» Адам отозвался: «Я услыхал — Ты ходишь в Раю, и испугался; я наг и потому скрылся».

Чтобы расположить человека к искреннему признанию, Бог, как бы не знающий о совершившемся грехе, продолжал спрашивать его: «Кто же указал тебе на то, что ты наг? Уж не вкусил ли ты плодов с дерева, от которого Я запретил тебе есть?»

Вместо того, чтобы сознаться и умолять о прощении, Адам стал оправдываться: «Жена, — отвечал он, — которую Ты же мне дал, она принесла мне плодов с дерева, и я ел». Бог сказал жене: «Ты что это сделала?» И жена сослалась: «Меня обольстил змей, и я ела».

Тогда Бог произнес Свой праведный суд на змея-обольстителя, на жену и на мужа. Он проклял змея, осудил жену в тяжких болезнях рождать детей и быть в повиновении у мужа, а мужу сказал: «За то, что ты послушал слов жены твоей, и ел от дерева, с которого Я запретил тебе есть, проклята земля из-за тебя. Со скорбью будешь питаться от нее всю жизнь свою. Терн и волчец она будет произращать тебе, в скудости ты будешь принужден питаться полевой травой. В поте лица твоего ты будешь добывать себе хлеб, пока не возвратишься в землю, потому что ты из нее взят. Ты — персть, и в персть возвратишься».

После этого могли ли наши праотцы оставаться в Раю? Была опасность, чтобы они не вкусили плодов с древа жизни: тогда они остались бы жить вечно. А жизнь без конца, с совестью, которая потрясена, со страстями, которые безпрестанно возникают и никогда не удовлетворяются, со скорбью, которая, как неусыпающий червь, точит сердце, — такая жизнь сама по себе была бы страшной казнью, вечным мучением. Потому Бог выслал их из Рая, а дабы изгнанники опять не проложили себе пути к древу жизни, Бог поставил у входа в Рай Херувима, и пламенный обращающийся меч преграждал все входы в первое блаженное жилище… Так, в самом наказании Бога-Судии уже оказано грешникам милосердие. Смерть для них являлась желанным упокоением от бед и скорбей этой многоплачевной жизни. А впереди светилась надежда на Великого Потомка жены, Христа Спасителя, Который, по обетованию Божию, должен был попрать главу змия-искусителя.

И вот, это грехопадение, это изгнание из Рая сладости наших прародителей Святая Церковь воспоминает в последний день перед Великим постом. И как прекрасно изображает она великую скорбь Адама в своих неподражаемых песнопениях! Вот он, несчастный наш праотец, сидит против затворенных для него райских врат и горько-горько оплакивает свою печальную участь. Седе Адам прямо Рая, и свою наготу рыдая плакаше: увы мне, душе моя окаянная, вскую преступила ecu закон Божий? како не познала ecu прелести, как это ты поддалась обману вражию?.. Милостиве, помилуй мя падшаго! Видев Адам Ангела, который изгнал его из Рая и заключил двери божественного сада, воздохнув вельми и глаголаше: увы мне, что пострадах, окаянный аз? Едину заповедь преступих, и благих всяческих лишихся… Луже блаженный, садове богонасажденнии, Рая красото, ныне о мне слезы проливайте, от листов, якоже от очию, обнаженным и страннем — отчужденном славы Божия… О Раю, я уже больше не буду наслаждаться твоей сладостью, больше не увижу я Господа и Бога моего и Создателя, в землю бо пойду, от неяже и взят бых. Милостиве, Щедрый, помилуй мя падшаго! Раю святейший, мене ради насажденный и Евы ради затворенный, моли тебе Сотворшаго и мене Создавшаго, — ведь один Он наш общий Создатель — яко да твоих цветов исполнюся. О, кто не будет оплакивать меня, несчастного, от Бога отвергнутого и променявшего Рай на ад! Милостиве, помилуй мя падшаго!

Кого не тронут эти покаянные слезы первого грешника на земле, эти вопли истерзанного сердца? И как благовременно прислушаться к ним именно теперь, накануне Великого поста! Ведь пост — это путь в Рай, в нашу родину небесную, о которой тоскует и наше сердце, грехом истомленное. Возьмите же, читатель, Триодь Постную, перечитайте там службу на Прощеное воскресенье, и ваше сердце исполнится умилением, и вы сами заплачете сладкими слезами покаяния и будете повторять с плачущим праотцем: Милостиве, помилуй нас, падших!

712. Перед исповедью об исповеди

1.

Какое дивное у нас, слушатель, Таинство — исповедь! Откроешь перед духовником, в чем ты грешен; духовник скажет, обращаясь к тебе: «Прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына и Святаго Духа», и в это время, тотчас, грехи твои простятся, и ты новым, бодрым и покойным делаешься, как будто ты никогда ни в чем не грешил, будто бы был всегда чист и прав пред Богом. Когда бумагу раздерешь, уничтожится все, что было написано в ней; и когда духовник скажет: «прощаю и разрешаю», прощаются все грехи, какие были на нас, раздирается рукописание грехов. Как водой омывается от нечистот наше тело, и чрез то оживляется и укрепляется в силах: так покаянием омывается от грехов наша душа, и чрез это омовение делается тверже, крепче против греховных искушений, сильнее, готовее на дела добрые. Какую силу имеет Святое Крещение, очищающее все грехи крещаемого, точно ту же силу имеет разрешение духовника, которым прощаются все грехи кающемуся. И потому-то покаяние называется вторым крещением. Но как же духовник имеет такую власть, когда прощать грехи может только один всеведущий, всемогущий Бог? Власть эта Божеская духовнику дается от Самого Бога, Господа Иисуса Христа: Он вначале дал Своим ученикам и Апостолам эту Свою Божескую власть, а от тех она преемственно переходит ко всем пастырям Церкви Христовой, ко всем духовникам.

Да, духовник прощает грехи кающемуся не по своей власти, но властью Иисуса Христа, и потому, когда он прощает, это все равно, что Сам Иисус Христос прощает. Духовник на исповеди представляет (изображает) Иисуса Христа. «Чем же мы заслуживаем это прощение?» — спросите вы. А чем мы заслужили то, что Иисус Христос для нашего спасения с неба сошел, и за наши грехи пострадал, умер? Конечно, ничем. Иисус Христос все сделал для нас по тому только одному, что Он людей любит и желает им спасения. Вот поэтому же Иисус Христос и на исповеди прощает нам наши грехи, прощает потому, что мы — человеки, Его создания. Иди же на исповедь, брат христианин, с полной уверенностью, что грехи твои там простятся тебе, потому что на исповеди через духовника прощает Иисус Христос, пострадавший и умерший за твои грехи. Бывай чаще на исповеди. Чаще исповедоваться будешь — скорее спасешься, исправишься, будешь способнее хранить себя от грехов. Аминь.

2.

Когда вы, братие мои, пойдете на исповедь к вашему духовнику, то имейте твердое, решительное намерение рассказать ему все, что знаете за собой худого, и рассказать чистосердечно, без всякого извинения и оправдания. Вы хотите, чтобы духовник от лица Божия простил вам грехи; но как же он вам простит грехи, когда вы не вполне их ему откроете? Вы хотите излечиться от греховной болезни, но как же духовный врач вылечит вас, когда вы не скажете ему ясно и прямо, чем вы больны?

Стыдно как-то бывает открывать все духовнику? Стыдись грешить, а сознаваться во грехе нечего стыдиться.

Тяжело это для тебя? Что ж делать? Грех тогда только и прощается, когда грешник восчувствует и, так сказать, изведает всю его тяжесть. Чем тебе тягостнее и стыднее на исповеди, тем легче будет после исповеди. Лучше какой-нибудь час помучиться, чем мучиться всю жизнь, а может быть, и всю вечность. Грех, как змея, не перестанет шипеть и язвить тебя, доколе не выбросишь его вон из души, то есть доколе не исповедуешься в нем. Когда я молчал, — поет святой Давид, — обветшали кости мои от вседневного стенания моего… Открыл я грех мой Тебе, и вины моей не утаил; я сказал: «исповедаю Господу преступления мои «, и Ты снял с меня вину греха моего (Пс. 31; 3, 5).

Ты боишься, чтобы духовник не переменил о тебе хорошего мнения, чтобы не стал о тебе думать худо, когда ты признаешься ему во всех своих слабостях и пороках? Не бойся, этого никогда не будет.

Духовник сам человек и, может быть, грешен не менее тебя; он и по себе знает, к чему способны люди. Чем более ты откроешь ему грехов, тем усерднее он будет о тебе молиться Богу; чем откровеннее ты ему признаешься в слабостях, тем лучше он будет о тебе иметь мнение за твое сознание и откровенность.

Но положим, от духовника ты скроешь грех, а ведь от Бога не скроешь. Бог давно все твои грехи знает, знает самые потаеннейшие твои намерения греховные. Что же? Перед духовником ты покаешься, чист, прав; но пред Богом будешь мерзок, осужден, сугубо осужден; ты будешь осужден и отвержен Богом и Ангелами Его за то, что постыдился одного человека — своего духовника. Да, тяжело грешит тот, кто на исповеди утаивает грехи. Он обманывает духовника. И перед обыкновенным человеком лгать грешно, но он обманывает и Бога, а пред Богом лгать вовсе безумно; таковой прикрывает свои грехи новым грехом, ибо почему ты не все сказываешь духовнику? По гордости. Не иное что, как гордость, запрещает тебе признаться, что ты обременен тяжкими, гнусными, низкими пороками. Тебе не хочется, стыдно кажется во всем открыться, сознаться перед духовником? А что как грехи твои будут открыты, объявлены на Страшном Суде перед миллионами людей и Ангелов?… Вот тогда уж подлинно стыдно будет, так стыдно, что станешь просить горы и холмы, чтобы они скрыли тебя от стыда за неисповеданные грехи.

Итак, братие, исповедуйтесь со всей откровенностью; открывайте все, что знаете за собой худого; показывайте себя такими, каковы вы на самом деле; ничем себя сами не извиняйте и никак не оправдывайте. Аминь.

3.

Кому ты исповедуешься, кому на исповеди открываешь грехи свои? Ведь не духовнику, который стоит при тебе там, но Самому Иисусу Христу.

Что тебе говорит духовник, когда приходишь к нему на исповедь? «Се, чадо, Христос невидимо стоит приемляй исповедание твое, аз же точию свидетель есмь». И потому стой на исповеди со страхом, с благоговением: Иисус Христос пред тобою; Иисусу Христу ты исповедуешься, и Он тебя слушает. Но, стоя со страхом, с благоговением на исповеди, не бойся, не стыдись духовника; ничего не скрывай от него, говори все, что сделал худого; так исповедуйся, как будто духовника вовсе И нет на исповеди, как будто ты один перед Иисусом Христом.

Духовник на исповеди как бы видимая тень, отражение Иисуса Христа, невидимо там стоящего. Бойся, стыдись Иисуса Христа: ты перед Ним виноват, ты к Нему и пришел. Но не скрывай ничего от Него, говори все перед Ним; все говори на исповеди так, как ты все говоришь на молитве. Что тебе стыдиться все сказывать Иисусу Христу? Он грехи твои знает и хочет от тебя только твоего сознания в них, как отец чадолюбивый у провинившегося сына. На исповеди ли стыдиться сознаваться во грехах? Тут все прощается, следовательно, стыдиться нечего. Что тебе говорит духовник твой, когда ты приходишь? «Не устрамися, ниже убойся, и да не скрыеши что от мене, но не обинуяся рцы вся, елика соделал еси, да приимеши оставление от Господа нашего Иисуса Христа». Итак, вот для чего исповедуешься: чтобы принять от Иисуса Христа прощение и оставление грехов.

Наедине, когда молишься о грехах, ты не стыдишься сознаваться в своих грехах, вспоминать, перечислять их; так и при духовнике — что тебе стыдиться вспоминать, перечислять их, сознаваться в них? Иисус Христос все тебе простит, если исповедуешься; так простит, что ни в сей, ни в будущей жизни не вспомнит твоих грехов, не накажет за них, как будто ты никогда ни в чем и не грешил. Итак, идя на исповедь к духовнику, помни, что ты идешь к Иисусу Христу принять полное в грехах своих прощение, услышать от Него через духовника: «прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих». Если будешь это помнить, то со страхом Божиим будешь стоять на исповеди и не будешь от страха перед духовником утаивать грехов. Аминь.

(Из Поучений протоиерея Родиона Путятина)

713. Почему мы почитаем святых Божиих?

Мы призываем всех святых Божиих не как спасителей и искупителей, нет. Один только Спаситель и Искупитель — Христос. Но мы, грешные и во зле пребывающие, представляем их только ходатаями, которые, проведя свою жизнь свято и богоугодно и переселившись к Богу, стяжали богатое дерзновение ходатайствовать о нас (отв. 3). Они могут помогать нам, и потому призывать их должно. Доказательством сему служит многое.

Прочитайте слова Божии в книге Иова: «Бысть, егда изглагола Господь вся глаголы сия Иову, рече Господь ко Елифазу Феманитину: согрешил ecu ты, и оба друзие твои: не глаголасте бо предо Мною ничтоже истинно, якоже раб Мой Иов: ныне же возмите седмь тельцев и седмь овнов и идите ко рабу Моему Иову, и сотворите жертву о вас: Иов же раб Мой помолится о вас» (Иов. 42; 7-8). Отсюда мы научаемся, что праведные предстательствуют и молятся о нас не только живые, но и умершие, чему доказательством служит мертвец, брошенный в гробницу Елисея (4 Цар. 13; 20-21), и то, что Церковь Христова называет святых живыми, так как они пребывают в жизни и в руце Божией (Прем. 3; 1), а смерть их есть сон. Они бедствовали в настоящем веке, а в будущем будут жить вечно, так как Бог есть Жизнь, и находящиеся в руце Божией пребывают в жизни. Но что Бог духовно обитал и в телах их, об этом божественный Апостол говорит: «Или не весте, яко телеса ваша храм живущаго в вас Святаго Духа суть?» (1 Кор. 6; 19). Посему как не чтить одушевленные храмы Божии? Они еще живые с дерзновением предстояли пред Богом. Христос открыл нам в них много спасительных источников. Через призывание святых изгоняются бесы, прогоняются болезни, уничтожаются искушения… А это благое даяние нисходит свыше через добрых Ангелов, тотчас посылаемых к призывающим имена их.

Что и святые мощи их многообразно источают благодеяния, и в этом также никто не должен сомневаться. Ибо если вода истекла из грубейшего камня в пустыне, и из ослиной челюсти для жаждущего Самсона, то ужели сомнительно то, что подобное бывает и от мощей мученических? Никак, особенно для тех, кои знают, какую святые имеют силу и честь.

Итак, святых должно чтить как друзей Божиих, как чад и наследников Его, по слову Богослова: «Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти» (Ин. 1; 12). Посему они не суть рабы, но сыны и наследники. Какого бы ты ни употребил труда, чтобы найти хотя одного предстателя, который бы ходатайствовал о тебе пред царем земным? А посему ужели не должно чтить предстателей всего христианского рода, ходатайствующих о нас пред Богом? Подлинно, должно чтить их, воздвигая во имя их храмы Богу и, конечно, во славу Божию, принося плоды и дары, духовно и благочестиво почитая память их и, вообще, чествуя их тем, что и Богу приятно: то есть псалмами, пением и песнями духовными. Мы должны иметь их иконы, потому что сами они суть одушевленные образы добродетели, и подражать их добродетели. Мы должны чтить Богородицу, не как Бога, но как подлинно и истинно Матерь Божию, Пророка Иоанна, как Предтечу и Крестителя, апостола и мученика, прочих апостолов как очевидцев Самого Господа и деяний Его, мучеников Господних, всякого звания, как воинов Христовых, испивших Его чашу, и как общников страданий и славы Его. Будем ревновать их жизни, дабы вместе с ними быть общниками и венцов славы.

За то, что мы поклоняемся и иконам их, никто не должен порицать нас, потому что мы кланяемся и друг другу, как созданные по образу Божию, и честь, воздаваемая иконе, как говорит и божественный Василий, переходит за первообраз. И народ Моисеев покланялся скинии, носившей в себе образ Небесного и всего творения. Ибо Бог сказал Моисею: «Виждь, да сотвориши по образу, показанному тебе на горе» (Исх. 25; 40). А что Бог сказал: «Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши» (Мф. 4; 10), и: Не сотвори себе кумира (Исх. 20; 4), из сих слов мы научаемся не служить твари паче Творца.

Святые еще при жизни были исполнены Духа Святого, благодать Святого Духа и по смерти их неисходно пребывает и в душах их, и в телах, и в гробах, и в изображениях или святых иконах их. Ужели Соломон не знал сего закона Божия, который ясно говорит: не сотвори себе всякаго подобия? Как же он построил храм и сделал херувимов, волов, львов и много подобного? (3 Цар. 6-7). Не гораздо ли лучше украшать все стены дома Господня изображениями святых, нежели изображениями бессловесных животных и дерев, или резными фигурами, финиками и подобным? Святые иконы в церквах Божиих суть книги, открытые для воспоминания о Боге и чествования Его: ибо кто чтит мученика, тот чтит Бога и других, и кто чтит Матерь Сына Божия, тот, конечно, чтит Самого Иисуса Христа.

Правда, Дева — не Бог, этого ни один христианин не скажет, но честная и святая раба Божия, как Сама Она о Себе говорит: се, Раба Господня: буди Мне по глаголу твоему (Лк. 1; 38). Однако ж, святая Мария есть истинно Богородица, так как Она удостоилась принять в Свои недра Сына Божия и Бога: ибо от сей Жены родился Тот, Кто имеет бытие прежде веков и явился нам вместе как Бог и как Человек. Поэтому святая Мария Приснодева есть собственно Богородица, а не Бог, ибо другого Бога, кроме истинного Бога, в Троице воспеваемого, мы, христиане, не знаем. А что Бог внимает ходатайству святых, то прочтите восемнадцатую и девятнадцатую главы Четвертой книги Царств. Там говорится, что обещает Езекии, царю Иудейскому, Сам Бог: «защищу град сей, еже спасти его Мене ради и Давида ради раба Моего» (4 Цар. 19; 10, 34). Если бы этого не было, то Бог не дозволял бы просить о Себе других. Но Он это делает, как и случилось с Моисеем. Ибо и ему Бог сказал: «…остави… потреблю их…» (Исх. 32; 10). Но это для того только, чтобы побудить к ходатайству о них. Сделал же Он это не потому, что имел нужду в ходатайстве, но чтобы мы, если бы могли спасаться без такого ходатайства, не делались через это хуже. Поэтому-то Он дал и дар молитвы, как говорит апостол Павел: …Сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим. 8; 26). Поэтому и Сам Он часто говорил, что примирялся с народом Своим ради Давида, или кого-либо другого; поэтому же Он и Иеремии говорил: «…не молися о людех сих… яко не услышу тя» (Иер. 7; 16), желая этим не самого ходатая отвлечь от ходатайства, ибо Он весьма желал нашего спасения, но их устрашить. Зная это, пророк не переставал ходатайствовать (Иер. 11; 14. 14; 11). Ходатайство будет и во время пришествия Господня. Тогда будут молить и Ангелы, и святые, особенно Владычица мира, впрочем, не о всех вообще, и не о тех, кто умер во грехах: нет, для таковых Бог однажды и навсегда затворил милосердие, поэтому и произнес против них такой приговор: «…аще будут… Ное и Даниил и Иов… среде их… не спасли бы ни сыновей, ни дочерей их…» (Иез. 14; 14-18). Но все будут ходатайствовать только о тех, которые, во время покаяния будучи преждевременно похищены смертью, не могли еще совершенно очистить греховных скверн. По окончании же суда, когда каждый будет отведен в свое место, ходатайства уже не будет. Оно бывает и ныне через священников и праведных рабов Божиих (отв. 2). Мы взываем и к Владычице нашей: «Пресвятая Владычице Богородице, моли о нас грешных»; к Святым Ангелам: «Вся Небесныя Силы Святых Ангел и Архангел, молите о нас грешных»; подобным же образом и к пророку Предтече, славным апостолам и всем святым, Просим мы Бога, дабы Он, по благодати Своей и непобедимой, непостижимой, божественной силе креста, был милостив к нам, предстательством всех святых помиловал нас. Ибо не Петр или Павел слышит тех, которые призывают их, но благодать, которую они имеют, по сказанному Господом (Мф. 28; 20): «Аз с вами есмь… до скончания века» (отв. 1).

Итак, будем служить и поклоняться одному Творцу и Создателю, как Богу; будем поклоняться Святой Богородице, не как Богу, но как Матери Божией по плоти; будем поклоняться и всем святым, как избранным друзьям и чадам Божиим, имеющим к Нему дерзновение. Если люди поклоняются царям смертным и начальникам, по заповеди Апостола: воздадите… всем должная (Рим. 13; 7), то не гораздо ли более должно поклоняться Царю царствующих и друзьям Его — царям над страстями? Одна тень их прогоняла бесов и болезни. Не будем считать иконы их бессильнее и ничтожнее тени. Они будут царствовать со Христом, чего да сподобимся и мы благодатью Его. Аминь.

(Из «Ответов лютеранам», святейшего патриарха Иеремии)

714. Почему же не сегодня?

Для чего ты, человече, живешь на земле? Для того, чтобы приготовиться к жизни на небе. Хочешь ли, не хочешь ли, а придется идти на тот свет, и если ты не приготовишь себя для жизни небесной, то на небе и места для тебя не будет: придется идти в ад, где уготован огнь вечный диаволу и аггелом его… Для нас, верующих слову Евангельскому, это — святая, непреложная истина; а между тем все ли помнят эту грозную истину? Все ли готовятся к будущей жизни так, как следует готовиться к неизбежному, далекому, опасному пути? Готовимся ли мы с тобой, читатель мой?

Всех нас, христиан, можно разделить на три части: одни постоянно помнят, что здесь на земле они не вечные жильцы, и потому заботливо угождают Богу, дорожат каждой минутой, чтобы запастись на дорогу в будущую вечную жизнь добрыми делами; другие тоже помнят о смерти, думают и о том, что надобно жить по заповедям Божиим, но все отлагают свое исправление со дня на день; а третьи вовсе не думают о будущем и не живут по-христиански: они всецело отдались мирской суете и земным удовольствиям. Блаженны первые, несчастны последние, не вполне безопасны и вторые. Да, не безопасны; к ним-то и обращает свое наставление премудрый богопросвещенный наставник: «не медли, — говорит он, — обратитися ко Господу, и не отлагай день от дне… помяни, яко смерть не замедлит!» (Сир. 5; 8.14; 12). Не относится ли слово сие и к нам с тобою, брат мой возлюбленный? О, сколько нас, таких слабых христиан, которые и помнят, и помышляют о последнем дне, и желают сделаться лучшими, более исправными христианами, но все не могут приступить к этому немедленно, все откладывают до будущего времени, от сегодня до завтра. Хорошо ли это? Добросовестно ли? Очень нехорошо, очень опасно, недобросовестно и даже прямо пагубно! Завтра, говорят, исправимся, станем жить лучше. «Завтра, — говорит ленивый, — стану работать»; «завтра, — говорит беспечный, — начну заботиться о себе»; «завтра, — говорит небрежный, — буду исправнее по службе»; «завтра, — говорит рассеянный любитель праздности и развлечений, — оставлю знакомство с худыми людьми»; «завтра, — говорит плотоугодник,. — прерву преступную связь»; «завтра, — говорит пьяница, — перестану пить». «Завтра, — говорит слабый христианин, — помолюсь; завтра схожу в церковь, завтра покаюсь в грехах, завтра перестану гневаться, браниться, завидовать, лгать, обманывать, празднословить, осуждать других», — завтра, все завтра.

«Завтра, — говорим мы, — вот наступит святой пост, тогда уж свободнее будет заняться душой, а теперь видите, сколько дела, заботы: нельзя же все бросить да идти спасаться, надо окончить ту или другую работу, надо о семье позаботиться…» Да так и идет вся наша жизнь в этих заботах, так и обманываем мы самих себя, со дня на день отлагая мысль о будущем жизни загробной, всячески стараясь как-нибудь заглушить в себе голос совести, которая все-таки от времени до времени напоминает нам о неизбежном конце безотчетной тоской и тревогой… И будет ли когда-нибудь конец этому завтра?..

Завтра… да отчего же не сегодня? А вот отчего. Жаль оставить мирскую, веселую жизнь, больно расстаться с греховными наслаждениями, тяжело отказать своим грешным наклонностям и страстям, трудно переменить себя, свое поведение, свою жизнь. «Нет, — говорим себе, — уж сегодня проживем по-прежнему, разок еще согрешим, а уж завтра оставим все прежние худые дела, завтра станем поступать как должно, по совести…

Завтра… Да завтра-то будет ли лучше? Удобнее ли будет нам перемениться, счастливее ли будут наши обстоятельства? Разве расположения и сил к добру у нас будет больше? Разве завтра мы будем другие, без тех же худых наклонностей и страстей? Разве грех сделается для нас уже ненавистнее, а мир опротивеет? Разве завтра для нас будет легко то, что сегодня трудно? И завтра не скажем ли опять: завтра?.. Скажем, непременно скажем. В этом уверяет нас нынешний день. Ведь мы и вчера говорили: завтра. Нет, завтра в этом случае будет то же, и мы — те же. Другое время нисколько не сделает нас другими. Мы сами должны переменить себя и переменить, не теряя времени. Как ни трудно для нас наше исправление, как оно ни болезненно для нашей греховной природы, но надо, непременно надо приступать к нему, приучать себя к самоисправлению хотя бы мало-помалу, чтобы не остаться совсем неисправными, чтобы не умереть неготовыми для будущей вечной жизни.

Завтра… А что же сегодня? Прежняя жизнь, прежние дела, прежние наслаждения?.. Вот об этом так уж не скажем: завтра!.. Все, что хорошо, полезно богоугодно — это отлагаем до завтра, а вот житейское, даже греховное — это сегодня. Не скажем: завтра отдохнем, завтра доставим себе удовольствие, завтра поедим получше и попьем, завтра повеселимся. Нет, это — сегодня, непременно в этот же день. Так-то всегда у нас отдается предпочтение худому перед хорошим, приятному перед полезным, греховному перед святым и Божественным, и все первое мы делаем немедленно, а последнее отлагаем на неопределенное время под благовидным предлогом — завтра. Но добросовестно ли так поступать? Кто дал нам сегодняшний день? Кто обещал нам завтрашний; Ведь каждый миг нашей жизни есть великий дар Божия милосердия, а даром Божиим не грешно ли злоупотреблять? Не страшно ли? Милосердый Бог дал нам жизнь эту для того, чтобы мы побольше добра сделали и тем открыли себе двери рая небесного; а мы тратим жизнь на дела грешные, суетные, Богу противные… Добросовестно ли это? Что бы мы стали думать о человеке, которому даем средства к жизни, чтобы он делал дело, а он проводит время в праздности и знать своего дела не хочет? Надолго ли достало бы нашего терпения? А Бог вот все терпит наше безумие, дает нам еще и еще время, но и Божию долготерпению будет же конец… тогда-то что?..

Завтра… А что с нами будет завтра? «Не хвалися о утрии, — говорит богодухновенный Проповедник, — не веси бо, что родит (день) находяй» (Притч. 27; 1). «Не весте, — говорит и Апостол, — что утре случится…» (Иак. 4; 14). Все завтра да завтра, и в этом завтра пройдет и действительно проходит вся жизнь; это завтра может кончиться тем, что умрем сегодня, а завтра будем уже на том свете. Скажите, знаем ли мы, уверены ли мы, когда конец нашей жизни — послезавтра ли или еще далее? Не завтра ли? Не сегодня ли? Не знаем, не знаем, — и однако же живем, как будто совершенно уверены, что и не сегодня, и не завтра еще конец, что еще проживем долго-долго…

Удивительно наше равнодушие к себе! Жизнь наша как будто нам ни по чем, как будто для нас все равно, когда ни умрем и как ни умрем, или как будто и совсем не умрем, как будто жить будем всегда на земле, и потому не спешим исправлять себя и приготовлять себя к вечности. Такое наше поведение, такая несообразность наших поступков с нашей природой и с нашей верой действительно удивительны и достойны осмеяния от людей разумных. Разумно ли знать о грядущей к нам смерти и не готовиться к ней? Можно ли забывать то, что сказал Господь: «…будите готови: яко, в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 24; 44). Как не заботиться о приготовлении себя к блаженной вечности, пока есть время… «дондеже днесь порицается!» (Евр. 3; 13).

Тяжело, слова нет, — тяжело нам, падшим и растленным исправлять себя, менять образ жизни, идти против обычая, против укоренившихся привычек; неприятно представлять себе свою смерть и думать, что, может быть, сегодня для нас день последний, что завтра, может быть, нас не будет на этом свете, но что же делать, когда это — именно так? Неужели лучше забыть о смерти и не думать о том, что может с нами случиться завтра, даже сегодня? Смертным не миновать смерти! Хорошо, если смерть найдет нас на одре болезни, хотя и это не так отрадно; а ежели сейчас, внезапно, без всякого приготовления и ожидания — что тогда?.. Господи, прежде даже до конца не погибну, спаси мя!

715. Слово любви к тем, кто называет себя старообрядцами о вернейшем признаке веры истинной

«Без веры же невозможно угодити (Богу), — говорит апостол Христов» (Евр. 11; 6), а истинная богоугодная вера христианская только одна. Между тем вы, именующие себя старообрядцами, говорите, что содержите единую спасительную веру, а мы, православные, убеждены, что истинно спасительная вера есть только наша, православная. Чтобы не спорить на словах, спросим лучше уважаемую вами книгу Кириллову: «Какие признаки веры истинной?» Вот что читаем мы в этой книге, в послании Мелетия, патриарха Александрийского, к князю Василию Острожскому: «Ведяще убо ведите вы, православнии, елицы (те, которые) аще верою прелести не последуете и держитеся благочестия; вкратце вам ко утверждению речем, да знаете, яко все веры прочии, иже верами зовутся, не суть веры, но прелести, наченши от латинския, и до прочих всех. И почто не суть достойни назватися верами? Того ради, яко ни едина от них не вмещает Духа Святаго дарований, ни пришествия Его сподобляется, ниже мощи чинят (полагают), ниже освящаются. Наша же восточная вера истинная и непрелестная, Духа Святаго дарования вмещает, пришествия Его сподобляется: освящаются богоугодницы, и просвещают, и в боговидение приходят, богословствуют от Духа наставляеми, по совлечении ветхого человека и по смерти тело нетленно богоугодников пребывает, вонями благоуханными благоухает, и чудотворят кости мертвыя с верою приходящим и во имя святого милости от Бога в своих нуждах ищущым: еже в прочих верах ни в единой ничтоже от сих обрящеши, ниже услышиши, но еще блазнь (заблуждение) и ругание со смехом На действа и благодать даров Духа Святаго, яко от неверных, узриши».

Из этих слов и малограмотному человеку усмотреть можно, которая вера истинная и которая прелестная. Говоря короче и проще: в которой вере нет святых угодников и святых мощей, та и не есть вера истинная, а суетная и прелестная. А святые угодники спасались по нашей вере православной, которую всегда содержала Святая, Соборная и Апостольская Церковь, и которую содержим мы. Они ходили в Божию церковь, принимали Святые Тайны, повиновались законным пастырям и всем людям заповедовали поступать так же. А у вас, называющихся старообрядцами, ничего нет даже и подобного сему. Стало быть, вера ваша уже не та, которой спасались угодники Божии, а совсем другая, новая, для них чуждая. И то еще надобно сказать: если святые угодники спасались по вашей вере, то отчего же теперь по ней не спасаются? Отчего со времени патриарха Иосифа и до нашего времени, в продолжение двухсот лет, не оказалось в вашей вере ни одного явленного угодника Божия? А ведь Кириллова книга говорит, что в вере православной они должны быть: это признак святости самой веры, признак ее истинности и отличие от всех вер не истинных. Иначе, какая же это будет вера правая, если по ней угодить Богу не можно? Господь прославляет нетлением телес угодников Своих за их особенное Ему благоугождение, за их великие труды и подвиги, за все то, чего так не терпит, трепещет и бежит враг лукавый. Страшно и думать, будто тут может быть какой-нибудь обман или подлог. Кое общение свету ко тьме, или кое причастие Христови с Велиаром? Довольно однажды прочитать, например, житие святителя Божия Тихона Задонского, чтобы проникнуться благоговейным чувством к высоте его духовных подвигов и в радости сердца воскликнуть: «Воистинну великий то угодник Божий!» И действительно, слава подвигов и свет его добродетелей и при жизни его до того были поразительны, что привлекали к нему овец и не от двора сего, иже нарицается Церковью. Известно, что сами старообрядцы, пораженные необычайной его жизнью, не раз обращались к нему с разными предложениями и даже желали иметь его своим епископом. Таким образом, высокое благочестие угодника Божия засвидетельствовано было в свое время самими врагами. И вот Господь прославил его нетлением мощей и множеством чудес: кто посмеет после всего этого назвать сии чудеса ложными? Таковой уподобился бы древним иудеям, которые и о самом Спасителе говорили, что Он не Своей Божественной силой творит великие знамения и чудеса, а действует в Нем сила бесовская. Такой хулитель уподобился бы тем неверным, о которых говорит книга Кириллова, что они. не имея у себя святыни мощей, не только сами не верят им, но еще с блазнью, руганием и смехом отзываются о благодатных действиях даров Святаго Духа, бывающих при святыне сей. А этот смех, эта блазнь, это ругание навлекают на человека страшную ответственность перед судом Божиим, по словеси Господню: всяк грех и хула отпустятся человеком: «а яже на Духа (Святаго) хула… не отпустится ему ни в сей век, ни в будущий» (Мф. 12; 31-32). Кто не верует новоявленным угодникам Божиим, кто дерзает посмеваться (насмехаться) совершающимся при их святых мощах чудотворениям, тот хулит и Духа Святаго, почивающего во святых Своих и чрез них дивно действующего всем исцеления, Страшно даже подумать об этом, братие мои. Вы скажете, что не верите только тем угодникам, которые явились после патриарха Никона. Но. почему же вы им не верите? И при их нетленных мощах благодать Божия проявляется и действует точно так же, как Она действовала и действует при мощах святых угодников Божиих древних. Иисус Христос вчера и днесь Той же, и во веки (Евр. 13; 8). И Его благодать пребывает в Церкви Божией вовеки. Вот что говорит также о вере книга, вами так уважаемая: «Яко избра, — рече, — Господь Сиона, изволи и в жилище Себе. Сей покой Мой во век века, зде вселюся, яко изволих и» (Пс. 131; 13-14). Сия словеса или пророчества святый Феодорит и святый Афанасий сице сказуют: «Сперва, — рече, — о Владыко, сей град паче иных градов изволил еси и Свое жилище сотворил еси. В том бо Господь тайну апостолом предаде: разумей же Церковь, и нарече ю в жилище Себе до века. Сия вся рекл еси, о Владыко, и обеща почивати в Сионе: и сие же сбыстся, аще бо и древняя церковь пуста бысть за неистовство иудеев, но ту паки распятия ради, Воскресения и Вознесения, места благодати Божия сподобишася, и от всея земли и моря приходят вси и благословение кипящее оттуду взимают, в том бо почивает Дух Святый». Далее читаем: «…а еже преславнейшее есть: на всяко бо лето, в Великую субботу, в вечер, огнь, паче же святый свет на гробе Христове виден бывает, и внутрь гроба исполняет, и кандила (свечи), окрест тамо висящая, от того огня или света возжигаются, и светле светят… Сие чудо по прежнему обычаю всегда беяше. И аще был по обычаю, благодатию Божию, и ныне не преста, обещание бо истинное Того, Иже сия места походи и пречистою Кровию Своею, излиявшеюся на кресте, освяти, исполняется: и се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф. 28; 20)… Да всяк весть о сем, яко иже ныне не приобщается Сионскому исповеданию и сродных в Иерусалиме в вере не имать, таковый неподобен будет и небесного имети». Вот, братие, самое очевидное для вас доказательство того, что в святой вере православной благодать Божия как пребывала и действовала древле, так пребывает ныне и будет пребывать и действовать и до скончания века. Об этом свидетельствует ваша же книга Кириллова. Если же не верите и этой своей книге, то вопросите тех, кто бывал в святом граде Иерусалиме на Пасху, и сам видел это великое чудо, прочитайте в печатных книгах о том же, и вы узнаете, что и ныне свет или святой огонь сходит на гроб Господень, как это было издревле. Не веруют же сему и не сподобляются сей благодати только латины да вы. А книга Кириллова говорит: «…елицы возненавидеша и не вероваша в Сионе бывшим тайнам, тии постыдятся вечно: последи же страшный ответ изведет на них». То же должно сказать и о чудесах, бывающих при мощах святых новоявленных угодников Божиих. Аще и Мне не веруете, — говорил Господь иудеям, — делом (Моим) веруйте: «дела, яже Аз творю от имени Отца Моего, та свидетелствуют о Мне» (Ин. 10: 38, 25). Подобно сему: если не веруете свидетельству нашему, поверьте свидетельству Самого Господа, благодатью Своею присно и дивно почивающему во святых Своих. Вы еще можете не верить одному, двум, трем человекам, но можно ли не веровать целым тысячам, миллионам народа православного, который с теплой верой и горячим усердием прибегает к святыне сих мощей и по вере своей получает здесь исцеление! Можете не верить какому-либо происшествию, которое совершилось где-либо в углу потаенном, но как вам не веровать событиям, всенародно совершающимся! Кто ищет своего спасения и желает искренно увериться в чистоте и правоте веры православной, увериться в том, что благодать Божия и ныне обитает в ней, тому не нужно ходить далеко. Благодать Божия не стесняется ни местом, ни временем, а действует и совершается на всяком месте владычествия Божия. «Дух (Божий) идеже хощет, дышет» (Ин. 3; 8), только была бы с нашей стороны теплая сердечная вера. Сколько чудесных исцелений совершается у всех на глазах при святых чудотворных иконах Матери Божией, и иконах не древних, а новых, каковы Козельщанская, Черниговская, что в Гефсимании, близ Троицкой Сергиевой Лавры, и других! Никто не препятствует вам проверять сии сказания, о которых можете читать в печатных книгах, спрашивать свидетелей, исследовать дело, как оно было… Подумайте об этом, братие, и Дух истины да наставит вас на всяку истину!

(Из бесед священника Т. Твердынского. «Домашняя Беседа», 1868)

716. Богоматерь у креста Христова

Пречистая и преблагословенная Владычица наша Богородица стояла у креста Сына и Бога Своего и матерним сердцем разделяла с Ним горькую чашу невыносимых Его страданий. Скажет мне кто-нибудь: «Но разве все святые избранники Божии не были участниками страданий Христа Спасителя своего?» Да, конечно, были, но не столь особенным, не столь отличным и славным образом, как Она. Правда, Христос Спаситель наш свидетельствует Своим святым ученикам, что они пребыли с Ним в напастях Его (Лк. 22; 28), и за это обещает им воздаяние и награду, обещает место на оной небесной вечери, у пребогатой Своей трапезы. Но о самом часе Его добровольной и спасительной страсти Евангелист говорит так: «Тогда ученицы вcu оставльше Его бежаша» (Мф. 26; 56). Но разве не может быть сказано это о Пречистой и Преблагословенной Его Матери? Никоим образом! Она всегда была неразлучной Его спутницей и истинной участницей всех бедствий, трудов, лишений, путешествий, поруганий и преследований от врагов, участницей всего, что подъял Он для нашего спасения; Она служила Ему, как Марфа, и тмами крат усерднее Марфы; Она сидела у Его пресвятых ног, как соименная Ей Мария, слушала Божественное слово Его и учение, и несравненно больше, чем Мария, показывала в этом усердия и прилежания, несравненно большую имела жажду и стремление к сему источнику вод живых, несравненно лучше умела хранить в сердце и памяти Своей сие драгоценное сокровище, как о Ней свидетельствует и Евангелист, говоря: «Мати Его соблюдаше вся глаголы сия в сердце Своем» (Лк. 2; 51), почему прежде всех и по преимуществу на Ней опочило и сие благословение Сына и Бога Ее: «блажени слышащии слово Божие и хранящии е» (Лк. 11; 28). Вот почему и во время приснопамятной и спасительной страсти Его Она не хотела, хотя и могла, отделиться от Него и разлучиться с Ним. Она переходила с Ним не только из Вифлеема в Египет, а из Египта в Назарет, но также и от Анны до Каиафы, от Пилата до Ирода, от неправедного судилища — на гору Голгофу. И видя претяжкое бремя креста, возложенного на Его пресвятые рамена, несла и Она превеликое бремя жалости, скорби и болезни Матерней, под которыми конечно бы пала, если бы не поддерживала Ее рука Того же Самого Агнца, вземлющего грехи всего мира, до смерти послушливого Богу Отцу Своему, и повиновавшегося Ей, как Матери. Та же всемогущая десница Его держала Ее и на Голгофе, под оным древом жизни, на которое Сам Он, Живот всех, был вознесен. И в тот чае, когда ученики скрылись, а все друзья и знакомые Его стояли издалеча (Лк. 23; 49), Она стояла при Нем, ни на шаг не отходя, или, лучше, была пригвождена ко кресту гвоздями любви, крепчайшей паче смерти (Песн. 8; 6). Так Она сраспиналась Сыну и Богу Своему; так Она умирала с Ним и спогребалась Ему. Так оные острые терны, из которых сплетенный венец был возложен на пресвятую главу Его, прободали Ее сердце. Или лучше сказать: острый меч, по пророчеству Симеонову (Лк. 2; 35), проходил Ее пречистую душу. Она вынесла на сердце столько же ран, сколько возлюбленнейший Сын Ее вынес ран на пресвятом Своем теле. Она исполнялась несказанной и необъятной для мысли болезнью, видя все члены Его, которые Она некогда с нежностью носила на девственных раменах Своих, теперь от верха главы до стоп ног израненными и покрытыми кровью. Она терзалась утробой, слушая острейшие, чем меч, буйные слова, насмешки, ругательства и покивание главами законопреступного сонмища. А когда видела оное горькое питие из оцта и желчи, подносимое к пресвятым устам Его, разве Она Сама не испивала горчайшее всякой желчи питие жалости и тяжкой скорби? Видела Она Свет очей Своих угасшим на древе, видела пресладкий Живот Свой, под землю зашедший, и жаждала вместе с Ним умереть и сойти во ад. Взирала Она на неизмененную доброту лица Того, неизреченной красоте Которого дивятся солнце и луна, взирала на угасший свет очей Того, Кто просвещает очи слепых, и лобызала животворные Его язвы, которыми исцелена неисцельная рана Адама всеродного, лобызала оплеванное и заушенное лицо, на которое Серафимы зрети не смеют; лобызала преклоненную главу, которой поклоняется всякое колено небесных и земных и преисподних; лобызала безгласные уста Того, Кто всем дает разум и слово, и говорила Ему с горьким и жалостным плачем: едину надежду и живот, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет Раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое!.. Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше, Царя Тя и Сына Бога, вышняго нарицая? Ныне же Тя вижу. Свете Мой сладкий, нага и уязвлена Мертвеца… Ни от гроба Твоего востану, Чадо Мое, ни слез престану точащи, Раба Твоя, дондеже спиду во ад: не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой!.. (Канон на Плач Пресвятыя Богородицы в Великий Пяток на повечерии).

О граде пречестный, граде преславный, граде Бога Живаго, Мати Божия! Было время, когда сладостные потоки благодати, как речные стремления, увеселяли Тебя, когда Ты видела чудеса и слышала божественные глаголы Сына Твоего; но что за устремления вод, горчайших Мерры (ручей в пустыне), теперь окружило Тебя! Не напрасно Ты в ветхозаветных писаниях уподоблена морю: вот теперь на Тебя, как бы в некое море, с неистовой бурей и устремлением собрались все воды бедствий, утеснений, жалости и безмерной скорби! Мера величайшей любви Твоей ко Христу, как к Сыну, и преизрядного благоговения, как к Богу, была мерой и безмерной жалости и скорби Твоей У креста Его!.. Но все это Устремление великих бед и скорбей не могло затопить Тебя, граде Божии, нимало не могло сдвинуть Тебя с основания, на котором Ты стоишь; не могло угасить светильника Твоего, который не угасал всю ту ночь страданий Христовых, не могла вся оная лютая зима, в которую Петр и при огне не мог согреться (Ин. 18; 25), охладить теплоты и горячности совершенной любви Твоей, которая вон изгоняла из сердца Твоего всякий страх (1 Ин. 4; 18). С усилием прошла Ты сквозь вооруженную толпу оных богоубийц под крила оного мысленного Орла, Своего Божественного Сына и, не попуская, сколько могла, честной Его крови падать на землю, собирала оную, как драгоценнейшее сокровище, и мешала ее со слезами Своими. Видела Ты источники бесценной крови, щедро и обильно истекающие из Его живоносных ребр, как реки из Едема, и Сама Ты, как море одушевленное, источала обильные, неудержимые потоки плача и болезни. Не напрасно же Небесный Жених уподобляет Тебя Есевонскому озеру (Песн. 7; 4). Однако же Ты стояла, как твердыня Давидова (Песн. 4; 4), как столп мраморный, поставленный на подножиях златых (Песн. 5; 15), и покоряла Свою волю Его Божественной воле, будучи крепко утверждена в живой вере и несомненной надежде Его Воскресения. Стояла Ты под крестом, как под древом жизни, не как оная первая Ева, которая предложила Адаму запрещенный плод, видя сей плод приятным для взора и сладким для вкуса: эта приятность обратилась потом в отвратительную мерзость греха, а эта сладость — в величайшую горечь не только смерти, но и вечной муки. А Тебе второй Адам, Сын Твой, предложил с древа крестного такой плод, который ходатайствует красоту вечного блаженства и сладость бесконечных утешений на небе, — вкусил Сам и Тебе дал вкусить яблоко живоносной смерти и спасительных страданий Своих, которое тогда явилось горьким, теперь же плод его сладок и пресладок, ибо слышишь Ты из пресладких уст Сына Твоего оное сладкое слово: «приди, ближняя Моя, добрая Моя, Голубице Моя. Яко се, зима прейде, дождь отъиде… цвети явишася на земли…» (Песн. 2; 10-12).

(Из слова святителя Леонтия Карповича)

717. Внидите вси в радость Господа своего! Христос воскресе!

О, как много в этих двух словах самой светлой, чистой, несказанной радости для сердца истинного христианина! Дух захватывает, когда из отверзшихся дверей притвора вдруг прорвутся и понесутся по всему храму родные звуки всем знакомой песни Воскресения: «Христос воскресе из мертвых…» Закипают слезы в груди: так бы и зарыдал, так бы и повергся в прах, если б не это повсюдное ликование, не эта дивная песнь, поднимающая мертвых из гробов… «Никтоже, — говорит великий учитель Церкви святитель Иоанн Златоуст, — никтоже да рыдает убожества: явися бо общее царство. Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия. Никтоже да убоится смерти: свобода бо нас Спасова смерть». Пред очами ликовствующей Церкви нет разницы ни между праведно пожившим в минувшие дни, ни между грешным, по слабости естества своего, — лишь бы пришли и явились они на пир ее великий, лишь бы принесли с собой сердце открытое: всех равно объемлет она любовью, ко всем простирает материнские свои объятия… «Благочестив ли ты и боголюбив, — вещает она златыми устами святого Иоанна, — насладись этим добрым и светлым торжеством; благоразумный ли ты раб, — вниди, радуяся, в радость Господа твоего; потрудился ли ты, постясь, — восприими ныне динарий; делал ли ты от первого часа, — приими днесь праведный долг; пришел ли по третьем часе, — благодаря, празднуй; достиг ли по шестом, — не сумнися ничтоже, ибо ничим же отщетишися. Приступи ничтоже сумняся, ничтоже бояся, — пришедший и в девятом часу; не устрашися замедления и ты, достигший и во единонадесятый час; любочестив бо сый Владыка, приемлет последнего, якоже и первого; упокоевает во единонадесятый час пришедшего, якоже делавшего от первого часа; и последнего милует, и первому угождает, и оному дает, и сему дарствует; и дела приемлет, и намерение целует, и деяние почитает, и предложение хвалит. Темже убо внидите вси в радость Господа своего; и первии и втории мзду приимите: богатии и убозии друг со другом ликуйте; воздержницы и ленивии день почтите; постившиися и непостившиися возвеселитеся днесь! Трапеза исполнена: никтоже да изыдет алчай! Вси насладитеся пира веры, вси восприимите богатство благости!»

Боже мой! Что за обилие любви, что за готовность обрадовать всех без изъятия! Но иначе и быть не могло, да и не может быть. Ведь это говорит Мать к детям своим, Мать обрадованная, Та Самая Мать, Которая скорбела с учениками Христовыми: мы же надеяхомся, яко Сей есть хотя избавити Израиля: «но и над всеми сими, третий сей день есть днесь, отнелиже сия быша» (Лк. 24; 21), — Мать, от радости не договаривающая слов, вся сияющая неземным веселием, вся ликующая небесным восторгом… Что Ей до того, что этот сын пришел на праздник из страны далече, а тот был все время близ Нее! Когда разбирать Ей, что этот жил по Ее уставам и велениям, а этот ходил по грешным начинаниям сердца своего! У Нее праздник: Она видит детей, которые сошлись к Ней с разных сторон, пришли оттуда, откуда Она и не ждала их, — и довольно с Нее! «Христос воскресе!» — говорит Она, лобызая того и другого, доброго и недоброго. «Мать, прости меня!» — говорят Ей заблудшие дети, а Она, с радостными слезами на глазах, отвечает им: «Христос воскресе, Христос воскресе!» Простим вся Воскресением, и тако возопиим: Христос воскресе! Идите ко Мне все, все до единого; ведь за вас, за всех вас страдал Он, славно прославившийся ныне, смертию смерть поправый и сущим во гробех живот даровавый!

И вижу я, сквозь полупрозрачную дымку разносящегося фимиама, — идет ко кресту Христову и украшенный знаками отличия труженик государственной жизни — верный царский слуга, идет и торгующий и продающий, давая себе ослабу от житейских сует, идет и бедный чиновник, на последнюю, тяжким трудом заслуженную копейку купивший красное яичко для детей своих, идет и поденный работник-крестьянин, крестя намозоленной рукой морщинистый лоб свой, идут все, от царя до последнего бездомного нищего, и все лобызаются с радостным приветом: «Христос воскресе!..»

Что ж ты стоишь, святая душа? Что за скорбь на добром челе твоем? Слышала ли ты слова учителя твоего: «Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия?»

— Увы, мне ли участвовать в общей радости, когда я враждую на брата моего, когда я боюсь, чтоб он не подошел ко мне с обычным приветом? Что я отвечу ему?

А вот что, радость ты моя: «Прости вся Воскресением, и тако возопий: Христос воскресе!» Верь, что просветится лицо твое, обновится дух твой, закипит восторгом сердце твое, и недруг твой покажется тебе лучше лучшего друга. Знаешь ли, где теперь место злобе и ненависти, плачу и скрежету зубов? Во аде, между вечными и мрачными его обитателями. Но аду этому нельзя не злобствовать, ибо он поруган бысть, связася, низложися, упразднися, умертвися. Тебе ли, святая, Христом искупленная душа, в день Христов подражать адским обитателям?..

А ты что стоишь у порога церковного, смутный и невеселый? Ты отчего не идешь ко кресту Христову, не обнимаешь близ стоящего брата твоего с радостным приветом?

— Я — еврей, — отвечаешь ты.

Да, ты еврей, ты тот, для которого крест Христов составляет соблазн; для которого и Сам Христос, распятый и в третий день воскресший, есть соблазн… Но ты ведь соблазнялся и тогда, когда послана была тебе манна с неба; ты и тогда спрашивал: что есть сие? (Исх. 16; 15). И однако ж ты исцелялся некогда одним взглядом на медного змея, вознесенного на крест. Скажи же: каким образом исцеляла тебя эта медь? Как изваянный змей спасал тебя от угрызений живой змеи? Скажи нам это, скажем и мы тогда тебе, как Пасха Господня приводит нас от смерти к жизни и от земли к небеси. Мы не соблазнялись никогда, не соблазняемся и теперь змеем пустынным, которого водрузил некогда Моисей на древе; мы знаем, что он был прообразом Того, Кто за грехи наши вознесен был на крест, и крестом воскресил и оживил нас, умерщвленных преступлением горьким: зачем же ты блазнишься тем, что мы празднуем востание Того, о Ком говорили пророки твои, над Кем сбылось буквально все, реченное о Нем в Законе и Пророках? Ведь это — Он, пред Кем пал ваш Иерусалим и храм, так что и камня на камне не осталось в них! Ведь это Он, Который предсказал и оплакал рассеяние некогда возлюбленного Своего Израиля по лицу земному! Ведь это во имя Его приютили теперь тебя, бездомного, отверженного всеми народами, и дали тебе права, которых ты недостоин, ты, потомок Его убийц, кричавших Пилату: распни, распни Его! Тогда как Он молился за этих убийц на кресте: Отче: отпусти им, не ведят бо, что творят. Каких же после сего еще тебе знамений, о иудей? Познай же, познай Спасителя своего, иди ко кресту Его и ответь нам на братское приветствие наше так: «Воистину воскресе Христос!..»

А ты что стоишь за порогом храма, отчего не идешь в блистающий огнями дом Бога нашего?

— Не пойду, потому что ваше празднество кажется мне безумием, — говоришь ты.

Итак, ты ищешь мудрости? Иди, мы покажем ее тебе. Ты знаешь всемирную историю; вспомни же, как языческие мудрецы поклонялись идолам, которых сами же считали бездушными и смеялись над ними. Эти мудрецы не имели силы бороться с безумным многобожием; но прошло четыре века, и куда девались все идолы? Они пали от проповеди Галилейских рыбарей, залиты кровью мучеников, и на месте их сияет крест Распятого Христа. Один из семи мудрецов древности, Платон, говорил, что истинного Бога найти трудно, а если б кто и нашел Его, то о Нем нельзя беседовать со всеми. А вот же стало можно и это, не прошло и ста лет по Воскресении нашего Спасителя, а об Отце природы и человеков, о Боге богословствуют — и образованный грек, и воинственный римлянин, и варвар, и скиф, и даже наши малые дети говорят о Нем то, чего и не снилось всем этим мудрецам древности языческой. Какой же тебе еще премудрости, любитель мудрости? Иди же к нам в светло сияющий храм, просветись днем Воскресения! Ты узнаешь здесь премудрость Божию, от веков и родов сокровенную и ныне нам явленную. Отложи свои земные мудрования, не измеряй Божией премудрости ничтожной мерой своего себялюбивого разума, и ты познаешь тайны, о которых и мечтать не смеет земное мудрование.

«Воскресения день, просветимся, людие; Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни и от земли к небеси Христос Бог нас преведе, победную поющия!..»

(Составлено по «Домашней беседе», 1867)

718. Юный святитель — великий мученик

Когда читаешь страдания святых мучеников, то невольно удивляешься их терпению, невольно благоговеешь пред силою Христовой благодати, укреплявшей их непобедимым мужеством. Однако же не много мучеников, страдальческий подвиг которых продолжался более двух — трех лет; большей частью язычники прекращали их жизнь после нескольких дней мучения. Но есть мученик, который провел в ужасных муках целых двадцать восемь лет: так велика была его вера и любовь ко Христу Спасителю! Это — священномученик Климент, епископ Анкирский.

Его отец был язычником и умер, когда Климент был еще в колыбели, а мать — христианка, по имени Евфросиния. Мать учила свое дитя жить по-христиански. Когда ему было двенадцать лет, мать заболела и, чувствуя приближение смерти, стала обнимать и целовать сына, говоря ему: «Дитя мое возлюбленное, дитя от пелен осиротевшее! Но ты — не сирота: тебе Отец — Христос Бог; Его почитай как отца; Ему, единому Владыке, служи, на Него единого надейся; Он наша жизнь бессмертная, наше спасение. Слезно молю тебя, дитя мое: сохрани веру Христову. Скоро наступит тяжкое время гонений. О дитя мое, тебе придется быть мучеником за Христа; приготовься к подвигу, не бойся мук. Муки пройдут, а славау Бога будет без конца. Сын мой, молю тебя, дай мне за все труды мои, за любовь мою, дай мне счастье — быть матерью мученика. Я не переживу этой ночи, помни же мою предсмертную мольбу: не пожалей своей крови за Христа! Я отхожу от тебя телом, но духом буду неразлучна с тобой».

И любящая мать, склонясь на шею сына, скончалась… Но Господь — Отец сирот — послал отроку другую мать: его приняла в свой дом бездетная христианка София и любила как сына. В это время был страшный голод, так что язычники бросали детей по дорогам, не имея возможности их прокормить. Климент собирал этих детей в доме Софии, и они вместе воспитывали их и учили вере Христовой. Сам Климент от юности вел жизнь постническую. По избранию народа он был поставлен в чтеца, а потом вскоре в диакона, во священника и, наконец, епископа. Юному епископу было не более двадцати лет. В то время Римский император Диоклетиан повелел мучить и убивать всех христиан. В Анкиру, где жил святитель Климент, прибыл царский наместник и приказал привести к себе Климента. Когда ни ласки, ни угрозы не подействовали, мучитель велел обнажить святителя, повесить на дереве и строгать тело его острыми орудиями. Отпадали части тела мученика, видны стали внутренности его, но святитель не изменился в лице, не застонал, и только радостно благодарил Бога, Который сподобил его страдать за Него и укреплял его в терпении. Мучители ослабели, их сменили другие, и те изнемогли, а мученик был непоколебим. Когда сняли его с дерева, тела на нем почти не было, виднелись одни окровавленные кости, но он находил силу возражать мучителю. Тот приказал бить его по лицу; святитель упал на землю; у лежащего выбили камнями все зубы… А он радовался, что страдает подобно Христу. Мучитель велел было отнести его в темницу, но он сам встал и пошел без всякой помощи. Через несколько дней Климент, благодатью Христовой, совершенно исцелился от ран, и наместник послал его в Рим, к самому императору Диоклетиану, как невиданное диво. Выходя из родного города, святитель молился за родину и просил, чтобы Господь возвратил его в свой город, дабы здесь умереть. Диоклетиан не хотел верить, что перед ним стоял мученик — так он был светел лицом и крепок телом. Начались обычные ласки и обещания, чтобы заставить его отречься от Христа, а затем угрозы и нестерпимые мучения. Мученика привязали к колесу и вертели, били железными палками, кости трещали, когда тело колесом прижималось к земле, части тела отпадали, а святитель тихо молился: «Господи Иисусе Христе, помоги мне; за Тебя я страдаю, исцели меня, чтобы я мог еще больше перенести мук к славе имени Твоего». И вдруг колесо остановилось, мучители обессилели, а святитель, освобожденный невидимой рукой, стал всем телом цел и здрав. Народ воскликнул: «Велик Бог христианский!» А мученик благодарил Бога и пророчествовал, что скоро в самой этой столице вера Христова воссияет как солнце. Раздраженный царь велел железом бить его в уста, но он еще громче говорил о грядущей славе Божией. Мученика отвели в темницу. Вечером туда собралось много народа, видевшего его страдания; все просили крещения. В темнице было довольно воды, и он окрестил всех. В полночь осиял темницу свет небесный, явился Ангел Божий и подал мученику Святые Таины Христовы, которыми святитель и причастил всех. Так несколько дней приходили к нему люди, и темница стала как бы церковью. Узнал об этом царь и приказал всех собравшихся там заколоть.

Каждого перед смертной казнью спрашивали: «Отрекаешься ли! от Христа?» Но ни один не отрекся, и все были усечены. Убежал только юноша Агафангел, чтобы пострадать с самим Климентом. А Климента опять привели к царю, били скотскими жилами, строгали на дереве железными когтями, палили свечами… Удивляясь его твердости, Диоклетиан послал его к другому царю Максимиану. Повезли его морем. На корабле ждал его юноша Агафангел. На пути епископ острова Родоса упросил воинов позволить мученикам сойти на берег; там Климент совершил Божественную литургию, и люди достойные видели Ангелов, окружающих его, и неизреченный свет от дискоса, где лежал, казалось, пылающий угль. Многих больных исцелил тут святитель-мученик.

Прибыли в область царя Максимиана, который передал их лютому игемону. Тот приказал повесить Климента и резать бритвами, а Агафангела бить крепко жилами, потом заключить в темницу. Узники, бывшие в темнице, видя, как кротко терпели и молились страдальцы, как Ангелы сходили к ним, просили у Климента крещения. На другой день игемон отдал мучеников на растерзание зверям; но звери только ласкались к ним. Тогда мучитель придумал: раскаленным рожном (железным рогом) вертеть им руки, от каждого пальца до локтя. Но народ, возмущенный такой жестокостью, стал кричать на игемона, чтобы он отпустил невинных, и стал бросать в мучителя камнями, так что игемон убежал от страха. Прошло несколько дней, он опять схватил мучеников, зашил каждого из них в мешок с камнями и сбросил с горы в море. Все думали, что они погибли; но верующие увидели, что мешки плывут по морю; подплыли к ним, развязали и нашли мучеников живыми и здравыми. Ночью Ангелы Божии посетили их на берегу и напитали, а утром мученики вошли в город, рассказали народу о милости Божией к ним и исцеляли больных. Мучители крайне удивились, когда узнали, что брошенные в море остались живы. Узнав, что Климент родом из Анкиры, Максимиан велел отправить его туда, чтобы там казнить. Климент радовался, что он возвращается в родной город.

Прибыли в Анкиру. Тамошний игемон велел раскаленными досками опалять бока мученика, бить по ним без милости, потом надеть на голову Климента раскаленный железный шлем. Ужасный дым повалил из ноздрей, ушей и из уст страдальца, а он, терпя невыразимую муку, помолился, и — шлем вдруг остыл. Изумился мучитель и, не зная, что делать, велел отвести обоих в темницу. Туда пришла к нему блаженная София, его воспитательница, омыла и отерла кровь мучеников, целовала раны их, перевязала чистыми полотенцами. Она служила им, приносила каждую ночь пищу. Прошло несколько времени, мучеников увезли в другой город; там новый мучитель приказал бросить их в кипящую известь, в которой они пробыли целые сутки и остались невредимы. Потом содрали им кожу с плеч, долго били палками, клали на раскаленные железные решетки, обливали их серой и смолой… А мученики сладко заснули на раскаленном железе. Во сне они увидели Господа Иисуса, и Он сказал им: не бойтеся, Я с вами!

Проснулись они невредимые и опять были отведены в темницу. Долго томились они там; наконец их отправили к царю Максимиану, который был крайне удивлен, увидев, что они еще живы. Максимиан велел бросить их в пылающую печь; они пробыли там целые сутки и остались невредимы. Многие из народа уверовали во Христа, увидев это чудо, а мучеников опять заключили в темницу, где провели они безвыходно целых четыре года.

После этого царь передал их новому мучителю. Снова повесили их на дереве, били, строгали их тело, до самых костей… Мучитель от стыда и ярости изнемог, его унесли слуги, а мученики сами бодро шли в темницу, хотя по дороге плоть их отпадала кусками.

И еще новый мучитель принялся за них: воткнули в землю рожны, ножи, гвозди, трезубцы острием вверх; на эти орудия положили Климента нагого, на спину, а по груди его стали бить толстыми кольями: все тело его было исколото и изрезано; местами железо прошло насквозь, так что потом едва могли снять его, но страдалец остался жив…

Агафангелу вылили на голову растопленное олово, но он был жив: Сам Бог соблюдал в них души неисходными из тела.

Вызвался еще иной мучитель: велел повесить на шеи мученикам два жернова и волочить их по всему городу; нашлись при этом безумцы, которые стали бросать в них каменьями. После этого мучеников осудили на вечное заключение в темницу, пока умрут в ней сами. И много лет пробыли там мученики, без всякой помощи, но оставались бодры и здравы. Воцарился новый царь. Стражи темничные доложили ему и спрашивали о мучениках: «Что с ними делать? Мы уже думаем, что они бессмертны».

Царь велел отослать Климента опять на родину. Правитель того города заключил их ноги в колоды, повесил железные вериги на шею, на руки, на все тело, навязал тяжелые камни, так что им и пошевельнуться нельзя было. На другой день призвал к себе одного Агафангела и после нескольких мучений огнем и железом приказал, наконец, отсечь ему голову. А Клименту велел в темнице каждый день давать по сто пятьдесят ударов суковатым железом по лицу и по голове; это истязание продолжалось непрерывно два месяца. Вся темница обагрилась кровью, но мученик терпел: Ангел исцелял его каждую ночь. Под праздник Богоявления Господь навел крепкий сон на стражу, и блаженная София смогла вывести Климента в церковь; там он совершил литургию, причастил народ, сказал поучение, утешил всех, что гонение скоро прекратится, и Бог воздвигнет царя равноапостольного, который просветит все государство верой Христовой.

Через несколько дней святитель снова совершал литургию, как вдруг вошел в церковь игемон и тут же велел ударить святого Климента мечом сзади в шею — и голова много страдального святителя пала на престол, на Святые Дары, и обагрила кровью весь алтарь… Это было в 312 году по Рождестве Христовом.

Так окончил свой мученический долголетний подвиг величайший страдалец за Христа. Так были сильны пред Богом предсмертные молитвы его матери и ее благословение на сей подвиг. Так могущественна была сила Божией благодати, укреплявшей священномученика.

Господу нашему, дивному во святых Своих, буди слава во веки, аминь!

719. Кто учит людей срамословию?

«…отложите… срамословие от уст ваших» (Кол. 3; 8)

Скажите, люди православные: кто дал первому человеку дар слова, кто научил его говорить? Сам собой он этого выдумать не мог; научиться было не у кого: откуда же у него взялось такое неоцененное сокровище, как слово? Оно дано ему, конечно, от Бога. Это Он, Премудрый, создавший словом Своим всю вселенную, это Он украсил даром слова и первого человека, и тем отличил его от прочих земных тварей бессловесных и бездушных. Именно так: слово — от Бога! Откуда же у человека взялись слова недобрые, гнилые, оскорбляющие богоподобие природы человеческой? Конечно от врага и губителя рода человеческого — от диавола.

Да, ему, вселукавому, завидно стало, что Господь, по благости Своей, так щедро наградил Свое высшее создание земное, то есть человека, разве малым чем умаленного от Ангела. И вот он, нечистый, скверный и омерзенный, после первого греха, в который ввел соблазном первых двух людей, мало-помалу стал внушать потомкам их то нечистые мысли, то скверные слова, то злые действия. Пока человек был в невинном и блаженном состоянии, он употреблял слово только на прославление Божие, на благодарение Творцу за Его великие совершенства и благодеяния, да на беседу с Ангелами. А затем, после падения, выражал он этим словом свое сожаление о грехе своем, свое пред Богом покаяние, свои нужды, свои надежды на спасение в обетованном Искупителе. Но диавол, будучи не в силах отнять у человека то, что дал ему Сам Бог, то есть лишить его дара слова, извратил в нем эту высшую способность души, и вместо прославления имени Божия заставил человека выражать только ропот и хулы на своего Создателя; вместо чувства скорби и раскаяния внушил ему только смех, кощунство, осуждение и злоречие, и вместо сладостной молитвы научил его гнусному срамословию. Стало быть, когда ты, слабый и несчастный человек, всуе носящий на себе пречестное имя Христово, своими устами произносишь всякую нечистоту, брань, хулы, и оскверняешь воздух иногда такими мерзкими словами, от которых и бессловесное животное отворачивается, тогда — подумай хорошенько, да скажи по совести: кого ты потешаешь, кого ты слушаешь тогда? Кого, как не диавола, которого, без всякого сомнения, эти скверные слова твои услаждают донельзя!.. И вот что особенно больно: говорят, ни у одного народа в мире нет такого срамословия, как у нашего народа русского, который называет себя православным. Да, у наших простолюдинов не только в ссоре или драке, но часто и в радости и в дружбе, даже и в разговорах о том, что должно бы возбуждать одно благоговение пред Богом, нередко слышится сквернословие, без всякого стеснения перед окружающими лицами, будь тут духовные или светские, девицы ли целомудренные или дети и младенцы непорочные, свои ли или чужие. Иной даже щеголяет этой мерзостью, так что человеку благородному со стороны бывает стыдно за такого сквернослова, который явно унижает, хуже скота ставит свою природу человеческую и делается опаснее всякого прокаженного. Поэтому святой апостол Павел повелевает нам бегать таковых людей. А как их избежишь, когда зараза сквернословия, особенно при пьянстве, у нас почти на каждом шагу? Что же за причина такому широкому распространению этой скверной привычки к срамословию?

Думается, что враг рода человеческого там-то и сильнее действует, где видит крепкие оплоты против себя в истинной Церкви Святой. Не имеет он возможности разрушить то, что Сам Бог хранит Своей силой, и вот, лукавый старается ослабить и разрушить Божие воинство, влагая в его душу вместе с грязными словами и нечистые мысли и чувства: при этом ему становится уже легко одерживать свою победу на погибель этих душ, которые он успел растлить и осквернил ядом злословия и срамословия.

И как это можно нам-то, людям православным, сквернить свои уста этим срамословием и этой гнилью, уста, помазанные миром при Святом Крещении, уста, которые дал нам Господь для прославления имени Его, для лобзания креста, святых икон и пречистых язв Его, для принятия небесных страшных и животворящих Его Таин — пресвятого Тела и пречестной Крови Его, для песнопения Ему не только на земле, но и на небе, вместе с небожителями! О, какой великий, тяжкий грех это сквернословие… Да прилипнет, христианин, язык твой к гортани твоей, если ты осмелишься употреблять его, как бритву, изощренную и ядом отравленную, на погибель души своей и душ невинных, целомудренных! Нет, всяко слово гнило, даже праздно, да не исходит из уст твоих (Еф. 4; 29), ибо Сам Господь сказал, что за всяко слово праздное, «еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово», то есть великий пред Богом ответ, в день судный (Мф. 12; 26). Особенно берегись, чтобы гнилые, скверные твои слова или рассказы, поговорки и кощунства, то есть насмешки и кощунства над священными предметами и лицами, не подслушала нечаянно невинная душа твоего родного или чужого дитяти, которое может запомнить эту гадость на целую жизнь, а потом и в погибель употребить твое срамословие. Соблазн — дело великое. Убить соблазном душу невинную едва ли не гораздо больший грех, чем убить человека. Разбойник убивает только тело человека, а ты своим блудным срамным словом можешь убить и душу и тело другого, который может передать эту смертельную отраву еще кому-нибудь, а тот опять другим, и так далее. Поэтому и Спаситель сказал о соблазнителе: «иже аще соблазнит единого малых сих верующих в Мя, уне (лучше) есть ему, да овесится жернов оселский на выи его, и потонет в пучине морстей» (Мф. 18; 6).

Неразумный ты человек! Подумай, что ты делаешь, когда уста свои сквернишь! Какой ты тяжкий грех на душу свою тогда берешь! Ведь Господь-то на всяком месте владычествия Его, Он все слышит и все видит. Ужели ты решился бы сказать срамное слово перед тем начальником, от которого ты зависишь? Мог ли бы тебе простить такую дерзость царь земной, если б ты в его присутствии вздумал говорить срамные слова при детях его? Как же ты не боишься дозволять себе этот срам, когда знаешь, что всегда и всюду невидимо присутствует с тобой Царь Небесный и Его Святые Ангелы?.. Или ты хочешь удалить их от себя своим сквернословием? Пожалуй, удали, но тогда с тобой останутся только одни диаволы. В самом деле, что в том удивительного, если чистые, по самой природе своей Святые Ангелы не могут быть близко к человеку, который заразил вокруг души своей весь воздух сквернословием? И что тут невозможного, если к нему в таком состоянии приближаются бесы смрадные, навевая ему и в ум и во все уды и составы все нечистое и злое, как это и видят часто наяву люди, преданные пьянству и разврату до крайности? Поистине дивно долготерпение Бога милосердного, Который еще не хочет смерти или казни грешника, но ждет его обращения на истинный путь, пока исполнится мера Его долготерпения.

Своим сквернословием ты оскорбляешь Господа Бога, бросая в грязь неоцененный дар Его, каким Он отличил тебя от животных неразумных, бессловесных. Оскорбляешь ты и Ангела хранителя души и тела твоего, отгоняя его прочь от себя своим сквернословием и заставляя его плакать о твоей погибели. Оскорбляешь ты и Матерь Света, Пресвятую Деву Богородицу, равно как и свою родную мать, когда ругаешься скверными словами. Ты убиваешь и душу свою, окружая ее смрадом, выходящим из уст своих. И всем противен ты, от Бога до Ангела, от человека до скота! После этого скажи мне: как же ты осмелишься назвать Господа Бога Отцом твоим — тем самым языком, которым так недавно изрыгал ты срамные и непотребные слова? Разве у Отца Небесного такие дети, как ты, Его несчастное создание? Как ты с этими нечистыми устами дерзаешь приступать порой даже и к принятию Святых пречистых и боготворящих Таин, когда ты и простого хлеба недостоин: ведь и простой хлеб есть Божий дар?

Образумься же, несчастный, посмотри, остановись, размысли, рассуди, подумай: ведь жизнь твоя не вечна на земле! Не все Господь милосердый будет терпеть твои грехи, не все будет сносить твое срамословие, которым ты губишь себя и других. Там, где милость Его прекращается, там страшный вечный гнев Его является. Покайся же, брат мой, исправься, брось, пока не поздно, брось навсегда свою несчастную привычку сквернословия! Наказывай себя за каждое гнилое слово — поклонами, милостыней, молитвами… Проси у Бога помощи в борьбе с этой привычкой. Ведь и пред Богом грешно, и перед людьми стыдно, и перед самим собой-то совестно и опасно… Истинно так! Аминь.

(Из проповедей протоиерея Иоанна Полисадова)

720. Какому перстосложению учит «Большой катехизис»?

Говоришь ты, любитель старины, что Катехизис, напечатанный в лето 7301, учит полагать на себе крестное знамение двуперстием, а не троеперстием: правда ли это? Раскрой эту книгу и читай на листе 5, на обороте, ответ на вопрос: «Како на себе достоит честный крест полагати? Сложивше убо три персты десныя руки, и возлагаем на чело, также на живот, и на десное и на левое рамо, глаголюще молитву Иисусову: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. Чесоради (почему) таковым образом бывает знамение честнаго креста? Того ради, понеже сим показует велию тайну веры христианской. Како сие бывает? Три персты равно имети. Великий со двема малыми вкупе слагаеми. Сим образуем Святую Троицу: Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. Не три Бога, но един Бог в Троице, имена разделяются и лица, а Божество едино… Три во едином Божестве. Едина сила. Едина честь. Едино поклонение от всея твари, от Ангел и человек. Тако тем трем перстом указ». Из сего видишь, что знамение честнаго креста бывает через сложение трех, а не двух перстов десной руки. Читай дальше: «…а два перста имети наклонены, а не простерты. И тем указ сице: то образует два естества Христовы: Божество и человечество. Бог по Божеству, а Человек по вочеловечению, а во обоем совершен. Вышним убо перстом образует Божество, а нижним человечество. Понеже сошед от вышних и спасе нижняя, согбение же персту толкует. Преклонь бо небеса, и сниде на землю, нашего ради спасения». Почто же ты, глаголемый любитель древнего обряда, не так слагаешь персты при крестном знамении, как учит уважаемая тобою книга Катехизис? Ты не троеперстием, как она учит, а двуперстием знаменаешься. Катехизис говорит: «три персты равно имети», а не два. Далее там же написано: «…сим образуем Святую Троицу». А если сложением перстов образуем Святую Троицу, то подобает слагать именно три первых перста на руке, а не один первый и два последних. Первыми перстами приличнее и гораздо лучше образовать первую тайну веры христианской, нежели первым и непервыми, то есть четвертым и пятым. Первые три перста самой природой соединены и никаким посредством не разделены: поэтому этими именно перстами лучше образовать сопрестольную и нераздельную Троицу, нежели первым и двумя последними, которые самой природой разделены. Первые три перста больше сходны между собой, при всяком деле вместе употребляются к действию; а ты сам по Катехизису читаешь: «…три во едином Божестве: едина сила, едина честь…» Едина сила лучше образуется теми тремя перстами, которые при всяком человеческом действии употребляются совокупно. Прилично ли образовать едину силу такими перстами, которые почти к действию не употребляются? Нет там и единой чести, где едино лице образуют великим, а прочие два лица двумя малыми перстами: великое и малое могут образовать только разночестие, а не единочестие. Ясно посему, что Катехизис указует именно на наши три первых перста, а не на первый, четвертый и пятый. Ты скажешь: «Как же понимать слова, — великий со двема малыми вкупе слагаеми?» Это не трудно понять.

Припомни, что ты читаешь в Катехизисе об остальных двух перстах: «…два перста имети наклонены, а не простерты». Конечно, ты согласишься, что тут говорится уже не о тех перстах, о коих сказано в словах: «…великий со двема малыми вкупе слагаеми». Те образуют Святую Троицу, а два перста… то образует два естества Христовы: Божество и человечество. Скажи же теперь, которые именно сии два перста, образующие два естества Христовы? Скажешь: «Указательный и средний». Но когда так разуметь, то почему же ты, слагая сии два перста, указательный и средний, не имеешь их наклонены, как учит Катехизис? Почему ты из них только один средний пригибаешь, а другой имеешь простерт, вопреки Катехизису? Там ясно сказано: «…наклонены, а не простерты».

Знаю, ты укажешь мне на дальнейшие слова Катехизиса: «согбение же персту толкует: преклонь бо небеса, и сниде на землю, нашего ради спасения». Значит, ты под словом персту разумеешь только один перст, а не два? Но это и грамматике, и составу речи, и учению веры христианской противно. По грамматике слово персту не единственного числа, дательного падежа, а двойственного числа родительного падежа. (Смотри в Грамматике, напечатанной в 7506 году, листы 105-107.) По составу речи начни читать со слов: «…а два перста имети наклонены, а не простерты», следовательно, согбение или наклонение персту обою, а не одного только. Далее в речи: …и тем (двум перстам) указ сице: то (согбение) образует два естества Христовы», то есть два перста, именно: вышний перст образует Божество, а нижний человечество. Сии два перста велено иметь именно наклонены, а не простерты — чего ради? А вот чего ради: согбение же персту толкует: преклонь бо небеса и сниде на землю… Преочевидно, что согбение двою, а не одного перста толкует. Помысли: кто преклонь небеса, Божество или человечество? По указанию твоего Катехизиса, на обороте листа 39, сказано: «слыши Самого Господа Иисуса Христа ко евреем глаголюща: И никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на небеси (Ин. 3; 13)».

На листе 42: «един есть Сын, сугуб естеством, а не составом (ипостасию), тем совершенна Того Бога, и совершенна человека воистину проповедающе, исповедаем Христа, Бога нашего. Кто убо преклонь небеса? Богочеловек, Христос Бог наш, во двою естеству неслитно познаваемый». Следовательно, не одного перста, а обою персту согбение толкует: «преклонь бо небеса и сниде на землю». Посуди еще о сем: в Катехизисе сказано: «вышним перстом образует Божество, а нижним человечество». Посмотри на свое перстосложение: который перст назовешь ты вышним? По здравому смыслу назвать должно тот, который выше занимает место в порядке пальцев, то есть второй, указательный. Но сей ли указательный ты пригибаешь? Скажешь: который палец длиннее, тот и выше. Значит, по-твоему, рослый человек, сидящий на третьем месте, будет выше сидящего на втором месте по заслугам, но малорослого! Притом в Катехизисе сказано: «понеже сошед от вышних и спасе нижняя». Которые вышние персты: два ли малых последних, мизинец и безымянный, или наши три первых перста, от которых четвертый, безымянный, пригибается к мизинцу, и вместе с мизинцем, малейшим из всех перстов, к ладони, как Умаленный паче всех сынов человеческих преклонь небеса сниде на землю нашего ради спасения? Истинно, наше сложение перстов совершенно по Катехизису, совершенно образует велию тайну веры христианской, и именно: первыми тремя перстами первую тайну Святой Троицы, а последними двумя перстами — в последние дни явившееся второе таинство воплощения Господа Спасителя. А ваше перстосложение ни первыми перстами не образует первую тайну Святой Троицы, ни последними — в последние дни открывшееся таинство воплощения Христова: поэтому никак не может быть сообразным учению катехизическому. А слова: «с двема малыми вкупе слагаеми». если их понимать и толковать по-вашему, противны всему Катехизису, в котором на листе 33 сказано: «большинства же и меньшинства в существе не глаголю». Они, очевидно, внесены не самим сочинителем Катехизиса, а любителями двуперстия, и их надобно исключить из Катехизиса. Право, Катехизис, не говоря о перстах поименно, не называя их указательный, средний, мизинец и прочие, учит нашему, а не вашему перстосложению. А ваше перстосложение ни малейшего основания не имеет в вашем Катехизисе, потому что вы своим перстосложением, во-первых, не образуете тремя перстами Святую Троицу (ведь вы любите только двуперстие, а троеперстие отвергаете), во-вторых, исповедуете двема персты два естества во Христе Сыне Божием, но не два перста наклоняете, а только один, и не вышний по месту, а низший, и не к низу, к четвертому персту, или к ладони наклоняете, а кверху, к второму персту. Итак, видишь, возлюбленный, что Катехизис не утверждает вашего перстосложения, и что по Катехизису нельзя отвергнуть нашего и называть его щепотью или печатью антихристовой. Впрочем, Церковь снисходит к немощи вашей и допускает употреблять вам и двуперстие, только не отлучайте себя от общения с нею в молитве и Таинствах.

(Из сочинений Аркадия, архиепископа Пермского)

721. Святой игумен в добровольном изгнании

Нередко Бог и на праведников Своих попускает искушения, дабы через то их добродетель просияла еще более, как золото, в огне искушенное. Это судил Бог претерпеть и преподобному отцу нашему Сергию. И кто бы мог подумать, чтобы это произошло от его родного брата Стефана, который вместе с ним был основателем обители и соревнителем его подвигов? Но, видно, от бед и искушений никуда не уйдешь: беды во градех, беды и в пустыне, беды от лжебратий, беды и от сродников…

В один субботний день преподобный Сергий сам служил вечерню и был в алтаре, а брат его Стефан, как любитель пения, стоял на левом клиросе. Вдруг преподобный услышал довольно громкий голос брата: «Кто тебе дал эту книгу?» — спрашивал он канонарха. «Игумен», — отвечал канонарх. Помысл гнева и властолюбия поколебал Стефана: «Кто здесь игумен? — сказал он уже запальчиво. — Не я ли первый основал это место?»… Сказаны были и другие немирные слова.

Преподобному стало понятно, что в этом раздражении брата излилось тайное недовольство некоторых из братий на новые порядки, заведенные в обители с учреждением общежития. Игуменство тяготило смиренного Сергия, и он воспользовался случаем сложить с себя это тяжкое бремя. Предоставляя своевольных суду их совести, преподобный, по окончании вечерни, не пошел уже ни в келью, ни в трапезу, куда пошли все братия; никем не замеченный, он вышел из обители и удалился по пути в Махру… Очевидно в сем поступке терпение, кротость и смирение угодника Божия. «Но вот что недоуменно, — замечает святитель Филарет Московский, — почему не вразумил он брата, по долгу игумена? Как, из-за одного человека, оставил всю братию и служение, в которое поставлен священной властью? Есть особенные пути святых, — отвечает на сей вопрос мудрый святитель, — пути, пред которыми все должны благоговеть, но которым не всякий имеет право последовать. Если у отца сын, или у начальника подчиненный бесчинствует, берегитесь молчать и оставлять его без обличения и исправления. Вспомните грозное прещение и наказание, которым за небрежение сего рода Бог поразил несчастного Илия (1 Цар. 3; 13-14). Если от какого-нибудь искушения или неудовольствия приходит тебе желание бежать от места, на которое ты поставлен законной властью, остерегись: от зла путем своего произвола не убежишь и спокойствия не уловишь».

Но прозорливый Сергий видел, что неудобно было прямо обличить любоначальствующего, потому что в этом случае обличение казалось бы препирательством за начальство и имело бы вид личной распри между игуменом и старшим после него, и притом родными братьями по плоти, а это было бы соблазном для прочих братий обители. В сих трудных обстоятельствах премудрый старец никому не сказал о поступке брата, и своим добровольным удалением от начальствования подал и сильнейшее врачевство против страсти любоначалия.

На пути преподобного Сергия застигла ночь, которую он провел в глухом лесу, в молитве и кратком сне. Наутро он пришел в Махрищский монастырь. Здесь был игуменом его духовный друг и собеседник, преподобный Стефан. Несколько дней гостил преподобный Сергий у своего друга; он обходил с ним пустыню и радовался процветанию его обители. Наконец он сказал Стефану: «Желал бы я, отче, найти себе, при помощи Божией, уединенное место для безмолвия. Твои ученики хорошо знают здешние пустынные места: дай мне одного из них в провожатые».

Стефан с любовью исполнил эту просьбу и отпустил с Сергием своего ученика Симона, с которым преподобный обошел много пустынных дебрей и нашел, наконец, прекрасное место на реке Киржач, где и поселился на безмолвие.

Нужно ли говорить, в какое уныние была приведена Троицкая обитель нечаянным удалением из нее святого игумена? Лучшие иноки встревожились, но сначала думали еще, что он скоро возвратится. Ожидание их, однако, не исполнялось… Тогда братия отправились по двое и по трое искать его по пустынным лесам, по селам и городам, но нигде не находили… Некоторые, чувствуя духовное сиротство в разлуке с любимым старцем-игуменом, решались уже покинуть и самую обитель, в которой теперь все казалось так пусто и бесприютно…

Но вот один из братии пришел на Махру, к преподобному Стефану, и от него услышал, что Сергий прошел в дальнюю пустыню, чтобы там обосноваться. Понятно, как велика была радость осиротевших иноков, когда они узнали от своего собрата, где уединился их любимый наставник и отец. Они не могли долее сносить разлуки, и один за другим стали переселяться на Киржач. А преподобный с любовью принимал их и сам помогал строить им кельи. Скоро построена была и церковь.

Прошло три — четыре года. Иноки Троицкой обители, не пожелавшие покинуть первую обитель, пошли в Москву к самому святителю Алексию и, зная, как Сергий свято чтит волю архипастыря, со слезами стали умолять его, чтобы он своей святительской властью возвратил им, осиротевшим детям, чадолюбивого отца. Святитель хорошо понимал, как нужен Сергий для обители Троицкой, но видел и то, как тяжело огорчили блаженную душу его своевольные. Жаль ему было и учеников, безутешно скорбящих в разлуке с наставником, но не хотел он действовать и на святого друга своего одной только властью архипастырской…

Благословив троицких иноков и сказав им слово утешения, митрополит отпустил их в свою обитель, и немедленно отправил почетное посольство к преподобному Сергию, состоявшее из двух архимандритов: Герасима и Павла. Посланные прибыли на Киржач и братски приветствовали Сергия.

«Отец твой, — сказали они, — Алексий митрополит благословляет тебя и очень рад, что имеет добрые вести о твоей жизни в этой далекой пустыне. Но. он Повелел нам сказать тебе: довольно и того, что ты здесь построил церковь и собрал немало братий. Избери теперь из числа твоих учеников опытного в духовной жизни и оставь его строителем новой обители, а сам возвратись опять в монастырь Пресвятыя Троицы, дабы братия, так долго скорбящие о разлуке с тобой, не разошлись вовсе из той обители. Непокорных и строптивых я выведу вон оттуда, чтобы там не было ни одного твоего недоброжелателя. Только не ослушайся нас, и милость Божия, и наше благословение всегда да будет с тобой!».

— Так скажите от меня господину моему митрополиту, — отвечал смиренно преподобный, — все, что исходит от уст твоих, принимаю с радостью, как исходящее от уст Христовых, и ни в чем тебя не ослушаюсь.

С таким ответом архимандриты возвратились к святителю, который был очень обрадован послушанием Сергия. Немедленно послал он в новую обитель священников и утварь церковную, и церковь была освящена в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. А Сергий избрал из учеников своих преподобного Романа, которого митрополит рукоположил в священный сан и поставил строителем на Киржаче. Закончив таким образом благоустроение новой обители, преподобный игумен возвратился в свою первоначальную пустынь. Это возвращение было торжеством добра над злом, праздником взаимной любви учеников и наставника. Как только стало известно в обители, что преподобный Сергий идет в свою родную Лавру, вся братия поспешила к нему навстречу. «Умилительно было видеть, — рассказывает преподобный Епифаний, который, может быть, сам был свидетелем этой встречи, будучи тогда еще послушником, — как одни ученики со слезами радости, другие со слезами раскаяния бросались к ногам святого старца: одни целовали его руки, другие — ноги, третьи — самую одежду его; иные, как малые дети, забегали вперед, чтобы полюбоваться на своего желанного авву, и крестились от радости; со всех сторон слышались возгласы: «Слава Тебе, Боже, о всех промышляющий! Слава Тебе, Господи, что сподобил Ты нас, осиротевших было, снова увидеть нашего отца, нашего пастыря и учителя! Пришел он, наконец, к нам, заблудшим! И вот, теперь будто другое солнце взошло для нас!».

Что же их отец?

Ликовал и он духовно, любуясь детьми своими, которых он же собрал в этой пустыне; теперь он целовал их, как любящий отец после долгой скорбной разлуки: теперь он видел на деле их искреннюю сыновнюю любовь, сыновнее послушание… Так был вознагражден за скорбь свою великий праведник…

722. Весенние цветы Святой Руси

Святые князья Борис и Глеб — прекрасные весенние цветы новопросвещенной Русской земли. Это были святые дети святого отца — равноапостольного князя Владимира, рожденные от его благочестивой супруги Анны, царевны Греческой. Старших сыновей Владимир отправил на уделы, а Бориса и Глеба, по их малолетству, долго держал при себе. Росли они и воспитывались в благочестии, не тронутые заразой язычества. Борис (во Святом Крещении Роман) знал грамоту и прилежно читал книги, особенно жития святых; а Глеб (во Святом Крещении Давид) любил слушать старшего брата с наслаждением. Читая о страданиях святых мучеников, святой Борис обливался слезами и молился: «Господи Иисусе Христе! Удостой меня участвовать в святом произволении святых Твоих, научи меня идти по их следам. Молю Тебя, Господи, да не увлечется душа моя суетой мира сего; просвети сердце мое, чтобы оно знало Тебя и Твои заповеди; даруй мне дар, какой даровал Ты угодникам Твоим!»

Борис и Глеб горячо любили отца своего, любили друг друга и были всегда неразлучны в детстве. И отец особенно любил их, видя на них благодать Божию, и назначил им соседние уделы: Борису — Ростов, а Глебу — Муром. Прибыв в свои уделы, они делали все, что могли, для распространения святой веры, отличались правосудием, кротостью, смирением, милосердием к бедным.

Состарился и заболел их отец, князь Владимир; а на Русскую землю напали Печенеги. Отец вызвал из Ростова и послал против них князя Бориса. Борис уже возвращался из этого похода, когда на берегу речки Альты, близ южного Переяславля, узнал о смерти блаженного родителя. Это известие поразило его тяжкой скорбью: он горько плакал, говоря: «Свет очей моих, батюшка, не буду уже я теперь наслаждаться добрым учением и мудростью твоей!» Окружавшие его предлагали ему выгнать старшего брата Святополка из Киева и занять престол отеческий, но святой Борис отвечал: «Нет, не подниму я руки на брата старшего; умер отец мой — пусть брат будет мне вместо отца». Но не так рассуждал старший брат: он решил убить любимых сыновей Владимира, чтобы одному владеть Русской землей, а чтобы легче выполнить свой злой умысел, позвал Бориса в Киев, обещая ему лучший удел.

Был вечер субботы, 24 июля 1015 года. Борису добрые люди дали знать, что к нему подосланы убийцы. Он велел священнику в шатре своем петь утреню, сам читал шестопсалмие и канон. Окончилась утреня; но он стоял еще перед иконой и молился: «Господи! Ты пострадал за грехи наши; удостой и меня пострадать для Тебя. Умираю не от врагов, а от родного брата: не поставь ему этого в грех!»

Затем, причастившись Святых Таин и простясь со всеми, покойно лег в постель. Убийцы, как звери, ворвались в шатер, пронзили Бориса копьями и, думая, что он умер, вышли вон. Но рана не была смертельна: страдалец опомнился и вышел из шатра. Один из злодеев ударил его в грудь копьем. Верный его слуга, венгр Георгий, хотел прикрыть собой господина своего и был убит. Злодеи отрезали ему голову, чтобы снять с шеи золотую гривну, которой почтил его добрый князь. Святой Борис еще дышал, его завернули в палатку и повезли к Святополку. По приказанию брата-зверя два варяга докончили убийство. Тайно привезли тело князя-мученика в Вышгород и похоронили при церкви святого Василия.

Святополку мало было смерти Борисовой. Он послал к Глебу гонца и велел сказать ему: «Иди скорее, отец тяжко болен и зовет тебя». Глеб поспешил в Киев. Он был близ Смоленска, плывя на лодках по реке Смядыне, когда старший брат Ярослав, княживший в Новгороде, прислал сказать ему, что отец умер, а брат Борис убит Святополком. Глеб оплакал смерть отца, но еще больше горевал о брате, которого нежно любил. «Не услышу я более кротких наставлений твоих, брат мой любимый! Если получил ты милость у Господа, моли Его, чтобы и я пострадал, как ты; лучше быть мне с тобой, чем в этом злом мире». Так говорил плачущий юноша, рано постигнув суету временной жизни. Скоро встретили его убийцы, посланные Святополком. Спутники Глеба увидели их и схватились за оружие, чтобы защитить любимого князя. Глеб сказал им: «Братцы! Если мы не будем драться с ними, то они возьмут только меня и поведут к брату; если же вступим в бой, то они всех нас убьют. Плывите к берегу, а я останусь на середине реки». Жаль было им оставлять князя беззащитным, но не смели ослушаться его приказания: поплыли к берегу со слезами на глазах, озирались и ждали, что будет. Убийцы, приблизившись к лодке святого, остановили ее и взялись за оружие. Напрасно Глеб говорил им, что ни в чем не виноват перед братом; свирепый Горясер закричал повару: «Бери нож и зарежь господина своего, иначе погибнешь сам!» Повар, родом из Торков, заколол своего князя, как кроткого агнца… «Видите ли, — замечает святой Нестор Летописец, — как важна покорность старшему брату? Если бы Борис и Глеб воспротивились ему, то едва ли удостоились бы такого дара от Бога»… Тело святого Глеба вынесли из лодки и бросили между колодами в глухом лесу.

За смертью святых страстотерпцев последовало кровавое волнение во всей России. Святополк убил еще брата Святослава и вступил в отчаянную борьбу с Ярославом. Четыре года обагрял он родную землю кровью. Наконец он встретился с Ярославом в 1019 году на берегах Альты, на месте страшного братоубийства. Ярослав молился и сказал: «Кровь невинного брата моего вопиет ко Всевышнему!» Три раза возобновлялась битва упорная и жестокая, наконец братоубийца обратился в бегство. Терзаемый тоской, гонимый гневом небесным, он беспрестанно слышал за собой мнимую погоню, бежал через Польшу в пустыни Богемские и там кончил гнусную жизнь свою, заслужив проклятие современников и прозвание «окаянного».

А Ярослав занял престол Киевский. Прежде всего захотел он отдать последний долг страдальцам-братьям. О месте погребения святого Бориса узнал он скоро, но целый год напрасно искали останков святого Глеба. Только в 1020 году тело его случайно было найдено в лесу звероловами, перевезено в Вышгород и погребено подле святого Бориса. Пять лет лежало оно на открытом воздухе и нимало не повредилось от перемен воздушных; ни птицы, ни звери плотоядные не коснулись его; оно было бело и цвело нетлением, как живое. Скоро у могилы мучеников стали являться знамения и чудеса. То видели ночью огненный столп, то слышалось необыкновенное пение. Однажды шли бродячие варяги мимо могилы святых мучеников, и один встал ногами на самую могилу; тут же из нее вырвался огонь и обжег ноги до того, что дерзкий не мог ходить. Вскоре после того храм святого Василия сгорел и на месте его поставлена была часовня. Великий князь Ярослав, по совещании с митрополитом Иоанном, решился открыть мощи новоявленных мучеников; откопали землю, с благоговением открыли гробы и увидели тела святых, как бы живые. С благоговейной радостью перенесли их в часовню. Построили новую церковь, которая и была освящена 24 июля 1021 года. Мощи святых поставлены открыто в этой церкви. При самом освящении, в присутствии митрополита и великого князя, ползавший у раки святых хромой встал и начал ходить. Восемь дней продолжалось торжество; митрополит несколько раз служил в новой церкви, великий князь угощал духовенство и народ, раздал множество милостыни и определил выдавать на содержание церкви десятую часть из вышегородской дани. Тогда же был установлен праздник в честь святых мучеников 24 июля.

В 1072 году храм, сооруженный Ярославом, оказался ветхим, и сын его Изяслав построил новый храм. При торжественном перенесении святых мощей совершилось несколько чудес. Немой, не владевший ногой бедняк привитал (обитал) у храма мучеников и питался подаяниями. Раз в забытьи видит он, что сидит в церкви князей, что они выходят из алтаря, подходят к нему и, перекрестив уста его, мажут скорченную ногу маслом и протягивают ее. Когда этого хромого внесли в церковь, и он пришел в себя, то встал совершенно здоровым и начал говорить.

Другое чудо: в Дорогобуже одна служанка, по приказанию госпожи, работала в праздник святого Николая Чудотворца. Святые Борис и Глеб явились ей и сказали: «Зачем ты работаешь в день святого отца нашего Николая? Вот мы накажем тебя». И она стала как бы мертвой, и месяц лежала в расслаблении. Потом встала, но с сухой рукой. Спустя три года она пришла в Вышгород и рассказала священнику: «Мне явились два юноши; старший снял перстень со своей руки и сказал: надень на руку — и исцелеет твоя рука». Священник велел стоять ей у храма во время литургии. Когда певец возгласил прокимен: «Величит душа моя…», — сухорукая побежала к алтарю, трепеща и тряся рукой. Оказалось, что рука ее здорова.

Еще чудо: слепой часто ходил в церковь святого великомученика Георгия и просил зрения. Святой Георгий явился ему и сказал: «Что ты просишь меня? Иди к святым Борису и Глебу: им дана благодать исцелять всякие болезни в земле Русской». Слепой пришел в их храм, молился, и вот видит, что святые подошли к нему, три раза перекрестили его — и глаза его открылись.

723. Величие праздника Вознесения Господня

«Приидите, и взыдем на гору Господню и в дом Бога Иаковля…» (Ис. 2; 3), чтобы видеть нам славное Христово Вознесение. Взойдем благоговейной мыслью на преславную гору Елеонскую — туда, где сегодня открывается чудное видение славы Боголепныя, и воскресший из мертвых Победоносец Иисус, непобедимый Разоритель ада, представляет нам славнейшее торжество над смертью. Взойдем туда, откуда лик апостолов провожает на небеса своего возлюбленного Учителя, где встречают Небесные Силы своего Царя славы, а множество праведных душ, избавленных от ада, идут на небо за своим Божественным Освободителем. Отсюда отпускает Богочеловека Сына земная Его Матерь; оттуда встречает Его Небесный Отец, дает Ему всякую власть над небом и землей и сажает Его одесную Себя на престоле Своем. Светел, воистину пресветел, братие мои, нынешний праздник! Это — венец Таинств Христовых, это — завершение нашего спасения. Ныне отверзается изгнанным детям Евы желанный вход в отечество горняго Иерусалима; ныне новый Израиль возводится в Царство Небесное. Ныне падший человек, в лице Богочеловека, возносится превыше Серафимов, и человеческая природа, в воплощении Бога Слова соединившись с Божеством, в Его Вознесении становится причастной Божественной славы. Приидите, и взыдем на гору Господню, чтобы познать и величие Божиих благодеяний и возвеличение нашей собственной природы.

Растерзав узы смерти, воскресший Спаситель мира сорок дней провел еще на земле, часто являясь ученикам Своим и беседуя с ними об устроении Царствия Божия. Через сорок дней по рождестве Своем от Пречистой Девы принесен был Он во святилище, как первородный, для посвящения Господу; через сорок же дней по Своем преславном Воскресении восходит Он в пренебесное святилище, и как перворожденный из мертвых, представляет Богу Отцу Своему святое и чистое в Себе Самом человеческое естество. И вот, когда настал конец сих дней, то вывел Он учеников Своих из Вифании на гору Елеонскую и, расставаясь с ними, оставил им Свое вечное завещание — мир Свой. И сбылось тогда пророчество Захарии: И станут нозе Его в день он на горе Елеонстей, яже есть прямо Иерусалиму на восток… (Зах. 14; 4). Здесь повелел Он им во всем мире проповедовать радостнейшую весть о спасении, утешил их в печали о предстоящей с Ним разлуке обетованием Духа Святого, повелел не отлучаться из Иерусалима, пока не облекутся силой свыше, воздвиг руки Свои и преподал им, как бы в удостоверение Своих обетовании, Свое последнее владычнее благословение. Не могли тогда достаточно насмотреться ученики на Его лице Божественное. И… зрящым им взятся, и облак подъят Его от очию их (Деян. 1; 9). И восшел Он превыше всякого начала и власти (Εф. 1; 21), и воссел одесную Бога и Отца, как Сам Он говорил; Аз изыдох от Отца и приидох в мир: (и) паки оставляю мир и иду ко Отцу (Ин. 16; 28)… уне есть… да Аз иду: аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам (Ин. 16; 7). Ради того и стал Сын Божий Сыном Человеческим, ради того и пострадал Бесстрастный, ради того и умер Бессмертный, ради того и воскрес Первенец из мертвых, чтобы воздвигнуть падшего, восстановить осужденного человека, чтобы обожить природу человеческую. Посмотрите на борьбу: с одной стороны, — диавольской против нас ненависти, с другой, — любви к нам Сына Божия. Диавол позавидовал первому блаженству человека и изгнал его из рая сладости. Сын Божий вознес естество человеческое превыше небес и посадил его на престоле славы Божественной. Диавол не стерпел видеть землю в покорности человеку; Сын Божий покорил природе человеческой и самое небо. Диавол привел человека в плен смерти и греху. Сын Божий возвел естество человеческое на небо, посадил его на престоле Божества, украсил бессмертием, соделал достопокланяемым от Серафимов. Так посрамило богопротивного человеконенавистника диавола славное Христово Вознесение. Он, как хитрый птицелов, по всей земле протянул свои пагубные сети смертные, в которые и попадались, как птицы, потомки осужденного Адама. Благоизволил коснуться сих сетей и умерший ради нас Богочеловек Иисус Христос. Но, как сильный орел, Он разорвал эти сети Своей Божественной силой и

Сам первый, воскресший тридневно, возлетел от сетей тех, а с Ним возлетели и души праведных, Им освобожденные, воспевая победную песнь с Давидом: «сеть сокрушися, и мы избавлены быхом!» (Пс. 123; 7). И как орел, обучая малых птенцов своих летать по воздуху, сам летает впереди их, так вознесшийся Господь возлетает впереди по стезе небесной, где еще не было следа человеческого, как бы показывая путь Своим птенцам — душам праведных. Поистине, Он, восшед на высоту небесную, привел с Собой возвращенных из плена (Пс. 67; 19). Таким образом, как падение первого Адама открыло нам двери ада, так вознесение нового Адама отверзло нам вход на небо. «Теперь мы, по слову апостола Павла, имамы дерзновеные… входити во святая… путем новым и живым, егоже Он обновил есть нам завесою, сиречь плотию Своею» (Евр. 10; 19-20). Признавался премудрый царь Соломон, что он не может постигнуть следа орла, паряща по воздуху (Притч. 30; 19): вот так же не может враг диавол постигнуть и таинственного, славного, с плотью на небеса восхождения Христова, не может постигнуть — и оттого смущается и трепещет. Для него непостижимо, как это — тело восходит превыше бестелесного мира, как земное проходит небеса, как человеческое естество посаждается на престоле Божия величества.

Но это вознесение во плоти нашего Спасителя непостижимо даже и блаженным Ангелам. Взирая на восхождение Его, яко Царя славы, они взывают к превышним чиноначалиям: «возмите врата князи ваша, ы возмитеся врата вечная…» (Пс. 23; 9). А когда видят Его, облеченного телом человеческим, уязвленного ранами, обагренного истекшей от Его ребра кровью, то недоумевают и вопрошают: «Кто Сей, пришедый от Едома… Почто червлены ризы Твоя…» (Ис. 63; 1-2). А человеколюбивый Владыка и на небесах хочет показать признаки Своих страданий, знамения любви к нам неизменной и над миродержителем победы всесильной. «Тако подобаше пострадати Хрысту ы вныты в славу» Свою (Лк. 24; 26), дабы мы знали, что и нам надобно входить в Царство Небесное тесным путем страданий и скорбей.

Подобало Христу вознестися на небеса с пречистой плотью Своей, во-первых, для того, чтобы быть Ему посредником, ходатаем между Богом и людьми; дабы Он, показывая Своему Безначальному Отцу ту безгрешную плоть, которую Он принес на кресте как чистую и непорочную жертву, умилостивлял Его о грехах наших. «Не в рукотворенная бо святая вниде Христос… но в самое небо, ныне да явится лицу Божию о нас» (Евр. 9; 24) …аще кто согрешит, Ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа Праведника (1 Ин. 2; 1). Подобало Ему вознестися на небеса для того, во-вторых, чтобы имели мы, во имя Его крестившиеся и в вере пожившие, твердую и достоверную надежду во плоти воскресения и во плоти же вечной славы. Если воскрес Христос во плоти, если прославился Он, глава наша, во плоти: то так же подобает во плоти воскреснуть, во плоти прославиться и верующим в Него, которые суть члены тела Его, — членам подобает в этом сравняться со своей главой, как пишет апостол Павел: «Яков перстный, такови и перстнии, и яков небесный, тацы же и небеснии: и якоже облекохомся во образ перстнаго, тако да облечемся и во образ небесного» (1 Кор. 15; 48-49). О, непостижимаго величества Божиих благодеяний. О как высоко превознесено наше естество!

Когда пророк Илия огненной колесницей вознесен был на небо, то он оставил в утешение ученику своему Елисею свою милоть. Так и вознесшийся от нас на небо наш Божественный Отец и Учитель, Человеколюбец Господь, оставил нам на утешение одежду Своего Божества — Свою пречистую плоть в страшном Таинстве Евхаристии или Божественного Причащения. Он не хотел оставить нас сирых: Он желает неразлучно с нами пребывать, почему и утешает нас, говоря: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века» (Мф. 28; 20). О бессмертный Женише душ наших! Оттуда, где Ты сегодня возсел яко Царь веков — от десницы Божией, пошли нам обетование Отчее — Пресвятаго Духа, Который соединит нас с Тобою ненарушимым союзом любви, дабы мы на земле сподобились быть причастниками Божественной Твоей благодати чрез достойное причащение Твоего Тела и Крови, а на небе — причастниками Твоей вечной славы чрез наслаждение лицезрением Твоего Божественного лица! Аминь.

(Из «Поучительных слов», святителя Илии Минятия)

724. Утреннее славословие Пресвятой Троице

Ранним утром, зимой, задолго до солнечного восхода, мерными звуками льется по воздуху церковный благовест: это Святая Церковь, как любящая мать, будит к утрене своих чад послушания. Благовест коснулся слуха твоего сквозь тонкий утренний сон; коснулся и сердца твоего, и ты встаешь с постели и идешь в Божий храм, чтобы там молитвой освятить наступающий день. Но если в будний день труды и заботы не дозволяют тебе пойти в храм Божий, то ты, как православный христианин, становишься на утреннюю молитву пред Божиим Милосердием, пред святыми иконами, украшающими святой уголок твоего жилища. И в церкви Божией ты слышишь, и дома читаешь ты: «Воставше от сна, припадаем Ти, Блаже, и ангельскую песнь вопием Ти, Сильне: Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас»!

От сна, который свойствен природе и неразумным животным, встаем мы, владыки земли, созданные по образу и подобию Божию и потому близкие к небожителям — Ангелам, которые день и ночь поют пред славою Творца: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!

Этот пример небесных братий наших побуждает и нас, земнородных грешников, со страхом и благоговением взывать ко всемогущей и животворящей Троице: Свят еси, Боже Отче, Свят еси. Боже Сыне, Свят еси, Боже Душе! Пред Твоею неизглаголанной святостью трепещут благоговейным страхом и самые чистейшие небожители. Нам ли, земнородным грешникам, предстоять пред Тобою и прославлять Тебя? Но знаем мы, о Боже Триипостасный, что Сам Ты, по Своей бесконечной любви к нам, Твоим падшим созданиям, благоволил так устроить, что от грешного рода человеческого произошла Честейшая Херувимов и славнейшая без сравнения Серафимов, Которая послужила тайне воплощения и вочеловечения Сына Божия. Ты, Сыне Божий, ради нас, грешных, пострадал даже до смерти, нисходил даже до ада. Воскресший из мертвых, Ты с нашим земнородным телом вознесся на небеса и сидишь одесную Бога Отца, един сый от Святыя Троицы. От Отца Ты ниспосылаешь нам, грешным, все благодатные силы Пресвятого Духа. Оттуда Ты совершаешь непрестанно величайшее чудо Божественной любви, питаешь нас в Таинстве Причащения Телом и Кровию Твоею. Так близко Ты роднишься с нами, скверными, окаянными грешниками, и нас роднишь с Твоим Предвечным Отцем. Ты учишь нас называть Его своим Отцем: Отче наш! Отче, Сыне и Душе Пресвятый! Троице Святая! Стоим мы пред Тобою, грешники недостойные, и славим Тебя, уповая на милосердие Твое и умоляя: Богородицею помилуй нас!

«Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. От одра и сна воздвигл мя еси, Господи, ум мой просвети и сердце, и устне мои отверзи, во еже пети Тя, Святая Троице: Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас!» Вчера, отходя ко сну, вопрошал я Тебя, Человеколюбие, молитвенно: «не ужели мне одр сей гроб будет, или еще окаянную мою душу просветиши днем? Се ми гроб предлежит, се ми смерть предстоит…» Ныне я востал от сна жив и здрав, хотя во время сна лежал на одре, как во гробе, бесчувственный для всего, что окружало меня, беззащитный от врагов видимых и невидимых. Ты, Человеколюбче, ночью охранял меня Твоими Ангелами, Ты утром пробудил меня церковным благовестом. От сна пробужденный, с одра я поднялся, точно воскресший из мертвых, и мои открывшиеся очи Ты просвещаешь радостным светом украшенного Тобою утра. День сияет мне милостью Твоей отеческой любви. Просвещенный и проникнутый ею, пред Тобой, Пресвятая Троице, стою я, грешный, и молюсь Тебе со дерзновением сыновней любви: как мои телесные очи, так и ум мой просвети, и сердце, да просвещенным умом созерцаю Твою видимую и невидимую, земную и Небесную Церковь, да созерцаю Твою Божественную славу и пред этой славой — Заступницу Усердную рода христианского, Которая, как Мать, молится о нас, грешных; да воспламенится сердце мое от такого созерцания, и я, окаянный, подобно пророку Исаии, пойду к родным мне грешникам и отверзу уста мои, чтобы подвигнуть и их на покаяние и вместе на искреннее и усердное славословие Тебя, бесконечная Любовь: Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас!..

«И ныне и присно и во веки веков. Аминь. Напрасно (то есть внезапно) Судия приидет, и коегождо деяния обнажатся, но страхом зовем в полунощи: Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас!» Внезапно, когда никто не ожидает, приидет Судия живых и мертвых, внезапно нас позовет на суд — сначала частный, по смерти для каждого из нас отдельный, а потом, в конце всех веков, и общий для всех. На том и другом суде деяния каждого, и не только деяния, но и слова, и мысли, и даже советы сердца сокровенные обнажатся, вполне обнаружатся перед Всеведущим Судией, перед Его Ангелами и целым миром. То будет суд именно Страшный в полном смысле сего слова. Помышляя о сем внезапном суде и о неожиданной смерти, которая подстерегает нас на каждом шагу, со страхом зовем мы в полунощи — в тот знаменательный час, когда мы, сном побеждаемые не думаем об опасности, не ждем себе ниоткуда беды: «Свят, Свят, Свят еси, Боже, Богородицею помилуй нас!..»

После этих умилительных тропарей, после молитвенного воззвания: Господи, помилуй (12 раз — по числу часов дня и ночи), следует не менее трогательная молитва ко Пресвятой Троице:

«От сна востав, благодарю Тя, Святая Троице, яко многии ради Твоея благости и долготерпения, не прогневался еси на мя, лениваго и грешнаго, ниже погубил мя еси со беззаконьми моими; но человеколюбствовал еси обычно и в нечаянии лежащаго воздвигл мя еси, во еже утреневати и славословите державу Твою. И ныне просвети мои очи мысленныя, отверзи моя уста поучатися словесем Твоим, и разумети заповеди Твоя, и творити волю Твою, и пети Тя во исповедании сердечнем, и воспевати всесвятое имя Твое, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь».

Воистину, Господи Боже мой, сознаю своим грешным умом и чувствую недостойным моим сердцем многую Твою благость и долготерпение, которые Ты всегда являешь на мне и проявил теперь, во время моего сна ночью и при моем пробуждении утром. Своими постоянными грехами я заслуживал бы строгого наказания по Твоему правосудию, как лукавый и ленивый раб… Но Ты, по Твоей отеческой бесконечной любви, не погубил меня с моими беззакониями, Ты человеколюбствовал обычно, явил на мне Свое обычное Тебе человеколюбие: меня, беспечно и небрежно лежащего в постели, Сам воздвиг и возбудил меня к утренней молитве. Чувствую в моем бедном сердце невыразимую благодарность; с благоговением предстою пред Тобою, словами моей матери Церкви славословлю Твою державу и молюсь Тебе, о Троице Пресвятая и Преблагая: ныне, в сей радостный час утра, просвети Твоею благодатью мой омраченный грехами ум, согрей мое грешное сердце, охладевшее от страстей, отверзи мои недостойные уста, да возглаголю от избытка моей к Тебе благодарности и сердцем потщусь поучаться в Твоих Божественных словесах, во Святых Писаниях Твоих, нам открытых; научи меня разумно изучать и понимать Твои святые заповеди и, согласно сим заповедям, творить святую волю Твою, в них изъясненную. Да будет во мне и во всем мире единая Твоя воля, благая и совершенная. Научи меня прославлять Тебя в согласном благодарении ума и сердца моего, Воспевая устами Твое всесвятое имя, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне — в сей начинающийся для меня день, и присно — постоянно, во всю мою жизнь, и во веки веков — в бесконечные веки будущей блаженной вечности. Аминь — истинно так помышляю и чувствую, так желаю и буду делать!..

Вот те славословия и благодарения Богу, в Троице славимому и покланяемому, которыми святая матерь твоя Церковь освящает начатки каждого твоего дня. Брат христианин! Если уж не можешь ты бывать в церкви Божией каждый день, то не опускай, ради твоего собственного спасения, ради твоей души, этих утренних молитв — славословий Творцу. В этих славословиях-молитвах заключается дивная ободряющая, освежающая душу сила. Когда прочтешь их С благоговением, чувство радости о Боге Промыслителе и Спасителе тихо приосенит твое сердце, и ты бодро, с надеждой на Бога, начнешь свой трудовой день. И благословит Господь все твои начинания во благо тебе и во спасение твоей души!

725. Нива, слезами орошенная

Счастлив, кто может молиться в простоте сердца, детской молитвой! Тот, Кто «дает пищу птенцем врановым призывающым Его» (Пс. 146; 9), Кто сказал: Просите, и дастся вам, — Он, милосердый Отец Небесный, слышит такую молитву смиренной веры и исполнит во благих прошение верующего сердца. Не Сам ли Он изрек пречистыми устами Своими: «кто есть от вас человек, егоже аще воспросит сын его хлеба, еда камень подаст ему?.. Аще убо вы, лукави суще, вы, по природе своей самолюбцы и грешники, однако же умеете даяния блага даяти чадом вашым, кольми паче Отец ваш Небесный даст блага просящым у Него» (Мф. 7; 7,9,11). Как утешительно это обетование Господа, как отрадно для сердца это сравнение: Бог есть наш Отец Небесный, мы — чада Божии; Он, любящий Отец, не откажет Своим детям, если они будут просить у Него с детской простотой сердца, с детской преданностью в Его волю святую. Но вот наше горе: мы не умеем молиться по-детски!.. Хотите ли, братие мои, научиться такой богоугодной молитве? Послушайте вот, что рассказывает о себе одна почтенная старица из времени своего детства.

«Давно это было. Родитель мой, бедный сельский причетник, питал нас трудами рук своих, занимаясь земледелием, в чем и мы с матушкой помогали ему, как умели. Нас было три сестры, и я была старшая. Мы воспитывались попросту, по старинному: обучал нас батюшка чтению церковных, божественных книг, а Псалтирь была моей любимой книгой. Не много я понимала в ней, но многое ложилось на сердце и хорошо как-то чувствовалось во время чтения псалмов: много утешения находила я в них.

В одно лето Господь послал плохой урожай на хлеб. С тяжелым сердцем сжали мы свою плохую ржицу и поспешили поскорее смолотить ее: старого хлеба уже не было. Вывеял батюшка зерно, смерил и оказалось, что у нас всего девятнадцать мерок ржицы уродилось. Загоревали наши бедные родители, а с ними и мы: ведь этим придется только поле обсеменить, а есть-то и нечего нам будет… А покупать хлеб целый год, по скудным доходам отца, будет куда не под силу! Сначала я, а за мной и сестры мои, принялись упрашивать батюшку, чтобы не высевал он всей ржи: девять мерок посеял бы, а десять оставил бы на пропитание. Долго не соглашался он, говорил, что и на будущий год, пожалуй, плохой урожай будет; наконец все же решил, что и покупать хлеб с осени тоже трудно, и посеял только девять мерок, оставив пустовать землю, на которую не достало семян, а мы утешали себя надеждой, что, может быть, Господь пошлет хороший урожай на будущий год и тогда поправимся.

Однако, по грехам нашим, после посева сделалась продолжительная засуха, рожь едва-едва зеленела на ниве. Оставалась надежда на весну. Но весна была такая холодная, продолжительная, морозы убивали всякую растительность, а дождей опять долго не выпадало, а наша убогая полоска хуже всех выделялась из поля. Затужил наш батюшка; каждый день ходил он проведывать свою ниву и с каждым днем все пасмурней возвращался домой. Он сердился, что послушал нас, говорил, что теперь и сеять будет нечем, а у нас сердце сжималось от горя и страха за будущее. И вот, раз за ужином, когда мы доедали последнюю краюшку хлеба, матушка боязливо сказал, что нужно опять мучицы купить, вся вышла, — отец с горя закричал на матушку, а нам досталось еще больше. Со слезами мы вышли из-за стола, со слезами помолились Богу и легли спать. Но не до сна мне было: я считала себя виноватее всех в нашем общем горе, в неурожае. Ручьем лились мои слезы во тьме ночной и думы, одна другой мрачнее, роились в голове: «Голодать будем! На посев не уродится! По миру придется ходить!»… Так говорил сейчас отец. А все это я — все я виновата: зачем я больше всех старалась уговорить тогда отца Посеять так мало? Господи, что же теперь делать-то будем?.. И вдруг мне вспомнились знакомые слова псалма: вскую прискорбна ecu, душе моя? Уповай на Господа! Я подняла голову и перекрестилась: к Тебе воздвигох душу мою, Боже мой, на Тя уповах, да не постыжуся, — прошептала я, и с этими словами встала с постели, постояла несколько секунд и решила, что надобно мне делать, чтобы отвратить гнев Божий от родных моих. Родители мои, утомленные трудами, крепко спали. Я тихо подошла к сестрам, пошептала им на ухо, они послушно встали, оделись и мы все трое, без шума, вышли из комнаты, сошли с крылечка и с опущенными головами пошли за околицу. Вот мы и в поле. Вот и она, наша убогая, полуиссохшая нива, которая, если не поправится, принесет нам голод и горе… Все три упали мы на землю и принялись горячо, по-детски, молиться: «Господи, помози нам! Господи, помилуй нас, пошли нам дождичка, чтобы ржица наша поправилась». Долго так молились мы и плакали, поливая свою ниву слезами своими. Наконец встали и вернулись домой. Дорогой мы уговорились каждую ночь тихонько уходить в поле и молиться на своей полоске, чтобы Господь зародил нам хлебушка. Так и ходили мы; моим малюткам-сестрам сначала казалось это немножко страшно, а потом и им стало приятно, что никто-никто не знает, что мы делаем, что вот так же и древние христиане делали — по ночам собирались на молитву, как это в житиях описано… Двенадцать ночей прошло в нашем молитвенно-детском подвиге, а дождя все не было, дни стояли холодные, ветреные, травка желтела уже, и не было, казалось, надежды, что Господь смилуется над нами и пошлет дождь на иссохшую землю. Грустно у меня было на душе, но все же не теряла я надежды, все еще верилось мне, что услышит Господь нашу слезную молитву. С этими мыслями открыла я однажды свою Псалтирь и что же? Первое, что представилось глазам моим, были слова: «сеющии слезами, радостию пожнут…» (Пс. 125; 5). Господи, что же это такое? Точно для меня это написано! И так радостно стало у меня на сердце, как будто я уже увидела исполнение своего заветного желания. Благословен Господь, — невольно повторила я слова другого псалма, — благословен Господь, яко услыша глас моления моего! «Господь помощник мой и защититель мой: на Него у нова сердце мое, и поможе ми, и процвете плоть моя, и волею моею исповемся Ему» (Пс. 27; 6, 7).

В эту же ночь пошел сильный дождь; и все ожило, все зазеленело. Ожила и нива наша — откуда что взялось, а когда выколосились и налились колосья, то они были так крупны, что некоторые были больше четверти длиной; и созрела она, наша кормилица ржица, сжали мы ее и смолотили, и из девяти мер получили ровнехонько девяносто! Вот радость-то нам была тогда! Истинно сбылось воочию псаломское слово: сеющии слезами, радостию пожнут».

Вот какую благодатную силу имеет молитва, возносимая к Отцу Небесному в простоте детски настроенного сердца. И слава Богу, что немало еще на Руси Святой таких молитвенников; мы сами не знаем, чьими молитвами мы живем. Как часто бывает, что Господь посылает с небес Свой благодатный дождь именно тогда, когда жаждущая земля в нем особенно нуждается: иным кажется, что это случайно происходит, но в мире для верующего нет ничего случайного: все от Бога, все происходит по воле Божией, и если посылает Господь дожди и времена плодоносные, исполняя весельем сердца наши, то значит — есть усердные к Богу молитвенники, Ему единому ведомые; их молитвами и нас милует Отец Небесный. Посмотрите, с какой живой сердечной верой молится какая-нибудь простая, безграмотная старушка в уединенном уголке церковном. Она вся погружена в молитву, слезы льются из ее очей, она беседует с Богом так, как бы видела Его перед собой, она просит о своих нуждах Царицу Небесную или угодников Божиих с таким детским дерзновением, с таким сердечным смирением, что, смотря на нее, невольно думаешь: «Нет, не может быть, чтобы такая молитва не дошла до Господа Бога…» Кто имеет счастье жить в таких обителях, куда стекаются тысячи православных русских людей для молитвы, тот постоянно видит примеры этой смиренной, детски Богу преданной молитвы простых младенцев веры. Вот где можно учиться этой молитве, отверзающей Небеса и низводящей благодать Божию на человека! А сколько смиренных молитвенников изливают пред Богом свои прошения и благодарения в тиши ночной, никому неведомые, никем незримые, укрываясь в своих уютных келийках в этих святых обителях! И дай Бог, чтобы Русская земля никогда не оскудевала такими молитвенниками; повторяю, мы и сами не знаем, чьими молитвами мы живем. Одно твердо помнить мы должны, что без праведных людей мир не стоит и что ради десяти праведников Господь обещал Аврааму помиловать даже Содом преступный…

726. С вами Господь! (Причастникам после Святого Причащения)

Великой милости Божией сподобились вы, братие, причастившись Святых Животворящих Христовых Таин: в сем причащении Сам Господь незримо вошел в вас и стал обитать в сердцах ваших. Какое это великое и неизреченное благо! И подумать о нем не посмели бы мы, если бы Господь Сам не сказал: «Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин. 6; 56), то есть кто вкушает Плоть Мою и пиет Кровь Мою, тот во Мне и Я в нем. Так это и бывает, по слову Господню, со всяким, кто, достойно поговев и исповедавшись, причащается Святых Христовых Таин. Так это есть и с вами. То, что вы приняли, есть Тело и Кровь Господа; а где Тело и Кровь Господа, там и Сам Он. По виду вы приняли хлеб и вино, а на самом деле это есть Тело и Кровь Господа. Когда Господь в первый раз причащал святых апостолов, то Он тоже подавал им хлеб и вино; но, подавая их, к хлебу сказал: сне есть Тело Мое, а к вину: сия есть Кровь Моя. И как Он есть Бог, то — как сказал, так и сделалось: хлеб стал Телом, а вино Кровью; по виду только казались они хлебом и вином. Но Господь Иисус Христос, как тогда был, так и теперь есть тот же Господь. Как тогда Он причащал святых апостолов, так потом Он же причащал и причащает всех верующих. На литургии это Он приходит и совершает Таинство: архиерейские и священнические тут только руки и язык, а Совершитель — Сам Господь. Сам Он здесь говорит хлебу, чтобы он стал Телом, и он становится Телом, говорит вину, чтобы оно стало Кровью, и оно становится Кровью. Потом Он же Сам и причащает; священнодействующего только руки и лжица, а причащает чрез них Сам Господь. И вас Он Сам причащал истинным Своим Телом и истинной Своею Кровью. И вместе с сим Сам вселился в вас и стал обитать в вас. Видите, какая великая милость Божия является к вам во Святом Причащении. О сей-то великой милости и рассуждайте теперь с сердцем полным благодарности и благоговения. Может быть вам робко думать, что Господь в вас, или вы затрудняетесь думать, как это Он в вас? Но так есть: ибо это Он Сам сказал, а не люди придумали; почему и именуется сие дивным и предивным Таинством. И не это одно дивно, а еще и то: Господь есть в каждом из вас не частью какой, а весь, — так, однако ж, что хотя Он есть в каждом из вас, все же Сам не разделяется и не размножается; а цел и неразделен пребывает. Все одно, как теперь вот я говорю какое-либо слово, каждый из вас слышит сие слово и принимает его все. Слово мое одно и один раз я говорю его; а входит оно в каждого из вас и входит все, не часть какая его, а целое слово. И хотя бы тут тысяча народа стояла, все бы услышали и приняли все мое слово, а не часть какую, и слово бы мое не размножалось и не разделялось. Так и в Святом Причащении: сколько бы ни причащалось людей, все причащаются от единого тела, и все имеют его все, а не часть какую. И Господа они имеют в себе всего, а не часть какую. Сам же Господь чрез сие не разделяется, а цел и неразделен пребывает. Приведу еще другой пример: возьмите вы несколько зеркал и поставьте их против солнца. В каждом зеркале будет видно все солнце, а не часть его; и сколько ни поставите зеркал, хоть числа им не будет, в каждом будет все солнце. Солнце само не потратится чрез это, не раздробится, а останется цело и нераздельно, и одно и то же. Так и в Святом Причастии: сколько вас ни есть, во всяком есть весь Господь. И Сам Он цел и неразделен, всюду есть и все исполняет.

Так видите, чего сподобились вы: Господь в вас! Благодарите Господа за сию милость, говоря в сердце своем: «Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!» И о том подумайте, как бы вам не обеспокоить Господа. Если к вам приходит какой гость большой, вы держите себя скромно, говорите чинно; теперь же Сам Господь посетил вас, а кто больше Господа? Смотрите же, не суетитесь и не развлекайтесь, а благоговейно и со страхом себя держите, особенно ныне. И не об этом только думайте, но и о том, чтобы приятное что-либо доставить Господу. Если к вам гость приходит, вы стараетесь успокоить его и предлагаете ему только то, о чем знаете, что оно приятно ему: вот и Господу теперь предлагайте то, что Он любит. А что Он любит? Любит все доброе и благословляет его, а всего худого отвращается и поражает его. Приносите же Ему, что каждый из вас придумает доброго. Один приди и скажи: «Вот, Господи, я перестану серчать и браниться, но буду тих и кроток». Другой скажи: «Я, Господи, перестану лениться и на боку лежать, а начну усердно работать и трудиться». Третий скажи: «Я, Господи, не стану гордиться и презирать других, а буду смиряться и почитать себя хуже всех». Четвертый скажи: «А я, Господи, брошу питье и гулянье, и стану жить воздержно и степенно; излишек же от своего заработка стану отдавать в помощь бедным или на церковь». Так каждый свое добро принеси Господу и предложи Ему как дар — и Господь будет радоваться этому и утешаться этим. Приятно Ему будет быть у вас, и Он пребудет в вас, и благословит вас, и всякое вам благо подаст — и душевное, и телесное. Видите, какое теперь Сокровище в душе вашей! Смотрите же, не потеряйте его каким-нибудь неразумием и делом непотребным. И день этот чаще поминайте: что вот были вы на трапезе у Господа, и Он Сам вас напитал пречистым Своим Телом и напоил Своею пречистой Кровью… Всегда помните, что Тело и Кровь Господа есть великий дар и спасительное благодеяние. Надо же и почтить его любовью, благоговением и всяким себя охранением. Поэтому расскажу вам один очень поучительный случай.

Один раскольник (или молокан) по какой-то нужде приступил к Святым Таинам вместе с православными христианами. Часть Святых Даров он принял, но не употребил, а спрятал в платок и, придя домой, почему-то положил в улей к пчелам, — он был пчеловод. Смотрите же, что сделали пчелы: они, хоть и неразумные твари,, а в этом случае оказались умнее человека. Как только увидели они частицу Святых Даров, тотчас бросили свою обычную работу, перестали строить соты, а со всей скоростью и заботливостью начали строить приличное помещение для святого Тела Господня: устроили малый престол, потом дискос, и на сей дискос положили святую частицу, и все оградили сводом, как бы храм устроили или алтарь. Затем сели кругом в порядке и жужжали потихоньку, будто хвалу Богу воссылали и молились. Хозяин, заметив, что пчелы перестали летать, пошел посмотреть, что бы это значило. Открыл улей и ужаснулся, видя, как пчелы отдают благоговейное чествование Телу Господню, которое он оставил без внимания. Послал скорее за священником, раскаялся во грехе своем, причастился и стал навсегда благоговейным почитателем Святых Христовых Таин, раскол же или молоканство свое он бросил.

(Не в пчелах тут главное дело, а в милосердии Божием к грешнику: не сами по себе пчелы это сделали, а Господь их употребил как орудие, чтобы спасти погибающего в расколе человека. Господь внушил, Господь научил пчел сделать так. Как научил? Почему? — Это тайна Божия. Вероятно, в жизни того раскольника было что-нибудь доброе и Господу жаль стало его, что гибнет он в расколе, и восхотел Господь спасти его; и вот, через пчел Он привлек его к Себе, то есть в Свою истинную Церковь, в которой есть спасительные Таинства, Им же установленные.)

Примените, братие, этот случай к себе. Вот и вы теперь приняли пречистое Тело и пречистую Кровь Господа. Уподобьтесь пчелам тем, и всякое благоговение покажите к принятому вами дару. Станьте как мед и как пчелы. Мед благоухание имеет — вы же возымейте молитву. Мед сладость имеет — вы же воспитайте любовь между собой. Мед приятный цвет имеет — вы же усвойте себе благообразное во всех частях поведение. Пчелы трудолюбивы — и вы полюбите труд. Пчелы чисты — и вы полюбите чистоту в душе своей. Пчелы послушны своему хозяину — и вы будьте послушны кому следует. Пчелы чинно уселись вокруг частицы и жужжали — так и вы установитесь мыслями вокруг Господа и молитесь Ему, наипаче в нынешний день, самой пламенной молитвой, какой сумеете. И Господь примет ваше к Нему обращение сердечное и благословит вас.

Вот, я сказал вам, как можете вы Господа Спасителя своего успокоить и усладить. Если успокоите так Господа, и Он успокоит вас и всякое вам дарование подаст и успех в делах ваших. Аминь.

727. Грозное слово святителя Василия Великого на упивающихся

Пьянство, этот добровольно накликаемый бес, чрез сластолюбие вторгающийся в душу, делает мужественного робким, целомудренного похотливым, не знает правды, отнимает благоразумие, угашает рассудок. Чем отличен от бессловесных ты, человек? Не даром ли разума, который получив от своего Творца, стал ты начальником и господином всей твари? Поэтому кто лишил себя смысла, напившись пьяным, тот… «приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс. 48; 13). А я сказал бы лучше, что упившийся несмысленнее и скотов: какое бессловесное так слабо видит, так плохо слышит, как упившийся? Самых близких не узнают они, а к чужим нередко бегут, как к знакомым. Часто прыгают через тень, как через ручей или ров. А слух у них наполнен звуками и шумом, как среди волнующегося моря. Им представляется, что земля подымается вверх, и горы идут кругом. Иногда они смеются неумолчно, а иногда беспокоятся и плачут безутешно. То дерзки и неустрашимы, то боязливы и робки. Сон у них тяжелый, почти непробудный, удушающий, близкий к действительной смерти, а жизнь их есть сновидение: у кого нечего есть завтрашний день, те в опьянении воображают себя царями, предводительствуют войсками, строят города, делят деньги. Такими мечтами наполняет сердца их кипящее в них вино. А другие впадают в отчаяние, делаются унылы, беспокойны, слезливы, боятся всякого шума. Нужно ли говорить еще о множестве других страстей: о своенравии, раздражительности, о склонности на все жаловаться, о неспособности удержаться от гнева? С вином вторгается недуг похотливости, от которого наглость и бесстыдство превосходят всякое неистовое стремление скотов. Нелегко изобразить словом, сколько зол происходит от пьянства.

Погубив душу свою, упивающиеся расстраивают и самое телесное сложение. Они не только чахнут и тают от излишества удовольствий, которые разжигают к похотливости, но и при самой тучности тело их лишено жизненной силы. Глаза у них синие, кожа бледная, дыхание трудное, язык нетвердый, произношение неявственное, ноги слабые, как у детей. Они жалки среди своих наслаждений и еще более жалки, нежели обуреваемые среди моря, когда волны, догоняя одна другую и заливая их собою, не дают им выбиться из волнения. Так и у этих людей погрязают души, затопляемые вином. Но пловцы слагают вину на ветры и море, а упившиеся произвольно навлекают на себя бурю опьянения. Жалок одержимый бесом, а упившийся, хотя терпит то же, недостоин сожаления, потому что борется с произвольно накликанным бесом.

Для упившихся короток день, и ночи, даже зимней, им мало на питье. Нет и конца сему злу. Кому горе? Кому молва? Кому судове? Кому горести и свары? Кому сокрушения вотще? Кому сини очи? Не пребывающым ли в вине; и не назирающым ли, где пирове бывают? (Притч. 23; 29-30). Но кто в состоянии внушить это людям, преданным пьянству? Голова у них тяжела от опьянения, они дремлют, зевают, видят как в тумане, чувствуют тошноту. Они не слушают учителей, которые во многих местах взывают им: «не упивайтеся вином, в немже есть блуд» (Еф. 5; 18), «невинно вино, укоризненно же пиянство» (Притч. 20; 1), — а не послушав их, вскоре собирают и плоды пьянства. Тело у них отекает, глаза влажны, уста сухи и горят. Какое человеческое сложение будет так крепко, чтобы противиться всем худым последствиям пьянства? Возможно ли телу, которое постоянно разгорячается и всегда бывает напитано вином, не сделаться слабым, хилым, истощенным? От сего происходит дрожание и расслабление. Поелику от излишнего употребления вина дыхание прерывается, нервы слабеют, то происходит трясение во всем составе тела. Для чего же ты навлекаешь на себя Каиново проклятие, трясясь и вертясь всю жизнь? Ибо тело, когда нет у него естественной опоры, по необходимости колеблется и шатается.

Долго ли будет это вино? Долго ли это пьянство? Есть, наконец, опасность, что из человека сделаешься ты грязью. Так весь ты расстроен вином и перегнил с ним от ежедневного опьянения, издавая от себя запах вина, притом перегорелого, подобно сосуду, ни на что уже негодному. Таких людей оплакивает Исаия: «Горе востающым заутра и сикер гонящым, ждущым вечера: вино бо сожжет я: с гусльми бо и… свирельми вино пиют, на дела же Господня не взирают, и дел руку Его не помышляют» (Ис. 5; 11-12). У евреев всякий напиток, который может произвести опьянение, называется сикером. Итак, людей, которые с раннего утра назирают, где пирове бывают, заглядывают в места винопродажи и в корчмы, пророк оплакивает за то, что они не оставляют себе ни малого времени на размышление о чудесах Божиих. Они не дают очам своим досуга воззреть на небо, изучить красоты его, рассмотреть все благоустройство существ, чтобы из стройного их чина уразуметь Создателя. Но едва начинается день, выказывают рачительность и тщательность в приготовлении сосудов для питья, расстанавливая чаши и пиалы, как бы напоказ. Потом, с продолжением пиршества, начинаются вызовы, кто больше выпьет, состязания между теми, которые за честь почитают превзойти друг друга в пьянстве. И законодателем у них в этих подвигах — диавол, а награда за победу — грех. Ибо кто больше вливает в себя цельного вина, тот получает от других похвалу. Подлинно, слава в студе их (Флп. 3; 19). Состязуются друг с другом и сами себе отмщают. Какое слово может следить за гнусностью происходящего? Все исполнено неразумия, все полно смятения: побежденные упиваются, упиваются и победители, а прислужники смеются; руки отказались служить, уста не принимают, чрево расторгается, но зло не перестает. Бедное тело, лишившись естественной силы, расслабело, не выдерживает насилия, какое ему творит неумеренность. Жалкое зрелище для очей христианских! Того, кто цветет возрастом, полон телесных сил, отличен в списках воинских, того лежащего переносят домой: он не может стоять прямо и идти на своих ногах. Кто должен быть страшен врагам, тот делается посмешищем детей на торжищах. Он низложен без меча, убит без врагов. Человек вооруженный, в самом цвете лет стал добычей вина, готов потерпеть от врагов, что угодно. Пьянство — утрата рассудка, истощение сил, безвременная старость. Упившиеся — что иное, как не языческие идолы; …Очи имут и не узрят, уши имут, и не услышат… (Пс. 113; 13-14), руки у них расслабели, обмерли. Кто виновник этих зол? Кто растворил нам этот яд неистовства? Человек! Из пиршества сделал ты битву. Выкидываешь юношей, выводимых под руку, как бы раненых с поля сражения. Зовешь к себе как друга на ужин, а выкидываешь от себя замертво, угасив в нем жизнь вином.

Склонив взор на бедное чрево, вымеряй величину выпиваемого сосуда; смотри не на сосуд, скоро ли его опорожнишь, но на собственное свое чрево, потому что оно уже наполнено. После подобных бед мужчины и женщины, составив вместе общие лики и предав души винолюбивому демону, язвят друг друга жалами страстей. С обеих сторон смех, срамные песни, любодейные положения тела, возбуждающие к похотливости. Скажи мне: ужели ты смеешься и наслаждаешься постыдным наслаждением, когда надлежало бы плакать и стенать тебе о прежних грехах? Поешь любодейные песни, отринув псалмы. Движешь ногами и скачешь, как помешанный, когда надобно прегибать колена для поклонения. Кого стану оплакивать? Дев ли, не вступивших в замужество, или тех, которые носят иго супружества? Одни пришли домой, не имея уже девства; другие не возвратились к мужьям целомудренными. Если некоторые и спасли тело от греха, то, без сомнения, приняли в душу растление. То же самое должно мне сказать и о мужчинах. Ты худо посмотрел, и на тебя смотрели худо: «…иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею» (Мф. 5; 28). Если непредвиденные случаи опасны для взирающих мимоходом, то каковы намеренные встречи с женщинами, потерявшими стыд от опьянения? По непреложному определению Господню все таковые подлежат осуждению за любодейство.

Как будете начальствовать над рабами, когда сами, подобно невольникам, порабощены похотями несмысленными и вреждающими? Как будете вразумлять детей, когда сами ведете жизнь бесчинную?.. Итак, что же? Оставить ли мне вас в таком состоянии? Но боюсь, чтобы бесчинный не сделался еще бесчиннее, развратнее, и уязвленный от него не был многою скорбию пожерт (2 Кор. 2; 7). Да уврачует же пост пьянство, псалом — срамные песни, слезы да будут врачевством смеха. Вместо пляски преклони колена, вместо рукоплесканий ударяй в грудь, а наряды в одежде замени смирением. И паче всего милостыня да искупит тебя от греха. А вы, братие, если увидите раскаивающихся в неприличии сделанного, состраждите с ними, как с собственными вашими больными членами. Если же увидите презирающих вашу скорбь от них, то изыдите от среды их и отлучитеся… и нечистоте их не прикасайтеся (2 Кор. 6; 17), чтобы они устыдились и пришли в познание своего греха, а вы получили бы награду ревности Финееса по праведному суду Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

728. Доброе слово жене, у которой муж пьяница

Жалуешься ты, раба Божия, на мужа своего, скорбишь на горькую долю свою. Да и как не скорбеть тебе, как не печалиться? Редкий день не бывает пьян твой несчастный муж; редкий день не слышишь ты брани от него, а иногда и побои терпеть тебе приходится… Пьяный человек то же, что безумный: на него трудно угодить, ко всему он придирается… Как тут жене не скорбеть, как не плакаться?

И поплачь, поскорби, многоскорбная раба Божия; поплачь, когда горе тяжким камнем сдавит бедное сердце твое, когда не в силах будешь спокойно переносить все обиды и невзгоды от мужа-пьяницы. Да, поплачь, поскорби, но роптать — не моги, на долю свою горькую не жалуйся. Поможешь ли ты горю своему словом ропота и жалобы? Успокоишь ли ты сердце свое измученное, если каждому встречному будешь на мужа-пьяницу жаловаться? Такими жалобами ты еще больше растравишь свои раны сердечные. А между тем — разве счастлив в своем пьянстве беспробудном твой несчастный муж? Разве он не страдает душой, не терзается в совести? Разве не выносит он болезненных мук в самом теле своем, водкой отравленном? Кто знает? Может быть, его бедная душа мучится больше твоей: у тебя хоть совесть спокойна, а он… он раб страсти своей, он сам с собой не сладит, бес пьянственный его мучит: как же не пожалеть его? И кто ж его так пожалеет, кто будет для него Ангелом хранителем, если не ты, его законная, Богом данная ему помощница? И кто к мужу ближе жены? Оставит, сказано, «человек отца (своего) и матерь и прилепится к жене своей, и будета оба в плоть едину» (Мф. 19; 4). Это Сам Христос Спаситель наш сказал. Как ни противен тебе пьяный муж, а все же — он одна с тобой плоть: Сам Бог сочетал вас, он — глава твоя, а когда у тебя голова болит, разве ты снимешь ее с плеч?

Есть в старинных книгах такая притча: когда Христос ходил еще по земле со Своими апостолами, пришли они в одно селение и попросили у богатого, но жестокого старика напиться воды. «Проходите дальше», — отвечал им безжалостный богач. Вышли они из негостеприимного того селения, проходят полем. На ниве работает девушка. Попросили у нее напиться, она поспешно взяла свой кувшин и радушно напоила их. И спросили Господа апостолы: «Ты все ведаешь, Господи, скажи нам, что будет с этой доброй девушкой?» — И отвечал им Господь: «Она выйдет замуж за того безжалостного старика». — «Где же правда Твоя, милосердый Господи?» — в изумлении воскликнули Апостолы. — «Правда Моя в том, — отвечал им Господь, — что эта девица спасет своего мужа и тем заслужит себе венец».

Чему учит это притчевое сказание? Да тому же, чему учит и святой апостол Павел, когда говорит: «Что бо веси, жено, аще мужа спасеши?» (1Кор. 7; 16). Почему ты знаешь, жена, может быть ты спасешь своего мужа? Может быть, потому-то Бог и устроил так, чтобы ты вышла именно за этого несчастного, страстью пьянственной одержимого человека, дабы через тебя устроилось спасение и его бедной души? А если так, то подумай, какое великое счастье тебе Богом назначено: быть орудием Божиим в деле спасения близкого тебе человека! Что ж? Ужели можно после этого роптать на твою долю горькую? Употреби же всю силу любви твоей, чтобы спасти душу несчастного мужа! Любовь жены — сила великая: твое сердце создано для любви, ты и жить должна не умом, а сердцем, не мыслью, а любовью… И любовь же научит тебя, что делать, чтобы бедного мужа спасти. Любовь подскажет тебе, как удержать любимого человека, когда его потянет в корчемницу, как утешить его, когда злодейка-тоска, эта неизбежная спутница пьяниц, сдавит его бедное сердце. Вот настает праздник Господень: уговори, добрая жена, своего слабого мужа вместо кабака пойти с тобой в церковь Божию, пойди с ним к батюшке-священнику, попроси его почитать тебе что-нибудь из книг Божественных; навестите вместе своих добрых родных, у которых — ты знаешь — не будет угощения водкой… Смотришь — и прошел день праздничный, а назавтра надо работать уже, а не пьянствовать. Не хочет он слушать тебя? Бранится? И тогда не унывай. Вот тогда-то наипаче и прибегай к Богу, припадай к Царице Небесной, нашей теплой и всесильной пред Богом Заступнице. О, как сильна Ее молитва ко Господу за таких, как ты, страдалиц неповинных! В утешение тебе повторю рассказ такой же, как ты, жены-мученицы, о том, как ей помогла Царица Небесная.

«Много горя я видела, много слез пролила смолоду, когда муж мой вел нетрезвую жизнь. Что, бывало, заработает, то там же, в соседней деревне, и пропьет в кабаке. Раз, поздней осенью, наступили большие холода, трое деток моих лежали в оспе при смерти. Настал праздник Казанской иконы Божией Матери; рано утром приходит к нам в дом соседка и рассказывает, что муж мой опять запил, всю одежу с себя пропил, в одной рубашке остался. С горя я упала на лавку и зарыдала с отчаяньем в сердце. Испугалась моя соседка, принялась меня уговаривать. «Сегодня, — говорит, — праздник Царицы Небесной, грешно плакать так; пойдем-ка со мной в церковь Божию, помолимся — авось тебе полегче будет. А за детками свекровь пока походит». Не знала я, куда и деться от своего горя лютого; встала и пошла в церковь. Когда мы пришли туда, там пели очень умилительно: Заступнице усердная, Мати Господа Вышняго, за всех молиши Сына Твоего… Слезы рекой полились у меня, я упала на колени, и плакала, и молилась, а сердце будто на части разрывалось. Никого не видела я вокруг себя; слышу только: «Что это она так плачет? Или умерли у ней отец с матерью?» — «Нет, — говорят другие, — у ней давно нет ни отца, ни матери; житье ее очень плохое: муж ее…» Тут я еще горше заплакала, еще горячее стала молиться: «Матушка, Заступница Ты моя! Как же мне жить?.. Не уйду от Тебя, заступись, вступись за меня, сироту горькую!» И вступилась же Царица Небесная, услышала мою горькую молитву. И сейчас не забуду: прихожу домой и глазам моим не верю: муж мой дома и непьяный… У меня невольно сорвалось: «Что ж это, Господи? Ужели ты вытрезвляешься?» — «Да», — говорит, а сам смотрит так боязливо. И рассказал он, как пошел утром прямо с постели в кабак, к самой двери уже подошел, за скобку взялся, вдруг точно кто крикнул на него: «Воротись, ступай домой!» И сам он не помнит, чего испугался, и бросился бежать домой. Тут и я рассказала ему, как молилась Царице Небесной, и поняли мы со страхом и радостью, что это — Она, Матушка, Заступница наша — сжалилась над нами и вернула мужа моего с пути погибельного. И с этого дня он хоть бы каплю какую взял в рот по сие время, а уж этому больше двадцати пяти лет будет. С тех пор и служим мы каждый год 22 октября молебен Царице Небесной, и икону Казанскую тогда же выменяли. Сам муж и ездил за ней в Москву. И вот еще удивительное дело: когда ждали мы его с иконой, сижу это я вечером, огонь горит, вдруг дочка моя маленькая глядит на меня и спрашивает: «Мама, приехал тятя?» — «Нет, — говорю, — не приезжал еще». — «Как же не приезжал? — говорит она. — Я его сейчас вот тут видела в белой-пребелой рубашке. А икона новая на лавочке стояла: где же она?» Мне даже страшно стало; я принялась уверять девочку, что это ей приснилось. «Нет, — говорит, — я не спала, а все глядела и на тебя, и на тятю, и на икону». Вскоре и в самом деле приехал муж с иконой. И возрадовались же мы все, что привел Господь получить нам такое счастье в своем доме».

Так закончила свой рассказ простая женщина, счастливая тем, что ей помогла Царица Небесная вразумить и избавить от страсти пьянственной своего мужа (Таврические Епархиальные Ведомости, 1893).

Молись и ты за своего мужа нечастного; проси неотступно Царицу Небесную; проси святых Божиих, особенно мученика Вонифатия, который сам искушен был страстями плотской и пьянственной, и потому может и искушаемым помогать… Вынимай просфору за здравие мужа твоего, предлагай ему вкушать от этой просфоры когда натощак потянет его к водке, чтобы опохмелиться. Проси молитв о нем у служителей Церкви Божией и верь: Господь услышит твои вопли сердечные, призрят на молитву твою Царица Небесная и святые Божии. Вспомни, как в притче Христовой неотступно просила вдовица неправедного судью, и он послушал ее наконец. Бог ли не услышит тебя, когда будешь взывать к Нему в скорби своей день и ночь? Ей, услышит; услышит и Царица Небесная твои горькие жалобы на врага, который поработил мужа твоего страсти греховной-погибельной, и узришь ты отраду, и отрезвится муж твой, и станет — Бог даст — другим, добрым, трезвым, хорошим человеком. Да будет так!..

729. Как переносить обиды?

Один старец-христианин окружен был в Александрии множеством идолопоклонников, которые как волки, нападающие! на ягненка, хотели растерзать этого старца: повалили, избили и всячески надругались над ним. Наконец, один из них, издеваясь над старцем, спросил его: «Какие чудеса сотворил Христос, Которым вы так величаетесь?» — Благоразумно отвечал ему старец тот со смирением: «Вот какие чудеса сотворил Он: что я обиды, насмешки ваши надо мной переношу терпеливо и готов претерпеть еще большие обиды по любви к Нему, если бы вам вздумалось совершить их надо мною».

Действительно, величайшие чудеса совершаются и в наше время теми людьми, которые истинно преданы воле Божией. Истинно, и ныне совершаются древние чудеса: горящий куст и несгорающий; ввергнутые в горящую печь отроки невредимые от огня. Те, которые каждое злоключение принимают, как попущение Божие, не ропщут на Бога за такое попущение и не жалуются. Все, что случится с ними, они принимают с благодарностью и обращают во благо, все приписывают Божественной воле и Божественному распоряжению.

Во всем, — говорит святой апостол, — являем себя как служители Божии, в великом терпении… в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны… (2 Кор. 6; 4, 8). Кто отдал себя совершенно воле Божией, тот должен часто повторять: «Господи, ради Тебя я охотно обрекаю себя на всякое поношение, бесчестие и укоризну, и тем охотнее перенесу это, когда я невиновен в том. Ради Тебя я не отказываюсь быть в презрении, унижении и бесчестии. Неприятно и горько такое угощение, однако я с радостью принимаю его, ибо оно принадлежит столу домостроительства Твоего».

Сам Христос Бог не только добровольно предал Себя на всякие поношения и укоризны, но и претерпел все за наши прегрешения, соделавшись за нас клятвой, по писанному: «проклят всяк висяй на древе» (Гал. 3; 13). Величайших угодников Божиих, во времена гонений на христиан, называли величайшими злодеями, и они долготерпеливо переносили это.

Возьмите еще в пример Божию Матерь, Преблагословенную Деву Марию, предавшую Себя всей душой и сердцем в волю Божию: Иосиф, Ее обручник, видя Ее непраздной, ужаснулся и намерен был тайно отпустить Ее из своего дома. Что же делает Пресвятая Дева? Она молчит; всякое о Себе мнение вручает воле Божией. Примеру Божией Матери последовали многие угодники Божии. Они, хотя и были оговариваемы ложно в тяжких преступлениях, но молчали благоразумно и претерпевали бесчестие и многие укоризны, предавая себя во всем воле Божией. Таковое бесчестие, поношение и поругание терпеливо перенес преподобный Макарий, в молчании, с величайшим долготерпением и смирением. Сего святого, ангелоподобного по непорочной жизни своей, оклеветала одна девица; тайно согрешив с каким-то молодым человеком, она опорчила преподобного пред своими родителями, говоря: «Согрешила я с вашим пустынником, которого считаете вы святым; когда я была за селением, близ того места, где он живет, втретил он меня на дороге и изнасиловал, а я ради стыда и страха никому не сказала об этом даже до сего дня». Эта ложь страшно раздражила ее родителей и соседей их; они побежали к жилищу неповинного святого мужа и с криком и бранью вытащили его из кельи, долго били нещадно, потом привели в селение; тут собрали всякую гниль и нечисть: закопченные черепки, горшки, корчажные рукоятки — все это связали веревкой, повесили ему на шею и водили его по селу с неистовым поруганием; толкали его под бока, били, дергали за бороду и за волосы, крича неистово: «Этот монах опорочил нашу девицу, каждый таскай его и бей!» Такое поругание и мученье продолжалось долгие часы, пока келейник преподобного не поручился за него родителям девицы, что он будет содержать ее и кормить, как будто действительно он лишил ее девства, — что преподобный на деле и исполнил, по выздоровлении своем. Делая корзины, продавал их чрез своего келейного, а вырученные деньги через него же посылал на содержание означенной девицы. Увы и горе! Этот достойно ублажаемый муж, кроткий, незлобивый, смиренный сердцем, и подобные ему богоугодные мужи кротко переносили невинно многочисленные оскорбления, бесчестия, укоризны и жестокие побои, великодушно прощая своих оскорбителей.

А теперь что мы видим? Мы, виновные в бесчисленных грехах и неправдах, негодуем на того, кто причинит нам малейшее оскорбление; не терпим его, мстим и преследуем! Мы, грешные люди, говорим друг другу с гневом: «Не трогай меня! Что ты, негодный, бесчестишь меня? Укоряешь меня, наносишь мне обиду, мараешь мою честь?»…

О христиане, опомнимся! Как далеки мы от познания воли Божией! Хотим и требуем от всех, чтобы они нас уважали, отдавали нам почтение даже и тогда, когда мы сами бесчестим себя своими поступками и неведением воли Божией! Ведь если бы воля Божия была нам любезна, то никакая укоризна, даже самая тяжкая, не смутила бы нас и не заставила бы преследовать своих оскорбителей. Кто понимает, что без воли Божией, без Божия попущения ничего не совершается (ни похвалы, ни поругания), тот осуждает сам себя пред Богом, говоря: «О Господи! Сам я весьма достоин того, чтобы меня все презирали и поносили: за что же я буду негодовать на них? Знаю, Господи, что без Твоей святой воли никто меня не посрамит и не обидит: «и я еще больше уничижусь, как говорил царь Давид, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих» (2 Цар. 6; 22). — Когда царь Давид убегал от восставшего против него непокорного сына Авессалома, некто Семей, из рода дома Саулова, забежал вперед Давида и стал его поносить жесточайшими словами: уходи, уходи, убийца и беззаконных! Господь обратил на тебя всю кровь дома Саулова, вместо которого ты воцарылся, ы предал Господь царство в руки Авессалома, сына твоего: ы вот ты в беде, ибо ты — кровопийца! (2 Цар. 16; 5-8). Вот поражающий образец человеческой злобы: Семей не убоялся ни закона Божия, ни своего царя не устыдился и не почтил: бесстыдно в лицо называет его мужем крови, мучителем, похитителем престола. Мерзкое дело! Но этого мало: царь многочисленного народа, кроткий его правитель, находящийся уже в невыносимой печали, сделавшийся из богатого беднейшим и опозоренным, идет босыми ногами, закрыв голову и лицо свое, дабы сокрыть от любопытных свое горе и слезы, — и вот Семей, не устыдясь царственного лица, бросает в него камнями, вместо цветов, брызгает его грязью и терзает поносными словами, как острыми гвоздями. Эта картина изображает для нас величайшее долготерпение и кротость Давидову, с которыми он всего себя предал в волю Божию и тяжкую укоризну терпит, как посланную себе свыше. Авесса, брат военачальника, видя такое поругание над Давидом, говорит: Зачем злословит этот мертвый пес господина моего царя? пойду я и сниму с него голову. Но царь благочестивый, три раза избранный Богом на царство, укоряемый своим злобным подданным, которого не обидел он ни словом, ни делом, не только не разгневался, не показал грозного вида, не искал мести за свою обиду, но является защитником своего гонителя, говоря своим спутникам: «[оставьте его], пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь? (2 Цар. 16; 9-10). Если же Семей и тяжко согрешил, проклиная меня, но потому-то Бог и употребил его, как орудие, для поношения меня; ибо его злобной воли не был причиной Бог, но Он мудро употребил Семея в наказание Давиду».

Подобно Давиду, каждый из нас должен смотреть на наносимые ему нападения и озлобления людьми злыми, которых самоволие всемилостивый Бог употребляет или для вразумления неповинных, или для наказания виновных. Все это заменяет для нас розгу, когда мы погрешили в чем, или же узду, чтобы не позволяли себе грешить. А потому каждый, несправедливо поруганный, или обиженный кем, должен говорить с Давидом: «Господи, я не желаю платить за зло, мне сделанное, злом же противнику моему, не хочу мстить за себя!» И если враги наши ухищренными замыслами вооружаются против нас, нам не следует страшиться их. Праведники находятся у Бога в таком попечении, что они вполне безопасны, ибо Он сказал еще древним: …касающийся вас касается зеницы ока Моего (Зах. 2; 8).

(Из книги «Илиотропион», святителя Иоанна, митрополита Тобольского)

730. Сам Господь хранит детей

В житии великого подвижника Божия, преподобного Серафима Саровского, мы находим поразительный случай Промысла Божия, охраняющего младенцев. Прохору, так звали преподобного старца Серафима в миру, было всего семь лет; его благочестивая мать, во исполнение завещания своего покойного мужа, усердно занималась построением приходской Сергиевской церкви, сама следила за работами и для осмотра постройки нередко поднималась на самый верх здания. Раз она взяла с собой и семилетнего отрока Прохора на самый верх строившейся тогда колокольни. Занятая осмотром работ мать не заметила, как малютка отошел от нее, оступился и с высоты упал на землю. Пораженная ужасом мать сбежала с колокольни, воображая, что найдет сына своего разбитым до смерти; но какова же была ее радость, когда она увидела его целым и невредимым: дитя уже стояло на ногах! Нет нужды говорить, что все признали это спасение мальчика особенным чудом Божиим и прославили дивную силу Божию, охраняющую невинных детей в минуты смертной опасности.

Кто благоговейно внимает путям Промысла Божия, тот нередко может видеть подобные проявления Божией милости к детям, коих Ангелы хранители, по слову Самого Господа, всегда видят лице Отца Небесного и ограждают детей от опасности. Над юным Прохором сбылось слово Писания: «на руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою» (Пс. 90; 12).

Вот еще подобный рассказ из жизни известного нашего историка-писателя, Николая Михайловича Карамзина. Будучи десятилетним мальчиком, в один жаркий летний день читал он книгу под тенью старого дуба в лесу, а его дядька-старик сидел на траве неподалеку от него. Вдруг нашла грозная туча, блеснула молния, загремел гром и полил дождь. Старик звал мальчика домой. Мальчик неспешно пошел с ним к дому. Гроза усиливалась. Не прошел он нескольких шагов, как из лесной чащи выбежал медведь и прямо бросился на него. Мальчик шел в задумчивости и вовсе не видел опасности. Еще минута — и он был бы в лапах лютого зверя; но в это самое время грянул страшный гром, какого мальчик еще никогда не слыхивал; ему показалось, что небо над ним обрушилось, что молния как бы обвилась вокруг его головы… Он закрыл глаза, упал на колени и только мог сказать: «Господи!

Прошло полминуты, он взглянул и — видит перед собой убитого молнией страшного медведя. Долго мальчик стоял на коленях; нескоро он мог придти в себя; наконец он устремил глаза на небо и несмотря на черные, густые тучи, он как бы воочию видел, сердцем чувствовал присутствие там Бога Спасителя. Полились слезы из очей его — слезы глубокой, горячей благодарности Господу за спасение жизни. Он сам описал этот случай и в заключение своего рассказа говорит: «Читатель, верь или не верь, но этот случай — не выдумка!»…

А вот дивное чудо милости Божией, которое благоугодно было Господу Богу явить над одним погибавшим беспомощным ребенком. Это было в конце 1893 года, в окрестностях села Средне-Ахтубинского, Царевского уезда Астраханской губернии. Тринадцатилетний мальчик Гриша, сын небогатого крестьянина этого села, был пастушком на хуторе у другого крестьянина. Хозяин послал его с овцами в село, находившееся в десяти верстах от хутора. Погода, по-видимому, стояла хорошая и мальчик спокойно отправился в путь по знакомой дороге, не запасшись ни хлебом, ни лишней теплой одеждой. Медленно подвигался он со своими овечками вперед, а между тем начал задувать пронзительный холодный ветер, который скоро превратился в сильнейший, почти небывалый ураган. Началась столь памятная всем жителям той местности, почти неслыханная дотоле метель, которая продолжалась целых трое суток.

На первых порах у мальчика мелькнула мысль поторопиться добраться до села, но потом, когда ураган стал усиливаться, ветер бил прямо в лицо, снежные хлопья залепляли глаза, и овцы, подчиняясь направлению ветра, стали постоянно сбиваться с дороги, мальчик понял, что всякая попытка сопротивляться силе ветра, чтобы достигнуть села, напрасна. В отчаянии он начал громко плакать и кричать, но звуки его голоса тотчас же замирали в воздухе, и беспомощный мальчик уже невольно шел за овцами по направлению ветра, в сторону от дороги. Для несчастного ребенка не оставалось никакой надежды на спасение, и он, сбившись с пути, в своей плохой одежде, должен был замерзнуть среди поля.

Но Господу Богу угодно было спасти ребенка. Почти бессознательно, не зная куда, идет мальчик за овцами. От сильной метели образуется непроглядная мгла, так что с трудом может он разглядеть впереди идущих овец. Стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь эту непроницаемую мглу, ребенок наконец замечает, что шагах в десяти от него что-то чернеет. Собрав последние силы, он бросается к этому месту и видит, что это небольшая кучка соломы, внизу которой сделано как будто нарочно углубление, и вот эта-то яма и приняла под свой кров полузамерзшего ребенка. Тут он отдохнул немного, прикрытый от резкого ветра, осмотрелся, вспомнил о своих овечках и немедленно окликнул их к себе поближе. Он надергал им соломы для корма и приласкал животных. Снег, между тем, несся со страшной силой и быстротой. Ветер так бушевал, что каждую минуту мальчику казалось, что вот-вот перевернется вся кучка соломы, под которой он укрылся, и ему придется умирать от мороза… Наступила ночь. Холод все усиливался. Он пронизывал ребенка насквозь.

Но Господь нежданно посылает ему друзей-охранителей: неразумные животные на этот раз показывают необыкновенную смышленность. Как бы в благодарность за то, что ребенок кормит их, ласкает, они ложатся около него и своими теплыми шубами согревают мальчика. Некоторые из них лижут ему лицо и руки; другие, положив на него свои головы, теплым дыханием согревают его окоченевшие члены и таким образом поддерживают в нем жизнь. Согревшись так, мальчик заснул с надеждой, что завтра может быть — Бог даст — снежная буря утихнет и он дойдет до родного села. Но увы, на другой день метель продолжала свирепствовать с прежней силой… Что оставалось делать несчастному ребенку? Он был как бы обречен на смерть, зарыт заживо в могилу; он горько плакал о родителях, которых, казалось, больше не увидит, о родном доме, в котором теперь так тепло и хорошо… Изредка он выползал из своего убежища и давал корм овцам, а потом опять укрывался под солому.

Наступила вторая мучительная ночь. Овцы как днем, так и ночью, когда наедались, то ложились около своего пастушка и грели его по-прежнему. Мальчик не знал, как и благодарить своих бесценных друзей. Он целовал их, ласкал, разговаривал с ними. Ночь эту провел он менее спокойно. Заунывный звон колоколов из сел Среднего и Заплавного доносился до него и часто будил его. Ребенок просыпался: знакомый колокол напоминал ему мать и отца; болью сжималось его бедное сердце и он начинал плакать, а вьюга вторила ему своим завыванием.

Настал третий день. Ураган несколько утих. Но мальчик уже не смел и думать о том, как бы добраться до дома. Душевные страдания, холод, а главное голод (ведь целых трое суток у него не было ни крохи во рту!) отнимали у него всякую надежду на спасение. Силы его все падали: он уже едва смог дать корму своим овечкам. От слабости он впадает в забытье, и чудится ему, будто бы для него топят печку, одевают его, хотят накормить… Вдруг он явственно видит старичка и слышит, как тот говорит ему: «Гриша! Встань, иди на дорогу: там едут люди; они тебя возьмут»… Мальчик делает усилие, подымается на ноги и бредет на дорогу. Метель утихла, но сугробы снега, нанесенные ветром, не дают ему свободы. Он идет, вязнет, падает, встает и опять падает.

А между тем отец его уже другие сутки разыскивал его по степи. И вот в это самое время отец увидел ребенка издали, бросился к нему и, не помня себя от радости, схватил его на руки. Мальчик узнал отца, но от волнения и слабости едва мог вымолвить: «Батенька!» — и лишился сознания. Очнулся он, когда уже был дома; поболел недельку, потом выздоровел и теперь всем рассказывает, как милосердый Господь услышал горячую молитву его родителей и чудесно спас его жизнь («Астраханские Епархиальные Ведомости», 1894, № 4).

Да, сильна молитва родительская, но кто сей дивный старичок, явившийся мальчику и повелевший ему идти на дорогу именно в то время, когда отец искал погибающего ребенка? Верующему сердцу думается: не был ли то великий милостивец святитель Николай Чудотворец, скорый помощник в бедах и напастях? Ведь дело было во дни, близкие к его священной памяти…

731. Дивная слава Успения Богоматери

«Вся паче смысла, вся преславная Твоя, Богородице, таинства!»

Дивно было зачатие Приснодевы Богоматери, дивно рождество, дивно воспитание, дивна святость всей Ее жизни, дивно и паче ума и слова в Ее девственной чистоте матернее плодоношение, дивно также и Ее преславное и всечестное успение, столь дивно, что не только люди, но и бесплотных воинства удивлялись ему: «Ангели успение Пречистым видевше удивишася… Но чему же вы, обитатели горнего Иерусалима, удивляетесь? — Знамение велие явися на небеси» (Откр. 12; 1). Дивится и веселится земля, ибо видит посланника Царя Небесного, видит великого Архистратига славы Господни, который держит в руках ветвь из вертограда райского и отдает ее одушевленному раю — Матери Божией в знамение девственного торжества и победы над смертью. Слышит от него новую весть, что для Матери уготовано Сыном достойнейшее наследие. Если «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его» (1 Кор. 2; 9), то конечно несравненно больше те почести и радости, которые Он уготовал Своей Матери, паче всех иных возлюбившей Его.

О Пречистая и Преблагословенная Владычице наша Богородице! Воистину желанную и всерадостную весть услышала Ты! Что более желанного, более утешительного могло быть возвещено Тебе, как не преселение к Тому, Кого Ты возлюбила более Себя Самой? Прежде Тебя пошел Он, единородный Сын и Бог Твой, к Безначальному Отцу Своему, дабы там, в Его и Своем чертоге, уготовить место Тебе, одушевленному Кивоту. Пошло оное мысленное Солнце на небо, а Тебя, светило великое, Тебя, добрую и совершенную луну, вместо Себя здесь на земле оставил, дабы мысленные звезды — апостолы и их преемники, от Тебя воспринимали свет Евангельского учения, чтобы они обогащались бесценным сокровищем Божественного учения Его, которое Ты умела добре соблюдать в сердце Своем (Лк. 2; 19), дабы во всех бедах и напастях своих они почерпали в Тебе духовную радость и утешение. Итак немало времени оставалась Ты на земле и, оставаясь, ужели не могла с большею справедливостью, нежели Апостол, сказать: «желание имею разрешитися и со Христом быти?» (Флп. 1; 23). Но Ты видела неотложную в том потребность, и терпеливо и охотно сносила тяготу странствования Своего.

В сие время Матерь Божия имела обычай обходить все те места, с которыми было соединено воспоминание о Нем, и сии места Она любезно целовала и обливала слезами. На том месте, где возлюбленный Сын и Бог Ее совершил тайную вечерю со Своими учениками, где и по Воскресении являлся дверем затворенным, где ниспослал Своего Пресвятого Духа на апостолов, — в оной Сионской горнице Матери Божия пребывала к дому Иоанна Богослова, который как чистый девственник был отдан Ей, Пречистой Деве, от Сына и Бога Ее, как слуга и сын благодати. «Приходя на то место, — говорит святой Иоанн Дамаскин, — я не могу скрывать своего благоговейного чувства и волнения сердечного. Сладостные слезы льются из очей моих…» Даруй, милосердая Мати, да будет уделена и нам, бедным и немощным рабам Твоим, хотя малая частица сего святого и благоговейного чувства! Даруй, да упадет в наших хладные сердца хотя малая искра сей пламенной любви! Дабы мы со страхом любви и радостию прославили ту великую и неизреченную радость Твою, которой исполнилось пресвятое сердце Твое в тот день, когда осуществилось Твое долгое и горячее ожидание! О если бы мы узрели бывшее прежде Твоего успения чудесное от всех стран мира собрание апостолов на облаках небесных, дабы воздать последний долг Тебе, одушевленному Божию кивоту, и от Тебя, как от Матери Господа своего, принять благословение!.. Дивилась земля, видя на себе совершающиеся таковые чудеса. Дивилась, слушая пресладкое и дотоле неслыханное пение не только всего богоизбранного собора апостолов, но и незримых Ангелов, при провождении Ковчега Божия до Гефсимании. Дивилась, видя величайшие чудеса и благодеяния Божии: Господь раздавал не монету денежную, но недужным здравие, хромым хождение, слепым прозрение не только чувственных, но и духовных очей, и покрытым ранами исцеление не только тела, но и души, отверзал уста немых, и даже из самого камени воздвигая чад Аврааму, оным повелевал поведать величия Своя. Дивилась всему тому земля, но еще более удивилась, когда узрела сошествие на Себя Самого Господа и Творца своего с бесчисленным множеством бесплотных слуг Его и Сил небесных, когда Он, как закона Творец, исполняя закон, повелевающий почитать родителей, оказывал почтение, приличествующее Матери. Дивилась, наконец, земля, видя, что источник жизни во гробе положился и гроб стал лествицей к небу. Дивилась она и веселилась вместе с оным градом Гефсиманией, в котором находился всечестный гроб Богоматери.

И не только земля, но и множество бесплотных Сил ликовали и дивились в тот день, достойный ликования и удивления. Если в земном Иерусалиме была радость, когда славный царь Соломон, со священниками, левитами, начальниками, воеводами и всем множеством сынов Израилевых, провожал кивот Завета Господня от града Давидова ко святилищу храма Святая-святых: ужели же не гораздо большая радость и веселие были в Иерусалиме небесном, когда Сам Царь Небесный, со всеми небесными вельможами Своими, с Началами и Архистратигами славы и с бесчисленным множеством воинств небесных, сопровождал Свой кивот одушевленный — Пречистую Матерь Свою из горницы Сионской в небесное Святое-святых? Ликовали полки бесплотных Сил, видя, что Царь и Творец их сопровождает Царицу-Матерь Свою в Свой чертог. Ликовали, и каждый из них, оказывая, как слуги Матери Господа своего, достойное почитание, желал лучшим образом засвидетельствовать пред Нею свое усердие и готовность к служению. Они служили Ей со страхом и радовались с трепетом, и к превышним чиноначальникам взывали: се всех Царица Богоотроковица прииде, возмите врата и сию премирно подымите присносущнаго Матерь Света, на Нюже взирати не можем, и Той достойную честь воздати немощно, Тоя бо преизящное (Ея совершенства) преходит всяку мысль… Они же, слыша сие слово, и удивляясь странному оному восхождению, вещали словами Соломона: «кто Сия, восходящая аки утро, добра яко луна, избранна яко солнце, убелена и утверждаема о Брате своем?» (Песнь. 6; 9. 8; 5). — Дивятся они тому, что Дщерь Адама тленного входит в нерукотворенное святое святых, и превознесенная пред всеми древнейшими обитателями небесного чертога, становится вблизи самого престола Божия. Но что удивляться тому, что столь высокое место дано столь достойному лицу? Сия Дщерь Адама тленного, соделавшись Материю Бога Бессмертного, ужели не достойна столь высокого места, столь великой чести? И какого же величия славы, какой высоты похвал не вместит Та, Которая Бога невместимого во утробе Своей вместила? Какое место дано будет восходящей на небо Той, Которая Богу, сходящему на землю, уготовала место, Которая Его, не имеющего на земле — по недостоинству земли — где главы подклонити, приняла в дом Свой, или лучше — в Свой благолепный чертог, то есть в Свою пречистую утробу? Ужели пречистые руки Того, Которого Она носила на пречистых раменах Своих, не внесли туда, в оный небесный покой, пресвятой души Ее?

Но что говорю души, когда и самое пречистое тело Ее, не увидев нетления, перенесено в тот же небесный чертог: Тот, Кто благоволил вселиться в сие пречистое тело, Он же и воскресил его прежде всего общего воскресения и взял в Свои небесные чертоги.

Не подобало, воистину не подобало обратиться в персть тому пресвятому телу, которое породило Спасение мира. Если ветхозаветный кивот деревянный не мог быть поставлен ни в каком ином месте, кроме славного храма Соломонова, то что удивительного, если и сей одушевленный Кивот нашел себе упокоение в оном горнем Иерусалиме, построенном не рукой и художеством какого-либо земного художника, а рукою Самого Творца? Итак, на небесах, или лучше сказать, превыше всех небес подобало уготовить место для того одушевленного Неба, в которое вселилось Солнце правды! О сем прекрасно воспевает Святая Церковь в одном своем песнопении: Побеждаются естества уставы в Тебе, Дево чистая, девствует бо рождество, и живот предобручает смерть; по рождестве Дева и по смерти жива, спасавши присно, Богородице, наследие Твое. Как рождество Твое непостижимо и превыше всякого слова и разума, так и преставление Твое дивно и превыше естества: только Ты едина воскресла прежде всеобщего воскресения и уже живешь жизнию божественною в теле Своем прославленном, предстоя одесную Сына Твоего в ризах позлащенных одеянная и преукрашенная. Молися же Сыну Твоему, да не удалит Он и нас, грешных, от Себя и от Тебя, о Мати наша преблагословенная! Аминь.

(Из слова святителя Леонтия Карповича на УсПение Богоматери)

732. Откуда плевелы на Христовой ниве?

От времен святого князя Владимира полюбили русские святую веру Православную; они привыкли называть свою родную страну Русью Святою, а себя — людьми православными, и не было им милее и почетнее этого достолюбезного имени: «православные» — так величают они и теперь друг друга, когда собираются решать свои дела общественные на своих сходках мирских; «православные» — так обращаются к ним и пастыри их, служители Церкви Христовой, в своих поучениях. За кого идет умирать христолюбивый русский воин? Прежде всего — за веру Православную, потом — за царя самодержавного и за Святую Русь… Святая Церковь Православная — вот кто был сердобольной матерью народа русского; это она взрастила и воспитала его до великого самодержавного царства Русского; она хранила его от погибели в тяжкие времена злой татарщины; она дала ему силу прогнать ляхов со всеми их клевретами в лютую годину междуцарствия; она соединила во единую нераздельную братскую семью и Великую, и Малую, и Белую Русь, и все эти многочисленные племена, населявшие пространство нашей матушки России в стародавние времена. Вот почему разные инородцы, обитающие по окраинам Русской земли, называют веру Православную — верой русскою: «Он принял веру русскую», — говорят они о своих соплеменниках, когда те принимают Святое Крещение. Да и наш простой народ только того и считает чисто русским человеком, кто свято блюдет святую веру Православную.

Но что же это сделалось, какой враг посеял плевелы между чистой пшеницей Православия на ниве Христовой? Откуда появились, почему так гордо, так самоуверенно проповедуют свои лжеучения все эти штундисты, молокане, баптисты, шалопуты, хлысты, пашковцы, духоборцы, субботники — проще сказать: жидовствующие, и все прочие сектанты, имже несть числа?.. Увы, видно гордый дух времени, тот дух, от которого получили свое начало все безбожные лжеучения, нашел пути к сердцу нашего простеца, чтоб лишить его великого сокровища веры Православной.. . Тать подкрадывается в нощи; враг сеет плевелы, когда люди спят: то же случилось и с нами. Мы стали беспечны, мы разленились, тяжело для нас стало исполнять все заповеди Церкви Божией, мы задремали духовно; а враг только этого и ждал; он подкрался к дремлющим душам и через своих клевретов — разных лжеучителей, коим ненавистно святое Православие, стал внушать им льстивые помышления: «на что посты? на что поклоны? к чему все эти обрядности? Писано есть, что все это: заповеди и учение — человеческое, что Богу надо покланяться духом и истиною. Зачем ходить в храмы? Писано есть, что сами вы — храм Духа Святаго… К чему священники и учители церковные? Писано есть, что Бог всех соделает священниками, что Сам Дух Божий будет учить вас»… Так прельщает неутвержденные души простецов дух лести устами разных лжеучителей, а сердце грешное всегда готово слушать такие речи, которые как бы оправдывают его слабости, заглушают, хотя на время, голос неподкупного судии — совести… И грехолюбивая душа рассуждает: «В самом деле, ведь эти учители говорят не от себя: они ссылаются на Писание, говорят: писано есть… Почему же не слушать их?» И слушает простой человек, в вере не утвержденный, этих непризванных лжеучителей, и начинает сомневаться в своей вере Православной, которой и не знал как следует, и становится штундистом, молоканином, хлыстом или баптистом… Ведь в этих сектах так легко обманывать свою совесть, ведь они все считают себя святыми! Писано есть: вы — род избранный, народ святой…

Да, писано есть, писано есть… Вот и сатана, искушая Самого Господа нашего Иисуса Христа, то же говорил: писано есть: Ангелам Своим заповедает о Тебе… итак, бросься вниз! В том-то и дело, что Писание Божественное есть меч обоюдоострый; что все еретики ссылались на Священное Писание в подтверждение своих лжеучений; что поэтому опасно толковать его по своему смышлению, как это делают все лжеучители, все эти штундисты, баптисты, молокане и прочие сектанты. Вот что апостол Христов Петр пишет верующим: мы имеем вернейшее пророческое слово, то есть Священное Писание, и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте… Но прежде всего следует знать, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить, то есть истолковать самому собою. Ибо никогда пророчество и всякое Писание Святое не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым (2 Пет. 1; 19-21). Далее в том же послании святой апостол Петр говорит, что уже в его время некоторые невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращали, перетолковывали как прочие Писания, так в особенности некоторые, неудобовразумительные места в посланиях апостола Павла (2 Пет. 3; 15,16). И апостол Павел говорит при прощании с Ефесскими пресвитерами: «…я знаю, что по отшествии моем войдут к вам лютые волки, не щадящие стада, и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20; 29-30), …надлежит быть и разномыслиям, — писал тот же апостол Христов Коринфянам (1 Кор. 11; 19). Значит, с самых времен апостольских были разномыслия, были еретики, которые повреждали, превратно толковали слово Божие (2 Кор. 2; 17). Они гордились своим ложным знанием, не хотели знать и слушать пастырей Церкви, которых Сам Бог поставил, чтобы пасти Церковь Божию (Деян. 20; 28), и как овцы, отделившиеся от своего стада — от Церкви Божией, блуждали в пустыне своего неведения, гонимые всяким ветром учения, по лукавству человеков (Еф. 4; 14). Они не хотели следовать доброму примеру мужа Ефиоплянина, который был вельможей царицы Ефиопской и, конечно, был человек не только грамотный, но и ученый. Когда апостол Филипп, увидев, что он в колеснице читает во время пути книгу пророка Исаии, спросил его: разумеешь ли, что читаешь? — он ответил ему: как могу разуметь, если кто не наставит меня? (Деян. 8; 27-31). Вот с каким смирением говорил этот ученый вельможа, не надеясь на свой человеческий разум, когда дело шло о Священном Писании. Но не так, видно, рассуждали те невежды, о коих пишут апостолы Петр и Павел; не так рассуждают и наши невежды-грамотеи. Иной едва разбирает слова в книге, а уж берется толковать слово Божие, воображая, что если умеет он читать, то уже и разумеет, что читает… Познакомится с таким невеждой какой-нибудь самозванный учитель из штундистов или еще каких сектантов, — смотришь, наш грамотей уже и отрекся от матери своей Церкви Православной, и пристал уже к секте какой-нибудь… Спросите его: да так ли надо понимать, как ты толкуешь Писание? — Он с гордостью уже ответит: «Мне Сам Христос открывает истинный смысл, Он видит, что я хочу спастись»… Какое самомнение, какая гордыня! Хвалится человек, что ему Сам Христос открывает истину, а Христа не слушает, Христова веления не хочет исполнять. Ведь Сам Христос сказал: если… церкви не послушает брат твой, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18; 17). Сам Христос сказал апостолам, а чрез апостолов и всем пастырям Церкви, которых поставили святые апостолы: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня (Лк. 10; 16). Не внимает гордый человек этому грозному слову Христову и отвергает благодать Божию, живущую в пастырях Церкви чрез священное рукоположение, идущее преемственно от времен апостольских (2 Тим. 1; 6). Он не хочет знать, что еще у пророка Малахии сказано: «уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа» (Мал. 2; 7). Поэтому и Апостол заповедует: «Повинуйтеся наставникам вашым и покаряйтеся» (Евр.13; 17): достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении (1 Тим. 5; 17). Если бы всякому было дано ясное разумение Писания и учения веры, то зачем же было нужно поставлять особых в Церкви Божией пастырей и учителей? А они Самим Богом поставлены: читайте у апостола Павла в посланиях (1 Кор. 12; 28 и Еф. 4; 11). Потому-то другой апостол и предостерегает: Братия мои! не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению (Иак. 3; 1). Но в том-то и беда наша: забыли мы заветы наших предков благочестивых; тяжелы нам стали те порядки жизни христианской, те предания и уставы, которых строго держались наши отцы и деды, осуетились мы, духовно разленились… А совесть упрекает, что живем не по православному: многие постов не соблюдают, в церковь редко ходят, сами себя от Святых Таинств отлучают… Смириться бы надо пред Богом, покаяться, а гордость удерживает… А тут появляются льстецы-учители, которые проповедуют, что Богу никаких подвигов не нужно, что спастись можно одной верою… И успокаивает себя человек в гордом сознании, что ему не нужно ни постов, ни поклонов, ни таинств, что обрел он путь спасения: веруй и спасешься!.. Увы, прежде люди грешили и каялись; а теперь грешат и хотят оправдать себя в грехах, и потому сбывается на таковых пророчество святого апостола Павла: …будет время, когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху (2 Тим. 4; 3). И льстят слуху разные самозванные проповедники-лжеучители, которые обещают спасение без подвига, без самопонуждения, и которых поэтому справедливо называл в Бозе почивший Святитель Феофан легкоспасенцами.

И много появилось на Руси Святой этих легкоспасенцев! Берегитесь их, люди православные: это волки в одежде овец; помните слово Христово: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11; 12). Значит, без труда и подвига нет спасения. И еще: если и Церковь не послушает брат твой, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (Мф. 18; 17). Значит, без послушания Церкви, как Богом данной матери, тоже нет спасения…

* * *

Другие листки против штундистов, молокан и пр. №№ 20, 24, 28, 30, 34, 36, 55, 57, 59, 60,61, 63, 65, 74, 78, 79, 81, 83, 89,90,91,92,95. 100,107* 111, 120, 121, 125, 126, 138, 139, 140, 141, 143, 148, 154, 161, 162, 163, 172, 173, 176, 182, 184, 187, 190, 192, 195, 199, 209, 210, 212, 220, 225, 230, 233,’ 238, 253, 255, 262, 263, 266, 267, 272, 277, 287, 288, 290, 292, 294, 306, 308, 312, 321, 322, 329, 333, 335, 336, 337, 345, 351, 359, 361, 362, 363, 364, 365, 366, 367, 368, 370, 373, 375, 380, 382, 383, 385, 391, 396, 400, 401, 403, 404, 405, 407, 408, 410, 412, 416, 422, 423, 426, 429, 432: 433: 434, 435, 436, 437, 438, 439, 440, 452, 453, 460, 461, 468, 470, 471, 474, 480, 484, 485, 490, 493, 496, 498, 500, 507, 508, 509, 518, 521, 537, 538, 539, 541, 557, 558, 568, 570, 576, 579, 587, 589, 593, 594, 595, 596, 601, 608, 623, 628, 639, 642, 732, 760, 791,792, 793.

733. Клятвы Иродовы

«И прискорбен быв царь, клятвы (же) ради и за возлежащих с ним, не восхоте отрещи ей…2 (Мк. 6; 26)

Не захотел беззаконный Ирод изменить своей неразумной клятве и вот — честная глава большего в рожденных женами — Предтечи Господня посекается и как дар подносится на блюде нечестивой плясавице за ее бесстыдное искусство… Не наешь, чему больше удивляться: бесстыдству ли этой девицы, требующей такой ужасной платы за свою пляску, или бесчеловечной жестокости сластолюбца-царя, который с возмутительной верностью сдерживает без всякой нужды данную им клятву… Поистине, лучше было Ироду солгавшу жизнь полунити, нежели Предтечеву главу усекнути!

Преступна была клятва Иродова, но бывают клятвы еще преступнее. Ирод не знал, что от него потребуют такого ужасного исполнения, а вот в Деяниях апостольских рассказывается, как несколько иудеев поклялись не есть и не пить, пока не убьют великого апостола Христова Павла (Деян. 23; 12). Вот до чего может доходить человек, ослепленный страстью! И что особенно поразительно: дающий такую богохульную клятву не видит, какой тяжкий грех он берет на душу свою, когда клянется, и что он вдвойне согрешит, если исполнит свою клятву на деле. Напротив: он думает, что непременно должен сделать то, что обещался клятвенно, хотя бы это был тяжкий грех, хотя бы ему пришлось загубить навеки свою душу. В древних сказаниях о святых подвижниках есть такой рассказ: к одному святому старцу пришел незнакомый человек и сказал: «Л и брат мой — друг с другом поссорились; к несчастью, он не хочет примириться, хотя я всеми мерами стараюсь об этом.

Человек Божий, сделай милость, уговори его! Старец с радостью взялся за это дело. Он пригласил к себе не желавшего примирения и начал говорить ему о любви и согласии. Сначала казалось, что ожесточенный брат умягчается, но вдруг он сказал: «Не могу примириться: я крестом поклялся вечно враждовать с ним!» Тогда старец, улыбаясь, сказал ему: «Твоя клятва имеет такой смысл: сладчайший Иисусе! Заклинаю себя крестом Твоим, что не буду исполнять Твоих заповедей и хочу повиноваться врагу Твоему — диаволу! Друг мой, ты решился на худое дело, надобно в этом раскаяться, надо поплакать о том, в чем против своей души ты согрешил, а не идти дальше во грехе. Если бы Ирод раскаялся и не исполнил своей клятвы, то не сделал бы величайшего на свете злодеяния, не умертвил бы Предтечу Христова. Вспомни, что было тогда, когда Иисус Христос хотел умыть ноги святого Петра… Вспомни, что сей же Апостол с клятвою утверждал, что он не знает Господа; но сдержал ли это свое клятвенное слово? Долго ли продолжал он свое неведение о Человеке, от Которого отрекся? И изшед вон, плакася горько…»

Со вниманием слушал враждующий брат это наставление старца и тогда же примирился со своим братом, раскаявшись в своей греховной клятве.

Брат христианин! Если ты когда-нибудь имел несчастье дать подобную богопротивную клятву, то омой ее слезами покаяния, но не приводи в исполнение того, что обещал, не бери нового тяжкого греха на свою бедную душу! Знай, что не Богу дал ты такую клятву, а врагу Божию — диаволу. Не от Бога пришла тебе и самая мысль — дать такую клятву, а от диавола. Бог вразумляет нас только на добро, а диавол только на зло, на грех. Если для исполнения клятвы приходится грешить, то ясно, что и самая клятва эта подсказана диаволом. Ах, как хитро строит козни свои против нас сей исконный враг нашего спасения! Действует он и сам, тайно влагая нам в сердце греховные помышления; действует и через слуг своих — людей, ему преданных, Бога забывших и греху поработившихся. Вот, например, одна из его душепагубных хитростей.

Ушел человек от семьи своей, чтоб достать лишнюю копейку для этой же семьи, или потребовали его на службу военную, и живет он вдали от жены и детей где-нибудь в большом городе. Сначала он тоскует в разлуке с ними, думает, как помочь им, что им послать… Но идет время и он привыкает к городской жизни, тоска проходит, он сводит новые знакомства и понемногу перестает думать о семье своей.

Новые знакомцы приходят к нему в гости или зовут к себе, а там — водка, шутки, смех и… помилуй Бог, если в среде новых знакомых окажется одна из тех порочных женщин, которые потеряли стыд и совесть, которые сами утопают в блудном грехе и других влекут за собой!.. Вот такие-то женщины и бывают орудием диавола к погибели неопытных душ. Что ей до того, что она губит счастье целой семьи, соблазняя слабого, неопытного человека на грех? У нее одна забота: как бы покрепче привязать этого несчастного к себе, чтобы потом он не мог отвернуться от нее, не мог бросить ее… И вот тут-то и прибегает развратная прелестница к клятве, как верному средству связать совесть того, кто попал в ее погибельные сети. Она требует, чтобы тот поклялся ей именем Божиим, что никогда ее не бросит, а чтобы сразу убить в нем всякую жалость к жене и детям, она требует, чтобы он поклялся никогда не видеться с женой…

Какая ужасная богопротивная клятва! И сколько сатанинской хитрости, сколько жестокости показывает эта клятва в той, которая ее требует от своего любовника! А он, несчастный, в минуту упоения вином или греховной страстью давший такую клятву, уже считает грехом нарушить ее, уже думает, что нет возможности поправить дело и искупить свой грех иначе, как только буквально исполняя данное в клятве греховное обещание!.. А ту священную клятву, которую он дал пред алтарем Господним при бракосочетании со своей законной женой, он забыл уже, а если совесть заговорит о ней, напомнит ее, то прелестница и тут найдет ему мнимое оправдание: «Тебя-де венчали, когда ты почти ребенком был, ничего не понимал, почти силой: какой это закон? А я тебя люблю — любовь выше закона!»

Просто не верится, чтобы могли быть такие безбожные женщины-изверги! А они есть, и они губят многих наших честных, добрых сердцем простецов, увлекая их в разврат и связывая богохульными клятвами… Есть немало таких развратниц, особенно в наших столицах. И сколько горя терпят от них эти несчастные молодые люди, не смея изменить данной им клятве!..

Законная жена всегда пожалеет своего мужа, а эти женщины-изверги готовы обобрать своих возлюбленных дочиста, спаивают их, сами пьянствуют с ними и на их счет; мало того, не допускают их до Святого Причащения по нескольку лет кряду, из опасения, что священник на исповеди разъяснит им, что их клятва сама по себе есть грех, что ее надо не исполнять, а покаяться в ней, как в тяжком грехе, что надо бросить греховное сожитие блудное и испросить прощение у своей жены-мученицы…

И вот ведь что особенно прискорбно: иной мужчина сердцем страдает, всей душой желал бы избавиться от своей мучительницы, но и подумать о том не смеет ради данной им клятвы. А что бы ему спросить отца своего духовного: как тут быть? Что делать? Как греха избыть и душу умиротворить? И сказал бы ему отец его духовный: «Брат мой, жаль тебя, что ты находишься в сетях вражиих. Твоя клятва есть богохульство одно: подумай, в чем ты клятву дал? В том, что обещался грешить до смерти? В том, что обещал быть изменником той священной клятве, которую ты произнес в церкви Божией пред Святым Крестом и Евангелием, что будешь любить и жалеть свою, Богом данную тебе, жену? А теперь что? Теперь ты поклялся, что не хочешь ее любить, что отрекаешься от нее? Но ведь это все равно, что сказать: «Я, Господи, клянусь, что не хочу знать Твоих святых заповедей, что отселе буду не Тебе, Богу моему, служить, а врагу Твоему — диаволу, который радуется всякому беззаконию… Будь, Господи, свидетелем, что я так буду делать отселе… Отрекаюсь от Тебя и от Твоего святого Закона, которым Ты связал меня с женой моею в Святом Таинстве брака!»…»

Не богохульство ли это? Знай, брат мой, что я охотно, как иерей, данной мне от Господа Бога властью прощу и разрешу тебя от этой неразумной клятвы твоей, и Бог не поставит тебе во грех нарушение ее, как не поставил Он во грех, а напротив, поставил апостолу Петру в добродетель, что он покаялся после своего клятвенного отречения от Него. Покайся же и ты. Пожалей свою несчастную, горем измученную жену, своих деток бедных! О, сколько радости, сколько счастья ты принесешь в свою несчастную семью, когда придешь и скажешь жене: «Прости меня, родная, Бога ради! Не поминай моего безумия, покрой мой грех своею любовью!» И она простит, она покроет, она будет любить тебя по-прежнему. А та, разлучница, пусть она, если не хочет покаяться в своем тяжком грехе, пусть она бранит тебя, пусть проклинает тебя,, как изменника: сия клятва ее на нее же обратится…

Вот что скажет отец духовный такому человеку. И хорошо сделает такой человек, если послушается. Если же нет, то клятва его будет клятвою Ирода нечестивого. И будет он отвечать за такую клятву Богу, как Ирод, убивший Господня Предтечу, а его сожительница будет подобна дщери Иродиадиной, испросившая в награду за свою пляску честную главу великого Пророка и Крестителя Христова. Аминь.

734. Небесный покровитель Русских Царей

«Познай свою братию, российский Иосифе, не в Египте, но на Небеси царствующий!»

Тропарь святому Александру Невскому

Кто сей избранник Божий, которого Святая Церковь именует российским Иосифом? Это святой благоверный великий князь Александр Невский. Он подобен был древнему оному Иосифу прекрасному и красотой телесной, и разумом, и всеми прекрасными свойствами своей святой души. Чем был Иосиф для народа еврейского в чужом для него Египте, под властью фараонов, тем был Александр для народа Русского в родной своей земле, под владычеством татар. Он был еще юношей, когда Русскую землю посетил великий гнев Божий — страшный голод: сначала люди ели мох, древесную кору, потом стали есть всякую нечисть; родители продавали детей в рабство, чтобы только добыть себе хлеба; брат брату, отец сыну, мать дочери отказывали в куске хлеба. Люди обращались в голодных зверей: обезумев от голода и отчаяния, несчастные не гнушались есть человеческие трупы, а некоторые доходили до такого неистовства, что нападали на живых людей, резали и пожирали их… И вот, в сие-то ужасное время юный Александр Ярославич научился быть «сиротам и вдовицам заступником, беспомощным помощником», не жалел себя, чтобы облегчить чужие страдания, и «не изыде из дому его тогда никто же тощ», подобно тому, как никто не уходил и от ветхозаветного Иосифа без хлеба во время семилетнего голода.

Страшна была сила татарская для бедной Руси того времени, нечего было и думать бороться с ней тогда. И лучше всех своих современников понимал это наш благоверный Александр: он не стал раздражать грозных завоевателей бесполезным сопротивлением. Напротив, своей мудростью, своим смирением и покорностью, своим ласковым обращением и богатыми подарками достиг того, что Россия сохранила власть своих князей, что ей оставлены были ее родные законы, что татары оставили в покое Святую Церковь Православную — это заветное сокровище Русской земли. И князья Русские удержали право войны и мира без всякого посредства ханов и их сановников. Пять раз на своем недолгом веку побывал святой князь-труженик в Орде, у монголов, и один раз даже в глубине Азии, у истоков Амура. Нельзя и представить себе, сколько трудов стоили тогда эти путешествия, продолжавшиеся иногда по целому году. Несколько тысяч верст нужно было переезжать — то по болотам непроходимым, то по странам, разоренным татарами, то по степям, населенным дикими кочевниками, или же покрытым сыпучими песками. И каждый раз надобно было прощаться с родной землей, с родной семьей, прощаться навсегда, предавая их и себя в руки Божии… Не так трудно было ветхозаветному Иосифу ходатайствовать за братьев своих перед фараоном Египетским, как нашему родному Российскому Иосифу — великому князю Александру Ярославичу отстаивать родную землю Русскую перед могущественными тогда ханами татарскими. Но с одними ли татарами приходилось ему иметь дело? Нет; не раз защищал он землю Русскую от Литовцев и разных финских племен, не раз смирял он и гордых упрямых Новгородцев. А кто не знает о его славной победе над шведами на берегах Невы, о той победе, за которую благодарное потомство усвоило ему прозвание Невского? А знаменитое Ледовое побоище на Чудском озере, когда наш Александр Ярославич разбил наголову немецких рыцарей? Ведь эти славные победы и одоления, одержанные им при помощи небесной, надолго избавили Русскую землю от дерзких покушений Римского папы и его слуг, которые пытались совратить русских людей в веру латинскую. Ведь не будь этих побед — кто знает? Может быть, Русская земля заразилась бы тем же тлетворным духом латинства, который загубил ее родную сестру — Польшу, а это было бы таким великим несчастием, в сравнении с которым самое иго татарское есть милость Божия… Вот почему летописцы, современники Александра Невского, говорят о нем с восторгом и глубоким благоговением. «Как я, недостойный и многогрешный, дерзну написать повесть об умном, кротком, смысленном и храбром великом князе Александре Ярославиче!» — восклицают они.

Даже иностранцы, посещавшие тогда Россию, не могли не отдать дани уважения ее славному князю: «Прешед многи страны и языки, — говорит один из них, — и видех многи цари и князи, и нигде же такового красотою и мужеством не обретох, ни в царех царя, ни ε князех князя, якоже великий князь Александр»…

Как яркий светильник горел в нем явно для всех дар Божий — печать Божия избрания, и этим-то даром Божиим все любовались в нем. Он был славой русского народа, его надеждой, его утехой и похвалой. «Братие мои, зашло солнце земли Русской!» воскликнул первосвятитель, возвещая его кончину, и весь народ зарыдал по нем, все оплакивали его, как своего земного ангела-хранителя. Зависть и злоба, эти самые горькие отравы жизни, не находили места в его чистом сердце, исполненном доброты, кротости, сострадания, всепрощения. Дивный, озаренный лучами святости, образ истинно русского человека из глубины минувших веков встает перед нами в лице святого Александра: светлый, практический ум, широта взгляда, могучая воля, беззаветная преданность своей родине, искренность и задушевность чувства, благородство и великодушие, неизменно бодрое и трезвенное настроение духа, беспредельная любовь к Богу — вот те светлые черты, которыми изображается сей наш Российский Иосиф — благоверный князь Александр Ярославич! Вот почему благоговейно чтит его наш православный народ, вот почему наши благочестивые цари издревле почитают его своим небесным покровителем и молитвенником! Великий Петр, основав свою Невскую столицу, на берегах той реки, имя которой на веки стало связано с именем святого Александра, перенес в нее, как бы в залог Божия благословения к новому стольному граду Русской земли, святые мощи Александра и, поручая свой град его молитвам, основал славную Лавру Невскую как место достойного покоища для великой святыни: его нетленных мощей. И с тех пор все наши благочестивые цари во всех обстоятельствах жизни — и скорбных, и радостных — притекают в эту Лавру, к святым мощам своего небесного заступника, и вот уже третий император носит славное имя Александра, свидетельствуя тем, что в этом древнем русском князе наши цари видят и для себя и для своего народа высочайший образец любви к Богу и к родной русской земле. И кто не скажет, кто не сознается, что светлый образ князя-подвижника отображается на венценосных носителях его святого имени?… Не будем говорить теперь о достославных императорах — Александре Благословенном и Александре Освободителе, в вечность отшедших; для нас, сыны великой Русской земли, довольно сегодня произнести одно превожделенное для нашего сердца имя ныне царствующего Государя Императора Александра Александровича, чтобы с глубоким благоговением перед благостными судьбами Божиими, с трепетом истинно по-русски любящего сердца сказать: воистину жив среди нас дивный образ древнерусского великого князя-подвижника в лице нашего боговенчанного Царя. Не сомневаюсь, братие, что когда я изображал перед вами в кратких чертах светлый нравственный облик Александра Ярославича, многие из вас с любовью обращали свой мысленный взор на тезоименитого ему благочестивейшего нашего Государя Императора. Но черты сходства идут далее душевных свойств их. Вспомним, что наш возлюбленный Государь вступил на праотеческий престол по смерти старшего брата своего, который умер во цвете лет, оставив обрученную ему невесту и уготованный ему царский престол… То же самое мы читаем в житии святого Александра Невского: не думал он о чести великокняжеской; у него был любимый старший брат Феодор, который был уже и с невестою обручен: «свадьба пристроена, меды изварены, невеста приведена, князи позваны, и быть в веселия место плач и сетование»: Феодор Ярославич умирает… И Александр Ярославич становится законным наследником престола великокняжеского.

Припомните, братие, недавний голод, по грехам нашим посетивший многие области нашего Отечества: кто мощной рукой подал хлеб алчущим миллионам сынов родной земли? Наш возлюбленный, благочестивейший Государь Император. Он явился подражателем своего небесного покровителя и молитвенника.

Не другому кому, а ему именно привел Бог положить начало и тому великому железному пути, который достигнет пределов отдаленных степей, куда ходил некогда Невский герой на поклон ханам ордынским, а теперь этот путь, даст Бог, понесет туда плоды христианского просвещения и будет полудиким народам говорить о славе имени Христова и могуществе Царя православного… И что говорили иностранцы о святом князе Невском, то не повторяют ли и теперь все народы о нашем благочестивейшем Государе? Не гремит ли имя его во всех концах мира, как имя могучего миротворца, мудрого Царя, перед которым невольно склоняются головы завистников, как сам он смиренно и добровольно склоняет свою венчанную главу пред Царем царствующих…

Возблагодарим же Господа, братие мои, в сей светлый день Царев, за то великое, несказанное счастье, какое мы имеем в лице своего богохранимого Царя, и помолимся, да почивает выну Божие благословение на нем и на всем царственном семействе его, по молитвам его небесного заступника и покровителя, святого благоверного князя Александра Невского. Аминь.

(Слово, произнесенное в Троицкой Сергиевой Лавре 30 августа 1894 года)

735. У колыбели новорожденного младенца

1.

Ныне, в день Рождества Пресвятой Богородицы, предложу вам, друзья мои, слово о нашем рождении. Рождение каждого из нас событие столь важное, что стоит внимательно подумать о нем. «На Тебе утверждался я от утробы; Ты извел меня из чрева матери моей; Тебе хвала моя непрестанет» (Пс. 70; 6), — так когда-то восклицал царь и пророк Давид, размышляя о судьбах своей жизни. Ты, Господи, извел и каждого из нас из утробы матерней: Тебе хвала наша непрестанная!..

Рождение человека — это великое чудо природы, или правильнее, это великое чудо могущества, мудрости и благости Творца нашего. К сожалению, люди привыкают ко всему: великое для них от времени и привычки становится обыкновенным. Часто люди так относятся и к своим рождениям, несмотря на то, что иногда и празднуют дни своих рождений. Родился человек в мир!.. «Что ж тут особенного? — скажут: — дело обыкновенное»… Между тем рождение, по своей таинственности и многозначительности, не ниже чуда воскресения, которое для некоторых кажется столь великим до невероятности. Как зажегся во мне луч жизни? Как из ничтожества образовался состав мой в его разнообразных частях и видах? Как душа моя сочеталась с телом? Как поддерживалась, развилась и укреплялась во мне эта дивная двойственная жизнь духа и тела? Как не угасла эта жизнь в живой могиле? Как явилась эта жизнь на свет Божий?.. Это дело — достойное только Твоей премудрости и благости, Творец Всемогущий! Дело Твоего всемогущего творчества, значит, и доныне продолжается, Господи, на наших глазах, для Твоей славы…

Человек родился в мир!.. Радуются этой вести прежде всего родители дитяти: сохранилась жизнь матери и явилась новая жизнь — жизнь дитяти. Радуются вместе с тем и родные, для которых прибавился в среде их еще один семьянин — брат ли то, или сестра. Радуются и все окружающие новорожденного, для которых явился еще согражданин, соработник и прочее, и прочее. Приносятся более или менее теплые поздравления родителям с их новорожденным; родители принимают эти поздравления с радостью и благодарностью. Но за этот дар, прежде всего подобает прославление и благодарение Тебе, Всевышний Подателю жизни! Не только родители новорожденного и окружающие его, не только сам новорожденный во все время жизни своей обязан благодарить Господа за явление новой жизни на свет Божий, но и все силы неба и земли должны прославлять Господа за Его милости и все Его совершенства, являемые в каждом новорожденном человеке.

Новорожденное дитя… Сколько отрадных дум вызывает оно в каждом мыслящем человеке!.. Не говорю об отце с матерью, для которых новорожденное дитя — дорогое сокровище, предмет самой нежной любви, самых сладких мечтаний. В колыбели спит с самыми слабыми признаками жизни и как будто безнадежное существо; но этот малютка — будущий отрок, будущий бойкий и резвый юноша, полный бодрых сил; будущий муж — отец семьи, продолжатель рода; будущий старец, убеленный сединами мудрости… Слабое и беспомощное существо спит в колыбели; но эта малютка — в будущем резвая девочка, цветущая девица, мать семьи, почтенная старица… В этих колыбелях спят будущие труженики мысли и дела, будущие честные граждане, храбрые воины, знаменитые ученые и прочее, и прочее. В этих колыбелях — дети Отца Небесного, предназначенные для вечного блаженства, для которых приходил на землю Сам Сын Божий, страдал и умер за них и которым предоставил все благодатные средства для вечной и блаженной жизни… В этих скромных колыбелях, в этих бедных слабых существах — сколько задатков будущего, великого и славного! Слава и благодарение Тебе, Всевышний Подателю жизни, за эти дивные дела Твоей силы, премудрости и милости, являемые в рождениях наших! Жизнодавче Боже наш, слава Тебе, слава Тебе во веки!.. Аминь.

2.

Появился на свет Божий новорожденный младенец: торжество и радость в доме его родителей, которых все поздравляют с милостью Божией, с новорожденным дитятею. Но, как и все на свете бывает, и тут к радости присоединяется уже забота для родителей. Новорожденное христианское дитя обыкновенно прежде всего осеняют крестным знамением, а при крещении прежде всего на него возлагают крест. А это уже и есть видимые знаки того, что дитя с самого рождения своего бывает крестоносцем: оно и в самом себе носит, и в окружающей его среде находит зачатки болезней и скорбей. Да, новорожденное дитя — это предмет не только торжества и радости, но и предмет грусти и скорбей.

Скоро проходит светлое торжество отца и матери, обрадованных появлением на свет Божий их новорожденного младенца. Всматриваются они в своего новоявленного семьянина, вдумываются в его положение — и невеселые думы темными тучами носятся пред их взорами. А тут еще слышится и жалобный крик новорожденного. «Что ожидает тебя в будущем, ненаглядное дитя наше? Вырастешь ли ты, и на радость ли нам вырастешь? — думают про себя отец и мать. — Ты так слабо и беспомощно, ты так впечатлительно и нежно, что малейший недосмотр за тобою, лишний глоток пищи, какая-нибудь тончайшая струя воздуха могут сразить тебя вконец. Да и много ли значит самый бдительный, самый разумный уход и всевозможные предосторожности в уходе за детьми, когда есть так много тончайших, неизведанных причин, разрушающих жизнь детскую, особенно в ранние детские годы.

Ведь говорят же, что до пятилетнего возраста умирает целая четверть новорожденных, а до десяти лет — половина, при самом усердном уходе за ними. Сколько есть так называемых повальных болезней — этих страшных бичей жизни человеческой!»… Вдумается во все это мать и плачет над колыбелью своего новорожденного. Она трепещет за его будущность, если еще и самое настоящее не причиняет ей горя. Сколько проведет она бессонных ночей, сколько прольет горьких слез, пока ее малютка не поднимется на ноги, пока сколько-нибудь не окрепнет он для борьбы с окружающими невзгодами…

Прибавьте еще к этому, что уход за детьми требует и немалых вещественных издержек, а издержки эти стоят немалых трудов и огорчений. Прибавьте к тому еще, что уже с самого раннего возраста в детях начинают развиваться дурные наклонности, которые чтоб остановить и пресечь во время, требуется и немалого терпения и большого умения; а если эти дурные наклонности разрастутся в дитяти, то они бывают тягостны для детей и в высшей степени неприятны для родителей. Представьте все это и подобное, — и вам откроется картина того тяжелого креста, который приносят дети и для себя, и для других с самым появлением своим на свет Божий.

И мы, друзья мои, переживали те тяжелые дни и годы, в которые жизнь наша была тяжелым крестом для наших родителей. Бог миловал: под тяжестью этого креста многоразличных опасностей нашего детства мы не пали, а родители наши, по свойственной им родительской любви к нам, и забыли про то горе, которое они перенесли от нас в годы нашего раннего детства. Возблагодарим же Господа за великую Его милость, явленную нам в сохранении жизни нашей, тогда так почти без всякой видимой причины гибли вокруг нас десятки жизней наших сверстников на заре их жизни. Будем благодарны, друзья мои, и нашим родителям за их неусыпные попечения о нас, особенно в трудные годы нашей слабой, беспомощной, исполненной всяких опасностей жизни. Воздадим добрым нашим родителям за их добро, оказанное нам, тем более, что они свое благо и свое счастие рассчитывали и рассчитывают найти только в нашем благе и нашем счастии… Аминь.

(Два поучения на праздник Рождества Пресвятой Богородицы протоиерея П. Троцкого)

736. В чем лучшее наследство для детей?

В житии старца Зосимы, основателя Одигитриевской Зосимовой пустыни, что в шестидесяти верстах от Москвы, есть такой рассказ:

У родителей Зосимы было много детей. Трое сыновей, из коих Зосима, в миру именовавшийся Захарией, был младшим, служили офицерами гвардии в Петербурге, а отец их был воеводою в Смоленской области. Братья были в столице, когда получили весть о смерти отца. Их любящие сердца горячо рвались ко гробу отца и к пораженной горем матери, но они не смели ехать домой, пока не получили от матери письма, в коем она звала их к себе и приказывала всем им взять продолжительный отпуск для устройства имения. Три брата прибыли в дом родительский. Отец был уже похоронен. После первых дней печали и слез, мать призвала к себе всех сыновей и сказала им: «Вы видите, дети мои, как я уже стара и слаба здоровьем; недолго мне остается жить; я желаю, чтобы вы, пока я жива, на моих глазах разделили все имение; тогда я умру спокойно, зная, что все вы останетесь без меня в мире и любви между собою: ведь раздоры бывают большей частью из-за имущества». Добрые дети, воспитанные в страхе Божием, желали исполнить волю матери как волю Божию; испросив ее благословение, они хотели уже приступить к делу. Но мать предложила им попросить в посредники дядю их, ее родного брата.

«Нет уже, матушка, отвечали сыновья: позвольте нам, чтобы только ваше благословение и братская любовь были между нами посредниками; других нам не нужно. Будьте покойны: мы не обидим друг друга». Мать помолилась, благословила их и они приступили к делу. Мать ничего себе не взяла; три сестры, выданные в замужество, были награждены еще отцом; три не выданные замуж сестры-девицы получили свою долю тоже еще при отце. Значит, надобно было делиться только троим братьям. Братья занялись расписанием всего имущества в большой комнате, отдельной только одной перегородкой от той комнаты, где была их мать, так что она могла все слышать, что говорят между собою братья. Прислушиваясь, как происходит раздел между братьями, мать крестилась, со слезами тихо благодаря Бога, что так мирно и братски идет дело между ее сыновьями. Почти все уже было кончено, как вдруг мать слышит шум и спор между детьми. Филипп, возвышая голос, с твердостью говорит: «Я старший, я хочу взять один». — «Я не уступлю тебе», — прервал его с горячностью Илия, — половина принадлежит мне, а меньшому не дадим». — «А я разве не сын, не такой же наследник?» — скорбно возражал Захария.

Испуганная такими спорами мать поспешно входит и со слезами говорит им: «Вот, дети, не советовала ли я вам пригласить дядю в посредники?» Дети все с почтительностью встали перед нею и сказали: «Нет, матушка, теперь уже вы сами будьте посредницей между нами и решите наш спор. Я всех старше, — говорил Филипп, — я один и хочу взять на себя батюшкин долг; он не слишком велик и мне не будет тяжело это священное бремя». — «Оно будет еще легче и приятнее, если мы разделим его пополам», — прервал Илия. — «За что же вы меня хотите лишить участия в этом священном, как сами говорите, бремени, — сказал Захария, — разве я недостойный сын моего достойнейшего родителя?»

Глубоко тронута была счастливая мать такой любовью своих детей к памяти почившего родителя; со слезами поверглась она пред иконою Богоматери, потом стала обнимать и ограждать крестным знамением своих добрых сыновей и решила их спор так, чтобы родительский долг все трое разделили на равные части. Так примерно и дружески разделились эти редкие братья. Пока делили они имение, все было между ними тихо, согласно и любовно; каждый старался лучше уступить другому, а когда дело коснулось долга родительского, то вышел спор, поистине достойный удивления.

Счастливы родители, которым Бог дал таких добрых детей! Не есть ли такие дети — награда им самим от Господа Бога? Ведь если бы не воспитывали они своих детей в страхе Божием, то не видеть бы им и такой любви от них…

Апостол Христов Павел пишет: Не должна бо суть чада родителем снискати имения, но родителе чадом (2 Кор. 12; 14). И неразумные животные заботятся о своих детях: человеку ли разумному, носящему на себе образ Божий, не иметь попечения об участи своих детей? Но и доброе дело тогда только бывает добро и Богу угодно, когда делается с рассуждением. Хорошо заботиться о том, чтобы дети были и сыты, и одеты, и обуты; но такая забота еще не есть великая христианская добродетель. Так заботятся о своих детях не только добрые христиане, но и дикари, Бога истинного неведущие. Этому учит, этого требует сама природа. А вот что особенно приятно Господу Богу: если ты, христианин, воспитывая своих детей, постоянно помнишь, что они — дети Божии, что поэтому надобно воспитывать их в страхе Божием, как будущих граждан Царства Небесного. А это-то, к несчастию, часто и забывают в наше суетное время. У иного только и заботы, как бы побольше скопить денег, накупить имений, чтобы его дети после него ни в чем нужды не терпели, как говорит он. И думает, что хорошо и разумно поступает он, что готовит он детям своим счастье в жизни. О, как часто ошибаются такие родители в своих надеждах! И вот что удивительно: иной сам ходит в лаптях, морит себя голодом, ухищряется всеми путями, и честными и бесчестными, нажить деньги, а о детях заботится: с чем они после него останутся? Да с чем ты сам-то остался после своего отца? Много ли он тебе оставил в наследство? Ведь сумел же ты нажить себе состояние; пусть и дети твои сами пробивают себе дорогу в жизни, лишь бы трудились честно, ближнего не обижали, чужого добра не трогали, а Господь благословит их и будут они не беднее тебя, да еще будут счастливее тебя: тебя, может быть, совесть иногда мучит, когда ты припоминаешь обиды, нанесенные тобою ближнему, а у них будет совесть спокойна, если будут Бога бояться и ближнего помощью не забывать. А вот горе: если ты оставишь им богатство, а они из-за этого богатства между собою перессорятся; если богатство твое пойдет прахом по лицу земному; ведь что дешево досталось, то недорого и ценится. Разве мы не видим на каждом шагу, как отцы наживают, а дети проживают; отцы ночи не спят, как бы нажить побольше, а дети ночи проводят за картами и отцовские денежки по ветру пускают; отцы и в праздник сидят за прилавком: и церковь Божию забывают в заботах о стяжаниях, а дети и в будни по театрам да разным увеселительным заведениям гуляют и отцовскими денежками щедро расплачиваются… Несчастные родители! Ужели вы не видите, что во всем этом не время, как жалуетесь вы, а именно — вы, сами вы виноваты кругом! Чему научили вы своих детей? Водили ли их во храм Божий в то время, когда они были младенцами, отроками, юношами? Не держали ли около себя за тем же прилавком, за которым и теперь вы сидите так неутомимо, воображая, что дело доброе делаете, что не грешно и в праздник Господень сидеть тут: «Так уж-де заведено, тем живем, от того-де питаемся!..» И не знали дети ваши тех благодатных утешений, которые особенно бывают так живы, так благотворны в детстве, когда дети молятся в храме Божием, когда добрые родители их детской рукою подают милостыню, их рукою ставят свечи перед святыми иконами, опускают свою жертву в кружку церковную… Не знали они, бедные дети ваши, той сладости, какую испытывает доброе сердце, когда человек помогает ближнему, сироте беспомощному, когда делится своей долей с беднотою и нищетою людской… Нет, вы не познакомили их с этими чистыми, святыми радостями; что же удивительного, что они ищут грешных радостей, и против вашей воли, против желания вашего, расточают собранное вами достояние? Что грех таить? Бывает, что они не довольствуются уже тем, что берут прямо из ваших рук, а уже сами, тайно от вас, берут, проще сказать — у вас же воруют на эти грешные удовольствия. Воруют сначала понемногу, потом больше, и доходит иногда дело до того, что несчастный отец однажды получает повестку в суд: его дети наделали долгов от его имени и отказались платить: отец-де богат — заплатит; или исполнили отцово поручение не по совести, а отец за них отвечай! Радуйся, отец, на своих милых деток! Ты ничего не жалел, чтобы собрать им богатство, а они вот тебе чем платят! Еще не закрыл ты глаз своих, не уложили тебя в сырую землю, а уже насмеялись над тобою — твои же детки любимые! Но кто же, кто виноват в этом? Ты не позаботился вложить в душу детскую страх Божий — вот сын и тебя знать не хочет. Ты думал купить ему счастье ценой золота, богатством оградить его от житейских невзгод: смотри, как непрочно такое мнимое счастье, как ненадежно богатство твое! Не христианина ты воспитал, а язычника, не человека, а сластолюбивое, неблагодарное животное… Жестоко слово сие, братие мои, но кто не видит, что оно справедливо? Не копи же, христианин, богатства детям своим: учи их жить по-Божьи, а богатство, если оно невредно им, само к ним придет — Бог его пошлет им! А если судит им Бог и в бедности пожить, то ведь воля Божия все же лучше всякого нашего человеческого смышления: отдайся сам и отдай детей своих в руки Божии! Не заботься о том, сколько оставить им имущества: позаботься о том, чтобы душа их была богата любовью к Богу и ближнему, богата живой верой в Промысл Божий, упованием на Бога и желанием угождать Богу. Вот и будут они счастливы на всю жизнь здешнюю, и через здешнюю жизнь достигнут жизни будущей — вечной и блаженной… Аминь.

737. Крест Христов — наше оружие на врагов

«Кресту Твоему покланяемся, Владыко!»

Достойно и праведно покланятися Кресту Христову, ибо сим благословенным древом была умерщвлена смерть и дарована жизнь. Древом райским мы были умерщвлены, а древом крестным оживотворены; первым изгнаны из рая, вторым восходим на небо; первым нас победил враг, вторым мы побеждаем врагов наших: посему достойно всякого почитания сие древо благословенное. Если в большом почете хранилось в храме Соломоновом то оружие, которым Давид обезглавил Голиафа, то тем большего почитания и поклонения достойно оружие крестное, которым Христос не человека, но диавола, сего адского Голиафа, со всем его воинством победил. Думал гордый Голиаф, что уже нет во Израиле человека, который мог бы его одолеть, и однако же, к большому стыду своему, был обезглавлен юным и кротким Давидом. Так и прегордый диавол думал, что никто его не может одолеть: он всех людей побеждал — от Адама и до Христа, он и святых людей ветхозаветных низводил в темницы адские, но распялся на древе крестном Христос Господь и яко кроткий Давид Своим распятием победил его. Человек безоружный не может противиться вооруженному: куда тот его повлечет, туда он и идет, что прикажет делать, то и делает; вот также до Христова пришествия люди не могли противиться диаволу, потому что не имели оружия крестного. Весь мир поклонялся тогда идолам, кроме избранного народа Божия, да и в этом народе многие впадали в идолопоклонство. А когда Христос Господь распялся на древе крестном, то все идолы пали, бесы вострепетали, люди обратились к вере Христовой: уже не приносят они бесам в жертву своих сыновей и дочерей, но приносят истинную жертву Богу истинному, как Творцу и Создателю своему. Правда, что в Церкви первенствующей христиане имели всякую ревность и любовь к Богу: какие труды, какие подвиги несли ради любви к Богу святые Апостолы, святители, преподобные и особенно мученики! А ныне охладела в сердцах человеческих любовь по слову Христову: за умножение беззакония изсякнет любы многих (Мф. 24,12), а где нет любви, там нет и страха Божия. Многие, например, приходят в церковь не затем, чтобы молиться Богу со страхом и трепетом, а затем, чтобы заниматься разглагольствованием: стоит человек, оглядывается туда и сюда, держит себя так неприлично, как порядочный человек не станет вести себя в доме соседа. Когда человек входит к царю, то с каким страхом он входит! Посмеет ли он оборачиваться туда и сюда, смеяться, бесчинствовать или с кем-либо разговаривать, когда говорит с царем или просит его о чем-либо? Так и должно быть: если бы он стал бесчинствовать пред лицем царя, то, пожалуй, поплатился бы за то головою. Но вот он приходит к Богу, Который есть Царь над всеми царями, и нисколько не страшится. Боятся люди человека, который может убить тело, и не боятся Бога, Который душу и тело может ввергнуть в геенну огненную, не боятся Тог, Кто может на том самом месте, где они бесчинствуют, повелеть земле разделиться и поглотить их, как Дафана и Авирона. Или они думают, что Бог не может гневаться? Но мы хорошо знаем, что Христос Господь никогда так не был разгневан, как прогневался Он на бесчиние в храме: никого во всю жизнь Свою не бил Он, но когда увидел, что люди занимаются в церкви торговлей и разными бесчинствами, тотчас сплел бич из вервий и изгнал из церкви всех бесчинствующих, возглашая с великой ревностью: «Дом Мой дом молитвы наречется, вы же сотвористе его вертеп разбойником!» (Мф. 21; 13). О Христе Спасителю! Если бы Ты и ныне вошел видимо в церковь Твою, если бы увидел, как там бесчинствуют: пощадил ли бы Ты кого-нибудь?.. Велико бесстрашие и ныне в церкви! Где повидаться с кем-нибудь? — В церкви. Где поговорить? — В церкви. Где поздравить друг друга, спросить о жене, о детях и о прочем? — В церкви. Будто церковь на то и построена, чтобы в нее сходились люди для разговоров, а не для молитвы Божией. Учит нас сама Церковь Божия, как должно стоять в храме: в храме стояще славы Твоея, на небеси стояти мним, — то есть в церкви каждый христианин должен стоять так, как бы он не знал, где стоит: дабы тело его было в церкви, а умом он был на небе и молился бы так, как на небе молятся. А как молятся на небесах? Это скажет нам святой Иоанн Богослов: «…бысть безмолвие на небеси» (Откр. 8; 1), то есть великая тишина, все молчат, все со страхом предстоят престолу Божию. «И двадесять и четыри старцы подоша пред Агнцем» (Откр. 5; 8) падают и покланяются престолу Божию.

Пророки Исаия и Иезекииль видели, с каким страхом предстоят пред Богом Херувимы: они двумя крилами закрывают лица свои, двумя — ноги свои и двумя летают. Это покрытие лица и ног, по толкованию святых Отцов, означает великое их благоговение перед Богом. Так бы подобало молиться и каждому человеку, имея пред очами своими пример Херувимов, как поучает святой Златоуст: «сие помышляй, человече, востани, оставь землю, взойди на небо: и ты стоишь с Серафимами, и ты поешь с ними. Если ты молишься Богу, если ты славословишь Его, то ты уже стоишь на небе между Серафимами, с ними и ты распростирай крила, с ними и ты летай около престола Царева».

Так ли мы братие молимся? Или только бесчинствуем?.. Где Херувимы со страхом взывают: Свят, Свят, Свят Господь, там — один празднословит о купле и продаже, другой — о конях, иной еще о чем-либо неподобающем. Где Херувимы трепещут, там бренный человек стоит без страха. Где святые падают на лица свои, там грешник ведет себя дерзновенно. В Ветхом Завете, когда кто бесчинствовал близ кивота Господня или только касался его неблагоговейно, бывал казним смертью. А кивот Господень был только тенью престола Господня. Ныне на престоле сем Сам Господь Христос в Святых Тайнах Своих присутствует, и — о милосердие Его неизреченное! — Он не казнит бесчинствующих даже в святом алтаре! Лучше таковым и в церковь не ходить, нежели оскорблять Бога и другим препятствовать в молитве. Иной богобоязненный и хотел бы помолиться и услышать слово Божие, но не может: около него происходит суетное разглагольствие. Кому же подобны те, которые и сами не молятся и другим мешают молиться? Думаю, что — диаволу… Иной скажет мне: «И рад бы я хорошо помолиться, да не могу: враг меня искушает к празднословию». Не оправдывайся, человече: ты сам виноват, диавол не может тебя насильно принуждать, если бы ты не желал: теперь уже диавол бессилен. До Христова пришествия он имел силу, потому что у людей не было оружия противиться ему, а теперь у нас есть крест Христов: только положи на себе крестное знамение — и он тотчас убежит от тебя. Он связан крестною силою, а если связан, то как может тебе повредить? Если же вредит — ты сам свяжи его, то есть положи на себе знамение креста Господня — и он будет связан. Влагает ли тебе в ум диавол худые мысли? Положи крестное знамение на челе твоем — и он убежит от тебя. Принуждает ли тебя обращать очи туда и сюда? Положи крестное знамение — и он удалится от тебя. Понуждает ли твой язык разглагольствовать! Крестом прогони его. Доносит ли до ушей твоих суетные слова других? Огради свой слух крестом Христовым. Это советует тебе и святой Иоанн Дамаскин, который говорит: «Крест дан нам в знамение на челе так же, как Израилю было дано обрезание. Крестом отличаемся мы верные от неверных, крестом знаменаемся, крест есть щит, оружие и одоление на диавола, это — печать, чтобы не мог прикоснуться к нам всегубитель». Подобное говорит святой Ефрем: «Да полагаем знамение Животворящего Креста на челе, на персях, на устах и на всех членах наших — им будем вооружать себя».

То же подтверждает и святой Златоуст: «Мы изображаем крест с великим тщанием и на челе, и в мыслях; не достаточно начертать его просто перстом, но прежде должно начертать произволением, с великою верою. И если так изобразишь его, не посмеет приблизиться к тебе ни один злой дух, видя тот меч, от которого он уже получил рану: если мы, видя места, где совершается казнь над осужденными, чувствуем страх, то подумай, что испытывает диавол и бесы, видя оружие, которым Христос сокрушил всю силу их».

Вот и вся Церковь сегодня воздвизает Крест Христов, чтобы и ты под сим знамением воинствовал и побеждал врагов своих. И земного царя воины, когда держатся знамени, то крепче стоят против супостатов, и тот воин, который потерял знамя из виду, скорее погибает. И Константину Великому явилось знамение Креста на небе, когда он воевал против Максентия, и услышал голос: сим побеждай, и когда он приказал сделать изображение Креста на оружиях, тогда победил врагов. Так и нам сегодня является Крест Христов на небе церковном, чтобы и мы сим знамением побеждали врагов своих и крепко его держались. Возносится и воздвизается Крест Христов, чтобы бесы ниспали и были побеждены, а мы восстали и стояли твердо. Возносится и воздвизается Крест Христов, чтобы мы, уязвленные жалом змииным — грехом, исцелились, взирая на него. Так и Моисей велел взирать умирающим от угрызения змииного в пустыне на медного змия, вознесенного на древе, и те, которые взирали, исцелялись, а которые не хотели взирать, умирали. Это был прообраз воздвизаемого ныне Креста Христова: кто взирает на него с верою, тот исцеляется от греха, а кто не хочет взирать, тот погибнет. Возносится и воздвизается Крест Христов, дабы мы, взирая на него, воспоминали страдания Христовы, которые Он претерпел ради нашего спасения, и благодарили Его безмерное к нам благоутробие. Воздвизается и возносится Крест Христов, дабы мы поклонялись ему и знали, чрез что мы получили спасение.

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

738. Дружба (На день святого апостола Иоанна Богослова)

О дружбе хочу ныне беседовать с вами, братия мои, — о дружбе, пример которой дан всем нам Самим Спасителем нашим. Иисус Христос весь был любовь, всех людей без исключения Он любил; однако же и Он имел избранных любимцев, от них же первый — святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, друг и наперсник Христов. Подобно Христу Спасителю и каждый из нас может иметь избранных друзей, хотя и заповедано нам любить всех людей без изъятия, как себя самих. Да, любовь братская ко всем — сама собой, а дружба — особое дело.

Конечно, чего бы лучше, если бы все мы были не только братски расположены друг ко другу, но и по всему были бы друзьями между собою, подобно тому, как это было в первые времена христианства, когда у всего общества верующих было, по слову Писания …одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее (Деян. 4; 32). Но те времена давно прошли и едва ли когда возвратятся. Такое дружеское братство будет разве только в будущем веке — в блаженной вечности. А ныне и за то каждый благодари Господа Бога, если Он благословит тебя найти хотя одного-то себе друга, человека по сердцу, друга в собственном смысле.

К стыду нашему, надо сказать, что ныне и подобные-то примеры истинной дружбы стали большой редкостью, хотя — кто бы, кажется, в ней не нуждался? Для кого верный друг — лишний человек? Друг — это ведь — другой я.

Какая драгоценная находка — быть сам-друг во всех обстоятельствах жизни, жить душа в душу с тем, на кого я, как на себя во всем могу положиться. Верный друг, — говорит древний мудрец, — крепкая защита: кто нашел его, тот нашел сокровище. Верному другу нет цены и сравнить его ни с чем нельзя. Верный друг — врачебное пособие для жизни… (Сир. 6; 14-16).

«Верному другу нет ничего равноценного», — говорит и один из новозаветных подвижников, преподобный Максим (в «Слове о любви»).

«Друг денег дороже», — говорит и народная мудрость. Вот что такое дружба. И однако же примеры дружбы истинной, нелицемерной так редки! Отчего это? Конечно, от упадка в нас веры и благочестия. Согласитесь: какой можно ожидать верности от человека, для которого нет ничего святого на земле? Какого ждать уважения к святости дружбы от того, кто не привык никого и ничего уважать на свете и кто помешан на своих лишь выгодах. А таких людей ныне сколько на свете!.. Дружба — это высшая степень любви. А среди нас и обычная-то любовь, всем от Христа заповеданная, как мало проявляется! Что же удивительного, если товарищество и ныне между нами процветает (и еще как процветает!), а дружбы нет, и не видно, и не слышно? Правда, зваться друзьями — и ныне многие зовутся, но это или — друзья застольные, которые пока тебе счастливится, то они — второй ты, а как только станешь несчастен, они же против тебя, и спешат, по слову мудрого, скрыться от лица твоего (Сир. 6; 10-12), или — друзья только на худые дела. Это уж не друзья, а враги. «Искренний друг, — говорит святой Максим, — тот, кто в скорби, нужде и несчастии, и во время искушения ближнего терпит с ним все это неизменно и великодушно».

Но если истинного друга так трудно найти, то как же надобно дорожить другом, если такой уже есть у кого! «Друга ищи, а найдешь — береги», — такова заповедь наших предков. Не оставляй старого друга, — говорит сын Сирахов (9; 12). Не покидай друга твоего и друга отца твоего, — учит Соломон (Притч. 27; 10). Ныне нередко слышны жалобы, что молодежь в мирских, например, делах и слушать не хочет стариков, отчего старики в иных деревнях перестали даже и на сходы являться. Потому и нет порядка в мирских делах. Да и повсюду ныне молодое поколение отличается своеволием, самонадеянностью и задором. Следует ли это терпеть? Дети никогда не должны пренебрегать советами родителей, а если нет родителей, то советами отцовых друзей. Старый друг, да к тому же и старик, лучше новых двух. Отцовы друзья — изведанные и опытные друзья, а юные — какие советники? Послушался таких молодых друзей сын Соломонов, не захотел послушать мудрого совета отцовых друзей — и потерял добрую половину своего царства. Какая надежда на таких советников? Пусть отцов друг и не согласится с тобою в чем худом, но кому не известно, что только «недруг поддакивает, а друг спорит? Тот и друг, кто предостерегает, а на худое — недруг». С таковым ниже ясти, — говорит Апостол.

Впрочем, если кому откроется нужда разорвать дружбу, то надо всегда это устраивать так, чтобы разрыв последовал, сколько возможно, без ссоры, без оскорблений, так — по-дружески же. «Бог с тобой, друг: не могу я с тобой больше дружбы водить», — скажи бывшему своему брату и другу, и при этом, само собою понятно, объясни, почему ты решился разорвать с ним дружбу. Почему знать: может быть, он лучше пожелает сам измениться, чем потерять твою дружбу. Прекрасное наставление относительно сего дает нам преподобный Максим: «Не будь скор на отвержение духовной любви. Кого вчера почитал за духовного брата и за добродетельного, не считай сегодня порочным и злым. Но, долго терпя любовию, вспомни вчерашние добрые твои о нем суждения и отложи от души сегодняшнюю ненависть».

Вообще, самое лучшее: во-первых, никогда не торопиться заключением дружбы, как говорили наши деды: «Не в три дня, а в три года узнавай друга»; во-вторых, если уж заключена дружба, то всячески поддерживай ее, да не будет отвергнутый друг хуже недруга.

А если у кого и нет друга по сердцу, зато у каждого из нас есть Друг на небе — Друг единственный, несравненный, неизменный, Господь наш Иисус Христос. Вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам (Ин. 15; 14). Кто хочет иметь Божественного Друга, тот исполняй Его святые заповеди. Вот указание и того, с кем можно, а с кем нельзя водить дружбу. Кто готов вместе с тобой благоугождать Господу Иисусу исполнением Его заповедей, с тем и дружись. А кто не имеет к тому расположения, от такого человека держись подальше: он в друзья тебе не годится!..

Что может сделать христианская дружба

В Армянском городе Милитине жили два воина, Неарх и Полиевкт. Они жили очень дружно и любили друг друга, как родные братья. Однако же они были не одной веры: Неарх был христианин, а Полиевкт — язычник. Неарх часто жалел, что друг его. человек добрый и хороший, остается в идолопоклонстве, и всеми мерами старался обратить его ко Христу. Для сего он часто читал ему Святое Писание и рассказывал об Иисусе Христе. В одно время в Милитине был получен указ императора Декия, коим предписывалось казнить всех христиан, которые не поклонятся идолам. Неарх опечалился, что ему не удалось еще обратить ко Христу Полиевкта и что теперь ему придется расстаться с ним. Полиевкт заметил эту печаль и спросил его, о чем грустит он?

— Скорблю о разлуке нашей, — отвечал Неарх.

— О какой разлуке? Разве что может разлучить нас? — сказал Полиевкт. — Наша дружба неразлучна до смерти!

— Я христианин, — объяснил ему друг, — меня поведут на смерть за веру мою, а ты тогда оставишь меня: ведь ты — идолопоклонник.

— Друг мой, — отвечал с сердечным чувством Полиевкт, — ничто не разлучит нас. В эту ночь мне явился Иисус Христос, Которому ты служишь; Он снял с меня мою одежду и надел на меня другую, новую, красоты несказанной.

Неарх повеселел. «Это значит, — сказал он, что ты отбросишь языческие заблуждения и облечешься во Христа — познаешь Его!»

— А разве я уже не познал Христа? — сказал на это Полиевкт. — Разве не горело у меня сердце, когда ты мне говорил о Нем и читал Святое Евангелие? Отныне я хочу совершенно быть Его рабом и готов исповедать имя Его.

И он пошел на площадь и перед язычниками открыто исповедал имя Христово. Его стали мучить и осудили на смерть. Идя к месту казни, он увидел в толпе друга своего Неарха и закричал ему: «Спасайся, друг! Не забудь о дружбе нашей!» — и радостно склонил он свою голову под меч…

(Из «Круга Поучений», протоиерея Белоцветова)

739. Святая радость о Боге Спасителе

«Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем» (Лк. 1; 46-47).

1.

Чудная песнь, восхитительная песнь, божественная песнь! Так и радуется сердце, когда поют ее. Видно, от большой радости воспета она. Да, действительно от большой радости. Ведь это — песнь Пресвятой Девы Богородицы: это Она так радовалась о Боге Спасителе, когда Он призрел на смирение Ее; это Она так величала Господа, вскоре после того, как приняла благовестие от Ангела. Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем! — Но, братие мои, эта песнь Богородицы воспета была Ею здесь, долу, на земле. Как же чудны, как восхитительны должны быть Ее песни там — горе, на небе, где Она зрит Своего Господа лицом к лицу… О, послушал бы тех горнех, небесных Ее песней!.. Послушал бы, как Она там вместе с Ангелами воспевает Господа и вместе со святыми радуется о Боге Спасителе! Послушал бы, как теперь там, подражая Ей, как Ликоначальнице, тысячи тысяч и тьмы тем голосов, разливаясь подобно морским волнам по беспредельному пространству, сливаются наконец в один радостный голос и составляют одну хвалебную песнь!.. О, какой чудный, восхитительный хор услышали бы мы!.. А придет время услышать; о, когда бы поскорее наступило это вожделенное время! Некоторые из нас, может быть, и сами присоединятся там к лику поющих: и, о если бы всех нас сподобил Господь молитвами Пресвятой Девы Богородицы!

Да, придет это вожделенное время. И почему не желать нам ускорения его? Не желать неба? Но разве мы не для неба сотворены? Разве не для неба мы здесь живем? Разве не на небо мы должны каждую минуту готовиться? Разве не для неба мы должны день и ночь трудиться?

Разве не на небо мы должны устремлять и ум и сердце? Горняя мудрствуйте, — пишет апостол Павел. Не желать неба? Да разве это естественно? Как же из темницы не желать на волю? Как же из мрака не проситься на свет? Как же в земле чуждой не плакать по стране родной? Увы мне, яко пришельствие мое продолжися! — взывал, и конечно не один раз, царь-пророк.Не желать неба? Но ужели это возможно, как подумаешь о том, что — там, на небе? Ах, ведь там наш сладчайший Иисус, прекраснейший из всех сынов человеческих; там наша Владычица, Пресвятая Дева Богородица, честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим! А сами Серафимы и Херувимы, Архангелы и Ангелы, а пророки, апостолы, святители, преподобные, мученики, о, ведь они все там, в Царствии Отца Небесного! Не желать неба? Да что же лучшего мы можем желать себе? Разве желание неба не самое святое желание? Чем больше мы будем желать неба, тем меньше будем привязываться к земле (а нам вовсе бы к ней не надобно привязываться); чем чаще будем воздыхать о жилище святых, тем реже будем ходить в собрание грешников (а нам и никогда бы не надобно туда ходить); чем сильнее будем плакать о сладостях райских, тем противнее нам будут удовольствия земные. О Царице Небесная! Обрати все желание наше к небесному, возвыси всю нашу душу к горнему, истреби в нас всякую плотскую страсть, умертви всякую нашу привязанность к земле, что нам в этой земле? Она чужая нам страна. Небо наше родное отечество. О, там так хорошо, так светло, так отрадно, там такие чудные красоты, там такое восхитительное пение!

Будем, братие мои, будем больше желать неба, будем сильнее воздыхать о красотах вышнего Иерусалима, о песнях горнего Сиона.

Так, желание неба есть самое святое желание. Желай от всей души туда; только с терпением ожидай исполнения сего желания; радуйся, если бы скоро тебе нужно было оставить сей мир; только будь готов с радостью оставаться и здесь, если угодно святой воле Божией; желай скорее ко Христу, только желай со Христом и о Христе; желай чаще песней небесных, только не переставай на земле петь Господеви. И еще обращаемся к Тебе, Пресвятая Дево Богородице: мы никогда не перестанем к Тебе обращаться! Отверзи нам вход в Царствие Небесное, чтобы мы, спасенные Тобою, и там могли петь Твою чудную песнь: Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем. Аминь.

2.

И еще в основание моего слова возьму я песнь Богородицы: Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем! И еще повторяю я эту песнь: величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем! О, я непрестанно пел бы: величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем! — Такова, слушатели, наша душа: она любит радоваться о Боге; она той песнью не может нарадоваться, в которой воспевается радость о Нем. Бог — неисчерпаемый источник радости для нее; она готова всегда, готова непрестанно радоваться о Нем.

Отчего же так непродолжительно, так мало, так мгновенно мы радуемся о Боге? Что же препятствует нам всегда, непрестанно радоваться о Нем? Грехолюбивая плоть препятствует, грехолюбивая плоть, с которою соединена наша душа: не понимая, не чувствуя, что есть радость о Боге, она не даст и душе радоваться о Нем. Так, душа, доколе ты соединена с грехолюбивой плотью, не жди себе полной и постоянной радости о Боге. Пошлет Бог тебе сию радость — радуйся; не дает тебе плоть радоваться — плачь и лей слезы о том, что тебе плоть не дает радоваться о Боге. Ах, если бы ты знала, как твои слезы по Боге дороги для Него и спасительны для тебя: ты бы день и ночь стала плакать, ты бы стала постель смачивать этими слезами! Ведь эти слезы хранятся у Бога, как святыня: каждой каплей их дорожит Он, как драгоценностью. Да, Бог любит, как мы радуемся о Нем; но Он не менее любит, когда мы и плачем по Бозе. О, Ему все наше дорого, что мы делаем для Него! Итак, плачь, проливай слезы, когда грехолюбивая плоть не дает тебе радоваться о Боге. Но увы, Господи, плоть и здесь препятствует нам: ей и слезы наши о Тебе неприятны, она и плакать о Тебе не дает нам… О, когда мы избавимся от нее? Когда она ничем не будет препятствовать нам? Когда мы узрим Тебя, Господи, и возрадуемся, и радости нашей никто не отнимет у нас? Когда мы от своего лица вечно будем петь песнь Богородицы: Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем? Царице Небесная! Ускори на молитву и потщися на умоление: преложи нас от уз, подаждь нам и спасение. Аминь.

3.

И сие слово начинаю я песнию Богородицы, слушатели мои, и не думаю наскучить вам ею: это такая песнь, которую никогда не скучно повторять. Она исполнена такой радости, что и в самые горькие минуты возрадуешься духом, если только достанет у тебя сил петь ее. Итак, мы теперь радуемся, когда поем эту песнь; какою же радостью было исполнено сердце Пресвятой Богородицы, когда Она в первый раз воспела эту песнь? Не нашему нечистому сердцу чувствовать эту радость: высоту ее могут понимать только Ангелы Божии.

Но вот, слушатели, еще песнь, которая пришла мне теперь на мысль, песнь, которую Святая Церковь поет от лица Пресвятой Девы Богородицы. Ах, от одного воспоминания этой песни наполняется сердце скорбью! Послушайте ее: Увы Мне, Чадо Мое, увы Мне, Свете Мой, Утроба Моя возлюбленная! Вам не нужно сказывать, к Кому была обращена эта плачевная песнь: так плакала Матерь Божия, когда стояла пред бездыханным телом Сына Своего и Бога. О, кого не поразит скорбью сия скорбная песнь? Какою же скорбью было преисполнено сердце Матери Божией, когда Она так скорбела! Не нашему сердцу знать эту скорбь: глубину ее могли чувствовать только разве стоявшие при кресте умершего Господа Иисуса. Итак, слушатели благочестивые, в настоящей жизни и Матерь Божия много страдала; можем ли же мы так здесь жить, чтобы нам все радоваться, все веселиться? Нет, надобно нам скорбеть и страдать: без скорбей и страданий никому нельзя войти в Царствие Небесное. Матерь Божия после радости Благовещения не много в жизни видела радостей. И ты, христианин, после радости жди себе какую-нибудь скорбь, непременно жди, ибо она непременно придет, ибо она для тебя спасительна. Такой у Промысла Божия закон для ищущих спасения: после радости непременно бывает скорбь. Такой у Бога порядок и в видимой природе: после ведра следует ненастье. Что же это значит? Почему Богу угодно, чтобы мы в жизни испытывали так много горя? У Бога все премудро устроено, и все для нашего спасения, все для нашего блаженства. Не дает нам Бог на земле много радоваться, чтобы мы слишком не привязывались к земному; посылает нам в жизни Бог часто скорби, чтобы нам не слишком тяжело было расставаться с жизнью; не дает Бог нам много веселиться на земле, чтобы нам веселее было жить на небе. Да, на небе весело; но еще веселее нам будет там, когда мы здесь на земле побольше пострадаем, поплачем, поскорбим ради Господа. Нынешняя временная наша скорбь готовит нам вечную радость на небе; нынешнее наше горе есть семя будущего веселья; и потому, чем больше у кого горестей и скорбей, претерпеваемых ради спасения, тем больше у того будет там утешения и радостей. Тяжело скорбеть в жизни, утомительно трудиться; зато там весело будет радоваться, зато там сладко будет покоиться.

Царица Небесная! Мы готовы бы умолять Тебя, чтобы Ты послала нам больше бед и скорбей, когда они так нужны и спасительны для нас; но, Мати Божия, Ты знаешь, Ты испытала, как тяжело бедствовать и скорбеть; и потому молим Тебя, Радосте всех скорбящих, спаси нас от бед и скорбей; а если уж нам нужны беды и скорби, если они неизбежны, то помоги там терпеливо переносить эти беды и скорби! Аминь.

(Три поучения протоиерея Р. Путятина на песнь Богоматери)

740. К уходящим от проповеди

«…горе же мне есть, аще не благовествую» (1 Кор. 9; 16).

Радуется сердце проповедника слова Божия, когда он видит, что его слушают с любовью: это лучшая для него награда. Но что он чувствует, когда замечает, что лишь только он вышел на амвон, как многие стали выходить из церкви?.. Что значит это исхождение? «Не нужно нам твоей проповеди: и без тебя знаем, что худо, что хорошо: учи сам себя»… Но знают ли они, эти ленивые посетители храма Божия, знают ли, как больно они оскорбляют проповедника своим невниманием? Ведь это не светский оратор, который вышел говорить по собственному желанию; ведь проповедник не от себя говорит: он говорит от имени Церкви, из послушания Церкви, говорит как служитель Христа потому, что это — его святой долг, святая обязанность. Может быть, сознавая свою духовную нищету, он и уклонился бы от проповеди, но что же ему делать, если — это его дело, за неисполнение коего он даст Богу ответ: …горе… мне… аще не благовествую!.. Послушайте вот, как изливал свою пастырскую скорбь один из лучших проповедников, сельский пастырь, живший лет двести назад. Он не был ленив в проповеди слова Божия и однако же не давал никакой цены своему проповедничеству и считал себя рабом неключимым, который и в малой мере не сделал того, что должен был сделать. «Увы мне, горе мне, — взывал он, — лучше бы мне не родиться, чем видеть тяжкое оное испытание, когда Господь будет судить меня за похищение священного сана и за леность служения моего! Я скрываю данный мне талант, зарываю его леностью и нерадением, сном неумеренным, люблением мечтательных прелестей мира сего многомятежного… Ох, горе мне! Какой ответ дам я страшному и праведному Судие? Когда Он спросит меня о данном мне таланте в оный день, страшный и ужасный, пред Ангелами и Архангелами и пред всею вселенною, что скажу я в свое оправдание? Ведь я должен буду сказать Ему: «Я о жене попечение имел, дочерей наряжал, ходил на пиршества, чаши благословлял, на браках веселился и первые места занимал… В то время разошлись овцы Твои по стремнинам и удолиям и там растерзаны хищными зверями. Я погубил таланты Твои!» И скажет тогда Судия праведный немилостивым ангелам: «Возьмите ленивого раба и губителя овец Моих, свяжите ему руки и ноги вечною неволей и бросьте во тьму кромешную!» Кто сего не убоится?

Смотрите же, возлюбленные, на бедствие пастырей церковных и не скучайте, когда они поучают вас, хотя бы и долгое время, но с верою слушайте их. Не надсматривайте за их делами, но полезному от уст их внимайте, как бы вы слушали Самого Иисуса Христа. Ведь они не свое слово вам вещают, но волю Божию, повеления Божии вам предлагают, приводя вас в послушание Христу. Поймите это, ибо я истину говорю вам: хотя пред Богом я — ложь, но вам правду возвещаю. Когда говорят вам учители ваши и отцы духовные, веруйте, что они говорят вам не свое, но Божие, возвещают вам то, чего хочет от вас Бог. Добрый вождь стада Христова есть истинный его кормитель: он питает чудными и сладкими снедями не тело, но душу невидимую — невидимым словом Божиим. Как отцы ваши проводят вас чрез стремнины и темные непроходимые места, так и он, вождь церковный, ведет тебя одной рукою, а в другой держит светлый светильник и показывает тебе рвы и пропасти, где гнездятся змеи ядовитые. Он говорит тебе: «Не ходи сюда, здесь лежит змей, чтобы он не уязвил ногу помысла твоего, и ты не умер навеки; не ходи вон туда: там лежит сеть смертоносная, врагом твоим расставленная»… Пастыри Церкви получили от Бога талант учительства, и горе им, если они не будут учить вверенных им овец! Мы не только будем мучимы за беззакония, но если даже только не творим добра, иных не научаем, то и за это подвергнуты будем нестерпимой муке, вечному осуждению».

Ревностный пастырь-проповедник не только увещавает своих пасомых слушать слово проповеди церковной, но и самих побуждает учить и вразумлять братски друг друга. «Послушайте, говорит он, возлюбленные, еще вот что: не все на учителей возлагайте, не все на наставника, ибо у всякого есть свой талант, данный от Бога. Всякий из вас имеет разум, имеет дар слова: можете и вы быть полезными друг другу во благое. Так как вы всегда друг с другом обращаетесь и лучше нас знаете пороки ближних своих, имеете друг к другу и смелость, и любовь, и обхождение, то больше нас можете быть полезными один другому. Если захочешь, то можешь и запретить, и умолить, и научить, истину возвестить. Наставник духовный у вас один, а вас много; можете и вы быть учителями друг друга. И, во-первых, если имеешь богатство, помоги ближнему в нужде. Если знаешь искусство, научи других. Если имеешь разум светлый, подай добрый совет требующим. Кто не имеет богатства, чтобы дать бедному, от того Бог и не требует этого. А слова, полезного ближнему, от всех Бог потребует. Знаю и то, что многие скажут мне: «Стыжусь брата моего и не могу обличать его беззакония, чтобы он не возненавидел меня». О человек! Для чего брата своего стыдишься, а Бога не боишься? Свою честь бережешь, а видя Христа честимого, пренебрегаешь этим?.. Всякий христианин, делающий беззаконие, как бы издевается над законом Христовым. А если ты видишь это и молчишь, то ты предатель своего Господа.

Прошу вас, возлюбленные, не скрывайте нерадением своим таланта Господня. Каждый из вас имеет домашних: жену, детей, слугу; их пусть научает, им да запрещает. Вижу я, как многие из вас заботятся о пище и одежде своих подчиненных, как вы нередко даете пиры друзьям своим, даже иногда и помогаете ближним в различных нуждах, ходите на крестины и похороны. А для научения ближних добродетели ни одного слова не скажете! Не достойно ли это жалости и смеха? Ей, молю вас, не презирайте друга, душою погибающего! Если потрудишься ближнего научить добру, то великую награду получишь от Бога и наследуешь блаженство, которое дано имеющему десять талантов. Помни же, возлюбленный: получивший пять талантов — это учитель, а получивший один талант — это ученик. Но и ученик пусть не говорит: «Я ученик: не моя забота учить ближнего». Это и есть лукавый и ленивый раб: великая беда постигнет его в день Страшного суда. Ты скажешь, может быть: «Не нужно слов и увещаний: все знают, что добро, что худо». Нет, друг мой и возлюбленный брат, не думай так. Хотя и точно все знают, что такое зло, однако надо обличать делающих злое. Когда увидишь кого преданным любодейству, то скажи ему: «Друг мой, нехорошо это; страшный ответ дашь за то, что ты делаешь». Не убоится ли? Не покраснеет ли? Не устыдится ли? Знал он и прежде, что худо так делать, но был увлекаем похотью. Одержимые горячкой знают, что холодное питье им вредно, однако же пьют; а если кто их удержит в это время, то покидают. Так и ты: если увидишь брата своего, делающего беззакония, то возбрани ему; если не послушается, поди за ним и удержи его: может быть и устыдится. Только не думай однократным увещанием исправить согрешающего — это невозможно, но исправляй мало-помалу, постепенно. Когда увидишь пьяницу, идущего в корчемницу, пойди с ним и ты, имея добрую мысль; подражай Господу, сшедшему с небес для твоего спасения. Скажи несчастному брату: «Друг мой, когда ты увидишь меня, делающим грех, то удержи меня, потому что забываю страх Божий; когда я бываю пленен какой-либо страстью, то делаюсь как бы безумным, вне себя; а если кто обличит меня, то как бы разбудит от сна». Тогда и друг твой стерпит обличение, когда увидит, что и ты сам требуешь обличения, что ты не упрекаешь его, говоришь ему не как учитель, но как друг и брат. Скажи ему: «Вот, я удружил тебе, напомнив полезное; и ты, если увидишь меня согрешающим, запрети, исправь; если увидишь меня гневающимся, лихоимствующим, — удержи, свяжи наставлением». Вот это и будет дружество, угодное Богу усугубление таланта». Затем пастырь-проповедник снова обращается к себе, к своему сану духовному: «А мы, священники, что скажем? Что произнесем? Если так должны поступать принявшие один талант, то есть миряне, и заботиться о спасении других более, чем о своей душе, то тем более должны трудиться мы, получившие пять талантов. Спаситель сказал: емуже дано будет много, много взыщется от него» (Лк. 12; 48).

Тяжело служение проповедника слова Божия. Станет он обличать пороки без всяких прикрас, как подобает говорить проповеднику правды Божией, — говорят: «Слишком строг, не имеет любви христианской»; станет увещавать в духе братской любви, говорят: «Скучно слушать, все это мы и без него знаем…» Что же ему делать? Ужели замолчать? Но слово Божие требует, чтобы он неумолчно говорил правду Божию, обличал, умолял, запрещал, иначе — говорит: душу грешника от руки твоей взыщу!.. А тут — его и слушать не хотят: он к амвону, а слушатели из церкви вон… Но разве не ответят Богу эти люди за то, что бегут от проповеди, оскорбляют проповедника и нарушают чин церковный, повелевающий стоять в церкви до конца службы?.. Почему они знают, что проповедь для них бесполезна? Ведь они еще не слышали ее! А может быть, она-то и нужна для их души; может быть, враг потому-то и влечет их вон из церкви, чтобы лишить их слова полезного, которое — кто знает? — может быть, тронуло бы сердце и пало бы на него добрым семенем… Никто не знает, откуда придет к его душе глас Божий, зовущий к покаянию.

741. Чьи скорби легче?

«Многи скорби праведным» (Пс. 33; 20), — говорит Писание, но сии скорби поражают их только извне, а боголюбивых душ их не касаются; напротив того, самолюбцев скорби поражают не только извне, но и в самое сердце. Вот почему скорбей гораздо больше у самолюбцев, нежели у боголюбцев. Боголюбцев скорби и беды только окружают, но не погружают; бодут, как терние розу, но не прободают; покрывают, как мгла солнце, но не помрачают; бьют, как волны камень, но не разбивают: их духовное сокровище — Царствие Божие — есть внутрь их (Лк. 17; 21): оно, как якорь удерживает обуреваемый корабль, поддерживает в их душах благую надежду. Не то бывает с самолюбцами: они как трость и малым ветром неблагополучия колеблются и сокрушаются. Боголюбцы лишаются чести, славы, богатства мирского, но не лишаются своего внутреннего сокровища; честь, слава и богатство их не утешают, они не ищут их, а потому и когда потеряют их, то не скорбят. Течет ли к ним богатство — они не прилагают к нему сердца, а довольны своим внутренним сокровищем. Дается ли им честь — они принимают ее только из послушания, принимают не как честь, но как бремя, от Бога возложенное, которое и должно носить во славу Божию и на пользу ближнего. Прославляют ли их — они не приписывают себе славы, потому что всякая слава единому Богу подобает. Поэтому не о чем и скорбеть им, когда у них отнимается то, чего они не искали.

Лишаются и самолюбцы всего этого, но лишаются со скорбью и плачем. С великим старанием они собирают свои сокровища; с великим опасением хранят; с великой болезнью и сетованием расстаются с ними. Какая же радость может быть там, где постоянная забота, страх и печаль? Что за радость — по наружности блистать в золоте, а в душе мраком страха покрываться? По наружности славиться, а в совести испытывать бесчестие? Поистине в этом — только прелесть и обман! Радоваться можно только сердцем, так же как и печаль бывает только в сердце. Если даже самолюбцы и не лишаются своих сокровищ теперь, как боголюбцы, однако же они будут принуждены их оставить, оставляя мир сей.

Боголюбцы терпят от людей злословия, клеветы и поношения, но совесть их спокойна; осуждает их мир злоречивый, но Бог их оправдывает, и потому они в самом поношении утешаются. Терпят поношения и самолюбцы, но терпят не от людей только, но и от своей же совести, а это — тяжкое поношение! Этот обличитель везде с ними, нигде не перестает их осуждать, обличать, укорять, поносить за преступление закона Божия и устрашать праведным судом Божиим; как бы ни скрывали они свои злодеяния от сего надзирателя, но скрыть не могут, ибо он — внутрь их самих, он видит и обличает их тайные советы сердечные.

Боголюбцы имеют своих врагов, но не питают к ним вражды, злобы, мщения, и потому в душе они имеют мир и покой, хотя совне их и беспокоят. Имеют и самолюбцы своих врагов, а лучше сказать — сами они враждуют между собою; но при этом они больше сами себя и беспокоят, нежели враги. Нельзя и высказать, сколько они употребляют трудов и забот, сколько тратят денег, сколько отирают порогов у своих защитников и судей, чтобы отплатить злом за зло, обидою за обиду, — сколько сплетают клевет друг против друга и через то не только сами себя, но и других немало тревожат. Они ищут славы, но еще больше бесславят себя, ищут чести, но еще больше себя же бесчестят. Кто когда похвалил злого клеветника? Они и сами такими людьми гнушаются, а в себе того не примечают. Какое жалкое состояние! Если бы можно было заглянуть им в душу, то открылось бы, что она возмущается разными помыслами больше, чем море волнами…

Не так бывает с боголюбцами: они тихи, мирны, покойны. Хотя враги их ненавидят и озлобляют, однако же они своими душами, яко чада мира и покоя, безмятежно и сладко почивают на пресладком лоне любви Божией. Боголюбцы боятся единого Бога, и потому никого, кроме Него, не боятся и пребывают под всесильным покровом его крил безопасны. А самолюбцы отринули страх Божий и потому принуждены всего опасаться. Кто не боится Создателя, тот должен бояться создания. Бегает нечестивый ни единому же гонящу (Притч. 28; 1). Одна уже совесть гонит его хуже всякого гонителя: где бы он ни был, что бы ни делал, везде она гремит над ним и устрашает его. Кого не боится судья неправедный, нарушающий указы царские? Даже самые слуги и рабы его для него страшны, друзья у него не без подозрения. Так и всякий законопреступник там боится страха, где нет страха. Страх от домашних, страх от чужих; страх от врагов, подозрение и страх от друзей; страх, как бы не потерять чести; страх, как бы не лишиться богатства; страх, как бы не подвергнуться царскому гневу; страх, как бы не пострадать от злодеев; страх, как бы не посрамиться перед людьми добрыми; страх от совести, страх от суда Божия; страх от геенны, страх от диавола… Так везде встречает страх того, кто не боится Бога! Что уже за жизнь, когда душа находится в такой тесноте!. Что за радость и утешение там, где такое смущение совести!..

Не то у боголюбца. Он всегда и везде говорит с пророком: Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся; Господь защитителъ живота моего: от кого устрашуся? (Пс. 26; 1). На Бога уповах, не убоюся: что сотворит мне человек (Пс. 55; 12). Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecu. Боже (Пс! 22; 4). Что может быть вожделеннее, как и посреди сени смертной ничего не бояться? Заключают боголюбцев в темницы, налагают на них узы, но никто не может лишить их духовной свободы, потому что духа никто не может связать. Их уязвляют ранами, но свидетельство чистой совести облегчает их страдания, ибо они все сие страждут ради правды, и потому радуются и веселятся духом (1 Пет. 3; 14).

Заключаются и подвергаются ранам и самолюбцы, но за свои злодеяния, а потому и страждут не только телом, но и душою. И хотя многие из них своей хитростью иногда избегают такой беды, но мучений совести — этого своего домашнего и внутреннего мучителя, и вечной муки в темнице ада не избегнут, аще истинным покаянием не очистят себя.

Разлучают боголюбцев с отцом и матерью, с братьями и друзьями, но не могут удалить их от Бога, Который с ними везде — ив темнице, и в ссылке — и утешает их Своим присутствием паче отца и матери, братьев и друзей.

Разлучают и самолюбцев с их друзьями и через то лишают их всякого утешения.

Изгоняют боголюбцев в чужую страну, но поелику они не имеют зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуют (Евр. 13; 14), то им и странствовать все равно: вся жизнь их в мире сем есть ни что иное, как ссылка, из которой они всегда взирают к отечеству своему — горнему Сиону» и воздыхают, в жилище… небесное облещися желающе (2 Кор. 5; 2).

Идут в изгнание и самолюбцы, но поелику своего счастья они ищут на земле, то лишась его, плачут неутешно и бесполезно, и чем больше о нем вспоминают, тем больше сокрушаются.

Плачут в мире сем боголюбцы, но и плачь их бывает радостью растворен, они плачут или о том, что их пришельствие на земле продолжися (Пс. 119; 5), или о том, что по немощи плоти не могут проявить достойной любви к Человеколюбцу Богу; или о том, что видят закон Божий в попрании от беззаконных, как говорит пророк: Печаль прият мя от грешник, оставляющих закон Твой (Пс. 118; 53). Но так как сия печаль есть печаль по Бозе, то она бывает причиной радости, и как после дождя прохлаждается воздух, так после сих слез сердце исполняется божественного утешения.

Плачут и самолюбцы — о потере богатства, чести, славы, и чем больше плачут, тем больше прилагают к печали печаль, ибо сия печаль их есть, по учению святого апостола Павла, (сего) мира печаль, которая смерть соделовает (2 Кор. 7; 10).

Так, не одни боголюбцы, но и самолюбцы страдают в сем мире. И для тех, и для других страдания, но причина страданий не одна и та же. Боголюбцы страждут правды ради, а самолюбцы — злодеяний своих ради. Первые страждут неповинно, и потому не только не скорбят, но и радуются в своих страданиях (Кол. 1; 24): телом страждут, а духом веселятся. А вторые страдают по делам своим и вдвойне страдают: и телом, и душой, угрызаемые в совести паче всякого мучителя. Ясно, что они страдают больше, чем боголюбцы… Наконец, для боголюбцев с концом их жизни настает конец и страданиям: «мало ныне… прискорбии бывше в различных напастех, великое получают веселие» (1 Пет. 1; 6, 8) и еже бо ныне легкое печали их тяготу вечныя славы соделовает им (2 Кор. 4; 17). А самолюбцы с концом жизни земной и временных мнимых утешений переходят к вечным истинным скорбям и бедствиям. Так, от боголюбия — всякое блаженство, а от самолюбия всякое окаянство происходит…

(Из творений святителя Тихона Задонского)

742. Святой князь — инок-привратник

Не дивно, когда простой человек от убожества идет в святую обитель, чтобы там трудиться в нищете и смирении; вот дивно, когда от богатства и почестей человек спешит укрыться под убогой одеждой монашеской. А у нас на Руси были и князья-иноки. Вот трогательный рассказ из «Патерика Печерского» о преподобном Николае Святоше, сыне Черниговского князя Давида Святославича.

«Помыслил он, как все обманчиво в этой суетной жизни и, оставив княжение и честь, и славу и власть, и все то ни во что вменив, пришел в Печерский монастырь и сделался иноком. Это было в лето 1106, февраля 17. Три года пробыл он на поварне, работая на братию; своими руками колол дрова для приготовления пищи, часто даже носил их с берега на своих плечах, и с трудом братья его, Изяслав и Всеволод, удержали его от такого дела. Однако этот истинный послушник просил и молил, чтобы ему еще хотя с год поработать в поварне на братию. После же этого приставили его к монастырским воротам. И пробыл он тут три года, не отходя никуда, кроме церкви. Оттуда велено было ему перейти служить на трапезе. Наконец, волею игумена и всей братии принужден был он иметь свою келлию, которую сам и построил, и огород насадил своими руками. Говорят также об этом блаженном Святоше, что никто никогда не видал его праздным, всегда в руках у него рукоделье, чем он и вырабатывал себе на одежду. На устах его постоянно была молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» Никогда не вкушал он ничего иного, кроме монастырской пищи: хотя он и много имел, но все то отдавал на нужды странных и нищих и на церковное строение.

Еще во время княжения имел этот блаженный князь Святоша врача весьма искусного, по имен Петр, родом сириянина. Этот Петр пришел с ним в монастырь, но, видя его вольную нищету на поварне и у ворот, расстался с ним и стал жить в Киеве, врачуя многих. Он часто приходил к блаженному и, видя его во многом злострадании и безмерном прощении, увещевал его, говоря: «Князь, следовало бы тебе поберечь свое здоровье и не губить так плоть свою безмерным трудом и воздержанием: ты когда-нибудь изнеможешь так, что не в силах будешь нести лежащее на тебе бремя, которое тебе угодно было принять на себя Господа ради. Бог хочет не поста или труда непосильного, а только сердца чистого и сокрушенного. Да ты и не привык к такой нужде, какую переносишь теперь, работая как подневольный раб. И благочестивым братьям твоим, Изяславу и Всеволоду, в великую укоризну твоя нищета. Дивлюсь я твоему желудку: как терпит он такую пищу? Бывало отягощался сластями, а теперь суровое зелье и сухой хлеб принимает. Берегись! Когда-нибудь недуг соберется отовсюду, и нельзя уже мне будет помочь тебе. И оставишь ты плачь неутешный братьям своим».

И так часто говорил он ему, сидя с ним в поварне или у ворот: научен он был братьями князя. Блаженный же отвечал ему; «Брат Петр! Много думал я и рассудил не щадить плоти своей, чтобы снова не поднялась во мне борьба: пусть под гнетом многого труда смирится она. Сказано, брат Петр, что «сила Божия в немощи совершается» (2 Кор. 12; 9). Я благодарю Господа, что Он освободил меня от рабства миру и сделал слугой рабам Своим, этим блаженным черноризцам. Братья же мои пусть за собой смотрят: каждый свое бремя должен понести. Жену и детей, и дом и власть, и братьев и друзей, и рабов и села — все это оставил я ради Христа, я обнищал ради Бога, чтобы Его приобрести. Да и ты, когда врачуешь, не велишь ли воздерживаться в пище? А для меня умереть за Христа — приобретение, а сидеть на сорной куче подобно Иову — царствование. До прочего же тебе и научившим тебя дела нет».

Когда тот блаженный бывал болен, врач, видя то, начинал приготовлять врачебное зелье против недуга. Но прежде чем он приходил, князь уже выздоравливал: никак не давал он лечить себя. И много раз повторялось это. Однажды разболелся сам лекарь, и Святоша послал сказать ему: «В третий день ты исцелеешь, если не будешь лечиться». Послушался сириянин — ив третий день исцелел по слову блаженного. Святой же, призвав его, сказал: «Через три месяца я отойду из этого мира». Сириянин же пал к ногам князя и со слезами говорил: «Увы мне, господин мой и благодетель мой, жизнь моя дорогая! Кто призрит на меня чужеземца? Кто напитает многих людей, нуждающихся в пище? Кто будет заступником обидимых? Кто помилует нищих? Не говорил ли я тебе, князь мой, что оставишь ты плач неутешный братьям своим? Не говорил ли я тебе, князь мой?.. Ты исцелил меня, сколько словом Божиим и силою Его, столько же и своею молитвою. Куда же теперь отходишь, пастырь добрый? Открой мне, рабу твоему, язву смертную и, если я не вылечу тебя, пусть будет голова моя за твою голову и душа моя — за твою душу! Не отходи от меня молча; открой мне, господин мой: откуда тебе такая весть? Я жизнь мою отдам за тебя. Если Господь известил тебя о том, моли Его, чтобы мне за тебя умереть… Знает и зверь, где скрыться, когда взойдет солнце, и ложится в логовище свое (Пс. 103; 20, 22). И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих (Пс. 83; 4). Ты же шесть лет живешь в монастыре, и не знавал я места твоего». Блаженный же сказал ему: «Лучше уповать на Господа, нежели надеяться на человека: ведает Господь, как пропитать всю тварь, и может заступать и спасать бедных. А братья мои пусть не обо мне плачут, а о себе и о детях своих. Во врачевании же я при жизни не нуждался, а мертвых и врачи не могут воскресить». И князь сошел с врачом в пещеру, вырыл себе могилу и сказал сириянину: «Кто из нас более желает этой могилы?» И сказал сириянин: «Пусть будет, как кто хочет; но ты живи еще, а меня здесь положи». Тогда блаженный сказал ему: «Пусть будет, как ты хочешь». Итак, постригся врач и три месяца день и ночь пребывал в постоянном плаче. Блаженный утешал его, говоря: «Брат Петр! Хочешь ли, я возьму тебя с собой?» Он же со слезами отвечал ему: «Хочу, чтобы ты пустил меня, чтобы мне за тебя умереть. Ты же молись за меня». И сказал ему блаженный: «Итак, дерзай, сын мой, будь готов: в третий день отойдешь ко Господу». По прошествии трех дней врач причастился Божественных, Животворящих Таин бессмертных, лег на постель свою, оправил одежды и, протянув ноги, предал душу в руки Господа, как предсказал блаженный. Князь же Святоша жил после того тридцать лет, не исходя из монастыря до самого преставления в вечную жизнь. Когда же он умер, едва не весь город был на погребении его. Брат же блаженного Святоши, узнав о смерти его, прислал с мольбой к игумену, прося себе на благословение крест от парамана святого, его подушку и кладку, на которой он преклонял колена. Игумен дал князю, сказав: «Да будет тебе по вере твоей». Изяслав же, приняв, честно держал у себя и дал игумену три гривны золота, чтобы не даром взять знамение братнее. Однажды так разболелся этот князь, что все уже отчаялись за него. И, видя его при смерти, сидели возле него жена и дети и все бояре. Он же, приподнявшись немного, попросил воды из Печерского колодца и онемел. Послали за водой. Игумен же взял власяницу Святошину, отер ею гроб святого Феодосия и дал посланному от князя, чтобы надеть ее на него. И прежде, чем вошел несший воду и власяницу, больной вдруг проговорил: «Выходите скорее за город, навстречу преподобным Феодосию и Николе». Когда же вошел посланный с водой и власяницей, князь возопил: «Никола, Никола Святоша!» И дали ему пить той воды, и надели на него власяницу, и он тотчас выздоровел. И все прославили Бога и угодников Его. И всякий раз, как Изяслав делался болен, он надевал на себя эту власяницу и так выздоравливал. Во время всякой войны он имел на себе эту власяницу и оставался невредим. Однажды же, согрешивши, не посмел надеть ее и был убит в сражении. И велел он в той власянице положить себя.

Рассказывают и о многих других великих делах святого. Никто на Руси не сделал того, что он: ни один князь по своей воле не вступил в иночество. Воистину в этом он превзошел всех князей Русских!»

743. Блажен от юности Бога возлюбивший!

«Слыши, дщи, и виждъ, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя, и дом отца твоего» (Пс. 44; 11)

Исполнилось в точности сегодня твое пророчество, венценосный Давиде! Есть у тебя ныне предсказанная тобою Дщерь, Которая слушает тебя, повинуется глаголам твоим! Посмотри на Марию, взгляни на Сию трехлетнюю Отроковицу, Которая с веселием сегодня входит в храм Господень и в таком юном возрасте всецело посвящает Себя Своему Творцу и Владыке. Смотри: ни дом отца Ее, ни любовь родственная, ни любимые подруги — ничто не может остановить Ее: Она все оставляет, все забывает, чтобы быть угодною в очах Царя Небесного, дабы Он возжелал, как ты говоришь, доброты Ее. Но скажи нам, божественный пророче: какая нужда была для Сей Отроковицы, в таком юном возрасте, так решительно разрывать узы мира сего? Или без этого Она не могла так угодить Царю Своему? Ужели у Нея только одно это средство и было, чтоб привлечь к Себе Его сердце?

Воистину так, слушатели благочестивые! Кто хочет заслужить любовь у Сего Царя, тот должен все забыть, все оставить, и к Нему единому прилепиться всей душой, прилепиться от юности, от младенчества.

Думают некоторые, будто можно служить и Богу и миру: и Царство Небесное получит, и плоти своей угождать. Напрасно обольщают себя таковые: «Аз бо есмь… Бог ревнитель, — говорит Сам Господь в Священном Писании, — и славы Моея иному не дам» (Исх. 20; 5. Ис. 48; 11). Не надейтесь, чтобы вы могли в одно и то же время и Мне угодить, и миру: разделенного сердца Я не люблю. Я не могу смотреть без огорчения, чтобы кто другой имел участие со Мною в душе человеческой, за которую я так дорого заплатил: я Кровь Мою за нее проливал. Ни кий же раб может двема господинома работати: ибо или единого возненавидит, а другого возлюбит; ни единого держится, о друзем же нерадети начнет: «не можете Богу работати и мамоне» (Лк. 16; 13). Был в Лаодикийской Церкви один епископ, которого нельзя было назвать ни добрым, ни злым: в ином он угождал Богу, а в другом служил плоти и миру. Что же сказал ему Бог в Апокалипсисе? ..ни студен ecи ни тепл: сего ради изблевати тя от уст Моих имам (Откр. 3; 15-16). Были подобные люди и в народе Израильском, которые и Богу поклонялись, и Ваалу; но и им сказано было: «доколе вы храмлете на обе плесне вашы; аще есть Господь Бог, идите вслед Его; аще же Ваал есть, то идите за ним» (3 Цар. 18; 21). Видите, братие, что нельзя нам одной половиной сердца любить Бога, а другой серебро или другое что. Бесполезно, например, одной рукой строить церковь, а другой обижать бедных людей; одной рукой раздавать милостыню, а другой считать деньги, за которые правду продали; желудком поститься, а языком ближнего съедать; вина не пить, а блудными помыслами услаждаться. Надобно уж что-нибудь одно избрать: горе …грешнику, — говорит сын Сирахов (2; 12), — ходящу на две стези!. Если мы действительно желаем заслужить милость и любовь у Бога Творца нашего, то нам уже нельзя любить ничего грешного, проститься навсегда со всяким греховным удовольствием, и не только проститься, но и от самих себя отречься, по слову Христову: «…иже хощет по Мне ити, да отвержется себе…» (Мк. 8; 34).

Какого же отвержения требует Бог от того, кто хочет показать свою любовь к Нему? Такого, чтобы человек не только оставил все, что привязывает его к миру, но чтобы мыслью своею не обращался к нему: забуди люди твоя и дом отца твоего — забудь, совсем из памяти выбрось! И хорошо сказал это пророк; многие оставляют делом, но не оставляют сердцем и умом своим; многие, например, не хотят жениться, якобы ради Бога, а в сердце часто оскверняются греховными пожеланиями; многие снова возвращаются на прежние грехи потому, что не стерегли своего сердца, и сбывается на них слово Евангельское: «никтоже возложь руку свою на рало и зря вспять управлен есть в Царствии Божии» (Лк. 9; 62). С ними бывает то же, что случилось с женой Лотовой: вышла она из Содома, но погибла так же, как если бы была в Содоме. Хотя они и сохраняют чистоту телесную, но бывают нечисты духом, сердцем, — а это даже хуже первого… Хороший садовник старается с корнем вырвать сорную траву, чтобы она не могла опять вырасти: так и мы должны все греховное так оставлять, чтобы и мыслию к нему не возвращаться. Наш невидимый враг есть хитрый змий: лишь бы ему удалось голову просунуть — он и с хвостом там будет, — лишь бы он заметил, что человек услаждается грешным помыслом, который от него же вложен в сердце его, — он уж научит его, как и делом исполнить желание греховное. И всегда так бывает: прежде всего является в сердце греховное желание — похоть, похоть же, по слову святого апостола Иакова, «заченши раждает грех, грех же содеян раждает смерть души» (Иак. 1; 15).

И чем раньше человек прилепится сердцем своим ко Господу, тем лучше для него. Чего не сделает человек в юности своей, то едва ли уже сделает когда так, как можно сделать в юности. Чем наполнишь глиняный или деревянный новый сосуд, того запах и останется в нем навсегда; так и человек: к чему приучит себя в молодости, от того трудно ему будет отстать и в старости. Вот почему и учит сын Сирахов: «Суть ли ти чада, накажи я, и преклони от юности выю их» (Сир. 7; 25); и приточник: «не преставай младенца наказовати… ты бо побиеши его жезлом, душу же его избавиши от смерти» (Притч. 23; 13, 14). Это должны глубоко запечатлеть в своей памяти родители, чтобы не подвергнуться той казни, которую понес ветхозаветный первосвященник Илий, отец двух святотатцев Офни и Финееса, за то, что не воспитывал их в страхе Божием и не удерживал от злых дел (1 Цар. 2; 34). Может ли такая любовь назваться любовью? Не есть ли это напротив — ненависть, самая недостойная родительского сердца? Пусть и сами дети не забывают, что все их счастье зависит от того, как проведут они свои юные годы: если они в юности не захотят приучить себя к добродетели, то не привыкнуть им к ней никогда: они и умрут в тех пороках, в которых вырастут, как говорит праведный Иов (20; 11): чьи кости наполниша грехов юности его… с ним они и в персти, то есть во гробе, уснут. А если в сердцах от юности укоренятся добрые мысли, добрые привычки, то уже нелегко будет диаволу совратить такого человека на греховный путь. Пример сему — целомудренный Иосиф: с детства привык он, живя при своих праведных родителях, почитать Бога превыше всего, поэтому не могло потом повредить чистоте его доброй души даже то, что он жил в Египте среди самых развращенных людей.

Вот что значит посвятить себя от младенчества Господу Богу! И это будет для Бога жертва самая достойная, приношение самое Ему приятное. Некоторые толкователи слова Божия говорят, что Бог отверг приношение Каина за то, что он отобрал и принес Богу самые негодные плоды. Есть и теперь немало людей, которые, подобно Каину, всю свою молодость проводят в пороках, то есть отдают диаволу, и только под старость, почти накануне своей смерти, хотят Богу послужить. Как не поймут такие люди, что они в сем случае весьма оскорбляют Творца своего, приносят Ему лишь остатки того, что поднесли уже врагу Его — диаволу? Правда, Господь человеколюбив и многомилостив: не отвергает нашего покаяния и тогда, когда мы приносим его в старости. Но несравненно приятнее Ему тот, кто предает себя в волю Его от юности. Благо есть, — говорить пророк Иеремия, — мужу, егда возмет ярем Господень в юности своей (Плач. 3; 27). Не говорит тут пророк, что хорошо взять на себя ярем Господень когда хочешь, но особенно, говорит, что хорошо взять его в юности. Вот почему праведные родители пророка Самуила привели младенца своего (будущего пророка) в скинию Божию, лишь только он был отнят от груди; вот почему несравненный в рожденных женами Предтеча Христов с возрастом телесным преуспевал и в добродетелях, почти от пелен воспитываясь в пустынях; вот почему и Богоизбранная Пречистая Дева в столь юном возрасте соделалась Невестою Жениху Небесному — Господу. Тем более радостен для нас праздник Ее Введения во храм, что живя в сем храме, Она уготовила Себя благодатью Святаго Духа, чтобы быть храмом и вместилищем всеми невместимому Царю Своему и Господу, Который, несказанным образом родившись от Нея, спас от державы смертной и освободил от рабства диаволу. Будем же, братие, светло праздновать сей праздник и потщимся, елико можно, подражать его Виновнице: забудем все блага мира сего, обручим наши души краснейшему всех красот Сыну Ее, обручим себя немедленно, если не потеряли еще златого времени юности, то от самой юности поспешим обручиться с Ним, если желаем истинно удостоиться любви Его и тех красот, которые обещает Он Своей невесте в Писании. А Ты, о Храме и Дверь, Палата и Престол Царев! Ты умоли в сей светлый день входа Твоего во храм Создателя всяческих, да созиждется Ему храм в наших душах, и да почиет в наших сердцах благодать Его Всесвятаго Духа от ныне и до века! Аминь.

(Из поучительных слов Гедеона, епископа Псковского, на Введение во храм Пресвятой Богородицы)

744. Зачем девочкам грамота?

Люди простые нередко говорят о себе: «Мы люди темные, где нам всякую мудрость знать?» Хорошо, что они сознают темноту свою, но вот что нехорошо: мало они думают о том, как бы выйти из этой темноты на свет Божий, как будто им не хочется расстаться с той темнотой, к которой они привыкли… Например, им говорят: обучайте детей своих грамоте, посылайте в школу не мальчиков только, но и девочек; грамота — великий Божий дар: не лишайте сего дара деток своих!

А простецы на это отвечают: «Зачем нашим девочкам грамота? Знали бы они свое дело женское: щи да кашу сварить, за скотинкой ходить, одежду пошить да помыть, и довольно с них!»

Вот поистине неразумное рассуждение, только темные люди и могут так рассуждать! Как будто женщина — не человек, как будто ей вовсе не нужно знать заповедей Божиих, как будто для нее совсем лишнее дело почитать, например, слово Божие, жития святых угодников Божиих, прочитать молитвы перед святыми иконами… Ужели все это — лишнее дело? За что же вы хотите лишить ее того великого духовного утешения, какое человек имеет в чтении книг божественных? Да разве худо, если мать сама будет учить своих детей грамоте? Разве худо, если она может сама написать мужу записочку, если он отлучился куда, или прочитать полученное от него письмецо?.. Разве худо, если она даже и по хозяйству что-нибудь вычитает из хорошей книжки?..

Нет, друзья мои, не так рассуждают об этом люди добрые. Вот что, например, писал одному умному крестьянину, который сам занимался в школе с детьми, в Бозе почивший великий подвижник нашего времени, святитель Христов Феофан Затворник. «Бог в помощь спасения, возлюбленный о Господе! Труды твои по обучению детей благословенны.

Да поможет тебе благодать Божия продолжать полезное для других и спасительное для тебя дело. Пишешь, что встречаются затруднения со стороны родителей к обучению девочек. Очень и очень жаль. Но может быть они увидят хорошие плоды от девочек, уже обученных, и тем расположатся отдавать и прочих на обучение. Отговорки… Да какие законные и разумные отговорки можно придумать? Одно только неведение должного дела. Молиться надо, чтобы Господь дал родителям понять свою ошибку и поревновать об учении своих дочерей. На отговорки их скажу малое нечто.

1. Говорят, что «хоть и выучится, а все не барин ее возьмет. Такая же будет крестьянка». — Будто грамоту знать только и пристало господам! Всем пригодно уметь читать и везде уж все учатся, и крестьяне, — девочки и мальчики. Зачем отставать от других? Что замуж выйдет за крестьянина же — что тут плохого? Да ведь мальчики-то все уж умеют читать, надо и невест им готовить умеющих читать, чтобы ровнее были. Когда муж и жена умеют читать, то, придет праздник, дома будут читать Евангелие или жития святых, или другую хорошую книгу. То муж почитает, то жена, и время будет идти душеспасительно. И мужу охотнее в праздничное время дома сидеть, когда и жена грамотна; а то скажет: «Что мне с тобой, неграмотной, сидеть?» — и пойдет… И то может случиться, что грамотная жена почитает в книге, и если муж собьется с пути, она будет знать, что при случае ему напомнить. Нет, нет… да, Бог даст, и образумит… А когда деток Ббг даст, мать грамотная сама выучит их грамоте между делом. Так и пойдут по селу грамотные, хоть и школ не будь.

2. «Неграмотная, как неведущая, согрешит — меньше взыщется»… Да ведь это и с мальчиков так, и со всех, кто не знает грамоте. Так что же? И грамоту с лица земли согнать? Да и Евангелие-то надо спрятать, чтобы его в церкви не читали? А Бог посылает на землю пророков и апостолов — и Сам Своим лицем приходил на землю, и волю Свою святую нам открыл, как жить нам должно, чтобы спастись, и все это в Божественном Писании повелел начертать, и чтобы все люди читали и видели, чего от нас хочет Бог… Знать волю Божию и то, какие дела суть добродетели, какие — грехи, мы все должны, и кто сего не делает, тот грешит пред Богом. И выходит, что кто держит себя в темноте и безграмотности, дважды грешит — и тем, что не знает воли Божией, и тем, что не употребляет средств узнать ее, и нарочно держит себя в темноте. А кто и детей своих держит в той же темноте, тот третий грех творит — мальчиков ли, или девочек не учит. Родителям-то и самим следовало бы поскорее выучиться грамоте, чтобы читать, что говорит Господь во святом Евангелии, и святые апостолы от Его лица в «Апостоле». Но уж коли время пропущено, хоть детей своих пусть обучают.

3. «Выучи — в монастырь пойдет»… В монастырь тянет не грамота, а особое Божие звание. Если у кого есть дочь, желающая идти в монастырь, зачем ей мешать? Бог зовет — и пусть идет: себя спасет и за родителей помолится. А то выходит, что будто беда какая случится, если чья дочь в монастырь пожелает. Это есть милость Божия и к дочери и к родителям. Но совсем не бывает так, чтобы грамотная пошла уж непременно в монастырь. А то будет, что грамотная будет читать хорошие книги, и из них уразумеет лучше, как душу спасать; и уразумевши, жить так станет, и других тому научит. Спасаются не в одном монастыре. И в семейном быту спасаются — и во всяком звании и состоянии. Но грамотной или грамотному удобнее спастись, потому что через чтение легче разуметь, как душу свою спасать.

4. Вот тут ответ и на четвертую отговорку, что «спастись можно и неграмотной». Можно; как против этого спорить? И грамотные погибают и неграмотные спасаются. Все от доброй воли, или куда сердце лежит. Уж на это всякий сам смотри, грамотный и неграмотный. Но вот спросить бы таковых: в чем, думают они, состоит спасение родителей? Главное — в добром воспитании детей. Надо их научить всякому доброму пути. Мало ли бывает у матерей времени, особенно вечером, когда ни они, ни дети ничего не делают? Особенно под праздники и в праздники? Отца нет дома, мать поговорила бы что, да не умеет. Дети шалят или спят. Время попусту проходит. А коли бы она грамотна была, развернула бы книгу и читала, особенно жития святых. Все бы охотно слушали. И сами себя учили бы, и детей. Вот и удобнейшее спасение. Многие другие от грамоты удобства есть ко спасению. Остерегай только, чтобы не загордились и много о себе думать не стали.

5. Говорят, что «замуж выйдет и все забудет». Да зачем же бросать им читать, выучившись? Как выучиться, так и купи книжку, — вот есть много дешевеньких, — и заставляй ее читать… вечерами, когда свободно, а то в праздник. Так и не забудет. Привыкнет так почитывать у отца с матерью — и замужем так будет делать, тем охотнее, что и муж будет грамотный. А я думаю еще, что грамоту трудно забыть. Кто хорошо выучится, как ее забыть? Ведь это то же, что мастерство. Кто чуть-чуть выучится мастерству и бросит, конечно, можно забыть. А кто хорошо выучится, тот не забудет. Так и в грамоте.

6. «Прясть стала»… есть о чем жалеть! Много ли девочка напрядет? И прядут-то они больше затем, чтобы выучиться прясть. Выучиться же сему они могут и обучась грамоте. Днем пусть грамоте учатся, а вечером прядут. То и другое будет идти рядом. И что будет-то! Мастерица какая может выйти. Есть теперь книги со всеми мастерствами: описано, что как делать. Купи ей тогда такую книжку. Почитает, и чему-чему она там ни научится — всем женским мастерствам! Времени же на обучение много не потребуется, девочки сметливее мальчиков. Скоро перенимают и навыкают читать. Все сие и подобное передавай родителям. Авось вразумятся. Возьмут в толк — добре, а не возьмут — Господь будет им судья. Сам же не унывай, и все продолжай трудиться. Когда обучишь всех мальчиков — и, о если б и девочек! — закваска будет положена, и грамота уж не переведется на селе. Ибо како грамотный отец захочет оставить сына своего необученным?.. Благословение Господне буди на тебе и семействе твоем, и всех учениках и ученицах твоих, и всех селянах. Всех Господь да спасет и помилует! — Многогрешный Феофан епископ» (Прибавление к Церковным Ведомостям, 1894, № 32).

Не будем ничего прилагать к сему богомудрому наставлению святителя Божия; скажем только: кто хочет видеть, что может сделать для своего дитяти умная, грамотная мать, тот прочти жития великих вселенских учителей и святителей: Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого, блаженного Августина и других… О, если бы все матери-христианки были таковы! Ведь тогда воистину был бы рай на земле!..

745. Русский целитель — бессребреник

Когда прославлен бысть преподобный отец наш Антоний Печерский исцеления дарованием, прииде к нему из Киева в пещеру блаженный Агапит, желая душевного исцеления чрез! пострижение во святый иноческий чин: еже и получи. Великий той муж сам служаще болящим, и молитвою своею тех исцеляше: обаче (однако), покрывая дарование, молитве своей данное, зелие тем от брашна своего, аки бы то врачебное было, подаяше. Сие убо видев блаженный Агапит, многая лета труждашеся, ревнуя (подражая) в подвизех святому старцу: ибо егда разболяшеся кто от братий, оставляше блаженный келлию свою, и служаше болящему брату, воздвизая (поднимая), полагая, и на своих руках износя, Бога же непрестанно моля о спасении болящего, аще и продолжащеся иногда болезнь кому: сице (так) Богу благоволящу, да веру и молитву раба своего Агапита умножит. И тако последуя подвигом преподобного Антония, сподобися блаженный сей Агапит причастник быти тояжде с ним и благодати: исцеляше бо молитвою своею всех болящих, имже такожде подаяше зелие, еже брашна ради своего варяше. Того ради и врач прозван бысть, и мнози болящии прихождаху к нему и здрави отхождаху.

Бысть же в то время во граде Киеве врач некто, родом и верою арменин (из арминиан, еретиков), хитр зело во врачевании, ибо токмо воззрев на болящего к смерти, абие поведаше ему день же и час смерти, темже такового никакоже уже врачевати хотяше. От сицевых (таковых) болящих принесен бысть един в Печерский монастырь, иже бысть первый у князя Всеволода болярин, егоже арменин во отчаяние введе, прорек ему по осми дней смерть. Блаженный же Агапит, сотворив молитву о нем, даде ему в снедь зелия, еже сам ядаше, и здрава его сотвори: и абие (тотчас) промчеся о нем слава по всей земли Российской.

Армении же зависти стрелою уязвлен, нача укоряти блаженного, и посла в Печерский монастырь некоего на смерть осужденного, емуже смертного зелия дати повеле, да вкусив пред Агапитом, умрет. Блаженный же, видев сего умирающа, даде ему тогожде зелия, еже сам ядаше, творя молитву о нем: и тако избави от смерти повинного смерти. И оттоле наипаче вооружися на блаженного иноверный той арменин, и наусти единоверных своих, да подадут самому Агапиту смертное зелие испити: блаженный же, испив, без вреда пребысть. Весть бо Господь благочестивыя от напасти избавляти, иже рече: аще и что смертно испиют, не вредит их (2 Пет. 2; 9, Мк. 16; 18). Посем разболеся в Чернигове князь Владимир Всеволодович Мономах, егоже с прилежанием врачеваше арменин: обаче ничтоже успе, но паче недуг бываше болий. Темже князь уже при кончине сый, посла ко игумену Печерскому, уже тогда сушу Иоанну, моля, да послет к нему в Чернигов блаженного Агапита, врачевания ради. Игумен же, того призвав, извести ему моление князя, но блаженный Агапит, иже николиже виден бысть исходити вне врат и врачевати кроме монастыря, со смирением отвеща: «Аще ко князю сицеваго ради дела иду, то и ко всем иду. Молю тя, отче, да не будет ми пред монастырская врата изыти, славы ради человеческия, от неяже обещахся пред Богом до последнего моего издыхания бежати: аще изволиши, во ину паче страну иду, и потом возвращуся семо, егда нужда сия минет». Разумев же посланный от князя, яко не возможет самого блаженного Агапита к своему господину призвати, нача молити, да поне (по крайней мере) зелия на исцеление подаст. Принужден убо игуменом, блаженный даде посланному зелия от своего брашна: егоже егда князь вкуси, абие здрав бысть, молитв ради блаженного. Тогда князь Владимир Мономах прииде сам в Печерский монастырь, хотя видети, кто есть, имже Бог здравие ему дарова. Но Агапит скрыся: темже князь принесенное тому злато даде игумену. Обаче (однако) не по мнозе посла паки тойже Владимир единого от боляр своих со многими дары к блаженному Агапиту: егоже посланный в келлии обрет, положи пред ним еже принесе. Блаженный же рече ему: «О чадо, аз николиже (никогда) от кого что взях: понеже николиже исцелих силою моею, но Христовою, не требую убо и ныне сего». Отвеща болярин: «Весть, отче, пославый мя, яко не требуеши ничесоже, но молюся ти, утешения ради сына своего, емуже Бог здравие тобою дарова, приими сие, и даждь нищим». Глагола убо ему старец: «Понеже тако вещаеши, с радостью прииму. Рцы же пославшему тя, яко и от прочих, елика имать, ничтоже взяти возможет с собою, от жития отходя: темже да раздаст я нищим, молю, да не преслушает мя в том, да не что горее постраждет». Сия рек, взя блаженный Агапит принесенное злато, и иде с тем из келлии аки сокровения ради: и изнес вне келлии, поверже, сам же, бежав, скрыся. Болярин же помале изыде, и се, видев поверженныя пред враты вся дары, взем убо даде игумену Иоанну. Таже возвратися ко князю и поведа ему о блаженном вся, яже виде и слыша: и разумеша вси, яко истинный раб Божий есть. Князь же, не дерзая преслушати святого, нача нещадно раздаяти имение свое нищим.

По многих же трудех и подвизех Богоугодных разболеся сам безмездный сей врач, блаженный старец Агапит. Еже уведав преждереченный оный врач арменин, прииде к нему посещения ради, и нача стязатися с ним о врачебней хитрости, вопрошая его: «Каковым зелием врачуется таковый недуг?» Отвеща блаженный: «Имже Господь Сам, яко врач, души и тела здравие подаст». Разумев же арменин весьма невежду его во врачевании, глаголя к своим: «Не умеет сей ничтоже от нашея хитрости.» Таже взем его за руку, рече: «Истину глаголю, яко в третий день умрети имать: аще ли изменится слово мое, тогда аз изменю житие мое, и буду сам таковый же монах». Блаженный же с гневом рече: «Таков ли есть твоего врачевания образ? О смерти паче, нежели о помощи твоей сказуеши. Аще искусен еси, даждь ми живот: аще же сим не владееши, что мя укоряеши, осуждая в третий день умрети? Мне бо известил Господь, яко по третием месяце имам отъити к Нему». Глаголя ему паки арменин: «Се, уже весь изменился еси, яко таковым николиже мощно жити более третияго дне». Изнемог бо зело старец, яко не мощи ему ниже двигнутися о себе. Между же сим принесоша к блаженному Агапиту, толико самому болящему, иного некоего больна из Киева, исцеления ради. Блаженный же пречудною Божиею помощью воста абие (сразу), аки не боле (как не болел), и взем обычное свое зелие, еже имяше в снедь, показа арменину, глаголя: «Се есть зелие врачевания моего, виждь и разумей». Он же, видев, глаголя святому: «Несть сие от наших зелий, но мню, из Александрии быти». Посмеялся же блаженный невежеству его, даде болящему вкусити зелия того, и помолився, абие здрава того сотвори. Таже глаголя ко арменину: «Чадо, молю тя, яждь тое зелие со мною, аще угодно ти есть, понеже не имам чим учредити (угостить) тя». Отвеща ему арменин: «Мы, отче, сего месяца четыре дни постимся, и ныне пост имам». Слышав же сия блаженный, вопроси его: «Кто еси ты, и коея веры?» Он же отвеща: «Не слышал ли еси о мне, яко арменин есмь?» Блаженный же рече к нему: «Како убо дерзнул еси внити семо и осквернити келлию мою? Еще же и держати… за грешную мою руку? Изыди от мене, иноверие и нечестиве!» Он же, посрамлен быв, отъиде. Блаженный же Агапит, по проречению своему, проживе три месяца и мало поболев ко Господу отъиде месяца июня 1 дня. Честныя же его мощи братия опрятавше (уложив прилично) по обычаю с пением в пещере преподобного Антония положиша. По смерти же святого прииде арменин в монастырь Печерский и глагола игумену: «Отселе уже оставляю арменскую ересь и истинно верую в Господа Иисуса Христа, Емуже работати желаю во иноческом святом чине, явися бо мне блаженный Агапит глаголя: «Обещался еси иноческий восприяти образ; аще солжеши, с животом и душу погубиши». Аз же верую, яко явивыйся мне святой есть, понеже аще бы хотел много время жити зде, даровал бы ему Бог; зане (ибо) аз разумех не прежити ему трех дней, Бог же приложи три месяца. Ныне убо мню, яко сам восхоте отъити от нас, яко святый, желая Царствия святых». Сия слышав от арменина игумен, постриже его во иноческий святый чин. Он же, подвизался Богоугодно житие препроводи, и в том же монастыре Печерском блаженную восприя кончину в честь Врачу душ и телес. Слава Господу нашему Иисусу Христу, со безначальным Его Отцем и с Пресвятым, Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Память преподобного отца нашего Агапита, врача безмездного, Печерского чудотворца, совершается 1 июня.

(Из Патерика Печерского)

746. Памяти незабвенного Государя-миротворца

Давно ли Москва, трепеща от радости, встречала бесконечно любимого Государя, давно ли она красовалась и ликовала в своем убранстве, как невеста? Всего ведь только полтора года тому назад мы все видели его среди нас, и при виде его сердце каждого разгоралось огнем радости, восторга, и любви, — любви беззаветной, полной до самопожертвования! Боже, да давно ли были эти незабвенные июльские дни 1881 года, — дни неожиданной, светлой всенародной радости, когда православный народ в первый раз увидал, точно яркое солнце, своего Царя в его древней столице, в Кремле с его святынями, с его преданиями и заветами! А чудные, во веки незабвенные дни священного коронования! Как живые вновь воскресают они в памяти… С какой ужасающей ясностью поднимаются в душе, потрясенной ужасным ударом, светлые образы минувшего! Но не слезы умиления и восторга, — другие, горькие слезы теперь душат грудь, и вновь ожившие воспоминания еще более надрывают сердце… В немногие годы точно чудо совершилось на наших глазах: весь наносный хлам чужеземных понятий, как мрачная туча, начал быстро исчезать; свободнее начинала дышать грудь каждого истинно русского человека, напитываясь животворящим веянием истинно русских исконных заветов; все государство стало приходить в достоинство… Стоило только ярко засиять солнцу Русской земли, как она, родная, вся точно ожила, ободрилась, успокоилась.

Но довольно! Зачем растравлять рану и без того глубокую, зачем говорить более об этих немногих годах, увы! — теперь уже минувшего царствования? Лучезарный образ почившего Государя все еще носится в душе каждого… Думы неотступной вереницей проходят в душе, застилая глаза слезами и затрагивая самые сокровенные струны сердца… И вот проносится в душе картина давно-давно минувшего. Такая же глубокая осень… Так же томительно ждут русские люди известий с далекой окраины… Великий князь Александр Ярославич Невский возвращается из Орды, куда ходил искупительной жертвой за дорогую родину, но возвращается больной, разбитый жестоким недугом… С каким нетерпением, с какой радостью увидали бы русские люди его светлый лик! Но Провидение судило иначе. Не пришлось неутомимому труженику и страдальцу за землю Русскую явиться среди своего народа… Божественная служба совершалась в соборном храме в стольном Владимире. Митрополит Кирилл вместе со своей паствой возносил теплые молитвы Богу, молился о здравии и благополучном возвращении Великого князя, которого все так долго и с нетерпением ждали. Устремляя свои взоры горе, как бы к самому престолу Всевышнего, святитель внезапно был поражен необычайным видением: пред ним, как живой, но озаренный неземным сиянием, великий князь Александр… Тихо, как бы возносясь на крылах ангельских, удаляясь вверх, скрылось от очей святителя «подобие образа блаженного великого князя Александра». Митрополит понял, что доблестного защитника Отечества не стало, и слезы закапали из глаз старца… «Чада моя милая, знайте, что зашло солнце Русской земли, ныне благоверный князь великий Александр преставился! И бысть плач велий, и кричание, и туга, яко же несть такова бывала, токмо и земли трястися…». (Петербург, 20 октября, 11 часов вечера. В церквах, по обыкновению, шло Всенощное служение, и собравшийся здесь народ еще ничего не знал о страшном горе, постигшем Россию. Ужасная весть пришла во время богослужения; духовенство тотчас же переоделось в черное облачение и, выйдя к молящимся, объявило о кончине державного страдальца. Все пали на колена и зарыдали. Перо не может передать этой потрясающей сцены; я был в это время во Владимирской церкви, и после объявления роковой вести ничего не слышал, кроме общего рыдания, заглушавшего и слова священнослужителей, и пение певчих. Священник, продолжая богослужение, все время не отнимал от глаз платка, заливаясь слезами и еле выговаривая слова сквозь сдерживаемые рыдания («Московские Ведомости», № 291).)

О, как мы живо понимаем в настоящую скорбную минуту чувства наших предков! Одна и та же «туга» роднит нас теперь с ними. Подобно тому, как они в то страшное время испытали нашествие с Востока ужасных азиатских полчищ, истерзавших Русскую землю, мы так же подвергались не менее страшному нашествию с Запада чуждых нам понятий, заполонивших, было, Россию, и злодейскими руками отуманенных ими безумцев растерзано было сердце каждого русского… Так же, как и среди нас, к великому утешению наших предков явился среди них властелин, подобного которому не было «ни в царех царя, ни в князех князя, якоже… Александр». Так же, как и у нас, родитель блаженного Александpa скончался от вражеской руки «нуждною», то есть насильственной смертью. Так же было растерзано сердце его благородного сына, принимавшего на себя бремя правления среди тяжелых обстоятельств… Там же, как и наш, в Бозе почивший возлюбленный Государь, святой Александр не готовил быть главой своего народа, но внезапная кончина старшего брата, поразив сердце блаженного князя невыразимой грустью, сделала неизбежным для него тяжкое бремя правления. Провидение знало, кто нужен был Русской земле в те ужасные времена. Так же, как и нашему в Бозе почившему Государю Александру Александровичу, святому предку и Ангелу хранителю его и земли Русской, удалось отвратить ужасную тучу бедствий и указать русскому народу, в чем должен заключаться на все грядущие века залог его величия и благоденствия. Так же, как и наш незабвенный Государь, святой князь достиг великих успехов не громкими делами славы мирской, но спокойным разумом, глубоким смирением, самоотверженными трудами, великой правдой души и непоколебимой верой в Провидение и в силы своего народа… Так же, как святой Александр, великий Государь наш на высоте своего величия не соблазнился славой мира сего: живое, искреннее благочестие и всецелая преданность вере Православной проникали в душу его. Только среди чистых семейных радостей находит он отдых от неутомимых трудов: его чистая семейная жизнь служила для всех нас ярко сияющим примером! И не озарилась ли жизнь нашего возлюбленного Государя дивными проявлениями Божия благословения и покрова, подобно тому, как перст провидения охранял, среди ужасных опасностей, блаженного князя — хранителя земли Русской? И чем более всматриваешься в сияющие черты святого древнерусского князя, тем более поражаешься живому сходству с возлюбленным, в Бозе почившим, Государем нашим… Не питал ли он,! милосердный и сострадательный, своего народа в годину голода, подобно своему великому прообразу? Так же, как недавно и у нас, во дни святого Александра Россия испытала в небывалых прежде размерах бедствие голода и «бяше туга и печаль, на уличи скорбь друг с другом, дома тоска…». И тогда-то, как и наш возлюбленный Государь, Александр явился «сиротам и вдовицам заступником и беспомощным помощником», и «не изыде из дому его никтоже тощ…». Не прошло и тринадцати лет, после того как святой Александр Невский получил великое княжение (сперва в Киеве в 1250-1263 годах), как Русской земле пришлось уже проститься со своим красным солнышком, — во цвете лет, при избытке, как казалось, сил душевных и телесных… Не тот же ли краткий срок пришлось и нам лицезреть и радоваться на закатившееся теперь наше красное солнце, не так же ли во цвете лет и богатырских сил пришлось оплакивать благороднейшего и лучшего из царей? Вечная славная память осталась на Руси о блаженном Александре Невском, «иже много тружшеся, за землю Русскую живот свой полагая». Веруем мы, что так же никогда не забудет Русская земля своего дорогого Государя Александра Александровича, любившего родную землю «всей силой своей русской души» и служившего ей, «не щадя здоровья своего, ни жизни своей», — что она, Святая Русь, оплачет его слезами столь же неподдельной, искреннейшей скорби, как оплакала некогда кончину святого Александра, что каждый из верноподданных готов повторить слова, вылившиеся некогда из горячо любящего сердца: «Горе тебе, бедный человече! Как опишешь ты кончину господина своего? Как от тоски не разорвется сердце? Человек может оставить отца, а доброго господина нельзя оставить, с ним бы и в гроб лег, если бы можно было!» Ведомы ли духу твоему, отец Отечества, возлюбленный Государь наш, ведомы ли теперь тебе те слезы, скорбь и туга сердечная, с какими народ твой принял известие о твоей кончине? И в короткое время твоего правления ты немало огорчений испытал, немало тяжких трудов подъял, как ценили тебя, как любили тебя! Кончилось видимое общение твое с горячо любимой тобой Россией, но началась вместе с тем бессмертная жизнь твоего имени в благодарной памяти народа, в душе которого глубоко запечатлелся твой светлый образ; кончилось предназначенное тебе время подвигов, но вместе с тем началось нескончаемое время вечных радостей для чистой души твоей… И верится нам, что ты, кого Всевышний некогда столь чудесно спас среди сени смертной, ныне взят от нас для того, чтобы увенчать главу твою венцом вечной, неувядаемой славы… Мы же здесь вознесем за тебя искреннейшие, нелицемерные молитвы ко Всевышнему, да наградит Он тебя за все благодеяния, какие оказал ты безгранично преданному тебе народу твоему! Слышится нам, возлюбленный Государь наш, из гроба твоего священный завет, с которым некогда обратился к русским людям святой Александр Невский: «Служите сынови моему, аки мне, всем животом своим…». И мы ничем не можем доказать всей своей любви к тебе, отец Отечества, как искреннейшими о тебе молитвами и обетом несокрушимой верности, который с сердечной готовностью каждый из нас принесет пред лицем Всевышнего — служить возлюбленному наследнику твоему, ныне благочестивейшему Государю нашему, служить «ему, аки тебе самому, всем животом своим!»

747. Многочисленным именинникам на день святителя Христова Николая

По имени твоему тако и житие твое…

Так говорится в одном из песнопений церковных в честь и славу святителя Христова Николая. Его имя означает «победа», и в самом деле он явился истинным победителем, побеждая благим злое, и прежде всего в самом себе был победителем своих страстей. Глубоким смирением он попрал в себе самолюбие и гордость, воздержанием и постом победил плотские похоти, самоотвержением и духовной нищетой попрал сребролюбие и всякое пристрастие к земному, молитвой и трезвением преодолевал уныние и леность, кротостью и незлобием обезоруживал всякую злобу и лукавство, горячей любовью к ближнему попрал и искоренил зависть и недоброжелательство, неистощимым милосердием к несчастным сокрушил скупость и холодное безучастие к бедствующим. По имени его тако и житие его…

И каждому из нас, братие, при самом появлении на свет Святая Церковь принесла в дар святое имя одного из праведников, торжествующих на небе, для того, конечно, чтобы по сему святому имени было и житие наше. Обращали ли вы когда-либо должное внимание на этот драгоценный дар Святой Церкви? Думали ли о том, как важно и драгоценно для нас и чего требует от нас данное нам в Святом Крещении имя? — Подлинно драгоценно для нас это святое имя. Это первая собственность, которую приобретаем мы в мире, собственность неотъемлемая, которая одна перейдет с нами в вечность. Ничем не отличает природа рождающегося на свет младенца, не отличает ничем и полагаемого во гроб мертвеца. Одна Святая Церковь наречением христианского имени отличает и колыбель, и могилу христианина. Под этим именем, как бы под некой священной печатью, он живет и действует среди миллионов подобных ему людей; под этим именем хранится память о нем в роды родов и творится воспоминание о нем в молитвах Святой Церкви пред Престолом Господним; с этим именем он явится и на небе, посреди собора небожителей. Нагими приходим на свет, наги и выйдем отсюда. Ничего не приносим с собой в мир, ничего и не вынесем из мира. Сколько бы мы ни приобрели сокровищ в продолжении жизни, они все останутся здесь, по сю сторону гроба. Каких бы ни удостоились почетных титулов и отличий, они все останутся сверху земли на памятнике надгробном. Одно небесное сокровище оправдывающей благодати Божией, даруемое нам в Крещении вместе с христианским именем, пребудет нашим неотъемлемым сокровищем на всю вечность, если не потеряем его сами. Одно высокое титло сынов Божиих будет нашим вечным отличием, если не лишимся его по собственной вине. Уже посему одному христианское имя, даруемое нам Церковью, есть такое сокровище, драгоценнее которого нет ничего в мире и которое нам должно хранить с особенной осторожностью и вниманием.

Вспомните, какое это имя? — Это святое и прославленное Богом имя одного из тех блаженных небожителей, которые, окончив благочестно и богоугодно поприще земной жизни, переселились в небесные обители, где вместе со святыми Ангелами выну видят лицо Отца Небесного. Нарицая нас таким именем, Святая Церковь вводит нас не только в общество верующих во Христа, причисляя к лику чад Божиих, но и в светлое и светоносное общество духов, праведников совершенных. Отселе весь неисчислимый собор святых Божиих, стоящих пред Престолом Божиим на небе, становится нашими братьями и сродниками, нашими присными друзьями, нашими покровителями и заступниками, нашими предстателями и ходатаями пред Престолом Отца Небесного. За дорогое ценят люди украшаться именем, унаследованным от предков именитых и славных; но может ли быть имя славнее того, которое прославлено Самим Богом и вписано в книгу Живота Вечного, — имя пророка или апостола, исповедника или мученика, святителя или преподобного? Настанет время, когда все бытописания человеческие со всеми прославленными в них именами исчезнут навсегда, — останется одна книга Живота Вечного и вписанные в нее святые имена избранных и друзей Божиих. За счастье почитается в свете быть в связи с кругом людей великих и славных, знаменитых происхождением рода, сильных богатством и властью. Не высшее ли счастье быть в союзе и общении с целым миром духов праведников совершенных, с собором избранных и друзей Божиих, с которыми соединяет нас Церковь наречением имени одного из них? Настанет час, когда все наши земные связи пресекутся рукой смерти, когда никакое покровительство сильных земли нисколько не поможет нам. Один союз веры и любви во Христе Иисусе пребудет вечным, одно мощное заступление и ходатайство избранных и друзей Божиих может оказать нам действительную помощь и после нашей смерти, на самом суде Христовом.

Счастливым почитают человека, который имеет искреннего, нелицемерного друга, мудрого и прозорливого советника и наставника, верного и опытного руководителя в жизни. Насколько же счастливее мы все под благодатным покровом Святой Церкви, которая каждому из нас дарует в соименном нам святом такого друга, которого любовь и дружба не оставит нас ни в настоящей жизни, ни по смерти, такого наставника и руководителя, который премудрее и опытнее всех мудрых земли? В этом-то и состоит, братие мои, особенное преимущество нашего христианского имени, что с наречением его Святая Церковь соединяет нас родственным, преискренним союзом с соименным нам святым угодником Божиим, вручает нас его ближайшему надзору, хранению и руководству, подобно как в благоустроенных семействах чад юнейших поручают надзору и попечению старейших и опытнейших. С того времени соименный нам угодник Божий приемлет нас под свое особенное попечение и покровительство, становится нашим хранителем и защитником, наставником и руководителем, помощником в трудах наших, ходатаем нашим пред Богом и ближайшим для нас примером христианской жизни. С неба гораздо виднее все, что происходит на земле, и потому небесный руководитель ошибаться не может: нам должно с полной доверенностью предаться его водительству, стараться быть достойными его благих советов и наставлений, с благоговением прислушиваться к его вещаниям в нашей совести и сердце. Помощник, облеченный силой Божией, благонадежен: нам должно с твердым упованием притекать к его заступлению и просить его помощи. Ходатайство праведного много может и на земле, когда и сам праведник обложен еще немощью плоти; тем могущественнее оно на небе, когда он приял от Господа честь и славу предстоять пред Престолом Божиим и беседовать с Господом лицем к лицу. Пример святого неложен: ему должно последовать неуклонно, он верно приведет туда, где сам. Для сего-то и нужно каждому из нас изучать тщательно житие святого, которого имя на себе носим, чтобы всматриваться в него, как в зеркало, поверять по нему собственную жизнь свою, чтобы, подражая ему в делах благочестия и добродетели, усвоить себе мало-помалу его богоподобные свойства, сблизиться и сродниться с ним духом и сердцем своим, чтобы явиться достойным водвориться некогда вместе с ним в небесных обителях Царствия Божия.

Позаботимся же, братие мои, сохранить святое имя свое чистым и непорочным, чтобы не запятналось оно бесславием греха и бесчестием постыдных дел, чтобы прославленное Богом имя праведника не хулилось во языцех нашей порочной жизнью. И в человеческих обществах человек, опорочивший благородное имя низкими и бесчестными поступками, лишается всех прав и изгоняется из общества; тем паче лишен будет благодати и славы Божией и изгнан во тьму кромешную тот, кто опорочит святое имя своего небесного покровителя грехами и беззакониями. И на земле нередко даже родной отец отвергает своего сына, который порочной жизнью и бесчестными делами уничижает честь своего рода, бесчестит доброе имя своих родителей и предков; отвергается и от нас и не примет нас в свои вечные кровы небесный покровитель наш, если мы своей нечестивой и беззаконной жизнью опорочим его святое имя, прославленное Богом и на земле, и на небе. Так, грехи и неправды наши могут лишить нас всех преимуществ и чести, которых удостоились мы туне наречением нам святого и прославленного Богом имени христианского, и подвергнуть нас тяжкому осуждению на Страшном Суде Христовом. Горе нам, если на небе не узнают нас под тем именем, которым нарекла нас Святая Церковь! А не узнают, если о том не засвидетельствуют дела наши: «кийждо бо от своих дел или прославится или постыдится». Аминь.

(Из «Полного собрания проповедей» святителя Димитрия, архиепископа Херсонского)

748. Наша Небесная Заступница

«Да не забудут люди дел Божиих» «Софийский временник»

Слишком пятьсот лет назад в Москве совершилось достопамятное событие. Это было 26 августа 1395 года…

Утро, но жители Москвы уже на ногах и все стремятся на Кучково поле, — туда, где стоит теперь Сретенский монастырь. Что же такое случилось? Отчего народ, забыв все, взволновался до глубины души и пришел в такое движение? На Руси есть пословица: «Кто в море не бывал и бури не видал, тот Богу не молился». Значит, что-нибудь особое, необыкновенное грозило русскому народу…

Русский народ хорошо знал, что такое значит нашествие и погромы монголов. Голод, мор, война и землетрясения, соединившись все вместе, не причиняют такого вреда, как монголы. Русский народ не забыл еще погрома Батыева, не забыл страшного опустошения, обезлюдившего землю Русскую. Но вот, надвигалась новая грозная туча. Сперва глухо, потом все громче и громче стала носиться молва, что где-то там, в далекой Азии, «от заацких татар, от самархиньские земли, от Синие Орды, иже бе за железными враты, востал некоторый царь», который своей силой и нечеловеческой лютостью превосходит всех дотоле известных губителей. Мало и смутно знали о нем русские люди, но и то хорошо было им известно, что этот царь «горее давнего и пуще прежнего бысть лют разбойник». Каков ужас объял наших предков, когда они услышали, что этот страшный царь, «егоже некогда в повестех слышахом далече суща под востоки солнечными, ныне же близ яко при дверех…»! Кто же был этот новый страшный губитель?

Настоящее имя этого ужасного человека, беспощадно истреблявшего и людей, и то, что было создано тысячелетними трудами рук человеческих, — Тимур Ленг, что значило «Тимур Хромой», а наши предки называли его Темир Аксак, «еже протолкуется железный хромец». Этот Тимур Ленг или Тамерлан, собрав дружину и в лихих боях заслужив прозвание «богатыря», задумал покорить всю вселенную… Его неукротимая отвага приковывала к нему воинов. Заслышав привычный крик вождя, завидя взмах его кривой сабли, они бросались, как тигры, почуявшие кровь. В 1371 году, в 35-летнем возрасте, он владел уже землями от Каспия до Манчжурии. Страшные рассказы о его нечеловеческой свирепости леденили кровь в жилах. Подобно Чингизу, он заставил дрожать пред своим именем Азию и Европу, залил их потоками крови, разрушил города, истребил миллионы людей и заслужил, подобно Аттиле, прозвание «бича Божия». Вместо цветущих городов, окруженных роскошными засеянными полями, виноградниками и фруктовыми садами, Тамерлан оставлял развалины и прочные, на цементе, пирамиды из человеческих голов в назидание потомству. Граждане одного города выслали для умилостивления Тамерлана всех своих детей. При виде малюток, одетых в белые одежды и шедших навстречу ему с пальмами в руках и пением священных гимнов, в нем внезапно разыгрался губительный демон, он помчался вперед на своем коне. «За мной!» — крикнул он своей коннице. Несчастные родители со стен города с ужасом увидали, как их дети были растоптаны конскими копытами… «Мое имя ужасает вселенную, — хвалился свирепый завоеватель, — самая глубина морская не скроет врага от моей мести!» И вот, такой-то губитель явился в пределах нашего Отечества. Для святой Руси наступила грозная година. Русский народ еще не вполне оправился от прежних погромов, но что они значили, что значил даже свирепый Батый пред Тамерланом? Казалось, недавняя Куликовская битва была только напрасной тратой народных сил.

Великий князь Василий Димитриевич собирал полки, готовился к бою… Но, без сомнения, Тамерлана вовсе не пугали военные приготовления Московского князя. Не ждал себе спасения от человеческой силы ни сам князь, ни народ. По всей Русской земле возносились горячие молитвы к небу, все московские церкви были открыты с утра до глубокой ночи. Народ проливал слезы, постился, все готовились к смерти.

В это ужасное время Великий князь вспомнил о дивной иконе, находившейся во Владимире. То была известная теперь под именем Владимирской икона Пресвятой Богоматери, писанная, по преданию, святым евангелистом Лукой (читай о ней «Троицкий листок» № 587). И вот, Великий князь из воинского стана послал в Москву к митрополиту Киприану просьбу, чтобы он послал посольство за святой иконой во Владимир. Митрополит изумился такой просьбе князя: его самого в это время занимала мысль о перенесении святой иконы. Посольство было немедленно отправлено. 15 августа, в самый праздник Честного Успения, икона была поднята во Владимире. Владимирцы проводили свою великую святыню «честно, верою и любовию, страхом и желанием, с плачем и скорбию…». А 26 августа святую икону уже встречали в Москве. Можно сказать, что в этот достопамятный день у всех москвичей была одна мысль, одно желание — поскорее увидеть Пречистый лик Царицы Небесной, Заступницы народа православного… Весь город вышел на сретение Ее святой иконы. Окружая первосвятителя и весь его священный собор, густыми тучами толпился народ, — все, от мала до велика, со слезами, и не было человека, который бы не плакал, и со всех сторон слышалось моление к Матери Божией: «Не предай же нас, Заступнице наша, Надеждо наша, не предай нас в руки татарам!»

Несметные, необозримые полчища страшного Тамерлана, точно мрачные тучи, покрывали окрестности города Ельца в ночь на 26 августа. Сам грозный «владыка мира» покоился в великолепной ставке своей.

Бессменно, не смыкая глаз, князья и ханы Азии окружали ставку, охраняя сон грозного повелителя. Но ему нет сна от страшных видений. Видится ему высокая гора, а на ней дивные старцы с жезлами в руках, грозящие ему. Необъятный свод небесный над горой… Свет ярче солнечных лучей… И в свете том — дивная Царица, в багряных ризах сияющая паче солнца молниезрачными лучами. А в лучезарной выси небесной — бесчисленные воинства, готовые устремиться по первому мановению Царицы. Но Царица спокойно молится, простирая руки горе. Вдруг, грозно взглянув на него, Царица повелевает всем тьмочисленным воинствам обрушиться на него. Отчаянный крик раздается в царской ставке. Вбежавшие вельможи находят своего владыку в таком виде, в каком никогда не видали. Бестрепетный в виду смерти в боях, он теперь дрожал и стонал в полном изнеможении. Наутро свирепый завоеватель повелевает неожиданно всем сниматься и быстро отступать.

Неописуема была радость русских, когда они узнали о быстром удалении в Азию страшного врага. Узнав об отступлении Тамерлана, Великий князь поспешил возвратиться в Москву. Здесь встретил его митрополит Киприан. В слезах возносили они вместе со всем народом благодарные молитвы пред чудотворным образом Матери Божией. А на том месте, где произошла знаменитая встреча, воздвигнута церковь во имя Пречистой Богородицы «Честнаго Сретения», да не забудут людие дел Божиих. В то же время установлено навсегда празднование Владимирской иконе Богоматери 26 августа.

А что же Тамерлан? Он излил свою злобу на уЛусах Кипчакской орды, на татарских городах, на Астрахани, на Азове. Он испепелил их. И нашествие Тамерлана, что грозило святой Руси страшной гибелью — принесло ей величайшую пользу: страшный враг христианства нанес смертельный удар ее вековому врагу — Золотой Орде…

749. Как встречать день Рождества Христова?

Вам известно, братие, как велика бывает радость и сколь многочисленно бывает собрание народа в тот день, когда празднуют рождение царя земного. Как вожди и начальники, так и все воины, облекшись в самые лучшие одежды, препоясавшись дорогими, златом сияющими поясами, спешат тогда предстать в блистательнейшем великолепии пред лице царя своего. Они знают, что радость царя увеличится, когда он увидит особенную красоту их убранства, и что он тем больше возвеселится, чем больше они покажут усердия во время его торжества. (Царь, как человек, не зрит на сердце, и судит о расположении к себе только по наружным признакам, и потому, кто больше любит царя, тот одевается тогда в светлейшие одежды.) Кроме того, знают они, что царь в день рождения своего бывает особенно щедр и раздает весьма много милостей не только вельможам своим, но и тем, кои в доме его почитаются людьми низкими и презренными — посему и стараются предварительно наполнить его сокровищницы различным богатством, дабы он, желая раздать милости, мог раздавать их щедро, так чтобы скорее истощилось в нем самом желание к раздаянию милостей, нежели оскудело его богатство. Все это они делают с усердием, потому что и сами надеются получить за то великую награду.

Братие! Если сыны века сего ради временной чести встречают с таким приготовлением день рождения земного царя своего, то как должны мы сретать день рождения вечного Царя нашего Иисуса Христа, Который за наше к нему усердие наградит нас не временной, но вечной славой, и сподобит нас чести не земного начальства, которое переходит к преемнику, но Небесного Царства, которое не имеет преемника? А каково будет нам воздаяние, о сем говорит Святое Писание: «Ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его» (Ис. 64; 4. 1 Кор. 2; 9).

Какими же одеждами мы должны украсить себя? Я говорю «себя», то есть души наши, потому что Царь наш Христос не требует великолепия одежд, но приверженности душ; не смотрит на украшение тела, но зрит на сердце служащих Ему; не дивится блеску тленного пояса, коим препоясуются чресла, но восхищается непобедимым целомудрием, которое связует стыдом греховные вожделения. Итак, потщимся явиться пред Ним искусными в вере, облеченными в милосердие, благоустроенными в нашей жизни: кто искреннее любит Христа, тот пусть светлее украсит себя соблюдением Его заповедей, дабы Он видел, что мы истинно в Него веруем, являясь в таком великолепии во время торжества Его, и тем больше бы радовался, чем больше зрел бы в нас плод чистоты духовной. Уцеломудрим же заранее сердца наши, очистим совесть, освятим дух, и в чистоте и непорочности станем сретать пришествие Всесвятаго Господа, дабы день рождения Того, Кто родился от Пречистой Девы, празднуем был непорочными Его рабами. А кто является в оный день нечистым и оскверненным, тот не чтит Рождества Христова, — тот хотя телом и присутствует при торжестве Господнем, но духом своим далек от Спасителя. Нечистый не может иметь общения со святым, скупой — с милосердым, растленный — с девственным, а если он, недостойный, вступает в такое общение, то тем еще более оскорбляет того, с кем входит в общение, потому что не знает самого себя. Желая казаться усердным, он на самом деле является дерзким, как тот упоминаемый в Евангелии человек, который, будучи зван на брачный пир, осмелился войти в собрание святых, не одевшись в брачную одежду, хотя иной сиял тут правдой, другой блистал верой, третий светил целомудрием, — он один, имея нечистую совесть, при сиянии всех возбуждал только отвращение ужасным своим трепетом. И чем более блистала святость возлежавших тут праведников, тем очевиднее была скверна грешника, который, может быть, не произвел бы такого отвращения, если б не явился в сонме святых. Потому слуги царевы, связав ему руки и ноги, ввергли его во тьму кромешную, — не только за то, что он был грешник, но и за то. что, будучи грешником, присвоил себе награду, определенную святости (Мф. 22; 11-23).

Итак, сретая день Рождества Господа нашего, очистим себя, братие, от всякой скверны грехов, наполним сокровищницы Его различными дарами, дабы в тот святой день было чем утешить странников, облегчить скорби вдовиц и одеть нищих. Ибо хорошо ли будет, если в одном и том же доме, между рабами одного господина, иной будет веселиться, нося шелковые одежды, а другой унывать, ходя в рубище? тот пресыщаться пищей, а сей терпеть и холод и голод? И какое будет действие нашей молитвы, когда мы просим избавить нас от лукавого, а сами не хотим быть милостивы к своим братьям? Будем подражать Господу нашему. Если Ему угодно было сделать бедных вместе с нами участниками небесной благодати, то почему им не участвовать с нами же в земном богатстве? Братья по Таинствам не должны быть чуждыми друг другу по имуществу; мы вернее приобретаем чрез то ходатаев за себя пред Господом, когда своим иждивением питаем тех, кои приносят благодарение Богу. Бедный, благословляя Господа, оказывает пользу тому, при содействии коего благословляется Господь. Ибо, как Писание говорит, горе человеку тому, чрез которого имя Господа хулится; мир человеку тому, чрез которого благословляется имя Господа Спасителя нашего. Заслуга благотворителя такова, что он в доме своем оказывает милость один, а в церкви устами многих (получивших от него благодеяние) умоляет Господа, и чего сам бы не осмелился иногда просить у Бога, то по ходатайству многих получает неожиданно. Прославляя таковое вспомоществование наше, блаженный Апостол говорит: дабы за дарованное нам по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас (2 Кор. 1; 11); и в другом месте: да будет приношение благоприятно, и освященно Духом Святым (Рим. 15; 16). Аминь.

(Слово святого Амвросия Медиоланского)

750. Ищите и обрящете

Обрати мя, Господи, и обращуся. Имиже веси судьбами — спаси мя. Господи, хощу или не хощу, спаси мя!» — так взывают ко Господу души, жаждущие спасения. И Господь слышит сии вопли смиренных душ и устрояет спасение их своими неисповедимыми судьбами. Он Сам сказал: «Просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам» (Мф. 7; 7). А какое прошение самое приятное для Господа Бога, если не прошение о спасении грешной души?

За грешников Он пролил Кровь Свою на Кресте, — как же не желать ему спасения грешников? Только бы сам грешник того пожелал, а Господь всегда готов принять Его в отеческие Свои объятия, как сына заблудшего. Он и желание благое поддержит, и путь укажет, и средства ко спасению пошлет. Эти средства благодатные — в Церкви Его Святой, вне которой нет и спасения. Вот почему всех, ищущих спасения, Он прежде вводит к ограде Церкви Православной, и только в этом тихом пристанище соделывает их спасение. Кто на себе испытал таковую милость Божию, того слово бывает убедительней для других, которые хотя искренно желают себе спасения, однако же, еще колеблются и не знают, где вернее могут они найти его. Вот почему предлагаем здесь доброе слово бывшего старообрядца к своим собратиям, остающимся в расколе.

* * *

Братие по Христу! Во-первых, прошу простить мне, если чем-либо оскорблю вас в слове моем. Не буду входить в словопрения с вами, не буду доказывать всей неразумности ваших заблуждений, с которыми я так же, как и вы, бродил по житейской дороге, как в подземной тюрьме без свечи, имея проводниками вождей или слепых, или же разумеющих всю ложь своего учения, но ради мзды и корысти заслоняющих свет истинный. Я скажу вам, как Господь по неисчерпаемому Своему милосердию и по беспредельной Своей любви к нам, грешным, неисповедимыми путями, наказуя и милуя меня, призвал к Себе из мрака к свету. Не подумайте, что именуемые вами никониане прельстили меня какой-либо наградой. Нет. Тому свидетель Бог, ведущий все помышления наши!

Как тогда, когда я был старообрядцем, так и теперь по своей бедности я зачастую ложусь без ужина. Нет, братия, не люди, а за них Сам Бог наградил меня, даровав мне слезы раскаяния, примирив меня с совестью и указав мне путь ко спасению. Всем известно, да я и не скрываю в обличение моей совести, кто я и что я. Воистину, поношение в людиях и покивание главы ко языцех! Я был ревностным старообрядцем, верил слепо и не искал истины, даже закрывал глаза и затыкал уши, что делаете и вы доселе пред голосом истины, зовущим вас к разъяснению вашего учения, а вернее сказать, «тьмы раскола». Но я давно уже колебался, давно душа моя рвалась из мрака к свету. Отец же гордыни, диавол, всеми силами старался удержать меня в богопротивном расколе, указуя искать истины у лжепастырей ваших, Но Господь, воистину милосердый, наказуя меня на пользу, смирил меня бедностью. Я уже готов был впасть в отчаяние, как Господь послал мне милость в лице человека, который поддержал меня, принял в дом и в свою семью как родного, и я вздохнул свободно. Его жена, заменившая мне мать, дала мне Святое Евангелие, которое я читал и читаю днем и ночью.

Тут-то и было начало моего вразумения: я обратился к Богу и Пресвятой Матери Божией и умолял простить мне заблуждение, просветить меня светом Евангелия, наставить меня на стезю заповедей Божиих и научить меня творить волю Его Святую. Душа моя просила облегчения и очищения грехов в Таинстве Покаяния и общения со Христом в Таинстве Причащения Тела и Крови Его, и я молил Бога открыть мне путь ко спасению, куда мне идти: к наемнику ли австрийского священства, или к пастырю Церкви Христовой? Я решился, было, писать ко владыке, епископу Гурию, но, как древле Гедеон, осмелился я, многогрешный, вопросить человеколюбивого Бога, прося показать мне жребием волю Свою. Написал два билета, первый — «обратись вспять и останься в старообрядчестве», второй — пиши (то есть ко владыке, епископу Гурию) и с верою приступи ко Христу», а на обороте обоих — «Господи, призри на мя и помилуй мя». Положил эти билеты на ночь во Святое Евангелие, на то место, где сказано: «грядущаго ко Мне не иждену вон». Помолившись, я положил Святое Евангелие пред иконой Пресвятой Богородицы. Утром, после молитвы, вложил я оба билета в картонку и, закрыв тщательно, помешал и вынул, глядя на образ Богоматери с молитвой: К Тебе прибегаю и спасения требую. И что же? Вынул номер второй — «пиши и с верою приступи ко Христу!» И вот, не зная как приступить к делу, не зная доступа и не надеясь на прием, в восемь часов вечера в тот же день я стоял пред владыкой, епископом Гурием…

И не хочу таить от вас, старообрядцы, получил я от него награду. Он наградил меня взглядом, в котором ясно я прочитал, что он не гнушается мной и радуется за меня пред Богом. Он наградил меня еще тем, что троекратно благословил на доброе дело и послал, по желанию моему, в единоверческую, так называемую «благословенную церковь», и не только ничего не сказал против двуперстного креста, а напротив, благословил меня молиться тем крестом, какой я издавна привык слагать.

И вот я, по милости Божией, присоединился к Святой Церкви, поговел и удостоился принять Тела и Крови Христа Спасителя, и это был первый радостный день на 32-м году моей жизни! Знаю, вы скажете, что я погрешил и погубил свою душу. Тогда пусть пастыри и учители ваши ответят за мою душу пред Богом, ибо их обязанность была наставить меня, утвердить во истине и доказать пред всеми, тем более пред никонианами, что они правы, а я заблуждаюсь. Но так ли поступали они, эти ваши пастыри? Нет. Еще за два года до своего обращения в лоно матери нашей, Православной Церкви, я перестал посещать австрийский дом молитвы, не бывал на исповеди и не принимал хотя бы подобия Телу и Крови Христовых. Хотя я нередко виделся с ними, и особенно часто с своим лжепастырем, но все они, зная, что с меня взять нечего, бежали от меня, как наемники, оставляя чужую для них овцу на произвол судьбы. Но какой же это пастырь добрый, который видит заблудшую овцу и не радит о ней? Как наемники поступают лжепастыри и лжеучители ваши и теперь. Они боятся публично отстаивать свои убеждения и, как мыши, прячутся в свои норы. Как бы о них сказал Господь: Всяк делаяй злая, ненавидит света, и не приходит к свету, да не обличатся дела его, яко лукава суть (Ин. 3; 20).

Не так шли первые христианские пастыри к распространению веры Христовой и утверждению в ней детей своих духовных. Они слагали головы свои под мечом и гибли на кострах, а ваши лжепастыри не хотят и слова вымолвить в защиту своей мнимой истины пред православными учителями. Не лучше ли всем вам покаяться, уверовать во Евангелие и прийти к Церкви Христовой, которая одна обладает правдой, миром и радостию о Духе Святем. Иначе горе вам, по слову Христову: «Горе миру от соблазн: нужда бо есть приити соблазном: обаче горе человеку тому, имже соблазн приходит» (Мф. 18; 7).

Если ты пастырь истинный, то зачем бежишь? Иди пред стадом и не заботься о том, что сказать, ибо писано: «не пецытеся, како или что возглаголете: дастбося вам в той час, что возглаголете. Не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего глаголай в вас» (Мф. 10; 19-20). Увы, вы боитесь обличения темных деяний ваших! Итак, братие по Христу, молю вас: «познайте истину, ибо где нет Церкви, нет свящества, нет Таинств, нет Тела и Крови Христа, — там нет спасения. Тако глаголет Господь: аминь, аминь глаголю вам, аще не спеете Плоти Сына Человеческого, ни пиете Крове Его, живота не имате в себе… Ядый Мою Плоть, и пияй Мою Кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем» (Ин. 6; 53,56). Но кто вам даст Тело и Кровь Христа? Подумайте! Может ли простой человек совершать столь великое Таинство? Взять же Тела и Крови Христа, кроме Церкви, негде, и посему в ваши уста не внидет жизнь от Источника бессмертия. Служение ваших лжепастырей есть токмо кощунство, за которое вы будете тартару в радость.

(Из «Самарских епархиальных ведомостей»)

The post Троицкие Листки (700 — 750) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (651 — 699) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

651. «Уготовайте путь Господень!»
652. Слово к распутному сыну («Но плоть его в нем болит, и душа его в нем страдает» (Иов. 14; 22))
653. Почему мы не боимся Страшного Суда?
654. Похвала святым пустынникам
655. Слово умилительное о покаянии
656. Обращение Евдокии
657. Слово неграмотным о грамотности
658. Беседа на первую заповедь Божию
659. Беседа на вторую заповедь Божию
660. Мученица целомудрия
661. Радуйся, Благодатная!
662. О чем плакал Господь наш, входя в Иерусалим
663. Христов пример смирения
664. Что такое артос?
665. Святой Павлин Милостивый
666. Почему Господь наш не остался на земле по Воскресении
667. На 9 (22) мая
668. День светлой радости царевой
669. Поклонение Святой Троице
** Пребывает ли в нас Дух Святый
670. Согласны ли между собой старопечатные книги?
671. Из грешника — мученик
672. Лето
673. Отчего засухи и непогода?
674. Целитель всемилостивый
675. Преподобный Прохор Лебедник
676. Что делать в праздник?
677. Слово о Царстве Небесном
678. Христос грешную душу к Себе призывает
** Воздыхания грешной души ко Христу Сыну Божию
679. Изречения Варнавы Неподобного
680. Была ли нужда в исправлении Богослужебных книг?
681. Власть за послушание
682. Пророчество Богоматери о Самой Себе («Отныне ублажат Мя вcи роди» (Лк. 1; 48))
683. Горе нашему нечувствию!
684. В поучение невесткам и свекровям
685. Господь любит праведных
686. Благовестие Архангела отцу Предтечеву
687. «Немощи немощных носити» (Рим. 15; 1,2)
688. Сергиев день
689. Читайте, братие, Слово Божие
690. Четыре святые Параскевы
** 1. Параскева мученица
** 2. Параскева преподобномученица
** 3. Параскева преподобная
** 4. Параскева великомученица
691. Что такое великая ектения?
692. Церковное пение
693. Первородное исчадие греха
694. Осенние думы
695. Не суди бедняка, а подай ему
696. В чем корень пьянства?
697. Всемирная слава святителя Николая
698. Все должно и можно делать во славу Божию
699. Певец покаяния у яслей Христовых

651. «Уготовайте путь Господень!»

«Глас вопиющаго в пустыни: уготовайте путь Господень, правы творите стези Его» (Мк. 1;3)

Глас, который воззвал в пустыне, слышится в городах, проповедуется в церквах, разглашается по всей поднебесной, звучит в ушах людей великих и малых, старых и юных, богатых и убогих, устрашает души сидящих на престолах, пронзает сердца лежащих на гноище… Сей глас сокрушает ливанские кедры, потрясает каддийские дубравы, равняет с дебрями высокие горы… Он грозно взывает: уготовайте путь Господень, правы творите стези Его! А псалмопевец побуждает нас внимать сему гласу: «Днесь аще глас Его усышите, не ожесточите сердец ваших» (Пс. 94; 7, 8). Итак, будем внимать сему гласу не для того только, чтобы его слышать, но и для того, чтобы его послушаться, чтобы на деле исполнить то, что он повелевает нам. А он повелевает нам приготовить прямой путь, по которому пришел бы к нам Господь, а мы могли бы прийти к Нему.

Когда царь захочет посетить какой-нибудь, хотя бы и самый незначительный, город, то жители этого города всячески стараются, чтобы путь к ним был удобный: они исправляют дорогу, где топкое болото, там наводят мосты, холмы срывают, рытвины засыпают, неровные пути делают гладкими. А когда царь уже приближается, то отворят городские ворота для встречи его, с радостью встречают его, поклоняются и приносят дары. — Господь наш, Бог наш, Царь наш вечный грядет к нам и уже недалеко от нас, — надобно приготовить путь Ему. Сколько неровностей на нашем пути, которые препятствуют Господу придти к нам! Есть на сем пути и теснота — стеснение совести нашей от злого, окаянного нашего жития; есть и холмы — гордые помыслы, слова и дела; есть дебри отчаяния, а какое топкое болото наших нечистот греховных! Не один жалуется с Давидом: «Углебох в темении глубины, я погряз в глубоком болоте, и несть постояния» — не на чем стать (Пс. 68; 3). Все пути наши неровны, неудобны, а что всего хуже — наше сердце не имеет врат, чрез которые вошел бы в него Господь наш. Там, где были эти врата, мы воздвигли каменную стену ожесточения во грехах и тем затворили вход нашему Владыке Господу. Теперь Его Предтеча повелевает все это исправить: уготовайте путь Господень. Он поучает и тому, как уготовать: «Всяка дебрь исполнится, и всяка гора и холм смирится:… и острия в пути гладки» (Лк. 3; 5), то есть пусть будет устранено всякое неудобство, всякое препятствие. То же и Апостол советует: «Всяка горесть, и гнев, и ярость, и клич, и хула, да возмется от вас, со всякою злобою» (Еф. 4; 31).

Стеснена бывает наша совесть, исполненная всякого лукавства, в грешной совести нет простора для доброго помысла, тесно ему там. От сердца, то есть от совести злой, исходят помышления злая, убийства, прелюбодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы — все это исходит от сердца грешного, все это там зарождается. Тесно доброму семени быть среди терния, ибо когда терние возрастет, то заглушит его. Тесно овце быть среди волков, ибо волки растерзают ее. Вот так же тесно и всякому добру быть там, где родится и откуда происходит всякое зло. Тем паче тесно там пребывать Царю нашему Христу Богу. Агнец Божий не может пребывать среди скотских страстей наших. Источник чистоты и целомудрия не захочет оставаться в нас с застарелыми нашими грехами. Он отрясет прах от святых ног Своих и скажет: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23; 38).

Сию-то тесноту совести должно распространить. Если есть там терние греховное, то надобно вырвать его посредством исповеди и сжечь покаянием; если там есть волки хищные, то прогнать их жезлом страха Божия; если там страсти застарелые, то умертвить их подвигом самоумерщвления, и тогда придет к нам Бог наш, и не тесно вместится в нас со всеми Небесными Силами Своими. «Сердце — малый сосуд, — говорит преподобный Макарий Египетский, — но оно может вместить в себе все. Там и Бог, там и Ангелы, там жизнь и царство, там град Небесный, там сокровища благодати». Препятствуют Христову к нам пришествию холмы — горы гордых наших помыслов, гордых слов и дел. Не приходит смиренный Христос туда, где есть вознесенная гордыня, как говорит Писание: «нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч. 16; 5).

И Апостол говорит: «кое общение свету ко тьме. Кое же согласие Христовы с гордым велиаром» (2 Кор. 6; 15, 16)? Велиар, то есть гордость бесовская, которая бывает в человеке, — эта та самая гора Гелвуйская, упоминаемая в Священном Писании, на которую не сходит с неба дождь и роса. Так и на гордого человека не сходит дождь и роса благодати Божией. Кто возненавидел Христа, когда Он во плоти ходил по земле? Гордые князья и учители иерусалимские: «Еда кто от князь верова в Онь, — говорили они (Ин. 7; 48). Это они выискивали от Него, старались уловить нечто из уст Его, чтобы обвинить Его. Кто предал Христа на смерть? — Гордая синагога иудейская, почитавшая себя святой, а Христа называвшая грешником: «мы вемы, яко Человек сей грешен есть» (Ин. 9; 24). Кто распял Христа? Гордый Пилат. Итак, — проклята от Бога гордость, как гора Гелвуйская была проклята от Давида, — да не сходит на нее роса Божией благодати и дождь милосердия! Не приходит туда Христос, где видит гору гордости велиаровой. Пусть же эта гора гордыни в нашем сердце будет унижена посредством смирения, а понизить или срыть ее можно только той лопатой, которой копают могилу, то есть, памятью смертной, поминай последняя твоя!

Ничто так не смиряет человека, как память смертная. Хорошо понимал это святитель Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский. Он велел готовить себе могилу, но не оканчивать ее, и приказал мастерам, чтобы они каждый нарочитый праздник приходили к нему и пред всеми громко говорили: «Могила твоя, владыко, доселе еще не окончена, прикажи докончить ее, ибо смерть, как тать, приходит, и не знаешь, в какой час она приидет». Так святитель Иоанн всегда готовился к смерти. Вот, когда горы и холмы нашей гордости будут срыты лопатой памяти смертной и уравняются с смирением, тогда будет удобен нам путь к нашему Господу.

Препятствует Его к нам пришествию и глубокая пропасть отчаяния. Когда нечестивый приходит во глубину зол, то предается нерадению, отчаивается в милости Божией и падает в еще большую пропасть беззакония. Вот сию-то пропасть и должно наполнить надеждой на милосердие Божие, зная, какое великое зло постигло Иуду за отчаяние, — Иуда больше согрешил, когда отчаялся, чем тогда, когда предал Христа. Двое отпали от Господа во время Его вольных страданий: Иуда и Петр. Петр спасен, а Иуда погиб. Почему же не оба спаслись и не оба погибли? Скажут, что Петр покаялся и потому спасся. Но Святое Евангелие говорит, что и Иуда раскаялся, исповедал свой грех пред всеми и сказал архиереям: «согрешил, предав кровь неповинную» (Мф. 27; 4). И однако же его покаяние не принято, а Петрово принято. Почему? Да потому, что Петр каялся с надеждой на милость Божию, а Иуда — с отчаянием. Погибельная пропасть — отчаяние. Надобно эту пропасть наполнить надеждой на Божие милосердие.

Читаем мы в «Патерике». Был один добродетельный муж, который был искушаем то гордостью, то отчаянием. Тогда он написал в своей уединенной, никому недоступной келлии — на одной стене все свои грехи, и тут же изобразил Страшный Суд Божий; а на другой стене написал свои добрые дела, с покаянием и слезами им соделанные, и тут же изобразил Милосердаго Отца, Который приемлет возвращающегося к Нему блудного сына, и Христа Господа, Который прощает все грехи плачущей у ног Его жене-грешнице и отверзает разбойнику рай. И вот, когда приходил к нему гордый помысл, он подходил к той стене, на которой написал свои грехи, и, перечитывая их, смотрел на изображение Страшного Суда, укорял и осуждал самого себя, как великого грешника, достойного геенны огненной, и смирялся помыслом, и плакал горько, ударяя в грудь свою. А когда приходил к нему противоположный помысл, помысл отчаяния, он обращался к той стене, на которой были записаны его добрые дела, и размышлял о великом, всеми грехами людскими непобедимом Божием милосердии, и таким образом гнал от себя отчаяние и укреплялся в надежде на Господа. Не вынесли бесы такого благоразумия его, явились ему воочию и сказали: «Не знаем, как бороться с тобой. Когда мы возносим тебя до небес, то ты восходишь до небес». Видите, как сей добродетельный муж смирял и понижал гору гордыни, как он наполнял дебрь отчаяния?

Препятствует пришествию к нам Господа и болото нечистот наших греховных. Постараемся осушить его воздержанием и намостим чрез него мост милостыней. А стену нечувствия и ожесточения нашего сокрушим умилением, по примеру мытаря ударяя себя в перси. Широко отверзем врата сердец наших любовью и усердием нашим ко Господу, и придет Он, и внидет к нам Царь славы, и воцарится в душевном нашем граде! Аминь.

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

652. Слово к распутному сыну («Но плоть его в нем болит, и душа его в нем страдает» (Иов. 14; 22))

Этими словами древней книги священной хочу я начать с тобой беседу мою. Не смотри на меня так неприязненно, так подозрительно. Зачем этот взгляд недовольный? К чему порывает тебя сердце твое, и к чему так гордо смотришь? (Иов. 15; 12). Не врага, не грозного обличителя ты видишь пред собой. Нет, пред тобой стоит тот, кого любил ты когда-то слушать, к кому ласкался ты когда-то со всей детской доверчивостью души твоей. Не говори в сердце своем: «Знаю, начинается проповедь, будут предлагать советы и наставления, предписывать разные скучные правила, устрашать угрозами». Что мне осталось советовать тебе, чего бы я уже не советовал? Что проповедовать, чего бы ты уже не знал? Что мне угрожать? Послушай, послушай меня, я буду говорить с тобой так, как говорил бы ты сам с собой, если бы хотя на одну минуту захотел ты войти в себя. Тело твое тужит о тебе, и душа твоя плачет по тебе. Что ты был? Что ты есть? И что будет с тобою?

Тело твое тужит в тебе, и душа твоя плачет о тебе, — ты совсем не тот ныне, что был прежде. Друг мой! Ты жил не так еще много, чтобы совершенно забыть свое счастливое прошедшее. Ты жил не так уже и мало, чтобы, с грустью вспоминая свое прошедшее, с чувством утраченного спокойствия не обратиться к блаженным дням невинного детства твоего. Обратись же, умоляю тебя, и душа твоя молит тебя об этом! Вспомни, ведь тогда, в эти дни блаженства твоего, тело твое не тужило в тебе! Оно было свежо и здорово, как прекрасный цветок от благородного семени, его питала и украшала рука доброй матери твоей, его берегла и согревала любовь и ласковая грудь отца твоего. Чело твое было чисто и ясно, на нем не видно было ни единой чуждой черты, а теперь как неприятно поражают эти черты на лице твоем, выражая надменность духа твоего! Твои глаза были добры и мирны, самые волосы твои не были так жестки и упрямы, как ныне… Помнит ли это тело твое? Ах помнит, конечно, помнит, что оно было легко и спокойно, как бывает спокойна совесть у доброго человека! Оно тогда не тужило, потому что было в согласии с тобой и с твоей душой. И душа твоя тогда не плакала о тебе. Чья душа лучше твоей могла радовать сердце твоих родителей, кровных и друзей твоих? Сколько прекрасных надежд подавали счастливые способности твои! Как быстро и правильно развивались они! Смотря на то, как равномерно и согласно раскрываются и действуют духовные силы твои, я думал и говорил о тебе: «Душа его стройна, как Псалтирь Давидова». Помнит ли душа твоя тот священный восторг, с которым ты внимал наставлениям друзей твоих? Помнишь ли ты те блаженные минуты, которые посвящал на прилежное чтение умных и благочестивых книг? И куда все это делось?

Поистине, мой друг, пришел диавол, сам диавол пришел и похитил тебя у нас, унес тебя из рая твоей невинности и блаженства. Что такое ты теперь? Не стану изображать той бездны, в которую низринулся ты, как дух отверженный. Но ты не запретишь мне сетовать о тебе вместе с твоим телом и душой. Тело твое тужит, и душа твоя плачет о тебе. Тело твое тужит, ты предал его тлению похотей прелестных. Несмотря на мнимое здоровье твое, тонкое обоняние благочестивого человека уже слышит, уже чувствует запах греховного гниения от плоти твоей. Надменно, но вместе и мрачно чело твое. Тоскливы очи твои, несмотря на буйный смех твой… С каким ужасом смотрю я теперь на эти когда-то добрые кроткие очи, вижу в них серый цвет, мутное движение, тусклый пламень страстей! Когда ты идешь, твои шаги подобны бегству отчаянного, который скорее спешит броситься в пропасть. Когда говоришь, — твой голос узника, едва слышный из-за стен темницы. Когда спишь ты, упоенный пьянством буйных страстей своих, твое дыхание, неведомо для тебя самого, превращается в болезненный стон страждущего. Как часто погружался я в глубокую и печальную задумчивость, слушая это тяжелое дыхание, совершенно похожее на оханье человека, который нечаянно упал в пропасть! Что все это значит, как не стоны тела твоего в тебе? Да, это оно тужит, оно жалуется, хотя ты и не слышишь, не чувствуешь этих стонов, этих жалоб его. А что мне сказать о том плаче, которым душа твоя плачет о тебе? Отнята от сей возлюбленной дщери возлюбленного Сиона вся красота ее (Плач. 1; 6). Потемнел чернее сажи боголепный вид ее так, что и не узнаешь ее (Плач. 4; 8). «Уморил ты жизнь ее в рове страстей твоих» (Плач. 3; 53). «Разорил ты все, чем она украшалась» (Плач. 2; 2). «Плачем плачется она в нощи, и слезы на ланитах ее» (Плач. 1; 10). О, зачем ты внес чужой огонь в сие святилище Божие?! Зачем поставил мерзость запустения на святом месте? Зачем превратил храм Господень в капище идольское, наполнил его истуканами разврата и нечестия? Доколе! Какую отраду нашел ты в страшном мятеже неистовых похотений своих, который добровольно воздвиг ты в душе и сердце своем? О, не обманывай себя, не старайся утаить от себя те мучения, которыми среди буйных твоих радостей мучится дух твой! Ты глубоко чувствуешь, и душа твоя ведает, что твое мрачное настоящее так же не походит на твое блаженное прошедшее, как жизнь падшего духа не походит на жизнь Ангела Божия…

Каково будет твое будущее? Ты не хочешь теперь устремить взора своего в мрачную даль грядущих дней. Но поверь мне, тело твое тужить будет, и душа твоя будет плакать о тебе. Не стану угрожать тебе праведным Судом Божиим, тебя осудит и уже осуждает собственная совесть твоя. Не буду говорить об ужасах ада, который ожидает всех нас, окаянных грешников, — он скоро откроется в душе и теле твоем. Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел, что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих (Иов. 15; 17, 18). Ты уже испытал гибельные наслаждения буйной и распутной жизнью, ты предал на посмеяние душу и тело свое, но ты еще не знаешь тех грозных сил, которые таятся в душе и теле твоем, и которыми душа и тело твое будут в день оный, темный и страшный, мстить тебе за свое посрамление. Ты не ведаешь еще страшной тайны беззакония, которая уже деется в костях тела твоего и в помыслах души твоей. Тело твое по-видимому здорово и тучнеет, но крепость его истощается. Самый разврат утончит его, дабы ты, сквозь тонкость его, яснее видел и ощущал все ужасы беззакония внутри себя. Ужели ты не замечаешь, что грехи твои обращаются в привычку, входят в плоть и в кровь твою, заражают душу и тело твое так, что в тебе как бы живет другое какое-то злое существо, которое настойчиво, неотвязно требует себе обычной пищи — привычных греховных наслаждений? Ужели не чувствуешь, как это злое существо насильственно влечет тебя к этим наслаждениям, хотя бы ты и не хотел их? Но поверь мне, друг мой, — если ты вовремя не остановишься, не вступишь в борьбу с этим злым навыком, то скоро наступит время, когда ты уже не сможешь с ним справиться. И плакать будешь, а все будешь грешить! Тайные пороки, которыми теперь наполняются кости твои, прирастут к сим самым костям и с ними лягут в землю (Иов. 20; 11). Никакая сила не в состоянии будет разорвать страшную связь между пороком и костями твоими. Зло, которое теперь сладко в устах твоих, как мед, превратится в желчь аспидов во чреве твоем, и твои нервы будут сосать в себя яд аспидов (Иов. 20; 12-16). Ты увидишь, и ты ни на одну минуту не будешь в состоянии не видеть, как беззакония твои ходят вслед за тобой, идут впереди тебя, издеваются над тобой днем, устрашают тебя ночью. Тогда, мой друг, небеса откроют нечестие твое, и земля восстанет на тебя (Иов. 20; 27).

Не питай в сердце своем злого помысла, будто я говорю тебе только для того, чтобы устрашить тебя мнимыми грядущими бедствиями. Для чего мне устрашать тебя тем, что бывает действительно, и что будет с тобою неизбежно, если ты не отстанешь от путей нечестия твоего? Горе тебе, сын распутный, легкомысленно старающийся превратить истину во лжу, горе тебе, если ты слышал слова мои и теперь не хочешь послушать их! Они увеличат осуждение твое и умножат муки твои, потому что ты знал их и не хотел послушать. Что остается мне, как не желать, да приидут на главу твою все предсказанные мною бедствия прежде смерти твоей, да постигнет тебя страшная участь сына блудного, чтоб ты имел время покаяться! Я знаю, как глубоко пал ты. Не слова, а только бедствия, только муки души и тела твоего могут спасти тебя от конечной погибели!

(Из «Воскресного чтения», 1840)

653. Почему мы не боимся Страшного Суда?

Вкушаю ли я пищу, употребляю ли питие или иное что-нибудь делаю, — всегда, кажется, гремит в ушах моих голос: «Вставайте, мертвые, и идите на Суд!» Так говорил один из учителей Церкви о самом себе, ибо до того его душа сроднилась с мыслью о Страшном Суде Божием. Что бы он ни делал, что бы он ни говорил, о чем бы ни думал, — эта мысль была с ним неразлучна.

Можем ли мы сказать о себе то же самое? Оглянемся на протекшую жизнь и скажем по совести: много ли найдется в ней таких дней, в которые мы хотя бы только по часу размышляли о том великом страшном дне, когда решится судьба наша на целую вечность? А если истина о Страшном Суде Божием так мало занимает нас, если мы не носим ее постоянно в душе нашей, то удивительно ли, что она так мало действует на нас? Удивительно ли, что она, несмотря на свою ужасную поразительность, не останавливает нас на пути погибельном и не заставляет жить так, чтобы нам не тягостно было услышать голос, который позовет нас на Суд Божий? Поминай, — говорил древний мудрец, — последняя твоя, и во веки не согрешиши. А разве мало мы имеем таких напоминаний? Вот, в душе нашей после греховного усыпления пробуждается совесть, зовет на суд с собой и грозно требует отчета в наших делах, — не ясно ли это напоминает нам о том великом Суде, на который позовет нас Бог?

Смотрите, природа нередко потрясается громами, бурями, землетрясениями. Не напоминает ли это нам о будущем великом превращении мира, о тех ужасах, которые будут предшествовать ужаснейшему из всех дней — дню Судному? Пусть же, христианин, память о Страшном Суде будет неразлучна с тобой, при каждом твоем деле, слове и мысли, — и ты не совершишь тех греховных действий, которые теперь творишь, и твои уста не изрекут тех праздных слов, которые теперь износят, и в твоем сердце не найдут места такие мысли, которых ты сам иногда стыдишься. Не каждый ли день Святая Церковь напоминает нам о Страшном Судище Христовом? Не каждый ли день и сами мы в своих молитвах вспоминаем о нем утром и вечером? Так отчего же сия святая истина о Страшном Суде Божием так слабо действует на нашу душу даже и тогда, когда, кажется, мы не забываем о ней? Оттого, братие, что она очень слабо запечатлена в душе нашей. Иначе откуда в нашей жизни такая несообразность с мыслью о Страшном Суде Божием? Вот, книга жизни нашей лежит пред лицем Бога Всесвятаго. В сию таинственную книгу записывается все, что мы делаем, что говорим, о чем думаем, — и раскроется эта великая книга пред лицем Бога, пред лицем всего мира, и будем мы судимы по этой книге навеки… О, думаем ли мы о ней? Помним ли? Если бы думали и помнили, то не нарушали бы так часто Закон Божий, не носили бы в сердце коварства, зависти, ненависти, вражды к своим собратиям, не осуждали бы ближних, не имея на то никакого права! И можно ли после этого сказать, что мы помним Страшный Суд Божий и веруем, что все, совершаемое нами, известно Богу Всеведущему? Осмелится ли кто пред лицом царя земного произнести что-либо для него оскорбительное, когда знает, что царь его слышит? Нарушит ли кто волю царскую, если уверен, что царь тотчас узнает об этом? Но вот, Царь Небесный все знает, все слышит, что мы творим, говорим или о чем думаем, — и во всем этом мы должны дать строгий отчет Ему, — а мы о том и подумать не хотим… Это ли вера наша? Все наши мысли, слова и дела раскроются пред лицом всего неба и земли, а сколько совершаем мы таких дел, которых сами стыдимся, сколько произносим грешных слов, сколько питаем в душе мыслей, которых по чувству стыда мы ни за что не решились бы открыть другим! Можно ли после сего сказать, что в сердце нашем глубоко запечатлена мысль о том, что все, совершаемое нами тайно или явно здесь, откроется непременно там? Решились бы мы хотя на одно дело грешное, допустили бы в свое сердце хотя одну мысль постыдную, если бы твердо верили, что все это будет непременно известно всему миру?

На Страшном Суде Божием от нас потребуют отчета во всей нашей жизни. После сего испытания мы пойдем или в рай Божий, или на вечные муки ада. Но, Боже мой! Сколько между нами есть таких людей, которые до того погрузились в заботы о настоящей жизни, как будто им никогда не расставаться с ней! Можно ли сказать, что такие люди верят в будущий Страшный Суд Божий? Запечатлей же, христианин, в твоем уме и сердце истину сего Суда Страшного, и она, как невидимая рука Божия, будет удерживать тебя от греха, как Ангел-хранитель поведет тебя по пути добродетели. Впрочем, наш ветхий человек нередко рассуждает так: «Правда, что Бог некогда позовет нас на Суд, что после этого Суда грешники будут наказаны, но ведь Бог бесконечно милосерд, Он не захочет погубить Свое создание. Он столько любит человека, что и Сына Своего Единородного предал смерти для спасения нашего. Станет ли Он наказывать за грехи временной жизни муками целой вечности?» Так наша беспечная природа греховная успокаивает себя надеждой на милосердие Божие! Но как неверна и как неосновательна эта надежда наша, если она ведет ко греху! Да, Бог бесконечно милосерд, никакое создание не в силах вместить в себя той беспредельной любви, того бесконечного милосердия, какое Бог имеет к нам. Но Он же и правосуден. В какой мере милосерд, в какой же мере и правосуден. Бесконечно Он милосерд, бесконечно и правосуден, кто дает перевес одному из сих совершенств, тот совсем извращает понятие о Боге, Существе совершеннейшем. По закону правды Божией, за всяким грехом должно следовать наказание; так оно и бывает еще здесь, тем более будет там. Потому-то Слово Божие и говорит, что «Бог судити иматъ вселенный в правду, судити имать в правоте» (Пс. 9; 9), что после Суда праведные пойдут в жизнь вечную, а грешные в муку вечную (Мф. 25; 34-36). Как же можно думать, что на Суде Божием нераскаянный грешник будет помилован, что там будет нас судить одно милосердие, а правосудие умолкнет? На что тогда и самый Суд? Указывают на заслуги Спасителя? Но Его заслуги будут ходатайствовать только за тех, которые принесли достойное покаяние; напротив, они еще более отяготят наказание тех, которые во зло употребили самую благодать Спасителя. Скажут, затем вечные муки за грехи временной жизни? Но посмотрите на законы человеческие, — как они судят о тяжести преступлений? Кто оскорбил равного себе, тот наказывается легче, чем тот, кто обидел начальника; а кто оскорбил царя, тот подвергается несравненно более строгому наказанию. Судите же сами, как тяжко согрешаем мы, когда своими грехами оскорбляем Бога, бесконечно великого! Бог бесконечно велик, потому каждый грех наш бесконечно тяжек; какое же должно быть и наказание за него, как не бесконечное? А сколько таких грехов у каждого из нас! Как же не сказать: правы суды Твои, Господи, осуждающие нераскаянного грешника на муку вечную! Никогда не опускай этого из виду, брат христианин, и воспоминание о Страшном Суде Божием будет удерживать тебя от грехов и располагать к добродетельной жизни.

«Но, — говорят, — если вечность мучений неизбежна, то ведь это еще не скоро будет, Суд не скоро настанет, еще можно успеть покаяться, чтобы не явиться на Суд виновным… Зачем спешить расставаться с любимыми привычками, зачем торопиться менять приятный образ жизни на трудную и скучную заботу о спасении души? Еще время впереди, успеем это сделать». Так нередко думает греховная беспечность человеческая, когда мысль о Страшном Суде Божием пробуждает в душе чувство необходимости покаяния. И сколько благих намерений не приведено в исполнение чрез эту надежду на будущее, сколько прекрасных дел не исполнено именно потому, что откладывали их все на завтра тогда, как их надобно бы было совершить сегодня? Удивительно ли после этого, что истина о Страшном Суде не производит в нас никаких благотворных действий? Мы успеем еще покаяться, говорим мы. Но, откладывая покаяние, не затрудняем ли его для себя еще больше? Умножая грехи, мы более и более ослабляем силы духа нашего и безрассудно думаем, что оставить грехи, состарившиеся с нами, так же удобно, как и те, которые не обратились еще в привычку. Страшный Суд Христов, говорим мы, еще не скоро настанет. Может быть, действительно, всеобщий Суд отдален от нас. Но для каждого из нас будет свой частный суд. Кто поручится хотя за один год, даже за один день своей жизни, что он проживет его? А после смерти — этот частный суд будет началом того, что окончательно совершится и последует на Суде Страшном. Что же мы выигрываем с нашей беспечной надеждой на отдаленность Суда? И кто даже уверит нас, что Суд Христов замедлит настать? Священное Писание не говорит нам этого, оно, напротив, убеждает каждую минуту ожидать Суда, ибо время, когда он настанет, неизвестно (Мф. 24; 36,42,44. 2 Пет. 3; 10. Откр. 22; 12). Блюди убо, душе моя, да не сном отяготишися, да не смерти вечной предана будеши!

(«Воскресное чтение», 1840)

654. Похвала святым пустынникам

Приклоните ко мне слух свой, послушайте меня несколько минут, я расскажу вам о жизни Отцов, обитавших в пустыне. Это те, которые, услышав голос Пастыря, тотчас познали благого Владыку. Это купцы, исшедшие искать доброго бисера. Поведаем подвиги возжелавших жить в пустынях на пользу всем слушающим о них. Неразлучны с нами преподобные Отцы, потому.что с нами всегда любовь их. Они всегда молятся о наших грехопадениях. Для всех людей они стали наставниками в добрых делах, сами же поучаются у своего Владыки. Скитаясь по горам, питаясь, как звери, они исполнены правды, потому что суть члены Церкви; не отличают себя от стада, потому что суть чада Святаго Крещения; сохраняют заповеди, будучи горячи верой. Когда честные иереи предстанут пред Святой трапезой совершать литургию, тогда они первые, простирая руки свои, приемлют с верою Тело Владыки, Который всегда есть и всегда с ними. Как голуби парят они по высоте, как овцы скитаются они в местах пустынных. Это искусные подвижники благочестия.

Перенеситесь же мыслью в пустыню, там увидите вы дивное и славное видение. Пойдем не медля, начертаем добрые и дивные образцы их жития. Когда преклонят они колена на молитву, тогда и меня, хилого, могут сделать крепким. Когда творят они молитву, тогда и моя мысль свободна и услаждается их кротостью и житием их. И если только один из них прольет облако слез за грехопадения мои, то немедленно будет услышан. Самому Христу уподобились сии святые. Христос никогда не отвращает сокровищ Своих от приходящих в девятый или в десятый час, но как благий Владыка дает равную плату и тому делателю, который потрудился с одиннадцатого часа в винограднике.

Приступим же и возьмем у преподобных Отцов любовь их, которая славнее и драгоценного камня, и славного смарагда, а вместо жемчугов — возьмем их веру. Очистим сердца свои, сделаем себе голубиные крылья и полетим, посмотрим на жилища оных мужей, которые оставили шумные города и возлюбили лучше горы и пустыни. Пойдем, посмотрим на их жилища и увидим, как живут они, подобно мертвецам, в гробах своих. Пойдем, посмотрим на их пищу, которой с весельем наслаждаются они на вершинах гор. Пойдем, посмотрим на их тела, одетые власами. Пойдем, взглянем на их рубища, в которых они радостно славят Бога. Пойдем, посмотрим на их лица, как они выражают скорбь, а веселят души. Пойдем, посмотрим, как Ангелы вместе с ними поют и славословят. Пойдем, посмотрим на их питие, растворенное их слезами. Пойдем, посмотрим на их стол, состоящий всегда из диких растений. Пойдите, посмотрите на те камни, которые они кладут под головы свои. Встретится ли с ними разбойник, тотчас падает пред ними, — ибо они всегда ограждены крестом. Увидят ли их дикие звери в их рубищах, — тотчас уступают дорогу и смотрят на них, как на великое чудо. Пресмыкающихся они попирают ногами, ибо они обуты верою правды. Когда видит их сатана — трепещет и с болезненными воплями бежит от них, потому что много раз терпел он поражение и перервал тысячи сетей, но не мог причинить вреда праведникам. Они не были, подобно нам, беспечны и неразумны, но все мужественно боролись со врагом, пока вконец не сокрушили сатану под ногами своими, в ничто обращали они все замыслы его и не робели от всех ухищрений его. Покажется ли им богатство, — они ни во что вменяют его, пренебрегают им и попирают, как камни, потому что имеют богатство на небесах со святыми Ангелами. Голод их не беспокоит, они всегда вкушают хлеб жизни — Иисуса Христа, сходящего со святых небес. Равно и жажда их не мучит, как в душе своей, так и на языке, они всегда имеют живой источник — Иисуса Христа.

Лукавый сатана не может ни одного из них поколебать помыслами, ибо основание их — на камне. Живут они в пещерах и пропастях земных, как в спокойных ложницах. Окрестные горы и холмы для них приятнее высоких стен. Трапезой служит им всякая гора и вся земля, а ужином — дикие травы. Обильное питье их — вода из источников, вино для них течет из расщелин камней. Храмом служит им собственный язык, которым всегда совершают они молитвы свои. Все двенадцать часов, из которых состоит день, идут у них на молитву Владыке их. Славословие, которое они воспевают на горах и в пещерах, — постоянная жертва их Богу. Они врачуют наши болезни своими молитвами, ибо они всегда молятся о нас. Они не думают о себе высоко, не ищут первых мест, они славу свою поставляют в смирении, подражая Иисусу Христу, обнищавшему нас ради бедных. Не дают они себе покоя в этом мире, потому что ожидают успокоения в том. Они скитаются со зверями, как птицы летают по горам. Но, скитаясь по горам, они сияют как светильники, и просвещают светом своим всех, кто с любовью к ним приходит.

Пустынные Отцы — стены твердые. Где живут они, там мир. Как голуби — увиваются они на холмах, как орлы — на высотах гор и в ущельях. Царям скучно бывает и в чертогах, а им весело в их подземельях. Преподобные Отцы носят власяницу и восхищаются ею более носящих багряницу. Они презирают дорогую одежду и по великому своему смирению предпочитают ей рубище. Они гнушаются гордыней и пламенно любят смирение. Ненавидят всякую славу суетного мира, и все люди прославляют их за смирение и кротость. Цари не имеют такого спокойствия, каким наслаждаются Отцы в пустыне, потому что их радость — Христос. Дикими травами питаются они в пустыне, как звери, потому что ожидают сладкого рая. Когда изнемогут, скитаясь по горам, ложатся на земле, как на мягком ложе. Немного заснут и спешат встать, дабы, подобно трубам, петь хвалы возлюбленному их Христу. Сонмы Ангелов всегда с ними, ограждая и охраняя их. Благодать Владыки никогда не оставляет их и не допускает врагу тайно напасть на них. Когда молятся они, стоя на коленах, из глаз их текут источники. Наступает утро — и они, как бы взявши крылья, облетают всю вселенную, ибо не имеют они, святые Отцы, постоянного жилища, оно для них в Едеме. Где застигнет их вечер, там они и остаются; где застанет ночь, там и ночуют.

О могилах не заботятся, ибо они уже мертвы, распявши себя миру из любви ко Христу. Где кто кончил пост свой, там для него и могила. Многие из них молились, подвергшись на землю, и тихо почили пред Господом. Другие, стоя на камнях, отдали души свои Владыке. Иной умер просто, ходя по горе, и то место было для него гроб и погребатель. Иной сам себя приготовил к погребению и уснул, по благодати Господа. Иной, вкушая траву, почил за своею трапезою. Иной стоял на славословии, и смерть пресекла глас его. Иной стоял на горе, читал псалмы и молитвы, но пришла смерть и запечатлела поющие и молящиеся уста его. Теперь ожидают они гласа, который некогда разбудит их, и тогда процветут они как цветы благовонные.

Когда повелено будет земле отдать мертвецов, они произрастут и процветут как лилии. За труды, которые понесли они из любви ко Христу, Господь даст им жизнь вечную. Вместо власов украсит Он их венцом славы; за власяницы, в которых подвизались они, облечет их славной брачной одеждой; за траву и воду, которыми они питались, будет Сам их пищей и питием; за ущелья земные, в которых обитали они, Христос введет их в великий рай. За то, что они терпели в мире скорбь, даст им великую радость. Словом, нельзя изобразить того веселья, в которое внидут все святые за то, что несли здесь добровольную скорбь, подвизались против нечистых страстей, победили врага, сохранили заповеди Бога Вышнего. За то и Ангелы святые ублажают их и говорят им: «Блаженны вы, которые всецело сохранили в сердцах своих любовь ко Христу и с совершенным терпением направили ладью свою по заповедям Всеблагого Владыки Христа. Войдите теперь в тихое пристанище, насладитесь Христом, Которого возлюбили. Радуемся и мы с вами, блаженные, что избежали вы сетей врага, пришли ко Христу, венчавшему вас, и сделались наследниками Его Царствия, немолчно славословя Святую Троицу, Которой подобает всякая слава, честь и поклонение во веки». Аминь.

(Из творений преподобного Ефрема Сирина)

655. Слово умилительное о покаянии

Возлюбленные о Христе братия! Богатство проходит, слава исчезает, красота увядает, все изменяется, все как дым, как тень проходит и как сон исчезает. Посему-то Соломон и сказал: «Суета суетствий, всяческая суета» (Еккл. 1; 2). Посему-то и Давид воспевал: «образом (подобно призраку) ходит человек, обаче всуе мятется». Подлинно, всуе мятутся те, кои любят хлопоты настоящей жизни. Подлинно, всуе мятутся, волнуются, всуе тревожатся те, кои собирают и накопляют то, что скоро погибнет и чего с собою унести не могут, — все оставим здесь, нагими, как родились, пойдем к грозному Судии. Оставив здесь все сокровища, собранные нами, пойдем в жизнь будущую действительно ногами, с одной скорбью в сердце, со слезами на глазах, с сокрушением души, со страхом и трепетом, с унылым лицом, с поникшими к земле очами, с одними тяжкими воздыханиями — и предстанем пред страшное судище, где нет никакого лицеприятия, где нет никакого ходатайства и заступления. Пойдем к такому грозному и страшному Судии, пред Которым Ангелы трепещут, престолы трясутся, где раскроются книги наших деяний, где течет река огненная, где червь не усыпает, где тьма непроницаемая, где скрежет зубов непрестающий, слезы неиссыхаемые, стоны и воздыхания непрерываемые, плачь неутешный, где нет ни утешения, ни отрады, но печаль, скорби и горести, где будет Суд без милости, где всякий из нас должен дать отчет во всех делах, словах и мыслях своих.

Поистине, братия мои, тогда настанет страх и ужас, каких никогда еще от начала мира и до сего дня не было и не будет. Тогда явятся Ангелы в грозном виде, вострубят трубы, спадут звезды с неба, затмится солнце, небеса свиются, вся вселенная придет в смятение. Тогда явятся Силы и Власти, Серафимы и Херувимы, все наднебесное и поднебесное, наземное и подземное восколеблется и потрясется. Гробы отверзутся, мертвые восстанут, судище поставится. Подлинно, тогда настанет время грозное, все придет в ужас и смятение, все покроется мраком сетования. Послушаем, что говорит об этом пророк Даниил: «видех в видении моем нощию, …дондеже престоли поставишася, и Ветхий денми седе, …Престол Его пламень огненный, колеса Его огнь палящь. Река огненная течаше исходящи пред Ним: тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему: судище седе, и книги отверзошася. …Вострепета дух мой в состоянии моем, аз Даниил, и видения главы моея смущаху мя» (Дан .7; 2,9,10,15). Если святой Пророк, видя будущий Суд, ужаснулся, то что будет с нами, когда мы предстанем на этот Страшный Суд?

Когда все, от востока солнца до запада, соберемся и предстанем, обнаженные, обремененные тяжестью грехов своих? Тогда язык богохульников будет гореть огнем неугасимым и никто не остудит его; зубы грешников будут сокрушаемы немилостивыми Ангелами; уста празднословов заградятся огнем; руки повешенные сребролюбцев содрогнутся; глаза, с похотением взиравшие, без милости исторгнутся. Ах, где будут тогда гнусные ласкатели? Где наши красивые и пышные наряды, дорогие перстни, шелковые одежды и льняные тонкие ткани? Где злато и сребро? Где наши веселости и вкусные вина? Где кони и сады, где дома каменные и курения благовонные? Где сокровища драгоценные? Где постели пуховые? Где будут те, кои нищих презирали, а себя бессмертными считали, сирот несчастных прогоняли, себя умнее всех ставили? Где будут те, которые с весельем, с пением и музыкой упивались? Где насмешники, ругатели, кощунники? Где будут те, кои страха Божия не имели, благочестию христианскому поругались, будущим наказаниям не верили, а себе бессмертие обещали? Где будут те, кои говорят: «да ямы и пием, утре бо умрем» (Ис. 22; 13)? Ах как они будут раскаиваться! Какие будут проливать слезы, — и никто их не утешит! Как будут воздыхать, и никто не избавит! «Горе нам, — воскликнут они. — Мы сами себя довели до такого несчастия, сами над собой посмеялись… Нам это говорили, но мы не слушали, нас увещевали, но мы не внимали, нам проповедовали, но мы не верили, слушали Писание, но сами себя обманывали! Праведен Суд Божий! Достойно и праведно мы осуждены! По делам нашим получаем награду! Горе нам, за минутное удовольствие мы терпим мучение! За нерадение осуждаемся в огонь неугасимый. Гонялись мы за суетной славой, и вот, лишились славы истинной. Предавались временным забавам и утратили райские утехи. Мы весело жили в мире, зато теперь страждем; а те, кои проводили жизнь в посте и воздержании, веселятся; кои сохранили себя в чистоте и целомудрии, ликуют в небесном чертоге. Кто плакал, тот здесь вечно утешается; кто все земное почитал за ничто, получил небесное блаженство. Одни мы, несчастные, страдаем, мы терпим наказание, и нет помогающего, мы рыдаем, и нет утешающего».

Как бы и нас, братие, не постигла та же участь, как бы и нам не пришлось издавать те же плачевные вопли вместе с теми грешниками в будущей жизни… Исправим жизнь нашу, прольем слезы покаяния, возденем руки наши к Могущему спасти нас и скажем из глубины сердца: «Иисусе Христе, спаси нас, погибаем!» Поспешим, пока солнце не зашло, пока двери милосердия Его не затворились. Когда наступит ночь, никто не работает. Когда двери затворены, можно услышать только грозный голос: «не вем вас» (Мф. 25; 12)!

Ах, возлюбленные, как мы презираем Бога, ни во что вменяем Его благодеяния! Как мы неблагодарны! Он благодетельствует нам, а мы не стыдимся. Он нас хранит и милует, а мы не страшимся нарушать Его заповеди. Вот настает время, вот приближается тот день, в который мы должны дать отчет во всей жизни. Удержимся от беззаконий, чтобы не проливать горьких слез. Перестанем питать взаимную зависть и ненависть. Не станем копить богатства и жить в роскоши. Начнем жизнь новую, в молитве, посте и покаянии. Теперь время покаяния и слез. Возгнушаемся греховной жизнью, станем чаще приводить себе на память день Страшного Суда Божия. Потрудимся здесь немного, чтобы там не подвергнуться вечному мучению. Время сокращается, конец приближается. Скоро все мы будем искать времени и не найдем его. Горе нерадивому, он, томимый жаждой, не найдет капли воды, чтоб остудить язык свой! Горе нераскаянному, он предстанет грозному Судии! Горе беззаботному о своем спасении, он предан будет злым Ангелам! Кто потеряет золото, тот может найти другое, но кто потеряет время, тот не найдет другого.

Братие, не будем угождать плоти, будем изнурять ее подвигами духовными; блажени плачущии, алчущии и жаждущии! Да и что есть тело наше, как не брение, прах и земля, которая должна опять обратиться в землю? Не будем обольщать себя пустой надеждой. Настанет, неотменно настанет Страшный день Суда. Сколько не запасаем мы себе богатства, но придет старость со всеми ее немощами, а потом нежданно застигнет и роковой час смерти, которого все боятся, все ожидают и о котором все так мало помышляют. Подлинно ужасна та минута, когда душа разлучается с телом; страшен тот час, когда слова на устах замирают, когда язык немеет. Плача достойное будет зрелище, когда в предсмертный час обратим мы свой взор туда и сюда и не узнаем своих друзей и братьев, а хотя и узнаем, не будем в силах беседовать с ними. Увидим вокруг себя сетующих детей и со скорбью сердца разлучимся с ними. Не до них будет тогда, только грехи будут терзать совесть нашу да тревога: как нам явиться пред лицем грозного Судии, и куда Он присудит нас? Тогда вдруг явятся грозные Ангелы, и мы содрогнемся, вострепещем, будем укрываться от них, но не сможем… Будем просить помилования, умолять их: «Ангелы Божии, помилуйте меня, пощадите, не ведите скверного к моему Создателю, не разлучайте с телом. Дайте мне время на покаяние, дайте вздохнуть, оплакать мои беззакония, заняться делами милосердия. Сжальтесь надо мною, я худо провел мою жизнь!» Но Ангелы ответят: «Бедная душа! Сколько времени ты провела в лености и теперь ли хочешь каяться? Уже закатилось для тебя солнце праведное, прошло время покаяния, все кончено, Бог велел тебе оставить этот мир и спешить в вечность. Уже нет для тебя спасения, тебя ждет мука вечная!»

Зная это, братие, будем заранее готовиться, загладим грехи истинным покаянием, не будем обманывать себя. Есть Суд, есть вечное наказание, есть огонь неугасимый, есть червь неусыпный, тьма кромешная, тартар и скрежет зубов. Сам Господь в Святом Своем Евангелии говорит о сем: небо и земля мимо идут, словеса же Моя не мимо идут. Грешники, убоимся Суда Божия, покаемся! Не говори мне: «Я вор, я убийца, Бог не примет меня; я любодей — Бог не услышит меня». Бог всех приемлет: и разбойника, и блудника, и мытаря. Только покаемся, только возопиим ко Господу: «Спаси нас, недостойных, имени ради Твоего Святаго! Отверзи нам двери милосердия Твоего! Ты Бог кающихся и надежда ненадежных, яко Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». Аминь.

(Из творений преподобного Ефрема Сирина)

656. Обращение Евдокии

«Живо бо слово Божие, и действенно, и острейше паче всякого меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным» (Евр. 4; 12), — так говорит само о себе Слово Божие. Словом Божиим весь мир из ничего сотворен. Словом Божиим в последний день мира мертвые восстанут на Суд. Словом Божиим всегда творились и творятся великие и славные чудеса. Велико чудо — воскресить мертвого, ибо только единому Богу возможно такое дело. Но не меньше чудо — воскресить душу, умершую грехом, и это дело для человека невозможно, а Богу вся возможна суть! Как бы глубоко ни пал человек, но если Сердцеведец Господь еще видит в его сердце хотя малую искру смирения, Он пошлет Слово Свое животворящее и коснется им сердца грешного, и воскреснет сей мертвец к новой благодатной жизни, как воскрес некогда по слову Жизнодавца Лазарь четверодневный.

Житие святой преподобномученицы Евдокии представляет тому разительный пример. И родом, и верой она была самарянка. Не было девицы прекраснее ее, но не было, казалось, и грешнее. Повсюду проходила слава о ее безподобной красоте и привлекала в Илиополь, где жила она (в Сирии), множество знатных и богатых, но развращенных душой юношей. Зато не было счета и богатствам ее. Кто бы мог подумать, что эта самарянка, богатая, развращенная, не верующая во Христа, чрез какой-нибудь год будет игуменией в одном из пустынных и бедных женских монастырей? Этого, конечно, и сама она не могла бы помыслить, но что невозможно у людей, то все легко и возможно для Господа. Он послал Слово Свое и исцелил душу гибнущую, возвал ее к новой жизни и соделал достойным сосудом Своей благодати.

Проходил чрез Илиополь один благочестивый инок, именем Герман, и остановился ночевать у своего знакомца, христианина, именно в том доме, где жила Евдокия. Его комната пришлась рядом со спальней великой грешницы, но только чрез тонкую деревянную стенку. Отдохнув немного, он встал на молитву и начал петь псалмы — обычное свое правило; потом сел, вынул из пазухи книжку, которую всегда неразлучно носил с собою, и стал вслух читать. Долго читал он Слово Божие о будущем Страшном Суде Христовом, о том, как после сего Суда праведники просветятся, яко солнце, в Царствии Небесном, а грешники пойдут в муку вечную, в огонь неугасимый. Богобоязненный инок читал с чувством и чтение часто прерывал глубокими воздыханиями. Богу угодно было, чтобы Евдокия проснулась при самом начале чтения. Никогда в жизни не слыхала она того, что теперь слышала. Сначала из простого любопытства она стала прислушиваться, стараясь не проронить ни одного слова. Выражения «грех», «праведный Судия», «ад», «вечное мучение», а, с другой стороны, слова «праведник», «любовь Божия», «рай», «вечное блаженство» — глубоко потрясли ее душу. В первый раз в жизни она почувствовала, в каком ужасном положении находится, невольный вздох вырвался и из ее грешного сердца. Чем больше она представляла себе множество грехов своих, тем больше устрашала ее мысль о Страшном Суде Божием, и она не могла заснуть до самого рассвета.

Наутро Евдокия послала пригласить к себе того, кто ночевал в соседней комнате. Старец пришел. Скрывая свое сердечное смущение, она спросила его: «Скажи мне, добрый старец, кто ты и откуда? И что это такое ты читал в прошедшую ночь? Ты меня удивил и напугал до крайности… Неужели правда, что грешники осуждены на огонь вечный? И если так, то скажи мне: кто же может спастись?» — Мудрый пустынник на все ее вопросы отвечал удовлетворительно; не оскорбляя самолюбия, заставил ее признаться в слабостях и пороках своих, показал ей, к какой погибели ведут богатства, неправедно собираемые и так же неправедно расточаемые, и, наконец, довел ее до того, что она пала к ногам его и слезно стала умолять его: «Возьми у меня, отче, сколько хочешь золота, только останься здесь на несколько дней, чтобы научить меня вашей вере христианской. Я раздам все мои богатства и пойду за тобою, куда хочешь, только бы мне спастись!» — Блаженный Герман отвечал: «Не нужно мне твоего золота; довольно с меня и надежды привести овцу заблудшую в Христову ограду. Я охотно останусь на несколько дней, а ты позови к себе одного из христианских пресвитеров; он крестит тебя по чину церковному, а потом все пойдет своим порядком». Немедленно призван был священник. Евдокия поклонилась ему до земли и объявила, что она желает быть христианкой. Удивленный иерей Божий спросил ее: какой она веры? — «Я самарянка, — отвечала Евдокия, — я всему миру была супруга, одним словом, я море всякого зла. Есть ли у Бога вашего милость для таких грешников, как я?» — Пресвитер отвечал, что для кающихся грешников есть у Бога прощение, только должно принять Святое Крещение, а для нераскаянных нет прощения, нет помилования. «Что же мне делать?» — спросила Евдокия. Пресвитер посоветовал ей раздать свое имение бедным и приготовиться к Крещению. «Сними с себя дорогие одежды, — сказал он, — надень худые, затворись в уединенной комнате, постись и молись семь дней, и тогда Христос Бог, мытаря оправдавший и грешницу помиловавший, помилует и тебя».

Евдокия так и сделала. Она приказала рабыням говорить всем, что ее нет дома, и на семь дней затворилась в своей спальне. Там в слезах и покаянии она оплакивала грехи свои и просила Господа помиловать ее. В седьмой день пришел к ней блаженный Герман. Увидев ее, бледную, исхудалую от поста, он стал ее спрашивать: как она провела эти дни? — Евдокия отвечала: «Семь дней я молилась и постилась по совету пресвитера и твоему, отче. И вот, в прошлую ночь осиял меня свет паче солнечного. Я поднялась с земли и увидела прекрасного, но и грозного юношу, одетого в белоснежную одежду. Он взял меня за руку и вознес выше облаков. Во мгновение очутились мы среди обителей судных; бесчисленное множество святых душ встречали и приветствовали меня с улыбкой светлой радости, называя меня своей сестрой. Вдруг на воздухе показалось страшилище, его вид был мрачен, как ночь, глаза горели как уголья, он скрежетал зубами, рыкал как лев и с наглостью попытался вырвать меня из рук моего бесплотного вождя. «Как? — кричал он, — ужели и эту отчаянную грешницу, всю землю осквернившую грехами своими, ты отнимаешь у меня, о Архистратиг Сил Божиих!? После этого собирай со всей земли грешников, не по-человечески, а по-скотски живущих, и веди их к Богу, а я сокроюсь в уготованной мне бездне вечных мук. Только где же будет правда тогда?» — И вот, когда он так неистово кричал, вдруг послышался свыше, от неизреченного онаго Света, голос: «Так угодно Богу милосердому, чтобы грешники чрез покаяние были восприняты паки в лоно Авраамово. Повелеваю тебе, Михаиле, Завета Моего хранителю: отведи ее туда, откуда взял ты, пусть она совершит подвиг свой, а Я буду с ней во все дни жизни ее». И Ангел Божий поставил меня опять в спальне моей. Тогда я осмелилась спросить его: кто он? — «Я князь Ангелов Божиих, — отвечал он, — на мне лежит попечение о кающихся грешниках. О, какая бывает на Небеси радость для Ангелов Божиих, когда какой-нибудь грешник приносит покаяние! Не хочет Бог, Отец Небесный, чтобы погибла хотя одна душа человеческая. Ведь человек создан по образу и подобию Божию, как же не радоваться нам его обращению?» — Тут Архангел оградил меня крестным знамением, я поклонилась ему до земли, и он вознесся на небо. Что повелишь мне делать, честный отче?» — закончила свой рассказ Евдокия. — «Прими знамение веры — Священное Крещение», — отвечал Герман. Он дал ей несколько отеческих наставлений о том, как достойно приготовиться к Крещению, и удалился в свою пустынную обитель. Евдокия наложила на себя строгий пост на несколько дней, молилась, плакала о грехах своих и, наконец, просила у епископа того города Святаго Крещения. Затем все свое богатство чрез того же епископа она раздала бедным и вскоре последовала в пустыню за блаженным Германом, который поместил ее в один из женских монастырей, а чрез одиннадцать месяцев после того она была уже избрана игуменией в той же обители девственниц.

Так могущественно было действие на ее сердце Слова Божия, которое она, по особенному дивному устроению Промысла Божия, нечаянно услышала! И сколько чудес она соделала! Она смягчала сердца звероподобных тиранов, воскрешала мертвых, внезапно поражала молнией гонителей христианства, крестным знамением умерщвляла ядовитых змеев и, наконец, скончалась страдальчески, спустя 55 лет после своего обращения, как смиренная агница Христова.

Братие мои! Будем и мы чаще, каждый день, хотя по нескольку строк прочитывать из Книги жизни, из Слова Божия, Священного Писания. В сей дивной Книге заключены глаголы Живота Вечнаго. Будем читать сии глаголы с верой в силу их благодатную, и они коснутся грешного нашего сердца и согреют его чувством умиления, и расположат нас к покаянию во грехах наших бесчисленных, еже буди всем нам благодатию Христовою, за молитвы преподобномученицы Евдокии! Аминь.

657. Слово неграмотным о грамотности

Старые умные люди сложили умную пословицу: «Ученье свет, а неученье — тьма». Они смотрели на грамоту, как на великий дар Божий. Но нелегко им доставалась эта грамота. В старину, бывало, и в городах редко-редко где отыщешь школу или училище для детей, а по селам это было дело почти неслыханное. Грамоте обучали детей кое-какие «мастера» этого дела из отставных солдат или старые дьячки, или же какие-нибудь девицы-келейницы. И какое это было ученье! Недаром сложилась другая пословица: «Корень учения горек, да плоды его сладки». Видно, несладко было учиться тогда! То ли теперь? Благодарение Богу за Его неизреченное милосердие к нам, грешным. Ныне, по милости Господней и по священной воле благочестивейшего Государя нашего Императора, и церковно-приходская, и земская, и всякие другие школы заводятся повсюду: и в селах, и в деревнях. Православный Царь, отец наш, сердце коего в руце Божией, помыслил в своем благочестивом духе: «Первая заповедь Божия повелевает всякому христианину непременно учиться Богопознанию. Но как могут выполнять эту великую обязанность люди безграмотные, люди не умеющие ни читать, ни писать, люди ничему не учившиеся, не учащиеся, которые и не могут учиться, потому что негде им учиться. Буду я учить мой народ, дам ему возможность и способ учиться, заведу по селам училища для детей добрых моих поселян». Помыслил так премудрый наш отец-Государь и повелел везде заводить школы и училища, особенно школы церковно-приходские, чтоб учились дети русского народа православного под благодатной сенью Святой своей Матери, Церкви Православной. Спаси, Господи, нашего Царя-батюшку за то, что он, отец наш, людям темным желает свет подать, велит им детей своих в ученье отдавать!

Да, православные, он желает вам свет подать, желает, чтоб дети ваши учились грамоте. Принимайте же с молитвой и благодарностью этот благодетельный свет, с усердием и готовностью отдавайте детей своих в научение, с радостью душевной исполняйте желание царское. Воля Царя — все равно, что воля Божия. Царь желает, чтобы вы обучали грамоте и Закону Божию детей ваших. И Бог то же самое повелевает в Законе своем: учите, наставляйте сыновей своих. И да будут словеса сия — заповеди Господни, — говорит Бог, — заповеди, которые Я заповедаю тебе, в сердце твоем и в душе твоей. И внушай их детям твоим, и говори о них, сидя в доме твоем, и идя дорогою, и ложась, и вставая (Втор. 6; 6, 7). Исполняйте же, с радостью душевной исполняйте благое желание царское. Оно откроет вам великий и ясный свет Божий, доставит великую пользу вашим душам, сделает вас не в пример счастливее и в быту домашнем, и в быту церковном, и в быту общественном. Посмотрите, Бога ради, на себя и подумайте. Вы обыкновенно говорите, что вы люди темные. Действительно, темные, и тот дом, в котором нет ни одного грамотного человека, хуже тюрьмы. Отчего в ваших домах беспорядок, неопрятность, нечистота, такая нечистота, что даже святые иконы покрыты пылью, подернулись паутиной? Отчего редкий из вас способен исправить какую-нибудь должность, какую возлагает на него общество? Оттого, что между вами так мало грамотных. У всякого еврея некрещеного в доме найдете вы его молитвенник, найдете заповеди, на его языке писанные, и он умеет читать, — а у вас в домах? Ни Часослова, ни Псалтири, ни даже маленькой азбучки, по которой бы можно было иногда прочитать краткие молитвы, — ничего-то нет! Да и на что они, когда не умеешь ими пользоваться? Молится человек пред святой иконой, а не смыслит даже того, что под ней подписано. Видите, как вы темны, как жалок ваш домашний быт? Как же вам не желать, чтоб дети ваши как можно скорее выучивались грамоте и могли читать вам добрые и благочестивые книги?

Сын, муж или брат чрез несколько безвестных лет прислал из полка письмо, — как бы хотелось самим прочитать это драгоценное письмо! Как бы хотелось вглядеться во всякое слово, во всякую букву, присланную любезным кровным воином! Но, увы, не умеем! Пойди, ищи умеющего, пойди, проси чужого человека, а, может быть, письмо-то такое, что не надо бы и знать его этому чужому человеку-то… К тому же, хоть и невелико одолжение — прочитать или написать письмо, а все одолжение, надобно чем-нибудь отблагодарить, какой-нибудь гостинец снести, а он бы и дома сгодился. То ли дело, если бы свой-то грамотей в доме был! Опять, видите, как жалко ваше положение? Как же вам не желать, чтобы дети ваши скорее учились читать и писать? Они тогда заменят вам ваши собственные глаза.

А что сказать о вас в быту церковном, в делах веры и благочестия? Не умея читать, вы очень смутно понимаете, а, пожалуй, иной и вовсе не понимает, в чем состоит истинное благочестие. Не всегда умеете молиться, как надобно, часто молитесь в тяжкий грех душе своей. Не умея читать, вы не можете хорошо и понимать, когда другие читают или учат вас, не можете твердо и долго помнить того, чему учат. Вы стоите, например, в храме Божием, слушаете чтение и пение церковное, а много ли разумеете? Увы, многие из вас не смыслят, что значит «Господи, помилуй!» Иному удается выучить с чужих слов молитву Господню «Отче наш «, но когда послушаешь это чтение — Боже милостивый! — что вы делаете из этой великой молитвы, в которой ни одного слова, ни одной буквы нельзя изменять! Как вы ее искажаете, как переиначиваете! О, какой это тяжкий грех! Горе людям темным, которые сами не хотят учиться, а еще большее горе тем, которые не хотят, чтобы дети их учились грамоте, которые потакают их грубой лени и неряшеству! Вам говорят церковные беседы, стараются предлагать поучения как можно проще и понятнее, — но все ли из вас понимают предлагаемое? Не больше ли таких, которые, по их глазам видно, не понимают ничего, как будто не им говорится? А есть много и таких, которые вовсе ничего не слушают. «Ин, стоя, дремлет, — говорит святитель Христов Димитрий Ростовский, — а ин скверная и злая помышляет, ин татьбу, ин убийства, ин прелюбодеяние и любодеяние, ин гнев и лесть ближнему своему, стоя в храме, замышляет». (Поучение в неделю Жен мироносиц). Разумеется, при таком стоянии самое понятное будет непонятным, самое необходимое — бесполезным, самое ясное — темным, и человек, пришедши в церковь Божию темным, выходит отсюда еще темнее и бессмысленнее. Если бы спросить вас: много ли поняли вы из поучений, которые слышали в церкви, — то оказалось бы, что или очень мало, или вовсе ничего. Что узнали, находясь в церкви, то потеряли по выходе оттуда, — а что удержалось в памяти по выходе из церкви, то забыли, когда пришли домой.

Но этой печальной потери, этого несчастного забытия никогда бы не было, если бы в ваших семействах было хоть по одному грамотному человеку. Прийдя домой и собравшись вместе, вы заставили бы его прочитать вам то, что слышали в церкви, выслушали бы еще раз, и другой, и третий; тогда и самая тупая голова многое удержала бы в себе. Заповеди Божии читаны в церкви из той самой книги, которую будут учить ваши дети, которую называют «Православным Катехизисом», — там же они и протолкованы.

Почему же не читать и не перечитывать их в доме? Стыдно нам, православным христианам, что мы не держимся добрых обычаев, которые есть у христиан неправославных, даже у некрещеных евреев. Придет праздник Господень, сходим мы в церковь, придем домой, пообедаем, а потом что? Немец, англичанин, даже жид некрещеный собирают в свои праздники всю семью свою, читают все вместе Слово Божие, ведут беседу о Боге, о делах Его, — а у нас что? Грустно и больно сказать, что творится у нас в эти святые дни. Иной раз невольно подумаешь: конечно, работать в праздники грешно, — за это Бог лишает Своего благословения те наши труды, которые творим и в будние дни; но не вдвое ли грешнее всякой работы проводить праздник так, как его у нас часто проводят? Когда больше всего видим мы пьянства, всяких безобразий, как не в праздники Божии? А отчего все это? От темного невежества, оттого, главным образом, что не любят у нас проводить время в чтении книг духовных. А как бы хорошо было, если бы в Божий день собирались вы, каждый в своем доме, да читали или слушали Слово Божие, Жития святых Божиих угодников, разные книги духовные и поучительные! А ведь это и теперь можно сделать! Отдавайте детей своих в школы церковно-приходские, или какие где есть, чтобы учились они грамоте. Зачем они растут у вас грубыми, как дикие звери? Неужели вам самим еще не опротивело крайнее невежество и слепота? Ведайте, что если какой отец или мать умеет только кормить своих ребят, но не умеет их воспитать, не хочет ничему научить, когда можно научить, — то такой отец и мать, такие недобрые родители — не родители, а развратители своих детей. Не доводите себя до такого страшного греха! Просвети очи и умы наши, Христе Боже, да не когда уснем в смерть и погибнем на веки! Аминь.

658. Беседа на первую заповедь Божию

«Я Господь, Бог твой, … да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх. 20; 2, 3)

Среди громов и молний с вершины горы Синайской слышится глас Господа Бога. Он возвещает Своему избранному народу Израиля Свои Божественные заповеди. В первой же заповеди Он открывает Самого Себя, Себя единого именует Богом истинным и глаголет: Аз есмь Господь Бог твой: да не будут тебе бози инии разве Мене! Я один Господь Бог твой, Бог истинный, Я, а не кто другой. Меня единого знай, Меня единого познавай. Я — Господь Бог твой, Который всегда был, всегда есмь и всегда буду. Я — Бог вечный. Я — Господь Бог твой, Который все соделал, все сотворил, все делаю и все могу сделать, что захочу: Я — Бог всемогущий. Я — Господь Бог твой, Который всех всегда миловал и милую, всем все подавал, подаю и буду подавать, что кому нужно, полезно и хорошо: Я — Бог всеблагий. Я — Господь Бог твой, который все видел, везде все вижу и всегда буду видеть, все везде и всегда ведаю, что было, есть и будет: Я — Бог всевидящий и всеведущии. Я — Господь Бог твой, пред Которым всякое зло и неправда есть мерзость, всякое добро и правда — приятны, Который судит все дела, слова и помышления людские по сущей правде: Я — Бог всеправедный, нелицеприятный. Я — Господь Бог твой, Который всегда и везде присутствую, везде все произвожу и всем управляю: Я — Бог вездесущий, бесконечный, Бог всегда одинаковый и неизменяемый, вседовольный, всеблаженный. Я — Господь Бог твой — Дух бестелесный, беспредельный, Дух чистейший и всесвятой. Меня единого знай, Меня единого Богом признавай.

Вот кто и каков Господь Бог наш. Не было, нет и никогда не будет никого и ничего выше и сильнее, лучше и прекраснее, совершеннее и святее нашего Бога истинного. В мире есть много вещей прекрасных, но вся красота целого мира не в пример хуже красоты Божией. Сила и крепость всего света — ничто пред силой Божией, Бог наш есть единая вечная истина и правда, единое вечное добро или благо, единая вечная красота неизреченная, которую нельзя ни рассказать, ни описать. Одним словом, Он есть единый истинный Бог наш: «Аз есмь, — глаголет Он, — Господь Бог твой: да не будут тебе бози инии разве Мене». Пусть не будет у тебя никаких других богов, кроме Меня, не имей, не почитай ничего за бога, кроме Меня, единого истинного Бога. Не говори, не думай, будто где-нибудь и когда-нибудь был иной какой бог или иные боги, кроме сего истинного Бога. Так заповедует Сам Бог, так учит тебя Святая Церковь Православная денно и нощно своим Символом: Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.

Поясню это тебе примером. Есть у тебя на земле отец, которого, положим, зовут Павлом. Ты так и говоришь, что твой отец точно Павел, а не Петр, не Василий; так и знаешь, что один он, Павел, есть подлинно отец твой, и что кроме него, нет и не может быть у тебя другого отца. Так рассуждай и о Боге. Когда слышишь Его святую заповедь: Аз есмь Господь Бог твой, — тогда и помышляй, и веруй, что кроме единого, во Святей Троице покланяемого истинного Бога, не было, нет и не будет, и быть не может никаких иных богов. Вот что значат слова первой заповеди Божией. Господь Бог повелевает сей заповедью, чтобы мы прежде всего и паче всего старались познавать Его и почитать Его.

Нельзя ничего знать, если не будешь учиться. Ты умеешь работать, а мы умеем читать и писать, — почему? Потому, что нас этому учили. Как же можно знать Бога, если не будем учиться познавать его? Познавай же Бога, во-первых, из Святого Слова Его, — читай или слушай Священное Писание, творения святых Отцов и учителей Церкви, читай и другие книги духовные и поучайся из них благочестию. Ходи чаще в церковь Божию, благоговейно слушай здесь чтение и пение церковное, прилежно внимай церковным поучениям о Боге и делах Его. Со вниманием слушай благочестивые разговоры о Боге и вере святой, где бы тебе ни пришлось слышать их; и сам чаще размышляй о дивных делах Божиих. Смотри на весь прекрасный мир Божий: как в нем все премудро Создателем устроено, как во всем видна благость и любовь Божия, Его всемогущество, Его вездесущие! И чем больше ты будешь познавать Его, тем больше будешь благоговеть пред Ним и почитать Его, тем крепче будет твоя вера в Него, надежда на Него, любовь к Нему.

Что значит веровать в Бога? Это значит всем сердцем принимать за истинную правду не только то, что можешь ты понять о Боге, но и то, чего понять нельзя, что, однако же, говорит о Себе Сам Бог, чему учит нас Святая Церковь Православная, что пишут о Боге святые Отцы, как рассуждают и изъясняют о Боге Богом поставленные пастыри и учители Церкви. Все то признавай, думай и говори, что оно есть сущая правда, несомненная истина, наука Божия, хотя бы чего ты и не понимал. Только тогда ты и будешь христианин православный, то есть правильно и по правде верующий в Бога. Например, ты не можешь хорошо понять: как Бог вездесущ, — то есть что Он везде, на всяком месте, в одно и то же время есть и присутствует весь, — весь Бог на Небеси и весь Бог на земли, весь Бог в храме и весь Бог в доме твоем, весь Бог со мною, с тобою, со всяким человеком в одно и то же время. Не можешь ты этого понять, потому что сам ты в одно время не можешь быть и тут, и там; когда стоишь, например, в церкви, то нет тебя дома. Но ведь Сам Бог говорит тебе, что Он есть Бог вездесущий, Святая Церковь учит тебя, что Он везде, на всяком месте и на всех местах есть точно так, как ты на одном месте. Поэтому ты и веруй, и принимай, что Бог наш есть Бог вездесущий. По сему примеру рассуждай и о прочем, например, что Он есть Бог всевидящий, всеслышащий, всеведущий, Бог везде сый и вся исполняяй. Всегда, везде и во всем полагайся на Бога, во всех добрых делах и честных трудах от Него ожидай помощи, всегда думай и говори: сам по себе я — человек слабый, ничего не могу делать, если Бог не поможет мне. Засеваешь, например, поле. Не говори: я тружусь, я хорошо обработал поле, вовремя посеял, — ничего не уродится, если ты сеял без надежды на Бога. Отправляешься ли в дорогу? Помышляй в себе: может случиться в пути неудача или беда какая, но Бог мне помощник и покровитель, с Ним, если пойду и посреди тьмы смертной, не убоюсь никакого зла. Заболел ты или кто из семьи твоей, или скот твой, — не сокрушайся, как язычник, неведущий Бога, а возверзи, возложи печаль твою на Господа и говори: да будет воля Твоя, Господи! И где бы ты ни был, что бы ни делал, что бы ни случилось с тобою, — всегда помышляй: Господь со мной, Он все видит и знает, и что Ему угодно, то и сделает со мной. Буди Его святая воля на все! Вот что значит надеяться на Бога.

А как надобно любить Бога, это показывает нам Сам Господь и Спаситель наш, когда говорит: «возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею» (Мф. 22; 37). То есть надобно любить Бога выше и больше всех людей и всех вещей на свете. Надобно любить Бога всем, чем только можешь любить: любить сердцем, любить душой, любить разумением, любить словом и делом, любить всегда, во всяких случаях и происшествиях нашей жизни. Ты веришь, что Бог лучше всего, сильнее всего, ближе всего к тебе? Значит поймешь, что Он должен быть тебе и милее всего на свете, что ты должен любить его прежде и больше всего. Спросишь: как сделать, чтобы любить Бога больше и выше всего? Слушай. Кого ты любишь на свете? Положим, любишь отца и матерь, жену и детей, родных и друзей своих. Хорошо, надобно любить и их, и всех людей. Но ты спроси себя и подумай: кто дал тебе отца и мать, жену, детей и все, что есть у тебя? — Конечно, Бог. Если же дал Бог, то и любить Его должно больше отца и матери, больше всего, что ты любишь, что тебе дорого на свете. Если Бога не станешь любить, то Он отнимет у тебя все, что дал тебе, что ты любишь больше Его. Хорош твой отец, хороша мать, хороши жена и дети, — ты и люби их. Но тут же обратись к Богу и всегда держи в уме: «Господи, как Ты благ и милостив ко мне, что дал мне, грешному, все хорошее! Люблю их ради Тебя, люблю Тебя больше их, потому что их Ты же мне дал!» Но у тебя нет отца и матери, нет жены с детьми, ты бедняк и сирота на свете? Что ж, тем легче для тебя любить Бога больше всего. Если ты сирота, то говори, как пророк: Отец мой и мать моя оставили меня, но Господь, приняв их к Себе, принял и меня вместо их, — стал моим Отцом. Возлюблю Тя, Господи, крепость моя! Если ты бедняк, одинокий, безродный, то помни, что и с тобою всегда и везде Бог: и в нужде, и в одиночестве, и в сиротстве, и в беспомощности, — всюду Он, милосердый, с нами, за нас и для нас. Как же не любить Его больше всего на свете? Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою, и всею мыслию твоею! Аминь.

(Из «Бесед сельского священника» («Воскресное чтение», 1848))

659. Беседа на вторую заповедь Божию

«Не сотвори себе кумира, и всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им» (Исх. 20; 4)

Так говорит вторая заповедь Божия, возвещенная народу израильскому на горе Синайской. Не делай себе никакого идола, истукана, не вытесывай из дерева или из камня, не вылепливай из глины, не выливай ни из меди, ни из железа, ни из серебра или золота, ни из какой вещи не делай себе идола. На небе, вверху, ты видишь солнце, месяц и звезды, поэтому не делай никакого идола подобного, похожего, изображающего солнце, месяц и звезды. На земле, внизу, есть птицы, звери, скот, люди, камни и деревья; в водах есть рыбы, змеи, морские чудовища, — не делай никакого идола, похожего и представляющего либо птицу, либо зверя и скота, либо человека, либо змею и рыбу. Не делай никакого идола, изображающего какую бы то ни было земную или водяную тварь, не кланяйся этим идолам, как богам, не служи им, как будто они были боги твои.

Слава Господу Богу! Между нами, христианами такое идолопоклонство — дело невиданное. Но были, да и ныне есть люди и целые народы, которые не знают истинного Бога, не умеют ни креститься, ни истинному Богу молиться. Эти бедные люди, не зная Бога истинного, Творца всех тварей, начали выдумывать богов ложных, стали покланяться твари вместо Творца. Одни, как слепые, подумали, что солнце, месяц и звезды суть боги. Другие, еще слепее тех, стали богами почитать умерших людей, птиц, волов, кошек, больших змей, крокодилов и другую всякую тварь. Наделали себе идолов, похожих на эту тварь, и кланяются им, как богам. Такие несчастные люди называются язычниками, идолопоклонниками, а их нечестивая вера — идолопоклонством. Видите, как несчастны и слепы те люди, у которых нет истинной веры христианской, которые не знают истинного Бога христианского, которые не учатся у нашей Православной Церкви Христианской. Благодарите же, православные, денно и нощно благодарите Господа, что вы христиане, а не язычники, родились в Православной вере, а не в еврейской, не в басурманской или идолопоклоннической, что выросли и живете, как дома, в Православной Церкви, которая вся украшена святыми иконами, образами истинного Бога Христа Спасителя нашего и Пречистой Его Матери, ликами великих угодников Божиих. Почитайте сии иконы и покланяйтесь им, потому что кланяться иконам святым и почитать их учит и повелевает нам сама Православная Церковь наша.

Что такое икона? Например, икона святителя Христова Николая чудотворца? Конечно, образ, лик святого Николая. Опять спрошу: только образ, лик святого Николая, а не сам святой Николай? Конечно, не сам, а только образ его. Икон святого Николая есть великое множество, а сам святитель Христов Николай чудотворец есть только один. Помни же, что всякая икона есть только образ того, что она показывает. Вот тебе пример. Когда ты смотришься в зеркало или в тихую и светлую речку, ты видишь там себя. Но ты знаешь, что в зеркале и воде не сам ты, а только образ, обличив твое. Так рассуждай и об иконах, то есть что они только образ, лик, обличие того, кто на них написан. Видишь, например, иконы Рождества Христова, Крещения, Воскресения — рассуждай, что сии иконы — только изображения того, как Господь во яслех возлежал, как Он крестился, воскрес. Видишь икону, изображающую Христа, распятого на Кресте, — опять рассуждай, что сия икона не есть Сам Христос, а есть только образ, показание того, как Христос Господь наш страдал, был распят и умер ради нашего спасения. Крестов Христовых есть также великое множество, во всяком храме по нескольку, но Христос, истинный Бог наш, есть един, на каком бы Кресте Он ни изображался. Видишь различные иконы, изображающие Пресвятую Деву Богородицу, икону Покрова ее, икону Казанскую, Владимирскую, Иверскую, — рассуждай, что все сии иконы — только образа, представляющие одну и ту же Пресвятую Богородицу, одну, хотя и в различных видах, потому что Она, Заступница наша усердная, в различных видах являлась людям, а как и где являлась, так на иконе той святой и написана. Итак, твердо знай и помни, что наши святые иконы — только лики, обличия святых Божиих, а не сами они. На иконах пишется лик Божий, изображаются великие дела Божии, лик Богоматери, лики святых угодников Божиих, но только их лики, а не Сам Бог, не сами святые угодники. Вот почему не почитать святые иконы есть тяжкий грех; равно и боготворить иконы, почитать их богами есть тяжкий грех.

Как же надобно почитать святые иконы? А вот как: «Почитай икону, а не боготвори; чти икону не иконы ради, но того ради, его же икона образует. Образу кланяйся, а ум и сердце возводи на первообразное, помня закон Седьмого Вселенского Святого Собора Никейского, яко честь образа восходит на первообразное» («Камень веры»). Проще сказать: в церкви ли, в доме ли, на пути ли встретишь святые иконы, тотчас перекрестись, кланяйся пред ними, лобызай их, нечистыми руками не дотрагивайся до них, ничего дурного и непристойного не делай при них, имей к ним любовь, усердие и благоговение, потому что все они — святые иконы, освященные Церковью, окропленные святой водой, все они — святыня церковная. Сказано: «Образу кланяйся, а ум возводи на первообразное». Это значит, глазами смотри на икону, а мыслию, умом своим помышляй о том, кто на иконе написан. Телом покланяйся образу, а душой и сердцем взирай, представляй себе того, чьему образу ты кланяешься. Молишься, например, ты пред иконой святителя Николая чудотворца и говоришь: «Святителю отче Николае, моли Бога о мне!» — а в уме держи, что ты просишь, молишь за себя не икону, а просишь самого святителя Николая. Представляй, что молит Бога о тебе не икона, а молит сам святитель Христов Николай. Молишься пред иконой Пресвятой Девы Богородицы и говоришь: «Пресвятая Богородице, спаси нас!» — и опять в уме своем, в мысли своей имей саму Пресвятую Богородицу и разумевай, что о спасении твоем ходатайствует не икона Богородицы, а сама Она, Пресвятая Богородица. Стоишь и молишься пред Честным Крестом Христовым и говоришь: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!» — и при этом помышляй и разумевай, что ты молишься не Кресту как Богу, что не Крест милует тебя, а милует и принимает твою молитву Сам Христос Бог наш, Коего только образ ты видишь на Кресте. Так молись и перед всякой иконой, так почитай и все иконы; в том и состоит разумное иконопочитание.

Возьмем пример. Ты получил письмо от отца, который давно разлучился с тобой и живет на дальней стороне. Тебе дорого это письмо, ты с любовью рассматриваешь оное, слушаешь и вслушиваешься в каждое слово, целуешь и бережешь его в почетном месте, и гневаешься на тех, кто вздумал бы взяться за него небрежно. Почему все это делаешь ты? Дело не в письме, а в том, что прислал его тебе отец твой родной. Глазами глядишь ты на письмо, а душой за письмом видишь своего отца. Смотришь слова, написанные в письме, а слушаешь самого отца. Словом, глядишь ты на письмо, но в то же время вся душа твоя, все сердце и очи твои не в письме, а в отце и с отцом твоим. Понимаешь ли теперь, как в одно и то же время можно глазами видеть одно, а мыслью, душой быть с другим? По этому же примеру рассуждай и о почитании святых икон. Молись, покланяйся, лобызай святую икону, но в то же время пусть все мысли твои, вся душа твоя и сердце будут с тем, восходят к тому, на кого икона указывает, или кто на иконе изображен. Вот чему учит нас вторая заповедь Божия. Так разумеет ее Святая Православная Церковь. Так, а не иначе разумел ее и святой пророк Божий Моисей, который сам слышал ее из уст Божиих. Запрещает она изображения ложных богов, а не изображения священные. Это ясно видно из того, что тому же Моисею, который написал со слов Божиих: не сотвори себе кумира, — ему же было сказано: «И сотвориши два херувима злата изваянна…» (Исх. 25; 18). Значит, священные изображения даже в Ветхом Завете не были запрещены. Мало того, даже были сделаны по Божию повелению, хотя тогда не было изображений Господа Бога Самого, потому что еще не явил Он Себя во плоти, как явил Себя Господь наш Иисус Христос в Новом Завете. Возблагодарим же Господа Бога и воздадим Ему поклонение, что Он, Всеблагий и Всемилосердый, не только дал нам познавать Себя и угодников Своих умом нашим, но сподобляет еще и видеть Себя и угодников Своих телесными нашими очами на святых иконах. Будем же молить Его неизреченное благоутробие, чтобы удостоил Он нас, грешных, видеть Себя и святых Своих угодников уже не на иконах, но лицом к лицу, в Небесном Своем Царствии. Аминь.

(Из «Бесед сельского священника» («Воскресное чтение», 1848))

660. Мученица целомудрия

Придите, юноши и девы, соберитесь, мужи и жены, послушайте дивную повесть о юной мученице Фомаиде, которая всем нам, мужам и женам, юношам и девам, подала достоподражаемый пример, — как подобает христианину свято хранить чистоту и целомудрие даже до смерти! Вот что повествует о ней одна древняя книга, называемая «Патерик скитский».

Она была достойная дочь благочестивых родителей, живших в городе Александрии, что в Египте. Добрые родители воспитали ее в страхе Божием и научили своим добродетелям. Ей было пятнадцать лет, когда ее выдали замуж за одного юношу-христианина. И жила она в доме мужа своего, отличаясь целомудрием, кротостью и незлобием. Там же жил и отец ее мужа, свекор ее, человек грехолюбивый и безнравственный. Его пленила девственная красота юной невестки, и он долго искал случая обольстить Фомаиду и склонить ее на грех. Он обращался с ней нежно и ласково, но невинная отроковица принимал эти ласки за любовь отеческую и нимало не подозревала свекра в худых намерениях. Муж ее занимался рыбною ловлей. Раз товарищи пригласили его ловить рыбу в ночное время, и он ушел. Жена осталась в доме одна с своим свекром. Грехолюбец воспользовался этим случаем и стал принуждать ее ко греху. Ужаснулась целомудренная невестка такому бесстыдству свекра и стала его уговаривать: «Что ты делаешь, батюшка? Сотвори на себе крестное знамение и уйди от меня, ведь это диавольское с тобою искушение!» Но старик не унимался и приставал к ней. Напрасно целомудренная невестка и умоляла, и заклинала его оставить безумное намерение, он становился только бесстыднее.

Тут же на стене висел меч. Старик схватил его и стал грозить ей: «Если не послушаешься меня, то вот сейчас же снесу тебе голову с плеч!»

Но мужественная отроковица отвечала ему: «Да если и в куски изрубишь меня, ни за что не соглашусь на такое беззаконное дело!» Не вынес грехолюбивый старик таких твердых речей юной невестки, он взмахнул мечом и со всей силой рассек блаженную Фомаиду надвое… Так сия мужественная отроковица прияла венец мученический за свое целомудрие и девственную чистоту. Она встала против греха даже до крови и положила душу свою за Закон Божий, соизволив скорее умереть, чем прогневать Бога нарушением Его святой заповеди и осквернить себя и ложе своего мужа.

Что же убийца? Его тут же постиг Суд Божий, он вдруг ослеп и, бросив меч, стал искать руками дверей, чтобы убежать и скрыться, но никак не мог найти, выхода… Пришли какие-то рыболовы, чтобы позвать его сына на ловлю, стали стучать в дверь, и несчастный старик откликнулся: «Сына моего дома нет, отворите дверь и покажите мне выход: я не могу найти его». Входят пришельцы, видят старика всего в крови и тут же распростертую на полу мученицу. «Что это такое? Кто ее убил?» — с ужасом восклицают они. Старик тут же во всем признается, сам просит предать его законному суду, чтобы получить заслуженное наказание. Скоро возвращается и муж с рыбной ловли. Можно себе представить его горе и позор, он рыдал неутешно, оплакивая смерть горячо любимой своей супруги, и в то же время не мог без горького чувства стыда подумать о несчастном отце, который ни Бога не убоялся, ни своих седин не постыдился, решившись на такое позорное дело! Старика судили и казнили смертью, а к телу убиенной мученицы собрался весь город, изумляясь безумному поступку грехолюбивого старика и прославляя целомудрие святой Фомаиды.

В это время случилось быть в Александрии преподобному Даниилу, подвижнику скитской пустыни. «Пойдем, — сказал святой старец своему ученику, — посмотрим и поклонимся мощам святой девственницы!» Они пошли и поклонились. Затем старец пошел в один из пустынных монастырей, рассказал там братиям о страдании святой мученицы и сказал: «Пойдите, отцы, принесите сюда честные ее мощи, не подобает телу ее лежать с мирскими людьми, ей место со святыми отцами!» — Некоторые из братии пытались, было, отклонить это и заметили, что неприлично телу жены лежать с святыми отцами-иноками, но преподобный решительно сказал: «Эта отроковица, которой вы не хотите здесь дать место, есть мать и мне, и вам. Помните, что она пострадала за целомудрие!» Не посмели иноки больше противоречить святому старцу, пошли в Александрию, принесли оттуда святое тело мученицы целомудрия и с честью похоронили в монастырской усыпальнице со святыми отцами. Преподобный Даниил ушел с учеником своим в свою скитскую пустыню.

Между тем, случилось одному из братий много страдать от страсти плотской; пришел он к преподобному и открыл свои грешные помыслы, которые ему не давали покоя. Тогда говорит ему преподобный Даниил: «Ступай, брат, в Октодекатский монастырь, войди там в усыпальницу святых отцев и помолись там, говоря: «Боже, молитвами святыя мученицы Фомаиды помоги мне и избави меня от блудной страсти!» И надейся на милость Божию: ты освободишься от искушения бесовского». Брат пошел и исполнил все, что велел ему старец. И блудная страсть стихла, он вернулся в скит и припал к ногам старца, говоря: «Молитвами мученицы Фомаиды и твоими, отче, Бог освободил меня от блудной брани». Старец спросил его: как он освободился? Брат отвечал: «Я сотворил только двенадцать молитв, которые ты заповедал мне, помазался маслом из лампады при гробе мученицы, положил голову на гробницу ее и заснул. И вот является мне светлая отроковица-мученица и говорит мне: «Отче, отче, возьми это благословение и иди с миром в свою келлйю». Я взял от нее благословение и проснулся, и почувствовал, что страсть моя совершенно утихла. Не знаю, что значит данное ею мне благословение, только чувствую, что больше страсть меня не тревожит». Преподобный Даниил сказал на это: «Вот какое имеют пред Богом дерзновение те, которые подвизаются подвигом целомудрия!» И с того времени брат тот никогда не чувствовал брани плотской, и славил Бога и святую мученицу Фомаиду, свою исцелительницу. Впоследствии и другие, страдавшие блудной страстью, притекали с верой ко гробу мученицы и получали отраду и освобождение от этой злой страсти молитвами страдалицы Фомаиды.

Таково сказание о святой мученице Фомаиде. Рассказав ее историю, святитель Димитрий Ростовский говорит: «Смотри, хотя она и была замужем, но в древних святцах именуется девою, не столько потому, что она была юна и только что вступила в супружество, сколько за то, что пострадала ради чистоты и целомудрия, и за то оказалась достойною быть пред Господом в лике чистых девственниц. Великая Четья-Минея называет ее же преподобномученицей. Это название, как известно, приличествует только преподобным женам, за Христа пострадавшим. А святая Фомаида, хотя и не была инокинею, показала истинно иноческую добродетель, за что преподобный Даниил и не усомнился положить ее тело в монашеской усыпальнице вместе с преподобными отцами». (Четья-Минея, 13 апреля).

Как поучительно это сказание, особенно для нашего грешного времени! Какая заповедь Божия чаще всего нарушается ныне, если не всегда делом, то помыслом? — Седьмая, которая гласит: Не прелюбы сотвори. Есть, есть и в наше время грешные старики, подобные оному безумному грехолюбцу, который убил святую мученицу Фомаиду! Стыдно даже и говорить. Но если уж есть люди, которые не стыдятся грешить, то должно говорить, грешно молчать об этом позорном зле, которое губит счастье молодых семей в наших деревнях: муж уходит на заработки в чужую дальнюю сторону, а жена остается дома с свекром своим, и разве не бывает, что старик поддается искушению, коему подвергся свекор святой Фомаиды?

О, берегите себя, юные женщины, если случится такое несчастье с вами! Помните пример святой Фомаиды, молитесь ей, чтобы она вразумила ваших неразумных стариков-свекров! Стойте мужественно против искушения. Кто знает, может быть, вы и стариков спасете своим мужеством! Не забывайте и вы, мужья, историю святой Фомаиды, может и вам представится на чужой стороне подобное искушение. Просите ее, святую мученицу, как просил брат оный, коего она избавила от страсти блудной своими молитвами. Да и юноши, и девы разве не могут найти себе поучения в этой истории дивной мученицы? Недаром святые Отцы, например, наш русский преподобный Нил Сорский, заповедуют то же, что заповедал брату в свое время преподобный Даниил: «Иди, когда борет тебя страсть блудная, припадай с молитвой к святой мученице Фомаиде, проси Господа, да ее молитвами освободит тебя от сего пламени нестерпимого! Сама она, святая страдалица, была в искушении, она может скоро помочь и всякому искушаемому!»

Господи Иисусе Христе! Молитвами мученицы Фомаиды и всех, победивших Твоею всесильною помощью страсть блудную, помилуй и нас, страстьми люте обуреваемых и похотьми палимых! Аминь.

661. Радуйся, Благодатная!

«Радуйся, Благодатная: Господь с Тобою: благословенна Ты в женах» (Лук. 1; 28)

Кто исчислит все те похвалы, те благоговейные приветствия, коими любовь христианская величает славнейшую без сравнения Серафим Деву Пречистую Богородицу? Но из всех похвал, из всех приветствий нет выше того, каким приветствовал Ее Небесных воинств Архистратиг Гавриил: Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах! Святая Церковь и нас учит повторять это приветствие Матери Божией каждый день в молитве «Богородице Дево, радуйся, Благодатная… «. Проникнем же умом и сердцем в глубокий смысл этого сладостного приветствия Богоблагодатной. В нем так много поучительного для ума, так много утешительного для сердца.

Представим, братие, великого Архангела, который сошел с Небес в нашу страну греха и смерти, но посреди тьмы и сени смертной обрел здесь столь светлую и чистую душу, что она могла бы быть украшением самого Ангельского мира. Что должен он изречь такой душе? Именно то, что изрек Гавриил святейшей из всего рода человеческого Деве Марии. Пред небесным взором Архангела открылся прекраснейший рай добродетелей, пред ним во всей красоте блистал цвет непорочности, чистоты душевной и телесной, раскрывалась неизмеримая глубина смирения и покорности воле Божией, горела серафимская любовь к Богу, — как иначе можно было назвать сию Деву, как не благодатной, в высочайшей степени достойной дарований Божественных? Ее святая душа была прекрасным храмом Господа, и не должен ли был Архангел видеть в ней особенное, блаженное присутствие Самого Господа?

Вот почему он и говорит: Господь с Тобою, — Господь в смиренном сердце твоем, Господь в чистой душе Твоей, Господь освящает и все существо Твое! Какой, наконец, жене благовествовал когда-либо Ангел и видел над ней столько Света небесного, столько райских венцов, ее украшающих? Благословенна Ты в женах, — восклицает Гавриил, — блаженнейшая из всех дщерей человеческих!

Но этого мало. Архангел знает, какую великую честь он должен предложить от лица Божия святейшей Деве Марии, честь быть Матерью Сына Божия, и потому называет Ее Благодатной в высшем смысле сего слова, — по Предвечному Совету Божию Она удостаивается такой великой благодати, какой никто никогда не сподоблялся. Господь с Тобою, — продолжает он, — Господь столь близок к Тебе, столько возлюбил Он святые свойства души Твоей, что Он — Сын Божий, желает нарещи Тебя Своею Матерью. Благословенна Ты в женах! Ни одна жена, ни одна мать великих святых мужей не была столь счастливой Матерью, какой будешь Ты; ни одна жена не соединяла чистоты девства с радостью материнской, зачав, как ты, Единого Безгрешного, Всесвятаго: «Дух Святый найдет на Тя и Сила Вышняго осенит Тя: тем же и Раждаемое будет свято и наречется Сын Божий».

Великое дело Божие совершалось тогда в бедном Назарете. Нет сомнения, что великий Посланник небесный предвидел, что воплощение Сына Божия будет источником величайших благ для всего рода человеческого. Он мог помышлять и о том, чем будет Богоизбранная Дева для всего человечества. Всего лучше изъясняют нам слова Архангела наши церковные песнопения, особенно Акафист во славу Матери Божией. Подражая Архангелу, Святая Церковь приветствует ее такими похвалами: Радуйся, Божие к смертным благоволение, радуйся, смертных к Богу дерзновение; радуйся, Еюже облекохомся славою, радуйся, всех родов веселие! Что означают эти и многие подобные приветствия Церкви, как не объяснение слов Архангела: Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах? Она — благодатная для всего рода человеческого, чрез Нее во все человечество пришел неиссякаемый источник Благодати, явилось великое Божие к смертным благоволение. Господь с Тобою, — Он с Тобою, и без присутствия Его с Тобою никто из земнородных не имел бы блаженного дерзновения к Богу, люди не имели бы права сказать: Господь с нами! Размышляя о сем священнейшем таинстве, которое видел тогда пред собой Архангел, это было ни что иное, как воплощение лествицы Иаковлевой, которая соединяла небо с землей, Бога с человеками. Поэтому слова его: Господь с Тобою, — выражают то же благоговение, как и слова патриарха Иакова: «несть сие, но дом Божий, и сия врата небесная» (Быт. 28; 17). Благословенна Ты в женах! Жена первая навлекла на всех проклятие, — Ты первая приносишь всем спасение и благословение. В Тебе уничтожится действие смерти, Тобою введется в человечество истинная жизнь. Ты будешь честью и славой для природы человеческой, Ты будешь для всех истинной радостью! По учению Святой Церкви, Матерь Божия почтена благодатию пред всеми Ангелами. Она — высшая всех тварей небесных и земных, честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим, Она — Царица Небесная, пред Которой в благоговении склоняются самые высшие Силы Небесные. Господь с Нею, в самых Небесах нет, кроме Матери Божией, ближайшего духа к Его Престолу, нет высшего и надежнейшего ходатайства о нас. Она благословенна, препрославленна не только между всеми земными, но и между небесными обитателями.

Такова, братие, высота, на которую вознесена из среды нашей одна душа, любящая Господа, любящая и нас, хотя недостойных. Сколько радостного для нас в мысли об этом величии Матери Божией, Заступницы и Ходатаицы нашей и сколько вместе поучительного! Смотри, христианин, вот до какой высоты может возноситься природа человеческая, если будет совершенно покорна воле Божией! Вот как, смиряли себе, вознесется! Познай, сколь непостижимо велика к нам любовь Божия, которая открывает человекам путь к достоинствам Херувимов и Серафимов. Сын Божий приблизил к Себе Пренепорочную Матерь Свою. Он хочет и всякую душу ввести в подобное блаженное соединение с Собой: «Иже бо аще сотворит волю Отца Моего, Иже на небесех, той, — говорит Господь, — брат Мой, и сестра, и мати Ми есть» (Мф. 12; 49).

Уподобляйся Матери Божией смирением, послушанием, любовию к Богу, тогда и твоя душа будет благодатной, будет Господь с нею, и она будет благословенна и прославленна во веки. Но не забудем, братие, и того, до какой степени может быть унижена грехами нашими природа человеческая. Какое ужасное расстояние! Быть в сообществе блаженнейших духов, быть вместе с честнейшею и славнейшею Херувимов и Серафимов Матерью Господа, и — быть осужденным вместе с диаволом, вместе с духами отверженными!

Братие возлюбленные! Пока мы живем на земле, двери благодати для нас отверсты. Благодать Божия изливается на верующих в святых Таинствах Церкви Православной. Она касается сердец человеческих в Слове Божием и благодатных писаниях мужей святых. Она исцеляет наши немощи по молитвам святых Божиих, наипаче же по ходатайству Богоблагодатной Матери Божией, Которая не отрекается быть Матерью и всех, верующих в Ее Сына и Бога. С материнской любовию Она призирает с Небес на скорбящий род человеческий. Потщимся же, братие, со всем усердием и ревностию потщимся воспользоваться еще продолжающимся для нас временем благодати, драгоценным временем, когда Господь с нами — до скончания века, и той благодатью к нам Отца Небесного, которой благословил Он нас всяким благословением во Христе Иисусе (Еф. 1; 3).

Будем возносить чаще Архангельский глас к Пресвятой Матери Божией, будем возносить с теми чувствами, какие должно иметь тем, которые искренно желают быть всегда под ее благодатным покровом, участвовать и в Ее небесной радости. Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою! Умоли Господа, да пребудет Он благодатию Своею с нами во веки, да не удалимся мы от Него грехами своими невозвратно. Благословенна Ты в женах, как Матерь и Воспитательница Всесвятаго Сына. Даруй, Владычице, чтобы и мы достойно именовали Тебя нашей благодатной Матерью, чтобы и здесь, и в вечности Ты пребывала с нами, была нашей вечной радостию о Христе Иисусе Господе нашем. Аминь.

(«Воскресное чтение», 1838)

662. О чем плакал Господь наш, входя в Иерусалим

«И яко приближися, видев град, плакася о нем…» (Лк. 19; 41)

За 700 лет до явления обетованного Спасителя пророк Исаия из глубины веков приветствовал град Иерусалим радостной вестью: «рцыте дщери Сионове: се Спаситель твой грядет» (Ис. 62; 11). Прошло 200 лет после этого, и другой пророк, Захария, повторил этот радостный привет: «Радуйся зело, дщи Сионя, проповедуй, дщи Иерусалимля: се Царь твой грядет тебе праведен и спасали, Той кроток и всед на подъяремника и жребца юна» (Зах. 9; 9). Настал час исполнения порочеств, явился давно желанный Царь-Избавитель; ликует Сион, торжествует град Давидов. Тысячи народа устремляются к высотам Елеона, на путь Вифании; все желают с нетерпением скорее узреть великого Пророка, Воскресителя Лазарева. Режут ветви древесные и усыпают ими путь, расстилают одежды по пыльной дороге, высоко поднимают пальмовые победные ветви и повсюду раздается торжествующий радостный привет грядущему Царю: Осанна, помоги, Господи, Сыну Давидову! Благословен грядущий во имя Господне Царь Израилев! Благословенно царство отца нашего Давида! Мир на Небеси и слава в вышних! Осанна в вышних — помоги, Всевышний Боже!

Но где же Сам Он, столь желанный, столь давно всеми ожидаемый? Где Он, чаяние всех народов мира и светлая слава Израиля? А вот Он, кроткий и смиренный, восседает на осляти. Вот Он спускается с возвышенности Елеона, сопровождаемый ликующими учениками. О, какой небесной любовью светит Его Божественный взор! Сколько благости в этих чистых, как само небо, очах! Недаром так любили Его все смиренные, все труждающиеся и обремененные… Но что это значит? Он плачет! И яко приближаяся, видев град, плакася о нем, — говорит святой Евангелист. Да, братие, Господь и Спаситель наш в эти торжественные минуты проливал горькие слезы! Ведал Он, Сердцеведец, что пройдет пять — только пять дней, и этот самый народ, который теперь так радостно приветствует его, грядущего во Иерусалим, будет неистово кричать Пилату: возми, возми, распни его! Знал Он, всеведущий, что этот несчастный народ сам напросится на беду лютую, когда закричит римскому правителю: «Кровь Его на нас и на детях наших!» Как же было Ему не плакать в виду такого легкомыслия и непостоянства, такого гибельного безрассудства избранного народа Божия? Знал Он, что придут дни, когда город этот, теперь столь величественный и царственный, будет разрушен до основания, что от этого, блистающего столь дивной красотой храма, не останется камня на камне, что сотни тысяч несчастных иудеев погибнут от голода и меча. Но прежде, чем все это совершится, неслыханные беды постигнут преступный город: его святыни будут осквернены и поруганы, храм обратится в действительный вертеп разбойников, ожесточенные люди превратятся в каких-то лютых зверей и будут зверски истреблять друг друга, а страшный голод заставит родную мать есть своих собственных детей… Все эти ужасы, грядущие на Иерусалим и богоотступный народ еврейский, проносились пред взором всеведущего Царя. И вот любвеобильное сердце Его исполняется скорбию, и Он плачет, как мать над несчастными погибшими детьми. «О, если бы, — взывает Он, — если бы ты, Иерусалим, хотя в сей день, для тебя столь радостный, уразумел, что служит к миру твоему, к твоему счастию! Если бы понял, что ждет тебя за твое неверие, за твое ожесточение против Меня! Но это сокрыто ныне от очей твоих!»

Вот о чем, братие, плакал Господь наш, вступая во град Иерусалим на вольные страдания нашего ради спасения.

Когда вспоминаешь это событие, эти слезы Христовы, то совесть невольно говорит: «Вот и мы сегодня встречали Его с ваийями и ветвями, и с песнями церковными, и мы взывали Ему громкое «Осанна», и мы ликовали с иерусалимлянами о Его пришествии. Ведь Он пришел спасти не одних только евреев, но и всех сынов Адамовых, и меня, и тебя, слушатель мой». Итак, об одних ли нераскаянных евреях Он плакал, смиренно восседая на осляти? Не плакал ли Он и о всех нас, братие мои?! О, конечно, плакал, если мы сегодня взываем Ему «Осанна», а завтра по-прежнему будем распинать Его своими грехами, если наша любовь к Нему ограничится только словами, а не будет оправдана нашими делами. Оглянись каждый на себя. Когда ты взываешь Христу: Благословен Грядый, — не слышится ли в твоей совести этот исполненный Божественной любви упрек кроткого, смиренного сердцем нашего Господа: «Иерусалиме, Иерусалиме, ты. как всякая душа христианская, Мною возлюбленная, Моею Кровью искупленная! Сколько раз Я призывал тебя под крыле Свои, как нежная кокошь зовет птенцов своих под свои крылья, сколько раз и словом Моим благодатным, и неисповедимыми путями Моего провидения, и скорбями, и радостями, и счастьем, и несчастиями касался Я сердца твоего, привлекая тебя к Себе, возбуждая к покаянию, к исправлению твоей порочной жизни! Но ты все остаешься нечувственной, тебе все не хочется расстаться с любимыми греховными привычками, с которыми так сжилось бедное сердце твое… Доколе же это будет? То приходишь ты к подножию алтаря Моего, каешься во грехах своих и получаешь прощение чрез служителя Церкви Моей, то паки изменяешь Мне, снова уклоняешься на путь погибельный, опять служишь своим идолам, своим устарелым греховным привычкам. Доколе же будешь хромать на оба колена? Служить то Мне, то мамоне, — своей грешной плоти и миру? Се дние грядут — идет время, наступает час, когда отовсюду окружат тебя, бедная грехолюбивая душа, скорби да напасти, когда постигнет тебя Суд Мой нелицеприятный, и погибнешь ты навеки, погибнешь за то, что не уразумела времени посещения Моего, когда Я звал тебя, а ты не внимала, предлагал тебе помощь Мою благодатную, а ты отвращала от Меня лице свое!»

Но да не будет сего, Господи наш премилосердый! Се дние грядут — наступают великие, святые дни спасительных страстей Твоих. В эти святые дни Святая Матерь наша, Церковь, раскроет пред нами всю дивную картину Твоего земного с нами пребывания, она повторит нам устами Твоих евангелистов все Божественные Словеса Твои, все спасительные заветы Твои, поведает все чудные дела Твоего неизреченного к людям милосердия; она особенно напомнит нам грозную участь иссохшей смоковницы и страшное для грешников Твое пророчество о Втором Твоем пришествии на последний Суд. Она приведет на память Божественные притчи Твои о талантах и о десяти девах, мы припадем к ногам Твоим с Марией, сестрой Лазаревой, и омоем их, вместо мира, теплыми слезами покаяния. Мы приготовимся постом и молитвою к Твоей бессмертной Тайной Вечери, еяже и сподоби нас, недостойных, причаститися купно со святыми Твоими апостолами. От Сиона мы пойдем за Тобой до Елеона и Гефсимании, а от Гефсимании до страшной Голгофы, мы прольем горькие слезы раскаяния вместе с Твоим кающимся апостолом Петром, будем плакать у Креста и гроба Твоего с возлюбленным Твоим Иоанном, с благообразным Иосифом и мудрым Никодимом, с равноапостольной ученицей Твоей Магдалиной и с Самой Пречистой Матерью Твоей… Мы предварим утро светлого Твоего Воскресения с святыми женами Мироносицами и поклонимся Тебе, Жизнодавцу, яко Царю и Богу нашему! А затем, обновленные духом, бодро пойдем по пути Твоих животворящих заповедей, — только Ты нас не оставляй Своей благодатью, Ты нас поддерживай, Ты укрепляй, без Тебя мы и шагу не можем сделать на этом пути!

О, если бы, братие мои, все так и совершилось! Если бы наступающие спасительные дни Страстной Седмицы стали, действительно, поворотным пунктом на нашем жизненном пути! Но что же мешает этому так и быть? Да все те же наши греховные привычки. Так ужели с этими привычками надо и умирать? Ведь это значило бы, еще живя на земле, уже питать в себе, в своей душе, в своем сердце пламень геенны, который потом будет нас пожирать вечно! Вечно! Можно ли подумать об этом «вечно» без содрогания? А если так, то ради славы Божией, ради нашего вечного спасения будем, возлюбленные, бороться с своими греховными привычками даже до смерти. Если кто и падет в этой борьбе — не отчаивайся, не унывай, ибо вовсе не грешить свойственно только Ангелам бесплотным, а человеку сказано: аще падеши — востани, — только не давай врагу попирать тебя, не давай ему торжествовать над тобой решительную победу! А он торжествует эту победу тогда, когда человек не хочет расстаться с любимой греховной привычкой, не пытается бороться с нею. Христианин — воин Христов, а Воевода его — Сам Христос Иисус. У сего ли Воеводы не достанет силы помочь тебе в твоем подвиге против греха? Он не только оплакал грех твой, но и пролил за тебя Кровь Свою на Кресте, — стой же мужественно под Его благодатным знаменем, а Он Сам будет бороть за тебя врагов твоих, и ты узришь спасение от Господа. Аминь.

Господь плачет о нас… Господь плачет об Иерусалиме, потому что Иерусалим не плачет сам о грехах своих. Это наши слезы, брат возлюбленный, не об одном Иерусалиме они пролиты Господом, но и о нас с тобою, грешниках сущих! Господь плачет и доселе о каждом грешнике. Как не плакать, когда грешник видимо идет в бездну, из коей нет возврата, и, имея в руках жизнь вечную, безумно меняет ее на суету и тление? Как не плакать о грешнике, когда столько средств, употребленных для примирения его с Богом, остаются туне и без плода? — Не помогли слезы Господа Иерусалиму, не помогут слезы Господа и нам с тобою, если мы, подобно иерусалимлянам, останемся бесчувственны во грехах наших. Для того, чтобы безценными слезами Христовыми омыты были наши грехи, надобно, чтобы к ним примешались наши собственные слезы об этих грехах.

(Иннокентий, архиепископ Херсонский. Слово, сказанное в Троицкой Сергиевой Лавре в Неделю Ваий 21 марта 1893 года)

663. Христов пример смирения

«Аще убо Аз умых ваши нозе, Господь и Учитель, и вы должны есте друг другу умывати нозе» (Ин. 13; 14)

Не только Бог, но и мы любим смиренных людей. Таково свойство смирения, оно невольно располагает к себе всякого. Смиренных людей мы любим, благочестивые слушатели, а сами смиряться пред другими не любим. Мы думаем, боимся, как бы смирением не унизить себя, боимся, чтобы не почли нас людьми слабыми, когда будем смиряться пред другими.

Так большей частью думаем о смирении мы. Так, видно, сначала думали о смирении и апостолы, ибо как же иначе объяснить спор их о первенстве? А евангелист Лука говорит, что они на Тайной вечери спорили: кто из них должен почитаться большим? Иисус Христос знал мысли Своих учеников о смирении, часто и словом и делом поучал их смирению. Наконец, Он благоволил торжественно показать им высоту смирения. Это было на той вечери, на которой установлено Таинство Святого Причащения. Иисус Христос со Своими учениками возлежал, вечеря только что началась. Ноги учеников не были еще умыты, как этого требовало обыкновение. И вот, Иисус Христос встает со Своего места, снимает с Себя верхнюю одежду, берет полотенце и препоясывается им, потом вливает воду в умывальницу и всем по порядку умывает ноги, отирая полотенцем. Когда же умыл им ноги и надел на Себя одежду Свою, то возлег опять и сказал им: «Знаете ли, что я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, Я точно — Господь и Учитель. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги Друг другу. Вот видите, для Меня не унизительно, что я смирил Себя пред вами. И вы не унизите себя, когда будете смиряться друг перед другом».

И никакое смирение не унизит, братие мои. Оно, напротив, возвышает всякого человека.

Да, смирение только представляется нам унижением и слабостью, а в самом деле оно есть обнаружение силы духа и высоты чувствований. Как высокой степенью знания является то, когда человек сознает, что он ничего, в сущности, не знает, — так и высокая степень нравственного совершенства есть та, когда человек сознает свое несовершенство. Много, очень много знал тот, кто умел сказать: «Я знаю только то, что ничего не знаю». Много, очень много имеет совершенств тот, кто говорит о себе: «Я ничего не имею».

Посмотрим на этих смиренных людей, которые пред всеми себя унижали, посмотрим, кто они были на самом деле. Смирен был патриарх Авраам, он говорил о себе: «Я — земля и пепел». Но кто этот Авраам? Это — отец верующих, друг Божий, которому между патриархами не было равного. Смирен был апостол Павел, он писал о себе: «Я — наименьший из апостолов, я недостоин и называться Апостолом». Но кто этот Павел? Это — один из первоверховных апостолов, который более всех трудился в деле проповедания Евангелия. Смиренна была Дева Мария. Она, выслушав от Ангела благовестие о зачатии Сына Божия, говорила: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея». Но кто эта смиренная Дева Мария? Это — Пресвятая Дева, Матерь Божия, высшая Херувимов и славнейшая Серафимов. Впрочем, зачем нам приводить слишком много примеров? Перечислять смиренных — значит перечислять мужей, высоких по духу и святых по жизни. Закончим одним: кем был Христос Иисус, Который во всю жизнь, до самой смерти, непрестанно смирял и уничижал Себя, Который не восхотел трости сокрушенной переломить и льна дымящегося угасить? Кто этот кроткий и смиренный сердцем, умывший ноги Своим ученикам? Высочайшая Премудрость, совершеннейшая Святость, Сияние славы Отца Небесного, Образ Ипостаси Его, словом — Бог во плоти.

Что же мы должны сказать о тех людях, которые не хотят смириться пред другими, которые любят гордиться собой? Что сказать о них? Это низкие и ничтожные люди, в них нет истинных достоинств, в них нет ни величия, ни святости. Да, слушатели благочестивые, гордятся только низкие и ничтожные люди. Все тяжелое естественно падает вниз, лежит на земле, а легкое поднимается вверх, летает по воздуху. Люди великие и святые всегда смирятся пред другими, а низкие и ничтожные ставят себя выше всех. И в самом деле, почему некоторые люди ведут себя гордо? Не имея ничего, они хотят гордостью восполнить недостаток совершенств, надменностью думают заменить слабость своих сил. Почему иной человек, заняв важное место в обществе, делается вдруг неприступным? Он боится, чтобы вблизи не рассмотрели его, кто он таков, он неприступностью хочет скрыть свои недостатки, спесью думает восполнить скудость своих заслуг. Так гордость ослепляет человека. Гордые и не видят, как они себя унижают. Именно тем унижают, чем думают возвысить; когда показывают себя другим, то показывают, как они ничтожны; когда скрывают себя от других, то дают знать, как они слабы.

Итак, слушатели благочестивые, если вы увидите человека гордого и неприступного, то не старайтесь много разгадывать, кто он таков. Это просто человек без истинных достоинств, в нем нет ни хорошего ума, ни доброго сердца. Правда, и люди с великими достоинствами иногда предаются гордости. Но зато надолго ли они остаются великими при своей гордости?

Начать гордиться — значит начинать падать. Кто мечтает о себе много, тот готовит себе унижение.

Рассказывал авва Антоний о себе: «Я видел некогда все сети врага, распростертые по земле, и сказал с глубоким вздохом: увы, кто избежит их? Но я услышал голос, ко мне пришедший: «Смирение!» — Да, смиренные легко избегают и вражиих сетей, тогда как гордые сами опутывают себя своими собственными сетями. Бог оставляет гордых самим себе, а смиренных поддерживает Своею благодатию. И потому-то, слушатели благочестивые, когда вы возмечтаете о себе, — бойтесь, чтобы вам в скором времени не посрамиться. Только при смирении высок и силен человек, а без смирения он слаб и низок. Правда, низкие и слабые люди тоже иногда смиряются, но как они смиряются? Их смирение не лучше гордости. Пред кем смиряются низкие люди? Только пред высшими. Для чего смиряются? Чтобы удобнее возвыситься. В каких слабостях признаются слабые люди? В самых ничтожных, маловажных. Для чего признаются? Чтобы дать другим знать, как маловажны их слабости, которым они подвержены. Таким образом, у низких и смирение всегда низко — истинное смирение для них слишком высоко, оно не по их духу. Истинно смиренный потому и смиряется, что он смирен душою; потому и не возносятся его очи, что не надмевается его сердце. У него сердце, как невинное, покорное, простосердечное дитя. Оттого-то истинно смиренными всегда бывают только люди с совершенствами, люди святые и великие. Только у таких людей достанет духу говорить о себе: «Я — земля и пепел, я червь, а не человек».

Итак, слушатели благочестивые, смирение вовсе не есть признак слабого и малодушного человека. Гордые люди всегда слабы и малодушны, а смиренные всегда велики и святы. Кто смиренно склонил выю, тот велик духом, а кто гордо поднял чело, тот мелочен душой. И потому не будем смущаться, хотя бы нам довелось отправлять самую низкую должность раба. Низкая служба никогда не унизит высокого человека. Впрочем, смиряя себя пред другими, не будем раболепствовать им, как это делают люди низкие и слабые пред высшими, — истинное смирение и в унижении не унижается, и во мраке сияет святостию.

Господи Боже наш, показывай нам веру смирения в Твоем крайнем снисхождении, облагодати нас в услужении друг другу и вознеси Божественным смирением. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

664. Что такое артос?

Питала нас Святая Церковь со всем изобилием в продолжении Светлой седмицы невещественным хлебом Слова Божия и сладких песнопений. А ныне, из снисхождения к слабости нашей, собрала нас для преломления нам и хлеба вещественного. На раздробляемом хлебе видны священные изображения, это ясно указывает на его духовное значение. Для чего же он раздробляется ныне? В молитве, которая читается при его освящении, сама Церковь говорит, что это раздробление совершается ныне в память Воскресения Христова. Почему же с памятью Воскресения Христова соединяется понятие о хлебе, когда при самом Воскресении не было и не могло быть никакого хлеба? На это есть многие причины.

Во-первых, ветхозаветная Пасха иудейская, учрежденная при исходе израильтян из Египта и служившая прообразованием нашей Пасхи, соединена была с семидневным вкушением особенного священного хлеба, называемого «опресноками». Надлежало напомнить и христианам среди Пасхи о сем вкушении, которое у израильтян заключало много поучительного. Ныне же благословляется хлеб в память Воскресения Христова потому, что в сказаниях евангелистов не раз видим воскресшего Господа или вкушающим, или благословляющим вкушение. Так, под вечер того самого дня, в который Он воскрес, Он преломляет хлеб в Еммаусе и познается в этом преломлении двумя учениками Своими, не узнавшими Его во все продолжение пути с Ним. К вечеру этого же дня в Иерусалиме среди учеников Своих Господь Сам благоволил вкушать рыбу и мед в доказательство того, что они видят пред собой не призрак, а истинного своего Учителя, действительно воскресшего из мертвых. Потом в Галилеи, при море Тивериадском, воскресший Господь уготовляет чудесно целую трапезу для утружденных целонощным напрасным ловлением рыбы учеников Своих, и за сей трапезой троекратно дружески испытывает любовь Петра вопросом: Любиши ли Мя? Вот сколько событий напоминается святым хлебом, который называется «артосом». Много в нем тайн! Много совершено над ним молитв! Много заключено в нем благословений!

Итак, христианин, вкушая хлеб этот, приведи себе на память, во-первых, исход израильтян из Египта, и смотри, где ты сам: не в Египте ли доселе, не фараону ли, богу века сего, работаешь? Токмо там, идеже Дух Господень, там истинная свобода (2 Кор. 3; 17). Если в тебе нет сего Духа, то ты раб страстей. Если тебя не освободит от рабства греха Сын Божий, то ты вечно останешься рабом. Обратись же к Нему с желанием творить волю Его. Начни поражать при помощи Божией врагов своего спасения исполнением десяти заповедей Божиих, как десятью казнями. Когда последней из них — «не пожелай», поразятся самые первенцы Египта, — то есть нечистые мысли и желания, — то узы греха, тебя гнетущие, разрешатся сам собой, и ты изыдешь в свободу Духа.

От Пасхи иудейской, христианин, обратись мыслью при вкушении ныне хлеба к Пасхе христианской. Размысли, для чего и как вкушал хлеб воскресший Господь, и поучайся сам вкушать его таким же образом. Двое из учеников Иисуса Христа не познают своего Господа во все продолжение пути с Ним. Не происходит ли того же, возлюбленный, и с нами, на нашем пути жизни? Быть не может, чтобы не сем пути не было с каждым из нас Иисуса Христа, ибо Он обещался пребывать с верующими в Него во вся дни. Но познался ли Он каждому из нас, как должно? Узнали ли мы в Нем своего Спасителя и Господа? Убедились ли совершенно, что нет ни на земле, ни на небе, другого имени, которым можно было бы спастись, кроме имени Иисусова (Деян. 4; 12)? Что без Него всякий человек есть враг Божий, есть мертвая ветвь, годная только на сожжение? И твой день жизни, возлюбленный брат, или уже преклонился, или преклонится. Худо будет достигать запада жизни без небесного Спутника; ужасно проходить сень смертную одному — без Спасителя! Спеши же познать Его хотя в преломлении хлеба и по тем чувственным знамениям, в коих Он благоволил являть Свое присутствие в Церкви Своей. Старайся чаще причащаться Трапезы Господней, которая предлагается всем верующим, — преизбыток любви Христовой, в ней открывающийся, согреет твое хладное сердце, и ты начнешь мало-помалу, вкушая, познавать, сколь благ Господь и сколь близок всем призывающим Его во истине.

Пред учениками в Иерусалиме вкушает Господь пищу в удостоверение, что они видят пред собою не призрак, а действительное тело своего Учителя. Смотри, возлюбленный, и ты, — не призрак ли вся вера твоя, не ограничиваешься ли ты одним видом благочестия, не радея о силе его, о том, чтобы не казаться только честным пред людьми, но и быть на самом деле таковым пред Богом, в твоей совести? Признак и доказательство истинного христианства — не обилие познаний, не многоглаголание и совопросничество, не очищение внешних стекляниц и блюд, а совлечение ветхого человека с его страстями и похотями, возрождение в духе, хождение по образу Христа и внутренний крест. Если в тебе есть все сие, то ты можешь предаться всей радости о Воскресении Его. В противном случае тебе и теперь еще нужны Петровы слезы и мытарево сокрушение.

Есть чему поучиться и на вечери, бывшей на берегу моря Тивериадского. Верховные из апостолов всю ночь трудятся без успеха в ловлении рыб, пока Сам Спаситель, внезапно явившись, не повелел им снова бросить мрежи в море. Не думай и ты, кто бы ты ни был, без благословения Божия успеть в деле духовного совершенства. Ты можешь стяжать все блага мира, но без Него не можешь приобрести той драгоценной жемчужины, которая дороже всего мира. Можешь украсить себя несколькими добродетелями, каковыми и украшались многие из язычников, но не можешь, никак не можешь переменить своего злого сердца, исторгнуть из него корень греха. Это выше твоих сил, выше сил всех Ангелов. Это дело Его, Его единого. К Нему обращайся за сим, Ему молись о сем. Когда Он затворит в тебе источники бездны (Быт. 2; 8), источники природного зла, тогда ничто не разверзет их. Когда Он отверзет в тебе источник добра — любовь к Богу и ближнему, то уже никакая сила ада не заключит его, он будет течь в жизнь вечную.

Не слышишь ли, возлюбленный брат, какой вопрос предлагается на Богом учрежденной вечери Тивериадской? «Любиши ли Мя? Любиши ли Мя?» — говорит Господь. Если Петр, раз изменивший, троекратно слышал сей вопрос, то сколько раз он должен оглашать наш с тобою слух? Не будем спешить, однако, отвечать на него языком Петровым. Возьмем прежде сердце Петрово, требуются не слова, а дело. «Аще кто любит Мя, — говорит Сам Вопрошающий, — слово Мое соблюдет» (Ин. 14; 23). Вот признак любви! Имеешь ли его? Благо тебе, если имеешь, в таком случае ты можешь еще до смерти видеть Господа и вечерять с Ним. «Аще кто любит Мя, — говорит Он, — слово Мое соблюдет; и Отец Мой возлюбит его, и к Нему приидем, и обитель у Него сотворим».

Вспоминая при нынешнем вкушении святого хлеба все сии Евангельские вечери, можно ли, братие, наконец, забыть и ту блаженную вечерю, которая обещана Спасителем всем последователям Его в Царствии Небесном (Мф. 26; 29)? А вспоминая о вечери, ожидающей нас в сем Царствии, можно ли не припомнить и ту брачную одежду, которая там потребуется от всякого? Ужасна участь раба, изверженного по недостатку сей одежды во тьму кромешную! — Поспешим же, братие, заранее приобрести драгоценную одежду благих дел, заранее покрыть и украсить ее заслугами Христовыми, дабы при первом зове быть готовыми на брак Агнчий. Поспешим, ибо как на земле, так и на небе царские двери не всегда отверсты, будет время, когда они затворятся навсегда, и толкущим в них будет сказано: «не вем вас» (Мф. 25; 12). Аминь.

Артос — слово греческое, оно значит «хлеб». На нем изображается или просто крест, или же образ Воскресения Христова. В память того, что Господь по Своем Воскресении многократно являлся апостолам и вкушал с ними пищу, апостолы и после Его Вознесения на Небо имели обычай оставлять за трапезой незанятым среднее место и полагать пред ним часть хлеба, как бы для Господа, присутствующего среди них. Вот этот-то хлеб и представляет собой ныне употребляемый в Церкви артос. Это — священный хлеб, полагаемый в воспоминание явлений воскресшего Господа апостолам. Сей святой хлеб всю неделю находится в церкви. В монастырях его каждый день носят крестным ходом в трапезу, а в субботу Светлой седмицы он раздробляется и раздается верующим. Его должно употреблять с благовением как святыню, но не следует придавать ему какое-нибудь большее значение. Некоторые думают, будто этот хлеб может заменять Божественное Причащение Святых Христовых Таин. Такое мнение — грешное, христианин должен знать и помнить, что ничто, никакая святыня не может заменить Пречистого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Поэтому нет никакой надобности хранить целый год этот хлеб, как делают сие некоторые, приписывая артосу значение, какого он не имеет. Это запрещено и церковной властью (Указом Священного Синода 1723 года, 15 июня).

(Слово пред раздачей артоса Иннокентия, архиепископа Херсонского)

665. Святой Павлин Милостивый

Угодник Божий Павлин в мирском житии бе един от великих сенаторов римских, благочестив верою и бояйся Бога. Творяще же многие милостыни нищим и живяше во граде, нарицаемом Нола, иже есть в северой Италии. Не можаше же надолзе таитися добродетель Павлинова, и тоя ради взять бысть нуждою на престол Поланской Церкви, и неволею прия сан епископский, и управляше паству свою свято и бодренно, яко верный строитель и мудрый: питаше бо их не точию пищею душевною, уча и наказуя, и коегождо на путь истинный наставляя, но и о телесной пище и о всякой потребе их печашеся, нищия и убогия, сироты же и вдовицы питая и одевая, и плененные искупуя на свободу.

Бысть в та лета попущением Божиим нашествие вандалов на италийскую землю, юже всю повоевавше, приидоша и в епархию Павлинову, многие грады и веси опустошающе; плениша же множество народа, и в свою страну Африкийскую за море отведоша. В то время блаженный Павлин епископ, вся, яже имея в епископии, раздаде на искупление пленников и на препитание обнищавших от варварского нашествия, и ничтоже ему остася. Едино же прииде к нему некая вдова нища, с плачем вопиющи: «Сын мой пленен есть от вандал, и слышу о нем, яко обретается у зятя вандальского царя Риги в Африке; молю убо твою святыню, даждь ми, чем искупити сына, едину препитания моего надежду и жезл старости моея».

Человек же Божий со всяким тщанием поискав, аще что обрящет дати просящей, и ничтоже обрет, точию себе самого, глаголя ко убозей вдовице: «Жено, не имам отнюдь, что дати тебе, разве самого мене поими, се бо в твою власть вдаюся; яко раба продаждь убо мене и искупи сына, или мене в работу даждь, замену за сына твоего». Она же, слышавши сие от уст такового мужа, мняще быти паче ругание, нежели милосердие. Но той, словесен сый и премудр, сумнящуюся жену убеди, яко не ругание, но истино глаголет ей, и обеща, да не устрашится предати епископа в работу свобождения ради сына своего. Идоша убо оба во Африку и к вандалы пришедше, стояху у врат князя оного царского зятя, у него же бяше сын тоя вдовицы. Исходящу же князю из дома некоего, паде пред ним вдовица, молящи его с плачем, да отпустит ея сына. Варварин же оный, горд сый, не токмо сына ее отпустите, но ниже слышати прошения ее хотяще. Вдовица же, показующи служителя Божия Павлина, глаголет: «Се, человека сего даю вместо сына, точию сотвори милосердие, сына отпусти ми, единочаден бо ми есть». Он же, утихнув лицом и на человека воззрев, вопроси его, глаголя: «Которое ремесло умееши?» Отвеща ему святый Павлин: «Ремесла никоегоже умею, токмо вертоград добре возделовати свем». Сия слышав, князь рад бысть, ибо такового человека требоваше, и отдаде вдовице сына, егоже она поемши, восвояси возвратися, а Павлин святый в работе оставшися, прия попечение о вертограде и делаше его, трудяся.

Господин же его нача часто приходити в вертоград, и о некиих вещах с вертоградарем своим совещашеся. Премудра же того и благоразумна видев, беседоваше с ним о всем, и множицею оставляя домашние своя и други, того словесы наслаждашеся. Блаженный же Павлин по вся дни приношаше ему от вертограда зелие различное на трапезу к снеди, и, взимая от рук его хлеб, возвращашеся на свое дело.

В некий же день господину его, с ним беседующу, Павлин святый рече к нему втайне: «Блюди, некто обойти тебя хощет, подобает бо тебе помышляти о приятии Вандальского царства, ибо сей царь, тесть твой, умрет внезапу смертию нечаянною. Ты же, аще отыдеши, то иный без тебе царство приимет». Сия от вертоградаря своего князь слышав, никакоже умолча, но шед, поведа то царю, верен бо ему в зело, понеже паче всех от него любим бяше. Царь же, усумневся, рече: «Хощу видети мужа того, о немже глаголеши». Зять же царев глаголя: «Ныне повелю ему, да зелие от вертограда на обед тебе принесет, и узриши его». Седшу же царю обедати, вниде к нему Павлин, несяй зелие на трапезу царскую по повелению господина своего. Царь же, узрев его, абие вострепета, и господина его, своего же зятя призвав, тайну, юже сокрыта хотяще, яви ему, глаголя: «Истинна суть, яже от человека того слышал еси, в нощи бо сей, в видении сонном, видех некия князи на престолех седшыя, и суд на мя творящая. Седяще же и сей посреде их, и тех судом отъят у меня бысть жезл и власть, юже исперва приях. Вопроси убо его, кто есть; аз бо сего мужа не мню быти коего от простых человек, понеже в вел идем видех его сане». Тогда зять царский, поемши блаженного Павлина особь, вопроси его, кто есть; отвеща же к нему человек Божий, глаголя: «Раб твой есмь, егоже за вдовича сына приял еси». Он же с прилежанием вопрошаше, да скажет, не что ныне есть, но что был в своей стране. Заклинаше же его и клятвами многими, да не утаивает пред ним своея тайны, истину да явит ему. Человек же Божий, стужив си и клятвы преступити не могий, епископа себе быти сказа. Господин же его то слышав, зело убояся, и со смирением глаголя ему: «Проси у мене, еже хощеши, да во свою землю с великими дарами возвратишися». Рече же ему угодник Божий Павлин: «Единого у тебе прошу благодетельства, еже можеши сотворити. Вся пленники от града и страны моея, зде заведенныя, да отпустиши свободны во своя».

И абие тщанием князя того во всей Африкийстей стране изыскани быша христиане, от Кампанийския земли плененные, и к святому Павлину приведени. И бысть святый той пастырь отпущен честно со всеми паствы своея словесными овцы, и со многими иными дарами, и с довольным брашном. И приидоша кораблями в свою землю с веселием и радостью. Не по многих же днех умре Рига, царь вандальский, по пророчеству святого, а вместо него зять его прия царство.

Тако Павлин святый, себе единого в работу предав, многие люди от работы изведе на свободу, последовав Христу Господу, зрак раба приимшему, и человеческий род от работы диаволи избавльшему. Пожив же святый Павлин по изшествии от работы вандальской лета довольна, и врученное себе стадо, яко пастырь добрый, душу свою за овцы полагали, добре упас, и многие милостыни убозей братии, не щадя себе самого, сотворив, прииде к начальнику пастырей Христу Господу своему, от Негоже ныне сторицею приемлет и живот вечный наследствует, славящи Его во веки. Аминь.

(Из Четий-Миней, месяца января в 23 день)

666. Почему Господь наш не остался на земле по Воскресении

Не раз, братие, случалось мне слышать вопрос: почему Господу и Спасителю нашему не благоугодно было по Воскресении Своем из мертвых остаться на земле, дабы видимо управлять Своей Церковью? Некоторые вопрошали о сем с сожалением, что Господь не пребывает теперь на земле подобно тому, как Он пребывал до Своего Вознесения на Небо. Если когда и было уместно сказать что-либо в ответ на подобное недоумение, то в настоящий день, в самый праздник Вознесения Господня, когда такое недоумение легко может наводить печальную тень на светлость настоящего праздника.

И Сам Он, и Его апостолы часто указывают на причину и цель, по коим Господь наш не благоволил навсегда остаться на земле. Прежде всего мы видим, что преславное Его Вознесение, подобно смерти и Воскресению Его, точнейшим образом входило в план спасения нашего, а посему это было предсказано и воспето во всем величии еще пророками. Взыде, — говорит, например, святой Давид, — Бог в воскликновении, Господь во гласе трубнем. И он же, приглашая Небесные Силы путесотворить восходящему на небо Господу, взывает: «Возмите врата князи ваша,… и внидет Царь славы» (Пс. 23; 7). Посему-то апостол Петр по сошествии Святаго Духа утверждал для слуха всех иудеев, что подобает Небеси убо прияти Христа Иисуса… до лет устроения всех (Деян. 3; 21), то есть до скончания мира. И точно — подобает! Время уничижения Господа навсегда окончилось Его Крестом и гробом. По Воскресении и приятии Им всякой власти на земле и на небе (Мф. 28; 18) настало для Него время прославления. Но эта грубая, растленная грехами, тяготеющая под проклятием земля наша, конечно, есть место не прославления и покоя, а искушений и странствования. Вот почему Спаситель в самый первый день Воскресения Своего объявил Магдалине, что Он уже восходит к Отцу (Ин. 20; 17); если Он и оставался еще на земле в продолжении сорока дней, то по особенной любви к ученикам и по нужде продолжить с ними беседы о Царствии Божием (Деян. 1; 3). А когда сие было сделано, то прославляемое за крестный подвиг вочеловечение Спасителя, подобно благовонному фимиаму, само собой устремилось с Елеона к вечному Солнцу — Своему Отцу, туда, где все сообразно Его чистоте и славе, и где Ему надлежит быть дотоле, пока Его же действием и силой и самая земля, освободившись от проклятия, соделается способной быть местом видимого всегдашнего вселения Божия с человеками (Откр. 21; 3).

Спасителю нашему после прославления надлежало соделаться главой всяческих. Но где обыкновенно место главе? Не вверху ли всего тела? По сему же самому закону (если только закон нужен и для Законодателя) как Глава и Правитель всего мира Богочеловек посажен одесную Себе на небесных: «превыше всякаго началства и власти и силы и господства» (Εф. 1; 20, 21), дабы, по выражению апостола Павла, «возглавити Собой всяческая о Христе яже на небесех и яже на земли» (Εф. 1; 10). Даже если иметь в виду одних собратий наших, людей, то и тогда окажется, что Спасителю нашему надлежало избрать местом пребывания по Воскресении мир не наш земной, видимый и чувственный, а небесный, невидимый и духовный, ибо где более потомков Адама: в нашем или в том мире? Без сомнения, стократ более там, нежели здесь. Там все праотцы, пророки, апостолы, мученики, великие подвижники и бесчисленное множество других людей. Там ныне надлежит быть и Тому, Кто Сам есть наилучший из всех. «Все это справедливо, — подумает иной, — но для нас мало утешительно: на небе нет искушений, нет борьбы непрестанной… С нами, с нами, бедными, бренными, подлежащими всем искушениям и напастям, с нами надлежало бы остаться нашему Спасителю, как искуснейшие врачи остаются с теми из больных, коим грозит большая опасность…».

Но ужели вы думаете, братие, что мы были забыты Спасителем при Его Вознесении на небо? А что, если мы скажем вам, что для нас-то Он, преблагий, и поспешил на небо? Уне (лучше) есть вам, — так говорил Сам Господь ученикам, — да Аз иду: «аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам; аще ли же иду, послю Его к вам» (Ин. 16; 7). Не явно ли после сего, что Он пошел на небо для нас и нашего блага?

Как Отец не мог совершить того, что надлежало совершить Сыну, то есть родиться, страдать и умереть за нас, так Сыну не подобало совершать лично того, что принадлежит благодати Духа Святаго, то есть очистить, возродить и освятить нас для новой благодатной жизни. Когда Отец устроил все для искупления нас от греха и приготовил род человеческий к принятию Сына, тогда пришел во плоти и Сын. Когда Сын искупил людей Своею Кровию, примирил их с Богом, приготовил их к принятию даров Духа Святаго, тогда начал великое дело освящения людей и Дух Святый. Сын по искуплении людей Своей смертью, по сошествии во ад и Воскресении видимо и торжественно отошел на небо, дабы превознесением Своим открыть путь невидимому вседействию Духа Утешителя. Сего требовал Божественный порядок нашего спасения: благодатное освящение искупленных подобало производить уже не Сыну, а Пресвятому Духу.

Уне, да Аз иду, — глаголет Сам Господь, — аще бо не иду Аз, утешитель не приидет. Без восшествия на небо Сына не могла бы излияться благодать Духа. Тогда могли бы мы сетовать, если бы пребывание в Церкви Духа Святаго не заменило совершенно видимого присутствия в ней Спасителя. Но кто может сказать так? Чего не соделал и не соделает Дух Святый для Церкви и каждого верующего? Вначале нужно было, прежде всего, образовать апостолов; они по сошествии Святаго Духа тотчас сделались другими людьми, начали возвещать слово веры всем и каждому, и в первый день один Петр обратил ко Христу целые тысячи. Надобно было для распространения Церкви сообщить верующим различные дарования необыкновенные, — и Дух Святый начал раздаять их в таком избытке, что каждому из верующих давалось явление Духа на пользу. Требовалось установить Таинства для видимого освящения верующих, — и при действии Духа Освятителя немедленно восприяли начало семь Таинств, обнимающих и освящающих собой все главные перемены в жизни человека. Для пастырей Церкви необходимо было руководство при дальнейшем устроении ее благолепия и ограждения законами, — и на Вселенских Соборах Дух Святый просветил их умы для отражения всех ересей, для утверждения всех догматов, для законоположения на все случаи. А бесчисленные сонмы мучеников, — кто одушевил их твердостью, как не Дух Святый? А многочисленные сонмы пустынножителей, — кто воспитал и совершил их в смирении и любви, как не благодать Духа? А множество светил Церкви, учителей вселенских, — откуда заимствовали они озарение, как не от Его света? И теперь есть ли хотя один человек, который мог бы по праву сказать, что для спасения его недостает того или другого?

«Конечно, — скажет кто-нибудь, — спасение и теперь легко для желающих; но при Самом Спасителе было бы легче, одно слово Его могло бы остановить многих от греха». Так кажется, возлюбленный, но не так было бы на деле. Много ли людей перестали грешить, когда Спаситель Сам проповедовал на земле? Но тогда, скажешь, Он был в состоянии уничижения, потому Его и не так слушали. А теперь ты думаешь, что Спаситель оставался бы на земле во славе? Но может ли земля наша вместить эту славу? И если бы вместила, то вместе с сим не должно ли было бы уже принять другой вид и все прочее на земле? Тогда уже вовсе не место было бы нынешнему порядку вещей и надлежало бы произойти тому, что будет сделано при кончине мира. Но где бы, в таком случае, было место покаянию, — покаянию, без коего мы все — ничто?

Итак, вместо сожаления мы должны благодарить Спасителя нашего за то, что Он вознесся на небо. Ибо как сходил Он с неба для нашего блага, так восшел на него для нашего спасения, для того, чтобы ходатайствовать о нас пред Отцем, чтобы ниспослать нам Духа Святаго, чтобы с неба управлять всем и все направлять на благо наше. А благодаря Спасителю и Его Вознесению, мы должны готовиться и сами идти к Нему.

Но вот наша странность и наша несчастье, — Его мы хотели бы свести на землю, а к Нему не хотим идти и на небо. Между тем — где лучше? Явно, что у Него, нежели у нас. Отчего же мы с такой неохотой идем к нашему Спасителю, когда нам достается идти, то есть в час смертный? Оттого, что не чувствуем живой любви к Нему, ибо любящий сам бежит к любимому. Оттого, что мы слишком прилепились к земному и не можем разорвать уз мира и плоти. Перестанем быть слишком чувственными и земными, и мы сами тотчас почувствуем стремление к небесному, а со временем будем, может быть, говорить с Давидом: увы мне, яко пришельствие мое продолжися! Когда прииду и явлюся лицу Божию? Аминь.

(Из слова на Вознесение Господне Иннокентия, архиепископа Херсонского)

667. На 9 (22) мая

«Приспе день светлаго торжества, град Барский радуется…» (Тропарь)

Святая Церковь ныне воспоминает перенесение мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в город Бар. Святитель Николай жил и скончался в г. Мирах, в Малой Азии, — там и мощи его почивали до 1087 года. Перед этим на Миры напали сарацыны, город разрушили, а жителей отвели в плен. Святитель не пожелал оставить там своих мощей. И вот он является во сне одному священнику в итальянском городе Бар и велит ему свои мощи из Мир перенести в Бар. Священник объявил церковным властям, гражданам, — все очень обрадовались, снарядили три корабля и поплыли. По прибытии в Миры они обрели под церковным помостом раку святителя и увидели, что она полна мира благоуханного, истекшего от святых мощей его. Святое миро с благоговением было слито в сосуды, а честные мощи подняты руками священников и перенесены на корабль. 9 (22) мая вечером, в день воскресный, благополучно прибыли в Бар. Баряне в предшествии церковного клира со светильниками и песнопениями встретили мощи святителя и положили в ближайшем к берегу храме святого Иоанна Предтечи. Чрез три года из этого храма святые мощи 9 же мая были перенесены в новоустроеный великолепный храм в честь святителя и по его указанию, возвещенному чрез одного инока, положены под святым престолом в алтаре, где почивают и доселе, источая чудеса и исцеления верующим.

Почему же, братие, святитель Николай своими мощами не пожелал остаться в Мирах, когда этим городом завладели сарацыны? Потому, что там, в лице сарацын, поселилось нечестие, всякий порок и нечистота, а в месте нечистом — как оставаться чистому и святому? Кое общение свету ко тьме? Поэтому и дух святителя не мог витать около того места, и чистейшее благоуханное тело его не могло там оставаться.

Часто грешник упивается грехом, как вином, с жадностью творит грех, не знает себе сытости в греховных чувственных удовольствиях. Он ни в церковь Божию не ходит, ни дома, как должно, не молится, — он с утра до вечера весь в суете, весь во грехе. Но знает ли он, чего лишает себя чрез это? Благодать Духа Святаго в нем погашается, бездействует. Ангел-хранитель отступает и плачет. Святой, имя которого он носит, перестает быть ходатаем за него. «Что ты стоишь и плачешь?» — говорил некогда святитель Христов Нифонт юноше, который стоял при вратах одного дома и плакал. «Я, — ответил юноша, — Ангел, посланный Богом на сохранение человека, который пребывает несколько дней в сем непотребном доме; стою здесь потому, что не могу приблизиться к грешнику; плачу оттого, что теряю надежду привести его на путь покаяния». Такова сила греха! Он делает из человека какой-то зловонный труп, от которого бежит все святое. Да оно так и есть. Некогда Ангел Божий говорил великому старцу святому Пахомию: «Кто чрез свою худую жизнь сделался мертвым для Бога и добродетели, тот смердит в тысячу раз хуже мертвого тела, так что мы никаким образом ни стоять, ни пройти около него не можем». Вот что делает из христианина грех! Братие, ужели кому-нибудь из нас не ужасно быть в таком удалении от Бога и святых Его? Ужели еще будем оставаться во грехах своих, нами любимых? Ужели не позаботимся, не употребим всех усилий освободиться от них? Да не будет сего с нами!

Но святитель Николай, оставив телом своим Миры, учит и нас бегать не только греха, но даже самых мест беззакония, самых людей нечестивых и развратных. Сколько христианину может быть вреда от знакомств неосмотрительных, от посещения мест соблазнительных! Это — яд, губящий душу, это сети, уловляющие на грех. И сколько от них погибло людей, даже твердо стоявших на пути добродетели! А между тем, многие только и ищут этого. Бывать там, где праздность, где шум и веселье, — это пища их, самое первое утешение для них. Посмотрите, с какой радостью, с какой поспешностью иной идет на зрелище, пусть оно будет самое нехристианское, самое для нравственности оскорбительное, даже в Великий пост или под праздник. Почему же он не спросил себя: что он оттуда вынесет, что приобретет для души своей, для спасения которой он живет? Но он об этом и не думает, ему бы только убить время, усладить зрение, слух. А греховно то или нет, вредно для души или нет, — этих вопросов он не касается. Где же здесь вера? Может ли быть при этом истинное благочестие? Поступать так — не значит ли делать похожее на то, как если бы кто во время пожара, вместо того, чтобы спасать себя и свое семейство от огня, стал бы, напротив, бросаться в огонь?

Говорю это потому, что ныне стремление к разным развлечениям усиливается все более и более. Ныне ищут удовольствий не в среде своего родного семейства, а все на стороне. Вот, может быть, где и кроется одна из причин неустройства семейной жизни, раздоров между мужем и женой, нехристианского воспитания детей, растраты состояния. Прежде не знали столько развлечений и жили лучше. Вера их, преданность Церкви были тверже, искреннее, нравственность чище. Но так или иначе — только все мы должны помнить одно: с беззаконным беззаконен будеши и со строптивым развратишися. Если бы людьми, вредными для нашей души, оказались самые близкие наши родные, то и таких нужно удаляться. К кому же пристать? С кем сближаться? А вот, обратимся опять к святителю Николаю.

Из города Миры, где поселились беззаконные сарацыны, он велел перенести свои мощи в Бар, где господствовала вера христианская. В кругу людей, исповедующих веру Христову, нашел святитель упокоение своему нетленному телу. Будем, братие, и мы искать общения с людьми благочестивыми. Испытывали ли вы сладость этого общения? Человек благочестивый, верующий, это — аромат, от которого веет благоуханием Святаго Духа. С таким человеком нескучно целые часы проводить, все бы слушал и наслаждался беседой его, от него не хочется уйти, с ним хотелось бы жить и не разлучаться. Мало ныне таких людей, тем дороже они, кому придется найти их. А есть, и ныне есть! Не нужно их искать на высотах, — они иногда скрываются в неизвестности, имеют самую низкую долю, будучи самого простого звания. Так, иной цветок растет в долине, никем не примечаемый, многими попираемый, а какое от него благоухание! Не на недостаток таких людей надобно жаловаться, а на нашу неохоту сближаться с ними, иногда на явное нерасположение к ним. «Он — ханжа, лицемер, пустосвят», — ах, как часто так именно обзывают людей истинно благочестивых, обзывают оттого, что не хотят понять их, как должно, обзывают единственно по нерасположению к благочестию, ибо такие люди глаза колят своей жизнью людям нерадивым! Любите, братие, самое благочестие, и тогда полюбите человека благочестивого и найдете, непременно найдете его!

Еще раз обратимся к святому Николаю. Он благоволил перенести мощи свои туда, где процветала вера христианская, где особенно было уважаемо его имя, и чрез то показал нам, чем всякий из нас может приблизить его к себе. Чем же? Любовью к нему, памятью о нем, молитвой к нему, но особенно чистотой жизни, подражанием его добродетелям. Велики и разнообразны его добродетели! Но между ними особенно ярко блестит одна — это милосердие его к бедным и несчастным. Мы знаем, что им сделано по чувству этой любви, которой горело сердце его. В одно время он выручает в крайней нужде обнищавшего богача и помогает ему устроить законным супружеством трех дочерей своих. В другое время он целую страну избавляет от голода; здесь спасает от потопления на море; там невинных освобождает от незаслуженной смертной казни, — всюду и везде видна его пламенная любовь. Вот этой-то добродетели будем подражать, и он будет близок к нам.

Нужно ли говорить и доказывать, как нужна христианину эта святая добродетель? Сам Спаситель на Тайной вечери, прощаясь с учениками, сказал: «Тогда только и будете моими учениками, когда будете иметь любовь между собой». А в нас так мало этого святого чувства! Холодно, спокойно смотрим мы часто на горе и нужду ближнего: «Что мне до других? Было бы мне хорошо!» И вот многие, рассуждая так спокойно, смело приступают к таким предприятиям, которые уж никак не отвечают пользе ближнего… Не так, братие мои, нужно нам жить! Лучше я пострадаю, только бы другие из-за меня не страдали, лучше я потерплю убыток, только бы других не ввести в потерю и неприятность… Вот правило христианина! Вся, елика аще хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде, — сказал Спаситель. Прежде, чем что сделать, надо спросить: а что, желал ли бы я, чтобы другие мне то же сделали? Если бы этим правилом все руководствовались, тогда не было бы ни ссор, ни жалоб, ни ропота, — везде бы царил мир, согласие и любовь!

Святителю отче Николае, ты был весь проникнут любовью, научи и нас жить, дышать и действовать в духе одной христианской любви! Аминь.

(Из «Поучений» священника о. Петра (Шумова))

668. День светлой радости царевой

«Вознесох избранного от людей Моих, …елеем святым Моим помазах его. … И Аз первенца положу его, высока паче царей земных» (Пс. 88; 20, 21, 28)

День светлой радости царевой, день великого всенародного торжества сегодня у нас, православные сыны великой Русской земли! Ныне день священного Миропомазания нашего боговенчанного самодержца Государя Императора. Чтобы лучше оценить и глубже восчувствовать сердцем великую милость Божию, являемую нашему православному народу русскому в священном Миропомазании благочестивейших царей наших, перенесемся мыслью за три тысячи лет назад, в те давно минувшие ветхозаветные времена, когда юный Давид еще пас стада отца своего на полях родного ему Вифлеема.

Вот приходит в этот город пророк Божий Самуил. Он останавливается в доме отца Давидова Иессея и выражает желание видеть всех сыновей его. Иессей представляет ему одного за другим семь сыновей своих, но провидец Божий не довольствуется этим: «Все ли дети здесь?» — спрашивает он. «Есть еще меньший, — отвечает отец, — он пасет овец». «Пошли за ним», — говорит Божий Пророк. И послал Иессей, и привели Давида. И взял Самуил рог с елеем, и помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после. Так совершилось священное помазание юного Давида на царство. До сего времени °н был юнейший в дому отца своего, теперь он — Божий избранник. До сего дня был простой пастух овчий, теперь — Помазанник Божий, Царь народа Божия, избранный по сердцу Божию. Мог ли Давид забыть этот священный для него день? Мог ли не воспоминать его каждый год благодарной ко Господу Богу молитвой?

То было, братие мои, во времена ветхозаветные. Тогда еще не было столь явного, столь обильного излияния благодатных даров Духа Божия на верующих, какое возможно стало только во времена новозаветные, когда от исполнения Христова «все мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1; 16), когда живоносные токи благодати Божией текут непрерывно в Таинствах святой Церкви Божией. И однако же вот, Священное Писание свидетельствует, что Дух Божий почивал на богоизбранном царе Израилевом. Это значит, что Он просвещал ум его царственной мудростью, воспламенял сердце его к царственному служению во благо народа своего, укреплял все существо его царственным мужеством на предстоящий ему высокий подвиг сего великого служения. Если такую благодатную силу имел ветхозаветный обряд помазания на царство, то кто из верующих дерзнет усомниться в сугубо благодатной силе новозаветного Таинства священного Миропомазания боговенчанных царей наших? И если для царя Израилева день помазания его на царство был днем священным и светлорадостным, то какой же день, как не день священного Миропомазания и Богом благословляемого венчания на царство есть самый радостный, самый торжественный, самый священный день во всей жизни нашего православного самодержца всероссийского? До сего дня он царствовал как царь наследственный, по реченному: от плода чрева твоего посажду на престоле твоем (Пс. 131; 11). Но так царствуют и другие цари земные, наследующие свои престолы от царственных предков своих, — отныне наш царь царствует как Божий помазанник, не только Богом избранный, но и Богом превознесенный, по слову Господа: «Вознесох избранного от людей Моих,… елеем святым Моим помазах его» (Пс. 88; 20, 21).

Много царей на земле, но никакой народ в мире не имеет самодержавного царя — Божия помазанника, это великое счастье есть счастье только нашего русского народа, это великий дар Божий — только нашей Руси Православной… Только над нашим благочестивейшим, воистинну христолюбивым и богохранимым Государем в день Его священного венчания на царство ношашеся Дух Господень, как Он носился некогда после помазания на царство над богоизбранным сыном Иессея — Давидом (1 Цар. 16; 13). «Как небо, — говорит наш великий Московский святитель Филарет, — безспорно, лучше земли, и небесное лучше земного, то так же, бесспорно, лучшим на земле должно быть то, что устроено по образу небесному. А Бог по образу Своего небесного единоначалия устроил на земле Царя, по образу Своего вседержительства — Царя самодержавного, по образу Своего царства непреходящего, вечного — Царя наследственного». О, как счастлива ты, наша Русь Православная, что у тебя не такой царь, как у прочих народов земных, — твой царь — один из всех царей земных — Помазанник Божий, один из всех царей имеет вход во святилище Божие, к престолу Царя Небесного, чрез врата царские, один из всех владык земных может причащаться Тела и Крови Господней купно со священнослужителями, у самого престола Божия, яко един от лиц священных! Поистине, к нему единому можно отнести слова Божии: И Аз первенца положу его, высока паче царей земных (Пс. 88; 28).

Какие же дары благодати Духа Святаго сообщаются нашему возлюбленному монарху, нашему Царю — отцу русской земли, в священном Миропомазании при его венчании на царство? — В сущности, те же благодатные дары Духа Божия, какие сообщаются и каждому верующему в этом Таинстве, только в высшей степени, благопотребной для столь превознесенного служения, каково служение царское. Поэтому и священное Миропомазание царей наших не есть повторение сего священного Таинства, а только высшая его степень, подобно тому, как Таинство Священства не повторяется, но имеет разные степени. И во времена апостолов — чрез руковозложение апостольское, которое заменило потом Миропомазание, не всем верующим в равной мере сообщались благодатные дары Духа Святаго, иным, например, сообщались дары чрезвычайные: дар пророчества, дар языков и подобные. Подобно сему, и ныне дары Духа Святаго сугубо изливаются на Богом венчанную главу нашего самодержца, освящая и укрепляя его на предстоящий ему великий подвиг царственного служения. При этом Царь торжественно пред всей Церковью исповедует святую веру Православную, а Церковь молится о нем, да благословит его Царь царствующих, да укрепит скипетр его десница Вышнего, да приимет он силу и премудрость к правлению и правосудию, да подаст ему Господь все по сердцу Его и да укрепит оружие Его в день брани. Трогательна минута в сем священнодействии, когда сам Император смиренно преклоняет колена и читает царственную молитву, которая так напоминает молитву премудрого царя израильского Соломона! И Царь Небесный, Которым земные цари царствуют, с отеческой любовью внемлет этой смиренной молитве земного Царя и молитвам Церкви за царя, и в священном Миропомазании ниспосылает нашему Царю Свою всемогущую благодать. И эта благодать просвещает ум Помазанника Божия в познании того, что истинно и богоугодно, согревает его сердце, сущее в руце Божией, к добрым намерениям и спасительным делам, и укрепляет его волю вышней силой к совершению великих подвигов царственного его служения.

Вот, возлюбленные, в чем залог нашего всенародного счастья, вот в чем основание нашего русского самодержавия! Народы Западной Европы потеряли это величайшее благо. Их цари — не суть Божии помазанники в собственном смысле. Благодать Божия не почивает на их венчанных главах так, как почивает она на главе нашего православного самодержца всероссийского. И вот, с лишением их государей священного Миропомазания, их цари и владыки лишены и того доверия, той беззаветной преданности со стороны их народов, с какой мы, русские, повергаем себя к подножию престола нашего отца -государя. А без этой всецелой преданности и престолы их колеблются. Разве могут заменить мнимые избранники народа, так называемые народные представители, благодатное осенение главы царевой сыше, от Духа премудрости и разума Божия? Разве они в состоянии руководить сердцем своих царей так, как руководит сердцем нашего боголюбивого царя Дух совета и крепости Крепкого во бранех Господа Сил? О, как слабы все эти земные, измышленные человеческим самомнением подпорки престолов иноземных владык в сравнении с Таинством священного Миропомазания нашего русского самодержца, с этой несокрушимой опорой нашего самодержавия! Будем же, православные чада великой Русской земли, будем в роды родов благословлять Господа за такой дар Его небесный, — будем молить Его благость, да хранит Он во веки нашу Русь Православную под мощной сенью самодержавия благочестивейших царей наших! Да никогда не коснется сердца русского тот дух недоверия к царям, который уже ниспроверг престолы в некоторых царствах неправославных! Да царствует царь наш только Божией милостью и помощью, да будет сердце его выну в руце Божией до скончания века! Аминь.

(Слово, сказанное в Троицкой Сергиевой Лавре 15 мая 1893 г.)

669. Поклонение Святой Троице

Вся силы души моея, приидите поклонимся Богу, в Троице единому, Отцу и Сыну и Святому Духу!

Вся мысли сердца моего, приидите, поклонимся Троице, во Единице почитаемой!

Вся чувства тела моего, приидите, поклонимся и припадем, и восплачемся пред Господем, сотворшим нас!

Покланяются Тебе, Пресвятая, Единосущная, Животворящая и Неразделимая Троице, Отче, Сыне и Святый Душе, верую в Тя и исповедую, славлю, благодарю, хвалю, почитаю, превозношу Тя и молю: помилуй мя, непотребнаго раба Твоего! (Трижды).

Покланяюся Тебе, Боже Отче, яко от небытия в бытие привел мя еси, образом Твоим Божественным украсил мя еси!

Покланяюся Тебе, Боже Сыне, яко честною Твоею Кровию стяжал мя еси, от законныя клятвы искупил мя еси, Крещением Святым просветил мя еси!

Покланяюся Тебе, Боже Душе Святый, яко оживил мя еси, вразумил мя еси, светом веры облистал мя еси!

Покланяюся Тебе, Боже Отче, яко дал ми еси душу Божественным и животворящим Твоим вдохновением!

Покланяюся Тебе, Боже Сыне, яко душу Твою за мя на Кресте положил еси!

Покланяюся Тебе, Боже Душе Святый, яко избавляеши душу мою от смерти, очи мои от слез и нозе мои от поползновения!

Покланяюся Тебе, Боже Отче, яко согрешающа мя не погубляеши со беззаконми моими, но долготерпиши, ожидая обращения моего!

Покланяюся Тебе, Боже Сыне, яко не хощеши смерти мене, грешнаго, но милосердно на покаяние мя призываеши!

Покланяюся Тебе, Боже Душе Святый, яко обращающася мя — не презиравши, припадающа — не отметаеши, но яко блуднаго сына приемлеши и обновлявши дух прав во утробе моей!

Покланяюся Тебе, Богу Отцу, очищающему вся беззакония моя!

Покланяюся Тебе, Богу Сыну, исцеляющему вся недуги моя!

Покланяюся Тебе, Богу Духу Святому, избавляющему от нетления живот мой!

Покланяюся Тебе, Богу Отцу, не до конца прогневающемуся, ни вовек враждующему!

Покланяюся Тебе, Богу Сыну, не по беззакониям моим творящему ми!

Покланяюся Тебе, Богу Духу Святому, но по грехом моим воздающему ми!

Покланяюся Тебе, Богу Отцу, ущедряющему мя, якоже щедрит отец сыны!

Покланяюся Тебе, Богу Сыну, знающему страстное естество мое и слабость!

Покланяюся Тебе, Богу Духу Святому, врачующему немощи моя и очищающему мя от всякия скверны!

Покланяюся Тебе, Боже Отче, яко падшаго мя возставляеши!

Покланяюся Тебе, Боже Сыне, яко погибшаго мя взыскуеши!

Покланяются Тебе, Боже Душе Святый, яко мертваго мя оживляеши!

Покланяюся Тебе, Боже Отче милосерде, упование мое!

Покланяюся Тебе, Боже Сыне долготерпеливе, прибежище мое!

Покланяюся Тебе, Боже Душе Святый, незлобиве покровителю мой!

Сие, падши ниц, на земли глаголи:

Достойно есть яко воистинну покланятися, славословити и благодарите Тя, Троице Святая, Юже вся Небесныя Силы, Херувими, Серафими трисвятыми песнями восхваляют, вси святии благодарят, всякое создание раболепно покланяется, и аз, бренный червь ползящий, пред величеством неприступные славы Твоея бездерзновенен, в надежде милости Твоея дерзаю,безстудно припадаю и молю: даждь всегда Тебе, Создателю моему, неосужденно и неленостно кланятися, Тебе единаго знати, Тебе любити и боятися, Твоя повеления храните, Твоих заповедей путем ходите, Тебе хвалите и славите до последняго моего издыхания, да и по разлучении от бреннаго ми тела и паки с ним совокуплении, не лиши мя с угодившими Тебе радостне «Свят, Свят, Свят » восклицати во веки. Аминь.

(Из сочинений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

Пребывает ли в нас Дух Святый

Чем можем мы удостоверить себя, что Дух Святый в нас присутствует? Апостолы были в том удостоверены видимыми знамениями столь поразительными, что даже неверующие не могли не приметить их, хотя и превратно толковали. А мы чем себя удостоверим в том, когда Бог не являет в нас таких знамений?

От плодов древо познается: доброе древо плоды добрые приносит, а злое древо плоды злые приносит. Плод же духовный, — говорит Апостол, то есть плод Духа Святаго, — «есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера; кротость, воздержание» (Гал. 5; 22, 23). Вот по каким признакам можем мы узнавать, обитает ли Дух Святый в человеке, или нет. Радостен ли ты душой при всех делах твоих, особенно когда стоишь пред Богом на молитве? Чувствуешь ли, что Он — твой Отец, а ты — Его сын? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Мирен ли ты с совестью твоей, а если знаешь за собой какие-либо немощи, то очищены ли они у тебя покаянием? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Переносишь ли ты терпеливо, безропотно все скорби и напасти? Если не гневаешься, не злобишься, не ищешь мщения, если веришь, что все происходит по воле праведного Бога, то — это и есть плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Стремится ли душа твоя всем и всегда, при всяком случае, делать добро, отвращается ли от обиды ближнему, как от дела, Сыну Евангелия несвойственного? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Трогается ли сердце твое несчастием других, почитаешь ли за счастье помочь несчастному? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Веришь ли всем сердцем Слову Божию, почитаешь ли и свои, и людские мудрования безумием, если они возносятся выше разума Божия, в Слове Божием откровенного? Вот и плод Духа Святаго, в тебе обитающего! Тихи ли, кротки ли нравы твои, как пристойно домочадцу Христа, Который, будучи укоряем, противу не укорял и зла за зло не воздавал? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего! В силах ли ты удерживать страсти твои, когда они стремятся против разума и Закона Божия? Вот плод Духа Святаго, в тебе обитающего!

Плод духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. Вот несомненные признаки, по которым мы можем узнавать, обитает ли в человеке Дух Божий. Пусть нет ныне дыхания бурна, нет летающих огненных языков, нет дара глаголания разными языками и пророчества, — но когда есть оные плоды Духа Божия, то несомненно, что и Сам Дух здесь пребывает. Одаренный плодами Духа Святаго человек есть сосуд чистый, издающий от себя благоухание святости. Не говорит он разными языками, в чем теперь и нужны нет, но он глаголет тайны, ибо той беседы, которую сердце его имеет с Богом, никто не разумеет, кроме Бога и его сердца. Что значат слова апостольские: Дух Святый ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными (Рим. 8; 26)? Не то ли, что душа, управляемая Духом Святым, пламенно любящая Христа, желающая всегда с Ним быть в соединении, яко невеста Его, по Нем воздыхает? И воздыхание это есть неизглаголанное, потому что это — чувство самое нежное. Понимает его лишь одна таким образом воздыхающая душа и тот Жених, по Коем она воздыхает.

Апостолов, дарами Духа Святаго исполненных, люди мира сего, Духа Божия непричастные, называли пияными (Деян. 2; 15). Так это и должно быть. Человек плотской не приемлет яже Духа Божия: юродство бо ему есть, и не может разумети (1 Кор. 2; 14). Человек, к миру пристрастившийся, мудрствующий по-мирскому, никогда не полюбит того, кто живет по правилам Духа Божия, почитает его за безумного, потому что он не следует правилам мирским. То же от мира терпят и ныне люди праведные, то же и об них говорят. Упражняйся в уединении и богомыслии, — назовут тебя суемудрым и праздным. Будь кроток и нечестолюбив, — почтут слабым. Истощай имение на помощь нуждающимся, — назовут тебя глупым. Воздерживай свои страсти, удаляясь от мирских увеселений и забав, — назовут грубым и человеконенавистником. Но как бы вас, чада Божии, не называли, однако вы блажени, егда поносят вам и рекут всяк зол глагол на вы правды ради! Напротив, несчастны те, которые не ощущают в себе плодов Духа Святаго. Кто всегда смущен, кто высокомерен и горд, кто мстителен, кто не обуздывает страстей своих, кто свои мудрования почитает выше истины Божией и взирает к миру и его прелестям, а о Боге не помышляет, — о том с горестью должно сказать, что нет в нем Духа Божия. В нем дух мipa, дух лжи и обмана, дух неприязни и погибели!

(Из «Воскресного чтения», 1837)

670. Согласны ли между собой старопечатные книги?

Именующие себя старообрядцами обыкновенно думают, что их старопечатные книги непогрешимы, что Православная Греко-Российская Церковь не исправила их, а только повредила, и потому следует строго держаться книг старопечатных. Но если сии книги непогрешимы, то они должны быть во’всем сходны между собой! Между тем, они не сходятся между собой не только в одних выражениях и словах, но и в совершении Таинств.

* * *

В чине Таинства Крещения в «Потребниках» первых трех патриархов и в Иоасафовском 7144 г. положено только пять огласительных молитв, а в «Потребнике» того же Патриарха Иоасафа, изданном в 7147 г., их считается уже до десяти.

Иоасафовский «Потребник» 7144 г. повелевает: «Аще случится два или три младенца крестити, то коемуждо младенцу особо молитвы глаголати и все «Последование Святаго Крещения». А «Потребник» того же Патриарха Иоасафа 7147 г. велит «глаголати молитвы, обще всем, и все «Последование Святого Крещения», точию имя в молитвах глаголати коемуждо свое». Оба «Потребника» были в употреблении в одно и то же время. Какому же из них должен был следовать священник?

При отречении от сатаны повелевается крещаемому «руце имети горе», а при обещании Христу — «руце имети долу». В «Потребнике» же, напечатанном при Патриархе Иосифе, повелевается напротив: при отречении от сатаны «руце имети долу», а при обещании Христу — горе. Помазание крещаемого елеем в «Потребниках» первых пяти патриархов повелевается совершать единым перстом, а в Номоканоне, напечатанном при Патриархе Иоасафе и Иосифе, повелевается «стопкою треми персты». Какому же из этих наставлений должны были следовать священники?

В «Потребнике» 7144 г. и других предшествовавших изданиях напечатано: «Крещается раб Божий (имярек), во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Святаго Духа. Аминь». А в «Потребнике» того же Патриарха Иоасафа 7147 г. и в изданном тем же Патриархом Номоканоне (правило 199), и потом уже в Иосифовском «Служебнике» (1647 г.) к третьему приглашению: «И Святаго Духа», — прибавлены слова: «И ныне и присно и во веки веков». Так даже в самом существенном действии при совершении Крещения старопечатные книги были не сходны между собой.

В «Потребнике» 7147 г. и в последующих изданиях напечатанно: «И возлагает священник на крестившегося Крест с гайтаном, такоже истиннии христиане имут обычай…», а в «Потребниках» до 7147 г. об этом возложении Креста на крещаемого не было совсем упоминания. Значит священники, руководившиеся сими изданиями при совершении Таинств, не возлагали Креста на крещаемых.

При одеянии крещаемого в срачицу в Иоасафовском «Потребнике» 7147 г. и последующих положено петь ирмос «Ризу мне подаждь светлу», потом следуют прокимен и Апостол, Аллилуиа и Евангелие. А в «Потребнике» того же Патриарха, напечатанном в 7144 г., и в других прежних изданиях ни ирмоса, ни прокимна, ни Апостола, ни Аллилуии, ни Евангелия не положено.

В Таинстве Миропомазания все старопечатные «Потребники» и «Служебники» повелевают помазывать крещаемого святых миром на челе, на очах, на ноздрях, на устах, на обоих ушах, на груди, на руках, на сердце, на плечах и между раменами. А в чине Крещения, от ересей приходящих, в «Потребниках» Иоасафовском 7147 г. и в Иосифовском о помазании на плечах и между раменами не упоминается.

В «Потребнике» 7144 г. после трех молитв разрешительных следует отпуст, а в изданном при Иоасафе же «Потребнике» 7147 г. вставлено здесь чтение Апостола и «Отче наш», потом 31 псалом, «Достойно есть», Трисвятое по «Отче наш», тропари: «Объятия Отча», «В разбойники впадох», Слава, «Слезы ми даждь, Боже». И ныне. «Аз Дево Святая». За сим уже отпуст.

В «Малом Катехизисе», напечатанном при Патриархе Иосифе, на л. 37 читаем: «Разрешая же его в молитвах своих, и употребляет сии словесы, глаголя: «Аз, данною мне властию от Христа, разрешаю тя. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». По исправленному нашему «Потребнику» священник, разрешая кающагося, так именно и говорит: ‘»Аз недостойный иерей, властию Его (Христа Спасителя), мне данной, прощаю тя и разрешаю от всех грехов твоих во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». А в старопечатных «Потребниках» не говорится, что священник разрешает его от грехов в силу полученной им от Христа власти вязать и разрешать грехи людей и во имя Святыя Троицы, как того требует «Катехизис», или паче Сам Христос во Евангелии, но говорится только: «И простит (священник) Его (кающагося), глаголя: «Чадо, прощает тя Христос невидимо и аз, грешный». Эти слова подобны употребляемым и простолюдинами: «Бог тебя простит!» Равно и в словах священника: «И аз, грешный», — нет также указания, какой властию он прощает кающагося.

В Иоасафовском «Потребнике» 7144 г. не положено никаких приглашений при вручении перстней брачующимся, невесте показано давать перстень железный. А в Иоасафовском же «Потребнике» 7147 г. и в Иосифовском «Служебнике» есть уже такой чин: «Иерей глаголет: «Обручается раб Божий (имярек) рабе Божией (имярек), во имя Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь». Подавая перстень невесте, глаголет: «Обручается раба Божия (имярек) рабу Божию (имярек), во имя Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь». И перстень невесте положено давать серебряный. В этих же «Потребниках» положена за сим большая молитва «Господи Боже наш, иже отроку патриарха Авраама…», — тогда как в прежних «Потребниках» положена здесь краткая молитва, всего в четыре строки. Далее здесь положена ектения «Помилуй нас, Боже», которой в прежних «Потребниках» совсем нет.

В чине венчания после Евангелия положены молитвы совсем различные. По возложении венцов на брачущихся священник по «Потребнику» 7144 г. произносит только: «Господи Боже наш, славою и честию венчай их». А в Потребнике 7147 г. положено священнику произносить: «Господи Боже наш, иже славою и честию венчал еси святыя своя мученики, Ты ныне венчай рабы Твоя сия (имярек), венцом славы и чести, венцом мира, венцом веселия, во славу Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

После главопреклонной молитвы в «Потребнике» 1744 г. положено Причащение брачущихся Преждеосвященными Дарами, пред этим возглашать: «И сподоби нас Владыко…», — а во время причащения петь: «Чашу спасения прииму…». В «Потребнике» же 7147 г. и Иосифовском

«Служебнике» Причащение вовсе оставлено, а стих «Чашу спасения» положено петь при распитии врачующимися чаши с вином.

При обвождении брачущихся вокруг аналоя в «Потребнике» 7144 г. положено петь «Святии мученицы» трижды, потом «Слава Тебе, Христе Боже» однажды. А в «Потребнике» 7147 г. и в Иосифовском «Служебнике» повелевается пред сим петь еще «Господи, Господи, призри с небесе и виждь, и посети виноград сей, и соверши его, его же насади десница Твоя» и стих «Сильно на земли будет семя Его, род правых благословится».

В старопечатной «Кормчей» о Таинстве брака говорится: «Форма, си есть образ, или совершение ея, суть словеса совокупляющихся, изволение их внутреннее пред иереем извещающая». На сем основании в исправленных «Потребниках» в чине венчания положены брачущимся вопросы, — жениху: «Имаши ли, (имярек), произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пояти себе в жену сию (имярек), юже зде пред собою видишь? Не обещался ли еси иной невесте?» — потом невесте вопросы те же: «Имаши ли произволение благое и непринужденное и твердую мысль пояти себе в мужа сего (имярек), егоже пред собою зде видишь? Не обещалася ли еси иному мужу?» И оба они отвечают: «Имам, честный отче, не обещахся, честный отче». В старопечатных же «Потребниках» этих вопросов и ответов в чине венчания не обретается. Такое опущение столь важного действия есть несогласие старопечатных же законодательных и вероучительных книг.

В чине Таинства Елеосвящения в Иосифовском «Малом Катехизисе» положено, дабы молитва, «яже внегда помазуем бывает болящий, глаголема была над ним, в нейже образ сея тайны воображается: «Рекше: «Отче Святый, Врачу душам и телом». А во всех старопечатных «Потребниках» при помазании болящего Елеем положено иерею читать не это, а вот что: «Благословение Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа на исцеление души и телу рабу Божию (имярек), всегда и ныне и присно и во веки веков. Аминь». Потом уже после помазания читать молитву «Отче святый…».

Вот какие разности в самых чинопоследованиях Таинств находятся в старопечатных книгах. Как же можно эти книги считать непогрешимыми? Можно ли было оставлять такие разности неисправленными? А если Церковь их исправила, то за что же порицать ее? Кому, как не ей, принадлежит право всего исправления!

(Архимандрит о. Павел («Братское слово», 1893, кн. 2-3))

671. Из грешника — мученик

Покаянию грешника радуются Ангелы Божии на небесах. Но и нашему грешному сердцу всегда отрадно слышать, как подобный нам грешник обращается к Богу Спасителю. Ведь такая повесть говорит нам, что и для нас не затворены двери Божия милосердия, что и наше покаяние с отеческой любовью примет Господь, только бы мы сами того пожелали, да пожелали всем сердцем своим, всем своим существом! Вот умилительная повесть о том, как молодой пьяница и распутник стал праведником, и не только праведником, но и святым мучеником Христовым.

В те давние времена, когда рекой лилась кровь христианская, жила в Риме одна молодая, богатая женщина именем Аглаида. Забыв страх Божий и стыд человеческий, она проводила грешную жизнь с любимцем своим, юным и прекрасным рабом Вонифатием. Этот юноша, хотя и грешил со своей госпожой, но имел доброе сердце и часто томился душой, окаевая свою греховную жизнь. Он находил отраду сердцу в том, что любил подавать нищим, принимал странных, был сердоболен к несчастным. Часто воздыхал он к Богу, чувствуя свое бессилие вырваться из сетей вражеских, которыми был опутан. Бог, наконец, услышал его воздыхание сердечное. Явилось у госпожи его непреодолимое желание — иметь в своем доме мощи какого-либо святого мученика, и вот она призывает своего верного Вонифатия и говорит ему: «Ты знаешь, брат, как мы с тобой грешны пред Господом Богом, как мало заботимся о будущей жизни, как мало думаем о Страшном Суде Божием. Говорил мне один благочестивый муж, что у кого в доме есть мощи святых мучеников, и кто почитает их, как может, тот получает от страдальцев Христовых великую помощь ко спасению. Окажи мне в этом услугу, пойди в те страны, где мученики проливают кровь свою за Христа, и постарайся принести оттуда мощи какого-нибудь мученика. Мы положим их с честью у себя, построим ему церковь, а он будет наш хранитель и заступник пред Богом навсегда».

С радостью принял это приказание своей госпожи Вонифатий, она дала ему много золота на выкуп мощей у язычников и на раздачу милостыни, а также и дорогие ароматы и плащаницы для обвитая святых мощей. Прощаясь с Аглаидой, он, шутя, сказал ей: «А что, госпожа, если я нигде не найду мученика, а вместо того принесут тебе мое тело, за Христа замученное? Примешь ли ты его с честью?» — Засмеялась на это госпожа, назвала его пьяницей и грешником и сказала: «Однако теперь не время шутить. Помни, на какое дело идешь, береги себя от всякого греха, — ведь мы с тобой не только коснуться, но и взглянуть недостойны на мощи святые. Иди же с Богом!» Со многими рабами Вонифатий отправился в путь. Он принял к сердцу доброе слово своей госпожи: стал поститься, перестал есть мясо, пить вино, часто подолгу молился Богу. Побуждаемый страхом Божиим, он глубоко жалел о своих грехах и приносил в них покаяние Господу Богу.

Так пришел он в городе Таре, на родину святого апостола Павла, где тогда христиан предавали безжалостно всяческим мукам. Он оставил своих спутников-рабов в гостинице отдохнуть с дальней дороги, а сам поспешил на городскую площадь, где видно было множество народа, который смотрел на истязания мучеников. Тут раскрылась пред ним страшная картина мучений святых страстотерпцев Христовых: один висел вниз головой, а под ним разведен был огонь; другой растянут был крестообразно и привязан к четырем столбам; тому выкалывали глаза, этому отсекали руки и ноги; иной был посажен на кол, который постепенно пронзал все его внутренности, а иного разрезали пилой пополам… И все они терпели эти муки мужественно, и на лицах их светилась радость несказанная, — так укрепляла их благодать Божия! Исполнился Божественной ревности блаженный Вонифатий, он выступил на средину позорища, стал обнимать святых страдальцев, а затем во всеуслышание громко произнес: «Велик Бог Христианский, велик Он, помогающий рабам Своим и укрепляющий их в таких муках!» — И опять стал он лобызать ноги святых мучеников, а у которых не было ног, тех самих прижимал к сердцу своему, назвал их блаженными и молил Бога, чтобы сподобил и его быть участником их подвига и их венцов мученических.

Понятно, что судья обратил на него внимание, приказал взять его и подвести ближе. «Кто ты такой?» — спросил он. «Я — христианин», — отвечал Вонифатий. Судья повторил вопрос, кто он и откуда? И Вонифатий назвал себя. «Принеси сейчас жертву великим богам, — сказал судья, — иначе я прикажу тебя растерзать на части!» — «Делай со мной, что хочешь, — отвечал Вонифатий, — я — христианин». Судья велел повесить его вниз головой и крепко бить. И били Вонифатия так, что тело отпадало от костей, а он как будто не чувствовал боли и только с любовью взирал к святым мученикам, утешаясь, что теперь и он един от них. «Пожалей себя, — уговаривал его мучитель, — принеси богам жертву, иначе хуже будет!» А мученик отвечал ему: «Какой же ты безумец! Я и слышать не хочу о твоих богах, а ты хочешь, чтоб я им жертвы приносил!» — Раздраженный мучитель приказал забить ему под ногти рук и ног острые спицы, — святой молча вынес и эту пытку. «Растопить олово и влить ему в рот!» — приказал мучитель. Пока готовили этот «напиток», мученик молился Господу и просил у Него помощи в терпении и победы над сатаной, просил и святых мучеников помочь ему своими молитвами. Приступили палачи, влили олово в уста ему, и он Божией силой остался невредим. Тогда народ весь заволновался, отовсюду послышались крики: «Велик Ты, Боже Христианский, велик Ты, Царю Христе! Все мы веруем в Тебя, Господи!» — Толпы устремились было к идольскому капищу, чтоб разрушить его, и мучитель со стыдом должен был поспешить в свой дом, приказав взять Вонифатия под стражу.

На другой день мученик стоял опять на судищи. Судья богохульствовал, а святой смеялся над богами язычников. Мучитель приказал, — и святого бросили в котел с кипящей смолой. Но Господь не оставил раба Своего, — Ангел Божий оросил мученика, огонь из-под котла опалил многих язычников, а он вышел невредим. Тогда судья-мучитель изрек смертный приговор: отсечь святую главу Вонифатию. Усердно помолился святой мученик перед смертью и спокойно преклонил главу под меч: вместе с кровью потекло млеко. До 500 неверных уверовали во Христа, видя это чудо. Так сбылось над юным Вонифатием то, что он сказал своей госпоже в шутку, на прощание с ней.

Между тем спутники его ничего не подозревали и спокойно отдыхали в гостинице. Прошел день, другой, Вонифатий к ним не являлся, и они уже стали думать, не проводит ли он где-нибудь время по своему старому обычаю в корчемнице с какими-нибудь блудницами. На третий день стали разыскивать его. И вот, смотрением Божиим, они повстречались с братом того письмоводителя, который записывал судебное дело Вонифатия. По его указанию они нашли, наконец, обезглавленное тело своего спутника. Велико было их удивление и раскаяние, что они святого мученика подозревали в столь постыдных делах. Они стыдились самих себя. «Прости нам, раб Христов, — со слезами говорили они, — что мы так безумно смеялись над тобой!» — Пятьсот златниц дали они язычникам, чтобы те позволили им взять тело и главу святого Вонифатия; помазали святые мощи дорогими ароматами, обвили чистыми плащаницами и отправились в обратный путь. И вот, когда они уже были недалеко от Рима, Аглаида видит во сне Ангела Божия, который говорит ей: «Прими с честью того, кто был твоим слугой, а ныне — наш брат и сослужитель; прими того, кто был твоим рабом, а теперь — твой господин. Почитай его, как твоего хранителя и заступника». С трепетом радости проснулась Аглаида. Пригласив с собой священнослужителей, она вышла навстречу святым мощам своего Вонифатия и встретила их с слезами радости. В своем поместье, близ Рима, она построила церковь во имя его и положила там мощи его святые. А сама, раздавши все свое имение бедным, отреклась от мира и 15 лет провела в подвигах покаяния. По кончине своей она была положена при мощах святого мученика.

Как трогательна, как поучительна эта история! Счастливы грешники, если душа ваша томится жаждой покаяния! Если сердце ваше тоскует и болит при мысли, что грех разлучает вас с Богом, лишает Божией благодати! О, томитесь душой, скорбите сердцем, — это Ангелы-хранители ваши веют над вами своими крилами благодатными, это они, молитвенники ваши, зовут вас к покаянию, к примирению с Богом! Чем чаще будет посещать вас эта святая тоска, эта печаль по Бозе, тем скорее Господь отверзет вам двери покаяния, тем скорее вы освободитесь от лютого рабства греху. Грех — лютый, жестокий, безжалостный господин! Кто из нас не чувствует этой жестокости? Особенно мучительна для духа и тела похоть плотская, будь то похоть блудная или страсть пьянственная. И той, и другой страдал Вонифатий, но душа его просила, жаждала покаяния, — и Господь утолил эту жажду спасительную — послал ему мученический венец.

Братие мои! Кто из вас страдает теми же недугами? Кто не сможет преодолеть страсти пьянственной или похоти блудной? Не отчаивайся, не унывай: Иисус Христос вчера и днесь, той же и во веки. Помог Он Вонифатию — поможет и тебе. Его сподобил быть мучеником, но есть у Него и для тебя, если хочешь, венец мученический. Восстань против своей греховной привычки, борись с ней до смерти, Господь будет помогать тебе, а за победу над ней дарует и тебе венец мученика. Когда тяжело тебе, когда грешная привычка к пьянству или блуду влечет тебя, как раба купленного, ко греху, — тогда наипаче взывай к Богу, наипаче проси молитвенной помощи у святого мученика Вонифатия: сам искушен быв, он может и тебе в искушении твоем помочь. Только не отчаивайся, не погашай в своем сердце этой тоски, этой скорби, помни, что ты — грешник, что надо тебе с Богом примириться, покаяться. И Бог поможет тебе в этом. Да будет так! Аминь.

672. Лето

1.

«Изыдет человек на дело свое, и на делание свое до вечера» (Пс. 103; 23)

Прошли светлые и великие праздники Господни — Пасха, Вознесение и Троицын день. Настало лето, будние рабочие дни, дни поистине трудовые. Каждый добрый хозяин будто забудет на время свой домашний кров: с раннего утра до позднего вечера станет он проводить в поле, под открытым небом, за полевой работой. Сколько трудов предстоит труженику! Пашня и посев, покос и жнитво, уборка сена, молотьба хлеба… Трудовым потом не раз оросится мать-земля сырая, от усталости заноют руки, заломит спину, подогнутся ноги. Иному, может быть, и надоел зимой отдых, а летом рад-рад он будет добраться до ночлега. Сам Господь Бог судил человеку трудиться и в поте лица своего добывать хлеб насущный. А без труда и работы — с голоду умрешь. Без трудов земля сама собой не уродит хлеба. И Слово Божие говорит: «кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом» (Притч. 12; 11); «а если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2Сол. 3; 10). Еще нашему праотцу Адаму Господь определил работать и тяжелым трудом добывать себе пропитание, насущный хлеб. Проклята земля за тебя, — сказал Господь Адаму за то, что он согрешил, — со скорбью ты будешь питаться от нея во все дни жизни твоей, терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб твой, доколе не возвратишься в землю, от которой взят (Быт. 3; 17, 18, 19). Так сказал Господь, и, по слову Его, до сих пор трудятся люди и будут трудиться до скончания века.

Тяжел твой труд, поселянин! Не даром достается тебе твой насущный хлеб! Но в твоем труде есть также много и отрадного. С восходом солнца встаешь ты, даже раннее солнце уже застает тебя в чистом поле за работой. Полной грудью вдыхаешь ты свежий, ароматом цветов напоенный воздух летнего утра, под твоей косой послушно ложится трава душистая, или сам-друг со своей лошадкой бороздами взрываешь ты землю рыхлую для посева. С высоты неба ласково смотрит на тебя красное солнышко; над твоей головой весело щебечут птицы небесные; отирая пот с своего лица, тихо произносишь ты молитву святую, славишь Господа милосердного, Который посылает тебе такую благодать, просишь Его помощи и благословения за твои труды богоугодные. И верь, Он исполнит молитву эту: пронесется над твоей нивой грозовая тучка, оросит поле теплый летний дождик, и жадно станет впитывать земля благотворную влагу дождевую.

Зеленеет поле, пробьется наружу трава, рожь спелая наливается полным зерном, ветер ласково колышет полные колосья. Смотришь — уже и пожелтела она, и жать пора! И вот со своей семьей опять вышел ты на свою полосу, дружно жнешь свою десятину. Настает час обеда — и как вкусен кажется тебе хлеб с водой, как мягка и просторна постель на земле у снопов, как тих и спокоен твой крепкий сон! Ангел-хранитель твой стоит над тобой, трудовым, рабочим человеком, осеняет тебя своим благодатным крылом… Поздним вечером приходишь ты домой, а лишь займется заря — ты опять за работу. Да благословит же Господь твой полезный труд! Им ты кормишь себя и семью; трудами вашими, земледельцы, кормится и живет вся наша матушка Русь.

Да и одна ли только Русь? Сколько хлеба русского вывозится заграницу! Может быть, ты и не ведаешь об этом? Посмотри: реки и моря покрыты кораблями и судами с русским хлебом, тем самым хлебом, который вырастил ты на полях твоих. Посмотри: на подать твою, сохой, бороной добытую, воздвигаются целые города, содержатся войска, делается все, что нужно в государстве, без чего наша Русь православная не была бы так сильна и могуча. Да, вы — труженики-земледельцы, вы — кормильцы Руси святой! Любите же, не бросайте свой благословенный труд земледельческий! За него благословляют вас, молятся за вас миллионы людей. Благословляет тебя и Бог Своей неизреченной милостью.

А как много поучительного для жизни можешь ты извлечь из трудов своих! Вот ты посеял хлеб, зерно взошло, стало расти и колоситься, созрели новые зерна, затем колос стал дряхлеть и сохнуть. Приходишь ты, режешь серпом спелые колосья, вяжешь в снопы, перевозишь на гумно и молотишь… Солома идет на корм скоту или на топливо, а зерно — в житницу твою. Вот так же, брат мой, и ты, по воле Божией, возрос, как зерно твое, так же проживешь ты, сколько Господь тебе определил, и станешь, наконец, стареть и дряхлеть. Вот близка пора жатвы, недалеко и жнец, — неумолимая смерть уже стоит за плечами твоими и сводит тебя в могилу… Тело твое предается земле, а душа твоя восходит к Богу.

Но не всегда будет лежать тело твое в сырой земле. Придет время, вострубит труба архангельская, и восстанешь ты из земли на Страшный Суд Христов, восстанешь так же, как оживает вот зерно, брошенное тобой в землю. И явится тело твое тогда в новом, преображенном виде пред Господом, Судьей всех живых и мертвых. Вот и вся твоя жизнь! Припомни же ее за своим полевым трудом. И пред людьми, и пред Богом высок труд земледельческий. Сам Господь наш Иисус Христос в Своем Святом Евангелии часто в притчах уподобляет Себя простому земледельцу. Он говорит: Я сеятель, Мое семя — Слово Мое, Мое поле — сердца людей, Моя жатва — их дела, время жатвы — конец мира, а жнецы — Мои Ангелы. Настанет час этой жатвы — кончины мира, и пошлет Господь Ангелов Своих, которые отделят добрых от злых…

Итак, дорожи своим трудом, земледелец, трудись, молись и поучайся! Приноси от трудов твоих праведных не Каинову жертву, а чистую жертву праведного Авеля. Не скупись подать и на свечечку в Божий храм, уделить и на помощь соседям-беднякам. За то и благословит тебя Господь всемилостивый, и подаст тебе добрый успех во всех твоих добрых делах, в трудах твоих праведных!

2.

Недаром пора рабочая называется страдной порой. Это время труда, то время, когда земледелец запасает себе всего, что дает ему земля, на целый год. Благословен труд твой, добрый труженик! Лишь только займется заря утренняя, выходи ты на родное свое поле, оглянись оттуда на мать свою — церковь сельскую. Вот она виднеется над родным селом, помолись на нее с крестным знамением и скажи в простоте сердца ту молитву, какую знаешь, какой научился ты от родителей: «Господи, помилуй. Господи, помоги мне, грешному. Отец Небесный, благослови труды мои во славу Твою!» — Так помолись от всей души и принимайся за работу твою. И во время работы помни ты, что с Небес смотрит на тебя Сам Господь, Царь Небесный, видит все мысли твои, что есть на сердце у тебя. Устанешь ты, настанет час отдыха, опять помолись на церковь Божию, опять призови имя Божие и садись за свой скудный обед на приволье полей. О, как вкусен покажется тебе этот обед даже тогда, когда он будет состоять только из куска хлеба да соли, и из кружки простого деревенского твоего кваса!

Нет хлеба вкуснее того, который своими трудами добыт, который вкушается с благодарением к Богу после трудов праведных. Удивлялся некогда киевский князь, почему в монастыре Печерском вся пища в трапезе так вкусна, что и у него во дворце-тереме княжеском не умеют приготовить так вкусно, и спросил о том преподобного Феодосия. «Потому у нас все вкусно, — отвечал святой старец, — что братия все готовят с благословением и молитвой, а твои, князь, рабы — сорятся да друг друга клянут, когда готовят тебе кушанье». Вот что значит молитва и благословение Божие, вот что значит братская любовь и расположение. Случается, что и вас в поле собирается много, много бывает празднословия, а иногда и ссор из-за дележа покоса, лугов или пустырей. Бога ради, не заводите вы этих споров и ссор. Бог дал нам язык не для грешных речей, не для брани постыдной, — за каждое слово праздное Он от нас отчета потребует. Не бесчестите же сего дара Божия великого, не срамите своего языка. Обходитесь друг с другом дружелюбно; кто старше — поучи младшего; кто сильнее — помоги бессильному с братской любовью и снисхождением.

Часто вы гневаетесь на свой рабочий скот, жестоко обходитесь с ним, бьете и браните его. Грешно и это, други мои! Ведь эти несмысленные животные помогают вам в ваших трудах, ведь без лошади или вола тебе не вспахать нивы своей, не привезти с поля ни сена, ни хлеба, — без этих помощников ты, как без рук. Поэтому и должен ты щадить их, ласкать и жалеть, кормить сытнее и давать им отдых вовремя, и благодарить за них Господа Бога, что Он, милосердный, дал тебе в помощь этих тварей безответных, без которых ничего бы тебе не сделать с твоей нивой. Вот почему и сказано: блажен, иже и скоты милует! Зато и скот работает такому человеку усерднее, он любит своего хозяина доброго, хоть и нет у него разума, как у человека.

Так трудитесь во славу Божию, запасайте себе всего на долгую зиму. А запасая себе хлеба и прочего, не забывайте запасаться и добрыми делами на будущий век, — наша жизнь так же скоро проходит, как лето красное. И не заметишь, как подойдет смерть, и настанет тогда зима — время вечного покоя в могиле сырой… Блажен, кто запасся добрыми делами, с которыми пойдет на тот свет: хорошо ему будет там! Но горе тому, кто не думает о жизни будущей: вечно будет алкать и жаждать его душа бедная, — так умирает с голода тот, кто не имеет ни куска хлеба насущного. Бог да поможет вам, братие, запастись и хлебом насущным для пищи телесной, и добрыми делами на будущую вечную жизнь. Аминь.

673. Отчего засухи и непогода?

Откуда бури и непогода? Отчего бездождие и засуха? Почему в одно время земля сохнет и трескается от несносной жары, от недостатка воды, а в другое — все на ней гибнет и гниет от проливных дождей, от зловредных туманов и холода? Отчего все эти беспорядки в природе, все эти беды и напасти для живущих на земле?

Пусть мудрецы земные ищут ответа на эти вопросы в земле и на земле, в земных явлениях и законах природы. Мы знаем, что все эти законы, как и самая земля, и все живущее на ней — дело рук Божиих. Знаем, что никакие законы не имеют силы без воли своего Законодателя. Знаем, что если в природе нарушается порядок, если зной солнечный палит землю немилосердно вместо того, чтобы согревать ее благотворно, если отверзаются хляби небесные и льется дождь неблаговременный и тлетворный, вместо дождя благовременного и плодоносного, — то все это бывает не без воли Того, Кто «солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и неправедныя» (Мф. 5; 45). В Его Слове Божественном находим мы прямой и ясный ответ на все эти вопросы: отчего и почему? Вот этот Божественный ответ: «аще слухом послушаете гласа Господа Бога вашего хранити и творити вся заповеди Его, …И приидут на тя вся благая сия… Отверзет тебе Господь сокровище Свое благое, небо, еже дати дождь земли твоей во время свое… И будет, аще не послушавши гласа Господа Бога твоего, хранити и творити вся заповеди Его, …и приидут на тя вся клятвы сия… Поразит тя Господь… стужею, и жжением, и убийством, и ветром тлетворным… И будет небо над главою твоею медяно, и земля под тобою железна» (Втор. 28; 1, 2, 12, 15, 22, 23). Вот — высший закон для самых законов природы, закон вечный, неизменный, закон правды всеправедного Творца и Законодателя всего сущего!

Никакие законы природы не обойдут этого вечного своего закона: они подчинены ему раз и навсегда. По этому великому закону, природа с ее законами должна служить на пользу человеку, — когда сам человек служит и повинуется Господу Богу, но она же, природа, по воле Бога Творца своего и наказывает человека, когда он выходит из послушания Богу. И если бы не щадило грешников бесконечное милосердие Божие, то она давно истребила бы их с лица земли, как это и действительно было во время страшного Всемирного потопа.

Разительный пример наказания Божия бездождием, засухой и голодом за нечестие людское читаем мы в Третьей книге Царств, в истории пророка Божия Илии. Велико было нечестие народа израильского во дни его. Царь Ахав взял себе в жены дочь языческого царя сидонского Иезавель и ввел в своем царстве языческое идолопоклонство. Нечестивая царица содержала на царском иждивении 450 лжепророков Бааловых и 400 лжепророков Астартиных, а пророков истинного Бога жестоко преследовала и предавала смерти. В это-то время и выступил против нечестия великий пророк Божий Илия Фесвитянин. Его ревность о Боге была как огонь, его слово как пламя. Он пришел к Ахаву и сказал: «Жив Господь Бог Израилев, Которому я предстою! Не будет в следующие годы ни росы, ни дождя, разве когда я скажу». И он ушел за Иордан, по повелению Божию скрылся при ручье Хорафе. Ручей давал ему воду для питья, а вороны утром и вечером приносили хлеб и мясо. Год спустя, от недостатка дождей ручей высох. Тогда Господь повелел пророку идти в приморский город Сарепту Сидонскую к одной вдове, у которой он должен был найти себе пропитание, а лучше сказать — спастись от голодной смерти. Трогательно читать рассказ о том, как пришел Илия в этот языческий город. Он увидел у городских ворот вдову, собиравшую дрова, подозвал ее и сказал: «Принеси мне немного воды напиться». Когда она пошла, он кликнул вслед ей: «Принеси мне и кусочек хлеба». Она отвечала: «Жив Господь Бог твой! У меня нет ничего, а только с горсть муки в посудине и немного масла в кувшине. Вот я возьму поленца два, пойду, приготовлю что-нибудь себе с сыном. Мы поедим, а потом придется умереть с голода». Илия сказал на это: «Не бойся, только сделай прежде из той муки маленькую лепешку для меня, а потом уже испеки себе с сыном. Ибо так говорит Господь Бог Израилев: мука в посуде не истощится, и масло в кувшине не убудет до того дня, когда Господь даст дождь на землю». Странноприимная вдова поверила Богу Израилеву и исполнила слово Илии, и, действительно, посудина с мукой и кувшин с маслом никогда не были пусты, так что и пророк, и вдова с сыном имели чем питаться в продолжении двух лет с половиной. Кроме этого благодеяния, пророк воскресил умершего сына вдовы.

Прошло уже три года с половиной с тех пор, как Илия объявил Ахаву о наступающем бездождии. Царь израильский с первого раза, конечно, не поверил, чтобы пророк мог своим словом удержать падение росы и дождя. Но засуха, продолжавшаяся год, другой и более, а вследствие засухи и голод, заставили Ахава искать Илию. Царь посылал спрашивать о нем в соседних царствах, но получил один ответ, что нет его. Наконец, по повелению Божию, Илия сам явился к нему. Ахав, только что увидел Илию, сказал: «А, это от тебя столько бед Израилю!» — «Не от меня, — отвечал ему пророк, — а от тебя и от дома отца твоего, это вы оставили заповеди Господни и пошли вслед за Ваалами». И он предложил Ахаву собрать к нему на гору Кармил всех израильтян и всех лжепророков Иезавелиных. Ахав собрал. Тогда Илия обратился ко всему народу и сказал: «Долго ли вам хромать на оба колена? Если Господь есть Бог, то следуйте за Ним, а ежели Ваал, то за ним идите». И не отвечал народ ему ни слова. И сказал Илия народу: «Из пророков Господних остался я один, а пророков Вааловых 450, да пророков Астартиных 400. Пусть дадут нам двух тельцов: одного тельца пусть возьмут они, рассекут его и положат на дрова, но огня пусть не кладут; а я приготовлю другого тельца, положу на дрова и огня тоже не подложу. И призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа, Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, и есть истинный Бог». Весь народ воскликнул, что это прекрасно сказано. Тогда сказал Илия лжепророкам Вааловым: «Выбирите себе одного тельца и приготовьте прежде, потому что вас много. И призывайте имя богов ваших, но огня не кладите». Они вынуждены были взять тельца, приготовили его и стали призывать имя Ваалово. С утра до полудня кричали они: «Ваале, Ваале, послушай нас!» — Но не было ни голоса, ни ответа. В полдень Илия, в поругание суеверию, говорил им: «Кричите громче, известное дело: он — бог, может быть, он задумался или занят чем-либо, или в дороге, а может быть и спит, — так проснется». Они кричали еще громче, кололи себя, по своему обыкновению, мечами и копьями, так что обливались кровью. До самого вечера бесновались они, но не было никакого ответа. Наконец, Илия обратился к народу и сказал: «Подойдите ко мне». Народ весь придвинулся к нему. И взял Илия 12 камней, и построил из них жертвенник Господу, вокруг жертвенника провел ров, разложил дрова на жертвеннике. Рассек тельца и положил на дрова, потом велел наполнить четыре ведра водой и вылил на жертву; и это велел сделать и в другой, и в третий раз. И полилась вода вокруг жертвенника со всех сторон, и наполнила самый ров. Тогда стал Илия пред жертвенником и сказал: «Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев! Покажи ныне, что Ты — Бог Израиля, а я — раб Твой и по слову Твоему совершаю все сие. Услыши меня, Господи, услыши меня ныне в огне. Пусть народ сей ведает, что Ты — Господь Бог, и Ты обратишь сердце их к Себе!»

И ниспал огонь от Господа, и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и прах, и поглотил воду, которая во рве. Увидев это, весь народ пал лицом на землю и воскликнул: «Господь есть Бог, Господь есть Бог!» — И сказал им Илия: «Схватите пророков Бааловых, и чтобы из них не ушел никто». Их схватили. Илия отвел их к ручью Киссон и там казнил всех их смертью, по закону Моисееву, за совращение народа в идолопоклонство. Потом взошел он на вершину горы Кармил, припал к земле и стал молиться. И вдруг поднялся вихрь, небо со всех сторон покрылось тучами и зашумел сильный дождь…

Вспоминая это ветхозаветное чудо, апостол Иаков, брат Божий, пишет: много бо может молитва праведнаго поспешествуема. Илия человек бе подобострастен нам, и молитвою помолися, да не будет дождь: и не одожди по земли лета три и месяц шесть. И паки помолися, и небо дождь даде, и земля прозябе плод свой (Иак. 5; 16, 17, 18).

Когда и мы своими грехами наведем на себя гнев Божий, когда и для нас будет небо медяно и земля железна. Не будем, братие, много вдаваться в рассуждения: отчего да почему это случилось? Лучше поскорее прибегнем к Богу в смиренном покаянии, будем просить молитвенной помощи у пророка Божия Илии, и его святая молитва, споспешествуемая нашим покаянием и воплями сердечными, низведет и ныне благодатный дождь на наши поля иссохшие, и на них зашумит дождь, как Божие благословение и милость кающимся грешникам! Аминь.

674. Целитель всемилостивый

Кто из православных русских людей не слышал, что на святой горе Афонской есть русская обитель во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона? Много явил милостей русским людям этот воистину «всемилостивый» (так толкуется по-русски имя его) страстотерпец, и потому из всех святых безсребренников особенно благоговейно почитает его наш русский народ. Вот краткое сведение о его жизни и страданиях.

Родители его жили в Никомидии. Отец Евсторгий был язычник, мать Еввула — христианка. При рождении ему дано было имя Пантолеон («по всему похожий на льва»), но за его милости к страждущим Сам Господь наименовал его Пантелеимоном. Благочестивая мать учила малютку-сына веровать во единого Бога, но пожила недолго и отошла ко Господу, а отец отдал его сначала в языческие школы, а потом к знаменитому царскому врачу Евфросину, чтобы тот научил отрока врачебному искусству. Часто бывал он со своим учителем в царских палатах и потому стал лично известен самому царю Максимиану.

В то время жил в Никомидии, укрываясь от гонений, святой старец, пресвитер Ермолай. Пантолеон ходил к Евфросину мимо убежища этого старца. Ермолай заметил его и, провидя духом, что из этого юноши выйдет избранный сосуд благодати Божией, раз пригласил его зайти к себе. Пантолеон зашел. Старец подробно расспросил его: кто он, какой веры, чему обучается? Юноша все рассказал ему о себе. Тогда святой старец начал говорить ему: «Поверь мне, добрый юноша, что все эти прославленные врачебные науки Эскулапа и Гиппократа мало помогают людям. Да и самые боги, которых почитают и царь, и отец твой, — только басни и обман один. Есть только один истинный и всемогущий Бог — Иисус Христос. Вот если в Него будешь веровать, то одним призыванием Его имени будешь исцелять все возможные болезни. Он исцелял слепых, очищал прокаженных, воскрешал мертвых, одного прикосновения к Его одеждам уже было довольно, чтобы исцелиться кровоточивой женщине. Он и теперь наш крепкий помощник во всех наших бедах и скорбях. Он не ждет, пока мы обратимся к Нему с молитвой, Он предваряет самые движения нашего сердца». И долго ведал старец Ермолай юному Пантолеону о Христе Спасителе и о вере христианской, и юноша внимал с благоговением его словам. В учении старца ему слышалось что-то родное, знакомое. «Я часто слышал об этом когда-то от моей матери, — сказал он, наконец, Ермолаю, — я часто видел, как она молилась тому Богу, о Котором ты говоришь мне». И стал Пантолеон каждый день, возвращаясь от Евфросина, заходить к старцу Ермолаю, и глубоко западало в его кроткую душу слово спасения, как семя благодатное на добрую землю.

Раз видит он на дороге мертвого мальчика, которого ужалила змея. Тут же неподалеку лежала и сама эта гадина. «Вот, — подумал про себя Пантолеон, — прекрасный случай проверить, правду ли говорит Ермолай», — и, воззрев на небо, он сказал: «Господи Иисусе Христе! Хотя я и не достоин призывать Тебя, но если Тебе угодно, чтобы я был раб Твой, яви силу Твою: пусть оживет отрок сей, а ядовитая гадина пусть умрет!» — И тотчас же мальчик встал, как бы от сна, а змея разорвалась надвое и стала мертва. Тогда юный Пантолеон с радостью возблагодарил Бога и поспешил к святому Ермолаю. Рассказав ему чудо это, он просил Святого Крещения и в тот же день был окрещен и причастился Святых Таин.

Семь дней провел он у старца, а когда вернулся домой, отец спросил его: где он был? — ответил ему: «Все это время мы с учителем моим не отходили от больного любимца царского, который лежал во дворце, теперь он стал здоров». Прикровенно назвал учителем своим Ермолая, а под именем больного разумел душу свою, которую возлюбил Христос, Царь Небесный. Спросил его и врач Евфросин: где он был? И ему отвечал Пантолеон: «Отец мой купил хорошее поле и поручал мне осмотреть его», — причем под именем поля разумел истинную веру Христову. И стал святый юноша заботиться, как отца своего привести к вере во Христа. Он предлагал ему разные вопросы, которыми наводил сомнение в богах языческих, например: «Отчего это, отче, все боги как поставлены, так и стоят, и не садятся, а те, которые сидят, никогда не встают?» — и подобное. Отец стал задумываться, перестал почитать своих идолов, а Пантолеон радовался и ждал, пока Бог просветит его доброго отца светом веры истинной.

И вот раз привели к нему как врачу слепого. Несчастный умолял о помощи и говорил, что все свое достояние отдал врачам и никакой от них пользы не получил. «А мне что дашь?» — спросил его Пантолеон. «Готов отдать последнее, что есть у меня», — отвечал тот. «Прозрение подаст Бог рабом Своим истинным, мной, — сказал юный врач, — а что обещаешь мне, то раздай нищим». Услышал это отец его и заметил ему: «Не берись, чадо, за такое трудное дело, которое было не по силам врачам более тебя опытным». — «Но я знаю средство, — сказал Пантолеон, — которое им неизвестно, ведь большая разница между ими и моим учителем». Он разумел святого Ермолая, а отец думал, что сын говорит об Евфросине, и потому заметил ему: «Я слышал, что и учитель твой не помог этому слепцу». — «А вот подожди и увидишь силу моего лекарства», — сказал Пантолеон, и, коснувшись рукой очей слепого, произнес: «Во имя Господа моего Иисуса Христа, просвещающего слепых, прозри!» — И слепец прозрел! И уверовал Евсторгий во Христа, и принял Крещение от Ермолая. И сокрушили они всех идолов в своем доме.

Прошло немного времени, и умер Евсторгий, а Пантолеон отпустил всех рабов своих на свободу, щедро одарив их, и стал раздавать все имение, что осталось после отца, бедным и убогим, сиротам и вдовицам. Он обходил темницы, утешая и исцеляя страдальцев за Христа. Отовсюду приносили к нему больных, и никому не отказывал во врачевании благодатном врач сей всемилостивый. И славно стало по городу имя врача Пантолеона, никто не хотел и знать других врачей, кроме сего врача безмездного. Могли ли спокойно смотреть на это врачи-язычники? И вот они оклеветали святого Пантолеона пред царем Максимианом, а еще сказали, что он ходит по темницам и лечит хулителей богов их, то есть мучеников Христовых, что и сам он — христианин… Тогда царь призвал к себе того слепца, которого исцелил Пантолеон, и спросил его: как тот исцелил его? — «Он призвал имя Христово, — сказал исцеленный, — и я прозрел». — «Не вспоминай имя Христа, — сказал ему царь, — это боги тебя исцелили». — «Сами слепы боги твои, — отвечал тот, — да и ты подобен им, не видишь чуда Божия». Тогда царь приказал отсечь главу сему исповеднику Христа, и позвал к себе самого Пантолеона. Он сначала ласково спросил его: правда ли то, что про него слышал он, будто он хулит богов их, и предложил тут же принести им жертвы. Святой юноша предложил царю на деле испытать: могут ли их боги творить то, что творит Христос: «Прикажи сейчас вот принести какого-нибудь неизлечимого больного; пусть жрецы твоих богов призовут Эскулапа и других, каких хотят, своих богов, и исцелят несчастного. Призову и я Бога моего, и ты увидишь силу Его». Царь приказал, и принесли расслабленного, который был неподвижен, как дерево. Напрасно призывали жрецы своих богов, конечно, не было ни гласа, ни послушания. Призвал святой Пантолеон имя Господа Иисуса Христа, и больной встал здрав…

Но чудо не вразумило царя и его жрецов, хотя многие из народа уверовали тут же во Христа. «Принеси жертву нашим богам», — грозно сказал Максимиан. Пантолеон отказался решительно исполнить это повеление. И начали его мучить: сначала повесили обнаженного на дерево, стали строгать железными когтями тело его, прижигая раны его, а он молился. Тогда явился ему в образе Ермолая Сам Господь и сказал: «Не бойся, Я с тобою». Тут вдруг ослабели руки мучителей, выпали орудия пытки из них… Царь приказал растопить в котле олово и бросить туда страдальца Христова. И опять явился Господь Своему мученику, и погас огнь, когда вошел он в котел, и славил Бога страстотерпец. Тогда царь велел потопить его в море. Исполнено приказание, бросили его в море, но Господь паки явился ему и вывел его на берег невредимым. Вывели зверей лютых, чтобы они растерзали мученика, но и звери не коснулись его. Как кроткие овечки лизали они ноги его, а он ласкал их рукою… Народ, видя это, стал кричать: «Велик Бог Христианский! Отпустить невинного юношу!» — Но разгневанный мучитель приказал убивать тех, кто славил Христа, и избили много сих исповедников, и также и зверей за то, что не коснулись они мученика. «Слава Тебе, Христе Боже, — говорил мученик, — что за Тебя и звери умирают, не только люди!» — Привязали его к страшному колесу с острыми в нем гвоздями, стали вертеть, но и колесо разлетелось, а он остался невредим… «Кто научил тебя такому волшебству?» — сказал царь. «Это вовсе не волшебство, — отвечал он, — это сила Христова. А вере во Христа научил меня пресвитер Ермолай». — «Где твой Ермолай?» — Мученик провидел, что настало время венца мученического и для святого старца, вызвался привести его. И привел. Приведены были еще два раба Божия — Ерпипп и Ермократ. И все эти исповедники Христовы тут же прияли мечное посечение. Настала очередь и Пантолеона. Царь приказал отсечь ему главу. Привязали его к масличному дереву, один воин ударил мечом, но меч согнулся, как восковой, потому что мученик не докончил своей молитвы. Воины упали к ногам его, просили его молитв за себя. Святый стал молиться, и вот с неба послышался голос, называющий его Пантелеимоном и призывающий в райские селения. Тогда он радостно преклонил главу под меч, и вместо крови истекло чистое млеко… И многие уверовали во Христа. Святое тело его царь приказал сжечь, но оно осталось от огня неврежденным, и верующие предали его погребению. Молитвами милостивого целителя исцели немощи наша, Господи Боже всемилостивый, и помилуй нас! Аминь.

675. Преподобный Прохор Лебедник

Во дни княжения Святополка Изяславовича в Киеве прииде из Смоленска в Печерский монастырь блаженный Прохор, и даде себе воздержание великое, яко и хлеба обычного лиши себе, но собирая зелие лебеду и своими руками стирая, хлеб себе творяше, и тем питашеся. Сие же приготовляше во время летнее на весь год, яко не требовати ему обычного хлеба во вся дни жития своего, и того ради прозван бысть «Лебедник»; зане, кроме просфоры в церкви, в келлии ниже овощие когда ядаше, но точию лебеду, якоже не ино что пияше, кроме воды.

Видя же Бог терпение святого в толицем воздержании, претвори ему горесть оную хлеба, творимого из лебеды, в сладость, и бысть ему вместо печали радость. Не скорбел бо сей блаженный николиже, но всегда радуяся работаше Господеви, и за зелие то, приготованное на год, укоряше себе, глаголя: «Прохоре! В сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будет?»

Егда же сице подвизашеся святый, наста в российстей земли глад велик, и того ради смерть належаще людем. Бог же, хотя прославити угодника Своего и помиловати люди Своя, умножи тогда лебеду зело паче иных лет. Тем же блаженный Прохор труд болий творяше себе, собирая безпрестанно зелие то, своими же руками стирая и хлебы из него творя, яже раздаваше неимущим и изнемогающим от глада. Видевше же его нецыи собирающа лебеду, начаша и тии собирати такожде себе, да препитаются во время глада, — но не можаху от горести ясти. Тогда вси требующии обратишися ко святому. Он же всем невозбранно хлеб свой, из лебеды сущий, подаваше, и всем ядение тое сладко, яко бо с медом смешано было, являшеся, — так что не только хотети им хлеба из пшеницы сущаго, но лишь сего, от былия испеченного руками блаженного Прохора.

Обаче и то чудно есть, яко хлеб той, точию с благословением от блаженного дан сый, светел и чист являшеся и сладок в снедь бываше. Но аще кем тайно бывал взят, черн, аки персть, и горек, аки полынь, обреташеся. Ибо некто от братии без благословения взя втайне у блаженного хлеб и хотяще ести, и се обретеся в руках его, яко персть, во устех же горек, аки полынь, — темже не можаше ясти. Сие же многажды сотворися ему, он же стыдящеся поведати блаженному согрешения того и с благословением хлеба просити у него. Обаче гладей сый зело, видя смерть пред очесы своими, прииде ко игумену Иоанну и исповеда ему бывшее, прося прощения. Игумен же, не веровав реченному, повеле иному брату взяти хлеб у святого отай, да разумеет истину, аще тако есть. Принесену же сице бывшу хлебу обретеся такожде, якоже и первый брат сказа: не можаше бо никто вкусити его от горести. Сему убо хлебу суще еще в руках их, посла паки игумен ко святому, испросити хлеб, да от благословения его будет. «Отходяще же, — рече, — от него, возмите и другий хлеб отай». Сим же принесенным бывшим, хлеб, втайне взятый, пременися пред ними и бысть черный, аки персть, и горек, аки полынь, — якоже и первый. А хлеб, взятый от руки его, светел явися и сладок бысть, аки мед. И тако сему чудеси бывшу, пройде слух о блаженном Прохоре всюду, и многи препитав алчным, многим на пользу бысть.

В то убо время велие нестроение сушу и грабление беззаконное, не пустиша купцов к Киеву из Галича и Премышля. И не бысть соли во всей российской земли, и бе видети тогда людей, сущих в велицей печали. Блаженный же Прохор, видев скудость ту, собра в келлию свою множество пепела от всех келлий и, помолився Господу, нача раздавати всем, соли требующим, пепел той, из негоже бываше соль чиста молитвами блаженного; иже елико раздаваше, толико паче умножашеся, яко не токмо довольно бысть монастырю, но и мирстии люди, приходяще к нему, взимах изобильно на потребу домом своим. Не взимаше же святый ничтоже, но туне всем раздавши, елико кто требоваше. Тогда воздвиже враг зависть в продающих соль на торжище, яко не получиша желания своего. Мниша бо в тыя дни всего мира богатство приобрести за соль, и се бысть им тщета велия. Приидоша убо ко князю Святополку и клеветаша на блаженного, глаголюще: «Яко Прохор, черноризец Печерского монастыря, отья от нас богатство многое: обрати бо к себе по соль всех невозбранно. Мы же, дани дающе тебе, избыти своея соли не можем, и ради его обнищахом». Посла убо Святополк, да возмут соль всю от Прохора, и егда привежена бысть, прииде сам, хотя видети ю, с теми крамольники, иже клеветаша на блаженного. И видеша вси, яко пепел явися во очестех их. Рече же князь некиим, да вкусят, и пепел такожде обретеся во устех. Тогда много дивишася изменению тому и недоумевахуся. И повеле князь сохраните то до трех дней.

Множество же народа, по обычаю, прихождах к блаженному, хотяще взимати соль. Блаженный же рече им: «Егда изсыпана будет от князя вон, тогда вы шедше соберите себе». Князь убо, продержав ю до трех дней и ничтоже, кроме пепела, получив, повелел нощию иссыпати вон. Пепел же той иссыпанный абие преложися паки в соль, и уведавше граждане, стекошася и взимаху то радующеся. Сему же предивному чудеси бывшу, ужасеся князь, сотворивый насилие. Не могий скрыта вещи (зане пред всем градом сотворися), нача испытовати, что есть дело сие. Тогда сказаша ему вся творимая блаженным Прохором не токмо о соли той, из пепела бывшей, но и о хлебах из лебеды, имиже множество народа препита, и како сладки обретахуся, егда от рук его приимаше кто со благословением, и како же горьки, егда кто отай взимаше. Сия слышав, князь Святополк устыдеся о деле своем. Прохора же блаженного зело почиташе и блажаше, ведый его раба Божия истинного быти. Пред нимже и даде слово Богу, ктому не творити насилия никомуже, еще же и слово утверди к блаженному, глаголя: «Аще аз по изволению Божию прежде тебе от мира сего отыду, ты своими руками во гроб мя вложи, да тако беззлобие твое явится на мне. Аще ли ты преставишися прежде мене, то аз, на рамена моя взем, в пещеру внесу тя, да того ради о многосотворенном к тебе грехе моем Господь прощение подаст мне».

Сице слову утвержденну бывшу, блаженный Прохор поживе лета довольна богоугодно житием непорочным и жестоким. Посем разболеся, князь же Святополк изыде тогда на брань противу половцев. Тогда посла к нему блаженный, глаголя: «Яко приближися уже час исхода моего от тела, аще хощеши убо обещание твое исполните и оставление грехов прияти от Бога, прииди, да прощение возмем, и своими руками вложи мя во гроб; се бо ожидаю твоего пришествия». Сия слышав, Святополк абие воевод оставив, прииде скоро к Прохору болящему. Преподобный же много поучив князя о милостыни, о будущем Суде, о вечной жизни и о бесконечной муке, даде ему прощение и благословение, и целова всех сущих с князем, таже воздев руце свои горе, предаде дух свой в руце Божии. Князь же, взем с черноризцы тело преподобного, несе в пещеру и во гроб вложи своима рукама. По погребении же святого пойде на брань и многую победу прия на безбожные агаряны, плени вся страны половецкие и приведе их в землю свою. Сия же бысть победа, Богом дарованная российской земли, по молитвам преподобного Прохора.

(Из Киево-Печерского «Патерика»)

676. Что делать в праздник?

Однажды Иисус Христос, в день субботний учил в синагоге, по нашему в молитвенном доме, куда обыкновенно евреи собирались по праздникам на молитву для слушания как Священного Писания, так и наставлений своих книжников. Там находилась в числе богомольцев одна несчастная женщина, которую злой дух связал тяжким, неизлечимым недугом: она была скорчена и никак не могла выпрямиться. Можно думать, как она с мольбой взирала на великого Чудотворца, почему Господь и подозвал ее к Себе, возложил на нее Свои Божественные руки и сказал: «Жено, отпущена еси от недуга твоего!» — И она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. Такое чудесное благодеяние Спасителя, оказанное многолетней страдалице, должно было бы внушить всем, кто был свидетелем этого чуда, глубокое благоговение к Благодетелю. Особенно должны бы, кажется, понимать это книжники иудейские, — ведь они были учителями народа. Но вот они-то и возмутились лицемерным негодованием на Господа — за то именно, что Он совершил чудо в субботу: по их понятиям в этот день нельзя было касаться никакого дела, хотя и самого доброго. Они не посмели высказать свой упрек прямо Иисусу Христу, может быть, совесть не позволяла им сделать это, или же просто они боялись Его Божественного обличения. Однако начальник синагоги не утерпел, чтобы не сделать выговора всему народу, который собрался в синагогу. «На то шесть дней в неделе, — сказал он, — чтобы делать. В эти шесть дней и приходите исцеляться, а не в день субботний».

Тупоумие и лукавство лицемера не могло остаться без строгого обличения, и Господь сказал ему: «лицемере! кождо вас в субботу не отрешает ли своего вола или осла от яслий и ведь напаяет; Сию же дщерь Авраамлю сушу, юже связа сатана се осмоенадесятелето, не доспюяше ли разрешитися ей от юзы сея в день субботний» (Лк. 13; 15, 16)? Нечего было сказать против такого сильного обличения, и враги Христовы должны были со стыдом замолчать.

Какой поучительный урок заключается и для нас, братие, в этих словах Спасителя нашего! Он учит нас, что не только можно, но и должно делать добрые дела в праздничные дни, что праздники не для того установлены, чтобы проводить их в совершенном бездействии и праздности, как проводили и теперь проводят их евреи, что именно в праздники-то, как дни Божии, и следует как можно больше делать добра во славу Божию, потому что Господь гневается на тех людей, которые в праздничные дни сами не делают и других отвлекают от добрых дел. — Какие же добрые дела подобает нам делать в праздники?

Нет надобности говорить, что в праздники православный христианин должен непременно быть в церкви Божией у всех служб праздничных. Это и без того всякий знает. Кто не был в праздник в церкви Божией, у того может ли быть праздник на душе? Но вот, окончилась служба Божия. Пришел ты домой, отдохнул, пообедал, с домашними побеседовал. Что будешь делать потом? Возьми Слово Божие, жития святых, писания святых Отцев, почитай вместе с твоими присными. Напитай ими как свою, так и их душу. Слово Божие и писания богомудрых Отцев дивным образом утоляют жажду души, а жития святых на деле показывают нам, как надо жить, чтобы Богу угодить, как Бога и ближнего надо любить.

Но не весь же день будешь читать, не все дома сидеть. Куда же лучше пойти? А вот послушаем, что советует премудрый царь Соломон. Он все изведал на опыте и свидетельствует, что «благо ходити в дом плача, нежели ходити в дом пира» (Еккл. 7; 3). И воистину, благо посетить скорбящего, проведать болящего, утешить печального, облегчить горе несчастного словом теплого сердечного к нему участия! Есть у святых Отцев такое изречение: «И боля, и служай едину мзду приимут». Болящий приимет награду от Бога за свое терпение и преданность в волю Божию, а служащий болящему, посещающий его, утешающий его будет участником в его награде за то, что делил с ним скорби его, сострадал ему, помогал ему нести крест болезни и скорби нелегкой. Когда ты сердцем состраждешь ближнему, то и твое собственное сердце невольно смягчается, согревается любовью, отвращается от житейской суеты и стремится в молитве к Богу Спасителю, призывающему к Себе всех скорбящих и обремененных. Испытай, и ты сам познаешь то великое благо, о котором говорит Соломон. Пойди в день праздничный к постели болящего. Если он бедняк, то снеси ему, что можешь, на утешение, а главное — утешь его своей любовью, почитай ему от Слова Божия, от житий святых, особенно святых мучеников и страдальцев, каковы были Пимен Многоболезненный, Иоанн Многострадальный, преподобный Досифей и другие. Прочитай с ним Канон празднику, акафист Христу Спасителю нашему Сладчайшему Утешителю или Пречистой Его Матери. О, как радостно встретит тебя твой болящий собрат! Как тепло помолится за тебя, как за своего доброго Ангела-утешителя!

Но одни ли болящие нуждаются в утешении? Иного гнетет нужда безысходная; нет у иного лошади, чтоб обработать поле и засеять его, да и чем он будет засевать? Нет в запасе ни зернышка. Помоги ему, брат, чем можешь. Если нет у тебя лишних семян, то, ради праздника, вместо милостыни, обработай ему его полосу, а другой добрый человек одолжит ему и семян на посев, — вот и сделаете его счастливцем, и благословит вас Господь за такую братскую любовь к ближнему. У иного изба валится на сторону, а сам он не в силах поправить ее, — великое добро сделаешь, если, хоть в праздник, поможешь ему починить ее, поправить, как умеешь. А там где-нибудь по соседству сиротки плачут: нет у них ни отца, ни матери, а если и есть мать, то больная да хилая. Вот тебе и еще случай Бог посылает сделать доброе дело: помоги им, ради Христа, чем можешь, как тебе Бог на душу положит! Если уж нечем тебе поделиться с ними, то хоть позови кого-нибудь из них в праздник пообедать к себе, приласкай их по-родному, поверь, что они за тебя помолятся так, как, может быть, не молятся за тебя и родные детки твои! Не грех, вовсе не грех для праздника и поработать, вспахать или засеять поле этих сироток, привезти им дровец из своего леса, перевезти и смолотить снопы с их поля… Только пожелай, а уж совесть твоя сама подскажет тебе, когда какое доброе дело надобно сделать во славу Божию в день праздничный. Иногда в будни-то у тебя своего дела много, не до того, чтобы на людей работать, а вот в праздник, в Божий день, своего дела нельзя делать, — грешно, Богом запрещено, а для бедняка потрудиться — все равно, что Богу свечу поставить или милостыню подать. Праздник не на то Господом Богом установлен, чтобы проводить его в праздности. Нет, Господь прямо сказал: день же седьмый — всякий день праздничный — отдавай

Господу Богу твоему. Это значит — отдавай его на дела, Богу угодные, а не на твои дела житейские. Поживи хоть один день в неделю по-Божии, потрудись для Господа Бога, а Он сказал: елика сотвористе единому братий Моих менших — Мне сотвористе! Что сделаешь для ближнего из любви к нему, ради Бога, а не ради твоей корысти, выгоды, то все равно, что для Самого Господа Бога сделал — вот какая великая милость Божия к нам! Хочешь ты Самому Господу Богу угодить, Ему, милосердому, послужить, — послужи своему ближнему, и Он, наш Господь и Спаситель, приимет это от тебя, как бы ты Ему Самому послужил.

Есть у вас, братие мои, обычай, собирать так называемую «помочь» по праздникам. Видимое дело: когда-то, в добрые старые времена, наши предки благочестивые в праздники имели святой обычай — по праздникам помогать трудами своими одиноким, престарелым, больным и бедным соседям своим. Это была с их стороны праздничная милостыня для бедняков-соседей. Как жаль, что у нас этот святой обычай совсем извратился: идут на «помочь» не к бедняку беспомощному, а к тому, кто лучше угостит, и думают, что делают доброе дело — ближнему помогают! Нет, это не доброе дело, а греховное, тут не ради Господа Бога люди трудятся, а ради чрева своего, не ближнему своему, а чреву своему служат! Это хуже, чем на себя работать. Кто на себя работает, тот только у Господа Его святой день отнимает, а кто идет на «помочь», чтобы за такую помощь потом даровой водкой воспользоваться да поесть получше — тот не только день святой у Господа отнимает, но и отдает этот день чреву своему, а это уж, как хотите, идолопоклонство! Апостол Христов о таковых служителях чрева своего прямо говорит: «Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву» (Рим. 16; 18); «имже бог чрево» (Флп. 3; 19).

Особенно прискорбно видеть эти «помочи» в летнее время. В церкви Божией идет служба праздничная, а в лесу и в поле идет кипучая работа: у человека состоятельного ныне-де «помочь», — косят или жнут, а вот кончится служба в церкви — у этих работников пьянство начнется, хозяин полей угощать их будет… Что это, как не поругание над праздником Господним?

Нет, да не будет сего, братие, да святится день Божий святыми делами: молитвой, чтением Слова Божия и помощью ближнему, а не угождением своему чреву! Аминь.

677. Слово о Царстве Небесном

«Приидите ко Мне вcu труждающиися и обременении, и Аз упокою вы» (Мф. 11; 28). «Вниди в радость Господа твоего» (Мф. 25; 21). Кто это призывает к Себе так милостиво? Это Сам Господь наш Иисус Христос, единородный Сын Божий, это Он пришел к нам с высоты небесной и зовет нас туда. О, Божественного и возвышенного гласа! Кто не откликнется на него, кто не поспешит на эту Божественную вечную радость? Поистине, здесь — плачь, а там — радость; здесь — юдоль плачевная, а там — утешение; здесь — временная гостиница, а там — вечное жилище; здесь — труды, а там — покой; здесь — одни только желания, а там — всех желаний исполнение. Возблагодарим же Благодетеля нашего Бога, восприимем ризы душевные, то есть добродетели, и поспешим в Царство Небесное. Что радостнее сего, как получить от смирения славу, от нищеты — богатство, от смерти — жизнь, от земли — небо? «Око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его»! Если Божественный Павел говорит, что он слышал в раю неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать, — то нам ли постигнуть все небесное благолепие, когда мы и о многих земных вещах не имеем понятия? Невозможно тленному человеку уразуметь нетленное. Говорите, сколько угодно, слепорожденному о солнце, луне и звездах, о цветах полевых и камнях самоцветных, — он не поймет красоты их. Так и нам не постигнуть красоту рая Божия! Мы только веруем, что неложен Тот, Кто сказал: «Вниди в радость Господа твоего. Приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира» (Мф. 25; 34). Кого из святых Божиих коснулся хотя один луч этой небесной красоты, тот уже с томлением сердца взывал: «Увы мне, яко пришельствие мое продолжися… когда прииду и явлюся лицу Божию?» (Пс. 119; 5. 41; 3). «Желание имый разрешшпися, и со Христом бытии» (Флп. 1; 23). «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко» (Лк. 2; 29).

Дивно, поистине дивно жилище небесное, где уже нет боязни греха, где нет ни ссоры, ни зависти, нет никакого попечения, но во всем вечный покой, тишина, радость и мир. Нет и помина о смерти, о лжи, о клевете, но во всем одна истина и правда. О, как возлюблены и светозарны селения Господни, в которых пребывают души праведных! Как не воскликнуть с Давидом: «Желает и скончавается душа моя во дворы Господни, сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живее» (Пс. 83; 3); «яко желает елень на источники водныя, сице желает душа моя к Тебе, Боже. Возжада душа моя к Богу Крепкому, Живому: когда прииду и явлюся лицу Божию» (Пс. 41; 2, 3)? О пресветлый. Богом украшенный небесный Сион! Какой язык в состоянии поведать о тебе хоть малое нечто? Великий Богослов — сын громов, говорит в своем Откровении, что ты весь построен из чистого золота и камней драгоценных. Но какое это золото, какие камни? Очевидно — не земные, а небесные, нерукотворенные, несказанные. Как солнце превосходит всякий земной свет от огня, так, и еще больше, эта красота небесная превосходит всякую красоту земную. О, граде святый Преблагого бессмертного Царя, где нет печали и воздыхания, но вечная жизнь и радость! Там вечно воспевается Ангельское пение: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея! Там всегда слышится: Аллилуиа, благословенна слава Господня от места своего! Что сладостнее, что предивнее сего пения досточудного? Не слышно там: «в поте лица твоего снеси хлеб твой; терпение и волчец возрастит тебе земля; не слышится там: в болезнех родиши чада» (Быт. 3; 16-18), — там все мир, радость, благость, веселие, сладость, кротость, правда, любовь…

Вспомнить ли Адама в раю? Но небесный рай лучше земного настолько, насколько небо лучше земли. Представить ли узника, который вдруг возведен на царский престол? Но и это сравнение не дает никакого понятия о рае Божием. Светлее лучей солнечных просияют тогда праведники от славы Божией. Малый луч Божества показал Христос на Фаворе, и лице Его просияло, яко солнце, и ризы Его стали белы, яко свет. А Павел апостол говорит, что мы будем сообразны телу славы Его. Когда Моисей сходил с Синая после беседы с Богом, то лицо его сияло так, что евреи не могли смотреть на него. Но если и в тленной плоти Пророк так просветился от лицезрения Божия, то кольми паче сие надобно разуметь о теле нетленном? Хочешь ли знать о славе праведных? Слушай, что говорит Евангелист: «даде им область чадом Божиим бытии» (Ин. 1; 12). Желаешь ли иметь понятие о чести их? Слушай, что пишет Павел: «Ведяще, яко воздвигий Господа Иисуса, и нас со Иисусом воздвигнет, и предпоставит с вами» (2 Кор. 4; 14). Хочешь знать об их обителях? Они будут не земные, а небесные, как говорят те же Боговещанные Павловы уста: «восхищени будем на облацех в сретение Господне на воздусе, и тако всегда с Господем будем» (1 Сол. 4; 17). «Наше житие на небесех есть» (Флп. 3; 20). И Сам Господь говорит: «В дому Отца Моего обители многи суть» (Ин. 14; 2). Хочешь ли знать о богатстве их? Об этом сказано, что они будут сонаследниками Христу, значит — им принадлежать будет все, что принадлежит Христу. Желаешь знать о нетлении плоти их? «Там, говорит Господь, ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божии на небеси суть» (Мф. 22; 30), — и как Господь по Воскресении входил к ученикам при затворенных дверях, так и тела праведных будут легки и духовны. Не будет там смерти, не будет голода, болезней, скорбей и тьмы, — там будет вечный свет, непрестающий день от вечного Солнца — Самого Христа. Не будет там зимы и лета, — будет вечная весна. Но какой язык может описать бессмертное блаженство Царства Небесного? Там великая свобода: «вышний Иерусалим, свободь есть» (Гал. 4; 26). Там непрестанное пение и радость: глас радости и спасения в селениих праведных. Там нет зла, нет бедствий: «не приидет к тебе зло и рана не приближится к телеси твоему» (Пс. 90; 10). Так все чисто, никто не может согрешать: «путь чист и путь свят наречется, и не прейдет тамо нечистый» (Ис. 35; 8). Там насытится наше желание: «насыщуся, внегда явити ми ся славе Твоей» (Пс. 16; 15). Там все ублажаются: «Блажени живущии в дому Твоем» (Пс. 83; 5). О преблаженное отечество! «Лучше день един во дворех Твоих паче тысящ» (Пс. 83; 11). Все здешние палаты раззолоченные — игрушки в сравнении с тамошними; все одежды златотканные — только паутина одна! И песни, и музыка, и пенье соловья — все это только плачевные стоны в сравнении с пением небесным!

О, как неизреченно человеколюбие Божие к нам, грешным! Такие награды уготовало оно за маловременные труды на земле! О, какое несказанное богатство щедрот Божиих! Нас, бывших врагами Его, Бог примирил с Собою и показал нам путь на небо, и приготовил там неизреченные блага для любящих Его, — какую славу, какое благодарение вознесем всещедрому Благодетелю, Творцу нашему? Если бы мы и со всех концов вселенной воскликнули Ему гласом благодарения, — и тогда не воспели бы по достоинству Его неизреченное милосердие. Поистине, велика милость и дивны щедроты Его, когда Он, столь пребогатый, благоволил примирить с Собою и сделать нас сынами и сонаследниками Своими — таких ничтожных! Кто не вострепещет душой, помышляя о таком Его милосердии? И кто не восплачет, помышляя при этом о своей лености и нерадении? Уразумеем это, братие, уразумеем и будем сеять здесь, хотя и со слезами, чтобы там пожать сторичный плод! Кто спит во время битвы, кто нерадив во время жатвы? Позаботимся, други, чтобы не постиг нас вечный голод и неутолимая жажда, как это случилось с тем богачом, который и капли не получил для утоления своей жажды! Поистине, нам следует здесь плакать плачем неутешным. Если мы плачем горько при разлуке с земными родителями, то как не плакать в разлуке с Отцом Небесным? Будем же плакать! Как сами мы утешаем плачущих чад, так и Он утешит нас вечной радостью. Да и как не плакать? Вся красота здешняя — только сон и мечта, вода мимотекущая, трава, скоро увядающая, человек — что свеча, скоро погасающая…

Что здесь на земле — наше? Поистине, ничто не мое! Даже эта плоть, которой облечена душа моя, и та отнимется у меня. Так зачем же я люблю то, чего удержать не могу? Поистине, «не имамы бо зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем» (Евр. 13; 14), — взыскуем нашего Отечества со слезами и воздыханием. О, как прекрасно и вожделенно наше Отечество Небесное! Ведь все мы на земле — только странники и пришельцы, пребываем здесь, как в гостинице. Зачем же нам так заботиться о здешнем, если оно не наше? Позаботимся о небесном, вот это — наше, иначе как бы и там нам не оказаться пришельцами. Если люди не жалеют трудов для земных дел, то как не потрудиться для Царства Небесного? Ведь оно с усилием берется! Потрудись же, каждый, сколько можешь. Сказано: звезда от звезды разнствует во славе. Не можешь быть солнцем — будь луной, не можешь быть луной — будь звездой, не можешь быть звездой великой — будь хотя малой… Не говорите мне о геенне, ибо лютее всякой геенны для меня лишение Царства Небесного! Увы, душе моя окаянная! Краткие дни жизни дал нам Господь на земле, а мы их проводим в нерадении; придет время — станешь искать этих дней, душе моя, и не обрящешь их. Горе тебе, бедная душа моя, будешь ты горько рыдать, когда увидишь праведных, яко солнце сияющих, в Царстве Небесном, а ты пойдешь за твою леность и нерадение в погибель вечную. Будем же бежать греха, как лютого змия; полюбим добродетель да получим Царство Небесное благодатию Бога, в Троице славимого Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

(Из рукописи XVII в.)

678. Христос грешную душу к Себе призывает

Почто ты, человече, Меня оставил?

Почто Возлюбившего тебя отвратился?

Почто паки пристал к врагу Моему?

Помяни, что Я ради тебя с Небес сошел.

Помяни, что Я ради тебя воплотился.

Помяни, что Я ради тебя от Девы родился.

Помяни, что Я ради тебя Младенцем был.

Помяни, что Я ради тебя смирился.

Помяни, что Я ради тебя обнищал.

Помяни, что Я ради тебя на земле жил.

Помяни, что Я ради тебя гонение потерпел.

Помяни, что Я ради тебя принял злословие, поношение, поругание, бесчестие, раны, заплевание, заушение, насмешки и позорные страсти.

Помяни, что Я ради тебя со беззаконными вменился.

Помяни, что ради тебя Я умер позорною смертию.

Помяни, что ради тебя Я погребен был.

Я сошел с Небес, чтобы тебя на небо возвести.

Я смирился, чтобы тебя возвысить.

Я обнищал, чтобы тебя обогатить.

Я понес бесчестие, чтобы тебя прославить.

Я был изранен, чтобы тебя исцелить.

Я умер, чтобы тебя оживить.

Ты согрешил, а Я грех твой на Себя взял.

Ты виноват, а Я казнь приял.

Ты должник, а Я долг за тебя заплатил.

Ты на смерть осужден, а Я за тебя умер.

И ко всему этому — любовь Моя, милосердие Мое Меня привлекло. Не мог я терпеть, чтобы ты страдал в таком злополучии.

Ужели ты сию любовь Мою пренебрегаешь?

Вместо любви — платишь ненавистью!

Вместо Меня — любишь грех!

Вместо Меня — работаешь страстям!

Но что же ты нашел во Мне, достойное отвращения?

Ради чего не хочешь придти ко Мне?

Добра ли себе хочешь? — Всякое добро у Меня.

Блаженства ли хочешь? — Всякое блаженство у Меня.

Красоты ли хочешь? — Что прекраснее, паче Меня?

Благородства ли хочешь? — Что благороднее Сына Божия и Сына Девы?

Высоты ли хочешь? — Что выше Царя Небесного?

Славы ли хочешь? — Кто славнее Меня?

Богатства ли хочешь? — У меня всякое богатство.

Премудрости ли хочешь? — Я — Премудрость Божия!

Дружества ли хочешь? — Кто любвеобильнее Меня, Который душу Свою за всех положил?

Помощи ли ищешь? — Кто поможет, кроме Меня?

Врача ли ищешь? — Кто исцелит, кроме Меня?

Веселия ли ищешь? — Кто увеселит, кроме Меня?

Утешения ли в печали ищешь? — Кто утешит, кроме Меня?

Покоя ли ищешь? — У Меня обретешь покой душе своей!

Мира ли ищешь? — Я — мир душевный!

Жизни ли ищешь? — У Меня источник жизни!

Света ли ищешь? — Аз есмь Свет миру!

Истины ли ищешь? — Аз есмь Истина!

Пути ли ищешь? — Аз есмь Путь!

Вождя ли к Небеси ищешь? — Аз есмь Вождь верный!

Приступить ли не смеешь? — Но к кому доступ удобнее Меня?

Что же, почему же не хочешь придти ко Мне?

Приступить ли не смеешь? — Но к кому доступ удобнее Меня?

Просить ли опасаешься? — Но кому, просящему с верою, Я отказал?

Грехи ли не допускают тебя? — Но Я за грешников умер!

Смущает ли тебя множество грехов? — Но милосердия у Меня еще больше!

«Приидите ко Мне вcu труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11; 28).

(Из творений святителя Тихона, епископа Задонского)

Воздыхания грешной души ко Христу Сыну Божию

1.

Изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему!

Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!

Привлецы мене, да прииду к Тебе!

В темнице заключен есмь, Господи, и тьма окружает меня; связан многими узами железными, и несть ми ослабления… Расторгни узы, да буду свободен! Прогони тьму, да узрю свет Твой! Изведи из темницы, да прииду к Тебе!

Даждь ми уши, слышати Тя!

Даждь ми очи, видети Тя!

Даждь ми вкус, вкусити Тя!

Даждь ми обоняние, чувствовать Твое благоухание!

Даждь ми нозе, приити к Тебе!

Даждь ми уста, глаголати о Тебе!

Даждь ми сердце, боятися и любити Тя!

Настави мя, Господи, на путь Твой, и пойду во истине Твоей! Ты бо еси Путь, Истина и Живот.

Возьми все мое у меня, и дай мне творить только Твою волю благую!

Отыми ветхое и дай мне все новое!

Отыми сердце каменное и дай сердце плотяное, Тебя любящее, Тебя почитающее, за Тобою последующее!

Дай мне око, да узрю любовь Твою!

Дай мне око, да узрю смирение Твое и последую ему!

Дай мне око, да узрю кротость и терпение Твое и последую ему!

Рцы слово и будет все. Ибо слово Твое — уже дело есть.

Верую, Господи, помози моему неверию!

2.

Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!

Буди душе моей пища и питие!

Буди душе моей жаждущей источник воды живой!

Буди свет помраченной душе моей!

Буди отрада в скорби моей!

Буди веселие в печали моей!

Буди избавитель в пленении моем!

Буди мир и покой в злой совести моей!

Буди премудрость в безумии моем!

Буди ходатай против клевещущих на меня!

Буди оправдание противу грехов моих!

Буди освящение в нечистоте моей!

Буди победа противу врагов моих!

Буди щит противу гонителей моих!

Буди ходатай за меня пред гневом Божиим!

Буди жертва за грехи моя!

Буди крепость в слабости моей!

Буди жизнь против смерти моей!

Буди свет в недоумении моем!

Буди сила в немощи моей!

Буди мне, сироте, Отец вечный!

Буди Судия против оскорбителей моих!

Буди Царь против царства диавольского!

Буди Вождь в пути моем!

Буди Заступник в час смерти моей!

Буди Покровитель по смерти моей!

Буди Жизнь вечная по воскресении моем!

Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя!

Даждь славу имени Твоему, мне же спасение вечное!

Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу! Аминь.

3.

«Господи, аще хощеши, можети мя очистити» (Мф. 8; 2).

«Господи, отрок мой лежит в дому разслаблен, люте стражда…, рцы слово, и исцелеет отрок мой» (Мф. 8; 6, 8).

«Господи, спаси ны, погибаем» (Мф. 8; 26).

«Помилуй мя Господи Сыне Давидов: дщи моя зле беснуется» (Мф. 15; 22). Помилуй мя, Господи, Сыне Божий, душа моя зле беснуется! Господи, помоги мне! Дай мне насытиться от крупиц, падающих от трапезы рабов Твоих!

Господи, Сыне Божий, привел я к Тебе душу мою, имущую бесы — страсти: верую, Господи, помози моему неверию (Мк. 9; 24). Повели им изыти из души моей и не входить в нее!

* * *

Так милосердый Господь наш призывает каждую душу грешную к Себе; так воздыхает и душа кающаяся к своему Спасителю… Но где тот путь, который приводит ко Христу Спасителю? Где душа наша найдет Его, милосердаго своего Господа? — Господь во храме святем Своем (Пс. 10; 3), в Таинствах Церкви Своей, о Которой сказал: «созижду Церковь Мою и врата адова не одолеют ей. Ей вверил Он благодать Свою, о ней заповедал: аще же и Церковь преслушает брат твой, буди тебе яко же язычник и мытарь» (Мф. 18; 17). Нигде, кроме Церкви Христовой, не найдешь ты Христа. Пусть разные лжеучители говорят: «се зде Христос или онде, — не ими им веры». Если благодатное призывание Господа коснулось твоего сердца, — спеши в церковь, принеси раскаяние во грехах твоих пред иереем Божиим и от него услышишь слово примирения с Господом, чрез него соединишься с Господом и в Пречистых Таинах Тела и Крови Его, нашего Спасителя. В Таинствах Церкви обретешь ты мир души и силы благодатные для борьбы со своим лютым врагом — привычным грехом…

Господь тебе в помощь, душа кающаяся, Господом призываемая, Господа ищущая!

679. Изречения Варнавы Неподобного

Сокровище вожделенно почиет во устех мудраго, — говорит премудрый Соломон. «К словесем мудрых прилагай твое ухо» (Прич. 21; 20.22; 18). «Премудрость поможет мудрому» (Еккл. 7; 20). Хорошо помнили наши предки благочестивые этот завет царственного мудреца Израилева, они любили изречения людей мудрых и святых, собирали их, записывали и из этих записей составляли разные сборники под именем «Цветников», «Изборников», «Пчел» и других книг, в которых помещали все, что считали назидательным и полезным для людей любознательных. Скажет умный человек слово мудрое, полюбится оно людям добрым, станут повторять его, а там и в книгу запишут. Если слово было близко к жизни народной, то оно становилось достоянием народной мудрости, пословицей, поговоркой: так народная речь обогащалась множеством мудрых пословиц, над собиранием которых много трудились любители слова народного. Есть, например, книга, составленная В. Далем, в которой собрано несколько тысяч пословиц на тысяче с лишним страниц. Образцы лучших пословиц, более назидательных и глубоко мудрых читатели «Троицких листков» могут найти в листках под №№ 479, 488, 525, 529.

А здесь мы предлагаем несколько мудрых изречений Варнавы Неподобного, собранных в старинном рукописном сборнике, писанном пятьсот лет назад. Кто был этот Варнава — неизвестно. Вероятно, какой-нибудь смиренный инок, любитель мудрых изречений. Он записал или из старых книг выбрал эти изречения, а себя, по монашескому смирению, назвал «неподобным», то есть грешным, в противоположение отцам «преподобным» — святым. Так и ученик преподобного Сергия, преподобный Епифаний, на одной своей рукописи подписался:

«Многогрешный раб Божий Епифан», — а другой ученик Сергиев на переписанной его рукою «Лествице» отметил, что она написана «грубым и худым, странным и последним во иноцех смиренным грешником Варлаамом», и в конце книги даже приписал себе в назидание: «О ленивый Варлааме, готовися к ранам: близь есть конец!» Что же записал этот «неподобный» инок Варнава? Вот его изречения, мы приводим их в переводе на современную речь.

Все новое прочно и хорошо, а вечный Бог лучше всего.

Кто не заботится о душе, а больше любит умирающую плоть, тот подобен человеку, который рабу кормит, а госпожу гонит прочь.

Кто ищет земного помимо вечного, тот похож на человека, который желает иметь пахаря, не на ниве работающего, а на стене изображенного.

Грешник несчастнее горбатого; этот носит свое уродство наружи, а тот — внутри.

Кто с большим трудом собирал свое богатство, тот и потерю его переносит с великой болью сердечной.

Многих губит меч, но еще больше гибнет от злого языка.

Слепец счастливее завистника: хотя он и не видит света Божия, зато видит истину умом, а завистник, и видя истину, не видит ее.

Кто величается саном и красотою телесной, а не украшается мужеством и жизнью добродетельной, тот подобен кожаному мешку, который не товаром наполнен, а воздухом надут.

Лучше плавать по морю в утлой ладье, чем сказывать тайны злоязычной жене: ладья только тело потопит, а злая жена всего и с душою погубит.

Кто поддался страстям плотским, тот стал рабом своих похотений. Дети бегают от безумца, а грешники — от трудов спасительных. Нечистый ум не рождает чистого слова.

Мудрый наставник утешает в земных скорбях, но не так, как утешает их смерть.

Пчела на звон летит, а мудрый спешит туда, где слышит полезное слово.

Отец и мать любят тех детей, которые крепко держатся их слова и подражают их добрым нравам, — а Бог любит того, кто исполняет его заповеди.

Трудно сердцу сохранить добро втайне, а проявление зла причиняет человеку погибель.

Уродует свой ум тот человек, который не любит нрава и бесед добрых людей.

Как без торной дороги нельзя ехать прямо и безопасно, так и тот кто живет лукаво, не избежит погибели.

Позднее наставление редко бывает успешно.

Вороны рады трупу, а лукавые люди — падению брата.

Жемчуг бывает в раковине, а Бог — в смиренной душе.

Что играть острым ножом, то и дружбу водить с распутным человеком: и в том, и другом опасность.

Пчела летит прочь от дыма, а Бог удаляется от гордой души.

Кто ленив к трудам, тот не знает и настоящего покоя.

Солнце разгоняет и уничтожает тьму, а тщеславие — добрые дела.

Ленивый хуже больного: больной, если уж не может делать и лежит то и не ест; а ленивый, хотя и лежит и ничего не делает, а все же ест.

Камень неподвижен ни на добро, ни на зло; так и глупый негоден ни на доброе, ни на худое.

Жернова меняют имя пшенице, которая после них уже называется мукой; а человеку меняет имя Святое Крещение.

Как солнце светит всем людям, так и мудрость светит всем их душам.

У того сильна душа, у кого немощна плоть.

Тогда суд убогим право правится, когда их судья не богатеет.

Не тогда город крепок, когда огражден каменными стенами, а тогда, когда граждане его крепки целомудрием и правдою.

У скупого дом — что темная ночь: от многих он скрывает солнечный свет (то есть счастие, которое скупец мог бы дать им).

Счастлив тот человек, у кого ум занят добрым: он стремится от земли на небо.

Молчаливый человек — что сосуд закупоренный, не узнаешь, что есть в нем.

Не прилепляйся к тем, кои не прилепляются к добрым делам. Кто часто вспоминает Бога, тот редко вспоминает грехи. Склоняй очи долу от неподобающего видения, чтобы твои душевные очи простирались к вечному.

Ни волк волка, ни змея змею не губит: а человек человека губит. Кто право судит сиротам и вдовицам, тот Вышнему сотрудник.

Ум мудрого то же, что море: он не только реки, но и ручьи принимает в себя (все принимает к сведению на пользу).

Рысь пестра снаружи, а лукавые люди — внутри.

Пьяный хуже бесноватого лунатика: тот только на новые месяцы беснуется, а пьяный — каждый день и притом добровольно.

Чурбан лучше пьяного: он вовсе не говорит, ни худого, ни хорошего, а пьяный только и говорит одно худое.

Пес лучше злого раба: он лает за господина, а тот на господина.

Лучше ездить на коне необъезженном, чем держать совет с человеком безумным.

Что ноготь на теле, то и глупец между людьми: оба ни на что не годны.

Клеветник злее волка: волк ищет только мяса, а клеветник — ищет совсем человека загубить.

Некрасно видеть бедняка на разукрашенном коне, но еще хуже того видеть глупый ум в красивом теле.

Красота лица без ума напоминает скомороха: как тот, хотя и некрасив собой, но личину надевает красивую, так и глупец, хотя и красив лицом, но умом скуден.

Начитанный, но недалекий умом человек похож на слепца: как слепой, идя по дороге, находит путь палкою, а если свести его с дороги, то уже не знает, куда идти, — так и книжный, но не умный человек при людях глупых охотно ведет речь, а при мудрых поневоле молчит.

Мудрый человек без книг, что щит без подпорок, — пока нет ветра, он стоит, а как только подул на него ветер, он падает, потому что у него нет опоры в умных книгах.

Ум да ученость — это два глаза на челе человека.

Кто попал в плен, тот поневоле готов на всякую беду; так и ум, если не устоит в своем чину, готов бывает на всякий грех.

Как мать, и не хотя, лечит больное дитя, — так и Бог, и не хотя, наказывает печалями человека грешного.

Союз духовной любви не расторгается разлукою телесной, но еще больше стремятся их души к общению любви.

680. Была ли нужда в исправлении Богослужебных книг?

В листке 670 приводились указания из статьи отца архимандрита Павла о том, какие несходства и различия представляют между собою старопечатные «Потребники» в изложении даже таких важных священнодействий, как совершение Таинств. Тем труднее ожидать в них согласия в изложении менее важных чинопоследований, о чем и говорится в продолжении этой статьи.

Наши старопечатные книги содержат в себе даже укоризны одна на другую за допущенные в них несогласия. Мало того, не обошлось без укорения даже в еретичестве. Вот, например, во всех патриарших «Потребниках», в том числе и в «Потребнике» Иоасафовском 7144 года, положено священникам особое погребение, а в напечатанном при том же Патриархе Иоасафе «Потребнике» 7147 года это погребение не только исключено, но и напечатано о нем следующее замечание: «А поповское погребение отставлено, по повелению великого господина святейшего Иоасафа, Патриарха Московского и всея Руси, потому что то погребение учинено от еретика Еремея, попа болгарского, а в греческих переводах его нет, такоже и в старых харатейных, и в письменных старых, и Малыя России, иже в киевских, нет же, и того ради положено зде, в сей книзе, погребати священника мирским погребением, и никтоже о сем да соблазняется» (л. 301). Вот видите, Патриархом Иоасафом все прежние старопечатные «Потребники», даже им самим изданные в 7144 году, отмечаются здесь в напечатании и принятии в употребление еретического изложения. А потом, при Патриархе Иосифе, этот якобы еретический чин священнического погребения опять внесен в «Потребники».

Еще. В иноческом «Потребнике» того же Патриарха Иоасафа, напечатанном в шестое лето патриаршества его, то есть в 1638 году, в чине иноческого пострижения все прежние «Потребники», старопечатный и даже напечатанный при самом Патриархе Иоасафе, зазираются за одно неправильное действие в сем пострижении, и даже содержится угроза извержением из священства за таковое действие. Именно, в прежних «Потребниках» излагался такой чин пострижения в иноки: «И прием ножницы от него (постригаемого), игумен постризает и крестообразно, глаголя: «Брат наш (имярек) постригает власы главы своея во имя Отца и Сына и Святаго Духа, рцем вси зань «Господи, помилуй» трижды». Также и в малый образ повелевалось постригать облеченного в рясу с приглашением Святыя Троицы: «Потом стрижет его священник крестообразно, глаголя: «Брат наш (имярек) постригает власы главы своя, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, рцем вси зань «Господи, помилуй» трижды». При пострижении в великий образ, то есть в схиму, снова повелевается: «Таже постризает его крестообразно, глаголя сице: «Брат наш (имярек) постригает власы главы своея, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, рцем вси зань «Господи, помилуй» трижды». Так положено, говорю, во всех старопечатных «Потребниках», даже в Иоасафовском. Но в иноческом «Потребнике», изданном при патриархе Иоасафе в 1638 году, в конце пострижения в великий образ на листе 53 чин вторичного пострижения в великую схиму с приглашением Святыя Троицы уподобляется повторению крещения и хиротонии, за которое виновные подвергаются извержению из сана.

Далее и о пострижении инокинь положено здесь такое поречение о прежде бывших переводах, что в них неразумно указано делать инокиням все постризание. И однако в этом же самом «Потребнике» именно положено полное им постризание, а также и во всех последующих это указанное неразумие не исправлено и печаталось по-прежнему.

Видите, сами же наши древлепечатные книги свидетельствуют о их неисправности. Спрашивается, что должен был сотворить в виду такой неисправности книг Патриарх Никон или другой какой тщательный патриарх, приступая к новому их печатанию? Печатать книги была настоятельная потребность, но с которого из прежних изданий он должен был печатать, когда книги даже одного и того же Патриарха, изданные в разные годы, одни с другими не сходятся даже в самом существенном, в совершении Таинств! Не должен ли он был прибегнуть к старым харатейным и греческим книгам и по ним привести вновь печатаемые книги к желаемому единству? Это он и сделал с большой осторожностью. Ибо не сам один устремился к исправлению книг, но составил в 1654 г. Собор русских архиереев, доказал им необходимость книжного исправления и получил на то их согласие; потом собрал отовсюду славянские харатейные книги и приобрел из Греции множество греческих харатейных книг. И после этого он не решился сам собою однолично исправлять книги, но опять составил Собор из русских архиереев и им поручил оное великое дело. Собором все это дело и совершено. В чем же тут виноват Патриарх Никон? Разве обвинять его за тщание, что он не оставил печатание книжное в том положении, в каком оно находилось прежде, то есть чтобы каждая печатаемая книга разнилась от прежних ее изданий даже в чинопоследовании Таинств?

Книги полны были выражений, неправильных грамматически, темных и невразумительных, в выражениях допускали многие несходства, так что иногда один и тот же стих в разных книгах, даже в одной и той же книге, печатался различно. Вот, например, воскресный стих «Христос воскресе из мертвых» напечатан в трех видах. В книгах Патриарха Иова он напечатан везде так, как напечатано потом и в исправленных: «Смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». А в Триодях Иосифа Патриарха в одной напечатано: «Смертию на смерть наступи, и гробньш живот дарова «, в другой: «Смертию смерть поправ, и гробньш живот дарова». Или, вот, в Каноне на Воздвижение Честнаго Христа, в ирмосе седьмой песни «Безумна заповедь мучителя злочестива люди поколеба», в Минеи Патриарха Иосифа напечатано: «но дышушу хладному духу, со онем (то есть, с хладным духом), суще пояху», потом в той же книге под 17-м числом напечатано: «со огнем суще пояху», а в Иосифовской же Минее за август: «Со Ангелом суще пояху». Видите, сколько различий в одном и том же стихе, нарушающих самый смысл церковной песни. Вот третия песнь Канона на Святую Пасху в Триодях Патриарха Иова напечатана так: «Вчера спогребох Ти ся Христе, совостаю днесь, воскрешу Ти», в Триодях, напечатанных в шестое лето Патриарха Иосифа, вместо «воскрешу Ти» напечатано: «совоскрешу Ти». Это уже нарушение догматической мысли. Мы совосстаем Христу, а Христос, первенец из мертвых, никому не совоскрес. Или в службе на неделю Фомину, в третьей песне, в Патриарха Иова в «Потребнике» напечатано: «Во гробе затворил ecи описанную плоть свою», а в Триоди Патриарха Иосифа напечатано: «Во гробе затворен ecu со описанною плотию своею неописанный Христе». Здесь опять нарушение догматической мысли, как будто со описанною плотию затворено во гробе и неописанное Божество Христа.

Еще. В стихирах хвалитных Нерукотворенному образу в праздничной Минеи напечатано правильно: «Радуйся, Божественный образе, егоже Херувимы обстоят и бездны боятся, имже тьма отгнана бысть и диавол упразднися»‘, а в Минеях месячных вместо «имже» напечатано «имиже», и выходит, что безднами тма отгнана и диавол упразднися.

Таких неправильных и неточных выражений было немало в наших старопечатных книгах. Конечно, все такие выражения не были неправым мудрованием издателей старых книг, а только недосмотром их, ибо мудрование есть то, что с настойчивостью проповедуется (как потом проповедовали свои неправые мнения, утверждаясь, впрочем, на старых же книгах, расколоучители), — это были просто описки, требовавшие исправления. Мы не укоряем за них наших православных и благочестивых предков, а только показываем, как необходимо было книжное исправление, и что Патриарх Никон за свою ревность от исправлении книг заслуживает не осуждения и порицания, а похвалы и благодарности. И Церковь, исправляя книги, не повредила нимало Православия. Исправление совершали православные епископы соборно. Могла ли у них возникнуть мысль повредить Православие? И если бы кто из них недоумевал, то разве не получил бы вразумления от прочих?

Исправление книг одобрено и утверждено восточными патриархами, православие которых ясно засвидетельствовано «Книгой о вере». Значит, никакого повреждения Православия содержать не может. И если зазирать и восточных патриархов вкупе с нашей Русской Церковью в отступлении от веры за исправление книг, то это несправедливо потому, что тогда в Греции, во всех четырех патриархиях, никакого исправления не существовало и в догматах веры никакого изменения не произошло. Притом же обвинять всю вселенскую Церковь в падении — значит не веровать самому Христу, давшему о Церкви своей такое обетование: «Созижду Церковь Мою и врата адова не одолеют ей» (Мф. зач. 67).

681. Власть за послушание

Желание игуменства есть начало и корень властолюбия», — говорил преподобный Сергий. По своему смирению, он и слышать не хотел, чтобы ему принять эту должность. Но таков уж самим Богом установленный закон для обществ человеческих, чтобы во главе их непременно стояла власть, в послушании коей выражалось бы послушание людей Самому Богу — Творцу и Владыке всяческих. Поэтому и сам преподобный, и братия его обители давно сознавали нужду в игумене. В сердцах братии уже давно сложилось желание поставить на игуменство своего возлюбленного авву. С этим желанием они решились, наконец, обратиться к преподобному. Раз они пришли к нему все вместе и сказали: «Отче, мы не можем долее жить без игумена. Исполни наше сердечное желание: будь нам игуменом, не откажи нам в этой милости».

Такое единодушное желание всей братии, конечно, не было неожиданным для угодника Божия. Тем не менее, его глубокому смирению нелегко было выслушать его. Не труда и подвига убегал он, а считал себя недостойным такого сана. Но он хорошо понимал, что решительный отказ глубоко опечалит всю братию, столь горячо им любимую. Поставленный в такое затруднительное положение, подвижник вздохнул из глубины сердечной и смиренно отвечал просителям: «Братие мои, у меня и помысла никогда не было об игуменстве, одного желает душа моя — умереть здесь простым чернецом. Не принуждайте же и вы меня, братия. Оставьте меня Богу, пусть Он, что хочет, то и творит со мною».

Но братия настаивали на своем: «Зачем ты, отче, отказываешься исполнить наше общее желание? Ведь ты основатель обителей сей, будь же ей и настоятель. Ты собрал нас, ты и управляй нами. Вот наше последнее слово: или сам нам будь игуменом, или пойди, выпроси нам игумена у святителя. Если же не так, то мы все разойдемся отсюда».

Мысль об ином игумене лично для смиренного Сергия, конечно, была приятна, он готов был сделаться последним послушником у кого бы то ни было, лишь бы самому не быть начальником. Но любовь к ближнему требовала на сей раз забыть себя и думать о пользе братии, а духовный опыт указывал опасность, что новый, чуждый по духу обители игумен задумает вводить новые порядки, что эти порядки могут смутить братию, а отсюда может возникнуть немало искушений для новой обители. Посему преподобный сказал братии: «Идите пока с Богом каждый в свою келлию, лучше помолимся все поусерднее Господу Богу, чтобы Он Сам открыл нам волю Свою, и тогда увидим, что делать».

Братия послушалась и разошлась. Прошло несколько дней и старцы опять пришли к преподобному, опять стали умолять его о том же. Тронутый до глубины души такой любовию братии, преподобный открыл пред ним все свое сердце: он говорил им о своем недостоинстве, всячески упрашивал и умолял не принуждать к принятию священного сана и игуменства. «Простите меня, отцы мои и господие, — говорил он, — кто я, грешный, чтобы быть мне иереем Божиим? Как дерзну я на такое служение, пред которым со страхом и трепетом преклоняются и самые Ангелы? Нет, это выше меры моей, отцы мои. Я еще и не начинал жить по-монашески: как же я осмелюсь коснуться святыни Божией? Вот мое дело: плакать о грехах моих, чтобы вашими же святыми молитвами спасти свою душу». Сказал сие преподобный и ушел в свою келлию…

Тогда сподвижники его поняли, что им не склонить его кротким словом сыновней любви. И вот, они приступают к своему любимому авве уже не со слезами только, но и с горьким словом упрека и даже угрозы: «Мы не желаем, отче, спорить с тобою, но если уж ты не хочешь пещись о душах наших и быть нашим пастырем, то мы все принуждены будем оставить это место. Мы уйдем от храма Святой Троицы и будем блуждать как овцы без пастыря, а ты отдашь за нас ответ нелицеприятному Судии — Богу!» Наконец, братолюбие победило. «Желаю, — сказал преподобный, — лучше учиться, нежели учить; лучше повиноваться, нежели начальствовать, но боюсь Суда Божия. Не знаю, что угодно Богу, святая воля Господня да будет!» — Это значило, что он больше спорить не будет, и предает все дело в волю Божию.

«Какая прекрасная распря! — замечает святитель Филарет Московский, — распря едва ли не превосходнейшая, нежели самое согласие. Здесь смирение старшего сражается с любовию младших, — единственная брань, в которой ни одна сторона не теряет, а обе приобретают в каждом сражении! Как благополучны были бы общества, если бы члены их также препирались между собою за сохранение подчиненности, а не за домогательство власти!» — «В мирских обществах, — говорит святитель Филарет Черниговский, — люди сражаются друг с другом за власть, и чрез то производят расстройство в делах, расстройство в сердцах и губят себя и других жаждою власти. А тут — все совершенно обратно: как благотворен закон Твой, Господи!»

«Отцы и братия, — сказал преподобный Сергий своим сотрудникам в подвиге пустынном, — не хочу более прекословить вам, но не нам решать это дело. Пусть решит его святитель, пойдем к нему». Московского первосвятителя митрополита Алексия тогда не было в России: в 1354 году он путешествовал в Царьград по делам церковным, а управление делами митрополии на время своего отсутствия поручил Волынскому епископу Афанасию, который жил в Переяславле Залесском. Туда и отправился преподобный, взяв с собой двух старейших братий. Рано утром, пред самой литургией, явился преподобный к святителю. Он пал к ногам его и просил благословения. Епископ спросил его, кто он и откуда? — «Грешный инок Сергий — мое имя», — смиренно отвечал пришедший. Имя Сергия давно было известно Афанасию, и он был рад видеть у себя такого гостя. С отеческой любовию он принял его и долго беседовал о спасении души. В заключение сей беседы гость смиренно поклонился хозяину и стал просить у него игумена для своей обители.

«Сын и брат мой, — отвечал ему святитель Божий, — Апостол говорит: никто же сам себе приемлет честь, но званный от Бога, якоже и Аарон (Евр. 5; 4). А тебя Господь воззвал от чрева матери твоей. Посему ты и будь отныне отцом и игуменом для братии, которую ты же собрал в новой обители Живоначальныя Троицы!»

Подвижник стал было отклонять от себя это назначение, ссылаясь на свое недостоинство, но блаженный пастырь внушительно остановил его, сказав: «Возлюбленный, ты все стяжал, а послушания не имеешь», — и сим словом обезоружил смиренного Сергия, который с покорностью на это отвечал: «Как Господу Богу угодно, так и пусть будет. Благословен Господь во веки!» — И все присутствовавшие при этом единодушно сказали: «Аминь».

Тогда святитель со всеми священнослужителями пошел в церковь, взяв с собой и преподобного. Там он облачился во все священные одежды, велел Сергию гласно произнести Символ веры и поставил его во иподиакона. Началась Божественная литургия, и Сергий был произведен во иеродиакона, а на другой день облечен и благодатью священства. Святитель распорядился, чтобы новоблагодатный иеромонах Сергий на следующий день один совершил Божественную литургию. Нужно ли говорить, с каким сердечным умилением впервые приносил преподобный Сергий безкровную жертву собственными руками? Он весь был исполнен благоговейного страха и весь сиял неземной радостью…

По окончании литургии святитель Афанасий произнес над ним молитвы, совершающие его поставление во игумена, пригласил нового игумена в свои келлии, долго беседовал с ним и, благословив, отпустил с миром. И пошел он, новопосвященный игумен, облеченный теперь свыше благодатью и властью иерейской, в свою родную обитель, чтобы прилагать там труды к трудам, и, восходя на небо по лествице христоподражательного смирения, вести туда же за собой и всех присных учеников своих.

682. Пророчество Богоматери о Самой Себе («Отныне ублажат Мя вcи роди» (Лк. 1; 48))

Так сказала Пресвятая Дева Мария, когда праведная Елисавета при встрече с Ней, исполнившись Духа Святаго, назвала Ее Матерью Господа. Не от собственного разума и сердца возникла в смиренной Марии такая мысль о будущей Ее всемирной славе. Прославляя Господа, прославляющего Ее, Она говорит только о своем смирении, видит Себя только рабой Его: призре на смирение рабы Своея. При таком глубоком чувстве смирения могла ли Она помышлять о будущей славе Своей? Воистину, Дух Святый, приосенивший Ее со времени зачатия Ею Сына Божия, открыл Ей будущее, и вот Она, по Его внушению, изрекает пророчество о том, что ожидает Ее в Церкви Христовой. Если же так, если по вдохновению Духа Божия сказала Она: Отныне ублажат Мя вcи роди, то чью волю исполняют все, ублажающие Пресвятую Деву Марию? — Конечно, волю Духа Божия. Кому не повинуются те, которые отрекаются почитать Пресвятую Богородицу? — Не повинуются Духу Божию.

Да, если еврей не ублажает Матери Господа моего, — это понятно, он не верует в Евангелие, он не знает Духа Святаго, глаголавшего в Евангелии. Но если христианин не чтит Благословенной, — не знаю, как назвать его. Грустно, больно, тяжело видеть такого христианина!

«Отныне ублажат Мя вcи роди». Кого ублажат? — «Ту, из Неяже родися Иисус», глаголемый Христос (Мф. 1; 16). Иисус — не простой человек, но Богочеловек. Во утробе Девы Марии человечество чистое, безгрешное соединилось с Божеством истинным. Господь с Тобою, — сказал Ангел Марии. Господь с Тобою не только Своею благодатью, но и совершенным в Тебе вочеловечением. Велия есть благочестия тайна:

«Бог явися во плоти» (1 Тим. 3; 16). Нет и нельзя представить себе выше той чести, какой удостоилась Она — Матерь Богочеловека. Единородный, Предвечный, Единосущный Сын Превечного Бога Отца приял во чреве Марии человеческое естество. Непостижимо снисхождение Сына Божия! Чудно, несравненно величие Девы Марии! Истинно — Она честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим!

Отныне ублажат Мя вси роди. И как не ублажать Ее всем родам, когда вси роди спасены Сыном Ея? Для чего Сын вечного Бога Отца стал Сыном Ее? Для того, чтобы обновить растленное грехом естество человеческое, для того, чтобы спасти человека от грозного проклятия правды Божией, для того, чтобы принести Себя в жертву Богу Отцу за грешных людей. Мария, Матерь Божия, есть Богом избранное оружие спасения людей, Вечным советом Божиим назначенное для дела Божия. Если же Пресвятая Дева Мария удостоена высочайшего избрания Божия быть Матерью Сына Божия и Спасителя мира, то почему это сделано? По особенной благодати Божией? Точно, это особенная Божия благодать. Но может ли Божия благодать противоречить правде Божией? — Конечно, не может.

Итак, Матерь Божия превыше всех превознесена избранием Божиим потому, что Она выше всех была достойной сего избрания. Не пристанет корабль с сокровищами к берегу, если берег не имеет пристани. И тайна небесная возвратилась бы на небо, если бы Дева Мария не была достойна принятия сей тайны. Спаситель явился не прежде, как явилась Богоизбранная Мария. Разве не нужно было, чтобы среди людей грешных явилось достойное вместилище для Бога воплощенного? И долго очищалось и освящалось человечество в святых Божиих ветхозаветных, пока, наконец, явилась чистейшая Агница среди чистых агнцев Божиих — родилась святая Дева Мария, достойная соделаться вместилищем Божества.

«Како будет сие, идеже мужа не знаю?» — говорила Она Ангелу, возвещавшему Ей о рождении от Нея Сына. Если не знает Она мужа, хотя и была уже обручена с мужем. Если не знает мужа до того, что не считает возможным рождение Сына, то ясно, что Она была Дева, обрекшая Себя в Невесты единому Господу. Из сих слов Ее видно, что Она Сама сознавала Себя чистой Девой, посвятившей Свое девство Господу.

«Дух Святый найдет на Тя, и Сила Вышняго осенит Тя», — говорил Ей небесный вестник. Значит, и он почитал ее чистой Девой. По его откровению, рождение Марией Сына есть рождение беспримерное, единственное рождение женой без мужа, рождение по действию Духа Божия. Возблаговеем пред Девой беспримерною, возблаговеем пред тайной Духа Божия.

Святые евангелисты мало говорят нам о Матери Божией. Но можно ли сказать что-нибудь выше того, что говорит о Ней благовествующий Ангел? Он указывает в Ней ангельскую чистоту и непорочность, он говорит о Ней, как о Деве-Матери Сына Божия. Евангелисты говорят о Ее великом смирении и тем показывают, что вся слава Дщери Царевы внутрь, что величие Ее духа тем особенно велико, что оно скрывалось в глубине духа. «Яко призре на смирение рабы Своея», — свидетельствует Сама Пресвятая Дева пред лицем Божиим в своей вдохновенной песне. И это подтверждает вся Евангельская жизнь Ее. Она не искала делить славу Сына Своего, когда народ славил Его за чудеса, когда встречал Его с восклицаниями восторга: Осанна Сыну Давидову! Когда же ослепленные враждой бесславят Божественного Сына Марии, когда они кричат: «Духа нечистого имать, — тогда видим с Иисусом и Матерь Его» (Мк. 3; 21,30). Она же стоит при Кресте Его, в виду ожесточенных врагов Его, стоит тогда, когда самые близкие ученики оставили Его. Вот — Ее путь к славе небесной! Не больше ли говорят нам евангелисты о высоких достоинствах Пресвятой Девы Марии своим молчанием, чем сколько они могли сказать своими словами? В молчании соблюдала Она вся глаголы Сына и Бога Своего (Лк. 2; 19). Прежде, нежели чудесами явил Он славу Свою и вероваша в Него ученицы Его (Ин. 2; 11), Она уже столько веровала в чудодейственную силу Его, что убедила Его совершить первое чудо в Кане Галилейской. Так ранее других и совершеннее других веровала в Него Матерь Его и знала Его, и однако же оставалась в своем глубоком смирении мало заметной. Какое дивное величие смирения!

«Блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, яже ecи ссал» (Лк. 11; 27), — воскликнула в восторге духа некая жена, усладившаяся беседой Христовой. Что это значит? Ясная похвала Матери Иисуса Христа, и похвала, замеченная евангелистами. Никто не посмеет сказать, что эти слова жены, слушавшей Спасителя, исходили не от благочестивого сердца; никто не скажет и того, что Евангелист записал эти слова без всякой цели. Напротив, соображая слова сей благоговейной жены с пророческим изречением самой Девы Марии о будущей славе Ее, мы видим в словах жены начало исполнения пророчественных слов Самой Матери Божией о Ее всемирной славе.

Итак, святые евангелисты не скрыли от нас ни высоких достоинств, ни славы Матери Божией. Они сказали о Ней столько, сколько было сие угодно Господу Богу. Сын Божий считал нужным, чтобы до прославления Его человечества небесной славой не говорили о Его земной славе. Тем более так подобало быть в отношении к Матери Его. Только теперь, когда Она переселилась на небо, подобало исполниться во всей полноте Ее пророческому слову: отныне ублажат Мя вси роди. Теперь как не ублажать Ее, когда Она, пребывая в славе Сына Своего, ходатайствует за нас пред Ним как Матерь всех верующих в Сына Ее? Она любит нас, как братий во Адаме, как детей в Сыне Ее Иисусе Христе. Она ходатайствует о нас пред Сыном по праву Матери, молит Отца Небесного по праву любви Своей и Его к бедным странникам земли. Сын любит Ее как Мать; Он показал Ей любовь Свою и на земле, когда в самых болезнях крестной смерти Своей заботился о Ней и сказал возлюбленному ученику: «се, Мати твоя!» (Ин. 19; 27). Он исполняет прошения Ее как Матери, коей повиновался в земной жизни Своей (Лк. 2; 51). Как же не быть Ей сильной ходатаицей за нас, грешных, на небе? Если Ангелы молятся за нас и молитвой своей преклоняют Господа ко услышанию наших молитв, то ужели ходатайство Матери Сына Божия не будет услышано пред Престолом Сына и Бога Ее?

О, как велико Ее ходатайство за нас! Кто прибегал к Ней и не услышан был? Кто не испытал на себе милостей Ее? Сколько знамений Ее помощи небесной! Сколько икон, чрез которые Она являет дивные чудеса Свои! Нет града, нет веси в православном отечестве нашем, где бы не славились благодеяния Ее, где бы в честь Ее не было храмов. В глубине севера, среди льдов, согревает Она веру благодеяниями Своими; каждый день мы испытываем помощь Ее — там или здесь, явно или тайно, в кругу семейном или в глубине уединенной уши. Обратимся же к Матери нашей с верой теплой, с надеждой крепкой и с простотой детской: «Мати Божия, Мати всех уповающих на Тя! На Тя уповаем мы, немощные чада Церкви Православной, не остави нас в скорбях наших, спаси сильным предстательством Своим!» Аминь!

(Из Слова Филарета, архиепископа Черниговского, на Рождество Богородицы)

683. Горе нашему нечувствию!

«Сия глаголя, возгласи: имеяй ушы слышати, да слышит» (Лк. 8; 8)

Почему Иисус Христос так часто в Евангелии употребляет сии слова? Разве не все Его слушатели имели уши? Или среди их много было глухих? Но зачем было глухим и ходить слушать Его проповедь? Впрочем, у Него и глухие слышали, как о том пишет святой евангелист Лука (7; 22). Как же надобно понимать сии, столь часто повторяемые в Евангелии Его слова: «имеяй ушы слышати, да слышит»? — Когда я рассуждаю о сем, то приходит мне на мысль пророк Исаия, он как бы так говорил: «Не знаешь ты, каким людям проповедывал Христос! Это были люди, которые и слыша не слышали, и видя не видели…». О, помню, помню, Пророче Божий, что ты предсказывал о народе том: слухом услышите, и не уразумеете: и видяще узрите, и не увидите: «Одебеле бо сердце людей сих, и ушима своима тяжко слышаша, и очи свои смежиша, да не когда узрят очима, и ушима услышат, и сердцем уразумеют, и обратятся» (Ис. 6; 9,10). Итак, вот что понуждало Христа Спасителя так часто повторят эти слова: «имеяй ушы слышати, да слышит!» — ожесточение и нечувствие Его слушателей, они не веровали слову Его и как бы вовсе не слышали ничего. Это же нечувствие заставило Его проливать слезы: «и видев град, плакася о нем» (Лк. 19; 41). Оно же заставляет и ныне многих проповедников Слова Божия воздыхать, ибо теперь на многих исполняется пророчество апостола Павла: «Будет время, егда здраваго учения не послушают, но по своих похотех изберут себе учители, чешеми слухом: и от истины слух отвратят, и к баснем уклонятся» (2 Тим. 4; 3, 4). Устарел недуг, потеряно чувство, не только увещаниями и угрозами, но и самыми казнями не может смягчиться сердце, грехом ожесточенное. Скорее можно извести воду из камня или мертвеца воскресить, чем тронуть словом такое сердце. Моисей ударяет жезлом своим по пустынному камню, повелевая ему словом Господним дать воду жаждущему Израилю, и камень послушно изводит потоки воды. Но тот же Моисей целых сорок лет старается внушить своему жестокосердому народу заповеди Господни, и никто из этого народа, кроме Иисуса Навина и Халева, не входит в землю обетованную, — все умирают в пустыне за непослушание Господу… Значит, лучше с камнем говорить, чем с человеком ожесточенным. Скорее услышит мертвец, чем такой человек. Вот, стоит в видении пророк Иезекииль на поле, которое полно костей человеческих. «Кости сухия, — взывает он, — слышите слово Господне!» (Иез. 33; 4) — и повелевает им ожить и стать на ноги; и, повинуясь гласу Господа своего, ожили эти сухие кости. А сколько трудился тот же пророк Иезекииль и другие пророки Божии, чтобы обратить живых иудеев на путь добродетели, но все напрасно! Господи, — жалуется пророк Исаия за себя и за всех других пророков, — кто верова слуху нашему; «и мышца Господня кому открыся» (Ис. 53; 1). Непрестанно повторял Предтеча Господень царю Ироду: «не достоит тебе имети жену (Филиппа) брата твоего» (Мк. 6; 18), — но не мог восставить умершей во грехе том души его. Мало того, сам от него за это обличение смерть восприял.

Но зачем много приводить примеров? Всем известно, сколько Сам Христос заботился о спасении неблагодарного народа еврейского, сколько увещевал их, молил, говорил: «Покайтеся, покайтеся», — наконец, и Ему пришлось сказать: «Иерусалиме, Иерусалиме, …колькраты восхотех собрата чада твоя, якоже кокош гнездо свое под крыле, и не восхотесте» (Лк. 13; 34). Вот как мало действуют увещания на ожесточенное во грехе сердце человеческое! Но одни ли увещания тут бывают бессильны? Грозил Бог чрез пророка Илию нечестивой Иезавели: «пси снедят ю в предградии Иезраеля» (3 Цар. 21; 23), но покаялась ли она после такой угрозы? Нет, осталась так же крепка в злобе своей, пока самым делом не сбылось на ней слово пророческое. Грозил Бог чрез Пророка Иеровоаму, когда этот нечестивый царь приносил жертву идолам, а Пророк воззвал к его жертвеннику: «олтарю, олтарю, еще глаголет Господь: се сын рождается дому Давидову, Иосия имя ему, и пожрет на тебе жерцы:… и кости человеческия сожжет на тебе» (3 Цар. 13; 2). Но послушал ли Иеровоам? Каменный жертвенник от слова пророческого развалился, а Иеровоам простер руку, приказывая взять Пророка. И конечно, он жестоко поступил бы с Пророком, если бы рука его тотчас же не засохла. Впрочем, и это явное наказание Божие не вразумило его: «по глаголе сем не обратися Иеровоам от злобы своея», — говорит Священное Писание (3 Цар. 13; 33). Так трудно бывает увещать или устрашить нечувственного, ожесточенного грешника. Лучший пример такого ожесточения представляет нам фараон. Бог не только грозил ему словами, но и делом насылал на него разные казни: и всю воду в реках прелагал в кровь, и насылал мух песиих, жаб бесчисленных, бурю и град великий, и тьмой непроглядной помрачал весь Египет, наконец, истребил всех первенцев египетских, от человека до скота, но ничто не склонило гордого фараона добровольно исполнить волю Божию, пока Бог не потопил его самого в водах морских. Не видно ли из сего, что правду сказал Блаженный Августин: «Удобнее Богу было целый мир создать, нежели одного грешника ожесточенного обратить»? Бог творил мир одним словом Своим, а для обращения грешника нужно произволение самого грешника, его желание покаяться, а этого-то и не было у фараона.

Однако же, пора нам обратиться к самим себе. Бог все сотворил и доселе все делает ради нас. Создал Он небо, утвердил землю, пролиял воздух, наполнил водами море, давал законы, посылал пророков, апостолов и других учителей, — и все это для нас. «Вся, — говорит апостол Павел, — вся бо ваша суть. Аще Павел, или Аполлос, или Кифа, или мир, или живот, или смерть, или настоящая, или будущая: вся ваша суть: Вы же Христовы» (1 Кор. 3; 21-23). Все, значит, устроено Богом на пользу нашу, чтобы чрез все то мы познавали Бога, любили Его и спасали свои души. Но что же? Таковы ли мы на деле, какими Бог желает нам быть? О, как далеко отстоим мы от намерения Божия! Что же тому причиной, как не бесчувственность наша? Вся тварь вопиет против нас, что мы оставили Творца и Господа своего и стали служить тем вещам, которые даны Богом на служение нам самим, — а мы того и знать не хотим. Все пророки, апостолы и учители громко зовут нас к покаянию, а мы того и знать не хотим. Множество примеров страшного гнева Божия на грешников устрашают нас, а мы того и знать не хотим. Угрызает нас совесть наша, обличает нас, что мы забыли свои обязанности пред Богом, что нам грозит погибель вечная, а мы того и знать не хотим. Умирают на наших глазах наши родители, наши друзья, сродники и знаемые, их смертию Бог напоминает нам о нашей собственной смерти, чтобы мы убоялись того, в руках Коего дыхание и жизнь наша, — а мы того и знать не хотим. Вот уже Бог начинает посещать тело наше болезнями, душу — скорбями, жизнь — бедами, чтобы мы хотя чрез это пришли в чувство, вспомнили, что все это за грехи наши с нами делается, и обратились к Нему с сердцем сокрушенным, — а мы того и знать не хотим… О ты, нечувствительный человек! Кажется, Бог как бы так говорит тебе: что Я ни делаю с тобой, сколько не промышляю о пользе твоей — все тебе ни во что! смотри же, вот Я Сам, ради твоего спасения, схожу на землю, беру на Себя грехи твои, стражду за них и распинаюся; ужели и после этого ты будешь сопротивляться столько любящему и милующему тебя Господу? — кажется, самое каменное сердце должно бы растаять от такого пламени любви Божественной, а мы остаемся нечувствительными, не расстаемся и не хотим расстаться со своими грехам и беззакониями, так что на нас воочию сбываются слова пророка Иеремии: «ожесточиша лица своя паче камени, и не хотеша обратитися» (Иер. 5; 3). Что же будет дальше? Чего нам ждать, как не погибели вечной? О, братие! Помним ли мы, что говорит апостол Павел в Послании к Евреям: «Земля бо пившая сходящий на ню множицею дождь, …а износящая терние и волчец непотребна есть и клятвы близ, еяже кончина в пожжение» (Евр. 6; 6-8). Помним ли мы эту угрозу? Подумаем же, в какое бедственное состояние приводит нас это ожесточение и нерадение! Осмотримся, пока есть еще время, пока не отринул нас вовсе, пока не затворил для нас двери милосердия Своего Господь! Я знаю, что трудно нам расстаться с греховными своими привычками, но у Бога вся возможна суть (Мк. 10; 27). Мы знаем примеры, что спасались много лет в блудном грехе жившие, до глубокой старости в разбоях жизнь проводившие. Разве не один и тот же Бог у нас, что и у них? Он отвергает человека, когда сам человек отвергается благодати Его, а когда человек обращается к Богу, то и Бог обращается к человеку. Доколе же будем нечувственными? Ужели до конца жизни? Но ведь мы — христиане, за нас Кровь Сына Божия проливалась, нам Царство Небесное обещано. Пробудимся же от сна нашего греховного! О, Господи, Боже, премилосердый наш Отец и Создатель! К Тебе мы прибегаем, Тебе вопием с умилением: отыми от нас сердце каменное, дай нам сердце плотяное, как обещал Ты чрез Пророка Твоего (Иез. 11; 19), пошли нам в помощь Духа Твоего и сотвори, да в заповедях Твоих неутружденно ходим, и хотя в них живот вечный наследуем! Аминь.

(Из «Поучительных слов» Гедеона, епископа Псковского)

684. В поучение невесткам и свекровям

Есть в Библии одна священная Книга Ветхого Завета, которая представляет нам прекрасные образцы, как должна жить свекровь со своими невестками, и как невестки должны любить и уважать свою свекровь. Книга эта известна под именем Книги Руфи. Вот что в этой книге рассказывается. Во времена судей был голод в земле Израильской, и один житель города Вифлеема — того самого, в котором впоследствии родился Иисус Христос, пошел жить на полях Моавитских, в чужой земле. Звали этого человека Елимелех, а жену его Ноеминь. С ним пошли и два сына его. Сам Елимелех скоро умер в земле Моавитской, а сыновья его женились на моавитянках: один взял за себя Орфу, а другой — Руфь. Так жили они там около десяти лет. После того оба сына умерли; остались три вдовы — Ноеминь и две невестки ее: Орфа и Руфь. Видно, Ноеминь была добрая, благочестивая женщина, видно, она с материнской любовью обращалась со своими невестками, потому что когда Ноеминь услышала, что Бог посетил милостью народ Свой и послал ему хороший урожай, и решилась возвратиться на родину, то обе снохи пошли с ней и не захотели покинуть ее. «Подите, возвратитесь каждая в дом матери своей, — уговаривала их Ноеминь, — да сотворит Господь с вами милость, как вы поступали с умершими и со мною. Да даст вам Господь, чтобы вы нашли пристанище каждая в доме своего нового мужа!» — И она, как любящая мать, поцеловала их. Такие речи, такое сердечное прощанье показывало, что она любила их от всей души, что она искренно благодарна им за их любовь к ее сыновьям и желает им всякого добра.

Но как Ноеминь была прекрасной свекровью, так Руфь и Орфа были Достойными ее, добрыми невестками или, лучше сказать, — родными дочерьми. Они подняли вопль и плакали, и сказали: »Нет, мы с тобою возвратимся к народу твоему». Такая привязанность тронула сердце матери — свекрови, но она не видела для них счастья, если они пойдут за ней в чужую для них страну, и потому продолжала их уговаривать: «Возвратитесь, дочери мои; зачем вам идти со мною? У меня нет больше сыновей! Мне очень жаль вас, видите, рука Господня постигла меня!» — Но они опять подняли вопль, опять стали плакать. Так расстаются только те, кто искренно, всем сердцем любят друг друга.

Однако же Орфа простилась со своей доброй свекровью и возвратилась к народу своему. А Руфь ни за что не хотела расстаться с любимой свекровью. «Не принуждай меня, — говорила она Ноемини, — не принуждай оставить тебя и возвратиться в свою землю. Куда ты пойдешь, туда и я пойду; где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог — моим Богом. И где ты умрешь, там и я умру и погребена буду. Одна смерть разлучит меня с тобой». Каким великим утешением были эти слова Руфи для удрученной скорбями старицы — Ноемини! Кто мог ожидать такой беззаветной детской привязанности от язычницы-моавитянки? Руфь пришла с своею свекровью в ее родной город Вифлеем; она стала кормить трудами рук своих свою нареченную мать, и Господь благословил ее за это неожиданным счастием: она вышла замуж за близкого родственника Ноемини, богатого и благочестивого жителя Вифлеема по имени Вооз, и родила от него сына Овида, который был дедом царя и пророка Давида. И вот, когда старица Ноеминь пестала внука своего, носила его в объятиях своих и была для него нянькой, то женщины-соседки говорили ей: «Благословен Господь, что Он не оставил тебя ныне без наследника! И да будет славно имя его в Израиле! Он будет тебе отрадой и питателем в старости твоей, потому что его родила сноха твоя, которая любит тебя, которая для тебя лучше семи сыновей!»

Вот как в Ветхом Завете добрые свекрови жили со своими невестками, и как добрые невестки почитали и уважали своих свекровей. Не правда ли, есть чему поучиться у них и новозаветным свекровям и невесткам? В самом деле, — как снисходительна была праведная Ноеминь к их немощам! Орфа и Руфь были язычницы; добрая Ноеминь не упрекает их, не бранит даже за то, что они кланяются своим идолам. Нет сомнения, что за эти десять лет, пока живы были ее сыновья, она не раз говорила со своими снохами-моавитянками о Боге Израилевом; но не столько учила она их вере истинной словом, сколько делом — жизнью своею благочестивой. «Пусть, — рассуждала она, — пусть смотрят, чему учит наша вера святая; у них сердце доброе, они и сами поймут, какая вера лучше: моя или их, языческая. И не ошиблась добрая Ноеминь; по крайней мере, одна из ее невесток так полюбила ее, так полюбила и веру ее, что решительно заявила, что ни за что с ней не расстанется: «Твой Бог будем моим Богом, твой народ — моим народом». Вот что может сделать любовь родственная. А у нас что бывает? Заметит свекровь, что невестка не по ее обряду персты слагает, и вот, вместо кроткого слова любви материнской, начинаются попреки да укоры. Достается при этом и родителям невестки: «Они-де еретики, сами не умеют молиться и тебя не выучили; с такими еретиками-де и есть вместе не следует». Ну, скажите, Бога ради, от любви ли говорится такое слово?

Ноеминь умела ценить любовь своих невесток и к ней самой, и к умершим ее сыновьям. «Да сотворит Господь милость с вами, — говорила она на прощание своим снохам, — как вы поступали с умершими сыновьями моими и со мною». А у нас и это не часто можно встретить: невестка старается всячески угодить мужу и свекрови, а свекровь на нее и не глядит; мало того, придирается ко всякой малости, ко всякой ошибке молодой, неопытной в жизни снохи, и вместо того, чтобы с любовью материнской научить ее, как и что надобно сделать лучше, бранит ее на каждом шагу. А молодое сердце ко всему восприимчиво: и к ласке, и к брани; когда бранят, оно черствеет, холодеет и делается готовым само на брань; а когда обращаются ласково, с любовью, со снисхождением, оно привязывается чувством благодарности к старшим. Невестка оказала тебе услугу, как добрая дочь, — ты похвали ее и скажи: «Вот спасибо тебе, моя родная; дай Бог тебе здоровья», — и она с радостью будет всегда готова исполнить все, что тебе надобно.

Вот если бы нынешние свекрови походили на эту ветхозаветную свекровь, праведную Ноеминь, то как хорошо жилось бы тогда в наших семействах! Свекровь в доме — мать всей семьи; от матери, как от души, в семье все зависит; ее пример, ее жизнь, ее обращение — все это служит образцом для подражания дочерям и невесткам. Где в семье добрая, умная, благочестивая мать, там мир и любовь.

И для невесток есть немало поучительного в истории Руфи и Ноемини. Ноеминь благодарила своих невесток за то, что они старались угодить ей и покойным мужьям своим. Видно, они были кротки и послушны как к мужьям, так и к свекрови своей. Быть не может, чтобы Ноеминь вовсе ни слова никогда не говорила им, когда замечала в их языческой жизни некоторые обычаи и привычки, несогласные с верой в истинного Бога. С кротостью, с материнской любовью она делала им внушения, наставления, а они, видимо, все принимали тоже с кротостью, во всем были послушны ей, за все ее любили и уважали. Они были по происхождению язычницы, истинного Бога не ведавшие; но вот, они пришли в добрую семью, которая поклонялась Богу истинному, в своей свекрови видят пример святой, чистой жизни, светлой и просвещающей веры. Как ни сильна была в них привязанность к вере своей родины, к тем богам, которым они поклонялись с детства, но они сумели оценить то благо, какое нашли в семье Ноемини, и привязались к этой чужестранке всей душой.

По милости Божией, в наше время невестки не встречают в доме своих свекровей того, что затрудняло бы их совесть: их свекрови — такие же христианки, как и они сами, у них те же добрые обычаи христианские, к каким они привыкли в доме своих родителей, та же святая вера Православная, в какой они сами родились и воспитались. Только враг спасения мутит их души и посевает в них злобу и ненависть. И из-за чего? Чего не поделили вы, молодые невестки, со своими матерями-свекровями? Или вам хочется быть в доме большими, старшими хозяйками? Но достанет ли у вас на то опытности? Ведь всякое старшинство требует уменья, знания, немалых забот; не лучше ли вам поучиться у свекрови своей этой опытности в хозяйстве? Ведь недаром же она свой век прожила, ваших мужей вырастила? Да и зачем обижать ее, старушку? Она стала для вас второю матерью родной; вы обязаны законом Божиим любить и почитать ее как родную мать. Да и к чему эти неразумные мечты о старшинстве в доме? Христос Спаситель всем нам говорит: кто хочет быть старшим и первым, тот будь всем слуга! Если хочешь, чтобы тебя все уважали и любили и слова твоего слушались, то сам умей быть послушным, сам заслуживай любовь и уважение у добрых людей! Вот если бы все мы помнили это святое слово Христово, то не стали бы мечтать о старшинстве, и какой мир царил бы в наших семьях тогда! Дай-то, Господи, всем нам это помнить и на деле исполнять! Аминь.

685. Господь любит праведных

«Господь любит праведники» (Пс. 145; 8)

«Хранит Господь вся любящыя Его» (Пс. 144; 20)

Еще в юности своей познал праведный Авраам Бога истинного, на Небесах живущего, повсюду сущего и все содержащего, и возлюбил Его всем сердцем своим. У историка Георгия Кедрина записано предание, что учителем Авраама был Ангел Господень, и ученик был достоин своего учителя! Как сам он научился познанию единого истинного Бога и вере в Него, так и отца своего, и братий своих старался привести к такому же Богопознанию и вере истинной. Но труды его были напрасны: только любезная супруга его, Сарра, и племянник Лот молились вместе с ним Богу истинному. Предание говорит, что на шестидесятом году своей жизни Авраам разжегся такой ревностию Божественной, что однажды ночью тайно зажег храм идольский. Его братья бросились спасать своих идолов от огня, и старший брат Арран обжегся при этом и скоро умер. Идолопоклонники, отомщая Аврааму за погибель своих идолов, бросили его самого в огонь, но он силой Божией вышел из огня невредим. Видя это чудо, отец его, Фарра, начал познавать Бога истинного и потому, когда Бог повелел Аврааму покинуть родину и идти в землю Ханаанскую, пошел с ним и отец его, но на пути умер. И возлюбил Бог Авраама, угодника Своего, и дал ему великие обетования. Он сказал ему: «Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты благословен, благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну, и благословятся в тебе все племена земные». Как бы так говорил Господь: кто тебя, Аврааме, возлюбит, того и Я возлюблю, а кто тебя возненавидит, того возненавижу и Я, твой друг будет Моим другом, твой враг — Моим врагом; кто будет почитать тебя, тот почтит Меня; то похулит тебя, тот Меня похулит; кто тебе окажет благодеяние, тому Я воздам сторицею, а кто тебя обидит, тот обидит Меня, и Я отомщу ему; сделает ли тебе человек добро или зло, он Мне это сделает, и от Меня получит награду или наказание; и благословятся в семени твоем все народы земные. Объясняя последние слова обетования Божия, апостол Павел говорит: «Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как бы об одном: и семени твоему, которое есть Христос» (Гал. 3; 16).

Вот какие великие обетования изрек Господь Своему избраннику, изрек и исполнил их самим делом. Он покрывал его на всех путях его и избавлял его от всех бед. Так, случился голод в земле Ханаанской, где странствовал Авраам, и нужда заставила его идти в Египет, где было во всем изобилие. Зная беззаконные нравы страны той, угодник Божий велел прекрасной супруге своей, Сарре, не называть себя женой его, а сестрой (она и действительно была его недальняя родственница, что в Ветхом Завете допускалось), Авраам боялся, чтобы египтяне не убили его за жену. И действительно, целомудренная Сарра была взята в дом фараона, царя Египетского. Но рука Божия удержала фараона, чтобы он не дерзнул коснуться святой жены святого мужа, который в то время слезно молился Богу о супруге своей и поручал ее сильной защите Господа. И коснулась рука Господня не только фараона, но и всего дома его: тяжкие болезни вдруг поразили фараона и всех слуг его, и даже весь скот его. Никто не знал, за что обрушились на них такие беды; жрецы египетские стали умолять богов своих, чтобы открыли им причину бед. И вот, повелением Божиим, бесы, живущие в идолах, против своего желания сказали истину, что эта казнь на царя и дом его послана Богом Небесным за чужую жену, взятую в дом фараона. Тогда фараон, убоявшись Бога Небесного, возвратил Аврааму жену его чистой, и многими дарами почтил их. Подобное случилось с Авраамом в Герарах, куда он ушел после истребления Богом Содома и Гоморры. И здесь царь Герары Авимелех взял к себе в дом Сарру, так как Авраам опять назвал ее своей сестрой; и здесь Бог поразил Авимелеха и весь дом его болезнями тяжкими, а потом Сам явился ему во сне и грозил смертью, если не возвратит жены мужу. И Авимелех смиренно просил Авраама помолиться за него, возвратил ему Сарру, и по молитве Авраама Бог исцелил Авимелеха и всех болящих в доме его. Достойно замечания, что Авимелех взял Сарру с чистым намерением, чтобы жениться на ней, как сам он и оправдывался пред Богом в сонном видении: «В простоте сердца моего и чистоте рук моих сделал я это, потому что Авраам сам сказал мне: она сестра моя, и она то же сказала: он брат мне». Поэтому Авимелех был чист от греха прелюбодеяния, но он был наказан уже за то одно, что взял Сарру к себе против воли ее и тем обидел ее. А Господь не терпит, когда рабов Его обижают, и творит скорое за них отмщение. Если земной господин не терпит обиды своим слугам и мстит за них, тем паче Господь Небесный не потерпит сего. Рабы и служители Господа — Его други искренние; так Сам Господь говорит им в Евангелии: «вы друзи Мои есте, други любимые, Аз возлюбил вас. Они — други, которым Он открывает тайны Свои: Не ктому вас глаголю рабы (Я уже не называю вас рабами), яко раб не весть, что творит господь его: вас же рекол други, яко вся, яже слышал от Отца Моего, сказал вам» (Ин. 15; 14,15). Такими друзьями Божиими и в Ветхом Завете были святые праотцы и пророки, которым Бог открывал Свои тайны, как говорит о себе, например, Давид: «безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми ecи» (Пс. 50; 8). ,

Теперь рассудим, — если у земного царя есть любезный друг, верный хранитель его тайн, и кто-нибудь оскорбит или обесчестит этого верного царского друга, то разве царь не прогневается на обидчика? разве не защитит своего друга? Тем паче гневается Царь Небесный на тех, кто обижает Его друзей, верных хранителей Его Божественных Таин. Рабы Господа — Его возлюбленные чада, как говорит Он им в Евангелии: «Чадца, еще с вами мало есмъ» (Ин. 13; 33). Не мстит ли отец за своих детей, когда их обижают? Тем паче Отец Небесный строго накажет тех, кто обижает чад Его. Рабы Господни столь любезны Христу Богу нашему, что Он говорит о них: «Иже бо аще сотворит волю Отца Моего, иже есть на небесе, той брат мой, и сестра и мати Ми» (Мф. 12; 49). Кто может равнодушно стерпеть обиду матери, брата или сестры, чтобы не отомстить обидчику их? Как же строго накажет Христос Господь наш тех, которые преследуют рабов Его, бесчестят их, наносят им тяжкие оскорбления и насилия!

Господь и Владыка наш любит рабов Своих, как зеницу ока. Слышите, что говорит Моисей о возлюбленном Богу Израиле: Удовли его в пустыни, в жажди зноя в безводне: «обыде его и наказа его, и сохрани его яко зеницу ока» (Втор. 32; 10)? Поэтому и Давид молится: солрани мя, Господи, яко зеницу ока (Пс. 16; 8). Каждый человек хранит зеницы очей своих со всяким опасением, как бы чем-нибудь не повредить им, чтобы не лишиться зрения, и нет ничего человеку милее его очей: в них свет для жизни человеческой. Вот так же и Господу Богу любезны рабы Его; они дороже для него всего видимого — и дольнего, и горнего создания; ради них Он оставил горняя и сошел на землю, и хранит их, как зеницу ока Своего. И если кто обидит их как-нибудь, такому Он не потерпит. Мы слышим, что говорит Он рабам Своим в книге пророка Захарии: «касаяйся вас касается в зеницу ока Моего» (Зах. 2; 8). Потерпит ли кто, чтобы ему выкололи глаз? Так и Господь Бог не потерпит, чтобы кто-нибудь сделал насилие или обиду служителям Его. Сам Христос засвидетельствовал эту истину, когда изрек Пречистыми устами Своими: Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и нощь, хотя и медлит защитить их, сказываю вам, что подаст им защиту вскоре (Лк. 18; 7, 8). Какое же это будет отмщение? Это видно из слов царя Давида, который в молитве своей к Богу говорит: «погубиши вся стужающыя души моей, яко аз раб Твой есмь» (Пс. 142; 12). Так все стужающие рабам Господним, все оскорбяющие их, погибнут с шумом, казнимые праведным гневом Божиим.

(Из «Летописи » святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

«Мир мног любящым закон Твой» (Пс. 118; 165).

«Возвеселятся вcu уповающии на Тя, во век возрадуются, и вселишися в них, и похвалятся о Тебе любящии имя Твое» (Пс. 5; 12).

«Возрадуются и возвеселятся о Тебе вcu ищущии Тебе, Боже!» (Пс. 69; 5).

«Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится» (Пс. 90; 1).

«Якоже щедрит отец сыны, ущедри Господь боящихся Его» (Пс. 102; 13).

«Блажени вcu боящиися Господа» (Пс. 127; 1).

686. Благовестие Архангела отцу Предтечеву

Как благовременно настал настоящий праздник, принесший радость всему миру! Я разумею явление Архангела Гавриила и священнодействие Захарии. Вы слышали, как евангелист Лука повествует, что случилось с Захарией: как он вошел в храм Господень для каждения, а все множество народа молилось на дворе храма во время каждения; тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного, на таком месте, которое доказывало, что явление истинно, а не обманчивое привидение. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. И сам Ангел, удаляя страх, сказал: «Не бойся, Захарие, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит сына тебе, и наречешь ему имя Иоанн!» О, преславного таинства й ужасного чудесе! Справедливо Захария усомнился и противоречил Ангелу: он об одном просил, а другое получает; он о людях молился, а называется отцом будущего младенца; он о прощении согрешений умолял, а приемлет обетование разрешения бесплодной утробы! Поистине, он естественно смутился, так как человек был, хотя и облеченный священническим достоинством. Он помышлял в душе своей: «Что это за странное и удивительное видение мужа! Что за странное обещание его глаголов! Кто сей, дерзновенной ногой вошедший во святой храм и ставший одесную алтаря кадильного, как будто ни единому греху непричастный? Кто сей, изумительный по виду, блистающий лицом и устрашающий мою душу? Никогда я не видел более ужасного! Что же это значит? Недоумеваю; думаю, что это какой-нибудь соглядатай, мешающий моей службе. Там — множество людей молящихся ожидает меня, как служителя Небесного Царя; а сей задерживает меня здесь. Через меня люди вознесли молитвы Царю Небесному, испрашивая прощения согрешений своих; а сей является, принося мне новую весть. Отойди, наконец, ты, устрашающий меня! Если бы ты был от Бога посланный Ангел, ты был бы сотрудником моего дела, ты помог бы моей молитве и сжалился бы над теми, что стоят там со слезными мольбами. Отойди отсюда, устрашающий меня! У меня и мысли нет о дитяти, которого ты мне обещаешь. И что приобретет народ, если я буду иметь сына? Какая польза будет людям, если Елисавета воспитает младенца? Какая кому будет выгода, если я оставлю наследника своему дому? Мы с женой устарели уже, прошло время брака, от старости угасла теплота плотская, и чего юность не произвела, как проведет то старость?»

Так размышлял в душе своей Захария. Ангел же говорит ему: «Не бойся, Захарие, не смущайся помыслами: я — Ангел света, а не тьмы, я — Гавриил, один из вождей Царя Небесного, я Его повеление приношу, а не своею властию повелеваю; я послан благовестить тебе, а не устрашить; не для устрашения тебя явился в этом образе, но чтобы не поразить тебя подлинным существом ангельским, ибо не может плотяный видеть бесплотного, и Пославший меня к тебе щадит твою жизнь. Не бойся, Захарие, я послан принести тебе добрую весть, а не повергнуть тебя в страх и сомнение. Ты ссылаешься на старость и на бесплодное ваше сожитие, и на заматарелую утробу. Но кто своею волею раждает? Чадородие есть Божий дар, а не человеческое изобретение. Или ты не слышал Господа глаголющего: «Аз есмь творяй человека и созидаяй дух человека в нем» (Зах. 12; 1)? Или ты не веришь тому, как создан Адам, как создана Ева? Вспомни, Авраам получил обетование и поверил, и не обманулся в надежде; а ты, священник, не веруешь! Ты выставляешь естественную немощь и не даешь значения Божиему слову! Ты просил малого, а приемлешь великое, и возражаешь, как будто обманутый. Ты лишь об Израиле молился, и я благовествую тебе то, что всему человечеству будет во спасение».

Выслушав это, Захария в смущении возразил Ангелу, говоря: «Что ты вещаешь мне, Ангел Божий? Жена моя родит, да разве я об этом молился? Ради сего ли я приношу кадильницу и фимиам трачу? Совершая служение свое, я прошу оставления грехов людям, а не разрешения своему неплодствию. Я народу облегчения желаю, а не Елисавете зачатия и беременности. Что ты вещаешь мне, Ангел Божий? Жена моя родит, какая же от этого польза молящимся со мною? Услышав об этом, не побьют ли они меня камнями, восклицая, что я молюсь не о них, а о себе самом, и что я испросил не им милость от Бога, а себе чадородие. Но у меня нет никакого желания к чадородию. Да не будет этого! Не хочу!

Мы не можем ходить без жезла, а ты говоришь нам о супружеском долге. Я прошу спасения людям и благоденствия народу нашему, а не младенческого плача и пелен и повивания. Как я могу быть отцом родному сыну, когда я едва хожу! Ты видишь, что мы оба состарились и к земле склоняемся, и уже ничего другого не ожидаем, как только серпа смертного… Если же, о Ангел Божий, ты истину вещаешь, дай мне в залог какое-нибудь знамение, чтобы я поверил обещанию. Дай знамение, чтобы не посмеялась надо мной Елисавета, как некогда Сарра. Иначе, как мне убедиться в твоих словах? Ты нарекаешь имя младенцу, ты исчисляешь добродетели еще нерожденного, — покажи же мне что-либо вышеественное, чтоб я поверил рождению вышеестественному!»

Ангел отвечал Захарии: «Ты не веришь Богу всемогущему и Божие обетование считаешь несильным; ты говоришь, как убедиться тебе; говоришь, что Бог выше законов природы ничего не творит. Скажи же мне, чем поддерживается тягота земная? На чем укреплен свод небесный? Где облака имеют свое хранилище? Где собираются капли дождя? Где раздробляются снежные тучи? Кто дает быстроту течению солнечному? Кто полагает предел лунному росту или ущербу? Кто исчисляет все множество звезд? Как удерживается песком свирепеющее море? Как во утробе матерней зарождается человек и душа, Богом созданная, как вдруг является в зачатом младенце? Как тебе убедиться, говоришь… Неужели ты не веришь, что всякое создание покорно своему Создателю? И если захочет Бог, природа производит и то, что выше ее сил. Если ты не веришь, что неплодная может родить, то что скажешь, когда услышишь, что непорочная Дева чудесно раждает? Если же ты знамения просишь, чтоб поверить словам моим, то вот тебе знамение: ты онемеешь и не скажешь ни слова, пока не исполнится то, что я сказал».

Какое человеколюбивое наказание! Только голос, выразивший неверие, связывается Ангелом! Только язык, дерзнувший противоречить Ангелу, обуздывается. Захария сделался нем! Его молчание ожидало звука новорожденного; Захария ожидал Иоанна, старец — младенца, священник — пророка. Ожидал молча, по властному слову Ангела: ты будешь молчать и не скажешь ни слова до тех пор, пока не сбудется сказанное мною! Услышав слова эти, Захария вышел из церкви, пораженный немотой за свое неверие. О, какое странное чудо! Он пришел, было, во храм, чтобы других освободить от грехов и суда, а исходит сам осужденный, как согрешивший. Люди ожидали его, надеясь благословение услышать от него; а он только помавал (кивал), и этим помаванием давал понять, чтобы никто не подходил к нему и не расспрашивал ни о чем…

О, дивные явления! Захария молчит смущенный, а Елисавета веселится. Язык связывается, а утроба обременяется. Красноречивые уста бессильны сказать слово, а неплодная — становится матерью… Захария молчит, а Иоанн во чреве матери играет. Ибо чуть увидела непраздная Елисавета пришедшую к ней Пречистую Деву, вдруг взыгрался радостно Иоанн в утробе матери и своим движением как будто говорит: «Почему не исхожу я отсюда на свет? Я — Предтеча Владыки, я узнаю Его, предпославшего меня, чтоб я шел пред лицем Его, уготовить Ему путь». О, дивные явления! То, чего еще не знали Ангелы на небесах, то узнал Иоанн, носимый во чреве! От небесных сил утаилась тайна Божия, а Иоанну во утробе матерней открылась!

Наконец, Елисавете настало время родить, и она родила сына. И услышали соседи и родственники ее, и радовались с ней, что по природе и выше природы она зачала и родила: как жена — она зачала по природе, а как престарелая — она явилась выше природы. Рождение Иоанна совершилось не столько от плотских родителей, сколько от благодати Святаго Духа, ибо Иоанн нужен был не столько родителям, сколько Божию Слову. И родившийся младенец приял благодать Божию от самой матерней утробы: едва он родился — и голос отцу подает. Когда собравшиеся спрашивали знаками у Захарии, как бы он хотел назвать новорожденного, он потребовал дощечку и написал: Иоанн имя ему. И тот, кто не поверил словам Ангела, теперь принужден был писанием открыть бывшее ему видение и, дав младенцу имя, вдруг получил дар слова! И все удивились, ибо в ту же минуту разрешились уста его, освободился язык его, и он стал говорить, благословляя Бога… О, новое и удивительное чудо! Имя младенцу пишется, и доселе немые уста отца его являются вещающими и пророчествующими, нарекается имя — «Иоанн», — и нарекающего язык получает свободу; одно имя праведного разрешает немоту, и доселе неподвижный язык движется и благословляет Бога!

Так родился святой Предтеча Господень.

Так появился на свет Глас, которому предстояло вопиять в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему. О, чудо! Слово приходит, и голос предвещает Его пришествие; Владыка грядет, и раб предпосылается; Царь приближается, и воин впереди идет.

Да возрадуемся все и возвеселимся, что Елисавета родила, и Захария заговорил, что Предтеча родился, и мир весь возрадовался. Воскликнем же и мы с Захарией: «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Своей и сотворил избавление ему». Богу единому подобает всякая слава, честь и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

(Слово святаго отца нашего Иоанна Златоуста)

687. «Немощи немощных носити» (Рим. 15; 1,2)

«Должны есмы мы сильнии немощы немощных носящи, и не себе угождати. Кийждо же вас ближнему да угождает во благое к созиданию» (Рим. 15; 1,2)

Такими словами приглашает святой апостол Павел всех тех, которые сильны верой, наукой, разумом, здоровьем, достатком и прочими благами, чтобы они во всем помогали ближним своим в их немощах и недостатках, исправляли бы их и во всем братски заступались за них. Иной думает: «Я делаю свое дело, забочусь о нем, а до соседа — что мне за дело? Я хожу каждый праздник, каждое воскресенье в церковь, я посылаю своих детей в школу, я не жалею для них денег на разные полезные книжки, учу их послушанию, приучаю к труду и всему, что для жизни полезно; я не пьянствую, не ссорюсь, не трачу напрасно своих трудовых грошей, не вхожу в долги; а как там живет мой сосед — мне какое до того дело? Может быть, он вовсе не ходит в церковь, не говеет, худо живет со своей женой, не приучает детей ни к церкви, ни к школе, пьянствует, любит чужим пользоваться, бранится и дерется — что мне до того? Разве я за него буду отвечать пред Господом Богом? Каждый сам ответит за себя». — Не хорошо, не по-христиански так рассуждать, братие мои. Если Господь сподобил тебя, человече, исповедовать святую веру Православную, если ты чтишь свой закон и живешь по-христиански, да если при этом ты видишь, что сосед твой нарушает закон, сошел с прямой дороги, то обязан исправить его и научить добру. Представь, что дом соседа горит. Хотя бы ты и не боялся, что огонь перейдет на твой дом, однако же — ужели ты не пойдешь гасить огонь и скажешь: «Пусть его горит»?! А если душа соседа погибает, а с ней гибнут и души всей его семьи, — разве эта беда не хуже пожара? Разве ты не обязан позаботиться, чтобы эти бедные души не впали во власть диавола и не погибли навеки? Вот почему и пишет святой апостол Павел: должны есмы мы сильнии немощи немощных носити, и не себе угождати. Не из милости только ты должен слабому помогать, невежду наставлять, грешника исправлять: нет, это — твой долг, твоя святая обязанность!

Когда видишь, что твой сосед не любит в церковь ходить в праздники, то пойди к нему и скажи ему: «Пойдем, сосед, вместе Богу помолимся!» Когда видишь, что твой сосед не посылает детей своих в науку, скажи ему: «Грех тебе будет, сосед, за деток твоих, что растут они у тебя без науки, не будут знать грамоты. Посылай-ка их, пусть ходят и в церковь, и в школу вместе с моими!» Если видишь, что в избе у твоего соседа идет ссора, что один другому не уступает, или, сохрани Бог, началась драка, — пойди туда, скажи им разумное христианское слово, с братской любовью укажи на то, что они тяжкий грех на душу берут, что привлекают на себя гнев Божий. Вот если так будешь поступать, то будешь делать доброе дело: ты, более их сильный верой, будешь помогать слабому верой ближнему твоему. И если он тебя послушается и исправится, то это будет твоя великая заслуга пред Господом Богом, и Бог простит тебе какой-либо твой грех за то, что ты избавил от греха душу ближнего твоего, что ты его просветил, вывел на правый путь. А если дал тебе Господь Бог силу в достатках, то и достатком твоим помогай слабым, бедным братиям и ближним твоим. Это не значит, чтобы ты был обязан раздать все твое имущество бедным, а сам остаться ни с чем; это значит только, чтобы ты не отказывал в помощи такому ближнему, который дошел до нужды не по своей вине, не чрез пьянство, леность и распутство, а от недобрых людей или по какому-нибудь несчастному обстоятельству. Вот такому человеку помоги в нужде, если можешь, дай ему в долг без процентов, а Бог заплатит тебе за него таким процентом, какого ты и не ожидаешь. Вот что значит: немощи немощных носити. Если заболеет твой сосед, не говори: «Чем я ему помогу?» — Нет, ты пойди к нему, утешь его, разговори, послужи ему, как умеешь. К нему беда пришла, его нива не вспахана, не засеяна, это тревожит его. Ах, как он обрадуется, когда ты придешь к нему и скажешь: «Не тужи, соседушка, будем живы-здоровы и вспашем, и засеем твою ниву!» И такое доброе, ласковое слово твое будет для него лучшим лекарством. Когда он выздоровеет, он не забудет твоей услуги и, может быть, отплатит тебе такой услугой, а если и умрет — о, как приятно будет сердцу твоему подумать, что ты его вдове и детям-сиротам хлебушка припас! Велика будет тебе награда на небе у Бога!

Вот если ты будешь так о ближних твоих заботиться, будешь их добру учить, от греха отводить, в нужде им помогать, то ты исполнишь волю Господа Бога и будешь справедливо называться христианином. Ибо и Христос не Себе угоди, — говорит святой апостол Павел, — но якоже есть писано, поношения поносящих тебе нападоша на мя. Христос Спаситель пришел на нашу землю не для того, чтобы Себе угождать, не затем, чтобы господствовать, хотя и мог господствовать, если бы захотел, — но Он терпел поругания и муки для нас всех. Поэтому и мы — не должны ли идти по следам Иисуса Христа и везде, во всем оказывать любовь к ближним нашим? Да если бы пришлось и нам лишиться чего-нибудь, только бы послужить в нужде ближнему нашему, разве мы не обязаны были бы это сделать? Разве мы не должны заботиться о благе ближних наших всеми силами души нашей? Но так ли бывает у нас? И прежде всего, — помогаем ли мы друг другу по-христиански в общежитии? Большей частью бывает у нас так: я — темный человек, — будь и ты темный. Я живу худо, и ты живи так же. А кто любит в церковь ходить, над тем иногда смеются, называют его богомолом. А вот апостол Павел не тому учит: кийждо, — говорит он, — ближнему да угождает к созиданию. Каждый старайся послужить ближнему, научить его уму-разуму, показать ему добрый пример. А у нас что бывает? Идешь полем, видишь: скотина зашла в рожь или пшеницу, затоптала целую полосу, а ее усталый хозяин уснул на меже. Рядом пашет его сосед, он будто не видит ничего. Говоришь ему: «Послушай, любезный, что же ты не сгонишь скотину с нивы? Видишь, что она наделала!» — А он отвечает: «Это не моя скотина». — «Хотя и не твоя, а все ее согнать надобно». — «А что мне, — говорит, — за охота чужой скот пасти? Чего хозяин-то спит?» — Вот как у нас умеют немощи немощных носити! Он не только не хочет оказать услугу своему соседу, — он еще злорадствует, что у того беда приключилась!

Бывает грех, когда в душе радуются, если сосед обеднел, если в долги вошел, если стал пьянствовать… Иной радуется, что вот, когда соседу есть будет нечего, то он возьмет с него втридорога, отберет у него хлеб на корню за целый год вперед, оберет его кругом — вот вам и любовь к ближнему, вот как помогают ему в беде, несут немощи его, подают ему добрый пример! И все это оттого, други мои, что мы мало знаем веру свою христианскую, что мы только называемся христианами, а вовсе не думаем исполнять закон Христов! Стыдно сказать: жид жиду охотно помогает; немец неправославный выручает из беды своего соседа-немца, — а у нас находятся люди хуже их, хуже всякого неверующего в Бога язычника! Не так было во времена апостольские. В том же Послании, из которого мы привели слова апостола Павла «немощи немощных носите «, — он пишет Римлянам, что рад бы придти к ним, но еще не имеет свободного времени: вот, — говорит, — когда пойду в Испанию, то по дороге и к вам зайду, а теперь должен идти в Иерусалим, послужить святым, то есть тамошним христианам: Благоволиша бо Македония и Ахаия общение некое сотворити к нищим святым живущим в Иерусалиме. Это значит, что в Македонии и Ахаии христиане сделали сбор на бедных христиан, живущих в Иерусалиме, а святой Апостол взялся отнести собранные пожертвования в святой град. Где Иерусалим? Где Македония и Ахаия? Это страны, отдаленные одна от другой, народы — разные; в Македонии и Ахаии жили греки, а в Иерусалиме — иудеи, а вот все любили друг друга по-братски и помогали друг другу, как родным. Славу Богу, еще не оскудела совсем эта чистая, святая любовь христианская и ныне; и теперь, во дни скорби и нужды, как, например, было во время голода в некоторых местах России, собирали немалые суммы и посылали голодающим. Собирают, добрые люди не отказывают жертвовать на нужды веры Православной и в далеких странах, как, например, в Японии, в Сибири для новокрещенных, и дай Бог, чтобы эта любовь никогда не оскудевала, ибо если она оскудеет, то погаснет в нас и самая вера! Братие! Будем любить друг друга по-христиански, в любви найдем свое счастие здесь, на земле, и вечное спасение на небе! Аминь.

(Из книги о. Иоанна (Наумовича) «Наука»)

688. Сергиев день

«Поминайте наставники ваша, …их же взирающе на скончание жительства, подражайте вере их» (Евр. 13; 7)

Давно ли мы светло праздновали 500-летие блаженной кончины преподобного отца нашего Сергия? А вот уже гол прошел; пройдут и еще годы, пройдут сотни, тысячи лет, а память праведника пребудет с похвалами, потому что сказано: в память вечную будет праведник (Пс. 111; 6). Как счастливы мы, православные, что Святая Церковь наша празднует памяти святых Божиих! И всегда близки к нам угодники Божии, но мы-то бываем от них далеки. И вот, настает день, посвященный памяти того или другого угодника Божия, и он восстает пред нашими духовными взорами как бы живой: мы созерцаем все его духовные совершенства, мы славим Бога, прославляющего тех, которые славили Его своей святой жизнью, и чрез то, незаметно для самих себя, сами становимся лучше, приближаясь в молитвенном общении к святым Божиим, а чрез них — и к Богу Самому… Кто из нас, иноков, обитающих под благодатным покровом преподобного отца нашего Сергия, не носит святого имени его в своем благодарном сердце, кто хоть раз в день не возносит к нему вздоха молитвенного? Но и в обители иноков бывает немало суеты житейской, которая заслоняет от нас светлый облик нашего небесного игумена, и вот, настает день — преимущественно Сергиеев: все Богослужение посвящается прославлению его дивных подвигов, храмы Божии наполняются благоговейными чтителями его священной памяти; среди всенощного Богослужения читается житие его, и тогда — что за дивный образ великого в своем смирении старца-подвижника является пред нами во всей своей неземной красоте!

Вот он, еще 20-летний юноша Варфоломей, покидает мир и уходит с родным своим братом Стефаном в непроходимую чащу лесную, с одним заветным желанием — укрыться навсегда от мира так, чтобы мир не мог найти его и совсем бы забыл об отшельнике, чтобы быть ему наедине с единым Богом, непрестанно молиться, неустанно трудиться и очищать свое сердце от греховных страстей при помощи Божией благодати. Вот, братья построили церквицу, и, с благословения святительского, на ней нарекается имя Живоначальныя Троицы. Вот, старший брат покидает младшего и уходит в столицу: не вынес он скорбей пустынного жития, и юный Варфоломей остается одиноким отшельником в глухом, непроходимом лесу. Вот он приемлет от руки некоего игумена Митрофана ангельский образ и весь отдается подвигу иноческому. Возможно ли в кратком слове изобразить сей дивный подвиг его уединенного в пустыне пребывания? — «Кто изочтет его теплые слезы и воздыхания к Богу, его стенания молитвенные и плач сердечный, его бдения и ночи бессонные, продолжительные стояния и повержения себя пред Господом? Кто сочтет его коленопреклонения и земные поклоны, кто расскажет о его алкании и жажде, о скудости и недостатках во всем, об искушениях от врага и страхованиях пустынных?» — Так говорит о своем учителе его достойный ученик, преподобный Епифаний, списатель жития его, кто же лучше и ближе мог оценить подвиги своего возлюбленного аввы?

Но вот, изволением Божиим, настает время мужественному подвижнику послужить своим опытом духовным к спасению ближних. К нему идут за советом и утешением, у него ищут руководства и наставления в жизни духовной. Ведь с таким наставником все можно понести, всякую скорбь вытерпеть: только открой ему с Детской простотой все сердце твое, поведай, что томит тебя, пожалуйся ему на себя самого, как дитя жалуется нежной матери на своего обидчика, и верь: он скажет тебе в утешение иногда только два-три слова, но зато какие это чудные, теплые, благодатные слова! Они прольют мир в смущенную душу твою, согреют ее такой любовью, какой только мать согревает свое грудное дитя, — и все пройдет, как рукой снимет, и станет на душе так тихо, ясно и тепло…

И вот, проходят годы, и множится число учеников Сергиевых. Его имя с благоговением произносится во всех концах Русской земли и становится известным на православном востоке. Его словом дорожат князья и вельможи, его совета ищут первосвятители Русской земли, а он, уже игумен, уже убеленный сединами старец, — он по-прежнему ходит в одежде, ушитой заплатами, по-прежнему служит братии, как раб купленный: он для нее и повар, и пекарь, и мельник, и дровокол, и плотник, и портной… Чем более восходит он от силы в силу, преуспевая в духовном просветлении и приближаясь к Богу, тем более нисходит он во глубину смирения. Глубокое смирение и детская простота — вот два прекрасных свойства его святой души, которые мы видим во всех его действиях, с его раннего детства до глубокой старости. Эти две святые добродетели составляют основные черты его нравственного облика; они, так сказать, окрашивают в свой цвет все прочие его добродетели: его благостное ко всем отношение, его голубиное незлобие, все его великие подвиги. В соединении с духовным рассуждением, как плодом опыта духовного, оне образуют в нем тот цельный нравственный характер, красота которого невольно влечет к себе человеческое сердце. Когда ближе всматриваешься в святолепный образ сего дивного старца Божия, то сердце переполняется каким-то неземным чувством красоты, и душа рвется в умилении упасть к стопам угодника Божия! О, священная главо, преподобие отче наш Сергие! Вот мы и припадаем к стопам твоим, как любящие дети, — припадаем наипаче сегодня, в твой нареченный и святый день, и радуемся, и веселимся духовно, ибо веруем, что ты присно с нами, а наипаче ныне с высоты небесной призираешь на нас, грешных, во славу Божию тебе празднующих, и благословляешь, и озаряешь нас тихим светом твоей славы небесной!

Но, возлюбленные братие, одна ли чистая радость чувствуется в сердце в то время, когда нашей душе предносится святолепный образ великого подвижника Божия? Не смею судить о других по себе. Может быть, есть немало среди вас таких чистых душ, которые радуются ныне полной, светлой радостью во славу Божию и в честь угодника Божия. Но, думаю, что у многих, подобных мне грешников, к чувству радости в сей день примешивается некое чувство грусти, — не той безотрадной, томительной грусти, которая гнетет душу тоской и подрывает духовные силы, а той спасительной грусти, с которой начинается печаль яже по Бозе, печаль спасительного покаяния, жажда нравственного очищения, скорбь души о потерянной чистоте, о разлуке с Богом… Невольно думается: вот каковы были наши духовные предки — истинные последователи Христова учения! А мы — что? Господи, какая пропасть отделяет нас, плотяных, от них — одухотворенных, нас, оземлянившихся рабов греха, от них — святых, чистых, свободных граждан горнего Иерусалима! Удивляться ли после этого, что у нас на Руси находят себе последователей разные безбожные лжеучения, что охлаждается любовь к ближнему, и растет самолюбие, что умножаются пороки и беззакония, и распространяются ереси и отступления от Матери — Церкви? И кто же тому виной, братие, мои? Кто, кроме нас самих?! Не помним мы своих предков духовных, забываем их заветы священные, и вот — сами становимся хуже и хуже… А ведь святые Божии такие же люди были, что и мы, той же плотью были облечены, те же немощи имели, те же скорби несли; значит, и нам никто не помешал бы такими же стать, какими они были, если б только сами мы пожелали, — да пожелали всем сердцем, всей душой, всем помышлением своим!

Поминайте наставники ваша, — заповедует Апостол Христов, — их же взирающе на скончание жительства, подражайте вере их (Евр. 13; 7). Во исполнение этой заповеди апостольской сегодня мы и творим память великого наставника нашего, преподобного Сергия. Но не сегодня только, а и всегда мы должны взирать на скончание жительства и подражать вере святых Божиих. Каждый день Святая Церковь чтит память того или другого угодника Божия. Будем же чаще всматриваться в дивные образы их, недаром ведь сказано в Писании: с преподобным и сам преподобен будеши, с благодатным и сам облагоухаешься ароматом благодати, исходящей от одеяния души его! Аминь.

(Слово в день Преподобного отца нашего Сергия, произнесенное 25 сентября в Троицкой Сергиевой Лавре)

689. Читайте, братие, Слово Божие

И Сам вниде в весь некую: жена же некая именем Марфа прият Его в дом свой. И ( сестра ей бе, нарицаемая Мария, яже и седши при ногу Иисусову, слышаше слово Его (Лк. 10; 38, 39)

Сын Божий, Избавитель наш, странствуя по земле ради нашего спасения и переходя от града во град, от веси в весь, пришел в весь некую, в которой некая благочестивая жена, именем Марфа, приняла Его в дом свой с великой радостью. Она хотела угостить столь желанного Гостя как можно лучше и всячески заботилась о том. Но так как Сын Божий затем и в мир пришел, чтобы возвещать волю Отца Небесного, то и в доме Марфы не преминул проповедовать Слово Божие. У благоговейной Марфы была благоговейнейшая сестра Мария, которая оставила все попечение домашнее, каким в таких случаях обыкновенно бывают заняты женщины, села у ног Спасителя и с любовью стала слушать Слово Божие. Как вы думаете, братие, о сих двух христолюбивых сестрах: которая из них больше Христу услужила — Марфа или Мария? Марфа старалась угостить Спасителя, Мария всем сердцем приложилась к слушанию проповеди Христовой. Многие, пожалуй, похвалят больше Марфу, чем Марию, ибо она трудилась, безспокоилась, чтобы угодить любимому Гостю; а Мария без труда наслаждалась слушанием Слова Божия. Посему Марфа и жаловалась Христу на сестру свою: Господи, не брежеши ли, яко сестра моя едину мя остави служити: рцы убо ей, да ми поможет. Но слышите, что говорит Христос заботливой Марфе: Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе: едино же есть на потребу. Мария же благую, то есть лучшую, часть избра, яже не отымется от нея. Так вот, видите, — Христос не по-нашему рассудил. Хорошо делала Марфа, что старалась угостить Христа; но еще лучше делала Мария, что прилежно слушала Слово Божие. Марфа заботилась о телесном угощении, а Мария о духовном: Спасителю, как пища сладкая, приятно, если кто святое Слово Его с благоговением слушает. Будем же, братие, и мы подражать прилежанию боголюбивой Марии, будем усерднее поучаться в Слове Божием!

От незнания Слова Божия происходят все заблуждения и пороки. Кто лишился зрения или ходит в глубокой теме, тот не знает куда идет, не видит, где ему грозит опасность, часто спотыкается, падает в яму, не видит на самом себе нечистоты, хотя бы весь замаран был, — так и человек, который не имеет разума, Словом Божиим просвещенного, не видит истинного пути спасительного, блуждает во тьме неведения, часто падает и — тем он несчастнее, что не чувствует своего падения. Весь осквернен пороками, но, к несчастию, не видит их. Постоянно грешит, но не знает грехов своих. Хотите ли увериться в том? Возьмите в пример пьянство. Какой это скверный и вреднейший порок! Он губит и душу, и тело человека, почему святой Златоуст и говорит, что никого так не любит диавол, как пьяницу: ведь никто так воли его злой не исполняет, как пьяница. Слово Божие страшно гремит против этого порока: не льстите себе, ни блудницы, ни пияницы… Царствия Божия не наследят (1 Кор. 6; 10). Так оно обличает и все другие пороки. В Слове Божием открывается воля Божия, благая и совершенная: кто хочет волю Божию исполнять, тот должен ее познавать из Слова Божия. Как можно исполнить волю царя, если не знать указов царских? Как можно по воле Божией жить, если не читать Слова Божия, в котором она открывается? На то и дано Слово Божие, чтобы поучаться в нем. Всяко писание, — говорит Апостол, — Богодухновенно и полезно есть ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию, еже в правде: Да совершен будет Божий человек, на всякое дело благое уготован (2 Тим. 3; 16, 17). Для сего и Сам Христос повелевает: Испытайте писаний! (Ин. 5; 39). Господь велит непрестанно поучаться в законе Своем: да не отступит книга закона сего от уст твоих, и да поучаешися в ней день и нощь, да уразумееши творити вся писанная: тогда благоуспееши, и исправиши пути твоя (Нав. 1; 8). Священное Писание есть свеча, в темном месте сияющая: Светильник ногама моима закон Твой и свет стезям моим (Пс. 118; 105). Это — путеводитель, ведущий нас к Богу, Создателю нашему, зеркало духовное, показывающее душе нашей пороки, дабы мы могли очистить их покаянием, благовонная аптека, в которой есть разные врачества против немощей душевных. Страждет ли кто недугом гордости и высокоумия, — там он найдет, что всяк возносяйся, смирится: и смиряяйся вознесется (Лк. 14; 11), станет рядом с мытарем и, не смея очей возвести к небу, будет стенать о грехах своих. Болит ли кто недугом сребролюбия, — он услышит Божий глас: безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал ecu — кому будут (Лк. 12; 20) — и, устрашенный гласом сим, отыдет исцелен. Малодушествует ли кто, сомневается ли в чем, страждет ли недугом неверия — найдет там себе врачество; в отчаянии — он найдет там надежду на милосердие Божие и увидит, что милосердый Отец Небесный распростертыми руками приемлет блудников, прелюбодеев, мытарей, разбойников и прочих великих грешников, с сокрушенным сердцем к Нему приходящих, и повелевает радоваться обращению их всем Небесным Силам: радость бывает пред Ангелы Божиими о едином грешнице кающемся (Лк. 15; 10), — говорит Христос, ободряя нас, малодушных, таким милосердием. Словом сказать, кто бы ни имел какую душевную немощь, в Святом Писании он найдет несомненное врачевство себе. Оно просвещает разум в вере, укрепляет волю на добрые дела, вселяет надежду и, таким образом, все три богословские добродетели — веру, надежду и любовь, без коих нельзя спастись, насаждает в нашем сердце с помощью Того, Кто предал нам сие Писание по благости Своей.

Когда желаем слушать или читать Слово Божие с пользой для души, то надобно очистить сердце свое от всего, что не допускает в него Слово Божие. Напоенная губка ничего в себя не может принять, пока не выжмут из нее то, чем она напоена. Так и сердце человеческое, занятое разными похотями и попечениями, не может допустить в себя Слово Божие. Итак, надобно, чтобы наше сердце не было дорогой, по коей идут разные похоти и суетные помышления, на которой посеянное Слово Божие поедают птицы небесные, то есть духи злобы поднебесной. Надо, чтобы сердце наше не было каменное, то есть бесчувственное, дабы от печалей житейских попечений не посохло семя Слова Божия. Надобно, чтобы оно не было заглушено терниями сребролюбия, любочестия, сластолюбия и прочих прихотей. Значит, сердце должно быть для него доброй землей, дабы оно могло принести плод во сто, или в шестьдесят, или, по крайней мере, в тридесять. Очистив таким образом сердце, надобно приступать к слушанию Слова Божия со страхом и радостию. Со страхом, — помышляя о величестве Того, Кто дал его, ибо Он — Бог, Царь Небесный. С радостию. — помышляя о благости Того, Кто чрез Слово Свое святое благо изволил беседовать с нами, бедными, нищими и отверженными, и не возгнушался послать нам Писание Свое, как друг посылает своему другу письмо. Судите сами, какова должна быть эта радость: если земной царь напишет кому-нибудь от себя письмо, знаете ли, с каким восторгом читает это письмо тот, кто получит его? Сколько раз он его перечитывает, целует, почти из рук не выпускает, день и ночь им утешается, друзьям и соседям своим хвалится: «Сам государь-де меня удостоил своим письмом!» И в самом деле, — есть чем хвалиться, потому что это — знак особенной к нему царской милости, царь жалует его паче других, как верного слугу своего. А вот Царь Небесный, Бог и Творец наш, послал человеку Писание Свое чрез пророков и апостолов, как письмо к другу Своему, и в нем объявил, как Он человека любит, хранит и к чему его ведет, зовет его к Себе, обещает ему с Собою вечное Царство Небесное. Читай же и слушай, человече, Писание сие, как бы к тебе самому писанное; читай, как письмо от Царя Небесного, от Бога и Создателя твоего, к тебе присланное в знак любви и милости Его к тебе. И ты будешь читать или слушать Слово Божие с великой радостью. При этом прилежно молись с святым Давидом: Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118; 18). Сия молитва твоя будет беседой к Богу, а твое чтение или. слушание Слова Божия — будет Божией беседой с тобой: чрез свою молитву ты будешь к Богу говорить, а Бог чрез Слово Свое святое будет наставлять, вразумлять, увещевать, утешать тебя. Какое сладостное и желанное собеседование, — Бог с человеком, Создатель с Своим созданием, Господь с рабом Своим беседует! Приступая к слушанию Слова Божия, возьми себе в пример ту самую благочестивую Марию, которая оставила всякое попечение домашнее и, сев при ногах Иисусовых, слышаше слово Его. Аминь.

(Из Слова святителя Тихона, епископа Воронежского, на день Введения во храм Пресвятой Богородицы)

690. Четыре святые Параскевы

Имя Параскевы у нас на Руси есть одно из любимых имен. Слово это греческое, по-русски оно значит «пятница «. К сожалению, многие христианки, носящие имя Параскевы, знают разные суеверные сказания о почитании двенадцати пятниц, и вовсе не знают, кто были те угодницы Божии, которых имена они носят. А Святая Церковь чтит память четырех угодниц Божиих — Параскев, но никаких пятниц в честь их не установила. О суеверном почитании 12-ти пятниц читайте наш листок № 559, а здесь мы предлагаем краткие сказания о четырех святых Параскевах.

1. Параскева мученица

В святом Евангелии рассказывается, как Христос Спаситель беседовал с Самарянкой, которая уверовала в Него и потом пострадала за Него вместе с пятью своими сестрами и двумя сыновьями. В числе этих сестер-мучениц была и святая Параскева. Все они пострадали в Риме при императоре Нероне, который приказал отбить им руки молотом на наковальне, потом распять на крестах. Три дня висели страдалицы на крестах вниз головой, причем каждый день их били воловьими жилами, затем содрали им кожу с головы, отрезали сосцы и, наконец, отсекли им святые главы. Только старейшая сестра, святая Фотиния Самаряныня, еще страдала после того 20 дней в мрачной темнице, а потом брошена была в колодезь. Память их 20 марта.

2. Параскева преподобномученица

Сия святая Параскева была родом из Рима, дочь христианских родителей. По смерти родителей она раздала все имение их убогим, приняла монашеский образ и пошла из Рима с проповедью Евангелия, обращая многих ко Христу. Иудеи оклеветали ее правителю Антонину, который сначала ласками и угрозами заставлял ее отречься от Христа, потом приказал надеть ей на голову раскаленный медный шлем и бросить в кипящее масло. Но Бог сохранил ее невредимой, и правитель обратился к вере во Христа.

После того святая Параскева снова пошла проповедовать веру Христову. Правитель одного города, некто Асклиций, потребовал, чтобы она отреклась от Христа, и когда святая Параскева не согласилась на это, приказал отвести ее за город к одной пещере, где гнездился страшный змей, чтобы сей змей растерзал ее. Но святая убила его крестным знамением, и Асклиций, пораженный сим чудом, уверовал во Христа. А святая Параскева вновь пошла на подвиг апостольский. И опять в одном городе правитель Тарасий стал принуждать ее поклониться идолам. Много лютых мук претерпела от него святая Параскева и, наконец, была усечена во главу. Память сей преподобномученицы совершается 26 июля.

3. Параскева преподобная

Преподобная Параскева была родом из родной нам стороны — из Сербии. Ее благочестивые родители отличались милосердием и воспитали ее, голубицу Христову, в том же духе любви к ближнему. Еще при жизни своих родителей она проводила жизнь подвижническую, много постилась и молилась по ночам. А по смерти их совсем решилась покинуть мир, все бросила и ушла в пустыню. Питалась она там былием пустынным, терпела и летнюю жару, и зимние морозы, и разные страхи бесовские. Одному Богу всеведущему известны все ее подвиги. Спустя несколько лет, однажды ночью, когда она стояла на молитве, является ей Ангел Божий в образе пресветлого юноши и говорит: „Оставь пустыню и возвратись на родину; Богу угодно, чтобы ты там предала свое тело земле, а дух — Богу.» Возрадовалась преподобная, что настает время ее отшествия к Богу; но в то же время сожалела, что надобно оставить безмолвие пустыни. Однако, исполняя волю Божию, она пошла в Царьград, помолилась там в славном храме Софии Премудрости Божией и в церкви Пресвятой Богородицы, что во Влахернах, и пошла оттуда на родину, где пожила недолгое время и предала свою блаженную душу Богу. Ее тело было погребено в пустынном месте.

Прошло много лет после ее кончины; близ места ее погребения подвизался один столпник. В одно время около его столпа скоропостижно умер какой-то моряк, и непогребенное тело валялось, издавая нестерпимый смрад. Столпник вынужден был сойти со своего столпа и попросил соседних жителей закопать тело. Когда стали копать могилу, то нашли нетленное тело преподобной Параскевы. По простоте своей они рассудили, что если бы это были святые мощи угодницы Божией, то Бог прославил бы их чудесами. Но чудес они не видели, и потому снова закопали нетленное тело в одной яме со смердящим трупом. И вот, в ту же ночь один из них, более благоговейный муж, видит во сне сидящую на светлом троне Царицу, окруженную множеством светлых воинов. В страхе он пал на землю пред дивной Царицей. Тогда один из светлых оных воинов поднял его за руку и сказал: „Георгий! Зачем вы без внимания оставили тело преподобной Параскевы и похоронили с ней труп смердящий? Бог хочет прославить рабу Свою на земле.» И сама Царица сказала ему: „Положите поскорее мои мощи в нарочитом месте; не могу я терпеть смрада от трупа.» То же самое видение было и одной благочестивой жене именем Евфимия. Наутро они рассказывали свое видение соседям; немедленно мощи были с честью взяты и перенесены в храм Апостолов Петра и Павла, в той самой веси, где родилась преподобная. Много чудес совершалось по молитвам преподобной у святых ее мощей. Впоследствии болгарский царь Иоанн Асеня перенес их в свою столицу — Тернов, а потом, спустя много времени, турки перенесли их вместе с другими награбленными сокровищами в Царьград. Султан турецкий Селим поставил их в своем дворце, но множество чудес смутило поклонников Магомета. Из опасения, чтобы сами магометане не обратились к вере Христовой, султан отдал святые мощи христианам, которые положили их в Патриаршей церкви. Впоследствии молдавский государь Василий испросил царьградского патриарха Пареения дозволение перенести их в Яссы, где они почивают и доныне. Память преподобной Параскевы празднуется 14 октября.

4. Параскева великомученица

Сия святая великомученица пострадала при царе Диоклетиане, в городе Иконии. В юности осталась она сиротой после своих родителей. Воспитанная ими в страхе Божием, не захотела она выйти замуж, богатое наследство раздавала бедным, словом Божиим обличала идолопоклонников, из коих некоторые уверовали во Христа, а другие возненавидели сию невесту Христову, как свою обличительницу, схватили ее и посадили в темницу. Когда прибыл в Иконию правитель, чтобы мучить христиан, язычники-граждане передали ему святую деву Параскеву, как проповедницу Распятаго. Правитель потребовал ее на суд, с радостью пошла святая Параскева, так что лицо ее сияло необычайной красотой, и правитель невольно сказал своим: „Напрасно оклеветали такую прекрасную девицу», — и, обратившись к ней, спросил, как ее зовут. „Я — христианка, раба Христова», — отвечала она. Правитель сказал: „Твоя наружность располагает меня говорить с тобой кротко, а твои речи возмущают меня.» Святая отвечала: „Судья праведный должен радоваться, когда слышит правду, а ты гневаешься. Я сказала тебе мое имя вечное: да, я — Христианка, раба Христова; а мое земное имя — Параскева, потому что мои родители почитали постом и молитвами шестой день недели — пятницу (по-гречески «пятница» называется «параскева»). как день вольных страдании Господних. Вот Господь и дал им меня, недостойную, в этот день, они нарекли меня Параскевою — пятницею.» — „Перестань говорить пустое, — сказал правитель, — принеси жертву нашим богам, и я женюсь на тебе.» — „У меня есть Жених на небесах, Иисус Христос, — другого я не желаю», — отвечала невеста Христова. „Пощади молодость свою», — сказал правитель. „Себя пожалей, — отвечала святая дева, — тебя ведь ждет вечная мука.» Разгневался мучитель и приказал жестоко бичевать ее. Она молчала. Когда же он стал опять ее уговаривать, она плюнула ему в лицо. Рассвирепел нечестивец и приказал повесить мученицу, строгать железными когтями, растирать раны власяницей, а потом бросить ее в темницу. Еле дышащая лежала она там, как вдруг, в полночь, явился ей Ангел Божий; в руках у него были орудия страстей Господних: крест, терновый венец, копье, трость, губка. Он сказал ей: «Восстани девице, Христовых страстей общнице! Исцеляет тебя Христос Господь!» И встала святая, как бы от сна. Ангел отер губкой все раны ее, и она стала совершенно здравой и облобызала все орудия страданий Господних, после чего Ангел стал невидим. Настало утро. Темничные стражи известили мучителя, что Параскева исцелилась непостижимым образом от ран и молится своему Христу. Немедленно приказал правитель привести ее. «Видишь, — сказал он, — как милостивы наши боги к тебе: они исцелили тебя». Святая отвечала: «Покажи мне своих богов». Правитель велел отвести ее в капище идольское. Думали, что она хочет поклониться богам их. Но святая, помолившись Богу, взяла за ногу идола Аполлона и сказала: «Тебе говорю, бездушному, и всем с тобою идолам: так повелевает вам Господь мой Иисус Христос, — падите на землю и рассыпьтесь в песок!» И с этим словом в прах рассыпались все идолы… Со страхом побежал народ из капища и кричал: «Велик Бог Христианский!» Тогда правитель грозно спросил мученицу: «Какими волхвованиями ты сделала это?» Она отвечала: «Я призвала Господа Иисуса Христа, и Он явился мне; твои боги, увидев Его, с трепетом пали и разбились. Себе не могут они помочь; как же помогут другим?» — Мучитель велел повесить святую и свечами палить ее ребра. Святая молилась. Вдруг явился Ангел Божий, и, по его мановению, огонь от свеч попалил много неверных. Народ опять стал взывать: «Велик Бог Христианский!» Тогда мучитель, опасаясь возмущения, приказал немедленно отсечь главу мученице. И слышали некоторые достойные люди при этом голос с неба: «Радуйтесь, праведные, мученица Параскева получила венец!» На другой день мучитель отправился на охоту; испуганный конь сбросил его в пропасть, и он разбился до смерти… А тело великомученицы было с честью погребено в ее доме в Иконии. Память святой великомученицы Параскевы празднуется 28 октября.

691. Что такое великая ектения?

Кто внимателен к службе Божией, тот знает, что в начале великой вечерни, в начале утрени и литургии диакон или священник провозглашает целый ряд молитвенных прошений, на которые клирос отвечает пением: Господи, помилуй! Это и есть ектения великая. Слово «ектения» не русское, а греческое, оно значит по-русски «распространение». Кратка, но все содержит в себе молитва «Господи, помилуй». Чего же мы просим у Господа Бога этой краткой молитвой? Вот, великая ектения и служит как бы распространением и полным толкованием, что значит эта молитва — «Господи помилуй», и чего мы должны и можем просить у Господа Бога для нашей жизни, для нашего вечного спасения. Самое нужное, если мы хотим, чтобы Господь услышал нашу молитву, это то, чтобы мы сами были мирны со всеми: мир с Богом, мир со своей совестью, мир с нашими ближними — вот без чего не дойдет к Богу наша молитва! Но где найти этот желанный мир, как не в церкви Божией, и как обрести его, если не теплой, смиренной ко Господу Богу молитвой? Только в церкви Божией найдешь ты, мирской человек, ту тишину и спокойствие, где можно забыть о суете земной, где никто не помешает тебе всем сердцем беседовать с Богом. Тут видишь ты только святые иконы, лики святых Божиих, Пречистой Матери Божией и Самого Господа Иисуса Христа. Вот священнослужитель и приглашает тебя к такой молитве: «Миром Господу помолимся!».

Но и в храме Божием не обретет человек мира душевного, если совесть его будет обличать его в злобе и вражде против ближнего, в тяжких грехах против заповедей Божиих. Такому человеку стыдно взглянуть на икону Христову, на лики святых Божиих. Его душа нуждается в том мире, который свыше, от Бога ниспосылается душе кающейся, оплакивающей свои грехи. И святая Церковь просит нам у Господа этого мира свышняго в следующем прошении великой ектении: «О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся!» Любовь христианская требует, чтобы мы не себе только желали и просили у Бога добра, но и всем ближним нашим, каждому человеку, даже врагу нашему, и вот слышится прошение: «О мире всего мира и благостоянии святых Божиих Церквей, и соединении всех, Господу помолимся!» — Помолимся, братие, Господу Богу, чтобы во всем Божием мире, во всем свете царил мир и тишина, чтобы цари и народы не воевали, чтобы людской крови не проливали. Помолимся, чтобы наша святая вера Православная крепко стояла, чтобы все Церкви Божии, по миру рассеянные, хранили единение духа в союзе мира, чтобы христиане не делились, не враждовали между собой, а те, которые не имеют с нами общения, которые уклонились в расколы и ереси, снова к Церкви Православной обратились бы, чтобы все мы вместе были единым стадом, как един у нас Пастырь Христов.

Нет ничего на земле для христианина дороже храма Божия: здесь он беседует с Богом в смиренной молитве, здесь освящается благодатию Таинств церковных, здесь преискренне приобщается Пречистого Тела и Крови своего Господа и Спасителя во оставление грехов и в жизнь вечную. Посему Святая Церковь прежде, чем молиться о каких-нибудь потребах земных, молится: «О святем храме сем, и с верою и благоговением и страхом Божиим входящих в онь Господу помолимся!» — Помолимся, чтобы Господь хранил наш родной приходский храм, и все храмы Божии, чтобы милостиво принимал в них молитвы и приношения от всех, кто с верой, с должным благоговением и страхом Божиим приходит в них помолиться. Внимай, христианин: Церковь молится только за тех богомольцев, которые приходят сюда, в храм Божий, с благоговением и страхом Божиим, а кто пришел сюда не для молитвы, кто здесь стоит, как на торжище, не молится, а только смотрит по сторонам, отвлекает других от молитвы, занимается разговорами, пересудами ближнего, — такой человек сам лишает себя молитвы церковной, сам исключает себя из числа тех, за кого молится Церковь Божия. Далее священнослужитель возглашает: «О Святейшем Правительствующем Синоде», о местном архипастыре — митрополите или епископе, о честнем пресвитерстве, во Христе диаконстве, о всем причте и людех Господу помолимся!» Помолимся о наших архипастырях и пастырях, чтобы Господь помог им и вразумил их право править слово истины, помолимся о служителях Церкви Божией, чтобы они с чистой совестью, усердно и благоговейно проходили свое служение к нашей духовной пользе и своему спасению.

Помолимся и о всех людях, о всех православных христианах, в мире сущих, и, по заповеди апостольской, прежде (чем) творити молитвы, моления, прошения, благодарения, за вся человеки, — за Царя, и за всех, облеченных властью. Церковь приглашает к молитве «о благочестивейшем, самодержавнейшем, Великом Государе нашем Императоре, о супруге его, о благоверном государе наследнике цесаревиче, о всем царствующем доме, о всей палате и воинстве их Господу помолимся! — О еже пособити и покорити под нозе их всякаго врага и супостата Господу помолимся». Чтобы помог Царь царствующих царю нашему благочестивому и всем верным слугам царским смирить врагов веры Православной и царства нашего Русского, обуздать всех злых людей, чтобы они добрых и честных людей не обижали, чтобы всем жилось под властью нашего царя хорошо, тихо и спокойно — о царствующих градех, о граде или веси сей, где мы живем, «о всяком граде, стране и верою живущих в них Господу помолимся!» Помолимся, чтобы все люди, носящие святое имя христиан, жили по-христиански, чтобы каждый исполнял дело своего служения по совести, со всем усердием, трудясь не для себя, а как пред Богом, исполняя каждое дело как дело не свое, а Божие.

Попросим у Бога себе и всем людям всего, без чего нельзя жить на земле, с тех пор, как нашему Адаму сказано: проклята земля в делех твоих; терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву сельную (Быт. 3; 17, 18), — «о благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных, и временех мирных Господу помолимся!» Помолимся, чтобы Господь послал на землю благорастворение воздуха, чтобы не было никакой заразы в нем, ни для людей, ни для скотов, чтобы земля родила нам изобилие плодов своих, чтобы дал нам Бог жить в мире, ни с кем не воевать, дабы спокойно пользоваться дарами благости Божией. Помолимся и о тех, которые не могут вместе с нами разделить молитву, но так же, как и все мы, нуждаются в помощи Божией — «о плавающих, путешествующих», — чтобы Господь даровал им мирный, безопасный путь, здравие и благополучие; «о недугующих», чтобы исцелил их недуги и болезни; «о страждущих» и скорбью томимых, чтобы облегчил Господь скорби их, послал им Свое небесное утешение, помог им нести тяжелый крест; «о плененных», которые на войне или иначе как попали в тяжкую неволю, чтобы Господь избавил их от этой неволи, вернул в родные дома, к родным семьям, «и о спасении их» — о спасении душ всех этих несчастных братий наших — «Господу помолимся!»

Что может быть трогательнее этой молитвы любящей Матери — Церкви, о чадах своих? От ее милосердых очей не укрылось ни одно бедствие человеческое, не забыт ни один несчастный; она всех помнит, за всех молит милосердаго Отца Небесного. Она предвидит возможность и таких бедствий, о которых мы не думаем, которых не ожидаем: мало ли бывает в жизни разных непредвиденных огорчений, лишений, которые могут нарушить наш мир, поколебать наше благосостояние, воспрепятствовать нашему спасению, ввести нас в искушение? И вот заботливая Матерь наша, Церковь, возглашает: «О избавится нам от всякие скорби», от всякого посещения «гнева Божия», и от всякия «нужды Господу помолимся!» Но как слабы и нечисты наши молитвы, как ничтожны наши заслуги пред Богом! Ничего не посмели бы мы просить у Господа Бога, если бы Сам Он не заповедал нам: просите и дастся вам! А потому, если и просим, то просим единственно в надежде на великую милость Божию, и потому последним прошением великой ектении Церковь за всех нас взывает к Божию милосердию: «Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию!» — И на каждое прошение клирос отзывается краткой, но трогательной молитвой, которая в сущности заключает в себе все прошения, все молитвы: «Господи, помилуй!» А чтобы еще более укрепить нашу веру и расположить наше сердце к смирению пред Богом, священнослужитель напоминает нам о том, что есть у нас пред Богом теплые ходатаи и молитвенники, что, поручая себя их небесному заступлению, мы должны предать себя совершенно во власть Божию: «Пресвятую, Пречистую, преблагословенную славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе и друг друга — всех тех, о ком мы молились теперь, — и весь живот наш — всю нашу жизнь, всю судьбу — Христу Богу предадим!» И певцы на это отвечают: «Тебе, Господи!» В Твою святую волю, Господи, предаем себя, а священник возглашает славу Богу, в Троице славимому: «Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков». Клирос от лица всего народа отвечает на это возглашение заключительным: «Аминь» — да будет так!

692. Церковное пение

«Пойте Богу нашему, пойте… пойте разумно» (Пс. 46; 7, 8)

Херувимы и Серафимы непрестанными гласы взывают: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф! Полны суть небеса и земля величества славы Твоея! Вот первая, известная нам песнь первых певцов первого хора в Божием мире — это песнь бесплотных Сил Небесных! Этот чудный хор ликовал от радости уже тогда, когда Господь еще только полагал основание земли (Иов. 38; 7). Немолчно славословит он Господа этой песнью и доныне. Его Трисвятую песнь слышал в Откровении Исаия пророк. Слышала пение этого небесного хора и грешная земля. Когда в смиренном граде Вифлееме родился от честнейшей Херувимов Девы Марии Господь наш Иисус Христос, хор Ангелов-певцов сошел на землю и в тишине ночной вифлеемские пастыри услышали чудную песнь: Слава в вышних Богу и на земли мир: «в человецех благоволение!» (Лк. 2; 14).

Прошло 440 лет и снова человек услышал ангельскую песнь над землей. В Царьграде, во время страшного землетрясения, совершался крестный ход; вдруг при тихой погоде поднимается сильный вихрь и на глазах всех уносит одного мальчика за облака. Все считают мальчика погибшим, но через несколько минут он невредимо опускается на землю и рассказывает всем о чудной, неслыханной дотоле песни Ангельской, которую он слышал на небе. Песнь эта «Святый Боже, святый Крепкий, святый Бессмертный!» Весь народ единодушно воскликнул тогда: «Помилуй нас!» И бедствие прекратилось. Вот две ангельские песни во славу Господа.

Самая древняя, известная нам, песнь человека Богу записана в самой старинной книге, какая только существует на свете, и ей мы славословим Господа почти три с половиной тысячи лет. Богодухновенный составитель и первый певец этой песни был великий пророк Божий Моисей. Он воспел ее по переходе народа Божия через Чермное море, а народ повторял ее, припевая за ним: Помощник и Покровитель бысть мне во спасение: сей мой Бог, и прославлю Его: «Бог Отца моего и вознесу Его» (Исх. 15; 2). Не смолкла еще эта торжественная песнь Моисеева, как выходит на средину народа Божия его сестра-пророчица Мариам и поет: «Поим Господеви, славно бо прославися: коня и всадника вверже в море» (Исх. 15; 1). И запели с нею все женщины и дети еврейские. Тот же пророк Моисей оставил нам молитву-псалом 89-й: Господи, прибежище был ecu нам в род и род. Прекрасную песнь воспела святая Анна, мать пророка Божия Самуила, когда Господь разрешил ее неплодство, и она привела своего первенца-младенца в храм на служение Господу (читай в 1 Книге Царств, глава 2). А сколько оставил нам дивных песнопений-псалмов славный царь и пророк Божий Давид! Всех Ангелов, всех людей, всякое творение Божие призывает он к прославлению Господа. Хвали, душе моя, Господа, — поет он, — «восхвалю Господа в животе моем, пою Богу моему, дондеже есмь» (Пс. 145; 1-2). Пойте Богу нашему, пойте, пойте Царю нашему, пойте (Пс. 46; 7). Хвалите имя Господне, хвалите, рабы Господа (Пс. 134; 1-2). Хвалите Господа с небес, «…Царие земстии и вси людие, князи и вси судии земстии, юноши и девы, старцы и отроки с юнотами» (Пс. 148; 1,11, 12). Всякое дыхание да хвалит Господа!

Царь-певец составил хоры искусных певцов, которые пели его псалмы в храме Божием. Славили Господа псалмами и дома, и в пути. Вот отовсюду несметными толпами идут израильтяне в свой святой город Иерусалим на праздник Пасхи. И стар, и млад поет псалмы царя Давида. Вот они увидели вершины гор Иерусалимских. «Возведох очи мои в горы, — поют они, — отнюдуже приидет помощь моя… Не даждь во смятение ноги твоея» (Пс. 120; 1, 3). Вот выделяется из прочих гор славная гора Сион. Надеющиеся на Господа, — поют путники, — как гора Сион, не подвигнутся… А вот виден и храм Божий, — и забыты путниками усталость и трудность пути. Сеявшие со слезами, — поют они, — будут пожинать с радостью. Исполнилось, наконец, заветное желание путников: они уже в обширных притворах храма Соломонова, и из уст их раздается торжественно умилительная песнь: Се ныне благословите Господа все рабы Господни, стоящие в храме Господнем, стоящие в притворех дома Бога нашего! Не только днем, но и ночью простирайте молитвенно руки ваши к святилищу Божию, и благословляйте Господа! Так во времена ветхозаветные славили Господа во всякое время и на всяком месте. К прежним песнопениям пророки присоединяли и свои вдохновенные песни. Пел богоглаголивый Аввакум, пел дивный Исаия; пел Иона во чреве китове; пели в пещи отроки, Троице равночисленные, среди пещного пламени: Благословен Ты, Господи Боже отцев наших, препетый и превозносимый во веки! Воспел Господа и праведный Захария, отец Предтечев.

Занялась заря Нового Завета. Уже Архангел возвестил Преблагословенной Деве Марии зачатие от Нея Сына Божия, Спасителя мира. Вот спешит Она радостно к своей праведной родственнице, святой Елисавете, матери Предтечевой, и на ее Богодухновенный привет: Благословенна Ты в женах, и благословен Плод чрева Твоего, — по внушению Духа Божия отвечает прославлением Господа в этой дивной песни, которую и доселе повторяет Святая Церковь почти ежедневно на утрени: «Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух мой о Бозе Спасе Моем» (Лк. 1; 39-56). Наконец, пел псалмы Давидовы и Сам Господь наш Иисус Христос со Своими святыми апостолами, когда закончилась Тайная Вечеря, и пошел Он из горницы Сионской в Гефсиманию на Свои вольные страдания за нас, грешных. И святые апостолы заповедали христианам поучать и вразумлять друг друга псалмами и духовными песнопениями, во благодати воспевая в сердцах своих Господу (1 Кор. 3; 16).

Видите, братие, что церковное пение есть святая обязанность каждого христианина, а не одних только певчих и псаломщиков. Это дело Божие, Богу угодное. Поют на небе Ангелы Божии, пели пророки, пела Матерь Божия, пел Сам Господь наш Иисус Христос с Своими святыми апостолами. Вот почему за каждой службой и молится Церковь за поющих. Еще молимся, — взывает она, — о плодоносящих и добродеющих во святем и честнем храме сем, труждающихся, поющих и предстоящих людех, ожидающих от Тебе великия и богатыя милости! Есть даже особые молитвы за поющих, например: Твоя песнословцы, Богородице, живый и независтный (неоскудевающий) источниче, лик себе совокупльшия духовно, утверди в Божественней Твоей славе, венцев славы сподоби! Так Святая Церковь молит Богородицу, чтобы Она своих певцов сподобила в будущей жизни венца славы. А эта такая неоцененная награда от Господа, ради которой следует отдать и всю нашу земную жизнь со всеми ее радостями. Ведь участвовать в Божественной славе Богоматери, приукрашенной Божественной славой, получить в награду венец этой славы — есть полное совершенное Царство Небесное.

Но и здесь, еще на земле, Господь не оставляет без награды поющих во славу Его святого имени. Так, один угодник Божий видел во время службы, как Ангел Господень возлагал на главы искренно молящихся по цветку дивной красоты, а на главы благоговейно поющих возлагал он по прекрасному венку из этих дивных цветов. Вспомните также умилительный рассказ об Иоанне Кукузеле, которому Сама Матерь Божия подарила златницу за его усердное пение во славу Ее (читайте листок № 290). Златница эта и поднесь находится в одном Афонском монастыре. Вот какое богоугодное дело — церковное пение! С каким же благоговением должны вы исполнять его, братие-певцы церковные! Сказано в Святом Писании: проклят всяк, творяй дело Божие с небрежением! Напечатлейте слово сие святое на сердцах своих. Помните, что вы исполняете в храме Божием послушание Ангельское. Пойте же Богу разумно, благоговейно, с сердечным вниманием к тому, что поете, с усердием, с любовию ко Господу Иисусу и Пречистой Его Матери и угодникам Божиим.

К несчастию, нельзя не сказать слова правды о тех певцах недостойных, которые только оскорбляют Церковь Божию своим самочинием, неприличием в пении и поведении. Забывают они, что церковь Божия — не театр, не место какого-либо зрелища, что это место — святое, дом Божий, где Ангелы Небесные со страхом предстоят Престолу Божию, благоговея пред совершаемым Таинством Тела и Крови Господней. В храме стояще славы Твоея, на небеси стояти мним, Богородице, — поет Церковь в своих молитвенных песнопениях. Значит, храм — небо земное, жилище Божие. И вот, в этом жилище Божием, в этом святилище нередко видишь, как певцы стоят задом к алтарю, пересмеиваются, как их регент машет руками; слышишь, как они выкрикивают недостойные храма Божия ноты, употребляют напевы, чуждые слуху православных русских людей, да еще потом требуют себе платы за такое пение! Не оскорбление ли это храма Божия? Уж пусть бы лучше пел один певец — какой-нибудь старый дьячок, чем эти «любители» пения: по крайней мере, мы слышали бы привычное церковное пение и не соблазнялись бы чуждыми сердцу нашему напевами. А еще лучше, если бы в наших храмах пели православные, общенародно, как это и повелось в некоторых церквах у нас на Руси. Как много говорит душе это общее, простое, иногда не совсем стройное, но такое задушевное, от сердца идущее пение! Слышатся тут и нежные детские голоса, и чистые, сильные голоса юношей и дев, и слабый, дрожащий, но так же, как и сильный, до Бога доходящий голос старца, преклонного летами. Душа слышится в этом общем церковном пении: не звуки тут слушаешь, а голос сердца, голос верующей, Бога призывающей, Бога славящей души. Чувствуется, что этих людей к пению наставляет Божия благодать, что они просят у Господа этой благодати, чтобы достойно воспевать Отца и Сына и Святаго Духа гласы преподобными, благоговейными, вышния Силы подражающе. О, если бы во всех церквах наших все верующие единым сердцем славили Господа, не было бы тогда нужды в этих разных певчих-любителях, не было бы надобности тратить церковные лепты, подаваемые добрыми прихожанами на свечку Богу, — на подачки этим «любителям»… Увы, называют себя «любителями пения», а за пение просят подачки: что же это за любители? Они не пение церковное любят, а вот эти подачки… И допускать таких любителей на клирос не подобало бы…

Братие-читатели мои! По милости батюшки царя теперь везде заводятся школы церковные, а в этих школах наравне с Законом Божиим обучают детей и церковному пению. Бог даст, пройдет немного лет и все, кто в этих школах обучается теперь, будут певцами в доме Божием, будут и других учить церковному пению. Учитесь же и вы пению церковному, пойте хвалу Богу в церкви Божией, пойте все совокупно, и стар, и млад, мужчины и женщины, и вы сами сердцем почувствуете, как это душе сладостно, и еще усерднее будете ходить в храм Божий, чтобы петь там во славу Божию!

693. Первородное исчадие греха

Пришел однажды Иисус Христос в Капернаум, вошел в дом и стал поучать народ с такой сладостью, с такой силою, что привлек почти весь город в тот дом: «И абие собрашася мнози, якоже ктому не вмешатися при дверех» (Мк. 2; 2). Здесь исцелил он расслабленного одним всемогущим Словом Своим: «возстани, и возми одр твой, и иди». Вместе с здравием телесным подал ему и здравие душевное: «отпущаются тебе греси». Чем же отблагодарили Его за все это жители Капернаума? Народ весь удивляется, славит Бога. А книжники, блюстители закона, осуждают Его как богохульника: «что Сей тако глаголет хулы?» Христос учит, Христос творит чудеса, а книжники соблазняются, говорят, что Он богохульствует… Что это значит? Откуда такие речи? — Это говорит зависть, ненавидящая все доброе. Зависть, порицающая и слова, и чудеса воплотившегося Бога! Зависть есть семя всякого зла, первородное исчадие греха, первая ядовитая скверна, растлившая небо и землю, первый тлетворный пламень, от которого зажжен огонь вечной муки адской. Завистью помрачился великий начальник Ангелов, верховный денница. Увидел он неизреченную красоту трисолнечного Божества и позавидовал, и возомнил в сердце своем: «Взыду выше облак, буду подобен Вышнему» (Ис. 14; 14). Но вместо неба, он ниспал в преисподнейшую бездну, был Ангелом света и стал страшным диаволом тьмы, променял высочайшую честь на вечные муки и стал противником Богу, сатаною. Ничего не успел он против Бога и обратил свое оружие против образа Божия — человека. Увидел он человека в раю сладости, царем всей видимой твари, славою и честью увенчанным, — и уязвился завистью, соблазнил, прельстил праотцев наших, и возрадовался, когда увидел, что они изгнаны из рая и осуждены на смерть. Но когда опять увидел, что Адам и Ева не тотчас умерли после нарушения заповеди Божией, то напоил ядом зависти сердце Каиново, вооружил его против брата Авеля, и начала земля оскверняться человеческой кровью. Так, завистью диаволею вниде в мир смерть. Слышал диавол, что человек приговорен Богом на смерть, и не мог дождаться исполнения этого, и научил Каина убить Авеля. И пусть бы еще умер отец — Адам прежде сына: нет, сын умирает раньше отца. Но пусть бы он умер естественною смертью: нет, он умирает насильственно. Но пусть бы убил его кто-нибудь чужой, а не родной брат: нет, убивает родной брат. Видите, сколько зла в одном зле? Видите, что может делать зависть? Как диавол удовлетворил своей ненасытной злобе!

Итак, все зло, какое произошло на небе между ангелами, — что пал денница в бездну, что погубил с собой множество духов, что воспламенился в аде огонь вечных мук — все это произошло от зависти! Что наши праотцы изгнаны из рая сладости, что Адам осужден в поте лица есть хлеб свой, а Ева в болезнях рождать детей, что они — бессмертные — стали смертными, что мы, их несчастные потомки, наследовали их грех, а за грехом и Божий гнев, Божию клятву — все это произвела зависть! Что брат возненавидел брата и бесчеловечно убил его, что осквернил он кровью невинной чистую землю — все это сделала зависть, эта начальница противления Богу, учительница преслушания, мать братоубийства, ходатаица смерти, корень всех зол. Зависть, говорит святой Василий Великий, есть печаль о благополучии ближнего. Есть семь грехов смертных: гордость, сребролюбие, чревоугодие, уныние, блуд, злопамятство и зависть. И хотя каждый из сих семи грехов извергает яд, убивающий душу, однако яд зависти пагубнее всех других. Все другие смертные грехи имеют в виду какое-нибудь удовольствие, например, гордый хочет, чтобы его прославляли, сребролюбец желает обогатиться, чревоугодник — послаще есть, ленивый — ничего не делать, блудник — наслаждаться грехом, злопамятный — отомстить. А завистник ничего себе не ищет: он только имеет в виду одно зло ближнему, желает видеть почитаемого в бесчестии, богатого — убогим, счастливого — несчастным. Все другие смертные грехи доставляют какую-нибудь радость грешнику, а зависть не только не доставляет никакого удовольствия, но еще томит человека печалью. Что Иаков получает благословение и честь первородства от отца, — это печалит Исава, который ищет убить Иакова. Что Лия многочадна, — это печалит бездетную Рахиль, которая сетует на мужа и хочет от печали умереть. Что Иосиф видит пророческие сны о своей будущей славе, — это печалит его братьев, и они продают его в рабство, чтобы он больше не был у них на глазах. Что Давид убил Голиафа и тем прославил народ свой, — это оскорбляет завистливого Саула, который не раз покушается на его жизнь: то бросает в него копьем, то гоняется за ним и, конечно, убил бы его, если бы не сохранил его Божий покров. Что Христос Спаситель проповедует истину, исцеляет больных, прощает грешных, — это огорчает завистливых книжников и фарисеев, которые называют его богохульником. Приходит к Иисусу Христу женщина, страдающая 18 лет: она скорчена, не может поднять головы, едва дух переводит. Господь сжалился над ней и исцелил ее. Народ радуется милости Божией, но начальник синагоги гневается: «Шесть дней есть на то, чтобы приходить и исцеляться, а не в день субботний». Да разве в день субботний запрещены были чудеса? Разве в субботу закон запрещал больным лечиться? — Вовсе нет, но начальник синагоги завидует славе Чудотворца. Сатана, который прежде связал эту женщину болезнью, переходит теперь в этого лицемера и вяжет его завистью. Но то счастие, которое ожидало Иосифа, не было ли счастьем и для братьев его? А слава Давидова разве не была в то же время и славою Саула, врагов которого он побеждал? Или чудеса Иисуса Христа разве не были благодеяниями для самих евреев? Но завистник не смотрит даже на собственное добро, а смотрит только на добро чужое, какое ему видно, и печалится, и старается превратить это добро в какое-нибудь зло, и только в этом находит утеху в печали своей.

Горел в пламени неугасимом тот немилосердый богач, о коем повествует в притче Своей Господь. Возвел он очи свои и увидел убогого Лазаря на лоне Авраамовом и воззвал жалобно: Отче Аврааме, помилуй мя, — пошли Лазаря, чтоб он, омочив конец перста своего в воде, пришел хоть немного прохладить язык мой! Братие мои! Эта просьба богача кажется мне подозрительной. Для человека, который весь горел в пламени, дышал пламенем, что была бы за прохлада от той капли воды, которой Лазарь смочил бы свой перст? Все воды источников и рек не могли бы прохладить его пламени, а он так мало просит воды… Нет, ему хочется чего-то другого. Это объясняет святитель Златоуст: «Видит он, что Лазарь, когда-то нищий и убогий, теперь во славе, когда-то обиженный и весь в ранах, теперь во свете Божественном наслаждается вечной жизнью, когда-то желавший насытиться от крупиц, падавших с его стола, теперь блаженствует на лоне Авраама, — видит он все это и горит от зависти своей больше, чем от всего пламени геенского. И вот он зовет Лазаря к себе, по-видимому, — для того, чтобы прохладить его язык, а на самом деле — для того, чтобы и он с ним мучился в геенне, и если бы это сбылось, то он, действительно, получил бы себе некую отраду». Слышит богач от Авраама, что это невозможно, и начинает снова просить: «Молю тя, отче Аврааме, посли его  в дом  отца  моего». Как бы так говорил: если уж нельзя прислать его сюда, чтобы он мучился со мной, то, по крайней мере, пошли его в прежнюю жизнь, в прежнюю бедность, только чтоб он был удален от тебя, не блаженствовал более на лоне твоем! Не лучше ли бы этому богачу самому проситься на лоно Авраамово, нежели звать Лазаря к себе в муку? Конечно, лучше. Но завистник сей не думает о своем благе, — как бы самому стать счастливым; он думает о зле, как бы другого сделать несчастным. Он лучше желает видеть Лазаря во аде, чем себя в раю. Почему? Да потому, что зависть есть печаль при виде благополучия ближнего. Вот почему богословы говорят, что для грешников самое большое мучение будет видеть блаженство праведных и славу Божию, коей они будут лишены. Эта мука будет для них мучительнее всякой другой муки. Из всех грехов зависть есть самый, так сказать, несправедливый и вместе самый справедливый грех. Он несправедлив потому, что творит зло другим, он справедлив потому, что мучит самого завистника. Так называет ее святой Григорий Богослов. Ржавчина не съедает так железа, как зависть терзает сердце завистника. Какая это несчастная душа, душа завистника, которая мучится и в здешней и в будущей жизни! Не нужно завистнику никакого наказания в настоящей жизни, не нужно и никакой муки в будущей. Довольно с него, чтобы видел он счастие ближнего. Довольно, если он будет смотреть на блаженство праведных так, как смотрел богатый на блаженство Лазаря в недрах Авраамовых.

Одного мудреца спросили: какие глаза лучше видят — мужские или женские, человеческие и скотские? Он отвечал: глаза завистливых людей, ибо они видят дальше всех, видят самые малые вещи, видят даже то, чего нет, одного только не видят — добра, или, лучше сказать, видят и добро, но тогда плачут, и чтобы не видеть его, закрываются. Прячься, куда хочешь, запирайся в своем уединении, беги в пустыню, — и там достанут тебя глаза завистника и увидят, что ты делаешь. Нет человека, самого добродетельного и святого, который не имел бы какого-нибудь недостатка. Один Бог без греха. И эти ничтожные недостатки видят глаза завистника. Но пусть бы уж видели только то, что есть. Нет, они видят и то, чего нет. Но довольно. Я сказал то, что мог, пусть докончит слово святой апостол Павел: «Не бываим тщеславни, друг друга раздражающе, друг другу завидяще. Всякий знай самого себя, не осуждай другого, не завидуй ему. Аще же друг друга угрызаете и снедаете, — говорит он, — блюдитеся, да не друг от друга истреблени будете» (Гал. 5; 26, 15). И если мы друг на друга будем вооружаться, то не нужен будет для нашей погибели даже диавол, как говорит святитель Златоуст…

Братие мои! Не станем заниматься пересудами о пороках и грехах ближнего, друг друга раздражающе, друг другу завыдяще, чтоб не радовались враги наши, как видимые, так и невидимые. Будем больше молчать, прощать, иметь доброе расположение к ближнему. А зависть — она умеет только порицать, раздражать, осуждать. Кто питает ее, тот недостоин называться человеком, не стоит имени христианина. Аминь.

(Из «Поучительных слов» святителя Илии Минятия)

694. Осенние думы

Есть что-то невыразимо грустное в созерцании осенней природы. Тоска невольно щемит сердце при виде пожелтевших и опустевших полей, при виде леса, потерявшего свою пышную летнюю одежду, при частом ненастье, при свисте и завывании ветра… Давно ли веселили сердца яркие, сияющие дни, — и вот теперь нависло серое небо, обложили его низкие, тяжелые, мрачные тучи. Давно ли я наслаждался в знойный полдень прохладой могучего бора, его свежим, чистым воздухом, в котором раздавалось пение птиц? Как приятен был шелест листьев, когда ветер пробегал по вершинам деревьев! Но вот старые деревья давно облетели, и только кое-где на молодых еще мелькают увядшие желтоватые листочки, как бы напоминая о минувшем лете. Лишь изредка заблестят они румянцем и золотом, когда коснутся их лучи невысокого осеннего солнца… Давно ли разноцветный ковер расстилался на лугах под ногами, веселя зрение и услаждая обоняние? И вот теперь на земле всюду — иссохшие листья, мягкие и пухлые от сырости, да пожелтевшая трава… Унылая пора! Но отчего же тем не менее эта навевающая тоску осенняя природа так много говорит сердцу, — гораздо яснее, чем светлые летние дни? Не правда ли, есть какое-то своеобразное наслаждение в этом зрелище осеннего замирания? В самом деле, природа не говорит ли нашему сердцу больше и сильнее в грустные дни? Или, быть может, невольно чувство грусти, навеваемое осенней природой, более сродни нашему сердцу, чем беззаботное веселье, и слезы полезнее, чем смех? Стоишь, не отрываясь очами от грустной дали потемневших полей, слушаешь — не наслушаешься завываньем осеннего ветра, — и мысль невольно устремляется к грустным, печальным сторонам жизни, в душе возникают образы и картины давно минувшего, вновь звучат отголоски каких-то забытых, но хорошо знакомых вздохов и стонов…

Невольно вспомнишь о всем том, что крушит и омрачает твою жизнь, о дорогих, невозвратимых утратах, о горьких разочарованиях и разбившихся в прах мечтах, и невольно припомнишь слово Премудрого: суета сует! Не пойдут на ум в это время веселые песни — нет! Скорее вспомнишь слово другого мудреца, который утверждал, что доля каждого человека есть скорбь и страдания… Так, бесспорно, скорбь и страдания — наш удел на земле.

Но посмотри внимательно кругом: среди омертвелых полей ты заметишь свежую зелень новых посевов — залог будущей жизни. Пройдет осень вместе с зимой, и природа воскреснет к новой жизни. Так и христианин, среди горя и страданий земной жизни, не должен забывать о великих обетованиях Божиих. Скорби и страдания очищают душу и приготовляют ее к новой жизни, где уже не будет ни печали, ни воздыхания. Вспоминай это чаще, христианин, и твоя скорбь растворится радостью, и ты согласишься с тем, что никогда нет такого горя, в котором не было бы и радости. Научившись безропотно переносить страдания, ты приобретешь то терпение, то спокойствие духа, которые не возмутятся земными невзгодами, потому что взор твой сквозь свинцовые тучи скорбей проникнет туда, где сияет вечно солнце, где царит мир и невозмутимая радость. Тебе грустно смотреть на увядающие цветы, на облетевшие листья? Все это напоминает тебе об увядшей красоте, об отлетевших надеждах? Но кто же сказал тебе, что вся жизнь твоя будет одной вечной весной, непрерывающимся праздником, что ты живешь только затем, чтобы есть, пить и веселиться? Если уж о чем жалеть и сокрушаться, то вовсе не о потерянных благах, а скорее о том, что ты не сумел, как следует, воспользоваться ими. Может быть, при виде поздней осени, ты вспомнишь о ранней весне твоей жизни — о счастливом детстве? Может быть, при виде убогих хат, темнеющих вдали, ты вспомнишь о тихом родительском крове, и в душе твоей промелькнет кроткий образ любящей матери, склонявшейся над твоим изголовьем, отца, который так заботливо, с такою любовью внушал тебе строгие правила истинно христианского поведения? Вспомнишь, может быть, и о том, как ты был чист и незлобив душой в невозвратимые дни золотого детства? О, ты будешь счастлив, если эти светлые воспоминания не омрачатся тотчас же другими, — горькими, печальными…

Но много ли таких счастливцев? Много ли таких, которые могут сказать о себе, что они рано научились ценить любовь родительскую, что они не причинили им горя непокорностью, грубостью, самоволием, дурными привычками? Многие ли сумели ценить труды и заботы родительские, отвечая на них добрым поведением и нежнейшим чувством благодарности? Не чаще ли дети смотрят на заботы и жертвы для них родителей, как на что-то должное и необходимое, и не умеют понять и почувствовать истинной, чистой и бескорыстной любви? Слезы матери, ее бессонные ночи, ее беспокойные мучительные думы… О, как я желал бы теперь исправить и загладить все горе, причиненное родителям в моем детстве, с какой любовью приник бы к сердцу матери, с какими сладкими слезами целовал бы ее руки, не знавшие усталости в уходе за детьми! Увы, все это невозвратимо и непоправимо… Дети, берегите дни детства! Только раз в жизни мы вкусим нежные ласки матери, считайте минуты этих ласк за великое счастие, дорожите им. Только раз в жизни все дышит в нас чистотой сердца, невинностью. Постарайтесь на всю жизнь сохранить эти свои добрые качества, без которых нам не отверзутся райские двери, да не омрачат ясного неба души вашей мрачные тучи нечистых помыслов, да не возмутят его ваши капризы — эти зародыши сердечной порчи, и тогда вы избегнете горечи поздних слез раскаяния и сожаления о невозвратимом прошлом, этих жгучих мучительных слез.

Без конца тянутся по небу мрачные осенние тучи, гонимые ветром, вереницей встают воспоминания… Была пора детства, настала весна юности. Как в природе в майские дни все дышит полнотой жизни, так душа в юные годы была полна надежд и стремлений… Молодые силы как бы рвались на простор. Чудные, прекрасные годы! Сколько было хороших планов, благих предначертаний! Но вместе с добрыми порывами незаметно развились во мне дурные наклонности, вырвались на волю страсти, и сколько сил потрачено совершенно бесплодно! И вот, когда настала пора зрелого возраста, то у меня не оказалось ни достаточно терпения, ни трудолюбия, ни самых необходимых познаний, ни сознания долга, ни любви к ближним… Это грустное поле, на котором так еще недавно красовалась нива, — теперь пустое, оно представляется мне верным образом моей жизни. Но ведь с этого поля уже собрали плоды. Вон там, близ жилья, темнеют высокие одонья и скирды хлеба, которыми будут кормиться люди до будущего урожая. Где же плоды моей деятельности? Где те планы и мечты, которыми так красна была весна моей жизни? Где добросовестное исполнение своего долга? Где добрые посевы для будущего? Увы, их очень немного или и вовсе нет! Как увядшие листья, отлетели когда-то гордые надежды и мечтания, и вместо них тянется ряд серых будничных дней — с жалкими самолюбивыми расчетами, с мелкими интересами, со всей бестолковой суетой нашей жизни, с нажитыми дурными привычками, с темными пятнами на совести… И говорит мне замирающая осенняя природа, что и этому скоро настанет конец, и это все скоро так же исчезнет для тебя, как исчезнут под снежным покровом зимы эти иссохшие листья, эти пожелтевшие поля… И тебя самого пожнет неумолимый серп смерти, подобно колосьям, когда-то весело шумевшим на этом поле…

Грустно! Но не падай духом, не приходи в отчаяние! Бесконечно милосердый Отец Небесный еще длит дни твоей жизни и не отвергает пришедшего к Нему даже и в единонадесятый час. Постарайся, по крайней мере, дорожить остальными днями и, умудренный горьким опытом, исправь, что возможно: вытри, если можешь, слезы обиженных, поддержи ослабевшего брата, а главное — принеси слезы искреннего раскаяния и моли, моли со всей силой и теплотою души, чтобы всемогущий Творец помог тебе провести остальные годы твоей жизни в мире и покаянии, в мире с Богом и с ближними, и сподобил тебя честной старости. Смотри, — это помертвелое поле вновь оживет и зашумит светлыми колосьями, этот обнаженный лес вновь оденется в недавнюю красу и вся природа пробудится к новой жизни. Моли же Господа, чтобы и для тебя настала весна новой жизни, чтобы, очистившись от всего земного, тленного и грешного, и ты воскрес для новой блаженной и никогда не стареющей жизни.

(Из «Душеполезного чтения», 1893)

695. Не суди бедняка, а подай ему

Больно и прискорбно слышать нападки на страннолюбие и нищелюбие. Щедр и многомилостив Господь Бог к тем, кто, по любви к ближнему, принимает странников, подает нищим, помогает всякого рода несчастным. И, напротив, правосуден Господь и строго карает людей немилосердных. Правда, под видом нищих часто скрываются бродяги и тунеядцы, которым поблажать не следует. Но что делать тогда, когда ты не можешь точно знать, кто просит у тебя милостыни: действительный ли бедняк или бродяга-попрошайка? Ведь и не согреша согрешишь, если прогонишь от себя без всякого рассуждения бедняка, которого видишь в первый раз и потому не знаешь, что он за человек? Вот что рассказывал о себе один почтенный старец, отставной офицер, когда зашла речь о подобных просителях.

«В 1821 году жил я в отпуске в Петербурге у своих родных. Однажды, идя по Петербургской стороне, я повстречался с знакомым офицером, который был тоже в отпуске. Мы пошли вместе к домику Петра I, где находится чудотворная икона Спасителя. На пути попадается нам какой-то чиновник, останавливается и просит со слезами подать ему что-нибудь во имя Спасителя, объясняя при этом, что у него недавно жена разрешилась от бремени и лежит больная, что кроме новорожденного, у него еще двое детей, а между тем ни ему, ни жене, ни детям есть нечего. Сострадая несчастному, я стал доставать из кармана кошелек, а товарищ мой шепнул мне в это время: «Поверь, что у него нет никакого семейства, просто ему захотелось выпить». Не обращая внимания на его слова, я подал бедняку, что мог; тот поблагодарил меня со слезами и пошел обратно той же дорогой, какой шел к нам. Когда он отошел на некоторое расстояние, мой товарищ предложил мне пойти по его следам. «Ты увидишь, — говорил он мне, — что я не ошибаюсь: посмотри, что твой бедняк отправится если не прямо в кабак, то в какую-нибудь грязную харчевню для выпивки». — «Пожалуй, пойдем», — сказал я. — Мы пошли за бедняком. Не замечая нас, он шел почти бегом, а повернувши в переулок, скрылся у нас из глаз. Когда и мы дошли до того же переулка, то увидали его выходящим впереди нас из мелочной лавочки; тотчас же он повернул в первый двор. Мы спросили у дворника, где живет только что вошедший чиновник и вошли в указанную комнатку. Боже мой, что мы увидели! Больная женщина с грудным ребенком лежала на полу, на грязном тюфяке, покрытая изорванным крашенинным одеялом. Она была изнурена до крайности. Двое малюток — детей, мальчик и девочка, сидели у ног ее в грязных, изорванных рубашенках. Бедный отец их — наш знакомец чиновник, нагнувшись к детям, разделял поровну хлеб, купленный им, вероятно, в лавочке на данные мною деньги. Дети с радостным криком и с жадностью вырывали у него из рук скудную пищу, а бедная мать глядела тоже просящими глазами на своего мужа. Пораженные ужасной картиной нищеты и бедствий, мы с товарищем стояли у дверей. Я взглянул на товарища: он плакал… Чиновник обернулся и, увидев нас, очень смутился. Товарищ мой, подошедши к больной, сказал с чувством искреннего участия: «Простите, сударыня, дерзости нашей, я виноват в том, что мы побеспокоили вас: мне не верилось, чтобы муж ваш имел семейство, и чтоб оно было в таком бедственном положении. Позвольте же мне хоть сколько-нибудь загладить вину мою», — он вынул 25-рублевую бумажку и подал до слез тронутой больной. — «Позвольте мне привести к вам родных моих, я уверен, что они не откажутся, по возможности, быть вам полезными». С своей стороны, и я принес лепту бедствующему семейству. Мы хотели удалиться. В эту минуту несчастный отец семейства, стоявший до сих пор у изголовья больной своей жены, как онемелый, зарыдал и, кинувшись к ногам нашим, воскликнул: «Отцы мои! благодетели мои ! Чем заплатить мне вам за ваши милостыни? Святитель Божий, Николай угодник! Ты услышал молитву несчастного! Будь же им покровителем и заступником на всю их жизнь!» Мы поспешили выйти вон, и долго-долго шли молча, не смея говорить от сильного душевного волнения. — На другой день наши родные посетили бедствующее семейство и, при посредстве их и других добрых людей, оно было обеспечено.

«А вот вам другой со мною случай, — продолжал почтенный старичок офицер. — В 1833 году ездил я по обещанию на поклонение мощам угодника Божия Нила Столбенского. Не помню в каком именно селении, остановился я для ночлега у зажиточного крестьянина. Старик-хозяин, мужик крепкий и здоровый, вернувшись откуда-то, потребовал обеда. Старшая его невестка, собирая на стол, открыла окно и подала нищему кусок хлеба. — «Дура ты этакая! — крикнул хозяин, — всем не наподаешься, мало ли таскается тут бродяг?» — «Вот, — продолжал он, принимаясь за ковригу хлеба и взяв со стола большой складной нож, — вот я думал вам, дуры, сшить по хорошему сарафану, ведь хлебец вздорожал…». На этом слове вдруг он вскрикнул. Усиливаясь отрезать ломоть хлеба, он прижал его к животу, нож скользнул и попал концом старику прямо в живот, и так глубоко, что сам старик в испуге едва мог его вынуть. Кровь хлынула из раны, я с семьей старика бросился на помощь, и только к вечеру могли унять кровотечение. Наутро, перед отъездом, я дал несколько советов невесткам старика насчет облегчения его страданий и обратился к больному с вразумлением, что он явно наказан Богом за корыстное желание дороговизны на хлебе. «Господин честной, — отвечал он мне с сердцем, — поезжай с Богом, куда едешь. Ты живешь, как хочешь, не мешай и нам, мужикам, жить по нашему уму-разуму». Скорбя о закоренелости несчастного, я уехал. После сын его сказывал мне, что старик прохворал более года, и хотя рана его и закрылась, но по временам страдания в животе были нестерпимы, и от этих страданий он и умер.

Не помню в каком году, мне понадобилось переменить квартиру, нашел подходящую, договорился с хозяином о цене и счел за нужное предупредить его, что принимаю странных и нищих, но что за целость дома и чистоту двора я отвечаю. Когда я объявил то, хозяин захлопнул дверь предо мною: «Да хоть бы Вы пять тысяч давали мне в год, я ни за что не соглашусь пускать к себе бродяг и попрошаек не только в дом, но и на двор!» — Подивившись такому предубеждению против нищих и убогих, я спокойно оставил его. Что же случилось? Однажды, в какой-то праздник, возвратясь от ранней обедни, он потребовал завтрак и, выпив рюмку водки, стал закусывать. В это время подошел к окну раненый солдат, прося милостыни. «Прогони прочь этого бродягу!» — сказал он кому-то из домашних, сам смотря в окно. Тот, к кому было обращено это приказание, тоже взглянул в окно, но, к ужасу и удивлению, не нашел никого на улице. «Господь с тобою, там никого нет», — сказал он домохозяину. «Как никого?» — гневно крикнул хозяин. Он схватил лежавшую на тарелке обглоданную кость, бросился к окну и, отворив его, хотел швырнуть костью, но вдруг упал навзничь и стал без чувств… Кинулись к окну, по всему протяжению улицы не видно было не только солдата, но и никого из прохожих. Несчастный сражен был ударом, и хотя впоследствии пришел в чувство, но после долгих страданий умер». («Домашняя беседа», 1868 ).

Так опасно отказывать нищим и убогим, — всем, без разбора. Если уж не можешь ты рассудить, стоит ли подаяния просящий, то не суди его, подай ему, хоть немного, что можешь. А если подать не желаешь, то, по крайней мере, удержись оправдывать свое нежелание подать. Не твое дело судить то, чего ты не знаешь, предоставь Богу это дело, а себя укори за немилосердие к ближнему, за этот отказ, и положи в сердце своем взамен этого бедняка, которому ты не подал, подать тому, кого знаешь из бедных твоих соседей, или опустить эти копейки в ту кружку церковную, в которую собирают на приходских бедняков. А всего лучше помни народную пословицу: «Подаешь милостыню в окно — отворачивайся и молись иконам», — то есть не гляди, кому подаешь. Дающего рука не оскудеет. А Бог силен направить твою руку подать именно тому, кто больше нуждается. Был один старец священник в Москве, который имел обычай раздавать милостыню на пути из церкви домой так: он опускал руку в карман, вынимал оттуда каждому нищему, что пришлось, — кому доставалась серебряная монета, а кому медная, и он не рассуждал о том, кому какую подать, а предоставлял это воле Божией. Паче же всего, паки и паки повторяю, берегись судить тех, кто просит у тебя. Если не каждому подашь, то осуждай себя за скупость, понуждай себя к тому, чтобы оказывать ближнему помощь, когда бы он ни обратился к тебе, восполняй тайной милостыней то, чего не сделаешь явно, и Бог не оставит тебя Своей милостью и в сей, и в будущей жизни.

696. В чем корень пьянства?

«И не упивайтеся вином… Не льстите себе… пьяницы… Царствия Божия не наследят» (Еф. 5; 18. 1 Кор. 6; 10, 11)

Опять о водке, опять о пьянстве!

О, как были бы счастливы мы, проповедники Слова Божия, если бы не было нужды говорить о водке и пьянстве, если бы это великое зло совсем исчезло с лица нашей родной земли, если бы не встречали мы на каждом шагу пьяниц, не видели горя и слез в их семьях, если бы водка не стала каким-то злым идолом для этих несчастных ее любителей, идолом, для которого не щадят они ни своего здоровья, ни чести, не говоря уже о семейном счастье, о детях и женах, которые сидят в нетопленой избе, плачут и голодают! Но ведь все это есть, все это зло растет и растет, люди гибнут на наших глазах, слезы льются рекой, — как же нам молчать? Как не говорить, как не оплакивать это величайшее горе нашей Руси Православной? Кто из пастырей и учителей Церкви не вооружался своим словом против пьянства? Кто не обращался с теплым словом увещания, с грозным словом обличения к пьяницам? И в творениях вселенских учителей — Василия Великого, Иоанна Златоустаго, Григория Богослова и в творениях наших русских, родных нам, святителей Димитрия Ростовского, Тихона Задонского и других — везде вы найдете обличение пьянства и грозное слово против пьяниц неисправимых… Послушайте, что говорит, например, святитель Христов Тихон: «Скаредный и вреднейший порок есть пьянство. Оно есть причина многих зол и душевных, и телесных. Оно лишает тело крепости и подвергает всяким болезням, а душу ничто так не губит, как пьянство. От пьянства происходят ссоры и драки, сквернословия и богомерзкие песни, блудные грехи и всякие соблазны». Вот почему святитель Златоуст и говорит, что никто так не любезен диаволу, как пьяница: чего трезвый не решится сделать, на то смело решается пьяный человек. Пьяница — погибший человек, но сам этого не замечает; он утопает в болоте греха, но вовсе не думает о том, как бы из него выбраться; он валяется в грязи, как свинья, но отмыть от себя эту грязь не хочет, мало того, — он гневается на того, кто хотел бы его вытащить из этой погибельной пропасти. А Слово Божие страшно гремит против этого порока: не льстите себе, не обманывайте себя, пьяницы Царствия Божия не наследят! — Так велико зло пьянства! Мало оплакивать его, — надо всячески бороться с ним. Как же бороться? — А что делают, когда хотят уничтожить худое растение? Вырывают его с корнем или подрезывают его корень. В чем корень пьянства, с чего начинает пьяница?

Вот человек, который несколько лет назад и вкуса не знал в водке, а теперь он не выходит из корчемницы. Как он попал сюда? Где впервые познакомился с водкой? Не может быть, чтобы человек вовсе не пьющий решился сразу пойти в это недоброе место, чтобы напиться допьяна. Нет, наверное, он долго колебался прежде, чем выпить первую рюмку. Но на его горе-несчастье нашелся «добрый» человек, который поднес ему эту роковую первую рюмку, угостил его, уговорил выпить — «для здоровья, для веселости, ради компании», и — о, если бы знал этот «добрый», но неумный человек, какое великое зло посеял он в душе несчастного, беспомощного теперь пьяницы! Выпил он одну рюмку — понравилось; выпил другую — стало как будто веселее, еще повторил — и с непривычки голова закружилась… Прошло немного времени — опять водка, и он уже без колебаний пьет, повторяет смелее, пьет четвертую и пятую, и вот он пьян… Пришел праздник, надо и «добрых» людей угостить, а эти «добрые» люди не пьют без хозяина, и снова он пьет, пьет уже свою водку, и так мало-помалу привыкает к ней, начинает пить и в будни, узнает дорогу в корчемницу, идет туда сначала крадучись от своих домашних и соседей, а потом уже и явно, открыто, и вот доходит до самого жалкого состояния. Он уже не может сам остановить себя, безумно отдается своей гибельной страсти и гибнет, гибнет и телом, и душой… Вот что наделал тот «добрый» человек, который уговорил его выпить первую рюмочку! А где у нас не встретишь этих «добрых» людей, которые любят усердно угощать своих гостей, которые обижаются, когда гость отказывается от водки: ты, говорят они обыкновенно, не любишь меня, не хочешь выпить за мое здоровье…

Знают ли они, эти «добрые» люди, что они иногда бывают, сами того не подозревая, лиходеями для своих гостей?

Вот что говорит о них святитель Христов Тихон Задонский: «У многих есть худой обычай так потчевать гостей своих, что когда они пойдут домой, то не узнают той дороги, по которой в гости пришли. К такому угощению как усиленная просьба, так и низкие поклоны в обычай вошли. А злая, плотоугодная человеческая хитрость выдумала и вид добрый, которым прикрывается зло, как яд подслащается медом: выпьем-де за здоровье того-то! Как будто тому, за кого пьют, от этого прибавится здоровья! И этот душевредный обычай многие не только не считают грехом, но и почитают за должное, за признак уважения, особого радушия, так что и угощение не будет угощением, если гостя допьяна не напоишь. О, какое ослепление, какое безумие, какой обман душегубца — диавола! Послушайте, братие, какой вред бывает и самим радушным хозяевам от такого угощения, и тем, кого они так безчеловечно угощают. Во-первых, пьяный человек решается на всякое зло, на всякий соблазн. Участником всех этих беззаконий, на которые дерзнет пьяный, бывает и тот учтивец, который так его угостил. Будь этот человек в трезвом виде, он не произвел бы такого соблазна. У трезвого человека светится хотя малая искра разума, а у пьяного она совсем гаснет. Хотя трезвого и влечет похоть к беззаконию, но совесть все же вооружается против греха и отводит человека от падения; а пьяного похоть легко побеждает, и совесть его становится бессильной. Во-вторых, от этих-то учтивых, но и ядовитых угощений человек доходит и до страсти пьянственной, которая так им овладевает, что он уже и освободиться от нее не в силах, и часто бывает, что в таком погибельном бесчувствии он и жизнь свою кончает, умирая без надежды вечного спасения. А тот «добрый» человек, или, лучше сказать, тот злодей, который напоил его допьяна, становится виновником его погибели, — ведь тот, кто открывает дорогу к погибели, тот и виновен в погибели человека. В-третьих, этот учтивец, старающийся напоить своих гостей допьяна, сокращает их жизнь. От пьянства, к которому он располагает гостей, происходят разные болезни, а от болезней и смерть преждевременная. В-четвертых, человек, развращенный этими усердными угощениями, становится несносным для своих домашних, для отца и матери, для жены, детей и друзей, становится ни к чему не годным и для своего отечества. Вот, братие, к чему ведет это неразумное угощение водкой своих гостей! Вот сколько бед и зол происходит от этих радушных угощений!» Так заключает свое слово об угощениях святитель Божий Тихон Задонский.

А у нас эти угощения стали будто каким непреложным законом. Люди откажут себе в куске хлеба, будут сидеть без топлива, ходить оборванными, но к праздникам достанут денег, достанут и пропьют их… Крестьянин трясется над каждой копейкой, а на эту погибельную водку ничего не жалеет. Бывали случаи, когда мужичок отвозит на базар последний мешок хлеба, чтобы купить водки к празднику и угостить своих приятелей на славу: как можно-де отстать от других? Как будто позор какой в том, если у него не будет водки в праздник! И длятся эти праздники по три, по четыре дня, а на другой день уже плачут ребятки: «Хлебушка нет!» Не безумие ли эти праздничные угощения? Не тяжкий ли грех пред Богом это повальное пьянство, которое происходит от этих угощений? Пьют взрослые, пьют подростки, угощают даже девиц и малых детей — как Бога не боятся эти соблазнители малых сих? Хотя бы убоялись грозного Слова Христова: горе тому, кто соблазнит единого от малых сих! Лучше бы ему потонуть в пучине морской, чем соблазнить юного и малютку на такой тяжкий грех! Вот где корень пьянства, вот почему это зло широкой волной разливается по лицу родной земли! Не будь этих угощений, этих упрашиваний выпить, не было бы и половины тех несчастных пьяниц, которые теперь встречаются на каждом шагу!

Братие, пожалейте себя, пожалейте ближних своих, не приставайте к ним с водкой, по крайней мере, не принуждайте пить того, кто отказывается. Скажешь ли ты спасибо тому, кто предложит тебе напиток, от которого сойдешь с ума? А водка сводит с ума и навеки губит того, кто подружится с ней. Итак, не упивайтесь вином, не угощайте им и других, не обманывайте себя, сказано: «пияницы Царствия Божия не наследят». Аминь.

697. Всемирная слава святителя Николая

Отче Николае, аще и Мирская страна молчит, но мир весь, иже тобою просвещенный, мира же благоухании и чудес множеестьва, взывает благохвальными песньми… (Стихира на литии 6 декабря)

Поистине, весь мир и славит, и ублажает святителя Христова Николая, великого и преславного чудотворца! И в православной Греции, и во всех других странах православных его память чтится с особенным благоговением. У нас на Руси — какому из угодников Божиих столько храмов посвящено? В одной Москве до 150-ти престолов, посвященных сему дивному чудотворцу, а сколько его икон чудотворных, сколько обителей имеют счастье называть его своим покровителем, сколько городов и селений освящено его присноблаженным именем! Где, в каком доме православном нет его иконы святой? У кого не найдется родного и близкого человека, носящего святое имя Николая? Вот сегодня мы приносим Господу особое моление о нашем Царе, приносим особое моление сегодня потому, что этот Царь наш носит православное имя святителя Христова Николая… О, воистинну велик он и славен сей дивный старец Божий. Знают его не только народы православные, но и чужие, неправославные, знают полудикие инородцы сибирских стран, знают и поклонники Магомета и называют его «Русским богом», и призывают его имя в бедах и напастях своих! Да, братие, призывают, и он — милостивец — не отказывает и этим несчастным людям, блуждающим во тьме неведения и всяческих суеверий, помогает и им в нуждах их, как о том сами они свидетельствуют обитающим среди них православным русским людям… И никому-то он, батюшка, не отказывает: всех милует, ко всем готов всегда на помощь благодатную придти. И если бы кто спросил: почему так чтут его во всех странах мира? — довольно было бы сказать, — потому что он милостивец великий, потому что никто у него не забыт — любит он православных, милует и неправославных, всем помогает, всем благодетельствует. Вот в чем тайна его славы всемирной! Кто поведает все его дивные благодеяния? Кто опишет все его чудеса? Нет сомнения, что ныне, в день его священной памяти, все православные народы на земле, во всяком граде и стране, отправляют в честь его всемирный праздник, воспевая ему хвалебные песнопения. Да и на небе все блаженные духи торжествуют с ним, прославляя его добродетели.

К сему гласу празднующих что может прибавить наше слабое слово в похвалу святителя Божия Николая? Не слова, а дела ждет он от нас, братие мои. Не из похвал словесных, а из дел подражания его добродетелям можем мы соплести ему похвальный венец! О, если бы мы сердцем усвоили хотя одну из его достоподражаемых добродетелей! Какое это было бы приятное ему от нас приношение! С какою отеческой любовью благословил бы он нас с высоты небесной! Как усердно помолился бы за нас у Престола Божия своей всесильной молитвой! Братие мои, милосердие — вот та святая, достолюбезная добродетель, которая соделала имя святителя Николая достославным и превожделенным во всех концах земли. Милосердие, сострадательная любовь к бедным и несчастным — вот что может духовно сроднить нас с угодником Божиим, великим милостивцем! Дивную силу имеет эта боголюбезная добродетель. Прежде всего, она смягчает наше сердце, постепенно согревая его благодатной теплотой. Чем больше будешь понуждать себя делать добро ближнему — не ради тщеславия, не ради корысти или других земных благ, это уж было бы вовсе нехристианское милосердие, — нет, но чем больше будешь делать добра во имя заповеди Христовой, тем больше сердце твое будет любить это добро, тем больше душа твоя будет просить этого добра, как алчущий ищет пищи, тем больше будешь ты ощущать в сердце твоем сладость добродетелей, хотя бы ты, по смирению христианскому, и не желал, и не искал этой сладости сердечной. Ты и сам не заметишь, как то, к чему сначала ты принуждал себя во имя заповеди Христовой, мало-помалу станет для тебя постоянной потребностью души, войдет в плоть и кровь, и ты будешь удивляться: как это раньше мог ты равнодушно проходить мимо бедноты и убожества людского? как мог спокойно смотреть на страдания человеческие? Вместе с тем будет оживляться и укрепляться вера твоя. Ты думаешь теперь, например, что ты веруешь в Промысл Божий, — но так ли? Веруешь ли? Вот Христос Спаситель говорит: «не пецытеся…, что ясте, или что пиете:… во что облечетеся… весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Божия, и правды его, и сия вся — все, что потребно для временной жизни — приложатся вам». (Мф. 6; 25, 32, 33). «Дайте, и дастся вам;… тою бо мерою, еюже мерите, возмерится вам… Будите убо милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6; 38, 36). Так говорит Господь. А ты как рассуждаешь? — «Надобно приберечь лишнюю копейку на черный день, надобно запасти для детей, скопить на старость», — и так далее… Где же теперь вера твоя в Слово Христово? Где вера в Промысл Божий? А вот, когда ты станешь исполнять на деле заповедь милосердия, то опытом убедишься, что верно Слово Христово, что Господь печется о тебе больше, чем ты сам, что рука дающего не оскудевает никогда. Не умом только, но и сердцем будешь знать эти святые истины, и вера твоя будет верой живой, спасающей. Ты воочию увидишь дивные пути Промысла Божия и на себе самом, и на тех, кому будешь делать добро; ты сам, своим опытом, придешь к мысли, что ты — только приставник Божия достояния, что все, что имеешь, не твоя собственность, а Божия, а ты — только распорядитель, который должен отдать Богу отчет во всем приставлении домовнем. И вместе с верой, с любовью к ближнему будет расти в тебе святое боголюбезное смирение: «Господи, — так будешь ты говорить в чувстве сердца своего, — кто я, грешный, что сподобил Ты меня великого счастия — быть приставником в дому Твоем? Прости моему скудоумию, если в чем погрешу, если не сумею распорядиться тем, что дал Ты мне, — помоги, вразуми, научи!» Так добродетель милосердия научит тебя и всем прочим добродетелям. Она научит тебя молитве, потому что тебе нужна будет во всем помощь Божия; научит тебя кротости и терпению, потому что только этими добродетелями и красно истинное милосердие христианское; научит смирению, потому что опытом узнаешь, что сам ты — ничто, что если какое добро делаешь, то не ты его делаешь, а Сам Бог чрез тебя; научит посту и воздержанию, чистоте и целомудрию, потому что совесть твоя потребует чистоты и целомудрия от тебя, чтобы быть тебе достойным орудием Божия Промысла.

Братие мои, особенно вы, которые носите святое имя угодника Божия Николая! Доброе, святое дело, что вы начали день своего Ангела сегодня молитвой в храме Божием. Задумываться долго не будет нужды: только расположи каждый свое сердце к добру, доверься своей совести, и любовь научит, совесть подскажет тебе, что сделать сегодня, чтобы почтить день святителя Николая. Если есть у тебя лишняя копейка — не откладывай ее на какой-то «черный день», отдай Лучше святителю Николаю чрез руки убогих, и он воздаст тебе за это сторицей. Если же и копейки у тебя нет, то вот, Бог дал тебе силу и здоровье, — трудом бедному помоги. И этого не можешь? Посети болящего, утешь, как можешь, скорбящего, помолись с плачущими… Воистину, различен милования образ и широка заповедь сия! Только пожелай всем сердцем, и Бог поможет тебе сделать дело милосердия. И всего лучше в эти святые минуты обратись с теплой сердечной молитвой к святителю Николаю, скажи ему: «Угодниче Божий! Просит душа моя сегодня, ради твоего праздника, сделать доброе дело. Помоги мне, укажи добрый случай, вразуми, научи, благослови, содействуй. Готово сердце мое, — ради тебя, мой покровитель небесный!» И он каждого услышит, каждому поможет, мало сказать, поможет, еще и утешит, радостью небесной посетит, и сея радости никто же возьмет от нас! Аминь.

(Слово, сказанное в Троицкой Сергиевой Лавре)

698. Все должно и можно делать во славу Божию

«Аще убо ясте, аще ли пиете, аще ли ино что творите, вся в славу Божию творите» (1 Кор. 10; 31)

Скажешь, как можно есть и пить во славу Божию? — Призови бедного, сделай Христа участником твоей трапезы, и вот — ты ел и пил во славу Божию! Но Апостол учит не только есть и пить во славу Божию, но так же поступать и во всем прочем. Выходишь ли из дома или остаешься дома? То и другое делай во славу Божию. А каким образом делать это для Бога? — Когда ты приходишь в церковь, когда участвуешь в молитве и в духовном поучении, то этот выход из дома совершился во славу Божию. Так же и дома можно оставаться для Бога. Как в каком случае? — Когда слышишь шум, безчиние, бесовские игрища, когда слышишь, что площадь наполнена невоздержанными людьми, — останься дома, удались от этого шума, и ты останешься дома во славу Божию. Можно во славу Божию хвалить и обличать. Скажешь, как можно хвалить и обличать во славу Божию? Вы иногда сидите в своих мастерских, видите, как проходит мимо дурной и негодный человек с великой пышностью, тогда если кто скажет: как он счастлив! — спроси у того, кто скажет это: почему ты называешь его счастливым? Потому ли, что у него хороший конь с позолоченной уздой, что у него много слуг, что он нарядно одет и пирует каждый день? Но поэтому он только беден и жалок, ручьи слез о нем проливать должно. Может ли быть что-либо горестнее, когда чудятся коню, узде, красоте одежды, а в самом человеке не находят ничего похвального? Что беднее человека, у которого нет никакого собственного добра, что он мог бы взять с собой отсюда? Ведь собственное наше богатство и украшение составляют не кони, не одежды, но душевная добродетель, обилие добрых дел и дерзновение пред Богом. Напротив, когда увидишь нищего, всеми презираемого, живущего в бедности, но добродетельного, и когда сидящие с тобою скажут: как он несчастен и жалок! — ты скажи: напротив, он благополучнее всех, потому что он живет добродетельно, приобрел богатство неистощимое, имеет чистую совесть. Что за потеря, что нет у него денег, когда он получит в наследие небо и небесные блага? — Если ты будешь так мудрствовать, то получишь и за обличение, и за похвалу великую награду, ибо то и другое делаешь во славу Божию.

Позволительно и укорять во славу Божию. Как? А вот мы часто досадуем на слуг наших. В каком же случае позволительно укорять их для Бога? Ежели ты видишь, что слуга или друг, или кто иной из близких тебе пьянствует, крадет, ходит на зрелища, клянется, преступает клятвы, лжет, — огорчись на него, вразуми, исправь его: все это ты сделаешь для Бога. Ежели ты видишь, что он виновен против тебя, нерадив в служении тебе, — прости его, и ты простишь для Бога. Ныне многие поступают совсем напротив: когда против них кто согрешит, тогда они делаются жестокими и неумолимыми судьями, а когда кто раздражает Бога, погубляет свою душу, им до того и дела нет.

Хочешь ли ты найти друга? Ищи его для Бога. Мы будем иметь друзей во славу Божию, если будем искать дружбы не с тем, чтобы достать себе денег, или найти покровительство человеческое, но с тем, чтобы друзья могли давать им надлежащие советы, делать выговоры, когда погрешаем, обличать нас в преступлениях и при помощи советов и молитв приводить нас к Богу. Можно и врагов иметь для Бога. Если видишь человека распутного, порочного, зараженного вредными мнениями, отойди от него, отбеги. Так повелел Христос, когда сказал: если правое око твое соблазняет тебя, вырви его и брось от себя (Мф. 5; 29). Он повелел, чтобы мы самых друзей, которые дороги для нас, как око, и необходимо нужны в делах жизни, отсекали от себя и отвергали, коль скоро они вредят спасению души нашей. Если приходишь в какое-либо собрание и много говоришь там, делай и это для Бога, и если молчишь, молчи для Бога. А как можно быть в собрании для Бога? Если, сидя там, ты разговариваешь не о делах житейских, не по-пустому, не о бесполезном, но о нашей вере христианской, о геенне, о Царстве Небесном, если говоришь не о том, кто повышен чином, кто оставлен, за что такой-то наказан, от чего такой-то разжился и разбогател, а о том, какими делами или словами можно угодить Богу. Можешь и молчать для Бога, если ты, когда тебя обижают, поносят и причиняют тебе тысячи огорчений, все это переносишь великодушно и не произносишь ни одного слова в укоризну того, кто так с тобою поступает.

И плакать, и печалиться, и радоваться, и веселиться можно во славу Божию. Когда ты видишь, что или брат твой грешит, или сам ты впал в грех, и о сем воздыхаешь и скорбишь, то ты скорбию своей приобрел спасение, о котором говорит апостол Павел: «печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению» (2 Кор. 7; 10). Ежели видишь, что другой счастлив, и не позавидуешь сему, но, как за свое доброе, возблагодаришь Бога за то, что Он даровал брату твоему такую славу, то за эту радость ты получишь великую награду. Но что говорить о всем этом, когда и от самых маловажных и ничтожных вещей можно получать великие плоды, если мы делаем их во славу Божию? Есть ли что маловажнее стрижения волос? Но и это можно делать во славу Божию. Ибо если ты не будешь нарядно убирать волосы, не будешь украшать лица, не будешь одеваться для соблазна и прельщения других, а оденешься просто, как требует нужда, — то ты делаешь это во славу Божию и, без сомнения, получишь за то воздаяние, потому что ты пресек путь злой похоти и укротил неуместное тщеславие.

Можно и ходить для Бога, и смотреть для Бога. А как можно смотреть и ходить для Бога? Когда ты не идешь к беззаконию, не занимаешься чужой красотой, когда, видя идущую навстречу женщину, обуздываешь глаза, ограждаешь лицо свое страхом Божиим, то ты делаешь это для Бога. Послушай, что говорит Мудрый: одеяние мужа и смех зубов и поступь человека дают знать, каков он (Сир. 19; 27). Если мы вступаем в брак, то и это должны делать для Бога. Не с тем должны мы брать жену, чтобы от нее получить богатое имение, но чтоб найти в ней благородство души. Мы не должны иметь в виду большие деньги, знаменитость предков, — но добродетель и кротость нравов; мы должны брать сопутницу в жизни, а не участницу в пиршествах. Но к чему исчислять все? Каждый сам может перебрать порознь все, что бывает и делается, и делать то во славу Божию. Как купцы, плавающие по морю и пристающие с кораблями у городов, выходят из пристани на торжище не прежде, как узнавши, что можно продать с прибылью свои товары, так и ты ничего не делай и ничего не говори, от чего нет прибыли во славу Божию. Не говори мне, что невозможно все делать для Бога. Если стрижение волос, одежда, взгляд, поступь, слово, беседа, вход и выход, шутки, похвалы, укоризны, одобрение, дружба и вражда могут быть для Бога, то что еще осталось, что не может быть делано для Бога, если только захотим?

Что хуже того, как быть тюремщиком? Жизнь его не почитается ли ниже всякой другой? Однако ж и он может, если захочет, проводить жизнь свою с пользой для себя, когда щадит узников, услуживает заключенным праведно, не торгует чужими бедами. Так спасен темничный страж, приставленный стеречь Павла (Деян. 16; 31). Отсюда видно, что мы от всего, если захотим, можем получить себе пользу.

Если бы мы были внимательны, то во всю жизнь могли бы продолжать свою духовную торговлю, и при покупке, и при продаже, например, когда не требуем цены незаконной, не выжидаем времени дороговизны, дабы тогда распродать, кому нужно. Ибо сказано: кто удерживает у себя хлеб, того клянет народ (Притч. 11; 26). Но к чему говорить о всем порознь? Довольно представить все в одном примере. Как строящие дом, выкладывая стену, проводят для верности размера шнурок, — так и мы, вместо того шнурка, будем употреблять апостольское слово: итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию. Молимся ли или постимся, обвиняем ли или прощаем, хвалим ли или укоряем, входим ли или выходим, продаем ли или покупаем, молчим ли или разговариваем, или другое что делаем, все будем делать во славу Божию. А что не служит к славе Божией, того ни делать, ни говорить не станем, и премудрое изречение сие, начертав на уме, будем носить с собой вместо оружия, щита и бесчисленного сокровища, дабы, делая и говоря все во славу Божию, мы получили и сами от Него славу — как здесь, так и по отшествии отсюда. Ибо Он говорит: «прославляющих Меня прославлю» (1 Цар. 2; 30). Итак, не словами только, но и делами будем прославлять Его непрестанно со Христом Богом нашим, потому что Ему принадлежит всякая слава, честь и поклонение, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.

(Из бесед святителя Иоанна Златоустаго)

699. Певец покаяния у яслей Христовых

Преподобный Ефрем Сирин был по преимуществу проповедником покаяния, вдохновенным певцом сокрушения сердечного. Святой Григорий Нисский говорит о нем, что плакать для Ефрема было то же, что для других дышать воздухом: день и ночь лились у него слезы. Оттого все наставления его благоухают сердечным умилением, а его песнопения дышат трогательной поэзией. Предлагаем нашим читателям несколько его стихотворений или песнопений на Рождество Христово.

Чиста настоящая ночь, в которую явился Чистый, пришедший очистить нас: пусть же и слух наш будет чист, и взор очей наших целомудрен, и сердечное чувство свято, и слово уст искренно. Настоящая ночь есть ночь примирения, поэтому никто не гневайся на брата и не оскорбляй его.

Сия ночь даровала мир целому миру — итак, никто не угрожай; это ночь Кротчайшего — никто не будь жесток; это ночь Смиренного — никто не гордись. Сегодня день радости, — не будем мстить за обиды; сегодня день благоволения — не будем жестокими. В сей день тишины не станем обуреваться гневом. Сегодня Бог пришел к грешникам — не превозносись же, праведник, пред грешным! Сегодня Пребогатый обнищал ради нас, — пригласи же, богатый, бедного за свою трапезу! Сегодня мы получили дар, коего не просили — будем же подавать милостыню тем, которые взывают к нам и просят! Нынешний день отверз небесную дверь молитвам нашим, — отворим и мы дверь свою просящим у нас прощения! Ныне Божество положило на Себя печать человечества, чтобы и человечество украсилось печатаю Божества.

Благословен Младенец, возвеселивший ныне Вифлеем! Благословенно Отроча, даровавшее ныне человечеству юность! Благословен Плод, склонившийся ныне к алчущим! Благословен Богатый, внезапно обогативший нашу нищету! Благодарение Источнику, Который излиялся для нашего очищения! Благодарение Милосердому, Который понес на Себе наше жестокосердие! Хвала Тому, Кто не имеет никакой нужды в наших похвалах, но жаждет их потому, что нас любит, — требует, чтобы мы Его славили, чтобы потом наградить нас! О Благий, не требующий от нас сверх наших сил! Ты — море славы, не имеющее нужды в нашем прославлении, — приими же по благости Твоей и сию каплю славословия, потому что Ты Своею благодатию побудил язык мой восхвалить Тебя.

Все члены мои, все чувства, — воздайте благодарение Тому, Кто пришел и оживотворил все тело! Вышний стал младенцем, но в Нем сокрывалось сокровище премудрости, достаточное для всех. Вышний питался млеком Марииным, а по Его благости питаются все твари. Немотствовал Он, как младенец, но всей твари изрекал заповеди Свои. Его сила обымала и державшую Его в Своих объятиях; а если бы Он отнял силу Свою, то рушилось бы все. Мария давала Ему млеко, которое Он Сам образовал, давала пищу, которую Сам Он сотворил. Как Бог подавал Он Марии млеко, и как человек питался Ее млеком. Ее руки носили Его потому, что Он сокрыл могущество Свое; Ее лоно держало Его потому, что Он умалил Себя. Исшел Он из утробы как младенец, питался млеком, возрастал среди детей Сын Господа всяческих. Видимо окружали Его на улицах дети, а невидимо со страхом предстояли Ему Ангелы. Среди детей Он улыбался как младенец, и в то же время устрашал Ангелов, как повелитель.

Иосиф лобзал Сына как младенца, и служил Ему как Богу. Радовался о Нем, как о всеблагом, и трепетал пред Ним, как о правосудном. Он говорил: «В боязни помышлял я отпустить от себя Матерь Твою, но не знал, что великое сокровище во чреве Ее соделает убожество мое вдруг богатым. Праотец мой царь Давид носил венец, а я стал древоделем; но теперь возвращается ко мне царский венец, потому что в объятиях своих ношу Господа всех царей».

В восторге воспела Сыну своему Мария сладкую песнь: «Какое изумление обымлет Меня — вот предо Мною Ветхий денми Младенец! Я — раба Божества Твоего и Матерь человечества Твоего, Господь и Сын Мой! Чрез Тебя, Сын Царев, Я, раба, стала царской дочерью. Как Я буду питать Тебя, Питающий всех с Своей трапезы? Как приступлю к пеленам Твоим, Облекающийся светом? Не знают уста Мои, как наименовать Тебя, Сын присноживущего! Дерзну ли наименовать Тебя Сыном Иосифа, но ужасаюсь, потому что Я родила Тебя безсеменно; но боюсь и отрицать его имя, потому что он обручен со Мною. И тысячи имен недостаточно для Тебя: Ты и Сын Божий, и Сын Человеческий, вместе и Сын Давидов, и Сын Мариин!»

Великое торжество было в Вифлееме при рождении Сына Божия; сошли и славословили там Ангелы, и глас их раздавался как гром. На хвалебные их песнопения собрались даже бессловесные и славили Сына. Благословен Младенец сей, обновляющий юность Адама и Евы! Пришли пастыри и принесли лучшие дары от стад своих: сладкое млеко, чистые мяса и благолепную хвалу; Иосифу — мяса, Марии — млеко, Сыну — славословие. И упитанного млеком агнца принесли они в дар пасхальному Агнцу, первородного — Первородному. Какое восхитительное зрелище — агнец приносится в дар Агнцу! Приступили к Нему для поклонения с жезлами своими пастыри и пророчески приветствовали Его: «Мир Тебе, Владыка пастырей! Да славословят Тебя все пастыри, потому что волков и агнцев Ты примиряешь и соединяешь во едино стадо — Ты, о Младенец, Который и древнее, и юнее Ноя, всех мирно упасшаго во время потопа в ковчег! Отец Твой, Давид, умерщвлял льва за агнца; Ты, Сын Давидов, умертвил того невидимого волка, который убил Адама, этого чистого агнца, пасшагося в раю».

Слышали жены, что Дева некогда зачнет во чреве и родит; и думаши знатные, что от них Ты явишься; думали прекрасные, что от них Ты возсияешь. Благословенно величие Твое, приклонившееся к убогим и от убогих возсиявшее! Просили себе чад с горькими слезами Анна, с обетами и мольбами — Сарра и Ревекка, с усердною молитвой — Елисавета, и лишь после долгих скорбей были утешены. Блаженна Мария, — она без обетов и молений в девстве своем зачала и родила Господа всех, которые рождались и будут рождаться от жен. Какая мать могла говорить своему Сыну то же, что Мария? Какая мать дерзала Сына своего именовать Сыном Творца, Сыном Всевышняго? Какая мать дерзала говорить сыну молитвенно: «Ты как Бог упование Матери Своей; как Человек — возлюбленный Ее и Сын; со страхом и любовью должна предстоять Тебе Матерь Твоя».

Никто не знает, как наименовать Матерь Твою, Господи наш! Наименует ли кто Девою? Но пред очами — Рожденный Ею. Наименует ли имевшей мужа? Но Она не познала его. Если же и Матерь Твоя непостижима, кто в состоянии постигнуть Тебя Самого? Как снисходителен Ты и как непреклонен Ты, Младенец! Грозен Твой суд, нежна Твоя любовь: кто противостанет Тебе? Отец Твой на Небесах, Матерь Твоя на земле; кто возвестит нам о Тебе? Приходим созерцать Тебя, как Бога, и вот — Ты человек; приходим видеть Тебя, как человека, и вот сияет свет Твоего Божества. Кто бы поверил, что Ты — наследник престола Давидова? От ложей его в наследство Тебе достались ясли, от чертогов его сохранился Тебе вертеп, от колесниц его остался Тебе только бедный осел… Как детски приветлив Ты, Младенец! Всякому даешь Себя в объятия; кто не подходит к Тебе — улыбаешься ему; кто не посмотрит на Тебя — обращаешь к нему взор: любовь Твоя алчет людей! Не отличаешь Ты чужих от родителей Твоих: детская ли она приветливость причиной сему, или любовь Твоя, Любвеобильный? Что побуждает Тебя спешить ко всякому, и бедному, и богатому, хотя бы и не звали Тебя? Откуда в Тебе такое алкание людей? Как пламенна любовь Твоя! Если кто ропщет на Тебя, Ты не гневаешься; если кто издевается над Тобою, Ты не оскорбляешься. Кроток был Моисей, однако же строга была ревность его — он наказывал смертию; Елиссей толпу отроков отдал на растерзание медведицам. Кто же Ты, Младенец? Любовь Твоя больше любви пророческой!

Покойся в тишине на лоне Матери Твоей, о Сын Превознесенного! Кому подобен Ты, радостный, достолюбезный? Матерь Твоя — Дева целомудренная, Отец Твой незрим даже и для Серафимов, кому подобен Ты? Поведай нам сие, о Сын Милосердого!

Приходит ли кто, обремененный заботами? Увидит он Тебя, и бегут все тревоги от него. Подавлен ли кто горестию? При Тебе забывает он горесть свою. При Тебе голодный забывает о пище и путник о пути. Отец Твой Давид воспел прежде пришествия Твоего песнь, что будет Тебе принесено аравийское злато, и вот это исполняется еще во дни младенчества Твоего.

«Носил Меня Младенец, Которого носила Я, — говорила Мария, — преклонил Он Свои крила и Меня подъял на крылах Своих… У кого есть сын? Пусть приходит он и будет братом Моему Возлюбленному. У кого есть дочь? Пусть приходит она и будет невестой Моему Бесценному! Желайте, непорочные души, чтобы Возлюбленный Мой обитал в вас; желайте и вы, осквернившиеся, чтобы Он освятил вас! Приходите, слепые, и приимите свет очей! Приходите, хромые, приимите крепость ног! Приходите, косноязычные и немые, приимите дар слова! Приходите, не владеющие руками, приимите силу в руках! У Создателева Сына сокровищница полна всяких врачеваний. Стекайтесь, прокаженные, принимайте очищение без труда: Он очищает не как Елиссей, повелевший семь раз омыться в реке. Он не утомляет омовениями, как ветхозаветные иереи. И вы, странники и чуждые, спешите к великому Врачу! Никого не чуждается Сын Царев — Господь всяческих!»

The post Троицкие Листки (651 — 699) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (601 — 650) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

601. У мощей преподобного Сергия
602. Великий подвижник Саровский
603. Кому можно и кому грешно жить подаянием
604. Непостижимы судьбы Твои, Господи!
** Почему добрые люди иногда умирают мучительной смертью, а злые — спокойно
605. Слово о голоде
606. Самая легкая заповедь
607. Как провести день по-Божьи?
608. Споручница грешных
609. Кому подобен осуждающий ближнего?
** Не суди других — за собой смотри!
610. Чем отгонять леность духовную?
611. Наша духовная азбучка
612. Смирение святых
613. Бесплодная смоковница
** Воспоминания Великого Понедельника
614. У гроба Христова
615. Плач Пресвятой Богородицы
616. Песнь Воскресения
617. Что значит: «Вышних ищите?»
618. Берегите деревца! («Хвалите Господа от земли… древа плодоносна и вcи кедри…» (Пс. 148; 7, 9))
619. О том, как изобретательны пьяницы
620. Отеческие наставления святого апостола Павла (выписки из Священного Писания)
621. Юноша — пустыннолюбец
622. Наедине с Богом
623. Учители Богом званные и самозванные
624. Равноапостольная Мироносица
625. Сказание о чуде, как святой Архистратиг Михаил избави отрока от потопления
626. Не бойся: Я с тобой!
** Где ты, Господи?
627. Кто обитает в жилище Божьем?
628. Небесная слава Матери Божьей
629. Черниговский святитель-чудотворец
630. Вразумитель крадущих
631. Что нам делать в виду холеры?
632. Благоуханный цветок в пустыне
633. Первый — всем слуга
634. Благодатный старец
635. Слово любви к именующему себя старообрядцем о Символе веры
636. Взыскание погибших
637. Древние христиане во время чумы
638. Плач блаженного аввы Исаии
639. В чем главный грех штундистов?
640. Голос спасающей благодати
641. Заочное свидание святых друзей
642. Праведники во веки живут
643. Живём ли мы, христиане, по-христиански?
644. Счастливый страдалец
645. Смирение — матерь всех добродетелей
646. Без любви к ближнему — не спасешься
647. Наше идолопоклонство («Яко вcи бози язык бесове» (Пс. 95; 5))
648. Премудрая царевна-великомученица
649. Далеко ли от нас Вифлеем?
650. Дорожите временем!

601. У мощей преподобного Сергия

Счастлив ты, православный русский народ, что есть у тебя перед Богом теплые молитвенники и заступники — святые угодники Божьи! Только ты не забывай их, смиренно притекай к их покрову благодатному и молись своей простосердечной молитвой, а они не забудут тебя: они слышат твои воздыхания сердечные, видят скорби твои, твое смирение, веру твою крепкую, и молятся за тебя непрестанно милосердному Господу.

Одним из таких великих печальников перед Богом за землю Русскую был и есть преподобный отец наш и всея России чудотворец Сергий Радонежский. Вот уже пятьсот лет прошло, как отошел к Богу сей досточудный старец, но праведники, по слову святого Писания, «во веки живут» (Прем. 5; 15), и преподобный отец наш Сергий для нас, русских, никогда не умирал: он только «преставился», только перешел от земли на небо, и оттуда, с высоты небесной, с любовью призирая на нас, грешных, молится за нас той молитвой, которая много-много может у Господа.

И свято чтит наш православный русский народ святую память его: он знает и чтит в нем своего великого наставника и учителя в жизни духовно-благодатной, в подвигах Христоподражательного смирения и беззаветной любви к православной Церкви Божией — нашей матери, — знает и чтит своего теплого молитвенника перед Богом, своего возбранного воеводу и чудотворца преславного. Едва ли какому другому угоднику Божьему, кроме, конечно, святителя Николая Чудотворца, посвящено в пределах древней Московской Руси столько храмов, сколько посвящено их смиренному чудотворцу Радонежскому. Благоговеют к его имени и венценосцы Русской земли: все они издревле любили приходить на поклонение святым мощам преподобного Сергия. Храмы Божьи в его обители блестят дарами от их щедрот, а в сокровищнице монастырской можно видеть, с какой любовью, с каким усердием трудились наши царицы и царевны, вышивая золотом и шелками дорогие воздухи и покровы, чтобы принести эти труды рук своих и возложить на святые мощи преподобного Сергия.

Редкий из иерархов Русской Церкви не припадал до праха земного у этих святых мощей; ни один вблизи путешествующий инок не минет обители Сергиевой. К нему, как к живому, притекают и теперь тысячи православных русских людей на поклонение, — не говоря уже о Средней России — даже из самых отдаленных окраин ее: из Сибири, с Амура, с далеких границ Китайских… Ему, как святому старцу — духовному отцу, повергаясь у подножия его священной раки, поведают они свои скорби и печали, изливают свое горе в слезах и, по вере своей, отходят с избытком утешения в сердце, с исцеленной душой, а нередко получают исцеление и неисцельных недугов телесных. Присмотритесь к этим простецам, которые с таким благоговейным усердием молятся у гроба преподобного Сергия: прислушайтесь к их вздохам сердечным, и вы поймете всю благодатную силу веры в нашем Православном народе, вы воочию увидите и познаете: как нужно молиться, если хочешь, чтобы твоя молитва дошла до Господа Бога. Вот старец, убеленный сединами, удрученный заботами и трудами прожитой долгой жизни, смиренно преклонился под ношей своей дорожной сумы и поник до земли: он в слезах приносит благодарение угоднику Божиему, что сподобил его, хотя бы на склоне жизни, поклониться его святым мощам, что исполнил свое заветное желание, которое много лет носил он в своем сердце, — что он теперь спокойно умрет: его очи видели, его уста коснулись благодатного сокровища нетленных мощей преподобного Сергия.

Или вот старица едва добрела, опираясь на свой незатейливый посох до обители чудотворца: она тихо проливает слезы умиления и беседует с преподобным, как с живым: «Батюшка! Угодник Божий! Помолись ты за меня грешницу, помолись за деток моих, за внуков, за всех Православных Христиан!..» И идет потом она из храма, отирая свои сладкие слезы; спросите ее: — «О чем ты плачешь, бабушка?» — «С угодничком прощалась», — ответит она… Здесь мать умоляет преподобного, чтобы вразумил он ее несчастного сына-пьяницу; здесь вдова изливает свою скорбь и просит благодатной помощи нести свой нелегкий крест до конца; здесь сироты просят покрова и зашиты у Богом данного отца Сергия; здесь нередко и кающийся грешник сокрушается в своем сердце и просит благодатного подкрепления в тяжелой борьбе с привычным грехом. Плохо давалась преподобному Сергию в его детском возрасте грамота: только по молитвам таинственного старца, в котором его родители видела ангела Божия, он скоро уразумел учение книжное. И вот теперь к нему прибегают родители и приводят своих малюток на благословение прежде, чем начнут обучать их грамоте, нередко и самую азбучку берут они в обители преподобного, и только с его благословения приступают к учению книжному, подражая примеру благочестивых предков, которые смотрели на грамоту, как на дело святое, как на ключ к уразумению Божественного Писания. И многое множество мужей и жен, юных и младенцев, с раннего утра до позднего вечера наполняют небольшой храм Живоначальной Троицы — сие смиренное покоище Сергиево, уготованное ему любимым учеником его — преподобным Никоном, и каждый истинный богомолец пришел к нему со своей скорбью, со своей заботой, а кто и с молитвой смиренного благодарения о полученном прошении. Каждый стремится благоговейно склониться до земли у раки святых мощей его, приложиться устами к священному покрову на главу угодника Божия, и отходит с миром и радостью в душе.

И несет он этот мир в свой дом, в свою родную семью, вместе с просфорою, вынутой о здравии всех близких его сердцу в обители преподобного и, укрепленный молитвой, живет он светлыми и святыми воспоминаниями тех благодатных ощущений, какие испытал под сенью преподобного.

Да, и еще раз повторим: жив он, угодник Божий, в народном сознании, живым выразителем этого сознания является смиренный царь наш Алексий Михайлович: он писал «Преподобным Отцом Сергию и Никону» послание, как живым лицам… И не страшны будут Русской земле никакие враги, пока будет живо это духовное общение нашего русского народа с небесными заступниками и молитвенниками за родную землю.

Будем же молиться, православные, будем просить угодника Божия, преподобного Сергия: «Не забуди, отче наш Сергие, якоже общался еси посещая чад своих — весь родной тебе русский народ; моли Святую Троицу о царе нашем батюшке, о всем его царствующем доме, о всей Православной Русской земле!

К тебе, яко нам сродному, притекаем и взываем: настави нас ходити путем твоим, вразуми и руководствуй! Вся Богопросвещенная Россия, твоими чудесы исполненная и милостями облагодетельственная, исповедает тя быти своего покровителя и заступника. Яви древние милости твоя, и ихже отцем спомоществовал еси, не отрини и нас, чад их, стопами их к тебе шествующих! Не промолчи о нас, вопия к Господу, поминай нас у престола Вседержителева, не отступай от нас духом, сохраняй нас от всех бед, пастырю наш добрый, да тобою ограждаеми и наставляеми в отечестве земном, не лишимся и Отечества Небесного, идеже ты радостно по трудех и подвизех ныне почивавши, прославляя со всеми святыми Бога в Троице славимого, Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

602. Великий подвижник Саровский

Со всех концов России стекается православный русский народ в пустынь Саровскую, чтобы помолиться на могиле старца Серафима и получить его незримое благословение. Что же влечет к нему верующую Русь? Ответ на это дает нам его святая подвижническая жизнь. Уроженец города Курска (в мире звали его Прохор Мошнин), он был даром Божиим его благочестивой матери-купчихи: она всю жизнь свою воспитывала бедных сироток, а Господь возлюбил ее сына и сохранил его — еще младенца — когда упал он с высоты здания; Матерь Божия во сне явилась ему, болящему отроку, и обещала посетить его, и действительно: скоро пришла в дом их со Своей иконой и исцелила его. Семнадцатилетним юношей он уже решился оставить мать и родину и служить Богу в обители. Получив благословение матери и помолясь в Киеве у святых угодников, он поступает в Саровскую пустынь (1778 г.). Тут Господь посылает ему испытание — трехлетнюю болезнь; старцы предлагают ему врача, но он говорит: «Я предал себя истинному Врачу душ и телес Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери: если же любовь ваша рассудит, то не лишите меня, убогого, Господа ради, небесного врачевства». И вера его награждена полным исцелением, — Сама Царица Небесная сподобила его Своего божественного посещения, — в 27 лет он становится монахом, а через год иеродиаконом, и все время диаконства пять лет и девять месяцев ежедневно служит. На 34 году он посвящен в иеромонаха и продолжает свое ежедневное служение. Потом, почувствовав непреодолимое влечение к совершенному безмолвию, он удаляется в пустынную келию, в пяти верстах от обители. Единому Господу известны все его молитвенные подвиги; близкие к нему узнали только, что он в пустыне строго исполнял все дневные церковные службы, исключая литургии, прочитывал каждую седмицу весь Новый завет, любил пребывать в непрерываемом богомыслии, носил вериги с крестами и железный пояс, полагал по тысяче поклонов каждый день, спал сидя, стоя на коленях, или ничком к полу; при встречах с другими ограничивался смиренным поклоном, будучи убежден, что «в молчании никто никогда не раскаивался». В свободное время он возделывал свой огородик, садил овощи, рубил дрова, благодушно переносил мороз и зной. Всякое воскресенье и праздник приходил он в обитель и приобщался Святых Таин. Почитая его строгую жизнь и духовную мудрость, братья двух обителей избрали было его в сан архимандрита, но он смиренно уклонился, любя уединение. Почувствовав затем сожаление о своем отказе и искушаемый от духа любоначалия, он наложил на себя изумительный подвиг: выстоял тысячу ночей на одном камне и тысячу дней на другом, восклицая: «Боже, милостив буди мне грешному!» Среди искушений от невидимого врага, он подвергся еще нападению от разбойников: они били его в уста и голову, связали по рукам и ногам, перерыли все, что было в его келии и, ничего не нашедши, оставили изувеченным. Братья перенесли его в обитель, и он только милостью Царицы Небесной оправился в силах. Разбойников скоро схватили, но он выпросил им прощение и снова возвратился в пустынную келию. Через шесть лет немощи заставили его перейти в обитель, но по любви к безмолвию он заключился в затвор. Неизменно причащаясь Святых Таин во все воскресные и праздничные дни, в строгом безмолвии провел он пять лет. Наконец, убежденный просьбами близких, он стал принимать к себе посетителей, все-таки не покидая своего затвора. И со всех сторон народ устремился к нему рекой; слово его имело такую благодатную силу и сладость, что за советами к нему приходили в иные дни до 5000 душ и более. Он подавал — кому наставление, кому — утешение, некоторых исповедовал, каждому советовал — во все четыре церковные поста очищать свою совесть и соединяться с Господом; раздавал кусочки антидора, святую воду, сухарики; целовал, говоря: Христос воскресе, кланялся до земли; благословляя, сам целовал у многих непосвященных руки и наполнял всех святой радостью и крепким желанием исправить свою жизнь. Бегая славы человеческой, он во второй раз удалился в пустыню ближайшую (в двух верстах от обители). Изнеможенный великими подвигами, постоянно страдающий ногами, он однако ходил из пустыни в церковь для приобщения Святых Таин и всегда казался бодрым и веселым. Когда он выходил из церкви, многие гысячи народа стояли сплошной стеной по обе стороны его пути, желая получить его благословение, поцеловать хоть край его одежды или только взглянуть на него, и он почти совсем не имел покоя ни в пустыне, ни в дороге, ни в обители. Бывали в числе посетителей и мужи государственные: он принимал их с должной честью и христианской любовью. Более всего умолял он их охранять Церковь православную: «На это, — говорил он, — поставил вас Государь, к этому обязывает вас Бог, этого ждет от вас русский народ». В своих беседах он постоянно старался примирять хромающих (расстроенных) супругов; часто, не расспрашивая, говорил каждому нужное: иным указывал монастырскую жизнь, иным семейную и всех склонял к любви христианской. «Радость моя, — говорил он: — молю тебя, стяжи мирный дух, — а иногда к этому прибавлял: — и тогда тысяча душ спасется около тебя». Обыкновенно он учил ходить в церковь, хранить святые посты, не впадать в уныние и отчаяние, во всех скорбях прибегать к Царице Небесной «всех радостей Радости и сладкому Утолению всякой печали», внушал всем — не бранить, не укорять людей даже за самый порок, а только раскрывать перед ними, какое зло заключается в пороке и к чему он ведет. Однажды пришли к нему четыре глаголемые старообрядца: он немедленно взял одного из них за правую руку, сложил его пальцы в трехперстное знамение и, крестя его же рукой, сказал: «Вот христианское сложение креста; так молитесь и прочим скажите… Прошу и молю вас: ходите в церковь Православную». А посетителей лицемерных или просто любопытных и отступников от Церкви он прозорливо не допускал к себе. К нему посылали богомольцев старцы Киева и других мест, говоря: «Пойдите к отцу Серафиму и послушайтесь его слова, как бы сказанного устами Самого Господа». И богомольцы шли и беспрекословно исполняли его советы и повеления. В 1820-х годах под его руководством образовалась при селе Дивееве женская община; он заботился не только о спасении душ сестер «сирот», но и о всех их нуждах житейских. Много было скорбей и гонений за это, но старец переносил их благодушно и «сиротам» постоянно повторял: «Терпите, терпите Господа ради, все болезни и скорби: у вас будет такая радость, что среди лета запоете Пасху. Вас не оставит и Царь, и вся Царская фамилия своей милостью». Это пророчество старца буквально сбылось уже после его смерти, когда был утвержден их монастырь. — Так подвизался старец 53 года в Саровской обители. Еще за много лет до кончины своей он просил сделать ему дубовый гроб, поставил его в сенях своей келии и часто молился подле него. За год до смерти он начал прощаться с людьми, близкими ему по духу; некоторым велел писать, чтобы приехали к нему проститься, а на многие письма других, не распечатывая, давал нужные ответы и прибавлял, что больше не увидится с ними. В 1832 году, в праздник Рождества Христова, пришел он в обитель причаститься Святых Таин, простился с игуменом и братьями и назначил место для своей могилы. А одному из ближайших к нему братьев трижды сказал: «Жизнь моя сокращается и я приближаюсь уже к последним минутам; по телу я совершенно мертв, но духом благодати Божией как бы сейчас родился». С особенной заботой он заповедовал не оставлять его «сирот» в Дивеевской общине. 1 января 1833 года, пришедши к ранней литургии в больничную церковь, он сказал тому же ближайшему: «Ну, возлюбленный, прости: я с тобой уже больше не увижусь… Я говорю тебе это по Бозе… Уже пришли минуты моего отшествия… Я молю за тебя Господа и Пречистую Божию Матерь, и буду за тебя молить… Не смотри на оскорбления и поношения, но стяжи дух мирен, Господа ради, прошу тебя. Ты через это себя не потеряешь; твое не уйдет». И трижды повторил: «Я молился за тебя, молюсь и буду молить Господа и Пречистую Божию Матерь». Тот рыдал у ног старца. Отслушав обедню и причастившись Святых Таин, он прощался с братьями, всех перецеловал, благословил, и утешая, говорил: «Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте. Нам венцы готовятся!» — Возвратясь в свою келию, он долго пел пасхальные и другие духовные песни. — На другой день после ранней литургии, его увидели в келии стоящим на коленях, с распятием на шее, с крестообразно сложенными руками на груди, пред образом Божией Матери Умиления… Глаза его были закрыты, лицо оживлено богомыслием. Подошли к нему ближе — и он вдруг пал на грудь пришедшего, еще совершенно теплый: дух его оставил свою тленную оболочку среди молитвы… — Скоро разнеслась весть о его кончине и вся окрестность сбежалась в пустыню. Скорбь о вечной разлуке с великим подвижником была всеобщая, особенно у «сирот» Дивеевских. Восемь суток лежало тело в Успенском соборе; на погребение стеклось много народа даже из соседних губерний, и все, сквозь слезы и рыдания, спешили облобызать старца и просить молитв его в вечности. Тело его предано земле по правую сторону соборного алтаря.

После кончины старца преосвященный Антоний, архиепископ Воронежский, говорил, что старец Серафим писал к нему, когда еще ничего не было слышно об угоднике Божием Митрофане, и пророчески поздравлял с открытием святых мощей. Владыка говорил о старце Серафиме: «Мы, как копеечные свечки, а он, как пудовая свеча, всегда горит перед Господом как прошедшей своей жизнью на земле, так и настоящим дерзновением пред Святою Троицею». Другой подвижник, Георгий, затворник Задонский, рассказывал, что отец Серафим, никогда его не видавший, издалека провидел его мысли оставить монастырь и прислал сказать ему: «Никуда не ходи; Пресвятая Богородица велит тебе оставаться». Георгий стоял, как вкопанный, дивясь чудесному откровению тайных его помышлений. Многие по молитвам святого старца получали и получают исцеление в болезнях своих. Слава Богу, прославляющему Его славящих!

603. Кому можно и кому грешно жить подаянием

Много бедноты на свете; много рук протягивается за подаянием; но кто имеет право просить милостыню и кому грешно жить подаянием? — Со спокойной совестью могут принимать милостыню все калеки и увечные, которые не в силах прокормить сами себя. Господу Богу угодно было возложить на них этот тяжкий крест; Ему же угодно, чтобы мы облегчали им этот крест своей братской любовью. И тяжкий грех будет лежать на нас, если мы отвернемся от них с презрением или бессердечием. Имеют право на милостыню и бесприютные, беззащитные сироты, которые еще не могут добыть себе трудом кусок насущного хлеба. Войти в их горькое положение, подать им руку помощи — это прямая наша христианская обязанность, наш долг. Могут просить помощи и те, которые вдруг по каким-нибудь несчастным обстоятельствам, например — от пожара, неурожая и подобное, приходят в крайнюю нужду и временно просят у нас поддержки. Помочь им в несчастье необходимо не только по-христиански, но и просто по-человечески. Всех нужд людских не перечтешь: велики они и разнообразны. Так же велики и разнообразны должны быть и дела христианского милосердия. Различен милования образ, говорит святой Иоанн Златоуст, и Ширака заповедь сия. Есть бедняки, которые боятся или стыдятся просить и бьются до последних сил; а мы знаем, что они терпят страшную нужду, что эта нужда и горе давит их на каждом шагу. Счастлив тот христианин, который войдет в их безотрадное положение и постарается облегчить его… Но ты не можешь помочь всем нуждающимся? Помоги немногим, помоги хотя бы одному. Ты не можешь помочь деньгами? Помоги ходатайством перед другими, помоги добрым советом. И того не можешь? Помоги словом утешения, участием сердечным, помоги вздохом от души, помоги, наконец, молитвой перед Всемогущим Господом. Все примет Он, что принесешь с любовью, и твой порыв любви благословит силой многой, и твое малое примет за великое. Даже чаша холодной воды, поданная утомленному и жаждущему во имя Его, не останется у Него без воздаяния. Послушай, вот как многократно, настоятельно и убедительно внушает тебе заповедь милосердия слово Божие: «Сын мой, не отказывай в пропитании нищему, не печаль души алчущей, не смущай сердца огорченного, не откладывай помощь нуждающимся, не отвращай лица твоего от нищаго» (Сир. 4; 1-5). «Блажен, кто помышляет о бедном и нищем; в день бедствия избавит его Господь» (Пс. 40; 1). «Дающий нищему не обедняет» (Притч. 28; 27). «Суд без милости неоказавшему милости» (Иак. 2; 13). Наконец Сам Спаситель говорит: «блажени милостивии, яко тии помиловани будут» (Мф. 5; 7). Он и словом и примером Своим учил людей милосердию, Он и в настоящей жизни не оставляет нищелюбцев Своей милостью; а когда придет судить живых и мертвых, то всякое добро, оказанное нами бедным и несчастным, Он примет так, как будто Ему Самому мы это сделали. О, приобретайте, братья, своим добром тленным — нетленное, временным — вечное, земным — небесное! Много, очень много на свете бедных и нищих; куда ни поди — везде их встретишь. Не тот только нищий, кто носит суму и просит именем Христовым подаяния; мало того: не каждый, кто ходит с сумой, есть действительно нищий… Увы, к величайшему прискорбию, есть и нищие самозванцы!.. Казалось бы: крайне незавидна доля нищего, и несмотря на это есть люди, которые любят притворяться нищими. Под окнами нашими то и дело слышно: «Подайте милостыню ради Христа!» А из церкви, в праздничный день пройти от них трудно. Но все ли они — те несчастные, которым Господь судил питаться куском хлеба, поданным ради Его святого имени? Нет, братья, действительно нищих между ними очень-очень немного… Одни из них считают нищенство за ремесло; другие избегают праведного труда — ведь легче кормиться именем Христовым, чем трудиться; а большая часть таких нищих — просто ленивые люди… Сказал бы я таким неразумным слово Премудрого: «сын мой, не живи жизнью нищенской; лучше умереть, нежели (без крайней нужды) просить милостыню» (Сир. 40; 29). И святой Апостол Павел говорит: «аще кто не хощет делати, ниже да яст. Слышим бо некия безчинно ходящия у вас, ничтоже делающия, но лукавно обходящия. Таковым запрещаем и молим о Господе нашем Иисусе Христе, да со безмолвием делающе, свой хлеб ядят» (1 Сол. 3; 10 и др.). Послушайте вот, какое видение видел один святой затворник о приемлющих милостыню. Раз пришел в пустынную обитель, где он жил, один христолюбец и оделил всех иноков по серебряной монете, а затворнику принес золотую и усердно просил его принять от него этот дар. Старец, питавшийся одним сухарем и чашкой воды в день, никогда не видавший ни серебра, ни золота, на этот раз не хотел огорчить отказом доброго человека и взял от него золотую монету. И вот, в ту же ночь, в сонном видении представилось ему, что он вместе с братией стоит на широком поле, которое заросло густым и колючим тернием, а какой-то грозный юноша понуждает старцев, чтобы жали они это терние. Подходит он к затворнику и говорит: «Жни терны!» Когда же тот стал было отказываться, то юноша строго воскликнул: «Ты не смеешь отказываться, потому что вчера вместе с братьями ты нанялся и притом получил златницу, тогда как прочие получили только по серебреннику. Ты больше других получил, больше и трудиться должен. Эти густые и колючие терны суть дела того, кто вчера подал тебе милостыню. Иди же жни их!» Проснулся затворник и с ужасом понял, что за принятую милостыню он как бы взял на себя чужие прегрешения и должен молиться о своих благодетелях. Итак видите, братья, что с каждой копейкой, с каждым куском хлеба, какой принимаете вы во имя Христово, вы берете на себя великую ответственность перед Богом. Бог строго взыщет с вас за то, что так дерзко промышляете Его святым именем. Вы сами привыкли так легко и дешево кормиться, тому же учите и детей своих. И сколько их бродит — этих несчастных детей! Как рано они приучаются ко лжи и попрошайству! Как ожесточается их детское сердце при отказе! Жаль этих малюток бедных. Если бы вы, их родители, знали, какую злую долю, какую горькую участь готовите вы своим детям!.. Из ребенка, который с малых лет привыкнет кормиться даровым чужим куском, едва ли выйдет честный трудолюбивый хозяин, а скорее какой-нибудь бездомник или вор. И это очень понятно: когда из ребенка-попрошайки вырастет здоровый парень, ему и самому как-то совестно станет просить милостыню, да и плохо будут подавать такому детине: вот он и пустится в какие-нибудь позорные дела, лишь бы только избегнуть тяжелого труда… Так сказал бы я нашим нищим по ремеслу, да плохо они слушают слово вразумления. Что же делать нам-то, братья, с такими нищими? Как поступать с ними? Будем при всяком случае советовать им братски — оставить эту пагубную привычку и, вместо христорадничества обратиться к честному труду. Если у кого из вас в семействе есть охотники побираться, немедленно и строго запретите им это: они не только бесчестят себя и вас перед добрыми людьми, но и сами тяжко грешат перед Богом. Будет ли честь сыну, когда мать его ходит под чужими окнами? Не подумает ли каждый, что сын такой матери — или бездельник, или пьяница, или еще что-нибудь вроде этого, когда не может или не хочет прокормить свою мать? А суд Божий много-много страшнее суда людского… Потом, когда вы намерены подать милостыню, то старайтесь подать ее действительно человеку убогому, и подать столько и так, чтобы она могла быть полезной и ему и вам. Ведь если бы вы, например, то же самое подаяние, которое роздали по копейкам на десятерых, отдали сразу одному или двоим нищим, они сыты были весь день и с благодарностью вспомнили бы о вас в молитве своей пред Богом. Знаю, вы, пожалуй, на это скажете: «Что ж дам я немного, другой столько же, потом третий, четвертый, — и нищий будет сыт». Хорошо, а что если кроме вас никто ему не подаст? Ведь это бывает гораздо чаще, почти сплошь и рядом, и ваша милостыня одинокая пойдет без пользы. Кроме того: если бы вы подавали с разбором и осторожностью, то у нас не было бы столько ленивых попрошаек. Старайтесь же подавать милостыню с рассуждением, с осмотрительностью, тогда она будет делом действительно полезным и добрым. Раздавая по копейке или по две, вы в год легко раздадите несколько десятков рублей; а не лучше ли было бы отдать разом эти деньги какому-нибудь осиротевшему бедному семейству, или погоревшим труженикам, или отправить голодающим — туда, где Бог посетил неурожаем хлеба? Если же это вам самим сделать неудобно, то обратитесь к своему священнику: истинно бедные в приходе ему хорошо известны — более чем кому другому; он и укажет вам безошибочно: кому и как надо помочь. Да будет ваша жертва во славу Христа Спасителя и на пользу Его меньшим братьям! Аминь.

(Из журнала «Кормчий» 1891 г.)

604. Непостижимы судьбы Твои, Господи!

Как велики дела твои, Господи! Весьма глубоки помышления Твои: человек несмысленный не знает, и невежда не разумеет сего» (Пс. 91; 6, 7). Поистине Ты Бог сокровенный, умом творения непостигаемый! — Святой Антоний Великий, размышляя о сокровенных и неведомых тайнах Божиих и удивляясь им, однажды воззвал смиренно к Богу: «О Господи Боже мой! Тебе бывает иногда благо угодно даровать долголетнюю жизнь людям по видимому бесполезным и погруженным в бездну беззаконий, а иногда преждевременно лишаешь Ты жизни сей людей весьма полезных для блага общего; одни, мало прегрешившие, казнятся Тобой тяжко; другие, напротив, живут себе без всяких скорбей, счастливо, и через это получают дерзость совершать преступления». При таком размышлении Антоний слышит голос: «Будь внимателен к себе самому: то, о чем ты размышляешь, есть суд Божий, и ты его не исследуй и не испытуй».

Святой Афанасий, архиепископ Александрийский, описывает в деяниях сего Антония Великого такое происшествие: два монаха шли посетить святого Антония. Проходя по безводной и жаркой пустыне, они совсем изнемогли от жажды: один из них уже умер, а другой находился при смерти. Святой Антоний, будучи в своем монастыре за много верст, призывает поспешно двух своих монахов и говорит им: «Как можно скорее бегите туда-то в пустыню, захватите с собой сосуд воды: один из двух братий, которые шли к нам, уже умер от жажды, а другой еще дышит, но тяжко страдает и очень ослабел; если замедлите, то и другого не застанете в живых; так открыл мне Бог, когда я стоял на молитве». Иноки немедленно пустились в путь; они нашли странников, умершего похоронили, а другого освежили водой, подкрепили пищей и привели к святому Антонию. При сем рассказе Афанасий замечает, что может быть кто-нибудь спросит: а почему святой Антоний не послал своих монахов раньше для спасения странников, пока еще не умер один из них? Такой вопрос поистине неприличен для Христианина, потому что это не было делом святого Антония, но это был суд Божий: Сам Бог изрек Свой праведный приговор и над умирающим, и над тем, кто остался жив; Бог же открыл Свою волю и Антонию о спасении странника.

В 1117 году во всей Италии было землетрясение, несколько жителей города Медиолана находились в одном доме; вдруг слышится со двора голос, зовущий по имени одного из бывших в том доме, чтобы он вышел. Тот, кого вызвали, недоумевал: кто и зачем зовет его, а потому и не спешил выходить. Тогда какой-то незнакомец подходит к двери и просит, чтобы позванный поскорее вышел; и едва тот отошел на несколько шагов от дома, как дом падает и убивает своими развалинами всех, бывших внутри его. Спрашивается: почему один только из бывших в доме спасен, а все прочие погибли? Суды Господни — великая бездна! Кто не видит ясно в этом происшествии совершившихся древних чудес? Так вывел Ангел Господень и Лота с его детьми из Содома, а всех прочих жителей оставил на жертву огня. Таким же чудесным образом сохранены невредимыми и многие другие люди, которые находились вместе с теми, которые погибли при общем бедствии. Что сказать о всем этом, кроме справедливого изречения: суды Твои, Господи, бездна великая и неизмеримая! Кто дерзнет сказать Богу: зачем Ты, Господи, так делаешь? «Не суть бо советы Мои, как советы ваши, глаголет Господь: ни пути Мои, как пути ваши. Как далеко небо от земли, так далек путь Мой от путей ваших и помышления Мои от помышлений (или решений) ваших» (Ис. 55; 8, 9).

Святой Григорий сказал: исследовать сокровенные причины судеб Божиих значит противопоставлять нашу греховную гордость Его определениям. Наше дело — при всяком необыкновенном событии повторять слова Апостола Павла: «о бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим. 11; 33). В земной нашей жизни мы многого никогда не постигнем разумом. Довольно для нас знать и несомненно веровать, что Бог справедлив и в последний день судный не найдется никого из подсудимых, который бы сказал что-либо иное Господу, кроме слов: «праведен Ты, Господи, и правы суды Твои!» (Пс. 118; 137). Однажды Царь Давид, видя счастливых нечестивцев мира, которые и других увлекали к нечестию своим худым примером, желал уразуметь пути Божии о них; долго он размышлял о сем и наконец смиренно сознался: «трудно для меня уразуметь это, пока не войду во святилище Божие» (Пс. 72; 16, 17). Должно до будущей лучшей жизни и нам отложить полное уразумение непостижимых в нынешней жизни судеб Премудрости Божией. Да и зачем тебе, безпокойный и чрезмерно любопытный ум человеческий, разыскивать все это? Касаясь огня Божественных судеб, ты растаешь; ты только будешь кружиться около сего огня подобно тому, как ночные бабочки и комары кружатся ночью около свечи, пока сожгутся. Премудрый сын Сирахов говорит: «дивны дела Господни, величественны они, и сокровенны тайны Его пред человеком» (Сир. 11; 4). Предвечный всепремудрейший Бог все расположил мерой, числом и весом; «силе и воле Его кто противиться может?» (Прем. 11; 21). Зачем же мы, ничтожные, кичимся своей гордостью и дерзновенно силимся взвесить тяжесть огня, измерить скорость движения ветра или возвратить прошедший день? Довольно для нас веровать, что причиной всех причин есть воля Божия. Бог попустил, Бог восхотел, Бог сотворил все. Чего же ты еще доискиваешься?

(Из книги «Илиотропион» святителя Иоанна Максимовича)

Почему добрые люди иногда умирают мучительной смертью, а злые — спокойно

Был пустынник, старец жизни святой. Послушник его в одно время отлучился в город, который был недалеко от их пустыни. В городе хоронили тогда градоначальника, человека злого, порочного. Погребение однако было пышное: гроб был великолепный, покойника провожало все городское духовенство, народу было тьма, всякого звания и состояния. Послушник, посмотрев на погребение и исправив свои нужды, возвратился в свою пустыню, но что же он увидел? Святого его старца растерзал лютый зверь… «Увы! Господи, где же правда? — возопил ученик. — Злой градоначальник умер так славно, погребен так пышно, а мой святой старец…» Когда оплакал так, взывая к Богу, перед ним предстал Ангел и сказал: «Что ты плачешь о лютой кончине своего учителя и завидуешь славной смерти градоначальника? Тот градоначальник, живя во грехах, однажды сделал дело доброе, и в награду за то славно погребен на земле; но за злые свои дела он понесет наказание: муки вечные ожидают его в будущей жизни. Твой же учитель — старец всю жизнь делал угодное Богу; но как человек раз учинил некоторый малый грех, и за этот-то грех умер такой лютой кончиной. Зато теперь он будет чист от своего греха, и потому несомненно будет в раю».

Так вот почему иногда добрые и честные люди умирают злой и мучительной смертью, а злые и порочные умирают славной и по-видимому спокойной кончиной. Так разрешает это недоумение святой Афанасий Александрийский; он говорит в одном месте: «Благочестивые, умирающие горькой смертью, имели какой-нибудь малый грех, от которого такой бедственной смертью разрешились, чтобы удостоиться больших почестей». И потому, братья, когда видите или слышите о лютой смерти праведного и славной кончине порочного, то не смущайтесь, а научитесь из этого тому, как всегда правдивы неисповедимые суды Божии. У Бога никакое доброе дело не остается без награды, никакое худое дело не оставляется без наказания. В Боге нет лицеприятия: доброе и в порочном Бог награждает, а зло и в праведнике наказывает.

Итак, не слишком радуйся, когда тебе в жизни все удается, когда во всем ты успеваешь: быть может это Бог воздает тебе за твои труды в сей жизни, а для будущей ничего не оставит; все здесь получишь, а там не будет тебе ничего. И особенно бойся доверять своему во всем счастью, когда ты за свое счастье Бога не благодаришь и ближних не делаешь счастливыми. С увеличением твоего счастья непременно надобно тебе умножать благодарения к Богу и прибавлять заботы о счастье других. Бедственно для того счастье, кто не делает счастливыми других. А как нелегко, как трудно при счастье своем помнить о несчастье других! И потому-то еще скажу: не слишком радуйся своему счастью. Но не предавайся излишней скорби и при несчастье. Всякое несчастье, малое и великое, посылается нам от Бога в наказание за наши грехи, малые и великие. А если Бог наказывает нас чем-нибудь здесь, то это явный знак, что Он хочет нас там помиловать. Тут потерпим временно за грехи, зато будем там покойны, вечно покойны! Аминь.

(Из поучения протоиерея Р. Путятина)

605. Слово о голоде

«Лев возревет и кто не убоится? Господь Бог глагола и кто не проречет?» (Амос. 3; 8). Во времена древние, когда народ еврейский оставил отеческое благочестие и впал в идолослужение, богодухновенный Пророк Амос был проповедником покаяния, увещевая к обращению и угрожая наказаниями. О, как бы я желал хотя бы несколько употребить той ревности, какую видим в сей древней истории! Только не дай Бог видеть окончания, подобного бывшему тогда! Ибо тот непокорный народ, подобно упрямому и необузданному коню, грызущему удила, не был обращен к полезному и потерпел за свое непокорство достойную гибель. Да не будет сего ныне с нами, дети мои, которых родил я благовествованием, которых повил благословением рук! Напротив, да будет слух ваш благосклонен и душа ваша благопокорна, да приемлет с нежностью мои увещания! Видим, братья, что небо запечатлено, чисто и безоблачно; земля, до крайней степени иссохшая, тверда для возделывания и бесплодна, расселась трещинами; обильные источники у нас оскудели, потоки больших рек иссякли и мы терпим недостаток в самом необходимом для жизни. Убоимся, братья, чтобы голод не сделал нас новой притчей для поздних родов.

Видел я засеянные поля и много плакал об их бесплодии, пролил слезы, потому что не излился на нас дождь. Иные семена засохли до всхода: такими же остались в глыбах земли, какими зарыл их плуг; другие взошли несколько и, дав зелень, жалким образом завяли от зноя, так что ныне можно превратить евангельское изречение и сказать: делателей много, а жатвы нет и малой! Земледельцы, сидя на нивах и сложив руки на коленах (так обыкновенно сидят сетующие), оплакивают напрасно потерянные труды свои; посмотрят на малолетних детей и начнут рыдать; устремят взор на жен и зальются слезами; потрогают и пощупают сухие листы взошедших стеблей, и громко зарыдают, как отцы, потерявшие сыновей, достигших цветущего возраста. Познаем же, братья, что за уклонение наше от Бога и за нерадение насылает на нас Бог эти удары, не с намерением сокрушить, но с желанием исправить, как и добрые отцы исправляют нерадивых детей!

Смотрите, как множеством грехов наших и зной и стужа, немилосердно согласившись вредить нам, лишают людей пропитания и жизни. Какая причина сего беспорядка и замешательства? Ясны и очевидны сего причины. Сами берем, а другим не даем; хвалим благотворительность, и отказываем в ней нуждающимся; будучи голодны, насыщаемся, а того, кто скуден, проходим мимо; имея у себя нескудного подателя — Бога, стали мы скупы к бедным. За это-то угрожает нам праведный суд! За это-то и Бог не отвергает руки Своей — потому что мы заградили братолюбие! За это-то и нивы сухи, потому что охладела любовь! Голос молящихся раздается напрасно и рассеивается в воздухе, потому что и мы не слушали умоляющих!

Да и какая у нас молитва? Какое прошение? Вы, мужи, за исключением немногих, проводите время в куплях; а вы, жены, прислуживаете им в трудах для мамоны. Немногие уже остаются здесь со мной и на молитве, и у тех отяжелела голова; они зевают, непрестанно оборачиваются и наблюдают, скоро ли псалмопевец окончит стихословие, и скоро ли они освободятся из церкви, как из училища, и от молитвы, как из неволи. А сколько народа беспечно, свободно и весело ходит по городу, тогда как эти-то люди и носят в душах своих причину зол… Выступи на середину ты, оскверненный грехами, припадай, плачь и стони! Таково должно быть покаяние одержимых грехами! А мы грешим со всем усилием, а за покаяние принимаемся нерадиво и лениво. Кто у нас, молясь, проливает слезы, чтобы благовременно получить дождь и орошение? Кто, чтобы загладить грехи, в подражание блаженному Давиду, омочил ложе слезами? Кто омыл ноги странным и отер путешественную пыль, чтобы умилостивить Бога, испросить окончания засухи? Кто напитал лишившееся отца детище, чтобы и Бог напитал теперь для нас плоды, подобно сироте побитые неблагорастворением ветров? Кто призрел вдову, стесненную трудностью пропитания, чтобы теперь в награду себе получить необходимую пищу?

Раздери неправедное писание, чтоб через это разрешен был твой грех: у тебя медь и золото все нерождающее родит вопреки природе, зато теперь земля, по природе способная к рождению, в наказание живущих на ней осуждена на бесплодие. Вскоре желтее золота сделаются те, которые копят его, если не будет у них хлеба. Представь, что хлеба не стало в житницах: какая тогда польза в мешках с деньгами?.. За тебя осудил Бог и всех на это бедствие, потому что ты, имея, не подавал, потому что ты проходил мимо алчущих, потому что ты не обращал внимания на плачущих, потому что ты не оказывал милости тем, кто кланялся тебе. И за злодеяния одного иногда приходит бедствие на многих. Поэтому и наедине, и всенародно все мы скажем словами мужественного Иова: «рука Господня коснувшаяся ми есть» (Иов. 19; 21); и несчастье свое припишем своим грехам!

Каждый сам так рассуждай: «Бог небессилен даровать пищу. Возможно ли это? Он Господь неба и всего мира; Он — мудрый Правитель вселенной. Он всемогущ. А если всемогущ, то ужели оскудела у Него благость?» Рассуждая так, найдешь, что благость Божия и доныне не оскудевает. Иначе, скажи мне: что препятствовало бы не только быть этой засухе, но и в одно мгновение сгореть всей вселенной? Что воспрепятствовало бы дождить огню с неба, по примеру бывших уже наказаний грешникам? Войти в себя, человек, и соберись с мыслями! Не поступай, как несмысленные дети, которые, быв наказаны учителем, рвут его книги или царапают ногтями лицо матери! Кормчего испытывает буря, военачальника — битва, христианина — искушение. И скорби изобличают душу, как огонь золото. Беден ли ты? Не унывай, а имей надежду на Бога. Не может быть, чтобы Он не видел твоего стеснительного положения.

В его руках есть для тебя пища, но медлит дать тебе, чтобы испытать твое расположение: не походит ли оно на расположение людей неблагодарных, которые, пока пища у них в устах, ласкательствуют, а если трапеза отложена ненадолго, то мечут хулами в тех, которым недавно кланялись наравне с Богом. — Пересмотри Ветхий и Новый Завет: в том и другом найдешь, что многие различным образом были питаемы. Илии служил жилищем Кармил, гора необитаемая; но он не умер с голода: напротив, самые хищные птицы приносили ему пищу, и служителями при столе праведника стали те, которые обычно сами похищают чужую пищу. И Вавилонский ров вмещал в себе юношу Даниила, но львы, вопреки своей природе соблюдали пост, а питатель сего юноши Аввакум летел по воздуху, потому что Ангел нес человека вместе с яствами, чтобы праведник не потерпел от голода. А этот народ в пустыне, которым управлял Моисей! Чем он питался в продолжение сорока лет? Без возделывания земли имел он пищу и камень давал источники воды… Покажи и ты несколько терпения в несчастии, как мужественный Иов, не поддавайся волнению и не бросай в море, если везешь с собой какой-либо груз добродетели. Помни Апостольское изречение: «о всем благодарите» (1 Сол. 5; 18).

Беден ты? Но без сомнения есть другой беднее тебя. У тебя хлеба на десять дней, а у него на один. Как человек добрый, уступи свой излишек неимущему. Если у тебя остается один хлеб, но стоит у дверей просящий, то принеси из кладовой и этот хлеб и, положив на руки, воздень к небу, скажи такое жалобное и вместе благопризнательное слово: «Один у меня хлеб, который видишь Ты, Господи; но заповедь Твою предпочитаю себе и из малого даю алчущему брату. Подай и Ты бедствующему рабу! Знаю Твою благость, возлагаю упование на Твое могущество: Ты не отлагаешь до времени Своих милостей, но расточаешь дары, когда Тебе угодно!» Если так скажешь и сделаешь, то хлеб, поданный тобой, будет семенем и принесет сторичный плод. Скажи и ты словами Сидонской вдовицы: «Жив Господь! Этот один хлеб имею у себя в доме на пропитание себе и детям». Если и ты дашь из остатка, то и у тебя будет чванец елея, источающий благодать, и неоскудевающий водонос муки, потому что милость Божия к верным уподобляется кладезям, из которых всегда черпают, и которых никогда не исчерпают. Скудный дай заем богатому Богу. Поверь Тому, Кто вместо утесненного Сам всегда берет на собственное Свое лицо и из Своего воздает благодарность. Поручитель достоверен; у Него везде рассыпаны сокровища, и на земле и на море. И если во время плавания потребуешь свой долг, то среди моря получишь все сполна и с прибылью, потому что Он щедр на прибавки.

Каких же достоин наказаний, кто проходит мимо человека, изможденного голодом? Что еще можно прибавить к такой жестокости? Не стоит ли он того, чтобы причислить его к лютым зверям, признать злодеем и человекоубийцей? Кто имеет возможность помочь, но добровольно и по любостяжательности откладывает это, того по справедливости можно осудить наравне с убийцами. Смотри, и Сам Бог наш нередко другие страдания оставлял без уврачевания, но сострадательно милосердствовал об алчущих, ибо говорил: «милосердую о народе сем» (Мф. 15; 32). Посему и на последнем суде, где Господь призывает к Себе праведных, первое место занимает щедрый. Питатель других призывается прежде всех, а скупой прежде других грешников предается огню (Мф 25; 34-12) — Много имеешь примеров братолюбия и в Ветхом, и в Новом Завете. Если видишь алчущего старца, призови и напитай, как Иосиф Иакова. Если находишь врага в крайности, то не мсти ему, но напитай его, как Иосиф продавших его братьев. Если встретишь человека юного, подавленного трудами, прослезись, как Иосиф над Вениамином, сыном старости. Может быть и тебя искушает любостяжательность, как Иосифа госпожа, и тебя влечет за одежду, чтобы пренебрег ты заповедью и возлюбил более эту златолюбицу и миролюбицу, нежели Господне повеление? Свергни с себя одежды, удались с гневом, блюди верность к Господу, снабжай скудость хотя на один год, как Иосиф снабжал семь лет.

Не всем жертвуй сластолюбию: дай нечто и душе. Иначе, вместо долгой вечной блаженной жизни, ты сам себе заслужишь неугасимый огонь, геенну, казни и горькие веки мучений. Не думай, что пугаю тебя ложными страшилищами, подобно какой-нибудь матери или кормилице, как они имеют обычай поступать с малолетними детьми, и вымышленными рассказами заставляют умолкнуть, когда те неутешно и долго плачут. Это не басня, а учение, проповеданное нёложным гласом. Знай, что по Евангельскому проречению «иота едина или едина черта не прейдет» (Мф. 5; 18). Каждому же по достоинству воздано будет Праведным Судьей. Ему подобает слава, держава и поклонение во веки веков. Аминь.

(Святого отца нашего Василия Великого)

606. Самая легкая заповедь

Жалуются люди грешные, что труден путь ко спасению, что не по силам для них заповеди Господни… Но вот милосердный Господь наш Иисус Христос дает самую легкую заповедь: «блажени, глаголет Он, милостивии», и тут же за исполнение этой заповеди обещает блаженство: «яко тии помилованы будут» (Мф. 5; 7), — будут помилованы на Страшном Суде Его, когда Он, праведный и милостивый Судья живых и мертвых, будет судить всех людей только по этой одной заповеди — о милосердии. И в самом деле: что может быть легче дел милосердия? Есть добродетели особенные и дела великие, для которых нужны особенные дарования и силы благодатные, нужны особенные случаи. Есть особенно трудные служения в Церкви Божией, к которым не всякий способен и призван. Но нет человека, который не мог бы быть милостивым к ближним своим, если только сам не ожесточил сердца своего; нет времени, когда не было бы множества случаев к милосердию; а следовательно, нет человека, который не мог бы получить Царства Небесного, обещанного всем милостивым.

Каких же дел милосердия требует от нас Господь наш? Слушайте: взалкахся, глаголет Он, «и дасте Ми ясти; возжадахся и напоисте Мя; странен бех и введосте Мене; наг и одеясте Мя; болен и посетисте Мене; в темнице бех и приидосте ко Мне» (Мф. 25; 35, 36). И как сильно убеждает Он к исполнению перечисленных дел милосердия! Он, Создатель и Спаситель наш, все благодеяния, какие окажем мы ближним нашим, благоволит принимать так, как бы мы Ему лично благодетельствовали: «понеже, говорит Он, сотвористе единому сих братии Моих меньших, Мне сотвористе!» Чье сердце будет так жестоко и окамененно, чтобы, памятуя эти слова Спасителя, могло отказать в милости собрату своему нуждающемуся, когда в лице сего брата благоволит принимать наш малый дар Сам Господь наш? Тот, Кто дает и дал тебе плоть Свою ясти, просит у тебя куска хлеба: ужели ты в лице бедного не напитаешь Его алчущего? Тот, Кто испил за тебя чашу страданий и смерти, испил до дна, Кто дает тебе кровь Свою пити, просит у тебя чаши студеной воды: ужели ты в лице нищего не напоишь Его жаждущего? Тот, Кто крестом купил и даровал тебе в наследие небо, не имеет где главы подклонити: ужели ты в лице странных не введешь Его в дом свой и не отворишь дверей Тому, Кто отверз тебе райские двери? Тот, Кто одел тебя в светлую боготканную одежду правды и веселия, терпит холод, едва прикрываясь рубищем: ужели ты в лице беспомощных не оденешь Его нагого? Тот, Кто исцелил тебя от смертельных ран греховных, очистил струпа беззаконий твоих, лежит и страждет на одре болезни: ужели ты в лице больных не послужишь Ему в болезни? Тот, Кто избавил тебя от уз адовых и даровал тебе вечную свободу чад Божиих, сидит в темнице, обложенный оковами: ужели ты в лице узников не посетишь Его и не послужишь Ему? Ужели ты постыдишься мрачного жилища узников ради Того, Кто не постыдился сойти в ад для искупления грешников?

Но может быть, ты скажешь: все такие дела милосердия доступны только богатым, здоровым и свободным от дел житейских, а я сам беден, нищ, наг, болен и даже лишен свободы: как же я могу творить дела милосердия, за которые обещано блаженство? Не смущайся такими мыслями, возлюбленный! Бог не требует невозможного; не можешь сделать многого — делай немного; не можешь благотворить телу ближнего — благотвори его душе. Душа человека, как и тело его, имеет свои нужды, и нужды ее настолько важнее телесных, насколько душа сама важнее тела.

Помогай же ближнему в этих нуждах, твори дела милосердия духовного. Видишь, что ближний твой уклонился от веры истинной, что живет он не по-христиански, обрати его от заблуждения пути его добрым словом увещания от любящего сердца (Иак. 5; 20). Заметишь неведущего — научи его истине и добру, подай ближнему добрый и благовременный совет в затруднении, предостереги его в опасности, которой он не замечает, молись за него Богу, утешай его в печали, не воздавай ему злом за зло, какое он тебе сделал, от всего сердца прощай ему обиды… Ужели ни одного из этих дел милости не можешь сделать? Ужели не можешь помолиться за других? Не воздавать злом за зло, прощать обиды? Ужели не можешь желать добра близким, радоваться с радующимися, плакать с плачущими? Есть у Бога награда не только за дела и слова, но и за благожелание, за слезы участия в горе ближнего, даже за самые вздохи. И о сем-то блаженный Иов говорит: «аз о всяком немощном восплакахся, воздохнув же, видев мужа в бедах» (Иов. 30; 25). Если же есть награда за слезы и вздох, то подумай, каково будет воздаяние, когда к этим слезам присоединятся слова, усердие и самые дела? — «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут», говорит Господь. Вот награда милостивым! Им обещается помилование за то, что они сами были милостивы к ближнему.

От кого милостивые получат эту награду? Они получат ее даже и от людей, а главным образом от Бога. Бог, по премудрости Своей, разделяет между людьми дары Своей благодати так, что никого не лишает даров Своих, но и никому не дает всех даров. Иной богат, но не умен; другой и умен, но немощен; иной крепок телом, но не пользуется почетным положением в обществе; а другой и славен, да беден. Словом, нет ни одного человека, который бы имел все и не нуждался в помощи других. Един Бог вседоволен: «ни от рук человеческих угождения приемлет, требуя что, Сам дая всем и живот, и дыхание, и вся» (Деян. 17; 25). А всякий человек нуждается в помощи собратий своих — ближних. Но кто больше имеет права на такую помощь от ближних, как не тот, кто сам помогает ближним? Кому с большей охотой мы обыкновенно оказываем милость, как не тому, кто сам милостив к другим? Всегда ожидай от других того, что сам делаешь другим. «В нюже меру мерите, воз мерится  и вам» (Лк. 6; 38), сказал Господь.

Правда, нередко бывает, что люди по своему недоброжелательству не хотят, или по бессилию своему даже не могут — оказать помощи человеку милостивому; что до того? Отчаиваться ему не следует. Милостивый человек имеет постоянно и неизменно верного защитника и помощника в Том, Кто сказал: «блажени милостивии, яко тии помиловани будут». Сам Господь защитит и помилует милостивого во время бедствий, которые неразлучны с настоящей временной жизнью; Он Сам восполнит его скудость от сокровищницы даров Своих: «блажен разумеваяй на нища и убога, говорит святой Пророк Давид, в день лют избавит его Господь, и оживит его, и да ублажит его на земли, и да не предаст его в руки врагов его» (Пс. 40; 2, 3). Так милует милостивых Господь еще в сей жизни, а полная награда ожидает их в будущей жизни. В день Страшного всемирного Суда Царь и Судья скажет им: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти; возжадахся, и напоисте Мя; странен бех, и введосте Мене; наг, и одеясте Мя; болен, и посетисте Мене; в темнице бех, и приидосте ко Мне… Аминь глаголю вам: понеже сотвористе единому сих братии Моих меньших, Мне сотвористе!.. И идут сии в живот вечный» (Мф. 25; 34, 35, 36, 40, 46). — «Но суд без милости несотворившим милости!» (Иак. 2; 13). Им скажет праведный Судья на последнем Суде: «идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его! Взалкахся бо, и не дасте Ми ясти; возжадахся, и не напоисте Мене; странен бех, и не введосте Мене; наг, и не одеясте Мене; болен и в темнице, и не посетисте Мене… Аминь глаголю вам: понеже не сотвористе едному сих меньших, ни Мне сотвористе!… И идут сии в муку вечную» (Мф. 25; 41,42,43,45,46).

Воистину ужасный приговор!.. Он ужасен тем более, что уже никогда не будет отменен или смягчен ни для кого; он навсегда останется таким — он вечен!.. Братия! Праведный Судья объявил нам этот ужасный приговор заранее, чтобы мы знали: какая участь ждет немилостивых, чтобы не считали заповеди о милосердии неважной, чтобы не обольщали себя пустой надеждой, будто можно и без дел милосердия войти в Царство Небесное. Нет, возлюбленные: дела-то милосердия и взыщет Господь прежде всего и паче всего; по делам этим Он и судить нас будет! Будем же, братья, делать добро всякому человеку, хотя бы малое, какое можем и как можем; не будем пропускать случаев, которых всегда так много, по милости Божией! «Бедный, который просит у тебя милостыни, говорит блаженный Августин, — это — дверь твоя, а ты сам — нищий пред Божиими вратами. Как ты поступишь со своим просителем, так и Бог поступит с тобой!.. Аминь.

607. Как провести день по-Божьи?

Сей листок содержит в себе наставление духовного отца своему духовному сыну, после таинства Исповеди. Оно взято из книги покойного Костромского архиепископа Платона: «Напоминание священнику при совершении им таинства Исповеди».

Принуждай себя вставать рано, и без особенной нужды поспи более семи часов. Как скоро проснешься, тотчас вознеси мысль свою к Богу и осени себя с благоговением крестным знамением, помышляя о распятом Господе Иисусе Христе, Который для нашего спасения умер на кресте. Немедленно встань с постели, оденься и не позволяй себе долго нежиться и оставаться неодетым. Одеваясь, помни, что ты находишься в присутствии Господа Бога и Ангела Хранителя, и вспоминай о падении Адама, который грехом лишил себя одежды невинности, и смиренно проси у Господа Иисуса благодати — облечься в Него и так мыслить, чувствовать, говорить и делать, как Он Сам и мыслил, и чувствовал, и говорил, и делал. Потом умойся и немедленно начни молитвы утренние: молись тихо, внимательно и благоговейно, с глубочайшим смирением, как должно перед взором Всемогущего; испрашивай у Него веры, надежды, любви и благословения к занятиям того дня: проси себе сил к благодушному принятию всего того, что Ему будет благоугодно в тот день послать или попустить, к перенесению всех тягостей, трудностей, бедствий, смущений, напастей, скорбей и болезней души и тела, с твердостью и спокойствием, и с любовью к Иисусу Христу. Твердо решись все делать для Господа Бога, все принимать от отеческой руки Его, и приноси всего себя в живую жертву Богу. Размышляй так: может быть, этот день есть последний день моей жизни, — и все так делай, как бы готовясь теперь же предстать на суд Божий. Благодари Господа Бога за сохранение тебя в прошедшую ночь и за то, что ты еще жив и не умер во грехах. Сколько людей в прошедшую ночь смерть представила пред страшное судище Господа! Также возблагодари Бога, что еще есть для тебя время и средства для покаяния! Каждое утро думай о себе, что только теперь начинаешь и хочешь быть Христианином, а прошедшее время напрасно погибло. Хотя бы четверть часа каждое утро посвящай на краткое размышление об истинах веры, особенно о непостижимом таинстве воплощения Сына Божия, о втором пришествии Его, страшном суде, муке и рае. После молитвы и размышления, если позволяет время, то прочитай дневное зачало из Апостола и Евангелия и почитай какую-нибудь книгу духовную, например: святого Димитрия «Алфавит Духовный» или святого Тихона Задонского «Сокровище Духовное», и читай до тех пор, пока сердце твое придет в умиление. — После сего займись делами твоими, и все занятия и дела твои да будут во славу Божию. Помни, что Бог везде видит тебя, видит все твои действия, занятия, чувствования, помышления и желания твои, и щедро воздаст тебе за твои добрые дела. Не начинай ни одного дела не помолясь Господу Богу: то, что мы делаем или говорим без молитвы, после оказывается или по-грешительным или вредным. Сам Господь сказал: «без Мене не можете творити нечесоже».

Среди трудов твоих всегда будь весел и спокоен, успех оных поручай благословению Господа, и будь доволен тем, что ты сделал свое дело. Исполняй все для тебя тяжкое — как епитимию за грехи твои, в духе послушания и смирения; во время трудов произноси краткие молитвы, особенно молитву Иисусову, и представляй себе Иисуса Христа, Который в поте лица Своего ел хлеб свой, трудясь с Иосифом. Если твои труды идут успешно, по желанию сердца твоего, то благодари Бога; если неуспешно, то помни, что и это Бог попускает, а Бог делает все хорошо. Если останется время перед обедом, то рассмотри, как ты исполнил то, на что решился поутру, или во время благочестивого чтения, или размышления. — Во время обеда представляй Отца Небесного, отверзающего руку Свою, чтобы напитать тебя; никогда не забывай помолиться перед обедом, и во время обеда представляй, что Иисус Христос обедает с тобой; удели от своего стола и нищим.

После стола считай себя как бы одним из тех, которых в числе пяти тысяч напитал чудесно Иисус Христос; и благодари Его от сердца, и моли, чтобы Он не лишил тебя небесной пищи — слова Своего и святых Тела и Крови Христовых. — Если желаешь жизни мирной, то предай всего себя Богу. До тех пор ты не найдешь душевного мира, пока не успокоишься в едином Боге, любя Его единого. Всегда и во всем поминай Господа Бога и святую любовь Его к нам грешным. Во всем старайся исполнять волю Божию и угождать только единому Богу. Не делай ничего противного заповедям Божиим; не домогайся, не ищи ничего кроме Бога, делай и терпи все для Бога. Не заботься о том, чтобы уважали и любили тебя люди, но о том, чтобы угодить Господу Богу, и чтобы совесть твоя не обличала тебя во грехах.

Если хочешь непрестанно помнить о Боге, то скорби и несчастия переноси, как справедливо тебя постигающие. Наблюдай тщательно над самим собой, над чувствами, помышлениями, движениями сердца и страстями; ничего не почитай маловажным, когда дело идет о твоем спасении вечном. Умножай молитвы твои, чтобы Господь помянул тебя тогда, когда ты забудешь о Нем. Во всем да будет твоим Учителем Господь Иисус Христос, на Которого взирая оком ума своего, спрашивай себя самого чаще: что в этом случае помыслил бы, сказал и сделал Иисус Христос? Приучись во всем, что ни видишь, представлять что-нибудь доброе. Будь кроток, тих, смирен, молчи и терпи по примеру Иисуса Христа. Он не возложит на тебя креста, которого ты не можешь понести; Он Сам поможет тебе нести твой крест. Не думай приобрести какую-либо добродетель без скорби и болезней души. Проси у Господа Бога благодати исполнять, как можно лучше, Его святейшие заповеди. А когда исполнишь какую-либо заповедь Божию, то ожидай искушения, ибо любовь ко Христу испытывается через преодоление препятствий. И на малое время не оставайся в праздности. Во время тягости душевной или охлаждения к молитве и ко всем благочестивым занятиям не оставляй дела благочестия: Господь Иисус Христос трижды молился, когда душа Его была прискорбна даже до смерти. — Более слушай, нежели говори: во многоглаголании не спасешься от греха. Заграждай слух, чтобы не слушать противного Господу Богу. Не любопытствуй о новостях: они развлекают дух; с охотой рассуждай о добрых делах.

Убегай даже самых малых грехов: кто не удаляется от малых, тот непременно впадет в большие и тяжкие. Если хочешь, чтобы не тревожили тебя злые помыслы, то со смирением принимай уничижение души и скорбь телесную. Всякий помысел, удаляющий тебя от Господа, особенно скверный плотский помысел, изгоняй из сердца как можно скорее, как сбрасываешь с одежды и одну искру, попавшую на нее. Когда приходит такой помысел, то молись крепко: Господи помилуй! Господи помоги мне, Господи, не оставь меня, избавь от искушений! — или иначе как. Но среди искушений не смущайся. Уповай на Бога: если Бог за тебя, то кто против тебя? Проси у Бога, чтобы Он отнял у тебя все, что питает твое самолюбие, хотя бы это было для тебя очень горько. Желай жить для Него одного и умереть, и всецело принадлежать Ему. Когда претерпишь какое-либо бесчестие от людей, то разумей, что это послано от Бога. Если имеешь пищу и одежду, то сим будь доволен, по примеру Иисуса Христа, нас ради обнищавшего.

Никогда не спорь и слишком не защищай себя и не извиняй, ничего не говори против начальников или ближних без нужды или обязанности. Будь искренен и прост сердцем; с любовью принимай наставления, увещания и обличения от других, хотя бы ты был и очень мудр. Чего не хочешь себе, того не делай другим. В беседе с другими будь кроток, ласков, благоразумен; помышляй, что Иисус Христос находится среди тех, с кем ты беседуешь. Твердо помни, что время кратко, что человек должен дать отчет во всяком бесполезном слове. Если согрешишь, то немедленно проси прощения у Бога со смирением, сокрушением и упованием на Его благость, и поспеши принесть покаяние пред отцом духовным. Если не будешь сокрушаться о грехе, соделанном тобой, то опять в него скоро впадешь.

Старайся делать всякому добро, какое и когда только можешь, не думая о том, будет или не будет он тебе благодарен. И радуйся не тогда, когда сделаешь кому-либо добро, но когда без злопамятства перенесешь оскорбление от другого, особенно от того, кому ты же сделал добро. — Во время ужина вспоминай о последней вечере Иисуса Христа и моли Его, чтобы Он удостоил тебя вечери небесной. Прежде нежели ляжешь спать, испытай твою совесть, проси света к познанию грехов твоих, кайся в них, обещай Богу исправиться. Потом передай себя Богу, как будто тебе должно в сию ночь явиться перед Ним; поручай себя Божией Матери, Ангелу Хранителю, тому святому, имя которого ты носишь. Представляй постель как бы гробом твоим, и одеяло как бы саваном. Сделав крестное знамение и облобызав крест, который на себе носишь, усни под защитой Господа Бога, иже «храняй не воздремлет, ниже уснет». Если же не можешь спать во время ночи, то вспоминай слово: «среди полунощи бысть вопль: се Жених грядет…» или вспоминай о той последней ночи, в которую Иисус Христос молился Отцу Своему до пота кровавого; молись за тех, кто в эту ночь тяжко страдает в смертном томлении, кто подвергается опасности от бури на море, за усопших, и моли Господа, чтобы не покрыла тебя вечная тьма. — Во время болезни прежде всего возложи упование твое на Бога и занимай себя частым размышлением о страданиях и смерти Иисуса Христа, чтобы более и более укреплялось твое сердце. Непрестанно твори, какие знаешь и можешь молитвы; проси у Господа Бога прощения во грехах и терпения во время болезни. Всячески воздерживайся от ропота и раздражительности, которые так обычны во время болезни. Если Господь Иисус Христос потерпел ради нашего спасения самые тяжкие страдания и болезни, а мы что сделали или потерпели ради нашего спасения? — Как можно чаще ходи в храм к Божественной службе, особенно старайся как можно чаще быть во время литургии. А воскресные и праздничные дни непременно посвящай делам благочестия. Всегда, когда бываешь в церкви, представляй, что ты находишься в присутствии Бога, Ангелов и святых Божиих. День рождения твоего особенно посвящай делам благочестия. Исповедуйся и приобщайся Святых Таин как можно чаще. К приобщению Святых Таин всегда приступай с сокрушением сердца, с благоговением, смирением, верою, упованием и любовью. — Как можно чаще размышляй о страданиях и смерти Иисуса Христа и умоляй Его ризою заслуг Своих покрыть все грехи твои и принять тебя в царство Свое. Имя Иисуса всегда имей в устах и в сердце. Как можно чаще размышляй о великой любви Господа к тебе, чтобы и самому тебе возлюбить Его всем сердцем твоим, всей душой твоей и всеми силами твоими и таким образом будешь вести мирную жизнь на сей земле и блаженную на небе во веки веков. Благодать Господа нашего Иисуса Христа да будет с тобой. Аминь.

608. Споручница грешных

Споручница грешных — так называется одна из чудотворных икон Владычицы нашей Пресвятой Богородицы — «Споручница грешных!» Как отрадно отзывается в сердце грешников такое наименование! Все мы должники неоплатные перед Господом Богом; каждый день взываем мы к Отцу Небесному словами молитвы Господней: «остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим»; но на деле мы так редко сами оставляем долги ближним нашим, и потому каждый день и каждый час прилагаем долги на долги, грехи на грехи! И умножаются беззакония наши паче числа песка морского, и растет-растет без конца долг наш неоплатный перед правосудием Божиим!.. Нечего, братья, и думать о том, чтобы мы сами когда-нибудь могли уплатить этот долг: для уплаты его приходил на землю Сам Единородный Сын Божий; ценой пречистой крови Своей, на кресте излиянной, Он купил Себе у правосудия Божия право прощать грехи всем, кто право верует в Него и слушается Его Божественных повелений, исполняет Его святые заповеди. А мы, грешные, исполняем ли их? Думаем ли о них? В суете текут дни наши; растут и растут долги наши, а нам и подумать некогда, что вот-вот позовут к ответу, потребуют уплаты долга, и прогневанный Господь повелит Своим Ангелам предать нас, как оного жестокого заимодавца, о котором говорит Он в притче Своей, — предать мучителям на муки вечные!.. «О человече! — увещевает каждого из нас святитель Тихон Задонский: — Сладок тебе грех, которым ты оскорбляешь бесконечное величество Божие и разжигаешь на себя Его праведный гнев! Сладок тебе грех, за который испил горькую чашу страданий и смерти Христос Сын Божий! Сладок тебе грех, за который будешь вкушать горечь вечной смерти, если не покаешься! Видишь, сколь горьки плоды греха, хотя он и кажется тебе сладким! Но полно уже тебе обременяться этим долгом: пора сбросить это бремя с плеч, чтобы не явиться с ним на страшный суд Христов. Горе человеку, который с сим тяжким долгом явится там! Нет сомнения, что он погрузит его на дно адово…» Так тяжек, возлюбленные, долг греховный! Так необходимо развязаться с ним! — Но что же нам делать? Как освободиться от этого тяжкого бремени? — Да что делает должник, когда заимодавец требует уплаты, а ему платить нечем? Он просит, плачет, умоляет: «потерпи на мне, и вся ти воздам!» Мы, грешные, можем только плакать, но не можем обещать уплаты наших долгов: может только просить и молить: остави, совсем остави, вовсе прости нам, Милосердный Отче Небесный, Господи наш: прости все наши беззакония, все наши неоплатные долги! Можем и должны обещать пред Господом, что больше не станем любить свои привычные грехи, бросим, возненавидим их, будем исполнять Божии заповеди спасительные… Увы! Не раз мы и обещали это, но, получив прощение в грехах, снова принимались за них, снова оскорбляли Божие милосердие… Верит ли заимодавец должнику, который все только обещает, а не думает платить долга? Нет, он требует от него поручителя. Есть и у нас, возлюбленные, благодатная «Споручница» во спасение: это преблагословенная Матерь Господа нашего Иисуса Христа. Прочтите на Ее святой иконе, именуемой «Споручница грешных», надпись: она говорит от лица Самой Заступницы нашей небесной:

«Аз Споручница грешных к Моему Сыну; Сей дал Мне за них руце слышати Мя выну, Да тии, иже радость выну Мне приносят, Радоватися вечно чрез Мене испросят».

Как много утешительного и вместе поучительного говорит нам эта надпись! Не отчаивайся, грешник, не считай себя погибшим, должник неоплатный: есть у тебя милосердная Заступница и Споручница твоего спасения — Сама Царица Небесная, Матерь Господа твоего; как бы ни были велики грехи твои, не бойся: к Ней прибегни, Ее проси и умоляй: слышишь? Она Сама честной иконой Своей говорит тебе, что Ее Божественный Сын и Бог ни в чем Ей не откажет, что Он Сам, как любящий Сын, «дал Ей руце», поручился, что будет всегда внимать Ее Материнскому молению за грешных людей… Воистину, «не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице наша, Мати Божья! Аще бо Ты не бы предстояла молящи за нас недостойных, кто бы нас избавил от толиких бед?..» Ты нас и впредь не оставь, Ты нам помоги, «на Тебе надеемся, и Тобою хвалимся: Твои бо есмы раби, да не постыдимся!»

Но честный должник должен заботиться, чтобы не постыдить, не обмануть своего доброго поручителя. К вам слово мое, все, подобные мне грешники! Матерь Божия готова поручиться за нас перед Сыном и Богом Своим, Она берет нас, говоря по-человечески, на поруки: ужели мы употребим во зло такую Ее милость, ужели оскорбим Ее материнское сердце своими новыми грехами? Но тогда где же мы найдем себе нового споручника?.. Нет, возлюбленные, не того ждет Она от нас: Она готова испросить у Сына Своего вечную радость для нас, но и от нас ждет, что мы будем всегда радовать Ее своей доброй жизнью, добрыми делами, братской любовью и христианским смирением: «Да тии, иже радость выну Мне приносят, радоватися вечно чрез Мене испросят». — «Добра есть нам Мати Пресвятая Богородица, — говорит святитель Димитрий Ростовский: — подобает, чтобы и мы не были злыми детьми Ее. Мы знаем, какого человека Господь наш усыновил Своей преблагословенной Матери под крестом на Голгофе: «видев, сказано в Евангелии, Иисус Матерь и ученика стояща, его же любляше, глагола Матери Своей: Жено, се сын Твой! Потом глагола ученику: се Мати твоя!» (Ин. 19; 26, 27). Он девственника усыновляет Деве, чистого — Пречистой, любимого ученика — возлюбленной своей Матери. Значит, тот недостоин называться сыном Ее, кто живет нечисто, кто не Христов ученик, кто не стоит под крестом, то есть кто не умерщвляет своих греховных страстей. Ее Божественный Сын Иисус Христос умер на кресте: сопротивляйся и ты греху, и будешь без крови мученик, а такого мученика — о как любит Матерь Божия! Поистине Она имеет его за сына Себе!» — Кто не пожелает быть сыном Матери Божией? А если желаешь, то не оскорбляй Ее своими грехами, — напротив: радуй Ее своими делами, будь послушен святым заповедям Ее Божественного Сына, и Она возлюбит тебя и будет верной Споручницей твоего спасения. Аминь.

* * *

Святая икона «Споручницы Грешных» находится в Одрине монастыре близ г. Карачева Орловской губернии. Неизвестно, кем и когда она написана. Сначала она находилась в ветхой часовне за монастырской оградой. В 1843 г. Матерь Божия благоволила открыть о Своей иконе некоторым жителям г. Карачева, и тогда стали притекать к ней во множестве за благодатной помощью. Старец Серапион, тогдашний настоятель обители, омыл святую икону, прочел на ней надпись и перенес из часовни в церковь. Скоро от святой иконы потекли чудесные исцеления: один исцелился от сведения рук и ног, другой от припадков младенческой болезни; были случаи исцеления от слепоты, но особенно прославилась святая икона во время холеры: в Одрин монастырь отовсюду тянулись богомольцы, и у самой иконы теснились многие уже заболевшие холерой, и несмотря на многолюдное стечение народа, не только никто не заболевал, но и все заболевшие исцелялись. Жители города Орла пожелали принять эту святыню к себе, и лишь только икона посетила этот город, как холера прекратилась. — В 1847 году о. Серапион послал в Москву на благословение полковнику Димитрию Николаевичу Бонческуло, известному странноприимцу, копию с чудотворной сей иконы, в благодарность за радушный прием сборщика-иеромонаха. В следующем же году открылась холера, и Матери Божией угодно было прославить сей список с чудотворной Ее иконы в Москве чудесами. В первый день Пасхи г. Бонческуло стал замечать, что находящаяся у него икона «Споручницы Грешных» делается блестящей, как бы стеклянной, а во время молитвы пред ней является какой-то отблеск. Через неделю после того стали появляться на ней благоуханные маслянистые капли, и все больные, пользовавшиеся ими, получали исцеление от болезней. Д.Н. Бонческуло пожертвовал сию икону в приходский Николо-Хамовнический храм; ее поставили в алтарь на горном месте. И вот, по ночам, от 11-ти до 2-х часов, в алтаре стали замечать явления огня или света, в виде звезд, то ярких, то тусклых… Толпы народа и днем и ночью стекались во храм; пред святой иконой неумолкаемо совершались молебствия. В течение первых шести лет записано до 115 чудесных исцелений. — Подобным образом прославились списки с сей иконы в городах: Иркутск, Тобольск, Томск и в отделенной Кяхте, на Китайской границе. В Троицко-Савске в первые же годы записано до ста чудесных исцелений от иконы «Споручницы грешных». Празднование сей иконы совершается два раза в году: 7 марта и 29 мая.

609. Кому подобен осуждающий ближнего?

Никто не может угодить на лицемеров-фарисеев: они и святых людей считают грешными, а мнимых грешников прежде суда Божия посылают в ад. С болезнью сердечной глаголет о них Господь наш: «кому уподоблю род сей? Прииде Иоанн, ни ядый, ни пия: и глаголют: беса имать. Прииде Сын Человеческий ядый и пияй: и глаголют: се человек ядца и винопийца, друг мытарем и грешником» (Мф. 11; 18). Иоанна, ангела во плоти, называют бесноватым; воплощенного Сына Божия, Иже греха не сотвори и лесть не обретется в устах Его, вменяют со беззаконными… Но кому подобны сами эти судьи непризванные? — Тот, кто осуждает ближнего, подобен псу лающему. Лает пес на всех, кто проходит мимо него, и на добрых и на злых, кусает он не только того, кто его дразнит, но и того, кто его не трогает: так и осуждающий осуждает и виновных и невиновных, его слова кусают если не до крови, то часто — до слез и воздыханий сердечных… «Изощрен язык его яко змиин, яд аспида под устнами его» (Пс. 139; 3). Он говорит с тобой как бы дружелюбно, а на деле вливает в твое сердце яд смертоносный — приводит тебя к смертному греху осуждения ближнего, соблазняет тебя, нарушает мир и любовь, возбуждает вражду и ссоры, разрушает дома, города и целые царства. Своим злым словом он зараз вредит троим: себе самому, тому, кто его слушает, и тому, о ком он говорит. Он подобен антихристу, — мало того: святые Отцы его самого называют антихристом. «Кто судит ближнего, тот похищает сан Христов и есть антихрист», — говорит преподобный Леонтий (см. Патерик). Пишет святой Апостол Иоанн Богослов: «дети, последняя година есть, и слышасте, яко антихрист грядет, и ныне антихристи мнози быша» (1 Ин. 2; 18). Кто же это — многие антихристы? Вместо святого Иоанна Богослова отвечает нам блаженный Августин: «И мы знаем в наши времена многих антихристов: всякий, кто живет нечестиво и хулит добро, есть антихрист, слуга сатаны». Ах, как много среди нас есть таких антихристов! Едва ли не все мы таковы, едва ли не все мы живем неправедно, осуждаем доброе… Посмотри всякий в свою совесть: и ты не такой ли антихрист?.. А вы знаете, каков будет конец антихристу? Он будет связан и ввержен в бездну, в озеро огненное. Таков же будет конец и всякому, кто осуждает своего ближнего. Великий старец Иоанн Савваит сам о себе рассказывает, что когда он раз сказал о согрешившем брате: «Горе ему!» — тотчас увидел себя на Голгофе пред крестом, на котором висел Господь и услышал из уст распятого Господа: «Прогоните его отсюда: это — антихрист, он прежде Моего суда осудил брата своего». И семь лет провел в покаянии Иоанн, пока получил прощение от Господа в грехе осуждения. А что будет с нами, каждый день осуждающими ближнего без числа? Какой милости Божией ждать нам? Не грозит ли нам бездна адская с вечными мучениями?!.. — И поделом: святой Иоанн Златоуст говорит: «Кто клевещет на брата, тот работает диаволу и сам есть диавол». Слышите ли вы, клевещущие и осуждающие ближнего? Кто осуждает ближнего, уподобляется самому демону! Его язык есть геенна огненная! О геенне говорят, что если бы одна только искра огня гееннского вышла, то всю поднебесную сожгла бы во мгновение ока. Так осуждающий язык обращает в ничто добродетели всех, в поднебесной живущих. Как огонь нуждается в дровах, так он ищет грехов людских. Огонь гееннский жжет только грешников, а язык злоречивый не щадит и праведных. За то и сам будет сожжен огнем гееннским, во веки неугасающим. Ибо кто чем согрешает, тем и наказывается: «в нюже миру мерите, возмерится вам», говорит Господь. Палил ты других, гори и сам огнем гееннским в нескончаемые века!..

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

Не суди других — за собой смотри!

«Не судите, да не судими будете, сказал Господь, имже бо судом судите, судят вам, и в нюже меру мерите, возмерится вам» (Мф. 7; 1,2). Не суди никак, не похищай Господня сана, ибо Бог — один судья живых и мертвых. А ты человек земной, за собой смотри, себе внимай. Ибо и ты имеешь то, за что достоин суда. Ты сам ожидаешь суда за свои дела, у тебя много своего зла, а ты дерзко устремляешься на другого. Пусть Бог, все сотворивший, и судит все, а ты себя смиряй. — Не суди, если не хочешь быть осужденным. Да если бы ты и во всем был совершен, — отнюдь не осуждай другого. А если осуждаешь, то и ты повинен тому же суду, как согрешивший. Если ты сам хранишь целомудрие, а осуждаешь блудника, то и ты равен согрешившему. Если бы даже и в малом чем не согрешил, но только с презрением осудил согрешающего, то ты уже делаешь то же зло, что и согрешающий, даже и больше того, похищая сан Божий. — Не смотри на чужие грехи, а смотри на свои, ибо не за то будешь судим, а дашь ответ за себя самого. Нет тебе никакой нужды испытывать о других, кто как живет, как грешит, но себе внимай: угождаешь ли Богу, творишь ли угодное Ему, подражаешь ли жизни святых, приятно ли твое делание перед Богом. Человек, осуждающий других, есть как бы злолукавое зеркало: всех он изображает в себе, а сам себя не видит; за всеми смотрит, кто как ест, как пьет, как грешит — все видит, а себя не видит. Если кто другой согрешит хотя и в малом — важное дело, а сам и тяжко согрешает — так ничего. Хочет, чтобы его греха никто не знал, чтобы на все его грехи никто не обращал внимания и все о них молчали, а сам он явно всех оговаривает, судит, оклеветывает. — Не осуждай, не дивись согрешению человеческому, но лучше удивляйся, когда кто сможет ускользнуть от сетей вражьих в наше время, когда кто сможет сохранить себя чистым перед Богом, ибо ходит сатана, яко лев рыкая и ища кого поглотить (1 Пет. 5; 8), старается, заботится о человеческой погибели, хочет, чтобы ни один человек не избежал от его сетей. Помни и ты о своих грехах, что и нехотя согрешаешь часто, и охотно делаешь то, что ненавидишь, волей и неволей пленяешься грехом, волей и неволей впадаешь в преступление. — И кто свободен от греха? Кто найдется ни в чем неповинным? Кто без греха, хотя бы и один день жизни его был? «Ибо в беззакониях мы зачаты и во грехах родила нас мать наша» (Пс. 50; 17). Если и не в том грех, так в другом, если и не великом, так в малом, но все грешим, все преступаем закон Божий, все грешны, все немощны, все требуем милости Божией, все нуждаемся в Его человеколюбии: «не оправдается пред Господом ни один из живущих» (Пс. 142; 2). — Посему не осуждай согрешающего, не восхищай Божия суда; что Христос предоставил Себе, не будь в том сопротивником. Если и своими глазами увидишь согрешающего, не поноси его, не осуждай гордо, чтобы и самому тебе не потерпеть ту же беду, ибо кого кто судит в чем, всячески сам тоже потерпит. Покрой милостиво его согрешение, и если можно, исправь человеколюбиво его преступление. А если этого не можешь, то пройди мимо, молча осуждая себя самого. Довольно с тебя своего зла: нечего смотреть на чужие грехи. — «И что ты смотришь на сучек в глаза брата твоего, а бревна в своем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7; 3) сказал Господь. Чужие грехи видишь, а своими пренебрегаешь? Никого не осуждай, чтобы и самому не быть осужденным, как фарисей. Не говори как он: Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди: «грабители, обидчики, прелюбодеи или как сей мытарь» (Лк. 18; 11). Вот за это-то осужденный им оправдан, а он, гордо его судивший, осужден. Не думай, что все грешны, а только ты один праведен, — все злы, а только ты один добр. Суди не других, а себя, не других укоряй, а себя хуже всех считай. Никого ты не знаешь так, как себя, ничьего греха не можешь так знать, как свой недостаток. — Если и самого злого злодея видишь, и его не осуждай и не говори, что он достоин муки, но неведомое человекам предоставляй Богу: Он все создал, все знает и как хочет, так и устроит, яко Бог всесильный. Помни душу, принесенную Ангелом ко старцу с вопросом: куда повелит ввергнуть ее, ибо в помысле ее осудил… — Не завидуй согрешающему, не радуйся чужим грехам. Ведь тот, кто согрешил, не получил через то чего-либо великого или славного, напротив: он много потерял и получил только скорбь и печаль; вкусивши греха, ему придется вкусить и горечь его — здесь или там. Иначе и быть не может. — Не радуйся падению ближнего, но лучше плачь и рыдай, считая его падение как бы за свое: нам ведь заповедано любить ближнего, как себя самого. Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется (Прем. 24; 17), говорит Соломон. Не утешайся о согрешении другого, чтобы и твоему не порадовались бесы и люди. Не велика радость о чужом грехе, а больше печали и страха за самого себя. Только бесы радуются о погибели грешников, ибо и сами погибли всеконечно. А человек должен радоваться спасению человеческому, чтобы и самому получить спасение и найти милость у Бога и ныне и в день суда. Аминь.

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

610. Чем отгонять леность духовную?

Раз Христос Спаситель учил в одном доме в Капернауме: народу собралось множество, и за дверьми даже стоял народ: слушали все с необыкновенным вниманием, тишина была невообразимая, всем хотелось расслышать каждое слово. Но вдруг эта тишина прерывается шумом… Что это? — Четверо несут расслабленного; за многолюдством пройти нельзя, и вот они влезли на крышу дома, разобрали потолок и спустили расслабленного к ногам Иисуса Христа, молча, без слов, одним действием прося ему исцеления. Господу была благоугодна такая вера, по вере Он и грехи простил, и болезнь исцелил. Чадо, отпущаются тебе грехи твои, — востани, возьми одр твой и ходи, сказал ему Господь. И расслабленный встал, взял постелю и пошел здоровый по телу и по душе. — Грустно, тяжело быть расслабленным по телу. Но не столько страшно расслабление телесное, сколько душевное. Да, братья: бывает и расслабление душевное, бывает, и многие, очень многие им страдают.

Вот вы чувствуете какое-то разленение, вялость в душе, сухость в сердце, не хочется молиться, не хочется идти в храм, в храме стоите рассеянно, без внимания, пришел пост — не хочется говеть, или если и говеете, то с леностью, неохотно; не радует вас таинственное соединение со Христом через принятие Тела и Крови Его; тяжело вам взяться за книгу божественную; нехотя идете на помощь ближнему… Что все это показывает? Видимое дело — душа ваша болит, она страдает расслаблением сил своих, у нее нет крепости на добро, нет готовности, быстроты к совершению подвигов добродетели. — Кто бы ни был ты, страдающий подобной болезнью, подумай: ужели в таком состоянии остаться? Ужели так и жить, примириться с ним, как будто так и должно быть?

Но если так жить, то скажите: что же мы заготовим себе для будущего, когда ничего не делаем в настоящем? За что будем ждать венцов, когда не совершаем никаких подвигов, никаких трудов? Не уподобимся ли мы тогда тому ленивому рабу, который взял от господина талант, пошел и закопал его? — Вот как опасно оставаться в духовном разленении; значит надобно принимать меры, как бы выйти из этого состояния. — Таким разленением душевным болел один инок; чтобы подвигнуть себя на делание духовное, он вот что делал: всякий раз, как пробили часы, он начинал размышлять: «Горе мне бедному! Вот прошел еще час моей жизни и мне за него нужно отдать отчет в день судный!..» И затем он решался следующий час проводить лучше, чем прошедший, и таким образом победил в себе леность.

Так и вы говорите себе: часы за часами, дни за днями, месяцы за месяцами, годы за годами проходят; время для души пропадает без пользы, бесследно; как же мне тяжко придется отвечать, что я время жизни не употребил, как должно и на что должно! Ах, если бы мы помнили скоротечность жизни, неизвестность конца ее и суд Божий за гробом, мы не такими бы были, как сейчас! Но мы забываем смертный час и оттого живем кое-как… Преподобного Ахиллу спросил один брат: «Отчего я, отче, унываю в келии и готов бы из нее бежать?» — «Оттого, — отвечал авва, — что ты не созерцал ни вечного покоя, которого ожидаем, ни вечной муки, которой будут подвергнуты ленивцы беззаботные. Если бы ты о том и другом по крайней мере размышлял, то нисколько бы не унывал».

Преподобномученица Евдокия была прежде великая грешница и неверующая. Но вот случилось ей однажды ночевать в гостинице рядом с той комнатой, где поместился для ночлега один монах. Ночью, совершив молитвенное правило, монах раскрыл Евангелие и начал вслух читать его; читал он те места, где говорилось о блаженстве праведников и о вечных муках грешников; чтение свое он прерывал слезами. Все это слышала Евдокия и на нее это так подействовало, что она целую ночь не могла заснуть, а наутро сама пришла к иноку и просила его подробнее рассказать о том, что она слышала. И кончилось тем, что она уверовала во Христа, — мало того: ушла в монастырь, долго подвизалась и наконец пострадала за Христа и причислена к лику святых. А святой Благоверный Князь Владимир почему, между прочим, решился принять Христианскую веру? Потому, что он был поражен картиной Страшного Суда, где было изображено блаженство праведных и мучения грешных. Так вот как действует на душу представление о мучении грешных! Да, братья, чаше и чаще нам нужно размышлять о том блаженстве, которое ожидает праведников за подвиги, и которого можно лишиться за нерадение, — чаще нужно думать и о лютости тех мучений, которые могут постигнуть нас за беззаботность. — А преизобильно изливаемая на нас любовь Божия ужели не может и в нас возреть любовь к Богу, чтобы иметь попечение о благоугождении Ему? Вспомни в самом деле, грешник, чего-чего не делал Господь, любя тебя, для блага души твоей? Ты грешишь, а Он долготерпит; ты о Нем забываешь, а Он тебя помнит: Сына Своего единородного на смерть Он предал для тебя, кровью и телом сего Сына питает тебя; слово Божие, пастырей дал тебе, таинства учредил для тебя. Сверх того, Он наделил тебя земными благами: Им мы живем, движемся и существуем.

Размышляй чаще об этой любви Божией, и тогда чувство благодарности за эту любовь заставит тебя отложить леность, беспечность свою и горячо работать для Господа своего. Особенно чаще размышляй о Христе Спасителе. Чаще мысленно поставляй себя на Голгофе перед висящим на кресте Спасителем твоим. Вот где открылось море любви к тебе! За твои грехи эти раны, эта струями льющаяся кровь, этот томный лик, эта запекшаяся гортань, эти насмешки, поругания, оставление даже Отцом Небесным!.. Ах, почему ты так мало размышляешь об этих страданиях, претерпенных за тебя? Если бы ты помнил о них, тебе стыдно было бы, страшно было бы за такую любовь платить равнодушием к делу твоего спасения, ты непременно позаботился бы возгреть в себе любовь к Богу и ближнему, всю жизнь отдал бы на дела Богоугодные!…

Посмотрите, наконец, вокруг себя. Все спешат, все трудятся, все беспокоятся. Купец все силы употребляет на расширение торгового дела своего; отец работает для семейства своего; ремесленник целые дни и ночи сидит над делом своим. Но они все это делают для временного благополучия своего. Ужели же не стоит потрудиться для вечного счастья своего? Для тела трудимся, а душа разве не дороже тела? Для земли не жалко ни сил, ни времени, а для неба разве не всем следует жертвовать?

Царствие Небесное есть тот драгоценный бисер, для приобретения которого всем дорогим, самой жизнью нужно жертвовать. Святитель Нон увидел однажды женщину, всем известную своим легкомыслием, которая шла мимо, окруженная толпой девиц и юношей, и поражала всех красотой и пышностью своего наряда. Увидев ее, Нон заплакал и сказал: «Многому может научить нас эта женщина, — на Страшном Суде ею осудит нас Господь: она поставила целью жизни своей — нравиться людям, и посмотрите, как она о том старается, как внимательно выбирает наряды, как умеет украшать себя! А мы имеем Жениха бессмертного, на Которого не дерзают взирать и Ангелы, и не думаем украшать наши души! Не омываем мы их слезами покаяния, не одеваем красотой добродетели, чтобы достойно явиться перед Господом!» Что сказать на эти слова святителя Нона? Скажем словами Спасителя в притче о неправедном приставнике: «сыны века сего мудрее сынов света», то есть, Христианин: те лучше умеют достигать своих греховных целей, чем Христиане Царства Небесного.

Вот какими размышлениями нужно прогонять нам свое душевное разленение или нерадение о спасении. Но, конечно, все это не придаст нам силы восстать от сна греховного, если не придет на помощь благодать Божия. Смотрите: расслабленного несут к Врачу Небесному Христу, к Его ногам полагают его. Понесем и мы свою больную, немощную на добро душу к тому же Врачу — Христу, будем к Нему чаще взывать, чаще к Нему припадать, перед Ним всемогущим повергаться… Господи, Ты всесилен, а мы немощны; Ты всесвят, а мы омрачены прегрешениями, но простри руку с высоты святой Своей, коснись сердец наших, просвети нас, омраченных, восстави падших, приблизь к Себе удалившихся от Тебя, спаси погибающих, как спас мытаря, блудницу, разбойника… Господь услышит, придет, спасет и помилует нас! Аминь.

(Из «Общепонятных Поучений» священника о. Петра Шумова)

611. Наша духовная азбучка

Что азбучка для начинающих учиться читать, то смирение для Христиан, желающих научиться христианскому житию. Кто хочет научиться чтению, тот должен начать с азбучки: так и Христианам, если хотят научиться добродетельной жизни, надобно начать со смирения. Азбучка есть начало и основание всякого книжного учения: так и смирение есть начало и основание всех христианских добродетелей. Не может быть истинной добродетели без смирения: если и начнется она, то скоро без него разорится. Без Бога человек ни начать, ни продолжать ничего не может, как сказано: «без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15; 5), «а Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (1 Петр. 5; 5). Учись же, Христианин, сей христианской азбучке, и с успехом научишься христианскому любомудрию! А чтобы не без успеха учиться смирению, то учись познавать себя и свою бедность. Только от познания себя и своей бедности происходит смирение. Ибо кто, видя свою бедность, не смирится? Поистине беден человек, но не всякий видит свою бедность. Рождается человек на беды, и как бы предчувствуя их, плачет: ведь всякий младенец рождается с плачем! Живет он и воспитывается в бедах; чем дальше живет, тем больше умножаются ему беды. Умирает он со страхом и еще на большие беды, кроме того, кто умирает о Господе. Разные немощи и болезни удручают его в жизни. Восстает на него плоть с ее страстями и похотями, она хочет обладать им и предать его вечной смерти, и чем больше он ей противится, тем больше она восстает на него. И это зло, этот яд, которым заражен человек, убивает его не временно, а на всю вечность. Постоянно расстилает перед ним сети диавол, стараясь уловить его в свою погибель. Различные соблазны мира уязвляют его. В таких бедах живет всякий человек, и тем он несчастнее, если не видит сего. Чем же человеку гордиться и хвалиться? Разве только самой бедностью своей, тлением и грехами? Но что это за похвала? Это уж не похвала, а хула, не честь, а бесчестие! Чем же будешь хвалиться, человече? Разве тем, что богатство, славу, честь и премудрость века сего имеешь? Но и это — что за похвала? Ведь все это — ничто! Не то дерево называем добрым, которое красиво и обильно ветвями и листьями, но то, которое приносит добрые плоды. Иной и богат, но душой нищ и убог; у людей в славе и почете, а по душе бесславен и бесчестен; по-видимому мудр, а не деле безумен; кажется счастлив, а по душе самый жалкий человек. Так бывает по большей части. Поэтому не смотри, каков человек по наружности, — наружно и неверный турок может быть хорош, — смотри, каков он по душе, каков не перед людьми, а перед очами Божиими. Часто и по большей части так бывает, что человек перед людьми мудр, а перед Богом безумен; перед людьми славен, а перед Богом бесчестен; перед людьми богат, а перед Богом совершенно нищ; перед людьми велик, а перед Богом ничто. И это цветок благополучия, который расцветает только перед людьми, скоро увядает: смерть всеконечно его отнимает. Князь и вельможа — только до гроба князь и вельможа; славный только до гроба славен; богатый только до гроба богат; мудрый только до гроба мудр. Так и все сокровища мира служат человеку только до гроба, а потом все покидает его: тогда все видят себя нищими, убогими, бедными и жалкими, какими и были на самом деле; тогда князья, вельможи и господа являются такими же, как и самые последние рабы их; тогда и богатые познают нищету свою и являются беднее нищих. Вот и гордись, и хвались своим сокровищем, человече, если хочешь! Истину тебе говорю, что ты подлинно беден, как бы ты ни был богат и славен в этом мире! Посмотри во гробы мертвых и уверишься в этом. Где лежат князья, вельможи и господа, и где лежат их рабы — ей, распознать невозможно! Где богатые и нищие, где мудрецы и простецы, где благородные, и худородные, где славные и бесчестные лежат — поистине не узнаешь! Все там сравнялись и в землю обратились, как и были все — земля! Вот, смотри на это тление, и хвались счастьем, какое имеешь, перечисляй свои имена и титулы, гордись богатством и мудростью! Тут видишь, что все равны. Как все рождаются равными, так все равными и умирают, кроме того, что один спасается и отходит в вечную жизнь, а другой погибает и предается вечной смерти. «Блажени умирающии о Господе» (Апок. 14; 13). «Помяни мя. Господи, во царствии Твоем!» (Лк. 23; 42). Был человек подлинно блажен, но потерял свое блаженство. Был подобен Богу, по образу Божиему и по подобию сотворен, но «приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс. 48; 21). Был нетленен, но стал тленным; был бессмертен, но стал смертным: «оброцы во греха смерть» (Рим. 6; 23). Был премудр, но стал безумен; был богат, но стал нищим; был прекрасен, и стал безобразен; был свят и чист, но стал скверен и нечист; был храмом и жилищем Духа Святого, ностал обиталищем нечистых духов; был господином, но стал рабом и пленником; был жителем пресладкого рая, как царь прекрасного дворца, но изгнан в мир сей как бы в ссылку: вот какого блаженства лишился, и какому несчастью подвергнулся человек! Подверглись и мы все, его потомки. «Тебе Господи, правда, нам же стыдение лица!» (Дан. 9; 7). «Согрешихом со отцы нашими, беззаконновахом, неправдовахом!» (Пс. 105; 6). Что же остается человеку в таком бедствии думать и говорить, как только одно: «согреших, Господи, помилуй мя!» — Бог хочет от нас одного, чтобы мы познали и признали свою бедность перед Ним и смирились, и в смирении жили, и тогда Он Сам поведет нас к нашему блаженству. Это и означают слова Апостола: «смиритеся убо под крепкую руку Божию, да вы вознесет во время: всю печаль свою возвергше на Нь, яко Той печется о вас» (1 Петр. 5; 6, 7). Бог наш есть Бог всемогущий: все из ничего делает. Мы видим, какие преславные дела — небо и землю со всем, что наполняет их — Он сотворил. Так и из того человека, который признает себя за ничто, Он творит нечто, но доброе, то есть, мудрого, благочестивого, добродетельного и святого человека. Бог кроме добра ничего не делает, ибо и Сам Он добр. Но вот в чем горе и несчастье человека: хотя он и подлинно ничто, но о себе мечтает высоко; думает, что все знает, но ничего не знает; думает, что он разумен, но он безумен; думает, что он счастлив, но поистине он несчастен и беден; думает, что он богат, но он подлинно нищ и убог; думает, что он добр, но он поистине зол; думает, что он свят и праведен, но он подлинно грешен и скверен; думает, что он есть нечто, но он подлинно ничто. Что же делать с таким человеком всемогущему Богу, Который все творит из ничего? И вот Бог оставляет его в мнимом его блаженстве, и делает дело Свое на том, кто себя унижает, делает блаженным того, кто познает и признает себя бедным и окаянным. Вот почему Господь и говорит Своему Небесному Отцу: «утаил ecu сия (таинства Евангелия) от премудрых и разумных, и открыл ecu та младенцем» (Мф. 11; 2).

Книжники, фарисеи и законоучители еврейские думали о себе, что они мудры и разумны: «еда и мы слепи есмы?» (Ин. 9; 40). За то и сокрылись от них свет и премудрость Божия. Апостолы, как младенцы, просты и смиренны были, но просветились и умудрились от Самого Бога. Христианин! Великая слепота и безумие есть гордость; она не допускает человека познать и признать свое окаянство, он так и остается в своей бедности и окаянстве. Великое просвещение и мудрость есть смирение, которое происходит от познания своей бедности и окаянства! Смиренный человек непременно получит блаженство христианское. Бог не оставит его, ибо любит смиренных сердцем. «Блажени нищии духом, яко тех есть царство Небесное» (Мф. 5; 3). Вот куда ведет человека смирение! Всякий смиренный и есть нищий духом. Познавай же, Христианин, самого себя и свою бедность, и будешь смирен, а когда будешь смирен, то будешь и блажен. Познавай и признавай свою нищету перед Богом, и будешь богат. Познавай и признавай свою слепоту перед Богом, и откроются твои очи сердечные. Познавай и признавай свое безумие перед Богом, и будешь мудр. Познавай и признавай свои грехи перед Богом, и будешь оправдан. Познавай и признавай свою нечистоту перед Богом и будешь чист и свят. Познавай и признавай свою неисправность перед Богом, и исправишься. Познавай и признавай свою немощь перед Богом, и будешь приходить в здравие. Познавай и признавай свое заблуждение перед Богом, и будешь взыскан. «Заблудих, яко овча погибшее: взыщи раба Твоего» (Пс. 118; 176). Познавай наконец и признавай, что ты беден и окаянен, и будешь блажен. Все в тебе будет исправлять Божия благодать, которая будет с тобой, когда будешь смирен. Вот тебе, Христианин, азбучка христианского учения! Учись ей, чтобы с успехом научиться христианской мудрости. «Всяк возносяйся смирится, смиряй же себе вознесется!» (Лк. 18; 1).

(Из «Сокровища Духовного», святителя Тихона Задонского)

612. Смирение святых

Один святой старец молился Богу так: «Покажи мне, Господи, в чем состоит совершенство души, и я постараюсь достигнуть его». И Бог послал ему другого старца, который на его вопрос о том же отвечал: «Ступай, паси свиней». И старец стал выполнять тот совет, и все, кто видел его, думали, что он сошел с ума. Но Господь через это показал ему, что все дело спасения — в смирении, и потом призвал его опять к прежнему служению. Смирение — вот истинное совершенство души: оно показывает, что человек снискал благодать Божию. — Вот почему все святые Божьи паче всего и прежде всего старались научиться святому смирению, вот почему они ставили смирение выше всех добродетелей. Без смирения все добродетели — ничто, а смирение может заменить все добродетели, хотя и с трудом: так учат Богомудрые учителя смирения. «Горе той душе, которая не сознает язв своих, — говорит преподобный Макарий Великий: — такую душу не посещает и не врачует Врач небесный, ибо сказано: не требуют здравии врача, но болящии». — Однажды святитель Александрийский Феофил посетил гору Нитрийскую; к нему пришел Авва (начальник) горы той. «Что нашел ты лучшего на пути сем?» — спросил его святитель. Старец отвечал ему: «Постоянное обвинение и осуждение самого себя». И святитель подтвердил: «Поистине нет другого пути кроме сего». Преподобный Антоний Великий видел однажды все сети врага, распростертые по земле, и со вздохом сказал: «Кто же избегнет их?» И тут же услышал голос : «Смиренномудрие!» — Однажды преподобный Макарий Египетский набрал в пустыне финиковых ветвей и возвращался в свою келию. На пути встречает его диавол в виде человека с серпом в руке, и хочет этим серпом Ударить преподобного. Но сила Божия не допускает его до этого, и он восклицает: «Макарий! Много беды терплю я, стараясь превзойти тебя; я все то делаю, что и ты: ты постишься, а я совсем ничего не ем; ты бодрствуешь, а я никогда не сплю. Одним только ты меня превосходишь…» — «Чем же?» — спросил преподобный. «Смирением», — отвечал диавол и исчез… Так высоко смирение, которое уподобляет человека Тому, Кто сказал: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11; 29). Вот почему в житиях святых подвижников мы видим такие прекрасные примеры этой ангелоподобной добродетели. — «Грешником я засыпаю, грешником и пробуждаюсь», — говорил преподобный Сисой Фивейский. «Когда я был юн, — говорил преподобный Матой, — я думал сам с собою: может быть и делаю что-нибудь доброе; а теперь, когда состарился, вижу, что я не имею в себе ни одного доброго дела». Чем ближе человек к Богу, тем больше сознает себя грешником; Пророк Исайя, увидев Бога назвал себя окаянным и нечистым (Ис. 6; 5). Преподобный Памва в самый час смерти своей говорил: «Никогда не раскаивался я в словах, которые когда-либо говорил до сего часа; а теперь отхожу к Богу так, как бы еще не начинал служить Ему». — Перед кончиной преподобного Сисоя лицо его сияло, как солнце, и он говорил отцам: «Вот пришел Авва Антоний, вот пришел лик Пророков…» И лицо его заблистало еще светлее. «Вот вижу лик Апостолов», — сказал он, и свет лица его удвоился. Он стал с кем-то разговаривать. Тогда старцы спросили его: «С кем ты, отец, беседуешь?» — «Вот — отвечал он, — пришли Ангелы взять меня, а я прошу чтобы на несколько времени оставили меня для покаяния». — Старцы сказали: «Да ты, отец, не имеешь нужду в покаянии». — «Нет, — отвечал им смиренный Авва: — я еще и не начинал покаяния». Вдруг лицо его заблистало подобно солнцу. Все пришли в ужас, а он говорит им: «Смотрите, вот Господь… Он говорит: «Несите ко Мне избранный сосуд пустыни!» — и святой старец предал дух свой Богу, и просияло лицо его, как молния, а храмина исполнилась благоухания… Рассказывали о преподобном Моисее: когда он был сделан клириком и облекли его в стихарь, архиепископ сказал ему: «Вот ты теперь весь стал белым» (у древних стихарь всегда был белого цвета). Он отвечал: «Ах, если бы, владыко, и изнутри быть таким же белым как снаружи!» Архиепископ, желая испытать его смирение, сказал клирикам: «Когда Авва Моисей войдет в алтарь, то изгоните его и идите за ним, слушайте, что он будет говорить». Старец вошел; клирики начали поносить его и выгнали, говоря: «Ступай вон, эфиоп!» А старец, выходя, говорил самому себе: «По правде с тобою сделано, чернокожий эфиоп: ты не человек, зачем же ходишь с людьми?» Так уничижал себя святой подвижник. — Преподобный Нил говорил: «Блажен из людей» тот, кто почитает себя хуже всех». — Один брат сказал старцу Сисою: «Я замечаю, что всегда помню о Боге». Старец отвечал ему на это: «Не важное дело, что ты размышляешь о Боге, но то важно, если видишь себя ниже всякой твари. Такое уничижение и труды телесные приводят к смиренномудрию». — Преподобного Арсения спросили: «Что значит уничижать себя?» И старец отвечал: «Это значит — ставить себя ниже бессловесных». — Один брат спросил преподобного Пимена: «Как могу я думать о себе, что я хуже убийцы?» Старец отвечал: «Скажи себе: он однажды сделал сей грех, а я убиваю каждый день (словом осуждения)». — Преподобный Ксанфий сказал: «Разбойник был на кресте и одним словом оправдался; Иуда был в числе Апостолов и в одну ночь погубил весь труд свой, и с небес сошел в ад. Посему никто не хвались успехом в добрых делах, потому что все, кто на себя надеялся, пали». — И преподобный Антоний говорил: «Я знаю монахов, которые после многих трудов пали и подверглись безумию потому, что понадеялись на свои дела». — Преподобный Ор говорил: «Если придет к тебе помысел высокоумия и гордости, то испытывай свою совесть: все ли исполнил ты заповеди? Любишь ли врагов своих? Болезнуешь ли об их несчастиях и почитаешь ли себя рабом непотребным, грешнейшим из всех? Тогда не будешь гордо думать о себе, будто все исполнил. Притом знай, что помысел гордости все добро обращает в ничто». — Преподобный Пимен говорил: «Если будешь смиренно думать о себе, то найдешь покой везде, где бы ты ни был». — Без смирения ни одна добродетель не имеет цены в очах Божьих: так учат святые Отцы. Поэтому, надобно укрывать добродетель даже от собственных очей, елико то можно. Один подвижник много лет жил близ своего села и не позволял себе войти в него. Он говорил братьям: «Вот уже прошло сколько лет, и я не входил в село, а вы так часто туда ходите». Сказали о нем Авве Пимену. Старец отвечал: «Я пошел бы ночью и кругом обошел село, чтобы не тщеславиться мыслью, что не вхожу в село». — «В том и состоит смирение, — говорил преподобный Матой, чтобы не отличаться от других: где ни будешь жить, иди со всеми наравне, и что увидишь, делают люди благочестивые, и сам то делай». — Один брат просил преподобного Аммона: «Скажи мне что-нибудь в наставление». Старец отвечал ему: «Поди, имей такие мысли, какие имеют преступники, находясь в тюрьме. Они всегда спрашивают других: где судья? Когда он придет? — и плачут от ожидания. Так должен и ты непрестанно внимать и обличать душу твою, говоря: увы мне! Как я предстану на суд Христов? Чем буду оправдываться перед Ним? Если будешь всегда так размышлять, то можешь спастись». Авва Илья говорил: «Я боюсь трех событий: когда душа моя будет выходить из тела, когда предстану Богу и когда будет произнесено последнее определение о мне». — Много можно было бы и еще привести подобных примеров, святого смирения угодников Божьих. Может быть иной скажет: «То были великие угодники Божии; где уж нам грешным подражать им?» — Такому отвечаю: не только можешь, но и должен ты подражать их смирению. А что это возможно, вот тебе пример смирения не инока, не пустынника, а простого кожевника, который поставлен в пример величайшему из пустынников, преподобному Антонию Великому. Раз святой Антоний молился в келье своей и услышал голос: «Антоний! Ты еще не пришел в меру кожевника, живущего в Александрии». Услышав это, старец встал рано утром, взял посох и пошел в Александрию. Когда он нашел там кожевника, тот крайне удивился, увидев у себя Антония. Старец сказал кожевнику: «Поведай мне дела твои, потому что ради тебя я пришел сюда, оставив пустыню». Кожевник отвечал: «Какие у меня могут быть добрые дела? Не знаю никаких, и потому, когда утром выхожу на работу, говорю сам себе: все жители этого города, от мала до велика, войдут в Царство Небесное за добродетели свои, а я один пойду в муку вечную за грехи мои. То же повторяю я в сердце моем и тогда, когда ложусь в постель». — Услышав это, преподобный Антоний сказал: «Поистине, сын мой, ты, как искусный золотых дел мастер, сидя спокойно в доме своем, стяжал Царство Небесное; а я, хотя всю жизнь провел в пустыне, но не стяжал того разума духовного, который ты имеешь…» Так, и живя в миру, и занимаясь житейскими делами, можно и должно учиться великой науке смирения, без которого невозможно и само спасение.

613. Бесплодная смоковница

«Глагола Иисус смоковнице: да николиже от тебе плода будет во веки. И абие изсше смоковница» (Мф. 21; 19)

На другой день после Своего торжественного входа во Иерусалим Иисус Христос со Своими учениками возвращался из Вифании в святой град. На пути Он взалкал, и потому, увидев смоковницу, стоявшую недалеко от дороги подошел к ней и, не нашедши на ней ничего, кроме листьев, сказал: «Да не будет же впредь от тебя плода вовек!» — И смоковница та тотчас засохла. Братья Христиане! И мы, как смоковница, должны приносить плоды добрых дел. Господь и всегда ждет от нас этих плодов; но особенно Он ждет их от нас в святые дни Страстной седмицы. И когда же особенно нам приносить плоды добрых дел, как не в эти святые дни? Се ныне время благоприятное; се ныне дни спасения! Ужели мы грешники будем веселиться и тогда, когда плакал о наших грехах Господь Иисус Христос? Ужели мы не будем молиться и бодрствовать и тогда, когда Господь бодрствовал и молился о нас? Ужели мы не будем проливать слез сокрушения и тогда, когда Господь проливал кровь Свою за нас? Ужели мы не будем щадить наше здоровье и тогда, когда Господь не щадил жизни для нас? Ужели будем пить и есть вкусно в те дни, когда Господь за нас был напоен оцтом, с желчью смешанным?

Ах, братья! Если уже в нынешние дни мы не принесем плодов покаяния, то каких плодов ожидать от нас в другое время года! Если мы не станем молиться, поститься и каяться в нынешние дни, когда солнце затмевалось, земля трепетала, камни распадались при виде страдавшего за наши грехи Господа, то какой молитвы, какого поста, какого раскаяния во грехах ожидать от нас в другие дни, когда и солнце светит, и земля цветет, и все радуется?

Так, братья мои, кто в нынешние дни не приносит плодов покаяния, от того и во весь год едва ли можно ожидать их. Чего ожидать от дерева, которое и весною не зеленеет? Нечего доброго ждать и от того Христианина, который и в неделю Страстей Господних не молится, не постится, не кается, не хочет вспоминать о грехах, когда все ему напоминает о них. Аминь.

(Из поучений протоиерея Родиона Путятина)

Воспоминания Великого Понедельника

1.Синаксарь

Во Святой и Великий Понедельник творим память блаженного Иосифа прекрасного; вспоминаем и об иссохшей смоковнице, потому что от сего последнего события начинаются святые страсти Господа нашего Иисуса Христа: а Иосиф вспоминается, как прообраз Иисуса Христа.

Иосиф был сын патриарха Иакова, рожденный от Рахили. Возненавиденный своими братьями за некоторые виденные им сновидения, он сперва ввергается ими в безводный колодец (между тем как отец, обманутый принесенной к нему детьми окровавленной одеждой, почитает его растерзанным от зверя); потом продается за тридцать сребренников Измаильтянам, которые опять продают его Пентефрию, начальнику евнухов Египетского царя Фараона. Здесь госпожа его, покушавшаяся на целомудрие юноши, который не хотел сотворить беззакония, а бежал от нее, оставив свою одежду, оболгала его перед господином, и он ввержен был в узы и темницу. Потом, за истолкование сновидений, выводится из темницы, представляется царю и поставляется от него господином всей земли Египетской. Наконец, по случаю продажи пшеницы, он открыл себя братьям своим, и проведя всю свою жизнь добродетельно, умер в Египте, кроме других добродетелей будучи велик и за целомудрие… Это образ Христа, ибо и Христу были наветниками единоплеменные Ему иудеи, и Его продал ученик за тридцать сребренников, и Он заключен был в темном и мрачном рове — в гробе. Но Он восстал Своей властью от гроба и царствует над духовным Египтом, то есть над всяким грехом, и побеждает его совершенно; владычествует над миром, и искупляет нас человеколюбно подаянием нам таинственной пшеницы, предавши Самого Себя за нас и питая нас хлебом небесным — Своим живоносным Телом. По сей-то причине воспоминается ныне прекрасный Иосиф.

Ныне же вспоминаем и об иссохшей смоковнице, ибо божественные Евангелисты Матфей и Марк, после сказания о ваиях, повествуют: «и наутрие, изшедшим им от Вифании, взалка» (Мк. 11; 12); и другой: «утру же, возвращен во град, взалка. И узрев смоковницу едину при пути, прииде к ней, и ничтоже обрете на ней, токмо листвие едино. И глагола ей: да николиже от тебе плода будет во веки, и абие изсше смоковница» (Мф. 21; 18,19). Смоковница означает здесь Иудейскую синагогу, в которой Спаситель не обрел подобающего плода, а только тень Закона, почему отнял от них и эту тень, упразднив ее совершенно. Спросит кто-либо: за что иссушается бездушное дерево? За что оно, несогрешившее, подвергается проклятию? Да ведает таковой, что иудеи, видя Христа всегда благодетельствовавшим всем и никому не делавшим чего-либо прискорбного, думали, что Он имеет силу только благодетельствовать, а не наказывать. Господь, по человеколюбию Своему, не хотел показать сего над каким-либо человеком; но чтобы уверить неблагодарный народ, что Он имеет силу и наказывать, только не хочет сего, как Всеблагий, являет образ казни на бездушном и нечувственном дереве. Но есть и другое, более таинственное изъяснение, дошедшее к нам от премудрых старцев, о котором говорит святой Исидор Пелусиот: что древо сие было древо преслушания, которого листвие употребили в покров себе первые преступники, наши прародители, почему оно теперь и подвержено от Христа проклятию, которого прежде не понесло: «да николиже от тебе мода будет» — плода, вделавшегося причиной греха. А что грех уподобляется смокве, причина очевидна: ибо и грех имеет в себе приятность удовольствия — сладость греха, но производит потом и горечь — в совести. Впрочем, Отцы положили здесь (в Великий Понедельник) повесть о смоковнице ради умиления, так же, как об Иосифе потому, что он носил образ Христа. Бесплодная смоковница есть всякая душа, не имеющая никакого духовного плода, которую Христос — «утре», то есть, по скончании настоящей жизни, если не обретет в ней плодов добрых, иссушает проклятием и ввергает в огонь вечный. И бывает она, как иссушенный столп, устрашающий тех, которые не приносят подобающего плода добродетели. Молитвами прекрасного Иосифа, Христе Боже, помилуй нас! Аминь.

2. Из церковных песнопений

Кондак, глас 8:

Иаков рыдаше Иосифова лишения, и доблий (а доблестный) Иосиф, седяще на колеснице, яко царь почитаем: египтяныни бо тогда сластем (сластолюбию) не поработав, воспрославляшеся (за сие) от ведущего человеческая сердца и посылающего венец нетленный.

Икос:

На рыдание ныне приложим рыдание, и излием слезы со Иаковом, плачущеся Иосифа приснопамятного и целомудренного, порабощенного убо телом, душу же непорабощену соблюдшаго, и Египтом всем царствовавшего: Бог бо подает рабом Своим венец нетленный.

Иссохшия смоковницы за неплодие прещения (наказания) убоявшеся, братие, плоды достойны покаяния принесем Христу, подающему нам велию милость.

Вторую Еву Египтяныню обрет змий глаголы, тщашеся ласканьми запяти Иосифа, но той оставив ризу, бежа греха, и наг не стыдящеся, якоже первозданный прежде преслушания. Того молитвами, Христе, помилуй нас!

614. У гроба Христова

«Бе же ту Мария Магдалина и другая Мария, седяще прямо гроба» (Мф. 27; 61)

Сейчас возлюбленные братья, совершили мы один из самых трогательных обрядов нашего православного Богослужения: умом и сердцем мы присутствовали на святой Голгофе, созерцали там снятие Господа со креста, обвитие Его пречистого тела чистою плащаницей с ароматами и перенесение в сад праведного мужа, Иосифа Аримафейского… В настоящую минуту сей святой храм изображает как бы самый этот сад: вот Иосиф и Никодимом полагают тело своего Божественного Учителя-Страдальца во гробе нове; вот они закрывают погребальную пещеру тяжелым камнем, и с не менее тяжелым камнем скорби на сердце удаляются… Только святые жены не могут еще покинуть священного места: уже поздно, уже солнце готово скрыться за вершинами гор Иудейских, а святые жены все еще тут, сидят против погребальной пещеры Господа: «бе же ту Мария Магдалина и другая Мария, седяще прямо гроба» (Мф. 27; 61). Да и могли ли они, всем сердцем преданные своему Божественному Учителю, так скоро расстаться с местом Его последнего, как думали они, упокоения? Давно ли Он, милосердный Господь Иисус, был с ними, обходил грады и веси родной Ему Галилеи, повсюду проповедуя Царствие Божие, повсюду исцеляя всяк недуг и всяку болезнь?.. Еще так недавно, всего несколько дней тому назад, совершил Он величайшее чудо: воззвал от гроба Своего друга, четверодневного мертвеца — Лазаря, и с каким восторгом после того встречал Его, как Царя своего, иудейский народ — здесь же, в Иерусалиме!.. А теперь… Вот Он, милосердный Владыка жизни, лежит бездыханный в этом гробе, — весь изъязвленный, измученный, с прободенным ребром, со страшными ранами на руках и ногах… Умолкли Его святые уста, которые источали глаголы, сладчайшие меда и сота; померкли Его пресветлые очи, которые с такой любовью взирали на всех труждающихся и обремененных, которые одним милосердным взглядом обращали грешников к покаянию; охладели святейшие руки, от прикосновения которых не только убегали все недуги и болезни, но содрогалась и сама смерть!.. Упокоилась на ложе смертном и святая глава, во всю жизнь не имевшая, где преклонитися… О какой же нестерпимой болью сжималось сердце святых жен при виде сего гроба, сокрывшего их Радость, их Жизнь, их светлую Надежду!.. И как могло все это случиться? Как смерть дерзнула коснуться Того, Кто прогонял ее властным словом Своим даже от смертных, ей уже обреченных на жертву людей?!.. Что сие, еже о Нем, бысть таинство?..

Такие думы, такие чувства темной тучей облегали их сердца, и горько плакали, и неутешно рыдали святые жены, «седящи прямо гроба..».

Братья Христиане! Что для святых жен в то время было еще покрыто тайной, что они, быть может, только смутно чувствовали своим добрым сердцем, то для нас — ясная, как Божий день, спасительная истина. Мы знаем, что и на крест возвела, и во гроб свела, и даже до ада низвела нашего Господа — все та же Его Божественная любовь, которая творила чудеса, которая исцеляла недугующих, чудесно питала алчущих, воскрешала мертвых, — что Господь наш, пришедший на землю призвать падшего Адама, и не нашедший его на земле, даже до ада преисподнего дошел, чтобы и там обрести Свое овча заблудшее… И обрел Он овча сие, а с ним и весь род человеческий, и возложил его на рамо Свое, и принес к Отцу Своему Небесному… Он Сам сказал: «Аз душу Мою полагаю за овцы», — и исполнил слово Свое: яко агнец незлобивый, Он веден был на заколение и со беззаконными причтен… И все это — нас ради человек и нашего ради спасения: возлюбленные о Господе братья! «Еще грешником сущим нам Христос за ны умре», поучает нас святой Апостол Христов: «врази бывше примирихомся Богу смертию Сына Его!» (Рим. 5; 8,10). Вот в чем тайна Его невинных страданий: «Той язвен быстъ за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша, язвою Его мы исцелехом!» (Ис. 53; 5). О Любовь Божественная! Согрей хотя малою искрою от Твоего неистощимого пламени наши хладные, грешные сердца!..

Но братья мои! Огонь не может не согревать; Христос Спаситель наш не может не любить нас, а любя Он тем самым учит и нас любить. Только бы мы сами отверзали свое сердце к Его благодатному внушению! Вот и теперь, пречистыми язвами Своими не поучает ли Он нас все той же любви? Не слышится ли в сердце вашем Его любящий отеческий голос: чадца Моя! «Вам глаголю ныне» — особенно ныне, в день Моей крестной смерти за вас: «заповедь новую даю вам, да любите друг друга. Якоже возлюбих вы», — а вы знаете, вы вот видите, как Я возлюбил вас: желаю, заповедую, «да и вы так же любите друг друга. О сем разумеют в cu, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собой» (Ин. 13; 33-35). «Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (15; 13). Но внемлите, смотрите: Я не за друзей только, но и за врагов Моих душу Мою положил. И со креста молился Я за них Отцу Моему Небесному: «Отче, отпусти им!» (Лк. 23; 24). Чадца Моя! И вы «любите враги ваша», как Я любил, «добро творите ненавидящим вас», как Я творил добро Моим врагам, «и молитеся за творящих вам напасть» (Мф. 5; 44), как и Я молился за врагов Моих, за Моих распинателей. «Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите» (Ин. 14; 15). «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, и — любите враги ваша!» Брат мой возлюбленный, ты, который не можешь погасить в себе чувства злобы к тому, кого ты называешь врагом своим! Поди сюда, стань у гроба Господа твоего, взгляни на Его язвы пречистые и устыдись своего сердца грешного!.. Его ли мы с тобой не оскорбляем грехами своими? А вот, смотри: чего не вытерпел Он за эти наши грехи? Что же значат все оскорбления, какие нам с тобой могут причинить люди, в сравнении с теми муками крестными, какие претерпел за нас Христос Спаситель наш?! И кто же после этого посмеет считаться с ближним своим из-за какого-нибудь слова обидного? Кто посмеет у гроба сего не простить даже самому заклятому своему врагу? Или скажешь: не могу сломить себя, не слажу со своим сердцем грешным? Не новость это, друг мой: на то жаловался даже Апостол Христов Павел: «окаянен есмъ человек, взывал он: не еже бо хощу сие творю, но еже ненавижду, то соделоваю!» (Рим. 7; 24,15). Но он же говорит: «вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе» (Флп. 4; 13). Пожалуйся и ты на свое бессилие Христу, твоему Спасителю, и Он подаст тебе благодатную силу возлюбить врага твоего. Ведь тот, кого ты считаешь врагом своим, дорог Ему так же, как и ты: ведь и за него, как и за нас с тобой, Господь страдал на кресте; суди же сам: приятно ли отцу, когда дети ссорятся? Приятно ли Спасителю нашему, если мы будем враждою утешать своего исконного врага — диавола? Сделай же ради Христа Спасителя твоего над самим собой хотя малое усилие, забудь хотя на минуту, в виду сего святого гроба Христова, что тот человек — враг тебе; представь, что это — любимый брат твой, и спроси себя: как бы ты поступил, если бы он почему-нибудь стал немирен к тебе? И как подскажет тебе совесть твоя, так и поступи с врагом своим, и тогда — верь — в твоем сердце загорится тот благодатный огонек любви к нему, который разгонит мрак вражды, согреет твое сердце и незримо коснется сердца твоего врага и сделает тебе из него лучшего друга… О Любовь Божественная, сладчайший Спаситель наш, Иисусе Христе! Научи нас любити Тя от всего сердца нашего, да в любви Твоей пребывающе, возлюбим друг друга и возлюблени будем Отцом Твом Небесным! Аминь.

(Слово в Великий Пяток по перенесении Плащаницы, произнесенное в Троице-Сергиевой Лавре 3 апреля 1892 г.)

615. Плач Пресвятой Богородицы

Какими трогательными чертами изображают наши церковные песнопения несказанно великую скорбь Матери Божией у креста и у гроба Ее Божественного Сына! Вслушайтесь внимательнее в тот неподражаемо-трогательный канон на плач Пресвятой Богородицы, который читается на малом повечерии в Великую Пятницу, после поклонения Плащанице; прочтите дома этот дивный канон или те краткие, но глубоко-трогательные погребальные песнопения Господу Спасителю, которые положены на утрени Великой Субботы: если ваше сердце еще не совсем очерствело, если ваша душа еще способна отзываться на чужую скорбь, то у вас невольно польются слезы умиления, вы забудете все окружающее и в чувстве сокрушения сердечного повергнетесь перед крестом Господним и будете плакать сладкими слезами вместе с Пречистой Его Матерью! Предлагаем нашим читателям несколько сих прекрасных песнопений.

Из канона на плач Пресвятой Богородицы

«Плачущи глаголаше Браконеискусная ко Благообразному: потщися, Иосифе, к Пилату приступити, и испроси сняти со древа Учителя твоего! — Видев Пречистую горце слезящу, Иосиф смутися, и плачася приступи к Пилату, даждь ми, вопия с плачем, тело Бога моего! — Приимши Его с плачем Мати неискусомужная, положи на колену, молящи Его со слезами, и облобызающи, горце же рыдающи и восклщающи: Едину Надежу и Живот, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет раба Твоя имех: ныне же лишена был Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое! — Болезни и скорби и воздыхания обретоша Мя, увы Мне, видящи Тя, Чадо Мое, возлюбленное, нага и уединена, и вонями помазана Мертвеца! — Се Свет Мой сладкий, Надежда и Живот Мой благий, Бог Мой угасе на кресте:распалаюся утробою… — Солнце незаходяй, Боже превечный и Творче всех тварей, Господи! Како терпиши страсть на кресте. Мертва Тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя… Хотела бых с Тобою умрети, не терплю бо без дыхания мертва Тя видети !  — Не изглаголеши ли рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли (не пожалеешь ли) Владыко, Тебе Рождшую?.. Помышляю, Владыко, яко к тому сладкаго Твоего не услышу гласа, ни доброты лица Твоего узрю, якоже прежде раба Твоя: ибо зашел ecu, Сыне, от очию Моею! Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше? Царя Тя, Сына и Бога Вышняго нарицаше: ныне же вижу Тя, Свет Мой сладкий, нага и уязвлена мертвеца!.. Приими Мя с Собою, Сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, в ад с Тобою и Аз: не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе, сладкаго Моего Света!.. Увы Мне, что вижу? Камо ныне идеши, Сыне Мой, а Мене едину оставляеши?!.. Како во худом гробе полагаешися, мертвыя повелением возставляяй во гробех?!.. Ни от гроба Твоего востану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану раба Твоя, дондеже и Аз сниду во ад, не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой! — Радость Мне николиже прикоснется отселе: Свет Мой и Радость Моя во гроб зайде, но не оставлю Его единаго, зде же умру и спогребуся Ему!.. Изнемогающи и рыдающи Непорочная, Мироносицам глаголаше: срыдайте Ми и сплачитеся горце: се бо Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается!.. Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое, Пречистая вопияше слезящи: воскресни и утоли Мою болезнь и печаль, можеши бо, Владыко, елико хощеши и твориши, аще и погреблся ecu волею».

Из надгробных песнопений Великой Субботы

«Агница Агнца зрящи в заколении, острием (тяжкой скорби) прободаема, рыдаше…

Гвоздъми Тя кресту пригвоздена зрящи, Мати Твоя, Слове, гвоздьми печали горькия и стрелами пронзает душу.

Тя, всех Наслаждение, зрящи питием напаяема горьким, Мати слезами лице омакает горце.

Лежаща Тя видящи, Слове, Пречистая матеролепно (как Мать) плакаше.

Плакаше горько пренепорочная Мати Твоя, Слове, егда во гробе виде Тебе, неизреченнаго и безначальнаго Бога.

Плачет и рыдает Тя, Пречистая Мати Твоя Спасе мой, умерщвленнаго.

Мертвость Твою зрящи, Христе, неппенная Мати Твоя горько к Тебе вещаше. Увы Мне, Свете мира! Увы Мне, Свете Мой, Иисусе Мой вожделенный!.. Увы! Симеоново совершися пророчество: Твой бо меч пройде сердце Мое, Еммануиле! — Увы Мне, о Сыне!.. Егоже бо яко Царя надеяхся осуждений зрю ныне на крест! — Сия ли Гавриил Мне возвести, егда слете, иже рече царство вечное Сына Моего Иисуса?.. О сладчайшая Моя Весно, сладчайшее Мое Чадо! Где Твоя зайде доброта?.. Сыне Божий, Всецарю, Боже Мой, Создателю Мой! Како страсть подъяла еси? — Уязвляюся люте и растерзаюся утробою, Слове, зрящи неправедное Твое заколение…

Слезоточная рыдания накрапляющи на Тебе, о Иисусе, Чистая матерски вопияше: како погребу Тя Сыне? — Иосифе преблаженне, погреби тело Христа Жизнодавца!.. О чудес странных, о вещей новых! Дыхания Моего Податель бездыханен носится, погребаем руками Иосифовыма ! — Свет очию Моею, сладчайшее Мое Чадо! Како во гробе ныне покрываешися? — О ужаснаго и страннаго видения, Божий Слове! Как земля Тя покрывает? — О Божий Слове! О радосте Моя! Како претерплю тридневное Твое погребение? Ныне терзаюся утробою матерски! — Когда вижду Тя, Спасе, безлетнаго Света, Радость и Сладость сердца Моего?.. — Едина (из) жен родих Тя кроме болезней, Чадо, болезни же ныне терплю, страстию Твоею, нестерпимыя!.. Виждь ученика, егоже любил ecu, и Твою Матерь, Чадо, и даждь вещание сладчайшее… — Ужасеся солнце, видевшее Тебе, невидимый Свет, Христе Мой, во гробе скрываема, бездыханна же, и помрачи свет… — Иисусе сладкий Мой, и спасительный Свет! Како во гробе темном скрылся ecu? О несказаннаго и неизреченнаго терпения!

О горы и холми, и человеков множества, восплачитеся, и вся рыдайте со Мною, Бога вашего Матерью!..

Кто даст Ми воду и слез источники, да восплачу сладкаго Ми Иисуса?!

Востани, Чадо, якоже предрекл еси… Не косни, Животе, в мертвых!.. Потщися воскреснути, Слове разрешая печаль чисто Рождшия Тя… Воскресни, Жизнодавче!»

Так изображается великая, безмерная скорбь Матери Божией в церковных песнопениях; поистине, как говорит один святитель, мера Ее величайшей любви к своему Сыну была и мерой Ее безмерной скорби и жалости к Нему. Но, как видно из тех же песнопений, и эта безмерная скорбь не была безнадежной: та же всемогущая десница Ее Сына, которая была простерта над Ней на кресте, она же поддерживала Ее и в Ее скорби неутешной, когда Она стояла под крестом и рыдала над Его гробом. Она как бы слышала из сего гроба таинственные слова утешения:

«О како утаилася Тебе есть бездна щедрот? — Матери в тайне изрече Господь. Тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети; но и воскресну, и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли. — Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе, Егоже во чреве без семене зачала ecu Сына: востану бо и прославлюся и вознесу со славою непрестанно, яко Бог, верою и любовию Тя величающия. — (Дабы) Адама и Еву свободити сия стражду: Мати не рыдай! — Да человеческое обновлю сокрушенное естество, уязвлен есмъ смертию, хотя (добровольно) плотию, Мати Моя, не терзайся рыданьми!»

На сии таинственные утешения Сына Пречистая Матерь-Дева ответствует в песнопениях прославлением Его неизреченного милосердия к роду человеческому:

«Воспою милосердие Твое, Человеколюбце, и покланяюся богатству милости Твоея, Владыко: создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял ecu, рече Пречистая.. Прославляю Твое, Сыне Мой, крайнее благоутробие, егоже ради сия страждеши! — Смерть смертию Ты умерщвляеши, Боже Мой, Божественною силою Твоею!»

Так святая Церковь изображает плач Пресвятой Девы Богородицы у гроба Ее Божественного Сына; в заключении она обращается к Самой Богоматери с ублажением и смиренною молитвой:

«Блажим Тя, Богородице, чистая, и почитаем тридневное погребение Сына Твоего и Бога нашего верно. — Видети Твоего Сына Воскресение, Дево, сподоби рабы Твоя!»

616. Песнь Воскресения

Нет праздника радостнее Светлого Христова Воскресения, нет во всем году утрени торжественнее Светлой заутрени! В самую полночь, едва раздается торжественный благовест, как тысячи рук поднимаются для крестного знамения, из миллионов уст несутся теплые благодарения Господу: «Слава Тебе Господи! Сподобил Ты нас грешных еще раз встретить Светлое Твое Воскресение!» И вот не только зрелый возраст и резвая юность с притрепетной радостью спешат в храмы Божии, но и самая дряхлая старость, одолевая немощи, собирает последний остаток сил и спешит туда же, чтобы еще раз услышать сладостное и радостное: Христос Воскресе! Войдите в самый бедный сельский храм в эту святую ночь; весь он и внутри, а нередко и вокруг — горит огнем в знак светлой радости и того духовного света, которым Воскресение Христово озарило небо и землю. И среди этого моря света звучит одна непрерывная песнь Воскресения: это дивный пасхальный канон. Кто не знает этого прекрасного канона Пасхи? Даже дети, даже многие безграмотные простецы знают его почти весь наизусть: так он сладостен для сердца, так легко напечатлевается в душе! Прислушайтесь к его чудным тропарям, проследите за каждым его словом, за каждым тоном, звуком — во всем одна и единственная мысль: Христос Воскресе! Вдохновенный певец святой Иоанн Дамаскин в этом каноне как бы обтекает мысленно весь мир, видимый и невидимый, небо и землю, и самую преисподнюю, всех, все и повсюду призывая к торжеству и радости. Радостен восход животворного солнца после мрачной ночи; радостно пробуждение природы к новой жизни после зимнего омертвения; радостно будет всеобщее Воскресение: но несравненно сладчайшим чувством наполняет сердце наше — явление из гроба Христа, Солнца правды, восставшего из мертвых в новой славе после тридневного погребения и соделавшегося начатком будущего Воскресения всех людей. Веселился древний Израиль, празднуя свою Пасху в память избавления от руки Ангела-губителя и освобождения от Египетского рабства; скакал в восторге Давид пред ветхозаветным ковчегом, когда сей возвращался из плена; радовались святые жены Мироносицы, когда увидели живым Того, Кого они со слезами искали между мертвыми, но еще выше радость нового Израиля, всех верующих во Христа, которые торжествуют в честь Его, яко Бога во плоти, освободившегося от уз смерти… Святой песнопевец ублажает день и ночь, ознаменованные чудным событием Воскресения, призывает самое место Воскресения — Иерусалим и Сион — ко всеобщей радости и наконец возносится благоговейной молитвой ко Всевышнему о совершеннейшем соединении всех нас со Христом в безвечерний день Его Царства. — Таков этот дивный канон; предлагаем его в русском переводе, дабы наши читатели могли в часы пасхального досуга вникнуть в каждое слово сего канона, тем более, что в нем есть слова, для многих малопонятные.

Песнь 1

Ирмос. Воскресения день! Просветимся люди! Пасха Господня Пасха! Ибо от смерти к жизни и от земли на небо Христос Бог привел нас, поющих (песнь) победную.

Тропари. Очистим чувства, и мы узрим Христа, сияющего неприступным светом Воскресения и «радуйтесь явственно услышим от Него, воспевая (песнь) победную (Мф. 28; 9, 1 Тим. 6; 16).

Небеса достойно да веселятся, земля — да радуется, и да празднует весь мир, видимый и невидимый; ибо востал Христос — веселие вечное (Пс. 95; 11, 1 Кор. 15; 20).

Песнь 3

Ирмос. Приидите, станем пить питие новое, чудесно изводимое не из камня бесплодного, но из гроба, изведшего источник нетления, из гроба Христа, на Котором мы утверждаемся (Исх. 17; 6, Мф. 26; 29).

Тропари. Ныне все наполнилось светом, — небо, земля и (места) преисподнии; да празднует же вся тварь востание Христа, на Котором она утверждена (Еф. 4; 10).

Вчера я погребался с Тобою Христе, сегодня востаю с Тобою — воскресшим: вчера я распинался с Тобою: прославь же Сам Ты, Спаситель, и меня в царствии Твоем! (Рим. 6; 3, 8; 17).

Песнь 4

Ирмос. Богоглаголивый Аввакум да станет с нами на Божественной страже и покажет светоносного Ангела ясно восклицающего: ныне спасение миру, ибо воскрес Христос, как всесильный! (Авв. 2; 1, Ис. 9; 6).

Тропари. Вот наша Пасха — Христос! (Он во всем уподобился пасхальному агнцу ветхозаветному): как разверзший девственную утробу, Он явился первенцем мужеского пола; как предлагаемый в снедь (в таинстве Причащения). Он назван Агнцем; (назван) непорочным, как непричастный скверны (греха), а как истинный Бог, наречен совершенным (Исх. 12; 5-11, Ин. 6; 54).

Благословенный для нас венец — Христос, как однолетний агнец добровольно заклался за всех: Он — Пасха очистительная, и опять из гроба воссиял нам (как) прекрасное солнце правды (Пс. 64; 12, 1 Кор. 5; 7).

Богоотец Давид в восторге скакал пред прообразовательньш ковчегом: мы же, святой народ Божий, видя исполнение преобразований, (тем более) будем веселиться священно, ибо воскрес Христос как всесильный (2 Пар. 6, Еф. 1; 18).

Песнь 5

Ирмос. Востанем в глубокое утро, и вместо мира принесем песнь Владыке, и узрим Христа — Солнце правды, всех жизнью озаряющего (Лк.24; I, Мал. 4; 2)

Тропари. Узрев безмерное Твое милосердие, содержимые в адовых узах радостными стопами потекли к (Тебе) свету, Христе, прославляя вечную Пасху (Ис. 49; 9, 1 Петр. 3; 19).

Со светильниками в руках пойдем во сретение Христу, исходящему из гроба, как Жениху, и с радостно празднующими чинами (Ангелов) будем праздновать спасительную Божию Пасху (Мф. 25; 1).

Песнь 6

Ирмос. Снисшел Ты в преисподния (места) земли, и сокрушил вечные заклепы, содержащие узников, Христе, и в третий день, как Иона из кита, вышел из гроба. (Ефес. 4; 10).

Тропари. Неповредивший заключенной (утробы) Девы в рождении Твоем, Христе, Ты восстал и из гроба, сохранив целыми печати его, и отверз нам райские двери (Мф. 27; 66, Иез. 44; 2).

Спаситель мой! Живая и, как Бог, незакалаемая Жертва! Добровольно проведши Себя к Отцу и восстав из гроба, Ты воскресил с Собою и родоначальника Адама. (Лк. 23; 46, Рим. 6; 4, 5).

Песнь 7

Ирмос. Избавивший отроков из пещи, соделавшись человеком, страждет, как смертный, и страданием (Своим) облекает смертное в красоту бессмертия; един Бог отцов — благословен и препрославлен!

Тропари. Богомудрые жены вслед за Тобой спешили с благовонными мастями; но Кого они, как мертвого, искали со слезами, Тому поклонились с радостью, (как) живому Богу, и ученикам Твоим, Христе, возвестили таинственную Пасху (Мк. 16; 1-7).

Мы празднуем умерщвление смерти, разрушение ада, начало другой вечной жизни, и в восторге воспеваем Виновника (сего) единого Бога отцов, благословенного и препрославленного (Ос. 13; 14, 1 Кор. 15; 54).

Поистине священна и достойна всякого торжества сия спасительная и светозарная ночь, предвозвестница светоносного дня Воскресения, в которую безлетный (вечный) Свет в плоти для всех воссиял из гроба (Ин. 20; 1).

Песнь 8

Ирмос. Сей именитый и святый день, единственный, царь и господь, суббот, праздник из праздников и торжество из торжеств: в сей (день) благословим Христа во веки.

Тропари. Приидите, приобщимся нового виноградного плода — божественного веселия, в именитый день Вокресения и царствия Христа, воспевая Его, как Бога, во веки (Мф. 26; 29, Пс.103; 15).

Возведи взоры твои, Сион, вокруг себя и посмотри: вот стеклись к тебе, как богосветлые светила, от запада, севера, моря и востока, дети твои, благословляющие Христа во веки (Ис. 60; 4, 49; 12).

Отец Вседержитель и Слово и Дух! Существо единичное в трех Лицах, всевышнее и Божественнейшее! Мы в Тебя крестились, и Тебя будем благословлять во все века (Мф. 28; 19).

Песнь 9

Ирмос. Озаряйся светом, озаряйся, новый Иерусалим! Ибо слава Господня воссияла над тобой; торжествуй ныне и веселись, Сион! И ты, Пречистая Богородица, радуйся о восстании Рожденного Тобой! (Ис. 60; 1, Лк. 1; 47).

Тропари. О, как божественны, любезны и пресладостны глаголы Твои, Христе! Ты обещался неложно с нами быть до кончины века; имея их опорой надежды, мы верные радуемся (Мф. 28; 20).

Пасха, великая и священнейшая, Христе! О Премудрость, Слово Божие и Сила! Удостой нас совершеннее приобщаться Тебя в безвечерний день царствия Твоего (1 Кор. 5; 7, 13; 12).

617. Что значит: «Вышних ищите?»

Где сокровище наше, там должно быть и сердце наше. Вознесся от нас на небо Господь наш Иисус Христос, наш Спаситель; туда, к Нему, сидящему одесную Бога Отца, всегда должны быть устремлены все наши мысли, наши желания и надежды. Сего требует и святой Апостол Павел, когда говорит: вышних ищите, идеже есть Христос, одесную Бога седя; горняя мудрствуйте, а не земная (Кол. 3; 1,2). — Но как, скажете вы, мудрствовать о небесном, когда мы многого и вокруг нас-то, на земле, не понимаем? И нам ли, скажете, людям темным, неграмотным, мудрствовать о таких высоких, недоступных нашему уму вещах? Пусть занимаются этим люди ученые, мудрые, а у нас голова постоянно занята тем, как бы добыть кусок насущного хлеба, прокормить себя и семью. — Братие! Мудрствовать о небесном не так трудно, как представляется с первого раза. Для этого не нужно много голову ломать, или долго сидеть за книгами; мудрствовать о небесном может легко всякий простой и неученый человек. Что значит мудрствовать о горнем или небесном? Это значит постоянно помнить, что мы живем не для земли, а для неба, и стало быть все дела свои располагать так, чтобы мы по смерти могли жить в обителях небесных, иначе сказать: мудрствовать небесная значит при всех своих делах помнить о Боге, нашем Отце небесном, и творить Его святую волю. — Положим, ты трудишься в поле, пашешь землю, засеваешь ее, или же собираешь на ней жатву, ты весь занят своей трудной работой, спешишь сделать ее вовремя, чтобы не опоздать посевом или жнитвом, с утра до вечера не имеешь покоя… Когда бы, кажется, думать тут о небесном, когда все приковывает к земле, которая ежеминутно находится пред глазами? А между тем и при этой тяжелой работе можно мудрствовать о небесном. Начинай каждый раз твою работу молитвой к Богу, оканчивай благодарением Создателю, призывай Его во время труда к себе на помощь, помни, что все зависит от Бога. Кто распоряжается твоим временем: дает тебе день для труда, а ночь для отдыха? Кто подкрепляет твои силы и силы скотины, которая трудится вместе с тобой? Кто дал тебе самое поле для работ твоих? Все это дал тебе Бог. Помни об этом, когда ты трудишься в поле, и ты, при своих земных трудах, будешь мудрствовать о горнем, небесном. — Вот все тяжкие труды твои в поле увенчались наконец добрым успехом. Ты свез хлеб на гумно свое, видишь, что трудился не даром, что у тебя станет хлеба прокормить себя с семьей круглый год, и еще будет остаток. У тебя сердце радуется, глядя на все это обилие, ты соображаешь заранее, как лучше сберечь собранное, что оставить для себя и как распорядиться избытком, когда повыгоднее продать, чтобы выручить побольше денег. Забот и хлопот немало, а между тем и при этом ты можешь мудрствовать о горнем, небесном. Возблагодари прежде всего Господа, щедрого подателя всех благ. Подумай, что не одной твоей силой, не одним твоим трудом собрал ты это добро на гумне своем, но получил его от щедрой десницы Господа, Который вовремя посылал дожди на твою ниву и вовремя согревал ее Своим солнцем. Размысли о том, чтобы избыток трудов твоих употребить не на пьянство или гулянье, а на то, чтобы привести в порядок твое хозяйство или сделать какое-нибудь богоугодное дело: помочь, например, вдове, сироте, накормить нищего голодного, заботиться, чтобы при земном твоем богатстве собиралось и умножалось твое сокровище на небеси, — то есть чтобы умножались твои добрые и богоугодные дела. Если такие мысли станут занимать тебя, то ты будешь мудрствовать горняя, небесная. — Но в трудах твоих неудача: червь подточил на ниве твоей корни при самом всходе, зной иссушил жатву прежде, чем она созрела, или град побил хлеб в то время, когда ты, радуясь урожаю, готовился уже собрать его; на гумне твоем пусто, видишь, что не достанет и самому тебе прокормиться с семьей целый год, все твои труды пропали. Тут ли мудрствовать о горнем, небесном, когда голова невольно поникает к земле, тоска грызет сердце? А между тем и при этом тяжком горе можно мудрствовать о горнем, небесном. Отчего это случилось такое несчастие? От воли Божией. Богу так угодно. А Богу ничего не бывает угодно без причины. Он хотел наказать тебя за какие-нибудь дурные и нечестные дела или испытать тебя: так ли ты будешь любить Его, как любил в счастье? Пораздумай с самим собой об этом, не отдавайся весь твоей тоске и унынию, не заливай горя твоего водкой, которой никогда его не зальешь, больше себе повредишь, постарайся исправить, что замечаешь за собой дурное, принимай наказание от руки Божией с такой же благодарностью, с какой принимал Его щедроты, — и ты будешь мудрствовать горняя, небесная. — В домашнем быту у крестьянина на каждом шагу заботы и хлопоты. В семье своей он первое лицо: жена и дети от него зависят. Много нужно подумать о том, чтобы они были сыты, обуты, одеты и довольны. Немало хлопот требуется, чтобы удержать в семье порядок, лад и тишину. Занимаясь всем этим, когда, кажется, тут мудрствовать о небесном? А между тем и при всех этих заботах и хлопотах домашних можно мудрствовать и о небесном. Для чего Бог дал тебе семью, жену и детей? Для того ли только, чтобы ты кормил их и одевал, или показывал над ними свою силу и власть? Он дал их тебе для того, чтобы ты научал их добру и соделал их людьми Богу угодными, чтобы ты мог вместе с ними предстать пред Господа и сказать: «Се аз и дети, которых дал Ты мне, Господи!» Если при всех твоих семейных заботах и хлопотах ты будешь стараться, чтобы домашние твои чтили Бога и благодарили Его за тебя, чтобы они любили друг друга и получили доброе имя у людей, если ты будешь помнить, что и их нужно приготовить для. вступления в обители небесные, как и сам ты должен туда готовиться, то ты, при всех твоих заботах и хлопотах домашних, будешь мыслить горняя, небесная. Где, кажется, менее всего можно заняться мыслью о горнем и небесном, как не на сельском сходе, куда призывают тебя или для выбора старшины, сотского, или подать голос о каком-нибудь общественном деле? Со всех сторон тут шум и толкотня, да и дела-то тут таковы, что при них о небесном нет и помину. А между тем и здесь ты можешь мудрствовать о горнем, небесном. Ты призван, например, выбирать старшину. Пред тобой два лица: один — человек честный, правдивый и богобоязненный, у другого и смыслу большего нет, и за правду много он не постоит, но он чем-нибудь угодил тебе или угостил тебя. За кого из этих двух подашь ты свой голос? За первого, которого считает достойным твоя совесть, или за последнего, который польстил тебе? Если послушаешься ты своей совести, если пожелаешь поступить так, как велит правда Божия, а не так, как твоя грешная воля, ты будешь мудрствовать по-небесному. Тебя призывают сказать свое суждение о каком-нибудь общественном деле: о пожертвовании на школу, об отдаче рекрутов, о раскладке недоимок, об опеке над сиротами и т.п., во всех этих делах можно рассудить по правде, по Божиему, можно сказать и кривду по грешной воле человеческой в угоду каким-либо богачам или приятелям. Когда ты постараешься судить по совести и по Божиему, ты будешь мудрствовать не земная, а небесная. — Видите, братие, что мудрствовать о небесном не так мудрено, как предсталяется с первого раза. Я перечислил вам только немногие случаи из вашей жизни, но это можно делать на каждом шагу, всегда и везде, для этого нужно только чаще вспоминать о том, как научил нас жить Иисус Христос и не забывать, что мы на земле только жильцы временные и должны приготовиться к вечной жизни в обителях небесных — Но у нас есть место, где более всего можно возноситься мыслью к небесному и научиться, как нужно мыслить о небесном. Это — храм Божий. Здесь во всем, что читают и поют Божия сила и премудрость. Стоя во храме Божием, мы стоим не на земле, а на небе. Нужно только, чтобы мы ходили в храм Божий чаще, по крайне мере в праздничные и воскресные дни, и не стояли рассеянно, а внимательно слушали, что читают и поют в храме Божием. — Итак, всякий из нас может исполнить волю Христа Спасителя, Который, вознесшись на небо, тем самым показал нам, что мы должны мудрствовать не о земном, а о небесном. — Воспоминая ныне вознесение Господа нашего Иисуса Христа, постараемся, братие, чтобы это воспоминание послужило нам на пользу. Будем обращать чаще мысли наши туда, куда вознесся Иисус Христос, тому же будем учить и детей наших, и вознесшийся на небо Господь наш Иисус Христос за это ниспошлет Свое благословение на нас и на детей наших. Аминь.

(Из Екатеринбургских Епархиальных Ведомостей 1891 г.)

618. Берегите деревца! («Хвалите Господа от земли… древа плодоносна и вcи кедри…» (Пс. 148; 7, 9))

Как хорошо бывает на душе, когда видишь вокруг себя зелень цветущих садов и лесов! Не потому ли это, братие мои, что наша родина — рай Божий, насажденный Самим Богом для наших праотцов, рай, в котором было всяко древо красное в видение и доброе в снедь? Не напоминают ли нам леса и сады этот Божий рай, которого мы лишились за грех наших прародителей? Правда, убогое напоминание, потому что земля, за грех человека, лишена прежнего Божия благословения, а все же — напоминание… Но никогда это напоминание не говорит так много душе нашей, как в праздник Пресвятой Троицы: «Троицын день» — это преимущественно праздник зелени и цветов, праздник обновления всего мира силою Пресвятого Животворящего Духа Божия. В этот день существует от времен древних знаменательный обычай — украшать и храмы Божии, и свои жилища, и даже могилы усопших, зелеными ветвями и цветами, в этот день и в церкви Божией стоят с цветами в руках. И как много говорят сердцу эти цветы, эти зеленые ветви! Весна — самое веселое, самое приятное время года: и вот, мы приносим Господу начатки обновляющейся и расцветающей природы, как дар благодарения Всеоживотворяющему Духу Божию за весну благодатную. Вместе с тем мы воспоминаем и весну Церкви Христовой — те времена, когда Церковь Божия, по сошествии Святого Духа на Апостолов, процвела яко крин — как прекрасная лилия, дарами Духа Божия — мучениками, преподобными, чудесами от святых икон, от святых нетленных мощей угодников Божиих, множеством чудесных знамений и исцелений… Вся совершает Дух Святой! В ветхозаветные времена у евреев был праздник Кущей, то есть шалашей или палаток, в память их сорокалетнего странствования и житья в палатках в пустыне Аравийской. В этот праздник евреи выходили из своих домов и жили в саду, в поле, под шатрами, в палатках, в шалашах, и обсаживали их деревцами, ветвями. Ветвями дерев, душистой травой и цветами они украшали дома свои и в день Пятидесятницы: значит, и горница Сионская, в которой были Апостолы, когда сошел на них Дух Святой, была украшена ветвями древесными и цветами. Вот почему и мы исправляем этот добрый обычай в день Святой Троицы.

К сожалению, не всякий добрый обычай добре нами исполняется. Для украшения наших жилищ и храмов Божиих вполне достаточно было бы несколько зеленеющих веток березки, а мы часто губим эти деревца без всякого сожаления. Справедливо говорит один пастырь (в Душевном Чтении 1891 г.): «Иной добрый человек во всю жизнь свою не посадил в своем огороде ни рябинки, чтобы было где детям поиграть в жаркий полдень в тени деревцов, а в Троицын день поусердствует обсадить свою хату целой дюжиной березок, да еще каких березок! Молоденьких, стройных, как восковая свечка, зелененьких, как шелковая лента! И какие бы вышли из них деревья! А он поторопился сгубить их; он не подумал, что и ветвями дешевого тальника можно так же украсить свое жилище, как и березками… Он рад, что даром припустили его к лесу и, пожалуй, понарубил с расчетом, что эти деревца пригодятся ему на изгороди, на жердочки, на колышки. Это уж не почитание праздника Господня, не угождение Богу, а какое-то барышничанье… Если ты рад празднику, если желаешь почесть его, то лучше бы сделал, если бы вырыл несколько кустиков и молодых деревцов, и посадил их к Троицыну дню около дома и в огороде: это был бы действительно праздник! А если не поленишься хоть по праздникам поливать их, то на следующий год у тебя будет уже настоящий праздник; весь дом будет в венце из самородных деревьев, которые уж не повянут, не посохнут, не свалятся. То ли дело: вся весна и все лето — непрестанный праздник, как бы в Троицын день. У нас, слава Богу, есть еще немало прекрасных лесов, но мы их не бережем, и не думаем, и не чувствуем, какой это прекрасный дар Божий. Именно — прекрасный дар Божий — лес, зеленый, кудрявый, благоуханный лес! Глазам загляденье — его зелень, ушам наслажденье — пение птиц, сердцу отрада — его тень, его шум, его прохлада. Мы и представить себе не можем, какая тоска одолевает человека в тех местах, где нет зелени лесов, как например, в Африканских песчаных раскаленных пустынях, или в наших степях, по ту сторону Каспийского моря, в Хивинских песчаниках. Мы там не бывали, но наши воины бывали: спросите их, что лучше: наши ли снеговые пустыни Сибирские, или эта песчаная степь без краю, без конца, где нет ни кустика, ни травинки, ни прутика деревца, ни болотца, ни лужицы с водой. — Где есть лес, там дольше держится тень, чаще ложится туман, обильнее роса, больше падает дождя: это все благодеяния. Где есть лес, тут дольше лежит снег и сочится водица. Заметьте, что все большие реки выходят из лесов, из лесистых гор. Где никогда не было лесов, там пустыня или степь. Где люди истребили леса, там они дорого поплатились за это, например, в Греции, в Палестине. Ручьи и речки пересохли, рыба — редкость, цветов, ягод — нет. Луга и пашни тощают от сухости, делаются год от году бесплоднее. Скоту становится все хуже, голоднее, пчелам негде собирать мед. Некоторые народы, наученные нуждой, уже дошли до того, что сами стали разводить леса. В старые времена вся наша земля почти сплошь была покрыта густыми лесами, непроходимыми дубравами. Людей было мало, села стояли редко, а городов было еще меньше. Зато из этих могучих лесов выходили многоводные реки: богатырь Днепр, матушка Волга, славный Дон. В этих лесных пустынях стояли огромные, глубокие, многоводные озера, в которых водилось многое множество рыбы: и большой и малой, и дорогой и дешевой. Все эти приволья, все эти угодья зависели от того, что много было лесов. С тех пор многое изменилось: народу стало больше, сел и гордоов прибыло, а ума у нас не прибыло: осталась прежняя беззаботность с обычными неумными поговорками: «Земля наша велика и обильна, по наш век достанет, а после нас хоть трава не расти!» Нечего сказать — умные речи!..

А между тем завелись везде фабрики, заводы, и прошли железные дороги, и все стали дружно истреблять леса, а воровство и лесные пожары помогали их истреблению. Только после этого хватились, что дело плохо. С истреблением лесов стало меньше падать рос и туманов, земля стала суше. С истреблением лесов снега не стали лежать подолгу и таять медленно, как это бывает в глухих лесных трущобах; снег ныне сносит в овраги; весной эти овраги бушуют и затем высыхают; от этого большие реки мелеют, пересыхают; суда, пароходы останавливаются. Прежде в лесных трущобах снег лежал и таял до Ильина дня, и реки питались постоянными притоками лесных ручьев и речек: теперь не то; сбегут все вешние воды в какой-нибудь один месяц, и большие реки обмелеют и ждут только дождей — дождей! А дождей год от году все меньше, потому что, бывало, лес привлекал к себе росы и туманы, а ныне голая земля, да еще песчаная не только не может привлекать, но и прямо втягивает в себя влажность и сушит воздух. Где были леса — остались пустыри, не годные даже для обработки под пашню, негодные под луга и покосы. Где были многоводные реки или речки — остались безводные суходолы, которые бушуют только три дня в году. Где были рыбные озера, остались сухие болота, ни к чему не годный кочкарник, на котором даже трава не растет, а только мох зеленеет. Переводятся звери, переводится лесная дичь, птица, переводится рыба — отчего? Все от истребления лесов. О дороговизне дров, о дороговизне построек уже и не говорю: каждый, особенно бедный человек, сам это хорошо знает. Как же после всего этого не сказать: чем губить лес, стройные березки рубить, постарайся каждый обсадить свой дом деревцами: березой, черемухой, калиной, рябиной — вот у тебя и будет все лето как бы Троицын день. А леса государственные, казенные, общественные надо беречь как можно заботливее: от них зависят дожди и росы, а стало быть и урожай наших полей и лугов; от них зависит и обилие нашего скота, рыбы и пчел. Не истребляй даже и мелкий кустарник по берегам речек, напротив: где есть мало-мало пустопорожнее место, ложбина, овраг, везде старайся разводить деревья, где какие по месту удобнее и способнее. И место не пропадет, и глаза веселит, и пользу принесет. А в праздник Святой Троицы можно и ветками украсить свои жилища, чем губить молодые деревца. Ужели Богу приятно, чтобы мы губили Его создания без всякой нужды и без пользы для себя? И человеку жаль смотреть, как без дела срубают молодое деревцо…

619. О том, как изобретательны пьяницы

Чего-чего не придумает несчастный пьяница, чтобы только лишний раз выпить, лишний раз удовлетворить своей страсти? Пьет он и в будни, пьет и в праздник, пьет с горя, пьет и с радости; только и думает он о том, как бы и где бы выпить? К кому бы пойти, или, если есть на что угостить, то кого бы к себе пригласить?.. Жаль смотреть на такого человека, так и видно, что бес пьянственный овладел его бедной душой и водит его, куда хочет… Но что сказать, если тот же бес овладеет не одним каким-нибудь человеком, а целым обществом, если целое общество будет придираться к каждому случаю, чтобы только выпить на мирской ли, или просто на чужой счет? К несчастью, у нас на Руси и это нередко бывает. Стоит повнимательнее присмотреться к нашим деревенским порядкам, и скорбно — скорбно станет на душе! При каких только случаях не бывает там пьянства! Ни в хозяйстве, ни в соседстве, ни в обществе почти никакое дело не обходится без вина. — Вот бедняк или горемычная вдова с сиротами просит земли понарезать. Пошли, нарезали, но всенепременно требуют водки с просителя!.. И пошла выпивка, разгул, потеря времени, упущение по хозяйству… И еще говорят в свое оправдание: «Нельзя, следует попотчевать мир…» А того и знать не хотят, что на эту попойку пойдут у бедного соседа или соседки, сироты-вдовы, может быть, последние, горевые, потом и слезами добытые гроши! Если уж людей не стыдится этот, величающий себя «православным», мир, то хотя бы Бога-то побоялся он: ведь Бог-то все видит, Он видит, как этот мир сироту или бедняка обидит…

Вот пошли сенокос или лес делить. Разделили по полосе; остается еще немножко — так, что на всех нечего делить, неудобно. Куда бы этот остаток девать? «Отдать кому-нибудь за водку и погулять сообща», решают любители водки. И не находится благоразумного человека, который пристыдил бы этих любителей, показал бы, как они нехорошо, недобросовестно поступают; — напротив, все охотно соглашаются на их предложение и вот пошла пирушка! А почему бы не решить в подобном случае: отдать этот остаток на пользу бедных, или в пользу своего родного сельского храма, или на школу приходскую, словом: на какое-нибудь доброе дело? Так нет: этого и на ум не придет никому, а если бы и пришло, то осмеют только такого доброго человека, назовут святошей, и все же настоят на своем: непременно этот остаток пропьют! — Любители водки так и высматривают случай: как бы с кого на водку и на попойку мирскую затребовать. Постановляют мирские приговоры, для всех обязательные, хотя и не всегда справедливые, в роде того, например, чтобы не работать в какую-то Ильинскую пятницу, которой ни в каком уставе церковном не найдешь, — и тот, кто осмелится нарушить мирской приговор, должен поставить «миру» водки ведро… И «мир» пьет за здоровье такого нарушителя «мирского приговора», и воображает, будто он дело Богу угодное делает: «Как же де не наказать человека, который работал в такой великий праздник?» Что это как не кощунство какое-то? Ужели поработать в такой день, которого сама святая Церковь не считает праздником, грешно, а пить водку, да еще чужую — дело доброе?.. О лукавство человеческое!.. Хотя бы спросили отца своего духовного: так ли они рассуждают? Не погрешают ли? Но им и на ум этого не придет спросить: а вот упустить случай к даровой выпивке — этого они никогда не упустят!.. Побранились два соседа, не поделили чего-нибудь между собой. Идут они на сход мирской, жалуются, просят рассудить их по правде, по совести. И судит их «мир православный», но как? Кто больше посулил ему водки, тот и прав. Да и с того, кого признают виновным, тоже требуют водки… И вот, на примирении двух враждующих начинается попойка, которая иногда кончается новой ссорой, новой враждой самих опьяневших примирителей… На что это похоже? У татар некрещенных, у жидов, у язычников этого не бывает, а у нас, к несчастью, это не редкость, — это у православных-то Христиан! Вот до какого позора мы дожили: правду стали менять на водку…

Но бывает у нас и еще хуже. Вот например крестьянин — один работник в доме, семья большая, дела у него дома, что называется — по горло, нужда одолела, — а его с намерением выбирают в какую-нибудь должность, например в сотские или десятские, в какие-нибудь рассыльные; хорошо знают, что он — смиренный небойкий человек, что он не в состоянии будет отговориться, но и принять должность для него значит совсем разориться, остается одно: надобно выставить «миру православному» полведра, а не то — и целое ведро водки… И идет бедняга в корчемницу, несет туда иной раз последний мешок хлеба, чтобы угостить своих безжалостных односельчан-избирателей… Если уж так с людьми бедными поступают, то станут ли жалеть того, кто побогаче? Нарочито выбирают состоятельного человека на должность, для него неподходящую и нежелательную, чтобы только выжать от него лишнее ведро водки. И когда тот просит освободить его, то так прямо и объявляют: «Попотчуешь, так, пожалуй, и отменим тебя!» А тот, кому хочется получить более видную и выгодную должность, например, сельского старосты или даже волостного старшины, тот и сам потихоньку, чрез своих благоприятелей, особенно чрез общественных крикунов и заправителей, заявляет, что он не прочь угостить мир и поставить вот столько-то водки, если его выберут. И такого охотно выбирают на желанную должность! Того ли ожидал от своих подданных покойный Царь-мученик, Александр Николаевич, когда даровал им свободу и право управлять собой? О, конечно, ему, Царю-Освободителю, и на ум не приходило, что не совесть и правда Божия, а пагубная водка будет решать в деревне дела общественные, что освобожденные им крестьяне забудут, что они Христиане, и станут пропивать свое собственное счастье, будут менять на водку свою честь и совесть, за водку будут выбирать себе в сельские старосты и другие почетные должности не того, кто отличается умом и правдивостью, честностью и усердием, житейской опрятностью и христианским характером, а того, кто ищет должности лишь для своей же выгоды, который их же, своих избирателей, станет потом обманывать, притеснять, а нередко пожалуй и вовсе обирать, их же общественные гроши растрачивать… О водка, водка! Сколько зла творится из-за тебя на Руси-матушке! Сколько добра гибнет по твоей милости! Ведь добро-то так сродно, так любо и мило русскому сердцу православному! Ведь никто на свете не умеет так добра творить, так широко, такой щедрой рукой его рассыпать, как православный русский человек! И как много-много мешает этому добру эта водка злосчастная! Она встречает младенца у самой его колыбели: лишь только окрестили малютку, как уже начинается пир на радостях и нередко колыбель новокрещенного дитяти, охраняемая светлыми крылами Ангела Хранителя, уже оглашается пьяными песнями и сквернословием пирующих на его крестинах, и горько плачет Ангел Божий у колыбели младенца, взирая на сие великое безчиние!.. Водкой же ныне провожают и в могилу: бывало еще так недавно, каких-нибудь полсотни лет тому назад, грехом считали православные русские люди ставить водку на поминальных обедах, говорили: «Вино веселит человека, а теперь не до веселья, когда человек умер», — а теперь ни одни поминки не обходятся без водки, и как бывает горько видеть, что эти поминки обращаются в тризну языческую, и родные покойника, если сами не пьют, то вместо утешения в тяжкой скорби своей вынуждены бывают выносить грубости и неприятности от гостей своих, которые собрались под добрым предлогом — разделить скорбь их, а на деле — только бы выпить и напиться!.. Но кто же виноват? Конечно те, кто ставит водку на поминальную трапезу. Каждый сам хозяин в своем доме: не угощай, скажи, что совесть твоя не позволяет этого делать, вот к тебе и не пойдут такие гости, которые идут не погоревать с тобой, а только страсти своей пьянственной удовлетворить. Не велика беда, если даже и обранят тебя за такую «новость», на всех ведь не угодишь, а добрые люди, нет в том сомнения, только похвалят тебя, мало того: может быть, и сами возьмут с тебя добрый пример. Да и на одних ли поминках хорошо обходиться без вина? Сколько в году разных праздников, сколько на них выпивается водки! Сочти, умный человек: во что тебе обходятся все эти праздники? А много ли получаешь ты пользы от того, что каждый праздник расходуешься на водку? Уж конечно — никакой пользы нет, а вреда несомненно много-много. Есть праздники особые, которые установлены в некоторых селениях по особым случаям: в благодарность Господу Богу за избавление от мора, от язвы, от пожара, от скотского падежа. В такие дни берут святые иконы из сельской церкви, приглашают священника с причтом служить молебен на полях и в домах своих, а потом… потом начинают пировать и пьянствовать… Ужели и это Богу приятная жертва? Не обманывайте сами себя, все вы, таковые богомольцы: Бог не только не услышит ваших благодарственных молений, но и прогневается еще за таковое поругание молитвы, когда вы ее мешаете с пьянством!.. Но довольно. Может быть, жестоко покажется иным слово мое против гибельного порока пьянственного: что делать? Из наболевшей души вылилось оно… Разве не больно смотреть, как широким потоком разливается пьянство по Руси-матушке? Разве не горестно видеть, как оно еще даже ищет себе якобы законных оправданий каких-то, чтобы все шире, все беспрепятственнее разливаться по лицу бедной родной земли? О, да вразумит Господь всех пьющих и непьющих, как положить конец этому злу великому, как прекратить пьянство — окаянство на святой Руси!

620. Отеческие наставления святого апостола Павла (выписки из Священного Писания)

Братие! Настал уже час пробудиться нам от сна. Ночь прошла, а день приблизился (Рим. 13; 11,12). Вот теперь время благоприятное, вот теперь день спасения (2 Кор. 6; 2). Итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света (Рим. 13; 12), чтобы нам можно было стать против козней дьявольских; потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6; 12). Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям, ни пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти (Рим. 13; 13). Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием (2 Кор. 7; 1). По данной мне благодати всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил. Отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру. Будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте (Рим. 13; 9,10). Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя. Не о себе только каждый заботься, но каждый и о других (Флп. 2; 3,4). Отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу. Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем. И не давайте места диаволу. Кто крал, впредь не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся. Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим. И не оскорбляйте Святого Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления.

Всякое раздражение, и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякой злобой да будут удалены от вас; но будьте друг к другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас. Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас. Блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а напротив, благодарение (Еф. 4; 25, 6; 4). В скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны. Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте. Будьте единомысленны между собой; не высокомудрствуйте, но последуйте смиренным; не мечтайте о себе; никому не воздавайте злом за зло. Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию; ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь. Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напои его: ибо делая сие, ты соберешь на голову его горящие уголья. Не будь побежден злом, но побеждай добром зло (Рим. 12; 14, 16-21). И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собой. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? Для чего бы вам лучше не терпеть лишения? Но вы сами обижаете и отнимаете, и притом у братьев. Или не знаете, что неправедные царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники, царства Божия не наследуют. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела; а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии (1 Кор. 6; 7-10, 18-20). — Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил закон. Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не укради, не лжесвидетельствуй, не пожелай, и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение закона (Рим. 13; 8-10). Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется о неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (1 Кор. 13; 2-8). Не будем же тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать. Братия! Если и впадет человек в какое прегрешение, вы духовно исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собой, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (Гал. 5; 26, 6; 2). Делая добро, да не унываем: ибо в свое время пожнем, если не ослабеем. Итак, доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере (Гал. 6; 9, 10). Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет. Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и не с принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог. Бог же силен обогатить вас всякой благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело, как написано: расточил, раздал убогим; правда его пребывает в век. Дающий же семя сеющему и хлеб в пищу подаст обилие посеянному вами, и умножит плоды правды вашей (2 Кор. 9; 6-10). Не судите (никак) прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит сокрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога (1 Кор. 4; 5). Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он или падает. И будет восставлен; ибо силен Бог восставить его. Все мы предстанем на суд Христов, и каждый из нас за себя даст отчет Богу. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну. Если за пищу огорчается брат твой, то ты уже не по любви поступаешь. Не губи твоей пищей того, за кого Христос умер. Да не хулится ваше доброе. Ибо Царствие Божие не пища и питье, но праведность и мир и радость во Святом Духе. Кто сим служит Христу, тот угоден Богу и достоин одобрения от людей. Итак, будем искать того, что служит к миру и ко взаимному назиданию. Ради пищи не разрушай дела Божия. Худо человеку, который ест на соблазн. Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, от чего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает (Рим. 14; 4, 10, 12, 13, 15-21). Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть. Никто не ищи своего, но каждый пользы другого. Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию (1 Кор. 12; 24, 31). Сильные должны сносить немощи бессильных, и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал. Принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию. Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере. Я уверен о вас, братия мои, что и вы полны благости, исполнены всякого познания, и можете наставлять друг друга. Умоляю вас, братия, остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них. Ибо такие люди служат не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву, и ласкательством и красноречием обольщают сердца простодушных. Желаю, чтобы вы были мудры на добро и просты на зло. (Рим. 16; 18-19). Братия! Не будьте дети умом, на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетны (1 Кор, 14; 20). Вы храм Божий и Дух Божий живет в вас. Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят, а этот храм — вы. Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. Ибо мудрость сего мира есть безумие пред Богом (1 Кор. 3; 16-19). Итак, братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой, стойте так в Господе, возлюбленные (Флп. 4; 1). Умоляю вас: подражайте мне, как я Христу. Будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш нетщетен пред Господом. Все у вас да будет с любовью (1 Кор. 4; 16, 15; 58, 16; 14). Наконец, братия мои, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте. Чему вы научились, что приняли и слышали, и видели во мне, то исполняйте (Флп. 4; 8). Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре (Рим. 16; 20). Благость Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святаго Духа со всеми вами. Аминь. (2 Кор. 13; 13).

621. Юноша — пустыннолюбец

Благодать Божия, как нежная, любящая мать, дает новоначальному подвижнику вкусить тех благ неизреченных, которые ожидают его по совершении подвига, — дает без всякой с его стороны заслуги для того, чтобы он знал, что получит по очищении своего сердца от страстей, и потому не ослабевал в борьбе с врагами спасения. И блажен, кто не был рабом своих страстей, кто сохранил непорочность детства в юности, и от юности взял крест свой, чтобы идти за Господом! Тогда как другие подвижники всю жизнь свою проводят в тяжкой борьбе со своими страстями, и благодать Божия действует в них сокровенно, лишь изредка утешая их сладостным ощущением своего присутствия, и снова скрываясь, дабы они не впали в высокое о себе мнение, — сей избранник благодати за свою детскую простоту, за чистоту своего сердца, незнакомого с грязью порока, скоро сподобляется благодатного покоя души. К числу таких избранников благодати принадлежал и преподобный Сергий. Варфоломей (так звали его в миру) был еще отроком, когда мысль его уже витала в дебрях пустынных. И вот, как только отошли к Богу его праведные родители-схимники, он поспешил в Хотьков, где смиренно подвизался его старший брат Стефан. Скромный, с детства привыкший подчинять свою волю воле старших, юноша Варфоломей и теперь боялся положиться на себя, и надеялся иметь в брате-иноке верного спутника и опытного руководителя на новом многотрудном жизненном пути. Оставаться в Хотькове у него не было намерения, — его душа жаждала безмолвия пустыни: чем больше было в нем лишений, чем больше представляла труда одинокая жизнь пустынника, тем для него казалось лучше. — И вот, Варфоломей в Хотьковской обители. Он упрашивает брата идти с ним, искать места для пустынножительства. Стефан не вдруг решается на такой подвиг. Недавний мирянин, поступивший в монастырь не столько по влечению чистой любви к Богу, сколько потому, что его сердце, разбитое семейным горем, искало врачевания в тишине святой обители, он не думал принимать на себя подвиг выше меры своей, и желал проходить обычный путь монашеской жизни в стенах монастырских. Но Варфоломей просит, умоляет, и добросердечный Стефан уступает наконец неотступным просьбам любимого младшего брата и — «принужен быв словесы блаженнаго» — соглашается. Братья оставляют гостеприимную обитель и идут в самую глушь соседних лесов… В те времена каждый, желавший уединенной жизни, мог один или с товарищем свободно идти в лес, на любом месте строить себе хижину или копать пещеру и селиться тут. Земли было много свободной, не принадлежавшей частным владельцам. Когда собиралось около пустынников несколько человек, то строили церковь, испрашивали у князя право на владение местом, а у местного святителя разрешение освятить церковь, и обитель основывалась. Но Варфоломей не думал строить обитель, не желал собирать около себя братию, — у него было одно заветное желание: укрыться навсегда от мира в глубине непроходимой чащи лесной, укрыться так, чтобы мир никогда не нашел его и совсем позабыл отшельника. — Долго ходили братья по окрестным лесам; наконец им полюбилось одно место, удаленное не только от жилищ, но и от путей человеческих. Это место было Самим Богом предназначено к устроению обители: над ним и прежде видали достойные люди — одни свет, другие огонь, а иные ощущали благоухание. Оно находилось верстах в десяти от Хотькова и представляло небольшую площадь, которая возвышалась над соседней местностью в виде маковки, почему и названа Маковицей. Глубокая дебрь с трех сторон окружала Маковицу: густой лес, до которого еще никогда не касалась рука человеческая, одевал ее со всех сторон сплошной чащей, высоко поднимая к небу свои тихо шумящие вершины… В окружающих эту возвышенность дебрях можно было найти немного и воды, хотя ходить за ней было и не близко. Любуясь первобытной красотой местности, говорит святитель Платон, Варфоломей представлял себе в мыслях земной рай, в котором жили праотцы рода человеческого в невинном состоянии, до грехопадения. Мы не можем представить себе того восторга, который наполнял тогда душу и сердце молодого отшельника. Наконец-то сбываются его заветные желания, его задушевные мечты: вот она — давно желанная пустыня, вот он — дремучий лес! Мир со всей его суетой, с его житейскими треволнениями остался там, где-то далеко позади Варфоломея; отшельник более не вернется туда, — здесь он найдет свой покой, здесь поселится навсегда, будет беседовать с единым Богом, разделяя труды со своим родным не по плоти только, но и по духу братом!..

Горячо помолились братья на избранном месте пустынного жития; предавая самих себя в руки Божии, они призывали Божие благословение и на самое место своих будущих подвигов. Потом стали рубить лес; с великим трудом переносили они тяжелые бревна на своих, хотя и привычных к труду, но все же боярских плечах; мало-помалу редела чаща лесная, открывая место, на котором впоследствии суждено было Богом процвести славной Лавре Сергиевой. Отшельники устроили себе сначала шалаш из древесных ветвей, а потом убогую келлийку; наконец подле келлии поставили и малую церковицу. Все это было сделано руками самих братьев-тружеников; они не хотели приглашать посторонних людей, потому что телесный труд был необходимым условием самой жизни подвижнической. — Когда церковь была готова к освящению, Варфоломей сказал Стефану: «По плоти ты мне старший брат, а по духу — вместо отца; итак скажи мне: во имя какого святого следует освятить нашу Церковь?» — «Зачем спрашиваешь меня о том, что сам лучше меня знаешь? — отвечал ему старший брат. — Ты помнишь, как не раз покойные родители наши говорили, что Сам Господь назнаменовал еще прежде твоего рождения — быть тебе учеником Пресвятой Троицы: пусть же церковь наша будет посвящена Пресвятому Имени Живоначальной Троицы; это будет не наше смышление, а Божие изволение». Вздохнул из глубины сердца юный подвижник и сказал брату: «Ты высказал господин мой, то самое, что давно было у меня на душе, чего я всем сердцем желал, но не дерзал высказать. Любезно мне слово твое: пусть эта церковь будет освящена во Имя Пресвятой Троицы. Ради послушания я вопрошал тебя; не хотелось мне иметь в сем волю свою, и вот Господь не лишил меня желания сердца моего!» Затем оба брата пошли в Москву, чтобы испросить благословение Всероссийского Митрополита Феогноста на освящение церкви. Святитель милостиво принял просителей и послал с ними священнослужителей, которые взяли с собой святой антиминс с мощами святых мучеников и все потребное для освящения храма. Церковь, по желанию братьев, была освящена во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. — Так скромно, по пустынному смирению было положено основание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, столько прославленной впоследствии именем преподобного Сергия! — Это произошло в 1340 году, уже при Великом Князе Симеоне Иоанновиче Гордом.

Какой несказанной радостью радовался юный подвижник наш, когда увидел освященным дом Божий. Теперь оставалось ему и самого себя всецело уготовать в жилище Духа Святого. И он, действительно, еще с большей ревностью стал подвизаться в посте и молитве, в трудах и терпении. Мира как бы вовсе не было для юного отшельника: он умер для мира и мир умер для него навсегда…

622. Наедине с Богом

Проста нас, преподобие отче Сергие, если мы дерзнем мысленно войти в твою пустынную, убогую келлию, чтобы грешным умом своим приникнуть в сокровенное святилище души твоей и утешить себя созерцанием незримых миру твоих подвигов!.. Ведаем, преблаженне и Богомудре, что недостойны мы сего дивного созерцания, что мало способны к тому и наши сердечные очи, страстями омраченные; но взирая на твою Христоподражательную любовь, уповаем, что ты, благоволивший в назидание присных учеников твоих поведать им многое из того, чему был один Бог-сердцеведец свидетелем в пустынном житии твоем, — ты, любвеобильный отче, не изгонишь и нас, желающих собрать некие крупицы сего брашна духовного, оставшиеся от трапезы учеников твоих, во утоление наших алчущих душ!..

«Вот он, — скажем словами приснопамятного святителя Платона, — вот он, подвижник наш, в сладком своем уединении, в убогой, но спокойной келлии, очи свои возводит всегда к Живущему на небесах, — очи, исполненные слезами покаяния!.. Мысль его беседует с Богом; язык прославляет Владыку всех; его сердце — жилище всякой добродетели, а потому и Духа Святого; руки же его служат его требованиям телесным… Он далек от всякой суеты и от соблазнов мира, работает Господу в приятном уединении, имея всегда ничем не смущаемые мысли, не обремененный заботами рассудок и спокойный дух… О дражайшее и любезное состояние!.. — Но прежде нежели Сергий достиг сего блаженного состояния, прежде чем вкусил он сладость пустыни — сколько браней должен был он претерпеть, сколько борьбы вынести!.. «Кто может поведать, — говорит его блаженный ученик Епифаний, — кто может поведать все уединенные подвиги сей твердой души, неусыпно соблюдавшей все требования устава подвижнического? Кто изочтет его теплые слезы и воздыхания к Богу, его стенания молитвенные и плач сердечный, его бдения и ночи бессонные, продолжительные стояния и повержение себя пред Господом? Кто сочтет его коленопреклонения и земные поклоны, кто расскажет о его алкании и жажде, о скудости и недостатках во всем, об искушениях от врага и страхованиях пустынных?» — Силен Бог и всегда готов на помощь призывающим Его: «Но испытавшие знают, — говорит святитель Филарет, митрополит Московский, — каким трудностям подвержена иноческая жизнь в совершенном уединении». Эти трудности столь велики, что неиспытавшие их с трудом верят повествованию о них, а иногда и вовсе не верят, потому что в таком повествовании пред ними открывается совершенно иной мир, миру грешному вовсе неведомый… Радостно вступает в свой подвиг отшельник пустынный: никто не понуждал его к тому, горячая ревность к подвижничеству увлекла его в пустыню. Все скорби, все лишения для него вожделенны; его молитва изливается в слезах; он весь горит пламенным желанием божественным… Так бывает в начале подвига; но вот первый восторг проходит; дни, когда сердце полно горячей ревности и умиления, при которых так легки подвиги самоумерщвления, сменяются днями сухости душевной, тоски невыносимой: мысли не покоряются разуму и бродят повсюду; молитва не действует в сердце; сердце ноет; душа рвется бежать из-под креста и становится холодна ко всему духовному… А тут еще голод и жажда, холод, опасение за жизнь со стороны диких животных, или от скудости и беспомощности, и общее расслабление души и тела… Даже невинное, по-видимому, отдохновение и естественный сон — и те становятся врагами подвижника, с которыми он должен сражаться!.. А мир между тем манит его к себе воспоминаниями прошлого: ведь там ему так тепло и уютно жилось, ни в чем он такой, как теперь, нужды не терпел; ведь и там можно спастись: зачем этот подвиг выше сил? Зачем эта страшная пустыня со всеми ее лишениями?.. Идти бы в обитель какую-нибудь, где добрые братия разделили бы с ним скорби его, помогли бы ему в борьбе со врагами и добрым советом и братской молитвой… Так мир и плоть пристают к отшельнику со своими требованиями, не говорим уже о грешных движениях сердца, когда точно буря поднимаются страстные порывы и гонят пустынника в мир, сожигая его внутренним пламенем… И если бы не благодать Божия, по временам утешающая подвижника своими прикосновениями к его страждущему сердцу, если бы не сила Христова, в немощи совершающаяся, то никто из пустынников не устоял бы в этой тяжкой непосильной для человека борьбе! — Но и это еще не все трудности пустынного жития. Уже и в то время, когда благодатные утешения изливаются в душу отшельника, в его сердце стремятся проникнуть помыслы услаждения подвигами, помыслы гордости, доводящей иногда неосторожных подвижников до грубого падения, или до помрачения ума Таким образом, для ревнителя жизни духовной, по мере преуспеяния в ней открывается борьба уже не к плоти и крови, а к духам злобы поднебесной. «Как скоро, — говорит святитель Филарет, — сии невидимые враги примечают, что человек, оставив мир и презрев плоть, все более и более усиливается проникнуть в область духовную, к общению с небесными Силами и Самим Богом, то, чтобы воспрепятствовать ему, с неимоверной дерзостью на него устремляются, так что не только издалека пускают в него разжженные стрелы противных помыслов, но, так сказать, вторгаясь в пределы его воображения и чувств, представляют ему странные образы и нелепые мечтания». Иногда сии мечтания бывают направлены к тому, чтобы прельстить подвижника ложным мнением о своей святости: вот тогда-то и нужно труженику спасения ограждать себя отовсюду Христоподражательным смирением и, по слову Христову, быть мудрым яко змию, дабы не погибнуть от хитрости змия, исконного человекоубийцы-диавола… Таков многотрудный подвиг отшельника. С весельем вступил Сергий в сей узкий путь. Подвизаться против плоти с ее страстями он обучил себя еще задолго до удаления в пустыню.

Возвышая дух свой Богомыслием, он укреплял и тело свое неустанными трудами. В зимнее время, когда самая земля расседалась от жестоких морозов, Сергий, точно бесплотный, оставался в одной обычной своей одежде, и претерпевая стужу, думал только о том, как избежать будущего огня вечного. Никогда, во всю свою жизнь, он ни на что не жаловался, ни на что не роптал, ни унывал, ни скорбел: нет, он всегда и всем был доволен. Поистине он мог с дерзновением повторить слово Апостола: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6; 14); благодатию Божией я так живу, как бы не имел ничего общего с миром. Это был истинный воин Христа Бога, облеченный во все оружия Божии против всех слабостей человеческих и искушений бесовских. — Особенно много скорбей и искушений претерпел он от бесов в самом начале своего пустынного подвига. Невидимые враги нередко принимали видимый образ страшных зверей и отвратительных гадов, чтобы устрашить подвижников. С пронзительным свистом и зверской свирепостью, со страшным скрежетанием зубов устремлялись они на Сергия; но мужественный подвижник не боялся их суетных угроз, воспоминая слово Писания: не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи в тьме преходящия, от сряща и беса полуденного (Пс. 90; 5,6). Пользуясь частым чтением душеполезных книг, знал он искусство духовной брани, которому один из опытных духовных воинов поучает, говоря: «Вооружайся молитвой и бей супостатов именем Иисусовым, и тогда придет к тебе Ангел Божий, добрый хранитель твой, и помолится с тобой» (Лествица). Крепкой, но смиренной, нерассеянной и слезной молитвой преподобный Сергий разрушал пустынные страхи и мечтания, как тонкую паутину. И Господь хранил его Своей благодатью, а он, видя над собой покрывающую руку Божию, день и ночь прославлял Господа. Сатана, этот «коварный старец», как называет его преподобный Варсанофий Великий, наученный тысячелетним опытом борьбы с христианскими подвижниками, видел, с каким мужем силы имеет дело, и потому все свои усилия направлял к тому, чтобы остановить подвижника в самом начале его подвига; но что все козни сатаны против благодати Христовой? Что все усилия бессильного в своей злобе врага против силы Божией? Мы знаем, что Сергий вышел победителем из этой борьбы и основал свою Радонежскую Лавру, которая стала матерью многих обителей — ив пустынях и в городах обширной Русской земли!..

623. Учители Богом званные и самозванные

Спаситель говорил о фарисеях: любят зватися от человек: учителю, учителю. И потом, обратясь к народу и ученикам Своим, сказал: вы же не нарицайтеся учители: един бо есть ваш учитель Христос, вcи же вы — братия (Мф. 23; 7, 8). Спаситель не говорит: пусть не будет между вами учителей, но не нарицайтеся учители. Без учителей нельзя быть в Церкви: если должны в ней учиться истине и благочестию, то должны быть и учители. Святой Апостол Павел прямо писал, что Бог положил в Церкви учителей (1 Кор. 12; 28). Значит — учители от Бога. Не люди сами по себе придумали в Церкви учителей, — учителей Церкви поставляет Бог. Спаситель осуждает фарисеев за то, что они самовольно брали на себя звание учителей и величались этим званием. То же самолюбие гонит Он и из общества Своих учеников. Не нарицайтеся, говорит, учители. Не восхищайте себе звания учителя самовольно, не вызывайтесь учить других, когда не призваны к тому; а когда и призваны, не гордитесь званием, которое принадлежит вам только по милости Христа, Который и есть на самом деле един ваш Учитель. — В Церкви Христовой, как в училище премудрости Божией, есть чему учить и учиться: в целую вечность не изучим всего, что открыто Сыном Божиим. Но истинно-духовные учители, доколе могут, скрываются от людей, закрывая смирением и от себя и от других свою способность к учительству. Когда призывают их к званию учительства, они умоляют с Моисеем: «избери могущаго иного, егоже послеши» (Исх. 4; 13); или говорят с Иеремиею: «не вем глаголати, не умею говорить, не вижу в себе способностей наставника» (Иер. 1; 6). Вот самое главное отличие учителей истинных: они не ищут учительства, а уклоняются от него. Потому, если являются мнози учители, если многие спешат самовольно и торопливо занять место учителей, — дело плохое. Не мнози учители бывайте: кто своевольно ищет учительства, тот идет не путем истинных учителей, не путем рабов Божиих; ужели же сии искатели не желают быть рабами Божиими? Сохрани Бог! Осуждая самовольных искателей учительства, Апостол усиливает свое предостережение: не мнози, говорит, учители бывайте, ведяще, яко большее осуждение пришлем: «много бо согрешаем вcи» (Иак. 3; 1). Вот, почему не должно искать учительства: учитель подлежит более строгому осуждению, чем ученик: большее осуждение пришлем. Апостол говорит по искреннему убеждению в том, что кто бы ни был учитель Евангелия, он подвергается опасности тяжкого осуждения за свое дело и должен приступать к званию учителя со страхом и трепетом. Если же так думал о себе Апостол, что должны думать о себе обыкновенные учители? — «Говорю, что думаю и чувствую, — пишет святой Иоанн Златоуст: — не думаю, чтобы нашлись между священниками многие, которые спасутся; напротив, гораздо более таких, которые погибнут, и это от того, что дело требует великой души». Учитель должен отвечать не только за себя, но и за учеников своих; с него спросят: не ввел ли он кого учением своим в ошибку и заблуждение? Не сказал ли лишнего? Не опустил ли нужного? Вовремя ли поспел на помощь? Не проповедовал ли своего учения вместо учения Христова? Не был ли примером соблазна, вместо того, чтобы быть примером добродетели? Он в сильной опасности тем более, что все мы, сколько бы ни были внимательны к себе, слабы, много грешим. Если говорим, что не имеем греха, то обманываем сами себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1; 8). Если же и те, которые поставлены в учители Самим Богом, если и те, которые очищены Его благодатию и ограждены послушанием закону избрания, должны быть в сильном страхе за себя, как же те, которых не посылал Бог учить, дерзают самочинно и самонадеянно выставлять себя наставниками Церкви? Как они, без всякого страха и опасения, принимают на себя право, какого им не дано? Как они до того самонадеянны, до того горды, что вовсе не думают о своей человеческой немощи, о своей склонности к ошибкам, заблуждениям, грехам? Долго ли им бедным до того, что своими нечистотами внесут они порчу в свое учительское делание? О, как бы им надобно помнить, что гордость, по которой они взяли на себя учительство, не обещает им ничего доброго? Удержится ли она от того, чтобы не вступать в споры с учителями, поставленными волей Божией? Самый темный невежа, но полный гордостью, считает себя умником первого сорта и других ставит ни во что. Гордость самозванного учителя может только разделять, а не соединять чад Церкви, заводить соблазны, смятения, расколы, ереси, к скорби Церкви Божией и в оскорбление Господа, столько пекущегося о единстве Своего стада. Таковы были, таковы всегда будут дела самодельного учителя! Апостол Иоанн пишет: писал Церкви, но первенстволюбец ил Диотреф не приемлет нас. Сего ради аще прииду, воспомяну его дела, яже творите, словесы лукавыми укоряя нас и не доволен бывая о сил, ни сам приемлет братию и хотящим возбраняет и от Церкве изгонит (3 Ин. 1; 9, 10). Смотрите, каковы подвиги страсти к первенству! Диотреф, о котором неизвестно, была ли в нем искра здравого понятия о вере и Церкви, не принимает Иоанна, возлюбленного ученика Христова, зрителя тайн Бога-Слова, великого пророка о судьбах Церкви новозаветной! Диотреф не уважает того, что писал избранный между Апостолами, осыпает его укоризнами, выгоняет из Церкви учеников его и запрещает другим принимать их… Видите ли, до чего может доходить гордость человеческая? Понимаете ли, какие бессмысленные беспорядки, какие богопротивные дела, какие нелепые нечестия совершает в Церкви желание быть первым по собственному счету? Вот что значит гордость, довольная собой! Она не хочет знать наставников, от Бога поставленных, кто бы они ни были! Не правда ли, что надобно твердо помнить заповедь Апостола: не мнози учители бывайте? А у нас что бывает? Ученики, вместо того, чтобы принимать всякое слово учения, как земля принимает всякую каплю воды, — с важностью рассуждают: так ли говорит учитель? Кстати ли говорит? Не слишком ли строго? Не слишком ли мягко? Зачем о том, а не о другом говорит? Судите сами: ученики ли это слушают учителя, или судьи его полномочные? — Друг мой! Не вступайся не в свое дело; не учи учителя, как ему учить; смотри на себя самого, добрый ли ты ученик? Смотри на свое сердце: каково оно? Добрая ли земля, способная принять семя в глубину, или камень, едва прикрытый землей, или же и рыхлая земля, но засоренная дурными травами? Вот о чем надобно тебе заботиться; довольно для тебя труда, если займешься собой, как следует! — Ныне говорят: ты не ребенок, чтобы ходить тебе в школу, то есть, в церковь. Но в том-то и беда наша, что мы любим считать себя умными и зрелыми, любим зватися: учителю, но не любим быть учениками. Не того ожидает от нас Христос Господь. — Не нравятся учители? Диотрефу не нравился и Апостол: но кто был виноват в том? Пусть осмотрятся, не находятся ли в числе Диотрефов? Ныне много является учителей и много недовольных отцами и учителями в Церкви. По духу мира, по духу гордости житейской, это понятно: там столько же учителей, сколько голов, кое-как мыслящих. Зато каких басней, каких лжей не услышите там? Какому нечестию не научитесь, если достанет охоты? Сохрани Бог каждого от такой науки: это не просвещение, а омрачение ума. Возможно ли совершенство без помощи Христа? В мире христианском велят изучать слово Божие при помощи людей опытных в жизни духовной, велят прислушиваться к их голосу, потому что они вразумляются Божией благодатию. Да и как полагаться на себя, когда знаешь немощь свою? Так, в мире христианском немного учителей, зато они все надежные, все знают одну истину, сами идут и других ведут по одному пути. Какое счастье — быть учениками таких учителей! Мне скажут: ужели христианская вера дозволяет только избранным для звания учителям наставлять других? Нет, скажем и мы, следуя слову Апостола: вразумляйте друг друга псалмами, словословием и песнями духовными (Кол. 3; 16). Только, как видите, это вразумления частные и братские, не облеченные правом власти, а внушаемые только любовью. — Итак, Бог поставил в Церкви учителей. Пусть люди не хотят слушаться Божия установления, но не может не слушаться его Церковь Божия. Горе мне, аще не благовествую (1 Кор. 6; 16). Пусть какой-нибудь первенстволюбец Диотреф не приемлет нас, пусть не принимают нас жалкие слушатели его: это их дело, за которое они расплатятся на суде Божием. Церковь, по долгу любви, увещевает их к раскаянию: придите в себя, говорит она: расстаньтесь с гордостью, которая и Ангелов некогда претворила в духов тьмы, Богом отверженных. Не свои слова говорим мы, пастыри Церкви: говорим слова Апостола, что такие люди поступают по своим нечестивым похотям, отделяясь от единства веры (Иуд. 18). Аминь.

(Из слов Филарета, архиепископа Черниговского)

624. Равноапостольная Мироносица

Ни одна из святых Мироносиц не любила столько Господа и не была так предана Ему, как Мария Магдалина; потому и в Евангелии она всегда именуется первой между ними. По ревности к вере Христовой она трудилась в проповедании веры подобно Апостолам, и потому святая Церковь назвала ее равноапостольной. Родом она была из Сирии, а жила в Галилее, именно в городе Магдале. Судя по происхождению ее из Сирии и потому, что она некогда страдала беснованием, можно думать, не была ли она дочь той Сирофиникиянки, которая усильно просила Господа исцелить беснующуюся дочь ее и получила от Него похвалу за великую ее веру (Мф. 15; 22-28, Мк. 7; 25-30).

Некоторые думают, что она была та грешница, которая со слезами раскаяния лобызала ноги Иисуса и мазала их драгоценным миром (Лк. 7; 37). Но такое мнение, принятое у латин, не имеет основания; а если бы оно было и справедливо, то не должно унижать Магдалины; и Спаситель говорит: большая радость будет на небеси о едином грешнице кающемся, нежели в девятидесяти девяти праведниках, иже не требуют покаяния (Лк. 15; 7). — Магдалина была одержима страшным недугом, который в Евангелии называется беснованием, и от которого Спаситель исцелил ее, изгнав из нее семь бесов.

Ныне многие не верят, что злые духи существуют и могут иметь влияние на человека, а посему думают, что недуг беснования происходит и ныне бывает не от действия злых духов, а от телесных болезней; но с таким мнением нельзя согласиться, потому что слово Божие ясно и многократно свидетельствует об изгнании злых духов из людей. — Великое благодеяние, оказанное Господом Марии изгнанием из нее бесов, произвело в признательном ее сердце такую любовь и приверженность к Спасителю, что она решилась посвятить Ему всю жизнь свою и при всяком случае показывала самое искреннее к Нему усердие. Иисус Христос, пришедший на землю взыскать и спасти погибших, всюду искал заблудших овец дома Израилева и для сего переходил из города в город, из веси в весь, переплывал моря и реки, восходил на горы, углублялся в пустыни, и Мария всюду Его сопровождала, хотя непрестанные путешествия, без сомнения, были тягостны для женской ее слабости.

Иисус Христос, нас ради обнищавший, не имел, где главу приклоните, терпел во всем крайнюю нужду, — и Мария усердно служила Ему имением и трудами рук своих. Иисус Христос, совершив дело Свое на земли, идет положить душу Свою за спасение мира, — и Мария следует за Ним на Голгофу, неутешно рыдает о Нем с женами Иерусалимскими, с трепетом взирает на Его распятие. Сперва она стояла со знакомыми Его издалеча, но потом, забыв всякий страх и повинуясь только влечению своего сердца, приблизилась к самому кресту Христову, сострадала Божественному Страдальцу в тяжкие минуты Его смерти и приняла последний вздох Его в свое сердце. Так-то любила она Спасителя! Ее любовь к Нему, по слову Писания, была крепка яко смерть (Песн. 11; 8, 6).

Нет, любовь Марии к Иисусу Христу была крепче смерти, она не ослабела и по смерти Его. Тогда, как все, и друзья и враги, оставили Распятого по смерти, тогда оставалась при Нем Мария Магдалина с одной из подруг своих. Она видела, как Иосиф и Никодим снимали со креста пречистое тело Иисуса; она сопровождала Его на место погребения; она смотрела и на то, где и как Его полагали. Если же сама не принимала участия в Его погребении, то это, без сомнения, произошло от чрезмерной скорби, которая так истощила ее силы, что она, по замечанию Евангелиста, не могла стоять, а сидела против гроба (Мф. 27; 61). Впрочем, она мысленно стремилась туда, где полагалось сокровище ее сердца — сладчайший Иисус, и потому, заметив, что Иосиф и Никодим, поспешая кончить Его погребение до наступления приближавшейся субботы, только обвили тело Его пеленами и осыпали благовониями, а не помазали оного ароматами, как то бывало при иудейских погребениях, немедленно решилась восполнить это опущение погребальных обычаев, а вместе оказать умершему Учителю последний долг усердия.

Проведши субботу в покое, по известному иудейскому обычаю, Мария Магдалина тотчас купила разных ароматов и на другой день но поутру, еще в сущей тьме, поспешила с ними ко гробу Спасителя в сопровождении некоторых подруг своих. Мрак ночи, уединенное положение гроба Господня, близость к нему страшной Голгофы, — ничто не могло удержать благочестивых жен. Они идут и только думают о том, как бы скорее помазать тело возлюбленного Учителя Мария Магдалина опередила подруг своих и увидев, что камень отвален от гроба, тотчас побежала к Иерусалим к Апостолам Петру и Иоанну и сказала им в испуге: взяша Господа от гроба и не вем, где положиша Его.

Весть сия поразила Апостолов и они бросились ко гробу; туда же побежала и Мария. Но пришедши ко гробу, и увидев в нем одни пелены Спасителя и платок, бывший на главе Его, Апостолы возвратились к себе, дивясь бывшему. А Мария? Она не пошла с ними, но осталась при гробе, думала об Иисусе, и горько плакала о Нем. О, как трогателен сей поступок ее! Как умилительны ее слезы! В них ясно выразилась такая искренняя преданность Иисусу, такая нежная любовь к нему, какой не имели, кажется, самые усердные и любимые ученики Его. — Такую любовь и преданность Господь не мог оставить без награды и утешения. Так и было. Когда Мария стояла и плакала у гроба, ей вздумалось еще посмотреть: нет ли в нем где-нибудь тела Иисусова? Но проникши во гроб, она увидела в нем двух Ангелов, которые сказали ей: жено, что плачешися? Мария отвечала им то же, что и Апостолам: взяша Господа моего и не вем, где положиша Его. Сказав это, она обратилась назад и увидела Иисуса Христа, но не узнала Его, вероятно, потому, что по скромности и в унынии не смотрела Ему в лицо, или вид Его много изменился по воскресении, а, может быть, и одежда скрывала оный. Тогда Спаситель сказал ей: жено, что плачеши? Кого ищеши? Она же, будучи занята мыслью об Иисусе Христе и думая, что говорит с ней вертоградарь, отвечала Ему: Господи, аще Ты ecu взял Его, повеждь ми, где ecu положил Его: а аз возму Его. Тогда Иисус назвал ее по имени и сказал: Марие! Услышав знакомый голос, который как часто услаждал ее слух и сердце, Мария бросилась к Иисусу Христу и радостно воскликнула: Раввуни — Учитель! Господу, конечно, приятен был такой восторг любимой ученицы; но желая успокоить ее и скорее обрадовать чрез нее других учеников, сильно скорбевших о Нем, Он дружески сказал ей: не прикасайся ко Мне — оставь Меня, не у бо взыдох ко Отцу Моему — Я еще не вознесся на небо и нередко буду с вами видеться; иди же ко братии Моей, и рцы им, что Я вскоре восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему. — Магдалина тотчас пошла и возвестила ученикам Христовым все, что видела и слышала; но ученики не поверили ей. Между тем она, взяв с собой другую Марию, мать Иакова, опять, в третий раз пошла видети гроб — посмотреть его. Может быть, в сем случае руководила ею и тайная надежда, не увидит ли она еще Воскресшего? Так действительно и случилось.

Пришедши ко гробу, святые подруги нашли там Ангела, который, уверив их в воскресении Христовом, велел скорее возвестить о нем ученикам Господа. Когда же они шли исполнить сие поручение, вдруг встретил их Сам Иисус Христос и сказал им: «радуйтеся». И желая более удостоверить их в Своем воскресении, Господь дозволил им то, от чего прежде удержал Марию — допустил их обнять Его ноги и поклониться Ему, яко Господу. Таким образом, Мария Магдалина, за горячую любовь свою к Спасителю, удостоилась двукратного явления Его и соделалась первой благовестницей Его воскресния. Как должно было радовать ее это особенное благоволение к ней Господа! Какой новой горячностью к Иисусу преисполнилось ее любящее сердце!.. И подлинно, Мария Магдалина показала такое усердие к Воскресшему, какого не видим ни в одной другой Его ученице.

Подобно Апостолам, оставив все: и дом, и друзей, и отечество, она посвятила всю жизнь свою на благовестие Христово и огласила им не только Иудею, но и многие языческие страны. Она была и в Риме. Здесь нашла она доступ к самому Кесарю Тиверию и, поднесши ему красное яйцо, прекрасный образ возрождения к жизни, сказала ему в приветствие: Христос воскресе! Она подробно возвестила Кесарю все дела и учение Господа, показала Его невинность и ясно обличила неправедных судей Его, а чрез то возбудила в Кесаре сильный гнев на Пилата и Каиафу, которые и получили праведное воздаяние за нечестивые дела свои.

Можно думать, что на сей подвиг Магдалины указывает Апостол Павел в своем послании к Римлянам, когда говорит: «целуйте Мариам, яже много трудися о нас» (16; 6). Из Рима святая Магдалина отправилась с благовестием в другие места и наконец прибыла в Ефес к Иоанну Богослову, к которому влекла ее одинаковая любовь их к Спасителю. Здесь она мирно и преставилась ко Господу. — Братия и сестры о Господе! Подражайте ей в Христианских добродетелях. Подражайте ей вы, сестры о Господе: ибо она была подобострастная вам жена. Подражайте ей и вы, братия: ибо стыдно для мужей уступать женам в добрых подвигах. Подражайте ей все: ибо это для всех возможно и душеспасительно. Мария Магдалина, находясь в тяжком недуге, просила помощи у Господа и получила от Него чудесное исцеление: и вы прибегайте к Нему молитвенно во всех ваших нуждах, и получите благодать во благовременную помощь.

Мария Магдалина в благодарность за сие великое благодеяние совершенно посвятила себя на служение Господу: и вы будьте верными Его рабами. Мария Магдалина всюду за Ним следовала и была усерднейшей Его ученицей: и вы неуклонно следуйте стопам Его, усердно внимайте Его слову и тщательно исполняйте Его святые заповеди. Мария Магдалина помогала Господу имением и трудами рук своих: и вы то же делайте, если не лично Ему, что теперь невозможно для вас. то Его Церкви, которую Он именует Своим телом, и меньшим Его братьям — бедным людям. Каждая лепта, употребленная в их пользу, каждая кроха, им поданная, будет иметь великую награду от Господа, ибо Сам Он говорит: «что сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе» (Мф. 25; 40); Мария Магдалина сопровождала Господа на Голгофу, взирала на крестные Его страдания и как бы распиналась с Ним от скорби: и вы, братия и сестры, чаще переноситесь мыслью на Голгофу, чаще представляйте себя при подножии креста Христова, и размышляйте о том, что претерпел Сын Божий грех наших ради, плачьте о самих себе, рыдайте о грехах ваших и страшитесь снова распинать ими Господа. Мария Магдалина приходила к Спасителю с ароматами, а не нашедши Его во гробе, всюду и усердно искала Его, доколе не удостоилась узреть Его по воскресении. И вы прибегайте к Нему с духовным фимиамом — со святыми молитвами, и вы ищите Его мысленно всюду: и в храмах Божиих, где Он благодатно присутствует в своих таинствах, и в видимой природе, где Он открывается Своим могуществом и благостию, и в собственном своем сердце, где Он отзывается во гласе нашей совести. Стремитесь к Нему духом на небо, где Он седит одесную Бога Поступая так, вы некогда сподобитесь узреть Его лицем к лицу на небесех. Мария Магдалина открыто пред всеми исповедала себя ученицей Спасителя; не стыдитесь и вы показывать себя всегда и во всем истинными учениками Господа, не страшитесь укоризн и осмеяний, коим сыны века сего подвергают хотящих благочестно жить, и старайтесь распространять благочестие среди детей, друзей и домочадцев ваших. Потщимся, братия, во всем этом подражать святой Марии Магдалине, а ты, равноапостольная, подкрепи нас в добрых подвигах дарованной тебе благодатью! Аминь.

(Из «Бесед » Платона, митрополита Киевского и Галицкого)

625. Сказание о чуде, как святой Архистратиг Михаил избави отрока от потопления

Во дни благочестивых царей Болгарских бе некий нарочитый муж богат и славен, зовомый Дохиар, от палаты царевы. Сей некогда пришед в страх Божий, восхоте быти инок и, взем множество злата от сокровищ своих, пойде во Святую Гору посетити монастыри и поискати себе места такова, в немже бы ему благоугодно было вселитися. Обшед убо многая монастыри и многую милостыню дав, идяше от лавры блаженного Афанасия по брегу моря, еже от Солуня, и обрете место зело красно, воды сладки имущее. Возлюбив убо то место, умысли вселитися на нем и монастырь создати, и вскоре желаемое соверши: первее церковь прекрасну во имя святого архиерея Николая воздвиже, таже монастырь стенами каменными огради, и вся по чину, якоже подобает, устроив, и сам в нем во иноческий облечеся образ. Но многого ради строения иждивену (издержал) бывшу всему сокровищу его, не доста злата, во еже украсити церковь подобающим благолепием, обаче име надежду на Бога, глаголя: «Аще восхощет Бог прославите место сие, то имиже весть судьбами, промыслит о украшении церковном, Его воля да будет». Есть же остров противу Святыя Горы, Луг именуемый, к немуже чрез море путь единого дне: тамо пастуси живяху со скоты, яко злачно место то (приятное), и пажить скотом добра. Бе же во острове том столп каменный, на месте пусте, зело высок, на столпе же идол и написание еллинско сицево (таково): «Всяк, иже ударит мя во главу, обрящет злата множество». Того ради мнози покушахуся уведати, аще истинная есть вещь, и бияху в главу идола, но ничтоже обретаху. Случися же некоему отроку пасти волы близ столпа того, той прочет написанная на столпе словеса, ударяше идола во главу, якоже и прочии, да обрящет злато, обаче ничтоже обрете. Таже помысли быти сокровищу в земли сокровену, и заходящу солнцу, смотряше идеже стень (тень) столпа того скончавашеся, и тамо, верху главы идоловы, стению изобразуемыя, копаше землю, ищя сокровища, и не обрете. Таже возсиявшу солнцу, паки смотряше, идеже стень столпа того скончавашеся, и тамо копати нача. Копающу же ему, услышася звук некий на месте том, и поразумев, яко тамо есть сокровище, нача прилежнее копати, и обрете камень жернов велик, яко немощи ему подвигнута его. Простер же руку сквозь скважню камене, обрете злата много, и недоумеяше, что сотворите, глагола бо в себе: «Аще повем кому сокровище сие, то боюся, да не убиет мя злата ради». Бог же, послушая молитвы предреченного старца, и промышляя о украшении святого храма, вложи во ум отроку, да идет во Святую Гору к единому от монастырей, и повесть игумену о обретенном сокровищи, еже и сотвори: взем неколико златниц, на извещение обретенного сокровища, прииде в село близ моря лежащее, и наят человека, да привезет его к Святой Горе. По Божию же смотрению приста в пристанищи прежде помянутого новосозданного монастыря, нарицаемого по имени строителя своего Дохиар. Человек, убо превезый отрока, возвратися к селу своему, а отрок пойде к монастырю и, видев игумена, поведа ему вся подробну о обретенном сокровищи. Игумен же, разумев, яко Божие есть дело, призва трех иноков и, сказав им поведанную от отрока вещь, посла их с ним, да принесут в монастырь обретенное злато.

Они же скоро шедше, седоша в ладию, и приставше к острову тому, достигоша столпа оного и сокровища, и отваливше жерновный камень, обретоша котел исполнен злата, и возрадовашася о нем зело. Ненавидяй же добра враг всея в сердце мысль неприязненну единому от иноков тех, и рече той к другому иноку: «Брате, кая есть нужда, да несем ко игумену обретенное злато; Бог нам посла сие, да сами себе сотворим жилища и монастырь воздвигнем». Он же рече: «Како убо возможем утаити сие злато?» Отвеща той: «В нашей воли есть сие, можем бо отрока вовреши (бросить) в море, и не будет никогоже свидетельствующа на нас». И сице (так) совещавшеся, сказаша совет свой третьему иноку. Он же, имея в себе страх Божий, рече к ним: «Ни, братие, не дерзайте сего сотворити, и не погубляйте отрока, вкупе же и души своя злата ради». Они же не послушающе его, нудиша много (принуждали), да пристанет к совету их, наконец реша: «Аще не будеши с нами за едино, то и тебе со отроком погубим». Видев же брат непреложное их злое намерение, убояся, да не и он погублен будет от них, того ради рече им: «Аще вам сице изволися, творите еже хощете, вы узрите: аз же кленуся именем Божиим, яко никомуже о том повем, и ни злата требую». И тако клятвою утвердив, молчаше. Они же, вземше злато и камень той, имже злато покровено бе, внесоша в ладию, таже, вседше со отроком, начата к монастырю плыти. Бывше же посреде пучины, нападоша на отрока, и начата обешати камень на выю (шею) его. Он же, видя, еже хотят ему творити, нача с плачем и рыданием молити их, да не погубляют его: обаче (однако) ничтоже успе. Окаяннии бо тии черноризцы, окамененное имуще сердце и златолюбивую душу, не убояшася Бога, ни умилишася, зряще отроческия слезы, и не послушаша прилежного его моления, но, вземше его, с каменем ввергоша в море, и абие (сразу) погрязе в пучине. Бе же нощь, егда таковое злодеяние от безбожных тех человеков совершашеся. Милосердый же Бог с высоты смотревый на горькое рыдание отрока, и неповинное его потопление видяй, посла хранителя рода человеческого, святого Архистратига Михаила, да от дна моря вземши потопленного, принесет его жива в церковь. И бысть тако: внезапу бо обретеся отрок в церкви близ святыя трапезы со обешенным на выи его камнем. Приспевшу же часу утрени, вниде екклисиарх (ключарь церковный) в церковь, яко да возжжет свещи, и услыша глас во олтаре, яко глас человека стеняша, и убояся зело: тек же возвести игумену. Игумен же страшлива и малодушна его нарек, паки отсла в церковь. Он же, вшед вторицею, той же глас слыша, и паки тече ко игумену. Тогда иде игумен с ним в церковь и, слыша глас отрочь, вниде в олтарь, и узре отрока, лежаща близ святыя трапезы, и камень на выи его, и вода морская течаше от одежды его. И познав его, вопроси: «Что случися тебе, чадо? И како зде пришел еси?» Он же, яко от сна возбудився, рече: «Лукавии онии иноцы, ихже послал еси со мною по обретенное зЛато, тии, привязавше камень сей на выю мою, ввергоша мя в море, и, погрязши аз во глубине на дно, узрех два человека, светоносна якоже солнце, и слышах их, беседующих к себе. Рече же един ко другому: «Архангеле Михаиле, принеси сего отрока в монастырь, Дохиар глаголемый». Сия аз слышав, абие начах нечувствовати себе, и не вем, како зде обретохся». Игумен же, послушая глаголемых от отрока, удивляшеся зело и прославляше Бога, дивная и преславная чудеса творящаго. Таже рече ко отроку: «Пребуди, чадо, на месте сем до утрия, дондеже (до тех пор, пока) обличена будет злоба». И изшед, затвори церковь, и екклисиарху запрети, да никомуже что поведает, а утреню повеле пети в притворе. Екклисиарху же глаголя: «Аще кто речет, что се новое; почто не в церкви, но в притворе утреня поется, отвещай, яко отец сице повеле»‘. Тако заповедавши екклисиарху. игумен отъиде на столп верху врат, стреши прихода скверных тех убийцов. Бывшу же утру, се грядяху к монастырю убийцы онии, а злато негде в ином месте скрыша. Видев же их игумен, изыде с прочиими братиями в сретение им и вопроси их, глаголя: «Что се есть? Четыри вчера отъидосте, а ныне три возвратистеся? Где убо есть четвертый?» Они же, яко гневающеся, рекоша: «Отче, и тебе и нас прельсти отрок, поведавый, яко обрете сокровище; не показа бо нам ничтоже, ибо и сам ничтоже весть, того ради усрамився нас, скрыся; мы же, искавше, его не обретохом, и единии возвратихомся к тебе». Игумен же рече: «Воля Божия да будет». И тако внидоша в монастырь, приведе же их в церковь, идеже юноша оный лежаше, еще воде текущей от одежды его, и показа им его, глаголя: «Кто есть сей?» Они же, ужаснувшеся, яко изумлени (как лишенные ума) стояху, не могуще ничесоже отвещати на мног час. Последи (после) же и не хотяще, исповедаша свое злое дело, и обретенное злато где скрыша сказаша. Игумен же вернейшую братию послав, принесе е в монастырь, и слышано бысть сие преславное чудо во всей Горе Святей, и стекошася вси иноцы от всех монастырей на видение того чудесе, и собор составиша, и преименоваша церковь тую во имя святаго Архистратига Михаила, а во имя святого чудотворца Николая иную церковь создаша. Лукавых же тех двух убийцов прокляша, и от обители изгнаша; а третияго, иже злодеяния отвратися, неповинна сотвориша. Отрок же той, избавленный от моря, во иноческий одеявся образ, добр бысть подвижник и искусен инок. Игумен же тем обретенным златом церковное все благолепие сооружи, и камень оный, с нимже юноша в море ввержен бысть, в стену водрузи к ведению всем. Преставльшуся же игумену тому, вместо его поставлен бысть избавленный от моря, богоугодно же и той пожив, прейде ко Господу, носимый руками святаго Архистратига Михаила, имже первее от моря в церковь принесен бысть. О всех же сих славим Отца и Сына и Святаго Духа, и святаго Архистратига Михаила величаем во веки, аминь.

(Из «Четии Минеи»)

626. Не бойся: Я с тобой!

Бывает, что мать утешает свое плачущее дитя и говорит ему: не бойся, я с тобой! Вот так же и милосердный, человеколюбивый Бог, наш Создатель, Отец щедрот и Бог всякой утехи, говорит всякой верующей душе, которая находится в искушениях и напастях, скорбит, сетует и боится: Не бойся, говорит ей Господь: Я с тобой! Я твой Создатель, Я твой Искупитель, Я твой Спаситель, Я твой Помощник и Заступник, Я, Который в руце Своей все содержу и Которому все повинуется, — Я с тобой! «Рече Сион; остави мя Господь, и Бог забы мя. Еда забудет жена отроча свое, еже не помиловати исчадия чрева своего? Аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь» (Ис. 49; 14, 15). «Аще преходиши сквозь воду, с тобою есмь, и реки не покрыют тебе; и аще сквозь огнь пройдеши, не сожжешися, и пламень не опалит тебе. Яко Аз Господь Бог твой Святый Израилев спасаяй тя» (43; 2, 3).

Так был Господь с верным Своим Ноем, и сохранил его от всемирного потопа. Был с верным Своим Лотом, и сохранил праведника от казни содомской. Был с рабами Своими Авраамом, Исааком и Иаковом, сохранил их на земле странствования их, как написано о них: «не остави человека обидети их, и обличи о них цари; не прикасайтеся помазанным Моим, и во пророцех Моих не лукавнуйте» (Пс. 104; 14,15). Был со Иосифом, и в нашедших ему искушениях и страданиях сохранил его и прославил. Был с Израильским народом в Египте, почему и говорил: «видя видех озлобление людей Моих, иже во Египете, и вопль их услышал» (Исх. 3; 7). Был с тем же Израилем во время исхода его из Египта, и разделил ему Чермное море, и провел его посреди вод, и спас от Фараона мучителя. Был с тем же Израилем в пустыне, и питал его чудесной манной, и поражал пред лицем его врагов его, и ввел его в гору святыни Своей. Был с тем же народом и в земле Обетованной, и спасал его, как поет пророк: «аще не Господь бы был в нас, да ренет убо Израиль, аще не Господь бы был в нас, внегда востати человеком на ны, убо живых пожерли быша нас» (Пс. 123; 1, 2). Был с Давидом помазанником Своим в различных искушениях и гонениях, и сохранял раба Своего от врагов его. Был со Ионой во глубине морской, и сохранил его во чреве китове, и избавил его от зверя морского. Был с тремя отроками в пещи вавилонской, и угасил им силу огненную, и научил их петь благодарственную песнь. Был с Даниилом в рове, и заградил уста львов, и избавил его оттуда. Был с Апостолами, был с мучениками, и сохранил их посреди ужасных мучений. Был с пустынниками, жившими в пещерах, в вертепах и пропастях земных, и сохранил их от козней вражиих. Был и есть и будет до скончания века с верными рабами Своими, по неложному Своему обещанию: «се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века, аминь» (Мф. 28; 20). — О Божественного, о любезнаго, о сладчайшаго Твоего гласа!

С нами бо неложно обещался еси быти до скончания века, Христе, Егоже вернии утверждение надежди имуще радуемся. Вот почему верные рабы Его, ощущая присутствие Его и живое утешение, дерзают, восклицают и поют песнь в радости духа: Бог нам прибежище и сила, помощник в скорбех, обретших ны зело. Сего ради не убоимся, внегда смущается земля и прелагаются горы в сердца мирская, Господь сил с нами, заступник наш Бог Иаковль (Пс. 45; 2, 3, 12). «Аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecи», Боже (Пс. 22; 4). «Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь защититель живота моего, от кого устрашуся?» (Пс. 26; 1).

Смотри, христианин, сам-то ты будь только Божий, а Бог Своего не оставит. Веруй сердечно в Него, яко в Бога, угождай Ему верой и правдой; всю надежду свою на Него возлагай, и от сердца призывай Его, Он — близ тебе есть, с тобой есть, спасаяй тя Святый Израилев. И где бы ты ни был, в каком бы искушении или скорби ни находился — Он всегда с тобой, и смотрит на подвиг твой, и невидимой рукой укрепляет тебя и помогает тебе, и хотя бы все злые люди восстали против тебя, и бесовские полки окружили тебя — ничего не успеют. «Господь сохранит тя, Господь покров твой на руку десную твою. Во дни солнце не ожжет тебе, ниже луна нощию. Господь сохранит тя от всякаго зла, сохранит душу твою Господь. Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое от ныне и до века» (Пс. 120; 5, 8). —«Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене, вонми в помощь мою, Господи спасения моего!» (Пс. 37; 22, 23). Господи сил, с нами буди, иного бо, разве Тебе, помощника в скорбех не имамы: Господи сил, помилуй нас!..

(Из «Сокровища Духовного», святителя Тихона Задонского)

Где ты, Господи?

«Аз с вами есмь до скончания века» (Мф. 28; 20)

Где же Ты, Господи?.. А мы-то ищем Тебя так часто: так много горя на свете!.. Вот, например, говорит один несчастный человек: «Был я богат, теперь все потерял и стал почти нищим; с богатством потерял и друзей; по обычаю они меня оставили; родственники меня бегают: я стал им в тягость; знакомые жалеют обо мне и твердят мне о своем сожалении, но лучше бы не говорили… Мои враги — одни и до сих пор не перестают гнать меня, другие довольствуются презрительной улыбкой, но лучше б по-прежнему гнали меня…

День и ночь постоянно должен я трудиться, чтобы добыть себе кусок хлеба насущного, чтоб не протягивать руки за подаянием, а тут эта болезнь: с головы до ног все болит, столько времени вот уже не встаю я с постели. Во все это время занимаюсь я одним делом: думаю о своем положении… думаю, думаю… А что — тут, на сердце? Боже мой, Боже мой!»

«А я вот, — говорит другой, — грешный человек. Давняя худая наклонность мало-помалу наконец превратилась во мне в страсть. Теперь я уже не могу ей противиться. Иной раз я не думаю об этом вовсе и грешу хладнокровно; но иной раз совесть так грызет, на душе так тяжело бывает, так нестерпимо тяжело… Я делаю дурно, — это я знаю и чувствую: люди имеют право указывать на меня пальцами, — и это я знаю. Господь смотрит на меня с гневом и жалостью, — и это я знаю… Я сам часто стыжусь и презираю себя… И при всем этом однако ж, закон, сущий во удех моих, противувоюет закону ума моего и пленяет меня законом греховным.

После всего этого однако ж я, как пес, можно сказать, возвращаюсь на свою блевотину… Иной раз я готов бываю бежать от себя самого. Но куда и как бежать?! Или уж обречь себя в жертву беззаконию, в жертву диаволу и погибели, и перестать думать об этом?.. Эти сети опутали меня слишком крепко, мне не выпугаться самому… Что мне делать? Боже мой, Боже мой!.. Где Ты?»

И без тяжких грехов, и без больших несчастий мы все довольно грешны, довольно несчастны. Эти ежедневные неприятности, эти несбывшиеся надежды, эти безпрерывные утраты — с одной стороны, а с другой — эти безпрерывные ошибки, погрешности, грехопадения, эти частые несправедливости наши в отношении к нашим ближним, это вечное самолюбие, эта постоянная холодность в отношении к Богу: так мало мы думаем о Нем, так мало делаем Ему угодного, так часто забываем о вечности…

Кто из нас скажет о себе, что он стоит на надлежащей дороге, на которой должен стоять человек и христианин? Кто скажет о себе, что он спокоен и доволен собой и своей судьбой? Оттого-то часто бывают минуты, когда нам все на свете немило. Посмотришь на мир Божий — он ничего нам не дает или дает только для того, чтобы отнимать и раздражать нас; посмотришь на людей — Господь с ними, мы сами не лучше их. Посмотришь на себя — в себя самого заглянешь — там так пусто, так мрачно… Суета суетствий и всяческая суета и крушение духа!.. Кто даст мне криле, яко голубине, да полечу и почию? Боже мой, Боже мой! Где же Ты, где Ты, Господи?..

«Се Аз с вами есмь во вся дни до скончания века: аминь. Ищите и обрящете!..»

Кто в скорби душевной хочет искать Господа, знай прежде всего, что, по слову Апостола, «Господь близ» (Флп. 4; 6). Господь недалече от каждого из нас (Деян. 7; 27). Только поищи Его прилежно и там, где должно искать. — Прежде всего, по заповеди Господней, затворись у себя дома, в своей клети, и помолись Небесному Отцу втайне. Не бойся: Господь увидит, услышит твою тайную молитву, и воздаст тебе яве. — Или лучше — приходи в дом Божий: не выдвигайся там вперед: здесь будет тревожить тебя человеческое любопытство; стань там, где-нибудь в уголке, с благоговением припади к земле и скажи: «Господи! Я искать тебя пришел сюда. Прискорбна есть душа моя!» «Идеже два или трие собрани во имя Мое, ту есмъ посреде их» (Мф. 18; 20). Господь есть здесь несомненно: Он скажется и твоему сердцу — несомненно. — или если ты человек не без состояния, иди искать Господа в тюрьму, в больницу, в бедную хижину, где царствуют или голод и нищета, или болезнь, или уныние душевное, или все это вместе; подай руку помощи несчастному: помни, что милуяй нища взаим дает Богови, что творишь ты единому от малых сих, то творишь Господу, — вместе с бедняком протянет к тебе руку Сам Господь, одну протянет, другой благословит. — Или, если ты малодушествуешь, если совесть твоя мятется, ступай к твоему духовному отцу, скажи ему: «Отче! Бог есть — этому я верую; но что же мне делать? Я несчастный, я грешный человек, ищу Бога и не нахожу, зову о помощи и не получаю помощи… Такие тяжкие минуты находят на меня, минуты уныния и маловерия: утешь меня, отче, вразуми, прости…»

И когда отец духовный поднимет над твоей главой благословляющую руку, вместе с тем благословит тебя и разрешит Сам Господь. — Этого мало?

Опять иди в храм Божий. Когда отверзаются здесь двери и служитель Божий возглашает: со страхом Божиим и верою приступите, — кланяйся: ты видишь пред собой Самого Христа; или приступай к Таинам — ты примешь в себя Самого Христа с Его человечеством и Божеством. Говори: верую, Господи, помози моему неверию!.. И Сам Господь ответит твоему сердцу, ответит настолько, что в этом совершенно убежден будешь, что Христос Спаситель и по вознесении живет не только на небе, но и на земле, что мы можем и видеть Его, и слышать Его слово, и осязать Его, и даже принимать Его в себя, в свое сердце, — что слова Его не ложны: с»е стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мной» (Апок. 3; 20). «Се Аз с вами есмъ вовся дни до скончания века». Аминь.

(Из поучений пресвятого Никанора, архиепископа Одесского)

627. Кто обитает в жилище Божьем?

Придите, взыдем на гору Господню и в дом Бога нашего, и узрим славу преображения Его, славу яко Единородного от Отца.

С радостью слышим от тебя, матерь наша Церковь, сей столь вожделенный и сладкий нам глас твой; с благодарностью приемлем сие твое напоминание, скорыми являемся на исполнение твоего повеления. И кто же бы не рад был смотреть на столь преславное видение? Кто бы не пожелал иметь крылья голубиные, чтобы мог возлететь на ту гору, ради которой другие горы взыгралися яко овни, и холми яко агнцы овчии? На ту, говорю, гору, которая стала вторым небом ради показанной на ней славы небесного Царя? Кто бы, и еще повторяю, не пожелал стать на той преславной горе Фаворской, на которой стояли пресвятые стопы Христа Спасителя нашего, в том самом виде и подобии, в котором Он придет судить живых и мертвых? Кто бы не рад был слышать Его беседующего не о суде и наказании, но о безмерном и предивном милосердии? Кто бы не хотел видеть тех мужей, с которыми сей всемогущий Царь имел собеседование? Узрел там великий верой Моисей теплого в вере Петра; узрел подъятый колесницей и конями огненными яко на небо и смерти доселе непричастный Илия, — того, кто, возлегши на пламенные перси Христа Бога, огненными крилами богословия воспарил превыше небес, разумею девственника Иоанна. Кто бы не пожелал созерцать их прелюбезное свидание, кто бы не возжелал утолить своей жажды той небесной сладостью, вкусив которой, верховный Апостол Петр воскликнул: Господи, добро есть нам зде быти!.. Не ведаешь и сам ты, Петре, яже глаголеши, не ведаешь, соделавшись как бы упоенным, ибо упоила тебя и одна капля оной небесной сладости, которую вкусил ты. Но Господь призывает тебя к самому Источнику бессмертного наслаждения, которого не достигнешь иначе, если, по вкушении сей теперешней сладости, не вкусишь плода крестного. Не ведаешь ты, что говоришь, ибо хочешь почить прежде окончания труда, хочешь торжествовать прежде одержания победы. Тебе надлежит прежде, говорит тебе Учитель твой, отвергнуться себя, взять крест свой, подъять за имя Мое страдания и смерть, а потом уже почиешь и не с одним только Моисеем и Илиею, но с бесчисленным множеством святых, в оных многих обителях Отца Моего Небесного. — Но кто же, Господи, кто обитает в жилище Твоем, или кто вселится во святую гору Твою? — Ходяй непорочен и делаяй правду. «Только овцы, — говорит святой Иоанн Златоуст, — могут обитать во дворе доброго небесного Пастыря, а волки не могут». Не обитает там, в оном граде небесном, Каин, который с Богом и ближними своими обращается не по совести и преследует из зависти брата. Не обитают его потомки, которых святое Писание именует сынами человеческими, исполинами, процветающими в силе, славе и могуществе мирском. Но обитает там Авель, который искренно обращается с ближними, преследование терпит, а сам не преследует — зло не злом, а добром, ненависть любовью, и неистовый гнев брата терпением побеждает: «Не обитает в оном граде, говорит святый Амвросий, разбойник распятый ошуюю, который печется о временной жизни; но обитает разбойник благоразумный, который, забывая о временной жизни, просит и домогается только одного, чтобы превечный Царь вспомнил о нем в будущей жизни, в бесконечном Своем царствии». Не обитают в оном граде те, которые здесь на земле ищут счастья, покоя, роскоши, славы и богатств, здесь обещают себе долгие дни, золотые годы, из сей юдоли плача устрояют себе рай роскоши, из сего места изгнания — отечество, а потому к вечному отечеству не стремятся, и нимало о нем не пекутся. Такие люди не только носят в сердце, но и языком повторяют оные слова: «коснит Господин мой приити» (Мф. 24; 48), и где есть явление пришествия Его? (2 Петр. 3; 4) и живут беспечно и развращенно, и без стыда делают, что хотят. За сие они не восприемлют на сем свете наказания от Бога, но при всем том, имеют еще и овец многоплодных, и волов тучных, и житницы преисполненные, и чертоги многоценные, и еще злобой своей величаются, грехами и преступлениями своими хвалятся, неправду по вся дни помышляют, в устах правды, а в сердце искренности ни малейшей не имеют; свои речи, яко елей умягченные, они напояют ядом смертным; изобретают прельщения, обманы и различные ухищрения, а еще богохульно утверждают, будто они теми скверными и мерзкими Богу поступками служат Ему, славу Его умножают и имя Его прославляют!.. Не обитают в оном граде небесном и те, которые хотя и уклоняются от оных скверных и богомерзких дел, хотя и хвалятся правостью веры своей, но не соблюдают чистоты и святости, свойственной сынам Церкви; при доброй вере они не творят добрых дел или творят нерадиво, холодно относятся к своим христианским обязанностям; равно желая служить и Богу и миру, хромают на оба колена свои и привлекают на себя оный страшный приговор Божий: «ни тепл ecи, ни студен: изблевати тя имам из уст Моих» (Апок. 3; 16). — Не обитают там и те, которые здесь на земле ищут богатств и могущества, покоя и роскоши, а потому не скорбят по оном вечном своем отечестве, которые славы от человек ищут и ею утешаются, а потому славой, яже есть от единого Бога, пренебрегают, которые наконец не хотят идти со тщанием за Христом Спасителем своим на гору небесную, а потому без труда нисходят за диаволом долу, или лучше сказать: стремглав ниспадают в самую пропасть адову. Правда, искуситель часто возносит их без всякого труда, как некогда Симона волхва, на высоту суетной и прелестной славы; однако же вскоре, как и оного, повергает на землю. Обитают же в оной небесной горе, в горнем Иерусалиме, сии: тот, кто здесь, в мире, почитает себя гостем и странником, и как гость и пришелец, удаляется плостких похотей, воюющих на душу; кто признает, что дни жизни его пядию измерены; кто во всех делах своих помнит последняя своя, кто всегда готовится к возвращению в дом Отца небесного; кто всегда ждет, что вот-вот Господь позовет его из сего изгнания, и желая лучше приготовить себя к сретению Его, со страхом и трепетом проводит дни жизни своей; кто как слуга Божий, сохраняя пред Богом веру и совесть в чистоте, также и пред властью, от Него поставленной, усердно исполняет всякий долг верноподданства и послушания, и по слову Апостольскому, Бога боится, царя чтит, братство любит (1 Петр. 2; 17) и не зло, а добро творя, претерпевает всякие скорби, притеснения и гонения (19). Если богатство течет, он не прилагает к нему сердца, но, располагая оным, как добрый и верный приставник, бывает око слепым и нога хромым (Иов. 29; 15); ни с кем не обходится лицемерно и несправедливо, правду носит в сердце, правду и на языке; не умея никогда оскорблять, или кому причинить вред и обиду, сохраняет искренность и незлобие голубиные, и осторожность змеиную, охотно отдавая не только имущество на расхищение, но и тело на умерщвление, только бы главу свою сохранить в целости, — только бы, говорю, не разлучиться от Главы своей бессмертной — от Христа Спасителя. Во всех своих делах и поступках он является нелицемерным христианином, верно труждается в дому Господа своего, с усердием переносит тяготу дневную и солнечный зной, и подобно Моисею, хочет лучше страдать с людьми Божиими, нежели иметь временную греха сладость, и изволяет носить на себе поношение Христово паче всех украшений и почестей мира сего. Таковой-то восходит на гору со Христом, и Бог не стыдится нарицаться его Богом (Евр. 11; 16), и уготовляет ему град небесный. Но кто надеется достигнуть сего града, идя пространным путем, утопая в наслаждениях, славе и покое, такой весьма обманывается. Не без причины Христос Спаситель наш явил славу Божества Своего уже после того, как предсказал ученикам Своим о Своих страданиях и добровольной смерти; не без причины Он за шесть дней до сего явления говорил ко всем вообще сии слова: «аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю, а иже аще погубит душу свою Мене ради, обрящет ю» (Мф. 16; 24, 25). Не без причины Он и при самом явлении славы Своей беседовал о кресте и смерти Своей: Он тем самым давал знать, что к славе и вечному блаженству нет иного пути, кроме креста и страдания. Не без причины, наконец, был слышан глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте! Если возлюбленный Сын, исполняя волю Отца, идет на страдания и смерть, то как же слуга и раб, желая найти у Него для себя милость, может обойтись без терпения? Итак, послушай Того, Кто указует тебе путь ко спасению, хотя тесный и прискорбный, однако же прежде Им Самим пройденный и углажденный: за Ним и ты иди, Ему и ты подражай!.. Аминь.

(Из слова святителя Леонтия Карповича на Преображение Господне, произнесенного в начале XVII столетия)

628. Небесная слава Матери Божьей

«Прославляющия Мя прославлю, говорит Сам Господь» (1 Цар. 2; 30). Какой же славой? Славой воистину великой, славой неизреченной. «Что будет тому мужу, которого хочет прославить царь?» — спросил Артаксеркс Амана (Есф. 6; 6). Тем справедливее мы можем сказать теми же словами: «Что будет тому человеку, которого хочет прославить Царь царей и Господь господей?» Конечно, кого всемогущий, щедрый и всесодержащий Господь хочет почтить, тот получит в дар не кое-что, не что-нибудь. Он — велий Господь и величию Его несть числа; Он есть бездна милосердия и Отец щедрот: посему — какова же та слава, которой прославляет Он тех, кого хочет прославить на земле и на небеси? — А именно такая, о коей Сам говорит к Богу Отцу Своему: «Аз славу, юже дал ecu Мне, дах им» (Ин. 17; 22). А если Он дает, то кто может ее отнять у них? Бог прославляет, кто же смеет уничижать их? Мне же зело честны «быша друзы Твои», Боже (Пс. 138; 17). Ибо знаю, что прославляя их, я славлю пречестное и великолепное имя Твое, от которого они получили все то, чем утешаются, и для которого они с весельем переносили тягчайшие беды и скорби и претерпели самые страшные и жестокие муки. Похваляя их преславные деяния, ужели я не отдаю хвалы Тому, о Ком пророк говорит: «дивен Бог во святых Своих, Бог Израилев» (Пс. 67; 36)? И воистину дивен Он и предивен и славен в святых Своих; дивны и славны и все святые угодники Божии в Том, Кто их в Себе, а Себя в них благоволил удивить и прославить! А если так велика слава, которой Господь прославляет Своих слуг и угодников, то какова же должна быть та слава, которой Он прославил Пречистую и Преблагословенную Свою Матерь? Поистине, как солнце превосходит все звезды своей светлостью, так и Она всех угодников Божиих превышает славой, величием и своими заслугами. Посему Святое Писание именует Ее не только звездой утренней и зарей (Песн. 11; 6, 9), не только луной, но и самым солнцем (Пс. 18; 5). И не только солнцем, но и небом, и на самом небе высочайшим престолом (Пс. 113; 24 и 46; 9) и троном превышнего Царя. И наконец, именуется Она тем преславным царственным градом, к которому главным образом относятся оные пророческие слова: «преславная глаголашася о Тебе», Граде Божий (Пс. 86; 3). И действительно, преславные, великие и предивные глаголы изречены о сем преславном одушевленном Граде присноцарствующего Царя, — были изречены и в законе, и у пророков, и никогда не перестанут быть повторяемы, ибо не престанет язык христианский прославлять Матерь Божию, не престанет разум не только человеческий, но и Ангельский удивляться Ее славе, не престанет боголюбивое сердце любить Ее и утешаться Ею… Сам превышний Творец благоволит устроить сей Град одушевленный для Себя Самого: «Премудрость созда Себе дом» (Притч. 9; 1). Премудрость оная превышняя, премудрость оная превечная — Христос Спаситель наш создал для Своего пребывания сию одушевленную Палату: сколь же должна быть она чудна и прекрасна! Премудрый Творец неба и земли благоволил предначертать сей Рай, сей Град Свой одушевленный, в разных прообразах и изречениях ветхозаветных. Во-первых, в раю, в той чистой земле, из которой Он создал чистого и невинного человека, предызобразил ту мысленную Землю, от которой, по слову пророка, Истина — Христос воссиял. Во-вторых — в ковчеге Ноевом, в котором сохранены от всемирного потопа всякие творения, Бог предызобразил тот мысленный ковчег, в котором природа человеческая спасена от вечного потопа огненного. И во многих различных образах Ветхого Завета Она преобразована. Моисеева купина, огнем горящая и несгораемая прообразовала сию Купину, в которую вселившись, Огнь Божества не опалил Ее, а только просветил. Море Чермное, как до перехода, так и по переходе чрез него Израильтян непроходимое, прообразовало бессеменное рождество Бога Слова и пренепорочную прежде рождества и по рождестве чистоту девства Богоматери. Чудесно процветший жезл Ааронов прообразовал сей мысленный Жезл из корене Иессеева, из которого процвел чудным и непостижимым рождеством Цвет Христос Спаситель наш. Скиния Моисеева прообразовала ту мысленную Скинию, в которую вселилось и пребывало во плоти превечное Слово Божие. Ковчег завета из негниющего дерева прообразовал сей мысленный Кивот, пречистая плоть которого не увидела тления. Трапеза с хлебами предложения прообразовала сию мысленную Трапезу, которая носила Хлеб животный, сшедый с небесе. Стамна златаяс манной прообразовала мысленную Стамну, содержащую Манну, от которой «аще кто снесть, не умрет во веки» (Ин. 6; 50). Кадильница златая прообразовала ту мысленную Кадильницу, которая, будучи уготована из чистого злата — чистой и нелицемерной любви, весь мир наполнила благоуханием духовных ароматов. Скрижали Завета прообразовали ту мысленную Скрижаль, на которой перстом Отчим написалось превечное и соприсносущное Ему Слово. Храм Соломонов и Святое святых прообразовали ту мысленную Святыню, в которую вошел один только небесный вечный Архиерей — Христос. Заключенные врата Иезекиилевы прообразовали ту мысленную Дверь, которой никто другой не входил, кроме того всемогущего Князя, иже упасе люди Своя — Израиля. Лествица Иакова прообразовала ту мысленную Лествицу, которая униженную грехом природу нашу возвысила от земли на небо. Руно Гедеоново прообразовало то одушевленное Руно, на которое тихим и недоведомым образом сошла с неба Роса — Христос, в то время, когда вся земля была бесплодна и подвержена проклятию. Гора, от которой, по видению пророка Даниила, отторгся камень без помощи рук и сокрушил истукана, прообразовала ту мысленную Гору, от которой без мужа происшедший Камень краеугольный, Камень живый, Христос Спаситель наш разрушил царство князя тьмы, и основал Свое вечное царство. Но кто исчислил бы все прообразы, в которых сей Град одушевленный, Матерь Божия, была издалече показуема праотцам, жаждавшим Ее увидеть? Все те, которые с плачем много раз взывали: Господи, приклони небеса и сниди! Седяй на херувимех, явися! Все они хорошо знали, что они не могли дождаться пришествия в сей мир Христа, пока не устроена для Него одушевленная Скиния: ужели же они не жаждали видеть хотя прообраз той счастливой Правнучки своей, той славной Сродницы своей, ради которой и сами они возвеличены? Ужели они не возлюбили Ее от всего сердца, ужели не приветствовали Ее: «Ты похвала Иерусалиму, Ты веселие Израилю, Ты слава народа нашего?» (Иудиф. 15; 9). С самого младенчества увеселяла Ее преизобильная благодать пресвятого и животворящего Духа: «Другим святым дана была благодать сия отчасти, — говорит преподобный Герасим Иорданский, — а на пресвятую Богородицу излилась вся полнота благодати». Посему-то и воевода небесных Сил называет Ее Благодатною: радуйся, Благодатная! Посему-то сей обитатель небесного жилища, непрестанно предстоящий престолу Божию, должен был удивляться вышеангельской Ее чистоте, как воспевает Церковь: Красоте девства Твоего и пресветлой чистоте Твоей Гавриил удивляяся, вопияше Ти, Богородице: каковую Ти похвалу принесу достойну? Что же нареку Тя? Недовем и чуждуся… А если у Архангела не достает слов к прославлению величия Богоматери, то как достанет их у нас? Она воистину превыше всяких похвал не только человеческих, но и ангельских. О Мати Божия! Воистину есть чем утешаться Тебе, есть чему радоваться! Для сего довольно одного славного имени: БОГОРОДИЦА! Что сказал Апостол о Сыне Твоем: толико лучший быв Ангелов, елико преславнее паче их наследствова имя (Евр. 1; 4), — в том же роде можно сказать и о Тебе: Ты удостоилась преславного имени, честнейшего всех Херувимов и Серафимов. Они называются слугами, а Ты — Материю; они — князьями Царя небесного, а Ты — Царицею и Владычецею небесного чертога. Они стоят пред престолом всемогущего Царя славы раболепно, как слуги, а Ты, поставленная одесную Его, имеешь дерзновение как Матерь. Того, Кому они предстоят со страхом и трепетом, Ты восприяла в пречистую Твою утробу. Того, на Кого они, зрети не смея, закрывают лица крилами, Ты носила на пречистых Твоих раменах. Ты повивала пеленами Одевающегося светом яко ризой; Ты питала млеком Исполняющего всякое животное благоволением. О, поистине преславная глаголашася о Тебе, Граде Божий! Воистину сияешь Ты, преславная Палата, богоподобными чудесы! Блаженны те, которые взирают на сию славу Твою! Блаженна Церковь Восточная Православная, которая непрестанно именует Тебя сим достойным именованием, со времен Апостолов употребляемым и на Соборах Вселенских Духом Святым утвержденным — славным именем БОГОРОДИЦЫ! Аминь.

(Из слова на Успение Богоматери, святителя Леонтия Карповича, произнесенного в начале XVII столетия)

629. Черниговский святитель-чудотворец

Вот уже с лишком 200 лет открыто почивают в Чернигове, в пещере под кафедральным собором, нетленные мощи святителя Феодосия Углицкого. Жил он в одно время со святителем Митрофаном Воронежским, и сведений о его жизни сохранилось столь же мало, как о святителе Воронежском. Мы гораздо больше знаем о его чудесах по смерти, чем о его деяниях при жизни. Он был сын священника из дворян Подольской губернии; учился в Киево-Братском училище и по любви своей к подвигам благочестия рано поступил в монашество. В 1662 г. он был избран в игумена Корсунского монастыря (в Каневском уезде), а в 1664 г. переведен во игумена Киевского Выдубицкого монастыря. Монастырь этот был почти разорен пред тем униатами, и Феодосии много потрудился над обновлением обители. За его святую жизнь и опытную мудрость в управлении бывший тогда блюстителем Киевской митрополии Черниговский архиепископ Лазарь Баранович назначил его, еще тогда игумена, своим наместником по митрополии. Этот святитель, желая приготовить себе преемника, вызвал потом Феодосия в Чернигов и в 1688 г. определил архимандритом тамошнего Елецкого монастыря. Старец святитель поручал ему на рассмотрение дела по епархии, и когда увидел, что Феодосии может быть ему хорошим помощником, то в 1691 г. отправил его в Москву к Патриарху Адриану с просьбой определить его таким помощником. А чрез год престарелый архиепископ пожелал, чтобы Феодосии был посвящен в сан святительский. Послано было прошение к Царям Иоанну и Петру Алексеевичам и Патриарху Адриану, и в этом прошении архиепископ Лазарь и гетман Мазепа свидетельствовали, что Феодосии — «муж благий, украшенный добродетелями монашеской жизни, которую ведет с молодых лет, опытен в управлении монастырями, исполнен страха Божия и духовной мудрости, просвещен, весьма усерден к церковному благолепию, способен управлять домом кафедры и Черниговской епархиею». Летом 1692 г. Феодосии прибыл в Москву и 13 сентября посвящен в архиепископа. И в новом сане Феодосии продолжал оказывать преосвященному Лазарю сыновнее послушание и любовь; ничего не предпринимал он без воли и согласия старца-первосвятителя. Но не прошло и года, как святителя Лазаря не стало: он скончался 3 сентября 1693 г. Оплакав своего благодетеля, новый архипастырь стал прилагать особенное старание о том, чтобы его паства любила житие подвижническое: он не только заботился о поддержании бывших тогда монастырей, но и старался основать новые. В самом начале своего управления он дал благословение одной благочестивой вдовице построить девичий Печеницкий монастырь, и когда храм был окончен, архипастырь сам освятил его в честь Успения Богоматери. Подобно блаженному Лазарю, Феодосии желал иметь себе преемника в лице архимандрита Елецкого монастыря и с этой целью вызвал в Чернигов из Свенского монастыря (Орловской губ.) известного ему наместника, Иоанна Максимовича, которого и посвятил в архимандриты. Недолго сиял на Черниговской кафедре святитель Божий Феодосии. Созрев в жизни духовной, он скончался 5 февраля 1696 года. Сохранился его современный портрет, в саккосе и омофоре с крестом в руке и с жезлом в другой. Судя по портрету, он был роста среднего, с лицом смуглобледным, кротким и умным, с очами проницательными. Благодатные знамения у мощей его стали совершаться скоро после его кончины. Предание говорит, что преемник его, преосвященный Иоанн, был сильно болен горячкой; в самом разгаре болезни он приказывает, чтобы завтра все было готово к его служению, и чтобы сегодня отправили у него в комнате вечерню и прочли ему правило к Причащению. Окружающие его думали, что он бредит, но по настоянию его исполнили его приказание. И действительно: на другой день он служил совершенно здоровый и объяснил, что вчера святитель Феодосии явился ему и сказал: завтра служи и будешь здоров. В благодарность за исцеление преосвященный Иоанн устроил над гробом святителя Феодосия склеп и ход туда из храма, чтобы верующие могли ходить и молиться у гроба владыки, не забывшего своей паствы и по смерти. Без сомнения, чудесные исцеления от мощей святителя продолжались время от времени, но они не записывались, потому что не было распоряжения об этом от начальства. А если и были какие записи, они легко могли погибнуть среди разорений и пожаров, которым так часто подвергался Чернигов. В начале настоящего столетия мощи его почивали в деревянной раке; пещера, где они покоятся, всегда открывалась желающим, и каждую пятницу правилась в ней панихида. При архиепископе Черниговском Павле стали чаще заявлять о благодатных знамениях от мощей святителя Феодосия и потому вход в пещеру стал открыт каждый день и панихиды совершались почти непрерывно. Мощи святителя, в саккосе и омофоре, почивают на том же месте, где они поставлены были по его кончине. Ныне они покоятся в медном, посеребренном гробе, который сделан усердием черниговского купца Горбунова: этот купец получил при них исцеление и вследствие этого перешел из раскола в православие. У железной решетки, ограждающей гроб святителя, у ног его стоит серебряный жезл его. Особенно торжественно празднуется день его преставления 5 февраля: в этот день бывает архиерейское служение в Борисоглебском соборе, после коего владыка служит панихиду, сходит в пещеру и поклоняется мощам святителя со всем духовенством… Свыше семидесяти исцелений записано в книгу, а сколько их не записано! К святителю приходили болящие обоего пола, всякого возраста и всех сословий, и святитель Божий, подражая Спасителю мира, Егоже всемогущей силой всем помогал, всех успокаивал. Замечательны не только самые исцеления, но и слова его, сказанные в видениях тем, кому он благодетельствовал. Мы видели уже, что он явился преосвященному Иоанну и напоминал ему о долге служения в самый разгар его болезни: служи завтра и будешь здоров. И слово его немедленно оправдалось самым делом. — «Приведи ко мне твое семейство», — сказал он бывшему ключарю Черниговского собора, протоиерею Димитрию Стефановскому, в начале продолжительной и трудной болезни его дочери; но пораженный скорбью отец находил невозможным исполнить предваряющее слово святителя, и только спустя три года с половиной, когда истощены уже были все усилия человеческие к уврачеванию больной, ее привезли и на руках внесли ко гробу святителя, и она мгновенно получила там дивное исцеление. «Иди в собор и отправь молебен Святителю, и будешь здоров» — сказано было во сне человеку, который был нем в продолжение года и пяти месяцев. Немой, встав от сна, с удивлением начал говорить; потом, увидев в соборе портрет святителя Феодосия, узнал в нем явившегося ему во сне угодника Божия, и с трепетной благодарностью пал у гроба его, молясь и плача. Получивших чудесное исцеление от болезни и умолчавших о сем благодеянии святитель Феодосии кротко вразумлял чрез других: «Скажи Д., зачем он не хочет прославить меня за исцеление от болезни его и сына?» Человеку, больному от беснования, чувствовавшему отвращение ко всему священному и произносившему хулу на Самого Бога, святитель Феодосии дал целое наставление: «Ходи в церковь, молись, и получишь исцеление; проси священников читать над тобою заклинательные молитвы и каждую обедню вынимать частицы о здравии твоем, в продолжении целой седмицы. Несмотря на страдания твои во время припадков, не отчаивайся, а проси помощи, крепко веруй, отслужи молебен с акафистом Успению Пресвятой Богородицы, и после всего исповедуйся и причастись Святых Таин». И святитель сам напомнил больному его грехи, и велел, по исцелении, сходить на поклонение киевской святыне. Все, сказанное в видении, было исполнено, и больной совершенно выздоровел во время служения панихиды у мощей святителя. Священнику, который во сне исповедал святителю свои грехи и молился об исцелении сына, он сказал: «Благословляю и прощаю», и при этом обещал исцелить младенца, который на другой день действительно и получил исцеление. Женщине, которая в тяжких страданиях призывала Святителя на помощь и с плачем молилась ему во дни святой Четыредесятницы, он сказал: «Ты не говела: это нехорошо. Ты недостойна будешь вкусить Пасхи. Постарайся причаститься в Великую Субботу». Другой женщине, со слезами молившейся Богу и святителю Феодосию о выздоровлении ее мужа, святитель сказал кротко: «Не плачь, я умоляю Бога и муж будет здоров». И вскоре после этого муж ее, страдавший от мучительной болезни около года, совершенно выздоровел. Одну неправославную женщину святитель Феодосии учил принимать благословение по православному: «Как тебе не стыдно: ты не умеешь подойти к благословению!» Больной, которая находилась в Киеве и мысленно, на одре болезни, призывала святителя, явился он во сне, сказал: успокойся, и совершенно прекратил ее нравственные страдания. Все эти слова святителя Феодосия были сказаны людям в сонном состоянии их, но были понятны уму, сохранились в благодарном сердце, запечатлелись в памяти, пересказаны ими и сопровождались чудесными исцелениями. За всех, удостоившихся слышать от святителя такие слова, одна верующая душа говорит: «Всеведущий и всевидящий Господь — свидетель, что показание мое истинно!» Имея в виду такое множество свидетелей, мы легко поймем то благоговение, с каким относятся к нему все исцеленные и все черниговцы. С живейшей верой они признают, что святитель Феодосии с самого первого дня преставления своего и доныне не только не оставляет своим благословением чад своей паствы, но еще действеннее низводит молитвами своими благодать Божию на всех, прибегающих к его заступлению. Он — небесный покровитель Чернигова, к которому ежедневно, как дети к отцу, идут все, с молитвой о своих духовных и житейских потребах. Обратимся к нему и мы: угодниче Божий, святителю отче Феодосие! Поминай нас в благоприятных твоих молитвах пред Христом Богом, да сохранит Он нас, колеблющихся чад Церкви Своей, да разженет от нас всякое облако неверия и суемудрия, и да сподобит всех нас быти верными чадами святой нашей матери Церкви Православной! Аминь.

630. Вразумитель крадущих

Преподобный отец наш Григорий, чудотворец Печерский, прия иноческий образ от преподобного Феодосия и научен бе от него нестяжанию, чистоте, смирению с послушанием и прочим добродетелем, молитве же наипаче прилежаще. Ненавидяй убо добра диавол наусти злыя человеки, да окрадут его, не имущего ничесоже, кроме книг к молитве и чтению. Во едину убо нощь приидоша татие к келлии Григория, и утаившеся стрежаху (сторожили), дондеже изыдет старец на утреню в церковь, да тогда, вшедше, возмут вся его. Блаженный же ощути приход их: не спаше бо по вся нощи, но посреде келлии стоя, моляшеся Богу безпрестанно. Тогда помолися и о них, глаголя: «Боже, даждь сон рабом Твоим, иже утрудишася всуе, врагу угождающе». И услышан бысть от Бога, ибо спаша татие пять дней и пять нощей, дондеже блаженный при многих братиях возбуди их, глаголя: «Доколе стрежете всуе, окрасти мя хотяще? Отъидите уже в домы своя». Они же, воставше, не можаху идти, зане не ядоша толикое время. Блаженный же постави брашно (пищу) и, напитав, отпусти их. И, сие уведав, властелин града повеле мучити их. Печален же быв Григорий, яко его ради предани быша на мучение, шед к властелину, дарова ему некия книги своя, и татей свободи: иныя же книги продаде, и раздаде цену убогим, сице рек: «Да не како еще в беду впадет кто, хотя окрасти мя, ибо и Господь рече: Продадите имения ваша и дадите милостыню. Сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеемо на небесех, идеже тать не приближается, ни моль растлевает (Лк. 12; 33). Татие же тии, чудесе ради бывшаго на них, ктому не возвратишася на первая дела своя, но с покаянием пришедше в той же Печерский монастырь, вдашася на работу братии. Но враг не остави злого начинания своего: еще бо имеяше сей блаженный Григорий вертоград (сад, огород) мал. в немже зелие сеяше, и древеса плодовитая насаждаше. В ино убо время, наустившу (склоненные) тому же врагу, приидоша другии татие. и влезше в вертоград той, наполниша влагалища своя овощием: егда же взяша времена на ся, и хотяху отъити, и се не возмогоша, но стояху два дни и две нощи неподвижими, угнетаеми бремены. Таже начата вопити: «Отче святый Григорие, пусти ны, покаемся уже о гресе своем, и ктому не сотворим сицевыя веши». Слышавше же черноризцы приидоша, и яша (взяв) их, но не могоша свести от места того. Тогда вопросиша их: «Когда семо (сюда) приидосте?» Татие же отвещаша: «Два дни и две нощи стоим зде». Глаголаша им черноризцы: «Мы всегда семо ходяще, не видехом вас стоящих». Татие же реша: «И мы, аше бы вас видели ходящих, просили бы у вас со слезами ходатайства к старцу», и се, уже изнемогше, начахом вопити: «Просим убо, молите чудотворца святого, да пустит нас». Пришед же Григорий, глагола им: «Понеже праздни пребысте весь живот ваш, крадуще чуждыя труды, а сами не хотяще труждатися: отныне стойте ту праздни прочая лета до кончины живота вашего». Они же со слезами моляху старца, да пустит их, обещающеся ктому не сотворити такового согрешения. Старец же умилися о них, и рече: «Аще хощете руками вашими делати, и от труда вашего иных питати, пущу вас». Татие же с клятвою реша: «Никакоже преслушаем тебе». И глагола им Григорий: «Благословен Бог, укрепляяй вас! Отселе будете работати на святую братию, и от вашего труда на потребу их приносити». И тако отпусти их. Татие же за дело зло в вертограде том малом добре делаша работающе во оградех всего Печерского монастыря до скончания живота своего. Покусися и третицею (в третий раз) прелестный искуситель чрез татей такоже приступити к блаженному образом прелести сицевыя: приидоша иногда к Григорию трие нецыи, не отай (не втайне) аки татие, но в лице, аки помощи требующии, хотяще искусити его: и два от них молиша святого, ложно на третияго глаголюще: «Отче, сей друг наш осужден есть на смерть, молим тя, потщися избавити его, даждь ему что, да искупит себе от смерти». Блаженный же, провидя духом, яко солганное ими сбудется самою истиною, прослезися жалостно, и рече: «Люте человеку сему, яко приспе день погибели его». Они же рекоша: «Ты, отче, аще даси что, то он не умрет». Сие же глаголаху, хотяще от него взяти что и разделити между собою. Чудотворец же, прозорлив сый, рече: «Аще и аз дам, то сей умрет. Обаче вопрошаю вас: коею смертию осужден есть?» Они же отвещаша: «На древе повешен имать быти». И глагола им прозорливец: «Добре судисте: заутра бо сбудется то». Сия рек, сниде в пещеру, идеже храняся от видения и слышания суеты земныя обычай имеяше молитвы творити, и оттуду изнес и оставшыяся книги, даде им сия, глаголя: «Возмите сия, и аще не угодно будет вам, возвратите ми». Они же, вземше книги, изыдоша и начаша посмеватися, глаголюще: «Продадим то и разделим еже возмем». Еще же и древеса плодовита видяще у святого, реша к себе: «Приидем в сию нощь, и плоды сия сберем». Наставшей же нощи татие онии трие приидоша. Григорий же тогда моляшеся в пещере. Они же заградиша отвне двери пещеры, идеже бе старец. И един от них, иже обешен (повешенным) быти наречеся, взлез на древо, нача восторгати яблоки: и се ветвь, еяже держашеся, отломися. Он же падеся, а стрегущии, оба устрашившеся, отбегоша; тогда падый, егда лете, другою ветвию похищен бысть и, не имея помощи, удавися. Григорий же, затворен сый, не можаше быти с братиею на утрени в церкви. Братия, убо изшедше из церкве, идоша видети вину небытия, необычного святому мужу тому: и се, видеша на древе человека висяща мертва, и ужасошася; поискавше же Григория, обретоша его в пещере затворена. Он же, изшед, повеле сняти висящего. Таже узре и другов его, со иными пришедших и назирающих мертвеца, и глаголя к ним: «Зрите, како окаянная ваша ложь в правду прииде: Бог поругаем не бывает (Гал. 6; 7). Аще бы мене не затворили, аз, пришед, помогл бы ему, дабы не умерл; но понеже враг вас научи хранити суетная и ложь, темже и милость свою оставили есте. Видевше же ругатели тии сбытие словес блаженного, падоша к ногам его, просяще прощения. Григорий же осуди их в работу Печерскому монастырю, да оттоле труждающеся, от пота лица своего снедят хлеб свой, и довольни будут напитати и прочиих от трудов своих. И тако и тии скончаша живот свой, работающе в Печерском монастыре с чады своими рабом Пресвятыя Богородицы и учеником преподобных отец наших Антония и Феодосия.

(Из Патерика Печерского)

631. Что нам делать в виду холеры?

1.

«Аще не покаетеся, вси такожде погибнете!» (Лк. 13; 5). Эти грозные слова Господа невольно приходят на память, когда подумаешь о том, как мы прогневали Господа Бога своими грехами. Вразумлял Он нас неурожаем и голодом: не вразумились мы, не принесли покаяния. Теперь паки грядет на нас гнев Его праведный: явилась заразительная болезнь, называемая холерой, и, как лютый враг, беспощадно губит собратий наших, угрожая и каждому из нас: «аще не покаешися, такожде погибнеши!..» Покаемся же, возлюбленные; восплачем пред Господом о грехах и беззакониях наших, имже несть числа; сбросим с себя это тяжкое бремя; Он милосерд: если Он и наказует нас, то наказует только, как любящий Отец; потому и наказует, что любит нас, желает нам добра, желает спасения нашим грешным душам. Еще раз повторю, видно Господь еще любит нас, видно еще не до конца прогневался Он на нас: о, если бы Он восхотел наказать нас по грехам нашим, то не послал бы Он на нас губительной болезни, а повелел бы или земле поглотить нас живыми, или истребил бы нас всех огнем небесным, как истребил Содом и Гоморру… Недавно писали в газетах, что на Тихом океане целый остров, с 12000 жителей, провалился в пучину морскую: вот великий гнев Божий, вот наказание грешникам: некогда было и подумать о покаянии! А насеще щадит милосердый Отец небесный: еще имеем время на покаяние: как не благодарить Его милосердие неизреченное? Как не лобызать Его в самом наказании милующей отеческой десницы? Как с благодарением не пролить пред Ним слез сердечного раскаяния во всех наших беззакониях?.. Господи! Не стоим мы Твоего отеческого о нас попечения; недостойны мы Твоего милосердия; утопаем в пучине грехов наших: но простри к нам крепкую Твою руку, как простер Ты некогда руку утопающему Апостолу Твоему Петру: укрепи в нас веру нашу изнемогающую, поддержи дух наш унывающий, дай силы оторваться от любимых нами грехов, оплакать их, возненавидеть всем сердцем, прилепиться всею душою к Твоим животворящим и спасительным заповедям! Господи милосердый! Жалуемся мы Тебе на самих себя: совсем одолел нас грех, мучит он бедные души наши, как жестокий господин: горе нам, если Ты всемогущий не подашь нам руку помощи, если не поможешь нам Своею благодатию бросить, возненавидеть грех и служить отныне Тебе единому, нашему Господу Богу!..

Но, братие мои, Господь всегда готов нам на помощь: только мыто не всегда готовы принять Его благодатную помощь. И в самом деле: Господь дал нам волю свободную: хочешь спастись — делай добро, не будешь делать добра — погибнешь. Насильно и Бог не спасает человека. Что же делать с нами Господу Богу, когда мы сами не хотим исполнять Его воли святой? Вот и теперь: Он грозит нам смертию от заразительной болезни; не значит ли это, что Он паки и паки зовет нас к покаянию? Не слышится ли в нашей совести Его грозный глас: «аще не покаетеся, вcu такожде погибнете»? Кто же повинен будет в нашей погибели, если мы не покаемся, не станем жить по-Божьи? Перестань же, скупец, копить свои сокровища: поделись ими с сиротами и убогими, — ведь все равно они с тобою в могилу не пойдут, если посетит тебя гнев Божий, а милостыня, сказано в Писании, и от смерти избавляет! Перестань, пьяница, отравлять себя водкою: водка и без холеры может свести тебя во гроб, а при холере — спроси у врачей — прежде всех заражаются сею болезнью — пьяницы! Или не хочешь понять, что ты идешь прямо навстречу смерти?.. Перестань, нарушитель седьмой Божией заповеди, услаждать себя любимым грехом блудным: убойся, по крайней мере, грядущего гнева Божия; подумай: что если меч Божий посечет тебя в тот самый час, когда ты сквернишь душу и тело свое грехом плотским? Что ждет тебя на суде Судии праведного?.. Вразумись и ты, гордо возносящий главу свою честолюбец, надменно проходящий мимо людской нищеты: кто знает? Может быть завтра отнесут тебя на кладбище, закопают, и, если ты не оставишь по себе доброй памяти делами добрыми, то — кто помянет тебя добрым словом и молитвою сердечной пред Господом?.. Смиримся же все мы, возлюбленные братия, смиримся пред Господом, нас наказующим, и будем веровать, что в смирении нашем помянет нас Господь, услышит наши воздыхания сердечные; отрет слезы наши и помилует нас, яко благий человеколюбец! Аминь.

2.

«Почитай врача противу потребе честию его: ибо Господь созда его» (Сир. 38; 1).

Так повелевает Священное Писание, а слово Писания есть заповедь Божия. Итак, Сам Бог повелевает почитать врача и слушаться его: от Вышняго бо есть исцеление, от Господа подается знание на пользу человеку, а потому и лечиться не только не грех, но и должно: кто идет ко врачу, тот, по слову преподобного Варсануфия Великого, «тем самым показывает свое смирение. Прибегающий ко врачу должен так рассуждать: во имя Господне я вверяю себя врачу, да чрез него Бог подаст мне исцеление». — «Не сами собою растут травы, пригодные для исцеления наших немощей, говорит святой Василий Великий, но очевидно, что растут они по воле Создавшего, для того, чтобы служить к нашей пользе». — А кому же, как не врачам, лучше знать, какую траву, какое лекарство к какой болезни приложить? На то они и учатся много лет, чтобы знать это, потому и дается им, и только им одним, как людям сведущим, право лечить трудные болезни; за то они и пользуются честью от самого Царя: и от царя врач приемлет дар, говорит то же слово Божие. — Итак, не бойся, болящий, идти ко врачу: он не враг тебе, а друг и помощник; слышишь: и Царь небесный в святом слове Своем, и Царь земной в законах своих — велят тебе почитать врача и слушаться его. Врач всегда твой благодетель, а наипаче в такое многоскорбное время, когда заразительная болезнь губит людей без пощады: тут врач, так же, как и духовный твой отец, не жалеет себя: и днем, и ночью он готов идти к больному, и в то время, как другие люди боятся прикасаться к страдальцу, чтобы не заразиться от него болезнью, врач обязан ухаживать за больным, давать ему лекарства, облегчать всячески его страдания… И сколько врачей, преданных своему святому подвигу, заражаются сами и умирают, как добрые воины Христовы, не покидая своих лазаретов! Поистине такие самоотверженные врачи-подвижники достойны венца мученического за свою великую любовь к ближнему — любовь даже до смерти! Поистине к таким врачам можно отнести сладостные оные слова Господа Иисуса Христа: «больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя!» (Ин. 15; 13). К стыду и горю нашему, простые люди не всегда понимают, как велико и свято служение врачей в тяжкое время посещения Божия болезнью заразительной: к тому же, есть безбожники, которым выгодно смущать простой народ разными небылицами, и вот, вместо того, чтобы при появлении заразительной болезни немедленно обращаться ко врачам, как Богом данным помощникам в скорбное время заразы, такие неразумные люди боятся врачей, будто врагов каких, утаивают от них заболевающих, пытаются лечить сами, и вместо помощи больному — только сами заражаются и таким образом только распространяют заразу в своих домах. Зараза все больше и больше губит людей; начальство хочет помочь горю: если уж нельзя вовсе прекратить заразу, то по крайней мере по возможности остановить ее распространение, а для этого приказывает всех заболевших отправлять немедленно в больницы, всех умирающих от заразы той — хоронить немедленно, притом, чтобы предохранить других от заражения, хоронить в закрытых гробах, заливать могилы известью; словом — делает все, что можно и должно делать на основании прежде бывших опытов, чтобы охранить людей здоровых от заражения. Само собою понятно, что в такое трудное время нельзя обойтись без крутых мер: приходится иного безумца и наказать, чтобы не противился распоряжениям властей; приходится иные вещи сжечь, чтобы не заражали людей и тому подобное. Вот в таких-то случаях и надобно всячески беречься от разных слухов и толков, которые пускают в народ люди бессовестные: им только бы возмутить народ против начальства, только бы поднять бунт; что им до того, что из-за их лжи пострадают люди ни в чем неповинные? В заграничных газетах безбожники так и пишут: надо-де пользоваться холерой, чтобы приучить народ к бунту против Царя… Вот что им нужно, этим негодным людям; вот для чего они и пускают в народ слухи, будто врачи — эти благодетели и Богом данные наши охранители — отравляют людей, будто они выдумали холеру, чтобы наживать себе деньги и тому подобные безумные речи!.. Не верьте таким слухам и толкам, православные Русские люди; их пускают нарочно наши заклятые враги-безбожники; исполняйте послушно все, что велит делать начальство; кто противится властям, от Бога поставленным, тот противится Богу Самому: так учит само слово Божие: «противляяйся власти, сказано, Божию велению противляется» (Рим. 13; 2).

Помните, что кто не будет слушаться предписаний врачей и чрез то заразится сам и внесет заразу в дом свой или туда, где ее не было бы, если бы он послушался предостережения — такой человек даст Богу ответ за то, что заразил других. Знаю, что жаль расстаться с близким человеком, когда он заболеет: но лучше расстаться и отправить его в больницу, чем укрывать его дома: все равно он умрет, а в больнице, может быть, ему и помогут. Да притом и сам ты, и твои семейные будут целы. Не сетуй, если даже начальство найдет нужным окружить стражей твой дом потому, что у тебя оказался больной холерой: что делать? Понеси такое заключение с христианским терпением, вспомни многострадального Иова, и не ропщи на начальство: окружая твой дом, оно бережет от заразы другие дома и все твое селение. Не ропщи даже и тогда, если твоего покойника, умершего от холеры, не понесут в церковь: это нужно для охранения других от заразы, а Церковь и на могиле не оставит твоего родного без своей материнской молитвенной помощи… Правосудный Господь наказывает нас за грехи наши тяжкие: будем же послушными сынами Его, понесем с христианским смирением посланное испытание, будем и сами каждый час готовиться к исходу из сей жизни: поговеем, причастимся святых Христовых Таин, примиримся со всеми нашими недругами, простим им все, чем они оскорбили нас… Не роптанием и смутами, не буйством и самоуправством, как, к несчастию, это было в некоторых городах нашего отечества, — не такими средствами отвращается праведный гнев Божий, пришедший на нас, а смирением, послушанием, покаянием и молитвою. Будем же, други, смиряться и каяться пред Богом, слушаться властей, Им поставленных, и Господь смилуется над нами и минует нас опасность смертная!.. Аминь.

632. Благоуханный цветок в пустыне

«Не может град укрытися верху горы стоя» (Мф. 5; 14). Нельзя скрыть цветка благоухающего и в дикой траве: его найдут по запаху, по благоуханию; так не мог укрыться и преподобный Сергий в дремучем лесу, в любезном своем одиночестве. Далеко разносилось благоухание его жизни святой, и услышали, сердцем ощутили это благоухание люди, имевшие, по выражению святителя Филарета, очищенное чувство духовное, или, по крайней мере, ищущие очищения. А скорбные обстоятельства того времени — татарское иго, внутренние неурядицы — все это располагало таких людей бежать из мира в дебри пустынные: благо там нашелся благодатный муж, способный утолить жажду души, зажечь и поддержать в ней тот огонек, при свете и теплоте которого легко несется всякое бремя жизни и становится легким благое иго Христово.

Не больше двух-трех лет прошло со времени его поселения в глухих лесах Радонежских, как в Радонеже и соседних селениях заговорили о молодом пустыннике. «Одни, пишет Пахомий Логофет, говорили о его строгом воздержании, трудолюбии и других подвигах; другие удивлялись его простоте и незлобию; иные рассказывали о его власти над духами злыми, а некоторые благоговели пред его дивным смирением и чистотою душевною». И вот, один за другим, стали приходить к нему, сначала ради душеполезной беседы и совета духовного — в чем любвеобильный пустынник им не отказывал, — а потом нашлись желающие и жить близ него. Иногда приходили по два, по три человеками припадая к стопам его, умоляли, чтобы позволил им поселиться тут. — Жаль было пустыннолюбивому Сергию расстаться со своим уединением; притом он опасался, чтобы суровая пустыня не разочаровала его сподвижников, чтобы не пришлось им уйти отсюда с роптанием, подобно тем малодушным ученикам Христовым, которые говорили: жестоко слово сие, кто может его послушати? (Ин. 6; 60). И он сначала не соглашался принимать их, представляя им все трудности пустынного жития. — «Можете ли терпеть скудость этого места? — говорил Сергий: — Вас ждет здесь и голод, и жажда, и всякие недостатки». «Все готовы мы понести, честный отче, — отвечали пришельцы: — все понесем при помощи Божией, за твои святые молитвы; только об одном просим: не удаляй нас от себя, не гони прочь от этого святого и достолюбезного места». — Тронулось доброе сердце подвижника: он видел их благое произволение и крепкую веру в помощь Божию, и памятуя слово Спасителя: грядущего ко Мне не изжену вон (Ин. 6; 37), решился принять их. Но опытом изведавший всю трудность одиночества, он предупреждал их о пустынных скорбях, и укреплял заранее к подвигу терпения: «Желал я, братие мои, — так говорил он, — один скончать в пустыне свою одинокую жизнь; но Господь сказал: идеже два или трие собрана во имя Мое, ту есмь посреди их (Мф. 18; 20), и Давид поет в псалмах: се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132; 1); посему и я грешный не хочу идти против воли Господа, Которому угодно устроить здесь обитель. С радостью я принимаю вас: стройте каждый себе келлию; но да будет вам известно, что если вы пришли сюда действительно работать Господу, и если хотите со мною жить здесь, то должны быть готовы терпеть всякую нужду и печаль, ибо сказано в Писании: «аще приступаеши работати Гасподеви, уготови душу твою во искушение» (Сир. 2; 1). Да не устрашит вас помысл, что места сии пустынны и скудны потребным для жизни: сами знаете, что «многими скорбми подобает нам внити в Царствие Небесное» (Деян. 14; 22). Узок и прискорбен путь, вводящий в жизнь вечную, и много званных, а мало избранных и спасающихся! Но не бойся, малое стадо Христово, которому Господь обетовал царство Отца Своего: Господь не попустит нам искушений выше сил наших. Ныне печалью Господь посетит нас, а завтра печаль нашу в радость претворит, и никто этой радости не отнимет от нас». И много других слов утешения слышали пришельцы от любвеобильного подвижника, и — можно ли было не привязаться к нему всею душой? Можно ли было еще колебаться в сомнениях и страшиться подвигов пустынного жития? С таким наставником можно все вынести, все вытерпеть: тоска ли сдавит сердце твое, или уныние овладеет душой; враг ли навеет помыслы греховные, или страсти поднимут в сердце свои змеиные головы — не медли, иди скорее к любящему и горячо любимому наставнику, с детской простотой открой пред ним все сердце свое, поведай, что томит тебя, пожалуйся ему на себя самого, как дитя жалуется нежной матери на своего обидчика, и верь: он скажет тебе в утешение иногда только два-три слова, но зато — какие это чудные, теплые, благодатные слова! Они прольют мир в душу твою; согреют ее такою любовью, какою только мать согревает грудное дитя и — все пройдет, как рукою снимет, и станет на душе так тихо, ясно и тепло…

И стали пришельцы строить себе хижины около уединенной келлии Сергиевой, и с детскою любовью начали учиться у него пустынным подвигам. Не более двенадцати братий собралось вначале около Сергия; и это число долгое время оставалось неизменным: когда убывал один, приходил другой на его место, так что это некоторым подавало мысль: не по числу ли двунадесяти Апостолов, или стольких же колен Израилевых, само собою уравнивается число учеников Сергеевых? Прежде всех пришел к преподобному некто Василий, быть может, за свое строгое воздержание, прозванный Сухим; другой ученик и сподвижник Сергия был простолюдин, земледелец Иаков, который между братией назывался уменьшенным именем — Якута; он служил братии вроде рассыльного; впрочем, замечает преподобный Епифаний, его посылали в мир только по крайней нужде, и потому нечасто. Сохранились имена еще двух учеников, пришедших к преподобному в числе самых первых — это Онисим диакон и Елисей, отец с сыном, — земляки Сергеевы. К числу первых учеников Сергеевых должно отнести преподобных Сильвестра Обнорского, Мефодия Пешношского, Андроника и других. — Когда построено было двенадцать келлий, преподобный обнес их высоким деревянным тыном для безопасности от зверей, и приставил вратарем Онисима, которого келлия была у самого входа в обитель. Густой лес окружал обитель со всех сторон; вековые деревья стояли над самыми келлиями, широко осеняя их и шумя своими вершинами; даже около церкви везде видны были пни и колоды, между которыми и засевались различные огородные овощи для убогой трапезы отшельников. Вот какой смиренный вид имела Лавра Сергиева в первые годы своего существования!

633. Первый — всем слуга

Кто хочет хотя бы немного отдохнуть душою, хотя бы на несколько минут забыть окружающую суету земную? Перенесемся мыслию и сердцем в отдаленную по времени, но тем более близкую нашему сердцу родную древность, повитаем хотя бы мысленно со святыми и преподобными отшельниками дремучих лесов Радонежских, подышим благоуханием молитв Сергиевых, насладимся созерцанием его Боголюбезного смирения!.. Вот уже около него собралось до двенадцати братий; тихо и безмятежно идет жизнь пустынников в новоустроенной обители. Нет в ней ни начальника, ни даже пресвитера: никто не дерзает и думать о такой высокой чести, чтобы принять на себя сан священный; однако же строго соблюдается весь порядок повседневного Богослужения, исключая, конечно, Божественную литургию. День отшельников начинается с глубокой полуночи: во исполнение слов Псалмопевца: «седмирицею днем хвалих Тя», Господи (Пс. 118; 164), пустынные подвижники каждый день собираются в церковь на полунощницу, утреню, третий, шестой и девятый час, на вечерню и повечерие, совершая между сими службами еще частые моленные пения. В рукописях, сохранившихся в библиотеке Лавры от того времени, находим каноны: за творящих милостыню, за болящих, за умерших. Непрестанная молитва, по заповеди Апостола, была их постоянным правилом и в церкви, и в келлии. А для совершения Божественной литургии в праздничные дни обыкновенно приглашали священника из ближайшего села, или игумена, быть может, того же старца Митрофана, который постригал самого преподобного Сергия. Священнослужителя всегда встречали с радостью и с подобающего честью. Год спустя после того, как собрались к преподобному братия, пришел к ним на жительство и упомянутый игумен Митрофан.

Сергий очень рад был ему, по нужде в иерее Божием; притом он надеялся, что старец сей не откажется принять на себя начальство над собравшимися пустынножителями; но недолго порадовался Сергий: пожив немного под кровом своего постриженника, Митрофан тяжко занемог и отошел ко Господу. И снова обитель осталась без совершителя Таин Божиих, потому что сам преподобный, по своему глубокому смиренномудрию, не хотел принять на себя ни игуменства, ни сана священного. Подражая кроткому и смиренному сердцем Господу, он управлял только посредством своего примера, и точно: по слову Христову, был первый тем, что был всем слуга (Мк. 9; 35). Три или четыре келлии для братии он построил своими руками, сам рубил и колол дрова, носил их к келлиям, молол в ручных жерновах, пек хлебы, варил пищу, кроил и шил одежду и обувь, носил на гору воду в двух водоносах и поставлял у келлии каждого брата. Когда кто-нибудь из братии отходил ко Господу, угодник Божий своими руками омывал и приготовлял к погребению усопшего. Одним словом, он служил братии, по выражению блаженного ученика его Епифания, как купленный раб, всячески стараясь облегчить их трудную жизнь пустынную, хотя и приводил братию в немалое смущение таким глубоким смирением и трудолюбием. Служа другим в течении дня, Сергий не имел и одного часа свободного от труда и молитвы; питался он только хлебом и водою, и то малою мерою, а ночь почти всю проводил в келейной молитве, и где бы он ни был, что бы ни делал, всегда имел в уме и на устах слово Псалмопевца: «предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс. 15; 8). И все сии многотрудные подвиги не только не ослабили его сил телесных, но и укрепляли их: преподобный Епифаний говорит, что в молодые годы свои угодник Божий был столь крепок телом, что имел силу против двух человек: это было следствием его трудолюбия и строгого воздержания. Когда же Сергий ощущал брань вражию и стрелы разжженные, пускаемые рукою стреляющего во мраке в правых сердцем (Пс. 10; 2), он еще больше усиливал свой пост и молитвенные подвиги. Так порабощал духу тело свое смиренный подвижник, прилагая труды к трудам; так подвизался этот земной Ангел, желавший паче всего соделаться гражданином горняго Иерусалима! А братия с любовью и благоговением взирали на своего возлюбленного авву, и всеми силами старались подражать ему. И трудно было пришедшему в первый раз посетителю различить, кто был старший из них и кто младший, кто начальник места сего и кто подчиненный, потому что, взирая на смиренного и кроткого Сергия, каждый старался смирять себя пред смиреннейшим. Все считали друг друга братиями, и никто из них не хотел быть старшим. Какой поучительный урок гордым сынам нашего суетного века, желающим весь мир переделать по своим безумным мечтам! Не путем безначалия, насилий и полной разнузданности страстей человеческих достигаются истинно-братские отношения между людьми, а путем глубочайшего смирения, путем полного самоотречения в духе евангельской любви, когда люди забывают о своих правах, и во имя любви думают только о своих обязанностях да горько оплакивают немощи падшей природы своей…

Свободные от молитвы часы отшельники проводили в постоянных трудах. «Молись и трудись, трудись и молись» — вот неизменное правило, завещанное инокам от святых отцов древних, и ученики Сергиевы трудились над возделыванием своих небольших огородов для своей скудной трапезы пустынной, заботились каждый о своей убогой келлийке, шили себе одежды, переписывали книги и можно думать — занимались даже инокописанием. Правильного общежития в обители тогда еще не было, поэтому ни общей трапезы, ни общих послушаний тоже не было. Неудивительно посему, что богатая благочестием пустыня Сергиева, часто нуждалась в самом необходимом. Нередко случалось, что ни у кого из братии не было ни куска хлеба, ни даже соли, не доставало воска для свеч, елея для лампад, и тогда зажигали березовую или сосновую лучину, которая с треском и дымом светила их чтению и пению… Самые книги иногда писались не на хартиях, а не бересте: не на что было купить материала для книг. Зато сердца святых подвижников горели тише и яснее всяких свеч, и пламень их молитвы трепетал воздыханиями, из глубины сердечной восходившими к престолу Божию! О если бы стяжать нам хотя бы малую крупицу их смирения, их любви к Господу! Но для сего — будем, братие, чаще переноситься мыслию и сердцем в те давние времена, когда они жили; будем привитать духом около сих избранников Божиих, как привитал, например, в Бозе почивший святитель Московский Филарет… «Прости мне, — говорит он в одном прекрасном слове своем, — прости мне, великая Лавра Сергиева, если мысль моя с особенным желанием устремляется в древнюю пустыню Сергия. Чту и в красующихся ныне храмах твоих дела святых, обиталища святыни, свидетелей праотеческого и современного благочестия; люблю чин твоих Богослужений, и ныне с непосредственным благословением преподобного Сергия совершаемых; с уважением взираю на твои столпостены, не поколебавшиеся и тогда, когда колебалась было Россия; знаю, что и Лавра Сергиева, и пустыня Сергиева есть одна и та же благодатию, которая обитала в преподобном Сергие, в его пустыне, и еще обитает в нем и в его мощах, в его Лавре; но при всем том желал бы я узреть пустыню, которая обрела и стяжала сокровище, наследованное потом Лаврою. Кто покажет мне малый деревянный храм, на котором в первый раз наречено здесь имя Пресвятой Троицы? Вошел бы я в него на всенощное бдение, когда в нем с треском и дымом горящая лучина светит чтению и пению, но сердца молящихся горят тише и яснее свещи и пламень их достигает до неба, и Ангелы их восходят и нисходят в пламени их жертвы духовной… Отворите мне дверь тесной келлии, чтобы я мог вздохнуть ее воздухом, который трепетал от гласа молитв и воздыханий преподобного Сергия, который орошен дождем слез его, в котором отпечатлено столько глаголов духовных, пророчественных, чудодейственных… Дайте мне облобызать праг ее сеней, который истерт ногами святых, и через который однажды переступили стопы Царицы небесной… Укажите мне еще другие сени другой келлии, которые в один день своими руками построил преподобный Сергий, и, в награду за труд дня и глад нескольких дней, получил укрух согнивающего хлеба… Посмотрел бы я, как, позже других насажденный, в сей пустыне, преподобный Никон спешно растет и созревает до готовности быть преемником преподобного Сергия… Послушал бы молчания Исаакиева, которое, без сомнения, поучительнее моего слова… Взглянул бы на благоразумного архимандрита Симона, который довольно рано понял, что полезнее быть послушником у преподобного Сергия, нежели начальником в другом месте… Ведь все это здесь: только закрыто временем, или заключено в сих величественных зданиях как высокой цены сокровище в великолепном ковчеге! Откройте мне ковчег, покажите сокровище: оно непохитимо и неистощимо; из него, без ущерба его, можно заимствовать благопотребное, например, безмолвие молитвы, простоту жизни, смирение мудрования…»

(Из книги «Житие и подвиги преподобного и Богоносного отца нашего Сергия, игумена Радонежского и всея России чудотворца»)

634. Благодатный старец

Тому, кто сам шел по стопам преподобного отца нашего Сергия, — присным ученикам его, дано было видеть высокое благодатное состояние души его в чувственных образах, и особенно в те священные минуты, когда святая душа старца Божия как бы отрешалась от всего видимого мира, и, вся пламенеющая любовью ко Господу, уносилась к Нему всем духовным существом своим. Это были святейшие минуты совершения им Божественной литургии.

Так, когда один из любимых учеников его, преподобный Исаакий, любитель безмолвия, просил святого старца благословить его на подвиг совершенного молчания, то он после литургии, после приобщения святых Христовых Таин, когда сам ощущал в себе особенное действие благодати Божией, осенил его крестным знамением и вот, в самую минуту благословения Исаакий видит, что чудный пламень исходит от руки благодатного старца и объемлет его, Исаакия… И с той минуты, огражденный молитвами старца ученик вступил в избранный им подвиг; и если иногда молчальник хотел бы тихо произнести какое-либо слово, и тогда возбраняла ему это молитва Сергиева.

В другое время преподобный Сергий совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Феодором, уже посвященным тогда в сан пресвитерский. Молчальник Исаакий стоял в церкви. Вдруг он видит в алтаре четвертого, чудного образом мужа, сослужащего сим трем и сияющего необычайным светом, в блистающих ризах… На малом входе с Евангелием чудный муж шел за Сергием, и лицо его сияло, как солнце, так что Исаакий не мог даже взирать на него… Это чудное видение разрешило ему уста, и он обратился к стоявшему подле него благоговейному старцу Макарию с вопросом: «Что это за чудное видение, отче? Кто этот дивный муж?» — Макарий и сам был поражен чудом и отвечал: «Не знаю, чадо, но и меня объемлет страх… Разве не пришел ли какой священнослужитель с князем Владимиром?» — А князь Владимир Андреевич Серпуховской гостил тогда в обители, и тут же, в церкви, стоял его боярин. Иноки спросили его: нет ли священнослужителя с князем? — Боярин сказал, что нет. Тогда блаженные ученики Сергеевы уразумели, что с их аввою служит Ангел Божий, ибо Ангелы любят себе подобных. — Литургия кончилась, и чудный оный муж стал невидим. Оба ученика, удостоенные видения, улучив удобную минуту, наедине спросили преподобного о его таинственном сослужителе. Смиренный старец сначала уклонялся от объяснений: «Что чудное видели вы, дети мои? — говорил он, — служил брат мой с сыном своим и с ними я недостойный, а еще никого с нами не было». Но ученики не переставали упрашивать его: «Господа ради не скрой от нас, честный отче, — ведь мы своими очами видели четвертого, точно Ангела Божия, служившего с тобою». Тогда преподобный сказал им: «Дети мои любезные! Если уже Сам Господь Бог открыл вам эту тайну, то могу ли я скрыть ее от вас? Тот, кого вы видели, действительно — Ангел Господень: и не теперь только, а и всегда, когда я совершаю Божественную литургию, мне недостойному бывает такое посещение. Но вы строго храните это в тайне, пока я жив».

А вот и еще неложный свидетель благодатного видения — это блаженный Симон экклесиарх, муж испытанной добродетели, о котором с похвалою отзывался сам преподобный Сергий. Однажды, когда святой игумен совершал Божественную литургию, он видел, как небесный огонь сошел на святые Тайны в минуту их освящения, как этот огонь ходил по святому престолу, озаряя весь алтарь, обиваясь около святой трапезы и окружая всего священнодействующего Сергия. А когда преподобный хотел причаститься святых Таин, Божественный огонь свился «как бы некая чудная пелена» и вошел внутрь святого потира. Таким образом угодник Божий причастился сего огня «неопально, как древле купина неопально горевшая…» — Ужаснулся Симон от такого видения, и в трепете безмолвствовал; но не укрылось от преподобного, что ученик его сподобился видения. Причастившись святых Таин Христовых, он отошел от святого престола и спросил Симона: «Чего так устрашился дух твой, чадо мое?» — «Я видел благодать Святого Духа, действующего с тобою, отче», — отвечал тот. — «Смотри, же никому не говори о том, что ты видел, пока Господь не позовет меня из этой жизни», — заповедал ему смиренный авва.

Так восходил от силы в силу, преуспевая в духовном просветлении и приближаясь к Богу, благодатный старец. За свою крепкую веру он удостоился лицезреть камень веры — Петра; за свою девственную чистоту — девственника и друга Христова Иоанна, а за свое величайшее смирение — смиреннейшую из всех земнородных Владычицу мира, Пресвятую Богородицу… С раннего детства и до глубокой старости во всех его поступках мы видим прежде всего два прекрасных свойства его святой души: глубокое смирение и детскую простоту. Эти две добродетели составляют основные черты его нравственного облика; они, так сказать, окрашивают в свой цвет все его прочие добродетели, его благостное ко всем отношение, его голубиное незлобие, все его великие подвиги. В соединении с духовным рассуждением они образуют в нем тот цельный нравственный характер, красота которого невольно влечет к себе человеческое сердце. Когда ближе всматриваешься в светолепный образ сего старца Божия, каким изображает его жизнеописатель, то сердце переполняется каким-то неземным чувством красоты, и душа рвется припасть к стопам угодника Божия! Это чувствовали добрым сердцем еще его современники: «Еще в жизни сей, — говорит святитель Платон, — за святость жития своего он был почти от всех любим и почитаем более, чем сколько позволяло это его тогдашнее смиренное состояние. А ведь в этой жизни как часто добродетель бывает закрыта, как часто бросают на нее тень и даже преследуют!.. Если же его добродетель еще в сей жизни сияла так светло, что ни развращение мира, ни страсти злых, ни слепота гордых не могли помрачить ее: то какова же ее светлость там, где нет ни страстей, ни мрака, где все праведники сияют яко солнце в царствии небесном?» (Мф. 13; 43). И льется этот тихий свет с высоты небесной на нас, грешных обитателей их земной родины; и пробуждается в душе чувство горького упрека нашей немощи: вот, думается, каковы были наши духовные предки — истинные последователи Христова учения! А мы что?.. Господи! Какая пропасть отделяет нас — плотяных от них — одухотворенных, нас — оземленившихся рабов греха от них — святых, чистых, свободных граждан горняго Иерусалима! И кто же тому виною, братие — читатели мои?.. Кто кроме нас же самих?.. Ведь святые Божии такие же люди были, что и мы, той же плотью были облечены, те же немощи имели, те же скорби несли; значит, и нам никто не помешал бы такими же стать, какими они были, если бы только сами мы того пожелали, — да пожелали всем сердцем, всею душою, всем помышлением своим!..

Будем же чаще всматриваться в дивные образы их, — о, недаром же сказано в Писании: «с преподобным и сам преподобен будеши», — с благодатным и сам облагоухаешься ароматом благодати, исходящим от одеяния души его!..

635. Слово любви к именующему себя старообрядцем о Символе веры

В числе жалоб известной Соловецкой челобитной находится на листе и следующая: «Такожде, государь, и Символ православныя христианския веры изменили: глаголют: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго», а «истиннаго» оставили». Ты верно полагаешь, глаголемый старообрядец, что Символа веры изменять не должно. И я тоже полагаю, и присовокупляю, что сие именно запрещено седьмым правилом Третьего Вселенского Собора. Итак, позаботимся о правильном чтении Символа веры, а для этого посмотрим скорее не в новонапечатанные книги, которым ты не доверяешь, а в старопечатные, которые ты уважаешь. В большом Требнике, напечатанном при патриархе Иосифе, в Символе веры напечатано: «И в Духа Святаго, Господа, истиннаго и Животворящаго». А в Катехизисе малом, напечатанном также при патриархе Иосифе, напечатано: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго». Из этого можешь видеть, заботливый о истине старообрядец, что по изданию малого Катехизиса и патриарх Иосиф виноват в том, в чем Соловецкие ревнители обвиняют учеников Никона. Ты, может быть, вздумаешь в защиту патриарха Иосифа сделать догадку, что это ошибка типографщика. Нет, не годится это оправдание. Когда книга вышла из типографии и пошла всюду по рукам, пропуск, буде он важный и противный вере, должен был открыться и дойти до сведения патриарха; а патриарх должен был истребить или исправить неправославную книгу. Но как он этого не сделал, то неизбежно виноват против Соловецкой челобитной. Заметь же, правдолюбивый старообрядец, что за некоторое разноречие в изданных книгах и, следственно, за погрешность в которой-нибудь из них, ни современники не почитали патриарха Иосифа сомнительным в Православии, ни Соловецкие ревнители на него не жаловались, ни вы, новейшие старообрядцы, не лишаете этого приснопамятного мужа того уважения и доверия, которое приличествует ему по его православию и по достоинству церковному. Итак, вот перед глазами нашими один из многочисленных случаев, который очевидно доказывает, что в старопечатных книгах есть погрешности, что, следственно, старопечатные книги нужно исправлять, что, следственно, не за что отделяться от Церковной Иерархии, которая осмотрительно исправляет погрешности старопечатных книг по вернейшим, древлеписьменным. Возьмем другое к сему делу свидетельство из уважаемой вами старины. В постановлениях так называемого Стоглавного Собора в главе 9 написано следующее: «…такожде и: «Верую во единаго Бога», суще глаголется: «И в Духа Святаго, истиннаго (Бога) и Животворящаго», ино то гораздо. Нецыи же глаголют: «И в Духа Святаго, Господа, истиннаго», ино то не гораздо. Едино глаголати: или «Господа», или «истиннаго»». До зде (доселе) слова Стоглавного Собора. Из этого свидетельства видно, что во время Стоглавного Собора статью Символа веры, нами теперь рассматриваемую, говорили и читали трояко. Одни так: «И в Духа Святаго, истиннаго и Животворящаго». И это, по мнению Собора, гораздо, то есть правильно. Другие так: «И в Духа Святаго, Господа, истиннаго и Животворящаго». И это, по мнению Собора, не гораздо, то есть неправильно. Третьи так: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго». И это Собор не запретил, а отдал на выбор с первым образом чтения. Будь беспристрастен, почитатель старины, и не закрой очей от сего ясного доказательства того, что Стоглавный Собор имел перед глазами и передал нам в своем деянии уже не чистую, первоначальную церковную древность, но смешанную, среднюю старину. Видишь ли, он имел перед собой три разных чтения одной и той же статьи Символа веры, и одну из них отвергнул, а из двух остальных не знал, которая есть подлинная, и дал волю всякому выбирать одну из них, наудачу. Видишь ли, что и Стоглавный Собор не отверг того чтения, которого ныне единогласно держится Церковь, а отдал оное на произвол: едино глаголати: или «Господа», или «истиннаго». Напротив, о том чтении, которое господствует у новейших старообрядцев, в котором соединяются оба слова: «Господа, истиннаго», Собор сказал: ино то не гораздо. Видишь ли, что по суду чтимого вами Стоглавного Собора, вы не так, как должно, говорите Символ веры. Послушайтесь же, если не нашего совета и доказательств, то повеления Стоглавного Собора послушайтесь; перестаньте закосневать в погрешности. Теперь рассмотрим, нельзя ли достоверно разрешить то, чего не решил Стоглавный Собор, то есть должно ли читать в Символе веры: «И в Духа Святаго, Господа», или: «И в Духа Святаго, истиннаго»?

Пойдите в Грецию, в Палестину, в Египет, в Афон, в Грузию, войдите там в православные церкви, послушайте, как там говорят Символ веры, посмотрите, как он писан там в новых и старых книгах; вы найдете там на языках тех стран то самое, что в наших церквях, на нашем языке: «И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго». Там нет об этом споров, и потому нет причины делать умышленные подчистки и поправки в старых книгах, в каковом подлоге у нас изверженный за раскол диакон Феодор судебно дознан, по взятой у раскольников книге и по их самих признанию. Что же значит оное согласие разных мест, разных языков, разных времен, как не истинную церковную древность Символа веры, каков он вышел из рук отцов Второго Вселенского Собора? Но кто же первый сделал в нем разноречие? Сего исторически открыть нельзя, потому что начавшая разноречие рукопись, может быть, совсем уже погибла, да если бы она и сохранилась, то нельзя воскресить писца, чтобы допросить о причине разноречия; здесь возможна только догадка. Вероятно, кто-нибудь вздумал умствовать там, где должно было только верно следовать предшественникам, и, видя, что в Символе веры первым двум Лицам Пресвятой Троицы приписано наименование «истиннаго» в следующих словах: «Бога истинна от Бога истинна», заключил, что по равенству всех Лиц, должно быть и третьему приписано именование «истиннаго», а из сего заключил далее, что в Символе сделан или пропуск, или ошибка, и что надобно прибавить к слову: «Господа», слово: «истиннаго», или сим последним заменить первое. Сделанное таким образом разноречие, в те времена, когда книги выходили не тысячами экземпляров из типографии, а по одной из-под руки писца, могло переходить от писца к писцу, и от чтеца к чтецу многие десятилетия, прежде нежели обратило на себя внимание церковного начальства. Поэтому-то Стоглавный Собор, как выше показано, нашел такое разноречие, что не знал, как возвратиться к единству. Но почему же погрешительна вставка слова: «истиннаго»? А потому, что первая часть Символа веры о Боге Отце и о Боге Сыне изложена Первым Вселенским Собором, а та, которая говорит о Боге Духе Святом, приведена в настоящую полноту Вторым Вселенским Собором. Первый имел особенную причину против хитрословных ариан сказать о Боге Сыне: «Бога истинна от Бога истинна». Второй не нашел нужным употребить подобное выражение против духоборцев. Подобное этому примечать можно и в других частях Символа веры. О Сыне Божием сказано: «несотворенна»; о Духе Святом этого не сказано, между тем, совершенно достоверно, что Дух Святый не сотворен, и что Он есть истинный Бог. Так веровал Второй Вселенский Собор, так верует и ныне Православная Церковь, и это верование нимало не ослабляется тем, что в Символе веры не читалось и не читается слово: «истиннаго». «А подлинно ли не читалось?» — спросишь ты. В ответ на это я укажу тебе на свидетелей, которым ты, по собственным твоим правилам, верить должен. Во времена первого патриарха Иова прислано в Москву Соборное деяние четырех Восточных патриархов к царю и великому князю Феодору Иоанновичу, всея России самодержцу, о поставлении Иова, первого патриарха Московского, за руками патриаршими и многих святителей Восточных, рук до семидесяти: в этом деянии помещен и Символ веры, а в нем прилога (прибавление): «истиннаго» нет, и читается: «Егоже Царствию не будет конца». Это Соборное деяние и теперь хранится в Москве, в Патриаршей библиотеке, а в Патриаршей ризнице хранится саккос, привезенный из Греции митрополитом Фотием, который во время литургии надевали, и на нем вышит Символ веры без слова «истиннаго», по-гречески, и стоит там: «Егоже Царствию не будет конца». Кому же верить надобно, как не Восточным патриархам? Еще там же хранится Псалтирь следованная Соловецкого чудотворца Зосимы, келейная, по которой преподобный и правило исполнял; в ней писан Символ веры без слова: «истиннаго». Веришь ли ты правильному поставлению первого Российского патриарха Иова? Без сомнения, веришь. Итак, ты должен верить Соборному деянию четырех патриархов о его поставлении, а в сем деянии Символ веры написан так, как выше сказано, без приложения слова «истиннаго». Если не осуждаешь за это патриарха Иова и патриархов, которые возвели его на патриаршество, то не осуждай за то же и всю Церковь прошедшего и нынешнего времен. Говорить ли о другом разноречии Символа веры, а именно: должно ли читать в нем: «Егоже Царствию не будет конца», как читает Церковь, или: «Егоже Царствию несть конца», как хотят любители старины? Прошу не прогневаться; я не стану рассуждать об этом ничего не значащем разнословии, а представляю это в пример того, какие суетные и бесполезные споры заводят с нами люди, хвалящиеся старой верой.

Утешитель, Дух истины, да утешит меня и тебя уменьшением распрей в христианстве. В мир бо призва нас (Господь) Бог (1 Кор. 7; 15).

(Из Бесед с именующим себя старообрядцем)

636. Взыскание погибших

1.

Вот еще одно из самых трогательных — бесчисленных наименований, коими любовь христианская возвеличивает Ту, Которая Сама об этом предрекла: от ныне ублажат Мя ecu роди (Лк. 1; 48): «Взыскание погибших!..» Так называется одна из чудотворных икон Матери Божией, и вот народное предание, почему эта икона получила такое наименование.

В Калужской губернии, почти на самой границе ее с Московскою, есть село Бор, а в приходе этого села — деревня Вязовня. Тут, назад тому лет сто, жил один благочестивый крестьянин, которого звали Федотом Алексеевым. Крестьянин этот всегда отличался особенным усердием к своему бедному сельскому храму, в котором ризы священнические были бедные крашенинные, а сосуды для службы Божией — оловянные. Федот Алексеев, как мог, украшал свой родной храм и жертвовал в него разные иконы. По занятиям своим он временно проживал в г. Волхове и часто ездил по окрестным селам и деревням, скупая пеньку и конопляное семя. В одну из таких поездок, зимою, его застигла на пути буря и страшная вьюга. Настала ночь; он сбился с дороги и долго блуждал, надеясь попасть в какую-нибудь деревню, пока наконец лошадь его, выбившись из сил, стала на краю непроходимого оврага. Ехать было некуда; кругом — непроглядная тьма, буря не унималась, вьюга бушевала и мороз становился все лютее. Не имея надежды на людскую помощь, несчастный путник от всего сердца возопил к Заступнице рода Христианского, Матери Божией, и дал обещание написать Ее икону «Взыскание погибших» для своего сельского храма, если останется жив. От стужи он весь продрог; чтобы сколько-нибудь согреться, он лег в сани и укрывшись, чем было можно, стал засыпать, не чувствуя того, что совершенно замерзает… Еще несколько минут — и он погиб бы; но Матерь Божия услышала его теплую молитву и взыскала погибающего. В соседнем селении один крестьянин вдруг слышит у себя под окном чей-то голос: «Возьмите!» Он выходит к воротам и видит запряженную лошадь, а в санях — полузамерзшего своего знакомца Федота Алексеева. Как и кто привел сюда с краю оврага его лошадь — осталось неизвестным. Едва живого Федота внесли в дом, оттерли, обогрели и таким образом возвратили его к жизни. Поболел немного Федот, оправился, поехал в Волхов и так заказал обещанную икону «Взыскание погибших». Когда икона была готова, он привез ее сначала в свой родительский дом, а отсюда перенес на голове своей и в свой родной Борский храм.

С того времени икона эта стала досточтимою святынею сего храма. Доска ее очень большого размера: длина больше трех аршин, а ширина аршина и три четверти. Изображение разделено на две части: весь верх занят изображением Богоявления Господня, а ниже изображена преблагословенная Матерь-Дева; в святейших объятиях Ее Сын Божий, к Которому с материнскою любовью Она преклонила свою главу. Как неизреченная Божия Премудрость, Сын Божий изображен не сидящим, а стоящим: как бесконечная Любовь, Он взаимно держит в Своих Божественных объятиях пречистую Матерь Свою, а в лице Ее и всякую преданную Ему душу. Когда смотришь на эту святую икону, то кажется, будто Матерь Божия Своим любящим материнским взором обращена к каждому предстоящему Ей и молящемуся, сколько бы тут ни было богомольцев: как нежная Мать, Она радуется с радующимися и утешает сущих в скорби и печали; Она готова даровать всем полезное по их прошению, только бы с верою и любовью просили Ее материнского заступничества пред Спасителем нашим Богом. И в минуты радости всегда бы стоял пред Нею и в чувстве сердечного умиления говорил: «Радуйся, Радосте наша!» И в часы скорби, неотступно повергался бы пред Нею, взывая: «Утешения не имам разве Тебе, Владычице мира, упование и предстательство верных: Ты ми помози!» Такое изображение лика Богоматери побудило составителя службы в честь сей иконы сказать в стихирах: «Сердца наша привлекла еси, Дево чистая, благолепием образа Твоего и боголепными онаго чудесами» (на литии).

К сожалению, по простоте служивших при храме села Бора священников, чудесные знамения милости Царицы небесной не были записываемы, но что таких знамений было немало, это свидетельствует самый храм: вместо прежней бедной деревянной церкви теперь в Бору возвышается прекрасный каменный храм, с оградою, колокольней и богатою утварью, а на самой иконе положена серебропозлащенная риза весом более пуда, и все это устроено на приношение богомольцев, отовсюду стекающихся на поклонение честному образу «Взыскания погибших». Даже место для нового храма было избрано самою Царицей небесной: когда было решено строить этот храм, то два соседние помещика заспорили: на чьей земле его строить, — каждому хотелось, чтобы новый храм был построен на его земле. Спор тянулся долго.

Между тем, пред самым началом дела о построении каменного храма, церковный староста, человек благочестивый, видит во сне, что пришел он в старый деревянный храм, взял чудотворную икону «Взыскание погибших» на свою голову, вынес ее из церкви и поставил на том самом месте, где она и сейчас стоит в новом храме. При этом староста слышит во сне: «Здесь Мне будет место». И вот вскоре после этого сновидения получается из Священного Синода указ, коим предписывается строить храм близ старого, деревянного, на том месте, где было указано старосте во сне. — Из других чудесных знамений от сей святой иконы особенно поразительно чудо исцеления немого, не владевшего ногами отрока: когда святая икона была принесена в г. Серпухов (это было во время холеры в 1871 г.), отрок проговорил: «Вот — Взыскание погибших!» и тут же стал на ноги. После принесения иконы в этот город и холера в нем прекратилась.

В память сей милости Царицы небесной граждане г. Серпухова пожертвовали в Борский храм драгоценное Евангелие с изображением самой чудотворной иконы и с подобающей надписью. Должно заметить, что икон, именуемых «Взыскание погибших», есть несколько: одна из них, признаваемая также чудотворною, находится в Московской церкви Рождества Христова, что в Палашах.

2. Поучение

Владычице, помози, на ны милосердовавши: потщися, погибаем от множества прегрешений…

Узок и прискорбен путь, ведущий в Царство Небесное, зато он ведет прямо к Богу на небо. Широк и пространен путь погибели; зато много — о, как много людей погибает на этом пути и ниспадает прямо во дно адово! Сколько распутий на этом погибельном пути! Сколько пропастей и стремнин грозит на нем путнику! Как будто во тьме ночной блуждают на сем пути погибельном люди грешные; сами не ведая: куда они идут? Что их ждет в конце этого пути? — Кто же вразумит их? Кто выведет на прямой путь спасительный?.. «Един Господь может кающегося грешника прощати, но на сие умоляет Его Мати!» — говорит святитель Димитрий Ростовский. Не имеем мы, грешные, дерзновения пред Господом нашим: каждый день и каждый час мы прогневляем Его своими беззакониями: кто же заступится за нас? Кто подаст нам руку помощи? К кому нам взывать в горести душ наших, аще не к Тебе, о Владычице наша, пресвятая Богородице? Воззри матерним взором Твоим, Царице небесная, на нас бедных, немощных странников земных; умилосердися над нами, помоги нам, толико грехами обремененным и долу преклоненным: взыщи нас, по распутиям мира сего грешного блуждающих, спаси молитвенным Твоим предстательством погибающих! Ведаем, о Госпоже наша пресвятая Богородице, что Сын Твой и Бог наш ни в чем Тебе, яко Матери Своей возлюбленной, не откажет; ведаем, что и Ты, преисполненная любви к роду Христианскому, со свойственною Тебе благостию всякому молению смиренных грешников внимаешь: не отрини убо и нас недостойных, надеждо наша непостыдная, Заступнице усердная! Что будет с нами окаянными, если Ты отвратишь пресветлое лицо Твое от нас? Уже и теперь враг так часто смеется над нами, так часто побеждает нас, забывающих заповеди Сына Твоего, пребывающих в лености и нерадении; а что будет тогда, когда он, вселукавый, увидит, что Ты не внемлешь нашим молитвам?.. О, да не будет сего, премилосердая наша Заступница и Владычица! Отжени от нас, смиренных рабов Твоих, всякое уныние, забвение, неразумие и нерадение, прожени вся скверная, лукавая и хульная помышления от грешных сердец наших, погаси пламень страстей наших, яко нищи есмы и окаянни… Избави от многих и лютых воспоминаний, и предприятий, яко благословенна еси от всех родов и славится пречестное имя Твое во веки веков, аминь.

637. Древние христиане во время чумы

Давно это было: 1660 лет назад; далеко это происходило, на северных берегах Африки, в славных тогда городах Александрии и Карфагене. Но что происходило так давно и так далеко, очень поучительно для нас и для нашего времени. В Александрии в то время святительствовал священномученик Дионисий; в Карфагене — тоже священномученик, Киприан. В тогдашней столице всего мира — Риме царствовал языческий император Галл. Страшное бедствие постигло тогда всю Римскую империю: то была чума. Прежде всего она появилась в Аравии, оттуда была завезена в Египет, затем проникла в в северную Африку и наконец, ужасно свирепствуя, буквально уничтожая целые города и деревни, перешла в западные пределы империи.

Люди страдали страшным расстройством желудка; внутренний жар сожигал горло, покрывавшееся язвами и нарывами, воспалял глаза, наливавшиеся кровью, и разъедал все тело человека раком. Походка становилась нетвердою; слух притуплялся, зрение ослабевало и больной умирал ужасною смертью. Страшное зрелище представлял тогда Карфаген! Воздух был душен; ни малейшего движения ветра; нестерпимый африканский зной расслаблял и душу и тело. На улицах царила мертвая тишина. Дома были наглухо заколочены. В некоторых из них томились покинутые родными и друзьями несчастные, подвергшиеся заразе. По улицам и закоулкам там и сям валялись выброшенные трупы умерших и, распространяя нестерпимое зловоние, заражали воздух. Но, что всего ужаснее, между трупами шевелились и живые: это отцы выбросили своих заболевших детей, дети — родителей, мужья — жен… По временам слышался предсмертный стон, а жадность, не боясь заразы, спешила воспользоваться беспомощным положением умирающих и грабила их…

Вот в одном из просторных зданий, на окраине Карфагена, собралось общество Христиан. Видно, тяжело у всех на душе: немое молчание сковало уста; вид у всех такой мрачный, пугливый, подавленный. Но вот, вдруг все оживились; взоры всех направились в одну сторону: явился святитель Киприан, любимый пастырь, отец верующих. Его взор светится милосердием и святостью. Его лицо открыто; его осанка важна и величава. Строгий, но без суровости, кроткий и милостивый, но без излишней слабости, он внушает к себе любовь и общее уважение. Одно появление, один взгляд его производит, видимо, сильное впечатление. И понятно: все хорошо знали, что сей святитель преисполнен горячей заботливости о каждом страждущем, не щадил средств для помощи нуждающимся, готов был разделить скорбь каждого. Он и теперь созвал верующих для того, чтобы поддержать своим словом благодатным малодушествующих, ободрить смущающихся близкою опасностью смерти, укрепить всех в тяжкую годину испытания. Речь его дышит необыкновенною силою убеждения, проникнута крепкой верой, непоколебимой надеждой на Бога. «Что представляет нам мир? — говорит святитель. — Каждый день борьба против диавола, каждый час — война против его стрел! Бедное сердце человека! Осаждаемое со всех сторон от диавола, оно с трудом защищается, едва успевая приготовить надлежащий отпор. Только что оттеснит корыстолюбие, как поднимается сладострастие; подавит сладострастие — на его место является тотчас честолюбие; удалится честолюбие — воспламеняется гнев, поднимает голову гордость, высокомерие, зависть… Вот сколько бурь должен выдержать наш дух ежедневно; вот как много опасностей угрожают сердцу! И находят же люди удовольствие и счастие в этом положении, когда приходится стоять под мечами врага!.. Таков настоящий мир. Как не похож на него тот — загробный мир! Там избавление от всех зол этого мира. Чего же бояться смерти? Многие из наших умерли от заразы: это значит, что они избавились от бедствий этого света. Только там, в будущей жизни, истинный мир, невозмутимый покой, вечная безопасность, если только ты загладишь свои грехи покаянием. Там наша родина. А кто, странствуя на чужбине, не спешит возвратиться на милую родину? Наше отечество — рай; наши прародители — патриархи. К чему же медлить, если Бог зовет нас узреть свое отечество, приветствовать там своих родителей? Там ожидает нас бесчисленное множество наших возлюбленных: наши родители, братья, дети с нетерпением ждут нас; получив блаженство, они заботятся лишь о нашем спасении. Одна возможность — заключить их в свои объятия — что это за радость для них и для нас! О, как велика радость в Царстве Небесном, где уже никогда не думают о смерти, как велико блаженство вечной жизни! Там светлый лик Апостолов; там собрание ликующих пророков; там лучезарное воинство мучеников, увенчанных за свою победу в борьбе и страданиях; там торжествующие девы; там получившие свою награду человеколюбцы. И все они ждут нас, ужели же мы не рады будем видеть их?! А с ними и Самого Христа! А если так, то почему же мы боимся смерти, боимся перехода в ту жизнь? Все это происходит оттого, что слаба вера, потому, что никто не верит в истину того, что обещает Сам Бог. Это значит вовсе не знать Бога; это значит грехом неверия оскорблять Христа Господа. Можно ли печалиться об умерших братиях? Они уже свободны от уз настоящего мира; они не потеряны для нас; только пошли впереди нас. — Только тот должен трепетать смерти, кто будет предан адскому мучению, для кого смерть временная есть только переход к смерти вечной. Между тем страх смерти пробуждает равнодушных, заставляет задуматься распущенных; опасность заразы испытывает праведность каждого: заботятся ли здоровые о больных, искренно ли любят близкие своих друзей, не отказывают ли врачи в помощи болящим, сдерживают ли жестокие свою горячность и необузданность, погашают ли в себе жажду к деньгам лихоимцы и хищники, сгибают ли гордые свою шею… Да, это время — время упражнения в добродетели для нас, мы должны пользоваться им, чтобы получить венец!»

Так поучал святитель Божий Киприан. И слово его ободрило верующих. Богатые спешили сложить у ног пастыря золото; бедные, но сильные телом спешили на улицы города — хоронить трупы, слабые — ходить за больными. Все, кто мог, спешили жертвовать всем, что имели, на пользу болящих. С любовью смотрел старец-святитель на свою паству, любовался как отец любимым детищем. «Дети мои, — говорил он: — если мы будем оказывать добро только своим — Христианам, то поступим только как язычники. Мы дети Отца небесного, а Он велит светить солнцу, посылает дождь на праведных и неправедных: будем и мы оказывать помощь даже и своим гонителям — язычникам!» И слово святителя было исполнено, и язычники с изумлением увидели, как Христиане ухаживали за их же больными, от которых сами язычники бежали прочь…

Перенесемся теперь мыслью в Александрию. И там слезы, и там все плачут: от множества умирающих город оглашается стонами. Нет дома, в котором не было бы покойника. Что же Христиане? Вот что пишет о них сам их пастырь добрый, священномученик Дионисий: «Весьма многие из наших братий, неутомимо ходили за больными и, служа им ради Христа, вместе с ними радостно умирали, потому что заражались от них. А сей род смерти, будучи делом великого благочестия и твердой веры, ничем не ниже мученичества. А язычники прогоняли заболевающих, убегали от самых любезных, выбрасывали на улицу полумертвых, стараясь избавиться от смерти, и все же умирали…»

Так поступали древние Христиане во время великого общественного бедствия. — Братие — нынешние Христиане! За тяжкие грехи наши и на нас попустил Господь беду великую: уже немало из братий наших похитила холера… Правда, еще не так опустошает она грады и веси наши, как тогда язва опустошала Карфаген и Александрию; но дело не в том, много или мало умирает людей, а в том, готовы ли сами мы встретить так мужественно, как встречали ее древние Христиане? Они, например, причащались святых Таин каждый праздник, каждый воскресный день, а у нас есть такие, которые по нескольку лет не говели. Им не было даже нужды напоминать об этом: святые их пастыри говорили им только: не бойтесь смерти, она ведет к вечной жизни. А нынешним как не сказать: хоть ради страха-то смертного поговейте, соединитесь со Христом в святых Таинах, исправьте свою жизнь… Тогда и смерть будет не страшна для нас: умирать когда-нибудь да надобно, только бы с покаянием умереть! А кому приведет Бог за умирающими походить, тот пусть помнит пример древних Христиан, которых святые священномученики Киприан и Дионисий называют достойными венца мученического. Сами себя и друг друга Христу Богу предадим, и Он помилует нас имиже весть судьбами. Аминь.

(По поводу известий о холере)

638. Плач блаженного аввы Исаии

1.

Увы мне бедному! Увы мне несчастному! От огня геенского еще не далек я: еще действуют в душе моей те, которые увлекают в оный человека; еще имеют над сердцем моим силу те, которые хотят низвергнуть меня в вечное пламя; еще не знаю, что будет со мною. Еще не проложил я прямой дороги. Еще не освободился совершенно от власти воздушныя: посредством дел беззакония она еще силится господствовать над сердцем моим. Еще не принял я в свое сердце моего Освободителя, Который для того и сходил на землю, чтобы освободить меня от тяжкого рабства духов злобы, а во мне живет еще нечестие их. Не вижу еще, на что могу надеяться в страшный день судный. Еще не знаю, приговор ли смерти вечной услышу я или нет. Еще не исключен я из числа виновных. Узник, заключенный в темнице, не веселится. Кто скован медными оковами, тот не может делать, что ему угодно. Как поведет других тот, у кого на ногах цепи? Как может быть покоен тот, кто удручен скорбию? Как может с удовольствием вкушать пищу тот, у кого петля на шее? Он и не помышляет уже, как бы совершить еще какие-либо преступления, но стенает и плачет о тех, коими осквернил уже душу свою, и за которые теперь справедливо переносит мучения.

2.

Кто размышляет о тех муках, коим подвергнется некогда за свои беззакония, тот уже не рассуждает более ни о чем: его сердце удручено скорбию о предстоящих мучениях; представление о них заглушает все прочие мысли; ему и пища на ум не приходит. Ничего не отвечает он тем, которые бранят его; терпеливо переносит все обиды, почитая себя достойным оных; с тяжкими вздохами и стоном помышляет он о том страшном суде, пред который некогда должен явиться; сильная скорбь сердца источает из очей его обильные слезы. Если вместе с ним влекут и других узников, он не обращает на них внимания, не советуется с ними, что делать. Кийждо свое бремя понесет (Гал. 6; 5). Когда ведут его на место казни, с поникшею головою опускает он глаза свои. Никто не смеет говорить о нем: все боятся лютости мучения. Он сам признается в тех злодеяниях, за кои осужден.

3.

Доколе же буду я пренебрегать тем, что вижу пред собою? Сердце мое иссохло; зной страстей палит душу мою; рассеянность ума встревожила мою голову; чувственные потребности оковали меня; плоть нудит меня сойти с прямой дороги. Нет у меня друга, который бы замолвил за меня; нет даров, которые бы мог я послать к небесным гражданам. Со всех сторон облежат меня бедствия, но не узнают меня небесные граждане; прошу, умоляю их — не слушают меня. Сердце мое не находит себе утешения. Жало грехов непрестанно пронзает меня. Бремя беззаконий моих час от часу тяжелеет. Слышу, что место казни близко. Раны, которые, казалось, зажили, снова открылись на моем теле… Прикрывая раны мои, чтобы люди не увидели их, я в то же время не позволяю, чтобы врач залечил их. Врач — хороший и платы не требует; но я так ленив, что в тягость мне даже подойти к Нему. Он Сам подходит ко мне, чтобы уврачевать меня, и видит, что я употребляю в пищу то, что вредно для меня в настоящей болезни. Советует мне, чтобы я вперед воздержался от сей пищи, но лукавое сердце изменяет мне. Всякий раз, как поем запрещенного, раскаиваюсь в своем малодушии, но мое раскаяние непрочно. Врач присылает мне пищу полезную для меня, но худая привычка не дает мне употреблять того, что Он мне присылает. Не знаю, что мне теперь делать? Плачьте с мною, братия мои возлюбленные, да низойдет на меня помощь свыше, да наставит и укрепит меня Господь Бог наш, ибо Его царство, и сила и слава всегда, ныне и присно и во веки веков, аминь.

4.

Горе нам, что мы на сем кратком поприще жизни так пристращаемся к чувственным удовольствиям! Мы удовлетворяем беззаконное кратковременное пожелание, и за то становимся недостойными восхитительного зрелища славы Божией. Горе нам! «Тление не наследствует нетление» (1 Кор. 15; 10), а мы. презирая нетленное, сгораем безумною страстью к тленному. Горе нам, питающим и лелеющим плоть свою, которая некогда должна сделаться пищею червей и обратиться в прах! Увы нам! Мы не страшимся ни огня неугасимого, в коем вечно гореть будем, ни червя неусыпаемого, который никогда не перестанет глодать нас… Увы нам! Тело наше, оскверненное беззакониями почитают и лобызают люди благочестивые, а между тем мы — гробы раскрашенные (Мф. 23; 17). Горе нам, пиршествами роскошными возжигающим в себе похоть плотскую! Горе нам! Сын Божий, единосущный Отцу Своему, для нас соделавшийся Сыном человеческим, «не имать в нас, где главы подклонити» (Мф. 8; 20), тогда как лисы — хитрые и нечистые демоны — имеют в нас язвины. Увы нам! Правые сердцем предстанут пред судилище Христово с душами святыми и телами чистыми, а мы — с нечистыми душами своими и скверными телами — как явимся пред Судию неумытного? Горе нам! Приговор смерти вечной изречет Он беззаконникам…

5.

Увы нам! Привязанные ко всем порокам и преступлениям, мы еще дерзаем требовать себе чести и славы, святым подобающей. Увы нам! Оскверненные всеми грехами и беззакониями, мы — как будто беспорочные — не стыдимся обращаться в мирном кругу людей невинных и благочестивых. Горе нам! Сами покрытые мраком заблуждений, мы беремся руководить и наставлять тех, которые гораздо лучше и превосходнее нас. Горе нам! Тяжкие и неудобоносимые бремена налагаем мы на выи братьев своих, а сами, будто бы по слабости нашего телесного сложения, не хотим и пальцем коснуться оных. Увы нам! Сами не исполняем того, что повелевают нам законы Божественные, а других не стыдимся наставлять обязанностям благочестия. Когда мы пьем и едим, то не хотим рассудить, какая борьба произойдет оттого для духа нашего. Увы нам! Мы пренебрегаем Божественными молитвами и чтением Священного Писания, а тратим драгоценное время на мелочи и пустословие…

6.

Горе нам, живо чувствующим болезни телесные, а для ран и скорбей душевных не имеющим никакого чувства! Горе нам! Не показываем мы ни страха рабского, ни усердия наемников, ни любви сыновней — в исполнении заповедей Божиих. Увы нам! Богатым и сильным угодить стараемся, а бедных, с покорностью вымаливающих у нас крупицы со стола нашего, как навязчивую толпу, гоним от себя прочь. Увы нам! Не по добродетелям, а по одному своему мнению оцениваем мы ближних своих…

7.

Увы нам! Рассматриваем, судим, определяем, наставляем других, в чем состоит честное и справедливое, а между тем — как далеки мы от дел добрых и благочестивых! Увы нам! В глазах людей боимся сделать преступление, а пред Богом-тайнозрителем не страшимся совершать дел студных. Горе нам, не осоляющим разговоров наших солию Божественною!..

8.

Увы нам! Днем и ночью повторяем мы: Господи, Господи! А не делаем того, что велит Господь. Увы мне! Пишу плач сей, а нет еще во мне законов истинного покаяния. Увы нам! Мы не размышляем о мрачном вечном пламени, о вечном плаче и скрежетании зубов. Бог отнял у того пламени свет и оставил в нем только силу сожигать, дабы во мраке тем больше страдали осужденные.

9.

Увы мне! Бедная душа моя! Мучительная скорбь непрестанно грызет мое сердце; небесное, вечное, нетленное променял я на земное, тленное, скоропреходящее; низкое и достойное презрения предпочел я сладости любви христианской; мрак заблуждения изгнал из души моей свет истины, увы мне бедному. Увы мне несчастному! Диавол опутал меня своими сетями. Кто не станет плакать о моей участи? Кто не прольет слез горести об изнемогшем под бременем трудов бесполезных? Кто не сжалится надо мною, в пристани потерпевшим кораблекрушение? Помилуйте меня, помилуйте меня, хотя вы друзья мои! (Иов. 19; 2). Падите пред любвеобильным Господом нашим Иисусом Христом, умоляйте Его! Да снимет с меня густой мрак, коим обложил меня диавол! Нет скорби, которая бы была сильнее моей. Нет язвы, которая бы равнялась с моею. Ибо беззакония моя превзыдоша главу мою (Пс. 37; 5). Увы мне, бедная душа моя! Помысли, каких благ ты лишаешь себя, каким мучением подвергаешь себя! Итак, прежде нежели угаснет свет над главою твоею, пади к ногам Отца небесного, умоляй Светодавца благоутробного, чтобы освободил тебя от вечного пламени и тьмы кромешной. Ибо благости принадлежит — прощать грехи человеческие. Ему слава и держава во веки веков. Аминь.

639. В чем главный грех штундистов?

Душа болит, когда подумаешь о наших штундистах, молоканах, баптистах и других отщепенцах от святой Церкви Православной! Какое удивительное легкомыслие, какое непростительное самомнение! 900 лет Русские люди свято хранили веру Православную, которую принял от Греков наш равноапостольный Князь Владимир, а Греки сохранили ее от самых времен Апостольских, и сколько за все это время — ив Греции и у других народов Православных, было людей мудрых, ученых, благочестивых, святых; и все они веровали и молились по православному, и никто из них не дерзал даже сомневаться в истине веры своей: а вот у нас завелись такие умники — штундисты, молокане, баптисты и другие сектанты, которые воображают, будто они лучше всех мужей мудрых и святых уразумели слово Божие, будто все те люди мудрые и святые заблуждались, ошибались, не понимали слова Божия, как нужно, или же других обманывали из-за корысти какой-то… Не гордость ли — думать так? Не страшное ли, гибельное самомнение? Они, видите ли, считают себя и святее, и мудрее, и лучше всех святых Божиих, от века Богу угодивших в вере православной, — мудрее и лучше всех православных Христиан, от самого нашего Православного Царя-батюшки, от всех наших святителей и пастырей, до несметного числа простых людей, в смиренной простоте спасающихся в недрах своей матери — Церкви Православной! Ну не страшное ли это самообольщение? С Богом, что ли, говорили они? Или Бог послал им каких-то новых, мудрых учителей? Знаем мы, откуда и у кого взяли они свою недалекую мудрость. Побывали их первые лжеучители у немцев в немецких колониях, наслушались там еретических толкований о вере, да и стали сами то же повторять: понравилось, видно, учить других, благо для такого учения немного нужно науки: вычитал несколько текстов из Библии, заучил их наизусть, не справляясь, верно ли понял их, — вот и стал учителем! Забыли такие учители-самозванцы слово Писания: не буди мудр о себе (Притч. 3; 7); забыли слово святого Апостола Иакова, брата Господня по плоти: «братия мои! Не многие делайтесь учителями, зная, что мы подвергнемся большему осуждению, ибо все мы много согрешаем» (Иак. 3; 1, 2). И в штунде, в баптизме, у молокан и у всех подобных им сектантов, лишь бы смелости достало, а то всякий может быть учителем. Разве это не гордость, не самомнение, доходящее до глупости? Разве это не тяжкий грех пред Господом Богом и пред ближними, которых такой самозванный учитель вводит в заблуждение? Такие незванные учители любят говорить: «Мы не новую веру держим, мы учим и веруем по Евангелию». Но откуда они взяли самое Евангелие-то? С неба, что ли, оно упало к ним? Конечно нет: они взяли его у той же святой Церкви Православной. Она сберегла его как святой дар от дней святых Апостолов, чрез многие сотни лет. Сберегла она его чрез своих пастырей и архипастырей, из коих многие в былые века и душу свою положили, и кровь свою пролили за святое Евангелие. Эти же святые пастыри и на наш русский язык перевели все книги Священного Писания с языка греческого. Вот как святая Церковь любила и неприкосновенно хранила слово Божие и святое Евангелие. Как же смеют штундисты, разные баптисты и другие сектанты обвинять ее в том, будто она не разумеет и даже будто искажает слово Божие? Она приняла его из рук самих Апостолов, она благоговейно хранила его в течение 1800 лет; когда появились между Христианами разные самочинные люди, еретики, сектанты и раскольники, которые по своему смышлению, как нынешние штундисты, толковали слово Божие, святая Церковь собирала со всех концов мира Христианского своих мудрых и благочестивых пастырей и учителей, и они, призвав на помощь Святого Духа, рассуждали, как должно понимать слово Божие по духу учения Апостольского, и таким образом едиными устами и единым сердцем свидетельствовали единую истинную православную веру. Ближе нас по времени жили они ко временам Апостольским, лучше нас знали от учеников и преемников Апостольских, как понимали святое Писание сами святые Апостолы, а потому могли лучше нас и толковать его согласно с учением самих Апостолов. Многие из них претерпели страдания и смерть от еретиков за православное понимание слова Божия, и не изменили святой истине учения православного. А как они свято и богоугодно жили, о том и говорить нечего: как небо от земли, так далеко отстоит наша грешная жизнь от их святой подвижнической жизни. — так они были кротки, смиренны, любовью к Богу и ближнему преисполнены!.. За то и сподоблялись они от Господа Бога дара чудотворений: болящих исцеляли, даже мертвых воскрешали… Вот от кого мы православные получили книги священного Писания, вот кто передал нам святое Евангелие, вот наши учители и наставники: как должно понимать слово Божие! Они оставили нам толкование на святое Писание. И вот этих-то наших учителей и не хотят знать все эти штундисты, молокане, баптисты и прочие им подобные, коих не перечтешь! Вот их-то, святых, богомудрых, Богом прославленных мужей эти самозванцы-толковники и обвиняют в искажении слова Божия, в том, будто они неправильно толкуют его, будто — страшно, право, вымолвить: — будто они обманывают народ, — перетолковывая слово Божие неправо, в своих видах корыстных! А они вот, эти штундовые вожаки, разные Рябошапки и Шевченки, и понимают, и толкуют слово Божие правильно, они не обманывают народ, чрез них, видите ли, Сам Дух Божий возвещает истину! Не правда ли, какое ужасное самомнение, какое ослепление гордого невежественного ума, который не хочет даже просто и здраво обсудить дело, не хочет подумать: «Да неужели же, в самом деле, все эти миллионы православно веровавших в течение 1800 лет, и ныне верующих, глупее меня? Ужели я такой умник, что могу судить и рядить всех их — эти миллионы православных Христиан, а сам так и ошибиться не могу? А что если я-то именно и ошибаюсь? Что если они-то и правы? Не лучше ли, не безопаснее ли для спасения поточнее от самой Церкви, из ее книг, от ее толковников узнать: что и почему она толкует так, а не иначе? Неужели же никто из православных так и не желает себе спасения? Ужели в Церкви Православной только и есть, что обманщики да невежи, первые всех обманывают, а последние как стадо за ними идут? Ведь вот и Царь наш блюдет веру православную, ужели и он обманщик? Ведь все, что меня смущает, наговорили мне немцы да их ученики — враги Русской земли: дай-ка я проверю, много ли правды в их речах? Ведь и диавол может, как сказано, принимать образ ангела светлого: что мудреного, если меня, пользуясь моею же простотою, только хотят сбить с толку все эти лжеучители немцы и им подобные?» Вот если бы стал так рассуждать добросовестный штундист, да не погордился взять в руки писания святоотеческие, например, толкование святого Иоанна Златоуста на Евангелие, или вообще книги церковные, да стал бы читать их со смирением и охотою, как читает разные немецкие выписки из их лютеровых лжемудрований, то и увидел бы свет истины Божией в учении Церкви Православной. Вот хотя бы относительно тех же святых Евангелий он узнал бы, что в первое время после Апостолов было много разных сочинений, называемых Евангелиями, — об этом и святой Лука Евангелист пишет в самом начале своего Евангелия, — а почему из этих многих сочинений приняты и признаны всем миром Христианским только четыре? Ни в Евангелиях, ни в Апостольских посланиях ни слова не говорится, что их только четыре. Откуда же штундисты знают, что действительно Апостолами оставлено нам только четыре, ни больше, ни меньше Евангелий? Ничего на этот вопрос не могут сказать штундисты, а мы им можем сказать, что все Евангелия, сколько их ни было, в свое время рассмотрела святая Церковь и выбрала из них, и одобрила, признала настоящими Евангелиями только четыре, которые и сохранила, как слово Божие, до наших дней. А все прочие признала и отвергла как подложные. Выходит, что волей-неволей сектанты верят в этом Церкви, хотя и не признаются в этом доверии Церкви. Потом: кто написал Евангелия? Ни один Евангелист не называет сам себя прямо по имени: откуда же штундисты это узнали? А мы знаем это по церковному преданию, от учеников Апостольских до нас дошедшему. Значит, и в этом штундисты и прочие сектанты верят Церкви, хотя и не сознаются в том. Еще: почему они знают, что все, что содержится в Писаниях Апостольских, сохранилось точно и неизменно, как было ими написано, сохранилось, несмотря на то, что прошло с тех пор 1800 лет? Кто им поручился в том? Опять все таже, ими поносимая Церковь Православная: это она свидетельствует непрерывным преемством своего церковного предания, она ручается в том, что слово Божие, ей вверенное, она соблюла в непорушенной целости. Да и теперь: кто поручится, что слово Божие не будет переделано по смышлению разных лжеучителей вроде известного изобретателя своей собственной веры графа Толстого и ему подобных? Ни штундисты, ни молокане, ни баптисты и другие сектанты за это поручиться не могут: скорее они-то и начнут перекраивать священное Писание по своему смышлению, как это и делают их учители, немцы-лютеране. А может поручиться в том едина святая Соборная и Апостольская Церковь: она по слову святого Апостола Павла, есть «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3; 15); ей дано великое обетование Господа: «созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» (Мф. 16; 18); ей заповедал Христос повиноваться: «аще Церковь преслушает брат твой, буди тебе яко язычник и мытарь» (19). С нею пребудет до скончания века Сам Господь — ее Основатель и Глава. Но вот ей-то и не хотят повиноваться, вопреки столь ясно сказанной заповеди Господа, все эти сектанты: штундисты, баптисты, молокане, раскольники и им подобные; против ее-то учения они и восстают! Почему восстают? Потому что нет в них ни единой крупицы святого смирения христоподражательного: гордость обуяла их, ослепила до того, что они не хотят беспристрастно, по совести, рассмотреть ее святое учение, а только поносят ее, посмеиваются над нею и ее служителями, за что и Господь посмеивается над ними, по слову псалмопевца (Пс. 2; 4). Святые отцы говорят, что в очах Божиих смиренный грешник выше гордого праведника. А потому, какими бы добродетелями ни хвалились хулители Церкви Божией, одна гордость их довлеет к их погибели. Никакие добродетели, как бы высоки они ни казались в глазах человеческих, не имеют никакой цены в очах Божиих, если они творятся без смирения, а смирение и одно, по учению святых Отец, может заменить добродетели, хотя и не без труда. Вот почему напрасно хвалятся своими мнимыми добродетелями, своею якобы доброю жизнью все наши сектанты: их гордость и хула против Церкви Божией довлеет к их погибели. Христос, сказано, возлюбил Церковь и предал Себя за нее; Он — ее Глава; она Его невеста и Его тело: поэтому, кто хулит Церковь, тот оскорбляет Самого Христа, ее Главу, ее Жениха. Он оскорбляет ее, как матерь свою, отрекается от своей матери. А кому Церковь не мать, тому Сам Бог не Отец! Так тяжек грех хулы против Церкви Божией! Да вразумит Господь всех таковых хулителей, имиже весть судьбами: о сем молится и будет молиться непрестанно святая матерь наша Церковь православная…

640. Голос спасающей благодати

Горе тому, кто оставляет матерь свою, Святую Церковь Православную; такого человека оставляет и благодать Божия, спасительная. К счастью, Господь и во гневе Своем милостив: и удалившись от заблудшего, благодать Господня, так сказать, издали призывает его к покаянию, и благо ему, если он не остается глух к этому благодатному призыванию. Вот что поведала о себе одна монахиня, по имени Евсевия, жившая в Брянском монастыре.

— Я родилась от православных родителей и воспитана была ими в православной вере. К сожалению, они, конечно по расчетам мирским, выдали меня замуж за раскольника. Свекор мой, грубый, закоренелый раскольник, настоятельно требовал, чтобы я перешла в раскол, и я, грешная, не устояла, согласилась на это. В деревне Колчевой меня перекрещивали, и, когда стали погружать меня в кадку с водой, я затряслась от страха. «Из-за чего, — думала я, — оставляю православную веру и Святую Церковь? Из-за одних упреков и угроз престарелого свекра… Какое малодушие!..» Как бы то ни было, только меня погрузили в воду, и что же увидела я? Боже мой! И теперь я часто вспоминаю это видение. Мне показалось, будто белый голубь отлетел от меня… «Что это? — подумала я. — Уж не благодать ли Духа Святаго, дарованного мне в Православном Крещении, отлетает от меня? Да, видно, благодать Святаго Духа…» И мне грустно стало. Но мир, суета, заботы мирские опутали меня отовсюду: я свыклась с расколом и видение то забыла.

Грешник часто забывает Бога, но Бог никогда не забудет грешника. Не забыл Он и меня, отступившую от веры православной. В 1830 году появилась у нас холера и в нашем семействе первой поразила меня. Страшные боли мучили меня, но помощи, кроме Бога, ниоткуда нельзя было ожидать. В то время у нас все боялись холеры, как болезни заразной, и вот, могла и я сказать со святым Давидом: «И ближнии мои одалече мене сташа» (Пс. 37; 13). Я лежала одинокая в борьбе с тяжкой болезнью. Между тем наступила ночь. Все тихо, только в уединенной комнате, где я лежу, раздаются мои стоны. Вдруг, среди этой тишины, мне слышится, будто кто-то говорит: «Евфросиния! Присоединись к Святой Православной Церкви». Голос этот три раза повторился с краткими промежутками. Я готова была послушаться таинственного голоса. Боли мои утихли, и я спокойно заснула. Настало утро, и я была совершенно здорова; на мш не видно было даже и следов моей жестокой болезни. Среди своих рассказала я, что слышалось мне ночью. Тут был и свекор мой. Выслушав слова мои, он весь изменился в лице, взглянул на меня сверкающими от сильного гнева глазами и дрожащим от злости голосом сказал: «Видишь как диавол-то хитер, как ненавидит он добро! Он опять манит тебя в заблуждение, чтобы потом мучиться тебе в вечном огне!» Что же я? Удивляюсь своему легкомыслию; я поверила, как истине, коварным словам свекра. Но вот опять посещение Господне, опять благодатный зов Его ко мне грешнице!.. Вечером того же дня холера опять поразила меня, и я страдала так жестоко, что с часу на час ожидала себе смерти; но в то время как я, в мучительных страданиях, отчаивалась в самой жизни, ночью опять повторился тот же голос: «Евфросиния! Присоединись к Святой Православной Церкви! «Тут уже дала я решительный обет Богу присоединиться к Церкви Православной, если только Господу угодно будет возвратить мне здоровье, и в этой решимости я забылась. Вдруг вижу, будто святая икона Божией Матери с Предвечным Младенцем, на воздухе, склоняется надо мною, и склоняется так, что покрывает лицо мое. Это повторилось несколько раз. Я спокойно после этого заснула и утром почувствовала себя опять здоровой. Меня навестила племянница моя, и когда я рассказала ей свое видение, она тотчас отвела меня в церковь. Лишь только я вступила туда, как тотчас увидела на столбе ту самую икону которую видела ночью склоняющейся надо мной. Сердце мое сильно билось от радости, и я с умилением выслушала всю литургию. Πотом объявила священнику все свое приключение и вместе с тем желала при соединиться к Святой Православной Церкви. Добрый пастырь принял живое участие в моем положении и велел мне готовиться к присоединению, которое он хотел совершить на другой день. И вот я с радостью вышла из церкви, но на пути домой меня опять начали смущать мрачных мысли: как-то будет поступать со мной муж мой, а особенно свекор…

Ах, как много в человеке силы для зла, и как в нем мало ее для доброго дела!.. Но благодарение милостивому Богу: когда я высказала все своему мужу, он сказал мне: «Что ж, хорошо… Я и сам бы готов с тобой присоединиться к Церкви Православной, да видишь, как старик-то наш на это смотрит. Боюсь оскорбить его. Что делать, буди воля Божия! А ты будь покойна, исполни свой обет и не бойся никого и ничего. Я твой защитник». На другой день Господь сподобил меня присоединиться к Православной Церкви, и я возвратилась с такой радостью, какой прежде никогда и не испытывала. Мою сердечную радость делил со мной и муж мой. А свекор… Господь посетил его самого в это время холерой; он страшно мучился, только стонал, ничего не мог высказать и часов через шесть скончался. Жаль было старика: каков бы ни был он, все же близкий родной, мужа моего отец, и между тем умер в упорном заблуждении.

Но за одним горем — новое горе: холера разразилась и над мужем моим. Три дня он, бедный, тяжко страдал, но, слава Богу, в эти три дня испытания он успел раскаяться, присоединившись к Православной Церкви, и умер, напутствованный Святыми Таинами. Так стала я горькой вдовой. Для меня только и остались на земле две радости: сын тринадцати лет, да дочь, помоложе его. Сына я отдала в Брянск для приучения к торговле, но там он через два года умер. Каждый знает, чего стоит потеря сына для матери, и матери — вдовы. Обливаясь горькими слезами, отправилась я из деревни в Брянск, чтобы выплакать горе свое над могилой, в которой сокрыт был дорогой для меня прах. Но где же выплакать все горе… К утешению своему я узнала, что тут, в Брянске, устраивается женский монастырь, и вот, решила я вместе с дочерью остаться здесь, чтобы искать утешения в Боге, и Господь исполнил мое желание. Так Он, Милосердый, зовет нас к Себе неведомыми нам путями…

(Из книги «Свет во тьме раскола»)

641. Заочное свидание святых друзей

Все святые подвижники, прежде чем достигнуть благодатного состояния, проходят общим путем скорбей и подвига крестного. Таким путем прошел и преподобный наш Сергий. И он выдержал великий подвиг борьбы с врагами спасения: с плотью, миром и диаволом, — борьбы неустанной, для мира непонятной, но для Христова послушника неизбежной. Победа, наконец, одержана. Стихли страсти. Убито себялюбие, повержен в прах идол плотоугодия, не смеет подступить мир с своими соблазнами. «Рубище покрывало его святое тело, — говорит митрополит Платон, — тесная хижина была собеседницею в его богомыслии, и простой жезл подкреплял подвигами добродетели ослабленную плоть. Но дух его был преисполнен обилием благодати, его сердце вкушало те сладости, коих вкус есть вкус манны животной и нетленной». В смиренном сердце подвижника тихо сиял неизреченный свет благодати Божией, согревая все его духовное существо. Ему преизобильно сообщены были все дары Божии: и дар чудотворений, и дар пророчества, и дар утешения и назидания, совета и разума духовного. Для его духовного взора как бы не существует ни преград вещественных, ни расстояния, ни самого времени. Он видит далече отстоящее, яко близ сущее, зрит будущее, как бы настоящее… Он предсказывает несбыточность мечтаний гордого Митяя, он успокаивает Великого князя Димитрия обетованием победы над Мамаем, а в самый час битвы на поле Куликовом, совершая молебное пение в храме своей обители, духовными очами созерцает все, что происходит на этом поле битвы… Вот еще трогательный случай этой дивной прозорливости святого старца, записанный его преподобным учеником Епифанием Премудрым.

В 1390 году святитель Стефан, просветитель Перми, путешествовал в Москву. Путь его лежал мимо славной обители Сергиевой, всего в десяти верстах от нее, и святому Стефану очень захотелось видеться со святым ее игуменом. Но обстоятельства требовали спешить в столицу, и он решил посетить преподобного на обратном пути. И вот, поравнявшись с обителью, святой епископ прочитал «Достойно есть яко воистинну… «и издали поклонился в ту сторону, где стояла обитель Сергиева, проговорив: «Мир тебе, духовный брат мой!»

Справедливо говорят, что «сердце сердцу весть подает». Так бывает иногда даже с нами, грешными, а сердца святых Божиих еще более связаны союзом любви и потому еще скорее отзываются на привет любви.

Преподобный Сергий сидел за трапезою с братией; вдруг он встает из-за стола и после краткой молитвы делает поклон к западу, тихо промолвив: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!»

Братия была очень удивлена таким необычайным поступком своего игумена. Более опытные старцы поняли, что он имел какое-нибудь видение и по окончании трапезы спросили его о случившемся. Преподобный не скрыл от них своего духовного видения. «В этот самый час, — сказал он, — епископ Стефан на пути в Москву остановился против нашего монастыря и поклонился Святой Троице, и нас, смиренных, благословил». Преподобный Сергий назвал даже место, где это произошло, и некоторые из братии тотчас поспешили туда, и еще застали там людей, сопровождавших святителя Стефана. Троицкие иноки спросили их, как было дело. И, услышав их рассказ, прославили Бога, прославляющего их святого старца даром прозорливости.

Памятником сего необычайного взаимного приветствия святых друзей служит и поныне каменная часовня на 11-й версте Московской дороги с большим деревянным крестом, — на том месте, где останавливался святитель Стефан Пермский. А в обители преподобного Сергия и доселе свято соблюдается в воспоминание этого заочного свидания святых такой обычай: во время трапезования, пред последним блюдом, ударяют в колокольчик, братия встают, и чередной иеромонах произносит: «Молитвами святителя Стефана и преподобного Сергия, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!» — после чего все садятся оканчивать трапезу.

Святые Отцы строго различают в духовной жизни две степени, два состояния, которые они называют «крест деятельный» и «крест созерцательный». Первое состояние есть страдный, многоскорбный узкий путь креста, время подвига, усилий и борьбы с самим собою, — с ветхим человеком, и с врагами спасения — миром и диаволом. Второе состояние есть успокоение сердца в Боге, глубокий мир души, Христовою благодатию победившей страсти, очищенной, просветленной и в таинственном общении с Богом обретшей еще здесь, на земле, залог блаженства Небесного. Первый путь есть общий, для всех спасаемых неизбежный; второй — удел только особенных избранников благодати, о котором святые Отцы не позволяют и мечтать тому, кто не очистил сердца от страстей. Об этом пути один преподобный так говорит: «Если увидишь юного, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось вниз». Это значит — не давай воли неопытному, юному подвижнику возноситься мечтанием, искать в молитве духовных утешений, желать видений и откровений: все это опасно для него, потому что его сердце еще не очищено от страстей. Святой Исаак Сирин пишет, что Божии дарования сами собою приходят, но только тогда, когда место для них в нашем сердце будет чисто, а не осквернено страстями; приходят так, что человек сам не замечает этого.

Удивлялся ученик блаженного старца Арсения Афонского — как он видит все, что есть на душе у братий, к нему приходивших. Старец любил своего ученика отечески, и когда тот вопросил его об этом, он сказал: «За любовь твою, чадо мое, скажу тебе, но с тем, чтобы ты до моей смерти никому этого не говорил. Вот уже 50 лет служу я Господу на Святой горе, но только недавно стал немного видеть: как только кто из братий выходит из келлии своей, чтобы идти ко мне, грешному, за советом, а я уже вижу, что у него на душе…» Как это бывает — старец не мог и сам объяснить своему любимому ученику. А нам, страстным, и подавно не постигнуть своим слепотствующим умом дивной тайны облагодатствованного состояния души, — обновленной, освященной, восстановленной в своей первобытной богоподобной красоте и совершенстве. Это мир — для нас, грешных, сокровенный, мир, в котором действуют свои законы, не подходящие под нашу земную мерку, под мерку нашего ограниченного разумения, и мы можем благоговейно созерцать только те слабые лучи их светлой, богоподобной чистоты, которые против их воли как бы прорываются наружу в их необычных поступках, словах и движениях. Ударяя в наше страстное сердце теплотой благодатной, они поражают и смиряют наш ум необычайным для него сиянием иного, высшего порядка вещей и влекут наши души к этим дивным избранникам благодати.

642. Праведники во веки живут

«Праведницы же во веки живут, и в Господе мзда их» (Прем. 5; 15)

Сегодня, братие, в нашей обители светлый праздник. Сегодня исполнилось 500 лет, как преставился, отошел ко Господу великий в своем смирении первоначальник обители сей, преподобный и богоносный отец наш Сергий. Там, у Господа на небе, не считают времени: «там един день пред Господем яко тысяща лет, и тысяща наших лет яко день един» (2 Пет. 3; 8). Но для нас, кратковременных пришельцев и странников на земле, 500 лет — много времени. Сколько поколений сменилось, сколько славных людей за это время было, людей мудрых, ученых, знатных, по земному великих, — и сколько из них уже давно забыто, и имена их мало кому ведомы. А вот имя смиренного подвижника, простого игумена пустыни Радонежской по-прежнему славится и благословляется по лицу земли Русской, и пребудет оно славно дотоле, пока русский народ будет крепко держаться своей веры Православной, пока православные русские люди будут послушными чадами своей благодатной Матери — Церкви Православной. Отчего это? Почему так? — А потому, возлюбленные, что праведники, по слову Писания, — во веки живут (Прем. 5; 15); потому что угодник Божий для нас, русских, никогда не умирал, он только «преставился», только перешел от земли на небо и оттуда, с высоты небесной, с любовию призирая на нас, грешных, непрестанно молится у Престола Божия за родную ему Русь Православную, за державных ее царей, за всех православных русских людей, близких его душе! Может ли при одной мысли об этом не встрепенуться благодарно-радостным чувством каждое смиренно верующее русское сердце? Нет возможности перечислить все те чудесные знамения, в которых преподобный Сергий являл свою благодатную помощь всем, кто с верою притекал к его святым мощам и со смирением призывал его в молитве. Воспомянем хотя кратко только то, что относится ко всему русскому народу, ко всей Православной Русской земле.

Кто читал его Житие, тот знает, чем он был для своего времени. Не одни простецы приходили к нему в пустыню Радонежскую, чтобы поведать ему свои скорби и печали, чтобы получить от него совет и наставление, чтобы попросить его святых молитв и, по мере своей веры, получить от него исцеление своих недугов и утешение в скорбях. Сам великодержавный князь Димитрий Иоаннович не решился выступить против полчищ Мамаевых прежде, чем получил на это благословение смиренного старца Радонежского. Шли к нему и смиренные иноки, чтобы беззаветно отдать себя в послушание этому великому старцу — отцу иноков; шли и сами старцы, как архимандрит Симон, чтобы быть послушниками у преподобного Сергия; за счастье почитали беседовать с ним и московские первосвятители — Алексий и Киприан. Смирялись пред кротким словом сего благодатного старца и гордые соседние князья: и Ростовский, и Рязанский, и Нижегородский, и «брали с Великим князем Московским вечный мир и любовь в род и род». Так глубоко чтили преподобного Сергия его современники. Но вот он отошел ко Господу. Оплакали его православные русские люди, но крепко веровали, что угодник Божий не забудет пред Господом своей земной родины. И действительно, преподобный Сергий явился и доныне является теплым молитвенником за всю землю Русскую, и наипаче в самые тяжкие для нее годины испытаний и скорбей. Справедливо один его жизнеописатель говорит, что время общественных бедствий — его время. Когда кажется, что все уже погибло, что русские люди уже ничего не могут сделать для спасения своей родины, тогда воздвигается Сергий, и его молитвенное предстательство пред Богом спасает Православную Русь. Так, в 1521 году татарский хан Махмет-Гирей неожиданно подступил к самой Москве. Великого князя Василия Иоанновича тогда в Москве не было; в беззащитной, объятой ужасом столице царствовало смятение… И вот, в одну ночь слепая старица, инокиня Вознесенского монастыря в Кремле, узрела в видении, что мимо ее обители в Спасские (что тогда назывались Флоровскими) ворота, как бы крестным ходом, выходит из Кремля собор святителей, несут они чудотворную Владимирскую икону Богоматери. Едва вышли они из ворот, как их встречает наш неусыпный молитвенник, преподобный Сергий, с другим великим угодником Божиим — преподобным Варлаамом Хутынским. Припав к ногам святителей, они спрашивают: зачем они покидают город? на кого оставляют его в таком бедственном положении? Святители со слезами говорят, что так повелел Господь за то, что люди презрели страх Божий. Тогда святые подвижники, Сергий и Варлаам, начинают смиренно умолять святителей, чтобы они умилостивили правосудие Божие, и вместе с ними стали петь молебен. Тут все угодники Божии начинают молить Царицу Небесную о помиловании города, осеняют крестообразно город, и все возвращаются в Кремль… И Матерь Божия услышала их молитву — Москва была спасена.

Прошло около 90 лет. Не стало законного царя на Руси, и настали тяжкие, смутные времена. Сердце обливается кровью, когда читаешь страшную летопись о мятежах. Русскую землю разоряли и поляки, и литовцы, и свои же русские изменники; везде бродили шайки разбойников, тут и там появлялись самозванцы… Ночи освещались заревом пожаров, храмы Божии разрушались и осквернялись; скот и псы жили в алтарях; люди бежали в леса, но и там на них охотились с собаками… К довершению всех бед — Москва, это сердце Русской земли, с ее заветными святынями находилась в руках поляков… И вот, в такое-то многоскорбное время обитель преподобного Сергия является несокрушимой опорой Русского царства, и сам он, угодник Божий, истинным Взбранным Воеводою Русской земли, как именует его Церковь. То видят достойные видения, как он ходит по ограде и по всему монастырю и окропляет все святой водою, то он является некоторым из иноков и ободряет их надеждой на милость и помощь Божию; то умножает запасы хлеба чудесным образом и в Лавре, и на своем Московском подворье; то грозит в видении страшным гневом Божиим — как врагам, так и нечисто живущим в его обители… Уже враги овладели Москвой; повсюду распространилась великая скорбь и уныние. Горько плачет в его обители один смиренный служитель Церкви Православной, верный сын Русской земли, плачет о том, что теперь, когда поляки одолели православных, то уже не быть на Руси Православию! Изнемогши от плача, он забылся, и вот он слышит в окно голос: «Кто ты, который так думает, будто не быть на Руси Православию, и хочет испытать судьбы Божии? А того не знаешь, что за вас молит Бога Василий Великий, Димитрий Солунский, да и ваш преподобный Сергий чудодействующий. И будет Православие на Руси по-прежнему!» — Пришел в себя плакавший служитель Церкви, пошел к архимандриту Дионисию рассказать, что слышал; а там стоял отрок, дотоле немой, и ясным языком рассказывал, как сейчас два святолепных старца исцелили его от немоты, а его сожителя — от расслабления…

Между тем, наш воевода небесный, преподобный Сергий, готовил избавление Москвы и всей Русской земли от врагов. В Нижнем Новгороде он явился благочестивому Козьме Минину и повелел собрать казну для военных людей. Смиренный Козьма устрашился: ему ли, простому человеку, собирать казну и снаряжать войско? Видение повторяется еще раз и два, и Козьма исполняет поведенное. Собрано ополчение под начальством князя Пожарского, идет оно к обители чудотворца Сергия, приемлет благословение на свой подвиг от преподобного архимандрита Дионисия и направляется к многострадальной столице. Настает час освобождения. 22 октября русские взяли Китай-город; голодные поляки заперлись в Кремле. Ночью под 25 октября великий печальник земли Русской, преподобный Сергий, является Арсению, архиепискому Елассонскому, который томился от голода и болезни в осажденном Кремле, среди врагов, и говорит ему: «Арсений! Ваши и наши молитвы услышаны: предстательством Матери Божией Суд Божий об Отечестве преложен на милость; завтра Москва будет в руках осаждающих, и Россия спасена. Встань и иди навстречу православному воинству». И утром, действительно, верная русская рать торжественно вступила в заветный Кремль, и исцеленный от болезни святитель Арсений вышел ей навстречу с крестным ходом.

Долго было бы повествовать о всех милостях Божиих, явленных Русской земле по молитвам преподобного отца нашего Сергия. Но и сказанного довольно, чтобы видеть, что сей угодник Божий есть дивный, Самим Богом данный страж своей земной родины, с любовью призирающий на все ее скорби и обстояния и присно предстательствующий за нее пред Господом. Напомним только, что святая его икона, написанная на доске от его гроба, сопутствовала во всех походах нашим царям, от царя Алексия Михайловича до почившего в Бозе императора Александра II. В его обители великий преобразователь России Петр I нашел спасение от стрельцов. В достопамятный 1812 год угодник Божий не допустил врагов подойти к своей обители. Он не только сам предстательствует за родную ему Русскую землю, но собирает множество учеников своих со всех концов Руси, где они подвизались в обителях, ими основанных. Таких обителей более семидесяти.

Сколько подвижников угодило Богу в этих обителях! Сколько благодатного света пролилось из этих рассадников духовной жизни, духовного просвещения! Кто не знает, что ни будь этой веры — не было бы и самой Руси Святой! Но кто не знает и того, что средоточием православной духовной жизни с самого начала христианства на Руси были иноческие обители? И вот, из славной Лавры Сергиевой и из обителей, основанных его учениками и всем его духовным потомством, преизобильно изливался свет духовного просвещения на всю землю Русскую. Оттуда выходили проповедники веры Христовой в дикие страны Севера, оттуда брали мужей достойных на кафедры святительские, там переводили или переписывали книги святоотеческие, туда стремились русские люди в своих горестях и радостях, чтобы помолиться Господу Богу, чтобы посоветоваться с опытными в жизни духовной старцами-подвижниками, чтобы отдохнуть душой от всех житейских печалей и забот, подышать чистым воздухом молитв, поучиться подвигам духовным… Не затем ли и теперь стремится сюда множество мужей и жен, юных и младенцев, с раннего утра до позднего вечера наполняющих небольшой храм Пресвятой Троицы — смиренное покоище Сергиево, уготованное ему любимым учеником его, преподобным Никоном? О, гряди сюда каждый православный сын великой Русской земли, склоняйся до праха земного у гроба великого заступника нашего, преподобного отца Сергия, касайся с благоговением священного покровца на главе его и неси благодатный мир и радость с собою в родную семью! А ты, великий и преславный чудотворче, отче наш Сергие, не забуди, посещая чад своих, — весь родной тебе русский народ, моли Святую Троицу о Царе нашем батюшке, о всем его царственном доме, о всей Православной Русской земле! Да утвердит и сохранит в ней Господь сокровище Православия и благочестия из рода в род, из века в век, до скончания мира! Аминь.

(Слово на день 500-летия преставления преподобного Сергия, произнесенное в Троицкой Сергиевой Лавре 25 сентября 1892 года)

643. Живём ли мы, христиане, по-христиански?

Есть ли, братие, в нас такая вера, которой мы могли бы похвалиться пред людьми неверующими? Священное Писание указывает два признака такой веры. Первый признак — исповедание веры устами: «Сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение» (Рим. 10; 10), — говорит святой апостол Павел. «Иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, иже на небесех» (Мф. 10; 32), — говорит Сам Христос Спаситель. Другой признак спасающей веры — добрые дела: «покажи ми веру твою от дел твоих» (Иак. 2; 18), — говорит апостол Иаков, брат Божий. «О сем разумеют вcи, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою… Аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите» (Ин. 13; 35. 14; 15). Первый признак видим мы во всех концах вселенной: повсюду имя Божие проповедуется, везде есть теперь христиане. Наипаче же славится имя Божие в нашей Русской земле; мы в этом счастливее всех народов земных, у нас — вера правая, православная, от Христа преданная, апостолами проповеданная, святыми Вселенскими Соборами утвержденная. Зная это, как хотелось бы сказать о нашем Отечестве: «сей род избран, царское священие, язык свят, люди обновления» (1 Пет. 2; 9). Но сказать так не позволяет нам апостол Иаков: не взирайте, говорит он, только на одно устное исповедание веры, ибо и беси веруют, и не только просто веруют, но и трепещут» (Иак. 2; 19). И Сам Христос говорит: «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное: но творяй волю Отца Моего, …Мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом; И тогда исповем им, яко николиже знах вас» (Мф. 7; 21, 22).

В самом деле: что такое вера? Апостол Павел говорит, что вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр. 2; 1). Хорошо. Но чего же мы ожидаем, как не воскресения мертвых, последнего Суда, вечной жизни или вечной муки? А кто ждет воскресения мертвых, тому разве не нужны добрые дела? Ведь Сам Христос сказал, что тогда изыдут, сотворишии благая, в воскрешение живота: а сотворшии злая, в воскрешение суда (Ин. 5; 29). Значит, кто хочет получить жизнь вечную, тот не должен ли для сего творить добрые дела? Ведь Сам Христос говорит, что ее наследуют только праведники одни. Мне скажут, что Павел написал: «не опрадится человек от дел закона, но токмо верою Иисус Христовою» (Гал. 2; 16). Зачем же, говорят, еще дела, когда одна вера оправдывает человека? Но Апостол говорит тут не о делах любви, а разумеет дела закона Моисеева: разные обряды, жертвы, обрезание и подобное. Но о том, что дела любви, с верою творимые, необходимы, сам же он пишет в другом месте: «Не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона, (сии) оправдятся» (Рим. 2; 13). Теперь посмотри каждый сам на себя: есть ли в тебе этот признак веры спасающей? Можно ли по нашим делам узнать правоту нашей веры? Если бы кто вздумал по делам судить о вере и пришел к нам, что бы такое мы показали ему в доказательство правоты нашей веры? Если мы скажем ему, что у нас есть посты, он скажет: это бывало и у язычников, один мудрец их всю жизнь питался только травою, другой никогда не ел досыта; если мы укажем ему на свечи и другие жертвы, которые приносим мы в церковь Божию, он и тогда сказал бы: все это похвально, но много такого можно было видеть и у язычников, — покажите мне, если можете, вашу добрую веру от вашей доброй жизни. Что бы тогда? не стыдно ли было бы нам, братие? Нам бы надобно указать ему на чистую любовь христианскую, но где она? Смотрите сами, не охладела ли она, по пророчеству Христову? Мало того, не больше ли любят друг друга язычники, чем мы, христиане? Когда язычнику Киру прислано было много дорогих украшений, то он поделился ими со всеми своими друзьями, говоря: «Не могу же я все эти украшения на себя надеть, по крайней мере посмотрю, как другие ими украшены, и это мне будет приятно». А между нами, христианами, сколько таких, у которых моль давно уже имение источила! Сколько таких, у которых сребро и злато в кладовых от времени потускнело! Сколько таких, у которых в житницах от многих лет собранный хлеб мыши едят! Гибнет их добро, а им все жаль с ближними поделиться! Что же это за любовь? Я люблю ближнего, а житницы моей для него не почну, хотя бы он с голоду умирал! Люблю ближнего, а наготу его не прикрою ни одной из десятка одежд моих, хотя бы он замерзал на лютом морозе! Люблю ближнего, а из сотни рублей ни копейки ему не уделю, хотя бы его пытали за долги! Ах, братие, уж лучше будем молчать с такою любовью!

Или, может быть, захотим доказать правоту нашей веры нашей правдой? Но где она? Ах, поистине, иногда у язычников ее больше, чем у нас! У одного языческого народца даже было законом поставлено: если кто хоть раз солжет, то предавать его смерти. А у нас редкая беседа, редкое слово не мешается с ложью. Один языческий царь по тогдашнему закону даже родному сыну за прелюбодеяние велел выколоть глаза, а когда народ умолял его пощадить царевича, то приказал: выколоть один глаз у сына, другой у себя, дабы таким образом соблюсти правду. Найдется ли у нас, христиан, в наше время такая ревность по правде? Увы, видно правда от нас улетела на небо! Потому-то бедные, обиженные люди и не видят ее на земле. И вот они поднимают руки к небу и, взывая к неизменной, во веки на небесах пребывающей Правде, говорят: «О Правда, Правда, свыше на всех призирающая! Не видишь ли Ты, что, кроме Тебя, нет у нас ниоткуда помощи? Нет того, кто избавил бы нас от обид, нет того, кто защитил бы нас от озлоблений… Прииди же Ты, Сама, и вступись за нас!» — А Правда Небесная чрез Пророка Малахию так отвечает свыше: «и прииду к вам с судом, и буду свидетель скор на… насильствующыя вдовиц, и пхающыя сирыя, и на уклоняющыя суд пришельца, и на небоящыяся Мене» (Мал. 3; 5). Но это пришествие Небесной Правды на землю — о, как будет горько для всех, кто не любит правды на земле!

Или, может быть, мы вздумали бы похвалиться чистотою жизни и другими добродетелями? Но, пожалуй, и тогда нам будет стыдно пред язычниками, которые, не имуще закона, естеством законная творят, и сами себе суть закон, по свидетельству апостола Павла. А у нас что? Увы, к нам следовало бы отнести такие слова: «ты христианином именуешися, и почиваеши на законе, и хвалишися о Бозе, и разумевши волю, и рассуждавши лучшая, научаем от закона; как же ты, иже в законе хвалишися, преступлением закона Бога бесчествуеши?» (Рим. 2; 17-18, 23). Не на нас ли жалуется и пророк Давид: «вси уклонишася, вкупе неключими быша: несть творяй благое, несть до единаго!» (Пс. 13, 3). В самом деле: где видим мы воровство, грабежи и даже разбой? Среди нас, христиан! Где прелюбодейство и другие мерзости, о коих и говорить стыдно? Среди нас, христиан! Где ссоры, раздоры, брань, неурядица? Среди нас, христиан! Где сребролюбие, пьянство, чревоугодие? Среди нас, христиан! Такова ли вера наша? Это ли христианство? Таково ли истинное благочестие? Не подобны ли мы упоминаемому в Апокалипсисе Ангелу Лаодикийской Церкви, который гордо говорил о себе: «богат есмь, и обогатихся, и ничтоже требую, — а на самом деле был беден, нищ, слеп и наг» (Откр. 3; 17).

Так вот и мы, — называем себя православными, а вера правая у нас только на устах. Хвалимся богатством, которое принес на землю Христос, а на деле за наши беззакония давно его лишились, стали нищи и наги… Что значит имя без вещи? что название без дела? Ничто иное, как гроб раскрашенный, внутри полный мертвых костей и всякой нечистоты! Смотрит на нас человек, ищущий правой веры, слышит, что мы называем себя право верующими, думает, что у нас-то и есть добро, — но лишь только присмотрится к нашей жизни, так скажет совсем другое: у этих людей, скажет он, слово не сходится с делом, одно они говорят, а другое делают. Говорят: «Мы веруем в Бога», — а живут, как безбожники. Говорят: «Мы ожидаем воскресения мертвых», — а вовсе не заботятся о своей душе, как будто она умрет с телом… Итак, не к стыду ли нашему служит самое исповедание веры нашей? Не оскорбляем ли мы этим дражайшее имя Христа Спасителя, которое на себе носим?

Когда-то Александр Македонский, увидев нерадивого воина, которого тоже звали Александром, сказал ему: «Слушай ты, или имя перемени, или нрав!» Храброму царю показалось бесчестным, что ленивец носит его имя. Что, если бы и Христос, Царь Небесный, восхотел судить нас, Своих воинов, которые по имени Его называются христианами, а живут не по-христиански, что сказал бы Он нам? Поистине, сказал бы: или перемените свое имя, или оставьте свои беззаконные нравы, но не порочьте Моего доброго имени своей греховной жизнью! И, конечно, нам не миновать сего грозного обличения в день Страшного Суда Его. Да и теперь Бог обличает каждого грешника в его совести: «почто окаянный, имя имаши яко жив, а мертв ecи?» (Откр. 3; 1). Но не чувствуем мы, жестоковыйные, грома сего! Но не доходит сия молния до глубины наших душ ожесточенных! Кажется, мы вовсе забыли даже, что христианами называемся! И вот, наши Ангелы-хранители приходят ко Господу и говорят: «не доброе ли семя сеял ecи на селе Твоем, откуду убо имать плевелы» (Мф. 13; 27)? Не Ты ли, Господи, пролил за сих людей дражайшую Кровь Твою? Не Ты ли дал им власть чадами Божиими быть? Откуда же это, что пшеница Твоя обратилась в плевелы? Почему даже пролитие Крови Твоей не принесло пользы сим душам? Как это чада Твои преобразились в наследников геенны огненной? Прикажи нам, и мы тотчас истребим сии плевелы и бросим их в пещь огненную! Но Божие долготерпение удерживает их, велит ждать до определенного времени жатвы: «пусть обидяй да обидит еще: и скверный да сквернится еще» (Откр. 22; 11). Что же делать нам, братие? Напишем на наших сердцах наше святое имя — ХРИСТИАНЕ и, взирая на него очами душевными, будем жить согласно с сим именем! Аминь.

(Из «Слова» Гедеона, епископа Псковского)

644. Счастливый страдалец

По множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя «возвеселиша душу мою» (Пс. 93; 19), — говорит царственный страдалец, пророк Давид. Он говорит вообще о болезнях сердечных, о скорбях, но истину его слов чаще всего испытывают на себе те великие терпеливцы, которые с благодарностью к Богу переносят тяжкие телесные страдания. Вспомним нашего Киевского чудотворца Пимена Многоболезненного. 20 лет лежал он на одре болезни, видно, утешения небесные действительно увеселяли его душу так, что он забывал о болезни своей и видел в ней особенную к себе милость Божию. «Матушка! — говорил один сын своей многолетней страдалице — матери, — ужели ты не скорбишь, не скучаешь, когда одна проводишь долгие летние дни, пока мы все работаем в поле?» — «Нет, сынок, — отвечала она, — зачем скорбеть? Воля Божия! Да и грешно скорбеть: сколько милостей Божиих видела я на своем веку! Вот пришло время и поболеть за грехи мои, лежу я и воспоминаю свои грехи, каюсь в них пред Господом Богом и благодарю Его милосердие, что не погубил Он меня с беззакониями моими, а вот отечески наказует, — разве это не милость Божия? Слава Ему, Милосердому!» Так смиренно верующий стрададец находит в глубине своего Богу преданного сердца великое благодатное утешение и живет радостью при мысли, что за терпение свое он помилован будет от Бога в будущей жизни.

Вот что рассказывает известный «Святогорец» в своих прекрасных письмах об одном схимнике, о. Панкратии, который много лет страдал ранами на ногах. «О. Панкратий, в мире Парамон, был из крепостных. В детстве его жестокая госпожа заставляла его ходить босиком в глубокую осень, когда снег и лед уже покрывали землю, отчего ноги его стали сильно болеть. Бедный отрок не вытерпел, он тайно убежал от своей барыни и, во что бы то ни стало, решился уйти за Дунай, и действительно ушел, и несколько времени оставался в услужении у русских, тоже перебежавших за границу. Он подружился с одним малороссом, который почему-то покончил жизнь самоубийством. Чувствительный Панкратий был сильно тронут и поражен потерей сердечного друга и, видя, как суетна мирская жизнь, бросил ее, и удалился на Святую гору. Здесь, в Русике, нашел он желаемое спокойствие духа, несмотря на то, что нога его уже сгнивала от ран, которые были следствием жестокой простуды в детстве. Впрочем, как ни ужасны были страдания о. Панкратия, он радовался духом и часто даже говорил мне: «Поверь, что я согласен сгнить всем телом, только молюсь Богу, чтобы избавил меня от сердечных страданий, потому что они невыносимы». Говорил я ему: «Смотрю я на тебя иногда и жалею: ты бываешь временем сам не свой от внутренних волнений!» — «Ох, — отвечал он, — вот если сердце заболит — бедовое дело, это адское мучение! А мои раны, будь их в десятеро больше, — пустошь, я не нарадуюсь моей болезни, потому что по мере страданий утешает меня Бог. Чем тяжелее моей ноге, чем мучительнее боль, тем мне веселее, оттого что надежда райского блаженства покоит меня, надежда царствовать на небесах всегда со мною. А в небесах ведь очень хорошо», — с улыбкою иногда восклицал Пакратий. «Как же ты знаешь это?» — спросил я его однажды. «Прости меня, — отвечал он, — на той вопрос мне бы не следовало отвечать тебе откровенно; но мне жаль тебя, когда ты страдаешь душою, и мне хочется доставить тебе хотя малое утешение своим рассказом. Ты видал, как я временем мучаюсь; ох, недаром я вьюсь змеей на моей койке, мне бывает больно, тяжело больно, невыносимо! Зато, что со мною бывает после, это знает вот оно только», — таинственно заметил о. Панкратий, приложив руку к сердцу. «Ты помнишь, как я однажды, не вынося боли, метался на моей постельке, и даже что-то похожее на ропот вырвалось из моих уст. Наконец, боль притихла, я успокоился; вы разошлись от меня по своим келлиям, и я, уложивши мою ногу, сладко задремал. Не помню, долго ли я спал или дремал, только мне виделось, и Бог весть к чему… Я и теперь, как только вспомню про то видение, чувствую на сердце неизъяснимое, райское удовольствие, и рад бы вечно болеть, только бы повторилось еще, хоть раз в моей жизни, это незабвенное для меня видение: так мне было хорошо тогда!» — «Что же ты видел?» — спросил я о. Панкратия. «Помню, — отвечал он, — когда я задремал, подходит ко мне отрок удивительной ангельской красоты и спрашивает: «Тебе больно, о. Панкратий?» — «Теперь ничего, — отвечал я, — слава Богу». — «Терпи, — говорит отрок, — ты скоро будешь свободен, потому что тебя купил господин и очень-очень дорого…» — «Как? — говорю, — я опять куплен?» — «Да куплен, — отвечал с улыбкою отрок, — за тебя дорого заплачено, и Господин твой требует тебя к Себе. Не хочешь ли пойти со мной?» Я согласился. Мы шли по каким-то слишком опасным местам, огромные псы злобно бросались на меня, готовые растерзать меня, но одно слово отрока — и они вихрем неслись от нас. Наконец, мы вышли на пространное, чистое и светлое поле, которому не было, кажется, и конца. «Теперь тебе нечего бояться, — сказал мне отрок, — иди к Господину, Который — видишь? — сидит вдали». Я посмотрел, и действительно, увидел трех Человек, рядом сидевших. Удивляясь красоте места, радостно шел я вперед. Неизвестные мне люди в чудном одеянии встречали и обнимали меня, множество прекрасных девиц в белом царственном убранстве скромно приветствовали меня и молча указывали вдаль, где сидели три Незнакомца. Когда я приблизился к сидевшим, двое из Них встали и отошли в сторону, а Третий ожидал меня. В тихой радости и в каком-то умилительном трепете я приблизился к Нему. «Нравится ли тебе здесь?» — кротко спросил меня Незнакомец. Я взглянул на лицо Его, — оно было светло, царственное величие отличало моего нового Господина от людей обыкновенных. Молча упал я в ноги к Нему и поцеловал их, на ногах были насквозь пробитые раны. После того я почтительно сложил на груди моей руки и просил позволения прижать к моим грешным устам и десницу Его. Не говоря ни слова, Он подал ее мне. И на руках Его были такие же глубокие раны. Несколько раз облобызал я десницу Незнакомца и в тихой, невыразимой радости смотрел на Него. Черты лица моего нового Господина были удивительно хороши, они дышали кротостью и состраданием, улыбка любви и привета была на устах Его, взор выражал невозмутимое спокойствие сердца Его. — «Я откупил тебя у госпожи твоей, — стал говорить мне Незнакомец, — теперь ты навсегда уже Мой. Мне жаль было видеть твои страдания, твой детский вопль доходил до Меня, когда ты жаловался Мне на госпожу свою, томившую тебя голодом и холодом, и вот ты теперь свободен навсегда. За твои страдания вот что Я готовлю тебе!» — И дивный Незнакомец указал мне на отдаление. Там было очень светло, красивые сады в полном своем расцвете рисовались там, и великолепный дом блестел под их райской тенью. «Это твое, — продолжал Незнакомец, — только не совсем еще готово, потерпи. Когда наступит пора твоего покоя, я возьму тебя к Себе, а теперь побудь здесь, посмотри на красоты места твоего, потерпи до времени: претерпевый до конца, той спасен будет!» — «Господи! — воскликнул я вне себя от радости, — я не стою такой милости!» — И я бросился Ему в ноги, облобызал их, но когда поднялся, передо мною никого и ничего не было. Я проснулся. Раздался стук в доску по нашей обители, ударяли к утрени. Я встал тихонько на молитву. Мне было очень легко, а что я чувствовал, что было у меня на сердце — это моя тайна. Тысячи лет страданий отдал бы я за повторение подобного видения. Так оно было хорошо!»

В праздник святого Пантелеимона, продолжает свой рассказ «Святогорец», после бдения, когда на монастырской площади совершалось водосвятие пред литургией, меня крайне удивил о. Панкратий своею беседой. Я вышел на террасу, чтобы полюбоваться на иноческое собрание, там же был и о. Панкратий. Молча сел я возле него, а больной между тем всхлипывал. «Тебя, верно, очень беспокоит болезнь твоя?» — с участием спросил я о. Панкратия. «Какая болезнь? — отвечал он, значительно взглянувши на меня, — это-то? — продолжал он, указывая на ногу, толсто перевитую сукном, — я и думать забыл о ней, ну ее!» — О чем же ты плачешь?» — спросил я. — «Ох, как мне не плакать! — со стоном произнес он, — что если после всех моих заблуждений и бесчисленных грехов, да Господь в рай пошлет?» — Я невольно засмеялся. «Так что же? Будешь блаженствовать!» — говорю ему. — «А если не по заслугам? — возразил страдалец, — пожалуй и в раю наплачешься, если посадят туда, где недостоин быть, а при слезах что за блаженство?» — «В рай-то только пустили бы», — с улыбкой заметил я. — Да и ты что за чудак: люди век свой бьются, плачут и молятся о достижении рая, а ты плачешь, что в рай попадешь!» Тут я встал и удалился от счастливого страдальца, плачущего в Евангельском духе».

645. Смирение — матерь всех добродетелей

Нет добродетели боголюбезнее смирения, нет порока богопротивнее гордости. Смирение уподобляет человека Самому Христу Спасителю: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф, 11; 29), — глаголет Господь, а гордость уподобляет человека диаволу: «буду подобен Вышнему», — говорил о себе сатана (Ис, 14, 14); «будете яко бози» (Быт. 3; 5), — внушал он и нашим прародителям. Смирение соделало Богоизбранную Деву Марию Матерью Божией и возвеличило Ее превыше Херувимов и Серафимов. «Яко призре Господь на смирение рабы Своея» (Лк. 1; 48), — говорит Сама Она. Гордость первого из Ангелов Божиих низвергла с высоты небесной в бездну адскую: «даже во ад снидеши» (Ис. 14; 15), — сказано диаволу. Туда же низводит она и всех, подражающих в гордости диаволу: «Бог гордым противится» (Притч. 3; 34), — и на Страшном Суде Своем скажет им: «идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его» (Мф. 25; 41). Где смирение, там и любовь. Только смиренное сердце способно любить по-христиански, поэтому смирение есть матерь не только всех добродетелей, но и самой любви. А где гордость, там и все пороки: презрение к ближнему, зависть, ненависть и все их исчадия. Вот почему никакая добродетель без смирения не может быть истинно спасительной добродетелью. Это будет не настоящая, а поддельная, лицемерная добродетель, это будет не плод благословенного корени христоподражательного смирения, а пустоцвет, растущий на почве, удобренной тщеславием, самомнением, людской похвалой.

Однажды диавол явился преподобному Макарию Египетскому и злобно воскликнул: «Макарий! Много беды терплю я, стараясь превзойти тебя. Я все то делаю, что и ты: ты постишься, а я вовсе ничего не ем; ты бодрствуешь, а я вовсе никогда не сплю. Одним только ты меня превосходишь.» — «Чем же?» — спросил преподобный. — «Смирением», — отвечал диавол и исчез… Значит, одно смирение для диавола неподражаемо, одно оно для него нестерпимо, потому что оно есть по преимуществу богоподобная добродетель. Как мать заботливо бережет детей своих от всякой беды, так святое смирение в сердце христианина охраняет от вражия похищения все прочие добродетели. Будь ты великий постник, великий подвижник, раздай ты все имение, отдай самого себя на мучения, — но если не будешь смирен сердцем по заповеди Господней, если будешь думать о себе, будто ты не якоже прочии человецы, будто ты лучше других, — все твои добродетели, все твои подвиги обратятся в ничто.

Вот что повествуется об одном старце-подвижнике в книге «Лавсаик». Жил он в дальней пустыне и много лет подвизался в добродетелях. Он любил безмолвие и, проводя дни в молитве, песнопениях и богомыслии, имел несколько божественных видений, и во сне и наяву. Он жил почти как бестелесный ангел: земли не возделывал, о пропитании не заботился и, исполненный упования на Бога с тех пор, как покинул мир, вовсе не думал, как питать свое тело. Забыв все земное, он все свое желание устремлял к Богу в ожидании того часа, когда Бог позовет его из сего мира. Между тем, и тело у него не ослабело, и душа не теряла бодрости, — такой твердый навык приобрел он в благочестии! Впрочем, Бог, милуя его, в известное время посылал ему на трапезу хлеб, на два или на три дня, которым он и питался. Каждый раз, как он, чувствуя потребность в пище, входил в свою пещеру, находил там и пищу. Помолится Богу, подкрепит себя пищей и снова услаждается песнопениями. Молитва и богомыслие были постоянным его занятием. Так он с каждым днем совершенствовался и приближался к будущей жизни, почти уверенный в том, что Царство Небесное у него уже в руках. Но вот эта-то самоуверенность и была причиной того, что он едва не пал от постигшего его искушения.

Дело в том, что в его сердце незаметно для него самого вкралась мысль, будто он лучше других, будто он знает и имеет больше прочих людей. От такой мысли он стал больше полагаться на себя, больше верить своей опытности, а отсюда родилась в нем беспечность, которая незаметно росла в нем больше и больше. Уже не с такой, как прежде, бодростью встает он на молитву от ночного сна, уже не так долго молится, как бывало раньше. Душа разленилась, помыслы стали блуждать, и только старый добрый навык еще удерживал подвижника до времени на прежнем пути. По вечерам, входя в пещеру после обычных молитв, он еще находил иногда на трапезе хлеб, посылаемый ему от Бога, и питался им, но не изгонял из ума негодных тех мыслей, не думал, что своей беспечностью он губит свои труды. Небольшое разленение ему казалось делом неважным. И вот, вдруг похоть плотская овладела его мыслями и повлекла его в мир… С трудом удержал он себя, провел следующий день в обычных подвигах и после молитвы и песнопений, войдя в пещеру, по-прежнему нашел приготовленный ему хлеб. Впрочем, уже не такой чистый, как бывало прежде, а с сором. Он удивился, немного поскорбел, однако съел его и укрепил себя. Настала третья ночь, и зло утроилось. Ум его еще скорее предался греховным блудным помыслам, и в его помыслах, и в его воображении нечистые мечты представлялись так живо, как бы сбывались на самом деле. Несмотря на то, он и на третий день все еще продолжал свои подвиги, молился и пел псалмы, но уже не с чистым расположением, часто оборачивался и смотрел по сторонам, его одолевало рассеяние мыслей. Вечером, почувствовав голод, он вошел в свою пещеру, и хотя нашел хлеб на трапезе, но уже как бы изъеденный мышами или собаками, а у дверей пещеры — сухие остатки. Тогда только начал он стонать и плакать, но не столько, сколько нужно было для того, чтобы укротить нечистую похоть. Однако ж, подкрепив себя хотя и не досыта пищей, он расположился отдохнуть. Тут нечистые помыслы темной тучей напали на него, он не выдержал, оставил свою пустыню и ночью же пошел в мирское селение.

Настал день, а до селения было еще далеко. Палимый зноем, несчастный изнемог и стал смотреть кругом: нет ли где монастыря, чтобы ему отдохнуть? Вблизи, действительно, показался монастырь. Братия приняли его с любовью, как отца родного, омыли ему ноги и по молитве предложили ему трапезу, что Бог послал. После трапезы братия просили его сказать им слово на пользу души о том, как избегать сетей диавольских и побеждать нечистые помыслы. Старец повел с ними беседу, как отец с детьми, стал поучать их быть мужественными в трудах, уверял, что труды их скоро обратятся для них в наслаждение. Много и еще говорил им старец поучительного о подвижничестве. Окончив наставление, он невольно подумал о себе самом и стал рассуждать: «Как же это я учу других, а сам себя не могу вразумить?» — И он увидел свое поражение, одумался и немедленно возвратился в пустыню оплакивать свое падение. «Аще не Господь помогл бы ми, — говорил он, — вмале веселилася бо во ад душа моя» (Пс. 93; 17), — совсем было я погиб во грехе: «вмале не скончаша мене на земли» (Пс. 118; 87). И сбылось над ним слово Писания: Брат от брата помогаем яко град тверд (Притч. 18; 19), — и как стена неподвижная.

С того времени он всю жизнь оплакивал свою самонадеянность и, не получая больше от Бога пищи, своими руками добывал себе пропитание. Он заключился в пещере, постлал на полу вретище и дотоле не вставал с земли и не прекращал своего плача, пока не услышал голоса Ангела, который сказал ему во сне: «Бог принял твое покаяние и помиловал тебя; только смотри — вперед берегись и не обольщайся самомнением. Придут посетить тебя братия, которых учил ты, и принесут тебе хлебы на благословение, раздели вместе с ними эти хлебы и всегда благодари Бога!»

Это рассказал я вам, — говорит в заключение писатель книги «Лавсаик», — для того, чтобы вы больше всего поучались смиренномудрию, какими бы великими ни казались вам ваши подвиги». Смирение есть первая заповедь Спасителя, Который говорит: «Блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное» (Мф. 5; 3). Смирение есть первая ступень на лествице, возводящей к небу. Как нельзя подняться наверх, не ступив на первую ступень лествицы, так нельзя научиться ни одной добродетели без смирения. Это наша духовная азбучка. Научись смирять себя пред Богом и пред ближним твоим, и смирение твое научит тебя всем добродетелям, всему, что тебе нужно для спасения души твоей. Она научит тебя молиться Богу той молитвой, которая проходит небеса. Оно научит тебя любить ближнего той любовью, которая творит чудеса. Оно и к тебе привлечет сердца всех ближних твоих, ибо и для людей нет ничего достолюбезнее святого смирения. И вселится в сердце твое тот благодатный мир Христов, тот небесный покой, который обещает Господь всем смиренным сердцем: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашым» (Мф.11; 29).

646. Без любви к ближнему — не спасешься

Христианин! Хотя бы ты воздерживался от пищи и вместо ложа спал на земле, хотя бы даже вкушал пепел и всегда плакал, — несмотря на это, ты ничего важного не делаешь, когда не печешься о пользе ближнего. Великие и славные ветхозаветные мужи всего более об этом заботились. Рассмотри со вниманием жизнь их и ты увидишь, что все они старались только о пользе ближнего, оставляя без внимания свои собственные выгоды, — за что особенно и прославились. Моисей, например, много совершил чудес и знамений, но ничто не сделало его так великим, как тот приснопамятный глас, коим он взывал к Богу: «аще оставиши им грех их, остави, аще ли же ни, изглади мя из книги Твоея, в нюже вписал ecu. Так говорил и Давид: аз есмь пастырь, зло сотворивый, а сии овцы что сотвориша?» Да будет рука Твоя на мне и на дому отца моего. Подобно сему и Авраам, ради пользы ближнего отказываясь от собственных выгод, подвергал себя для того различным бедствиям и молил Бога о людях, совершенно для него чужих. Вот почему прославились сии мужи!

Смотри же, какой вред понесли те, кои заботились единственно о своих выгодах. Так, племянник Авраама, когда услышал от него: «аще ты на лево, аз на право» (Быт. 13; 9), — и когда получив землю по выбору, начал искать там лишь своей пользы, то не только не нашел ее, но и сам едва не сгорел вместе с землей, на которой жил, между тем как земля Авраамова осталась неприкосновенной. Так и Иона, пока пренебрегал пользой ближних для своей собственной, то подвергался опасности погибнуть (ибо в то время, когда город Ниневия устоял, он обуревался волнами и погружен был в море). Когда же стал искать пользы других, нашел и свою. Равным образом и Иаков за то, что не искал собственной пользы в стадах, приобрел великое богатство. Подобно им, наконец, и Иосиф, поелику заботился о пользе своих братий, то нашел вместе и свою пользу. Ибо когда отец его посылал к братьям, то он не говорил ему: «К чему это? Разве ты не знаешь, что они готовы растерзать меня за мои сновидения, что я стал в глазах их преступником за истолкование снов и виновным за любовь твою ко мне? Чего же они со мной не сделают, когда схватят меня в поле?» — Иосиф не только не сказал, но и не подумал даже ничего подобного, считая услуги свои братьям выше своей безопасности. Не велики ли все эти поступки?

Но дела Павловы еще превосходнее. Все поименованные праведники, пренебрегавшие собственными выгодами, только участвовали в злоключениях вместе с другими. Но Павел сделал гораздо больше: он не только страдал вместе с другими, но и решился подвергнуться крайним бедствиям один, дабы других соделать счастливыми. Отказаться же самому от счастья, чтобы страдать с другими, страдать одному только для блага и безопасности других — не одно и то же. В первом случае хотя и много значит перемена собственного благополучия на злополучие в пользу ближнего, но здесь доставляет некоторое утешение то, что имеешь соучастников в несчастии. А решиться для блага других одному лишь на все скорби и лишения — это свойственно только душе чрезвычайно мужественной, душе Павловой. Этого мало. Апостол превзошел всех, о коих мы упоминали выше, не только этим, но и другим, еще важнейшим преимуществом. Так, Авраам и другие святые мужи подвергались бедствиям одной настоящей жизни, и все решались умереть только временной смертью. Напротив, Павел для спасения других желал лишиться славы будущей. Я могу представить тебе и третье его преимущество. Какое? То, что многие, хотя и защищали своих ближних от притеснений, но защищали их потому, что они вверены были их смотрению; следовательно, они делали то же, что сделал бы и отец, который должен защищать своего сына, несмотря даже на его порочность и развращение. Между тем, Павел желал быть отлученным от наследия жизни вечной за тех, кои не были вверены его попечению, ибо он послан был к язычникам. Постигаешь ли теперь величие души Апостола и высоту его мыслей, превышающую самое небо? Подражай же ему с ревностью, а если не можешь подражать ему, то подражай, по крайней мере, ветхозаветным праведникам. Ибо и ты тогда только найдешь свою пользу, когда будешь искать пользы ближнего. Если же ты ленишься прилагать попечение о брате, то не забудь, что иначе и спастись не можешь, а потому старайся о нем и о делах его, хотя для себя самого.

Но ты, может быть, желаешь убедиться в этом на примерах, взятых из круга вещей обыкновенных? Представь же себе, что загорелся чей-нибудь дом, и соседи, заботясь только о себе самих, вместо того, чтобы поспешить на помощь ближнему, не только не сделали этого, но еще из опасения, чтобы кто-нибудь в отсутствии их не произвел у них похищения, запершись, остались бы дома. Как бы они были за это наказаны! Огонь, распространившись, сожег бы все их имущество, и они лишились бы своих выгод за то, что не позаботились о выгоде ближнего. Бог, желая соединить между собою всех людей, подчинил все дела наши такой необходимости, что с пользой одного связана польза другого, и этим-то поддерживается весь порядок мира. Так, если бы кормчий во время бури, презрев безопасность плывущих с ним, начал заботиться о безопасности собственной, то он вдруг погубил бы и себя, и других. Да и прочие искусства, если бы имели в виду только собственные выгоды, — то ни наша жизнь, ни даже они сами не могли бы устоять. Поэтому и земледелец такое сеет количество хлеба, какое было бы достаточно не для него только одного, потому что иначе он давно погубил бы и себя, и других, но при посеве всегда имеет в виду пользу и людей сторонних. Так же и воин не для того на войне подвергается опасностям, чтобы спасти одного себя, но чтобы доставить безопасность целым обществам. И промышленник столько старается добыть товаров, чтобы достало и для него, и для многих других.

Мне скажут: «Каждый поступает таким образом потому, что имеет в виду свою пользу, а не мою: ведь каждый старается или для денег, или для славы и безопасности, а потому, заботясь о собственных выгодах, он не намеренно вместе с этим доставляет их и мне». Но то же самое могу сказать и я, и давно желал бы слышать от других, да и слово это составлено мною для того единственно, дабы показать, что ближний твой тогда только находит свою пользу, когда имеет в виду и твою. Люди никогда не стали бы искать выгод ближнего, если бы не были принуждены к тому необходимостью. Вот поэтому Бог и устроил все так, что не иначе можно достигнуть своей пользы, как только при посредстве выгод, доставляемых другим. Правда, что и такое содействие пользе ближнего уже будет делом человеколюбия; но к этому должно побуждать нас не одно только человеколюбие, а вместе и желание угодить тем Богу. Ибо кто сего не имеет, тот не только спастись не может, но хотя бы он занимался самым высоким любомудрием и пренебрегал все преходящее, — не будет иметь однако ж никакого дерзновения пред Богом. Из чего это видно? Из следующих слов блаженного Павла: «аще раздам вся имения моя, и аще предам тело мое, во еже сжещи е, любве же не имам, ни кая полза ми есть» (1 Кор. 13; 3) Видишь ли, чего он от нас требует? Хотя бы раздавший свое имение искал не своей пользы, а ближнего, — но сего, говорит, не довольно, а желает, чтобы мы поступали в таком случае с искренностью и великим состраданием. Ибо Бог для того и заповедал это, чтобы привести нас в союз любви. Если же Он в деле человеколюбия требует от нас такой великой меры, между тем мы не исполняем оного и в меньшей, — то чем мы оправдаемся пред Ним?

«Почему же, — скажешь, — Бог говорил Лоту чрез Ангелов: спасая спасай твою душу» (Быт. 19; 17)? Но когда Он сказал это и для чего, объяви мне? Он сказал это в то время, когда уже была определена казнь; не тогда, когда надлежало исправляться, а когда люди были осуждены на погибель и страдали неисцелимыми болезнями. Когда старцы, наравне с юношами, предались одиноким постыдным страстям, так что им надлежало уже сгореть. Это сказано было в тот день, когда молнии готовы были уже упасть на них. Если кратко, то Бог сказал это, имея в виду не порок или добродетель, а казнь, им определенную. Рассуди же, что надлежало тогда делать Лоту? Ужели он, оставшись в Содоме, должен был подвергнуться наказанию и погибнуть без всякой пользы? Но ведь это было бы крайнее безумие… Посему и я не советую подвергать себя злополучию напрасно, вопреки воле Божией. Но когда человек предается пороку, тогда нужно подвергнуться и бедствиям, лишь бы его исправить. Если хочешь, то делай это ради ближнего; а если не хочешь, то, по крайней мере, для своей пользы. Первое, конечно, лучше, но если ты не достиг еще такой высоты, то делай это хотя для самого себя. Пусть никто не ищет одной своей пользы, если только хочет найти ее!

(Из «Беседы » 25-ой святителя Иоанна Златоуста на 1 Послание к Коринфянам)

647. Наше идолопоклонство («Яко вcи бози язык бесове» (Пс. 95; 5))

Слышите, братие, что говорит царь Давид? Говорит, что у язычников боги были бесы, что язычники служили и поклонялись бесам, духам нечистым, вообще — диаволу. Правда, грубые язычники почитали богами идолов, служили и поклонялись идолам, бездушным истуканам — как богам. Но богодухновенный Царь показывает, какою мыслью руководились те люди, которые решились понаставить идолов для почета и поклонения. Эти люди бесов признали за богов. Идол, — говорит апостол Павел, — ничтоже есть в мире (1 Кор. 8; 4). Истукан — просто изделие человеческое. «Идоли язык, — говорит тот же Давид, — сребро и злато, дела рук человеческих» (Пс. 134; 15). Кому же тут служить и кланяться? Ничему и некому, если бы к тому не присоединялась вера, что действовавшие чрез идолов духи или бесы — суть боги. Идолы языческие были только видимым представлением бесов. Настоящий бог язычников и вообще грешных людей есть диавол. Диавол, отпадши от Бога и Творца и сделавшись противником Ему, захотел сам быть богом и начал от всех требовать себе божеского поклонения. Он обещал достоинство божеское нашим праотцам и, очевидно, хотел их отвратить от Бога, и взять под свою власть, чтобы господствовать над ними и быть их богом. Это же показывает его искушение, с каким дерзнул он приступить к Самому Спасителю нашему Иисусу Христу, нагло требуя от Него себе поклонения. «Сия, — говорил он, — вся (указывая на царство и славу мира сего) Тебе дам, аще пад поклонишимися» (Мф. 4; 9). Вот этому богу, именно — диаволу с его клевретами, главным образом, и служили язычники, исполняли злую волю его, приносили ему жертву по роду страстей своих, над коими властвуют демоны. А как человек есть существо не просто духовное, но вместе и телесное, то диавол захотел, чтобы человек и наружно, телесно служил ему как богу, и вот внушил язычникам наставить видимых, вещественных изображений богов — идолов, и им служить и покланяться, как богам. Таким образом, язычники, поклоняясь и принося жертвы идолам, поклонялись и служили на самом деле злым и нечистым духам, как сказано и о евреях, когда они «поработаша истуканным» (Пс. 105; 36), «пожроша бесовом, а не Богу» (Втор. 32; 17). Значит, бози язычников, действительно, были бесове.

Времена язычества кончились, но кончилось ли идолопоклонство? Свободны ли от идолослужения мы, принявшие закон Христов? — Нет. Кончилось поклонение истуканам, вещественным идолам, но не кончилось поклонение духовным идолам, служение диаволу. Духовные идолы — это страсти греховные. Кто служит, угождает им, тот служит диаволу. Три таких главных идола, которым, к несчастию, и мы, христиане, нередко поклоняемся и служим, — это наше, честолюбие, миролюбие и плотоугодие. «Все, еже в мире, — говорит святой апостол Иоанн, — похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская» (1 Ин. 2; 16). Первый духовный идол есть честолюбие и гордость. Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом (Лк. 16; 15), — говорит Господь. И этому идолу, диаволом измышленному, первым поклонником и служителем сделался сам же диавол, когда отрекся от повиновения Творцу и возмечтал быть богом. Этому идолу по обольщению диавола поклонялись и прародители наши, когда возмечтали быть яко бози. Этому идолу поклоняются и служат все, кто мечтает о своих достоинствах, кто любит честь и славу, кто ищет отличий и преимуществ пред другими. И чего они не приносят в жертву этому идолу! Вот один добивается высокого звания и места, чтобы величаться пред другими и любоваться мыслию: «несмь, якоже прочии человецы» (Лк. 18; 11). Такое гордое расположение есть служение духу гордыни. Другой служит для почестей и наград, несет труды и подвиги, не щадя ни времени, ни сил, ни здоровья своего — для чего? Чтобы получить то или другое отличие. Такое честолюбивое служение есть жертва бесу тщеславия. Третий благотворит, жертвует на богоугодные заведения, строит или украшает даже храмы Божии — да для чего? Для славы своей, для получения похвалы от общества и от начальства. Что же это, как не жертва бесу славолюбия? Иной роскошествует, ведет знакомство с большими и знатными людьми — и все для чего? Для своего тщеславия… Такая тщеславная расточительность своего достояния есть жертва бесу самоугодия. Все эти и подобные им жертвы со стороны человека суть именно жертвы идольские. Ведь рассудите сами, кому в таких случаях служит человек, для кого трудится, кому делает угождение и честь? Богу ли? Нет, своим порочным желаниям и страстям. Стало быть, и служит им, а чрез них — начальнику пороков и страстей диаволу с его клевретами.

Второй идол духовный есть миролюбие. Этому идолу поклоняются и служат преимущественно любостяжатели и сребролюбцы. Апостол Павел любостяжание именно называет идолослужением (Кол. 3; 5). Любостяжатели, как известно, все внимание, все заботы, все труды обращают на то, чтобы приобресть земные сокровища, а приобретенные умножать всякими, какими возможно, способами; сребролюбцы берегут свои сокровища, считая их дороже своей души, и ежели когда одолжают других, то только для своей корысти, чтобы потом взять свое с лихвой. Скажите же, кому они посвящают свои труды и свою жизнь, ежели не имеют в виду ни Бога, ни души своей, ежели только насыщают свою страсть к земным сокровищам и благам? Кому? — Мамоне. Тому же идолу поклоняются и служат и любители щегольства и нарядов, которые приносят этой безумной страсти непрестанные, бесчисленные и самые ценные жертвы. И уж именно служат, как рабы своему господину, как твари своему богу! И»мже бо кто побежден бывает, сему и работен есть», — говорит апостол Петр (2 Пет. 2; 19).

Третий духовный идол есть плотоугодие. Святой апостол Павел служение плоти и чреву считает именно идослужением и говорит, что чрево для чревоугодников есть бог. «Таковии бо, — говорит он, — Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву» (Рим. 16; 18), «имже бог чрево» (Флп. 3; 19). О, какой, в самом деле, великий бог у нас — чрево! Целую жизнь мы служим ему, все достояние свое отдаем в жертву ему, все труды несем, все заботы употребляем, все неприятности переносим для него, как бы только угодить ему. Мало того, что непрестанно заботимся о том, что «яды, или что пием» (Мф. 6; 31), — но еще стараемся наслаждаться пищей, «хотим ясти, пити и веселитися» (Лук. 12; 19). Как же поэтому не бог — чрево наше, ежели мы так усердно служим ему, так заботливо угождаем ему и так много жертвуем ему? Немало и других похотей плоти и даже страстей бесчестия (Рим. 1; 26), которым иные из носящих имя христиан не отказываются служить и жертвовать всем, не оставляя ничего для пользы души, как будто жизнь их только и есть, что на земле…

Так вот видите, братие, — и христиане не все свободны от идолослужения. Значит, и мы должны чаще напоминать себе заповедь Божию: не сотвори себе кумира. А таких духовных кумиров много, так много, что едва не равняется числу бесов, лукавых и нечистых духов. Святой Ефрем Сирин в молитве своей показал, конечно, только часть наших страстей, когда упомянул о духах праздности, уныния, любоначалия и празднословия. И ежели какая страсть, великая ли или малая, для человека есть идол, которому он поклоняется и служит, то какое же должно быть множество этих идолов и у христиан, как скоро они живут в пороках и страстях? Ах, братие! Страшно и подумать о таком идолослужении! А оно, действительно, есть. Действительно, многие, очень многие и христиане боготворят свои страсти, а чрез то совершают духовное идолослужение. И какое богопротивное, душепагубное идолослужение! Ведь христиане вступили в завет с Богом, отреклись сатаны и всех дел его, и сочетались Христу; ведь они должны служить и поклоняться единому Богу, а не врагам своим, исполнять волю Творца своего, а не волю лукавых демонов, ведь душа христианская должна быть храмом Божиим, а не вместилищем страстей.

О, возлюбленные! Позаботимся внести свет христианства в наши умы и сердца, в наши дела и поступки, во всю жизнь нашу. Как отвергнуты нами все кумиры вещественные, идолы языческие, так отвергнем и все плотские и душевные страсти, поставим в душах наших на место их христианские, божественные образы: смирение, веру, повиновение Богу, любовь, благотворение ближнему, воздержание от страстей греховных с соблюдением себя а чистоте души и тела. Так будем служить Богу живу и истинну (Евр. 9; 14), и поклоняться Ему духом и истиною (Ин. 4; 23), и тогда, только тогда мы будем истинными христианами, людьми действительно призванными из тьмы… в чудный Божий свет (1 Пет. 2; 9), и наследницы будем по упованию жизни вечныя (Тит. 3; 7). Боже наш, слава Тебе!

(Из книги «Сеятель благочестия» протоиерея В. Нордова)

648. Премудрая царевна-великомученица

Из всех святых жен отличалась своею мудростью святая великомученица Екатерина. Она была дочь царя идолопоклонника; рано лишившись отца, она жила с своею матерью, тайной христианкой, в городе Александрии, что в Египте. В 18 лет она уже хорошо знала всю мудрость писателей языческих и, будучи высока ростом, отличалась необыкновенной красотой. Матери очень хотелось отдать ее замуж, но премудрая Екатерина желала остаться девою и потому отвечала матери и родным: «Если хотите, чтобы я вышла замуж, то найдите мне такого юношу, который был бы подобен мне и в красоте, и в благородстве, и в мудрости. А если чего из этих достоинств у него не достанет, то я не пойду за такого». Много являлось женихов и богаче, и благороднее Екатерины, но ни один не мог сравняться с нею в красоте и мудрости. А Екатерина говорила: «Необразованного жениха не желаю иметь».

Был у матери ее духовный отец, старец святой жизни, который жил где-то за городом, укрываясь от гонений. Раз мать Екатерины привела ее к этому богоугодному мужу. Беседуя с ней, иерей Божий решил обратить премудрую деву сию к вере во Христа и сказал ей: «Я знаю одного Отрока, Который несравненно превосходит тебя во всем: красота Его превосходит сияние солнечное, премудрость Его управляет всеми созданиями, сокровищами Своими Он наделяет весь мир и они не только не уменьшаются, а, напротив, — умножаются, а Его благородство столь велико, что его нельзя постигнуть умом человеческим». Смутилась Екатерина от таких речей иерея Божия и спросила, правду ли он говорит? И чей Сын этот чудный Отрок? — «У Него нет отца на земле, — отвечал ей служитель Христов, — Он родился неизреченно чудесным образом от одной Пречистой и Пресвятой Девы, Которая за свою святость вознесена превыше небес и Которой поклоняются все небесные Ангелы, как Царице своей». — «А можно ли видеть сего дивного Юношу?» — спросила Екатерина. «Можно, — отвечал старец, — если ты исполнишь то, что я тебе скажу». Екатерина на все была готова, и старец дал ей икону Богоматери с предвечным Богомладенцем на руках и сказал: «Вот тебе изображение Девы Матери с Ее Божественным Сыном, возьми это с собой, заключись на ночь в своей комнате и усердно, с благоговением и верою умоляй сию Деву Матерь, Ее зовут Марией, чтобы она показала тебе Своего Сына. Верь, что Она исполнит желание души твоей».

С радостью исполнила Екатерина повеление старца и от усталости в молитве заснула. И вот, она видит во сне Царицу Небесную так, как Она была изображена на иконе; на руках Ее был Богомладенец, Который сиял светлее солнца, но обращал Свое лицо к Матери, так что Екатерина не могла его видеть. Трижды заходила она и справа, и слева, но Христос отвращался от нее. Тогда Екатерина слышит, что Матерь Божия говорит Своему Сыну: «Взгляни, Чадо, на рабу Твою, Екатерину, она так прекрасна!» А Он отвечает: «Не могу смотреть на нее, она темна и безобразна». Опять говорит Ему Пресвятая Богородица: «Она и премудра, и богата, и благородна…» Христос отвечает: «Говорю Тебе, Мати Моя, что девица сия и безумна, и нища, и худородна, и Я дотоле на нее не взгляну, пока она остается в своем нечестии». Тогда Преблагословенная Матерь говорит Сыну Своему: «Молю Тебя, сладчайшее Мое Чадо, не презри создания Своего, скажи ей, что делать, чтобы увидеть пресветлое лице Твое, которое и Ангелы видеть желают». Христос отвечает: «Пусть она идет к старцу, который дал ей икону; что он скажет, то пусть и сделает, и тогда увидит Меня, и обрящет у Меня благодать».

Проснулась Екатерина, и лишь настало утро, как поспешила к святому старцу, рассказала ему видение и со слезами умоляла научить ее, что ей делать. Тогда иерей Божий раскрыл пред нею все учение веры Христовой, совершил над нею Святое Крещение и велел опять молиться Пресвятой Богородице. И молилась она опять всю ночь, пока не заснула, и снова узрела во сне Царицу Небесную с Божественным Младенцем, Который теперь смотрел на Екатерину с великой любовию и кротостью… И вопросила Матерь Божия Своего Сына: «Годна ли Тебе, Сыне Мой, девица сия?» — И Он отвечал: «Очень угодна, она теперь столь же прекрасна и славна, сколько была доселе нища и неразумна. Я хочу обручить ее Себе в невесту нетленную». И пала пред Ним Екатерина на землю, говоря: «Я недостойна, преславный Владыко, видеть Царство Твое, сподоби меня быть хотя в числе рабов Твоих!» — А Пресвятая Богородица взяла ее за правую руку и сказала Сыну Своему: «Дай ей, Чадо Мое, перстень во обручение, сделай ее невестой Своей и сподоби Царствия Твоего». Тогда Владыка Христос подал ей перстень и сказал: «Будь Моей нетленной и вечной невестой, храни обручение сие тщательно, чтобы тебе отнюдь не знать жениха земного». Тут Екатерина пробудилась и — о радость! — в руке ее, действительно, был пречудный перстень, а сердце ее было полно небесной радости… Нужно ли говорить, что с этого времени она как бы вся преобразилась; все мысли и чувства ее были устремлены к единому Жениху Небесному, о Нем она всегда помышляла, Ему молилась день и ночь…

В то время прибыл в Александрию беззаконный царь Максимин. Он устроил великолепный праздник в честь своих идолов. Город был переполнен народом, повсюду носился смрад от идольских жертв. Исполнилась божественной ревности святая Екатерина. Она вошла в идольское капище, предстала пред самого царя и смело обличила его нечестие. Поражен был царь святым дерзновением мудрой девы. Он не нашелся, что сказать ей, приказал лишь взять ее под стражу и после привести в царские палаты. Тут он допросил ее: кто она и что ей нужно? И святая дева отвечала новыми обличениями его нечестия. Не зная, что возразить ей, плененный красотой ее, царь не решился вступать с нею в спор и приказал отвести ее в темницу, а между тем собрать отовсюду языческих мудрецов и философов в Александрию. До пятидесяти ученых мужей собралось к царю, но напрасны были их усилия защитить языческие мудрования, — премудрая дева посрамила их и заставила молчать. Тогда разгневанный царь приказал всех их предать сожжению. И вот все эти мудрецы припали к ногам святой девы Екатерины и просили ее помолиться за них Господу, чтобы сподобил их Святого Крещения. Возрадовалась святая Екатерина, ободрила их надеждою на милость Божию и сказала, что огонь, которым грозят им нечестивцы, будет для них крещением и лествицею к небу. И действительно, все пятьдесят мужей прияли мученический венец за Христа.

Между тем царь и ласками, и угрозами старался склонить святую Екатерину к отречению от Христа. Но святая дева мужественно отвечала: «Делай со мною, что хочешь, временным бесчестием ты только приготовишь мне вечную славу. Надеюсь, что многие уверуют чрез меня во Христа моего, и из твоих палат царских многие пойдут со мной в чертоги небесные». Тогда царь повелел обнажить святую деву и бить воловьими жилами беспощадно. Два часа страдала святая мученица, все тело ее представляло одну сплошную рану, кровь лилась рекой… Уже было поздно, когда отвели ее в темницу. Между тем, супруга царя Максимина, Августа, видела во сне святую Екатерину, сидящей посреди многих юношей и девиц прекрасных. Августе снилось, что Екатерина посадила ее с собой и возложила ей на голову венец золотой, говоря: «Владыка Христос посылает тебе этот венец». Всем сердцем пожелала Августа видеть мученицу. С одним воеводой, по имени Порфирий, она пришла к ней тайно в темницу, беседовала с святой девой и уверовала во Христа. Уверовал и Порфирий с двумястами воинами, которые их сопровождали. После того Сам Господь явился Своей невесте и сказал ей: «Не бойся, Моя возлюбленная, Я с тобою, никакая мука не победит тебя, а своим терпением ты многих обратишь ко Мне». Утром снова она предстала пред царем. Опять начались ласки и угрозы, опять — мучения нестерпимые… Мученицу привязали к огромным колесам, близ коих были укреплены копья, ножи и другие оружия. Приказано было вертеть эти колеса, чтобы растерзать мученицу, но тут совершилось чудо: Ангел Божий освободил святую деву, а колеса сокрушил с такой силой, что разлетевшимися осколками их были убиты и ранены многие из язычников… Услышала об этом чуде царица Августа, вышла из чертогов своих и стала обличать мужа, говоря: «Поистине ты безумен, что дерзаешь вступать в борьбу с Богом Живым и мучишь неправедно рабу Его». Как лютый зверь воспылал яростью на жену свою беззаконный царь и велел сначала мучительным образом оторвать у нее сосцы, а потом отсечь ей главу. «Раба Бога истиннаго, — воззвала тогда блаженная Августа к Екатерине, — помолись о мне!» — «Иди с миром, — отвечала ей святая мученица, — иди и вечно царствуй со Христом!» И Августа скончалась под мечом.

Наутро предстал царю и воевода Порфирий с двумястами воинов, во Христа уверовавших. «И мы христиане, и мы воины Христа Бога», — говорили они. Напрасно смущенный царь уговаривал их образумиться, — они остались непреклонны, и все были усечены мечом. Тогда царь еще раз приказал привести к себе святую Екатерину, еще раз пытался и лестными обещаниями, и угрозами склонить к отречению от Христа. «Я сделаю тебя своей царицей, — говорил он, — я ничего не буду делать без твоего совета, ты будешь жить так счастливо, как не жила ни одна царица». Но мужественная страдалица осталась непреклонна, как твердый адамант. Тогда мучитель приказал отсечь ей главу. Славную мученицу вывели за город, здесь она вознесла усердную молитву ко Господу, принесла Ему благодарение за то терпение, которое Он даровал ей, смиренно просила покрыть милосердием все грехи ее, в неведении содеянные, и устроить так, чтобы тело ее, за Него пострадавшее, было сокрыто от поругания со стороны врагов веры Христовой. «Призри с высоты Святыя Твоея, Господи, на предстоящие люди Твоя, — так молилась мученица Христова, — и настави их на свет Твоего познания, да от всех воспеваются величия Твоя во веки!» Помолившись, она обратилась к мучителю: «Скончай поведенное!» — Тот поднял меч, и честная глава мудрой Екатерины отделилась от тела… Вместо крови все видели чистое млеко. А люди достойные сподобились видеть и то, как тотчас же святые Ангелы взяли ее святые мощи и понесли на гору Синайскую, где они и поныне почивают в обители, посвященной ее имени. Молитвами премудрыя Твоея невесты, великомученицы Екатерины, Господи Иисусе Христе, помилуй нас!

649. Далеко ли от нас Вифлеем?

«И се, вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех» (Лк. 2; 12)

Какую трогательную картину представляет нам святой Евангелист Лука, когда повествует о Рождестве Господа нашего Иисуса Христа! Над смиренным градом Давидовым, Вифлеемом, и его окрестностями спустилась темная восточная ночь. В тихой долине, между гор, пасут стада свои пастыри вифлеемские. В темной синеве неба ярко блещут звезды небесные. Не спят добрые пастыри, они тихо ведут между собою беседу… О чем? Может быть, о том, чем занята была в то время душа каждого верного израильтянина: о грядущем Мессии-Избавителе, о Его славе, о Его Царстве… Вдруг слава Господня осияла их, и среди их стал Ангел Господень. И убояшася, — повествует святой Лука, — страхом велиим. «Не бойтеся, — вещает им светлый небожитель, — се бо благовествую вам радость велию, яже будет не вам только, но и всем людем: яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь, во граде Давидове. Знаю, что сердце ваше трепещет желанием видеть его, поклониться Ему. Вы желаете узнать: как и где найти Его в этом переполненном теперь городе? Се, вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех…» С трепетной радостью внимали пастыри благовестию Ангела Божия. Еще не успели они прийти в себя от изумления и восторга, как вдруг — бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога; и весь этот хор певцов бесплотных воспевал чудную песнь Творцу: Слава в вышних Богу и на земли мир: во человецех благоволение! Но вот стихла священная песнь небожителей, скрылись в высоте небес Божии Ангелы, и человецы пастырие реша друг ко другу: прейдем до Вифлеема, и видим глагол сей бывший, его же Господь сказа нам . И приидоша поспешшеся, и обретоша Мариам же и Иосифа, и Младенца лежаща во яслех… И поверглись они в трепетном чувстве радости пред смиренными яслями Спасителя мира, и поведали Пречистой Матери Его свое дивное видение, и прославили Бога за все, что видели и что слышали от Ангелов, от Марии и от старца Иосифа. И возвратились они к стадам своим с благодатной радостью в сердцах, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша.

Так повествует богоглаголивый Лука. Чувствуется, что этот трогательный рассказ он записал со слов самой Матери Божией. Когда внимаешь ему, то сердце исполняется неземной радостью о Господе, душа стремится к яслям Христовым. Так вот и улетел бы туда, в священный Вифлеем, в его смиренный вертеп, и повергся бы там в чувстве своего ничтожества и смиренного сознания своей несказанной греховности, у этих яслей Агнца Божия, вземлющего на Себя грехи всего мира!

Но, возлюбленные братие! Вифлеем сей гораздо ближе к нам, чем мы думаем, нам нет нужды, подобно волхвам, предпринимать дальний путь, нет надобности, подобно пастырям, искать знамения, как и где обрести Божественное Отроча, чтобы поклониться Ему.

Святая Церковь сегодня сама представляет в каждом храме Вифлеем, она желает, чтобы каждое сердце христианское было чистыми яслями для Бога, Который благоволил ради нашего спасения родиться от Девы, яко Младенец, и смиренно возлечь в яслех скотиих, яко Агнец незлобивый… Что же нужно для этого? Нужно, братие мои, самим нам сделаться детьми. Да, детьми, — этого требует от нас Господь и Спаситель наш. Из Своих яслей Он как бы вещает нам: смотрите, Я для вас Младенцем стал: аминь глаголю вам, аще и вы не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное (Мф. 18; 3), не будете способны и достойны принять Меня в ваше сердце, соделаться Моими верными учениками, Моими присными чадами.

Вразуми же нас, Господи, как достигнуть этого. Как нам сделаться детьми? Глаголет Господь: «Иже убо смирится яко отроча сие, той есть болий в Царствии Небеснем» (Мф. 18; 4). Смирение — вот что для этого нужнее всего. Смири свой ум, чтобы он с детским доверием, с детской простотой усвоил истины Христова учения; смири свою волю, чтобы она с детским послушанием отдалась воле Божественной; смири свое сердце, чтобы оно способно было в детской беззаветной любви к Богу и ближнему искать своего счастия, своего блаженства. Младенец естественно желает только млека материнского, — так и ты постоянно держись учения Христова, которым питает нас Матерь наша, Церковь Православная. Неизменной любовию словесное и нелестное млеко возлюбите сего учения, яко да о нем возрастете во спасение (1 Пет. 2; 2).

Не прельщайся словом человеческим, не увлекайся новыми учениями, которые льстят грешной плоти и нашему грешному самолюбию, как дитя, отвращайся от чужих людей, тебе незнакомых. Когда ребенок видит или слышит что-нибудь для него непонятное, он ни к кому не обращается с своими детскими недоумениями, кроме своей матери, слово матери для него — непреложная истина. Когда и тебя смущает какое-либо недоумение в делах веры и жизни христианской, не обращайся с этим недоумением к тем, которые не призваны быть твоими наставниками в вере, они могут подать тебе вместо хлеба камень. Но спеши с детской преданностью, с детским доверием к своей Матери, Церкви Православной, она — столп и утверждение Христовой истины на земле, она — истолковательница Таин Божиих. Младенец мыслит умом своей матери, и ты мысли умом своей Матери, Церкви, потому что ее ум есть ум Христов. Помни, что тайны Царствия Божия открываются только младенцам, в простоте сердца приемлющим Христову истину, что они утаиваются от премудрых и разумных, от тех, которые много думают о своей мнимой мудрости и хотят исчерпать неисчерпаемую глубину Таин Божиих своим слабым умом, как море — малым сосудцем.

Итак, пусть ум твой забудет себя в благоговейном смирении пред неисповедимыми судьбами Премудрости Божией. Плени его в послушание Христово (2 Кор. 10; 5) и скажи ему: молчи, престани, не мудрствуй паче, еже подобает мудрствовати! Высших себе не ищи и крепльших не испытуй; яже ти поведена — в сих поучайся!

Младенец не имеет понятия о тщеславии, не желает и не ищет первенства, никому не завидует, — подражай ему в этих добродетелях. Простосердечие, незлобие, смирение — вот эти святые добродетели. «Когда мы не имеем сих добродетелей, — говорит святый Иоанн Златоуст, — то сколько бы ни были велики наши дела, спасение наше сомнительно». Только святое, христоподражательное смирение, святая простота и незлобие дают цену всем прочим добродетелям и делают человека способным к восприятию Царствия Божия в свое сердце: «таковых бо есть, — глаголет Господь, — Царствие Божие» (Лк. 18; 16).

Дитя не оправдывается пред учителями, верно и благопокорно слушает уроки, — будь и ты подобен отрочате. У дитяти все это естественно, а ты стяжи подвигом, самопонуждением, отсечением своих страстей. И чем многотруднее будет твой подвиг в борьбе со страстями, тем выше он будет в очах Господа твоего, тем чище будет сердце твое, тем достойнее ты будешь воспринимать в свое сердце Того, Кто смирился смирению нашему и благоволил в вертепе и во яслех бессловесных возлещи…

Младенец почивает на руках матери, он мыслит ее умом, управляется ее волей, питается ее пищей, живет ее жизнью, — предавай себя и ты в детской простоте в руки Промысла Божия, исполняй волю Божию так, как бы она была твоей собственной волей. О, если бы мы свято исполняли во всем волю Божию! Если бы всегда предавали себя в руки Божии!

Сколько ненужных, напрасных забот исчезло бы тогда из нашего бедного, измученного скорбями сердца, сколько печалей рассеялось бы, подобно туману при сиянии солнца, какой блаженный мир и тишина водворились бы в наших сердцах… «Посмотрите, — говорит Московский святитель Филарет, — посмотрите на младенца, когда он видит свою мать и бросается в ее объятия, не видите ли, что он — весь радость?

Будьте же и вы, яко дети, так просто, так совершенно предавайтесь Богу, так всецело повергайтесь в объятия Его благодати. И радость Господня, от одного взора Матери Благодати, сама собою родится в сердце простом и чистом». Аминь.

(Слово, сказанное в Троицкой Сергиевой Лавре 25 декабря 1892 года)

650. Дорожите временем!

«Всем время, и время всякой вещи под небесем» (Еккл. 3; 1)

Ни о чем так не заботятся в свете, как о провождении времени, и ничем так не злоупотребляют, как провождением времени. А между тем, всего времени нашей жизни много семьдесят лет, аще же в силах — осмьдесят лет, по слову Пророка. Но и при этой краткости времени за правильное употребление его можно купить целую вечность блаженства, равно как за злоупотребление — целую вечность мучений. Как же драгоценно для нас время и как ужасно злоупотребление им!

Всем время, и время всякой вещи под небесем, — говорит древний мудрец. Следовательно, времени совершенно праздного и пустого нет и быть не должно. В мире, окружающем нас, нет праздного времени, то есть нет совершенного бездействия, ибо всеобщее бездействие было бы всеобщей смертью. И действительно, посмотрим ли на собственное тело, — в нем и во время бодрствования, и во время сна непрестанное движение и непрестанная деятельность. Остановить сие движение значит отнять жизнь. Прислушаемся ли к собственной душе, — в ней непрестанно являются различные представления и образы, движутся мысли, волнуются чувства. Остановить сие движение нельзя ни на одно мгновение без того, чтоб не прекратить жизни души. Значит, совершенного бездействия нет и у человека; каждое мгновение времени наполняется непременно какою-либо деятельностью — полезной или бесполезной, правильной или неправильной, законной или незаконной.

Итак, что же такое так называемое праздное время у человека? Это время, праздное только от добрых и полезных дел, но полное дел пустых и бесполезных. Праздно, говорим мы, проводит время дитя, когда оно занимается игрушками. Но так же праздно проводит время и взрослый, когда проводит его в пустых мечтах, в праздных словах, бесполезных делах, — с тем только различием, что игрушки дитяти не вредят никому, а игрушки взрослых всегда сопровождаются неизбежным вредом как для них самих, так и для других. Ибо между добром, которое одно истинно полезно, и злом, которое всегда вредно, нет средины. Потому-то праздность, уже сама по себе, есть порок, который осуждается и Судом Божеским, и судом человеческим, грех, за который ожидает достойная казнь в жизни будущей.

Первое и главное правило касательно употребления времени то, чтобы оно не улетало праздно — без добрых и полезных дел, что должно проводить его так, как повелевает Закон Божий: Всем время, и время всякой вещи под небесем. Следовательно, для всякого времени есть и должно быть свое дело, и для всякого дела есть и должно быть свое время. Нельзя, поистине, верить тем, кои жалуются на избыток времени, ищут и не находят, как провести, или, как справедливо говорят, «убить время». Эта жалоба не от недостатка дела, а от недостатка усердия к истинно полезным делам. Может ли не быть дела у христианина, который обязан знать все, от Бога дарованное нам, которому не должно быть чуждо все, «елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель и аще кая похвала» (Флп. 4; 8).

Мы не находим дела? Но пред нами книги святых Пророков, о которых многие и понятия не имеют, писания святых Апостолов, из которых мы нечто слышали иногда только в храме. А между тем сии Священные Писания суть глаголы Господа Вседержителя, который Дух суть и живот суть (Ин. 6; 63), завет сладчайшего Искупителя нашего, который нам должно не только знать, но и исполнять. Может ли быть невнимание, виновнее сего? Небрежение, достойнее казни? Мы не знаем, как провести время, и однако же остаемся дома, когда Церковь призывает на молитву, роскошествуем и веселимся, когда повелевает поститься и плакать о грехах своих. Может ли быть злоупотребление временем хуже сего? Равным образом, может ли жаловаться на недостаток дела и добрый гражданин, который сам живет трудами других и который потому самому обязан непрестанно трудиться для блага других. Не трудивыйся, — говорил Апостол, — ниже да ест. И действительно, справедливо ли человеку, который не делает ничего на пользу ближних, питаться хлебом, который стоит кровавого пота бедному земледельцу, украшаться одеждами, для приготовления которых подобные нам жертвуют трудами и здоровьем, жить в доме, созидание которого стоило пота многим? Может ли, наконец, не быть дела у доброго семьянина, который обязан дать ответ за чад и домочадцев своих и пред обществом, и пред Церковию, и пред Судом Божиим?

С другой стороны, нельзя верить и тем, кои называют себя до того обремененными делами общественными и житейскими, что не находят времени для дел благочестия, для исполнения важнейших обязанностей христианских. Нет должности в обществе, которая поглощала бы, так сказать, все время жизни. Древние христиане, находясь и в римском языческом войске, и при дворе языческих кесарей, умели быть верными исполнителями и христианских обязанностей. И нет дела семейного, которое не позволяло бы доброму семьянину быть вместе и истинным христианином. В противном случае надлежало бы расторгнуть все узы общественные и семейные, чтобы не лишиться единого на потребу — спасения души, те узы, которые освящаются и Словом Божиим, и Святой Церковью, и которые уже поэтому самому не могут и не должны противоречить священнейшим обязанностям христианина. Спросите сами сих многодельных мужей: сколько времени, при всех занятиях своих, проводят они в пустых забавах, которые называют «отдохновением от трудов»? Неужели же усердная молитва, чтение Слова Божия и участие в Таинствах христианских не могли бы доставить истинного услаждения их сердцу, успокоения духу, укрепления силам? Значит, жалоба их происходит не от недостатка времени, а от недостатка христианского расположения.

Есть всем время, и время всякой вещи под небесем. Нужно только уметь хорошо пользоваться временем. Как пользоваться? По тому же правилу — всем время, и время всякой вещи под небесем. Следовательно, всякому времени должно быть определено свое дело, и всякому делу свое время. Нет большего и важнейшего дела, как спасение души и приобретение жизни вечной, — потому дело сие и должно быть единственной целью нашей жизни. Не то хотим сказать мы, чтобы для сего должно было оставить совершенно все дела общественные и домашние, но то, чтобы всякое дело освещалось молитвой, предпринималось не по влечению растленного сердца, но по чистому сознанию долга, предписанного Законом Божиим, совершалось не для удовлетворения прихотей и страстей, но во славу Божию, по оному правилу апостольскому: аще ясте, аще ли пиете, вся во славу Божию творите. Дела служения Богу и прославления Его имени по долгу займут первое место, и время, посвященное им, не должно отнимать у них без особенно крайней нужды. Пусть дни святые святятся молитвой, благоговейным чтением и размышлением, делами человеколюбия и благотворения ближним. Пусть дни сетования и покаяния будут посвящены неотложно сетованию о грехах своих, покаянию и воздыханиям о небесном отечестве. Пусть начало, средина, окончание каждого работного дня освятятся уединенной молитвой к Отцу Небесному. Пусть ежедневно часть ночного покоя будет посвящена испытанию совести, обозрению дневных дел и грехов. Если во всем и всегда мы пользуемся трудами других, то справедливость требует заслужить право пользоваться чужими трудами: «Вся убо, елика аще хощете, да творят вам человецы, тако и вы творите им… в нюже меру мерите, возмерится вам» (Мф. 7; 12, 2). Словом, пусть во всех делах наших будет всем время, и время всякой вещи. Наука простая для всех и всегда удобоисполнимая! Нужно только помнить то же правило мудрого: всем время, и время всякой вещи под небесем. Смерть большей частью постигает нас тогда, когда всего менее ожидаем ее, принуждены бываем разлучаться с миром тогда, когда всего менее хотелось бы того. Если бы нам сказали, что настоящий день есть последний день нашей жизни, мы, без сомнения, употребили бы его весь на возможно лучшее приготовление к смерти, забыли бы обо всем, окружающем нас. Что же мешает нам представлять себе последним каждый день жизни? Почему же и действительно не быть ему последним? Кто положил завет со смертью? Какой Ангел придет заблаговременно возвестить нам день кончины, когда Сам Господь сказал нам: «Бдите убо, яко не весте дне ни часа, в оньже Сын Человеческий придет» (Мф. 25; 13). «Блюдите убо, како опасно ходите, не якоже немудри, но якоже премудри: искупующе время, яко дние лукави суть» (Еф. 5; 15, 16). Аминь.

(Из «Собрания проповедей» Димитрия, архиепископа Херсонского)

The post Троицкие Листки (601 — 650) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (550 — 600) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

550. Святитель – нищелюбец
551. Старая забота для Нового года
552. Праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях
553. Как святитель Тихон обучал людей
554. Что такое «сон Богородицы»?
555. Слово о любви называющему себя старообрядцем о том, одно ли и тоже – догмат и обряд
556. Небесные заступники края Литовского
557. Кто отвалит камень греховный?
558. Как постились наши деды и как постимся мы
559. О двенадцати пятницах
560. На всякий день (из Церковных песнопений)
**Славословия Господу Богу
**Молебные воздыхания о помощи в жизни
**О ненавидящих и обидящих, и о умножении любви
**К Богоматери
561. Кто Бога любит, того Бог не забудет
562. Пустынники — милостивцы
563. Непобежденный враг русской земли
564. Слово покаявшегося пьяницы «о многопотопном и прелестном пьянстве»
565. Слово о пьяницах
566. Пчела, ужалив, умирает
567. От Бога не укроешься
568. Христиане ли мы?
569. Праздник входа Господня в Иерусалим в Церковных песнопениях
570. Слово о тайной вечере Христовой
571. Что претерпел за нас Господь наш?
572. Плач над гробом Христовым
573. Светлая радость Воскресения Христова
574. Христос Спаситель – наш Учитель
**«Господь мой и Бог мой!»
575. Долина Суда или Иосафатова
576. Небошественная икона Богоматери
577. Желаем ли мы на небо? («Господь же убо, по глаголании Его к ним, вознесеся на небо» (Мк. 16; 19))
**Готовы ли мы на небо?
578. Святительская исповедь
579. Тайна Пресвятой Троицы
580. Берегите малюток
581. Отголоски древнерусской проповеди против пьянства
582. Смирись, гордый человек
583. Богу нужно наше сердце
584. Юный постриженник
585. Каким перстосложением молились наши прадеды до патриарха Никона
586. Без примирения нет и спасения
587. Небесная Воевода русской земли
588. Праздник Успения Богоматери в Церковных песнопениях
589. Наставления царя – отца своему сыну
590. Дом нерукотворенный
591. Праздник Рождества Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях
592. Многоскорбная княгиня — праведница
593. Небесные споручники брачного союза
594. Икона Знамения Богоматери
595. Сказание о чуде, как святой великомученик и Победоносец Георгий вразумил сарацина
596. Как святая Церковь молится за усопших?
597. Чем умиротворить смущенное сердце?
598. Положи, как Иов, завет очам твоим
599. Праздник Рождества Христова в Церковных песнопениях
600. Что есть печать Христова и что будет печать антихриста

550. Святитель – нищелюбец

Святитель Христов Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, всем требующим милостыни подаваше, всех в скорбех утешаше, не словом точию, но и делом: алчущия насыщая, нагия одевая, пленники на свободе искупуя, от больных и странных попечение имеем. И бе щедрота его такоже река непрестанно и изобильно текущая, и всех, от него помощи жаждущих, напающая.

В начале пастырства своего призва экономов церковных, и поручи им, глаголя: «Пройдите весь град, и препишите ми господей моих». Вопросили же его экономи: «Котории суть господие твои, владыко?» Отвеша патриарх: «Их же вы убогими и нищими нарицаете, тии суть господие мои: могут бо мя придти в вечныя кровы, и подати великую помощь ко спасению». Идоша убо экономи, и преписаша всех убогих, елико их на стогнах, и в больницах и гноищах обретоша; и се число их седмь тысяч и пятьсот. И всем тем Иоанн святой установи оброк денный в препитание. А понеже не всяк можаше приходити и приступати к нему невозбранно, яко не от коемждо приходящем раби ему возвещах, — того ради избра себе два дни в седмице, среду и пяток, в наже при церковных дверех седяще, всякому хотящему невозбранный к себе приход даше и потребы его послушая, и мир творя в человецех, и глаголаше: «Аще мне ко Господу Богу моему всегда невозбранный есть приход, и беседую моляся к Нему, и прошу у Него, еще хощу, то почто не имам дати ближнему моему невозбранного прихода ко мне, да возвестит ми свою обиду и нужду и просит у меня, еже хочет, подобает боятися Рекшаго: в нюже меру мерите, возмерится вам».

Аще же случися когда блаженному, тако к нему тако селящему никтоже прииде, ниже кто проси чесо у него, — тогда прискорбен воставаше и со слезами отхождаше в дом свой. Иногда же его во-прошах нецыи, почто сетует и скорбит, отвещаваше им: «Ныне смиренный Иоанн ничтоже обрете, ние принесе что Богу от гресех своих». Блаженный же Софроний друг его, утешающи его, глаголаше ему: «Поистине днесь веселитися тебе подобает, отче, тако овцы твоя живут мирно, без распри и свары, как Ангелы Божии».

Идущу святому посетити больным (дважды бо или трижды в седмице посещати болящыя хождаше), некто странен срете его и просяще милостыни: он же повел слузе, да даст ему шесть сребренников. Взем убо сребренники, странник оный, отыде. Восхотев же искусити щедроту его, измени ризы своя и тек иным путем, срете Иоанна блаженного и моляще его, глаголя: «Помилуй мя, господине, яко пленник есмь». Он же паки повелел дата ему шесть сребренников. Слуга же патриарху, ко уху рече: «Владыко, той есть сей нищий, иже взя первее шесть сребренников». Патриарх же сотворися аки неслыша и дати повелеваше. Странный же, взем вторицею таковуюжде милостыню, паки измени ризы своя и паки иным путем патриарха срете, и третицею просяще милостыни у него. Слуга же паки рече патриарху: «Сей есть, владыко, иже первее и второе по шести сребренников взя, ныне же третицею просит». Тогда блаженный отвеща слузе, глаголя: «Даждь ему дванадесять сребренников, не Христос ли мой есть искушаяй мя».

Во един от дней прииде к святому некий вельможа богат и случися ему узрети постелю святого, яже бе худым одеялом покровена. IIТед убо в дом свой и посла ему одеяло, ценою сущее тридесять и шесть златник, и моли его, да покрывается тем одеялом. Не хотя же патриарх оскорбите вельможу того, прия моления его ради одеяло и покрыяся им точию нощь един. Глаголаше же к себе: «Горе тебе, окаянный Иоанне, так ты покрываешися многоценным одеялом, а братия Христова, нищии, мразом тают, колицы суть без храмины и покрова на ветре и стужи кочующии, и едва малу рогозину или худое рубище имущии, колицы суть нази на гноищах лежащии и от стужи трясущиися, егде же и гладни, и без сна всю нощь пребывают, яко и алчны суть, и умирают от мраза. Увы мне, колицы суть убозии, желающии такоже Лазарь, насытится от крупиц, падающих от трапезы моея, увы мне, колицы суть страннии и пришельцы в граде сем, не имущии где главы приклоните, на дворе, бедне нощь провождают, и, тако страждуще, благодарят от всем Великого Христа. Ты же, Иоанне, хотя вечный покой получити, зде в покои пребываеши, и всякое угодие имаши, в храмех красных живеши, мягкая одеяния носиши, вино пиеши, рыбы избранны ясти, — еще же ко всем сим и многоценным одеялом покрылся, — еси, и чесого надеешися в будущем веце? Воистинну глаголю тебе, окаянный Иоанне, не имаши получити вечного царствия, но услышиши всяко, как и богатый оный: «Восприял еси благая твоя в животе твоем, убозии же восприяша злая». Благословен Бог! Тако в другую нощь смиренный Иоанн не покрыется сим одеялом, но нищии и убозии ценою его покрыются. Бывшу же дню, посла абие одеяло на торжище продати, дабы ценою тою одежды купити убогим. Продаему же бывшу одеялу, прилучися мимо идти вельможи тому, иже блаженному Иоанну дарова одеяло то, и, видев продаемо, купи и паки посла ко Иоанну, моля его, да держит своея ради потребы. Святый же прием, паки продати посла. Вельможа же, паки видев, купи, и паки посла ко Иоанну, моля, да сам покрывается им. Иоанн же и третицею продаяти посла, но вельможа и третицею купив, ко Иоанну отосла. Посем Иоанн посла к вельможи тому, глаголющи: «Узрим, кто от нас стужит первее: аз ли продаяй, или ты, купуяй и подаяй ми паки». Таковым образом Иоанн святый много злата от вельможи того взя на потребу убогим.

Некогда грядущу ему в церковь святых мучеников Кира и Иоанна, притече к нему некая вдова нища, возвещая о великой от зятя своего обиде, и прося помощи от святого патриарха. Реша же последствующий святому: «Владыко, егда возвратишися в дом, тогда послушаеши моления тоя вдовицы». Отвеща святой: «А ныне како мя Бог послушает, аще аз не послушаю ея?» — и не соступи с места, дондеже послуша вдовицу и от озлобления избави ю.

Юноша некий по смерти родителей своих в велицей нищете пребываше. Уведав же о нем Иоанн, вопроси приключившихся, како обнищал юноша, ибо слыша бо о родителех его, яко богати быша. Поведаша же ему неции боголюбивии мужи, яко родители отрока того милостиви быша вельми и вся имения своя убогим расточиша, сыну же своему точию десять литр злата оставиша. И умре первее матерь, потом и отец к смерти приближающися, призвав сына, предложи ему злато оное и образ Пречистой Богородицы и рече: «Чадо любимое, се от всего имения нашего десять литр точию злата остася, а вся вложихом в руце Христе. Ныне убо рцы ми, что хощеши оставлю тебе: злато ли сие или Владычицу нашу Богородицу, помощницу и питательницу твою?» Отрок же, минув злато, взя икону Пречистыя Богородицы, а злато убогим дати повелел, и отдано бысть и последнее имение нищим. Умершу же отцу, остася отрок убог, и во мнозей нищете стражда пребываше; по вся же дни и нощи хождаще на пение и молитву в церковь Пресвятыя Богородицы. Сия слышав, преподобный Иоанн, почудися добродетели и разуму того отрока и возлюби его душою, и поскольку истинный сиротам отец, — попечение имеяше о том отроке, и мысляще, которую бы ему сотворити милость. Единою же призва эконома своего, тайно, глагола ему: «Хощу тебе рещи вещь некую, но блюди, да не повеси никомуже. Эконом же обещася хранити тайну, юже речет ему; и глагола патриарх: «Шед, возми хартию ветху, и напиши на ней завет последния воли умрети имушаго, аки бы некоего мужа именем Сеопеипт, и сотвори яки бы аз и убогий оный отрок сродницы есмы искреннии, и шед юноше оному тако: Аще ты, чадо, стыдишися явити себе патриарху, яко сродник его еси, то аз о тебе скажу ему». Шед же эконом, сотвори по повелению патриарха, написа писание на хартии ветхой, и, призвав отрока, показа ему, аки бы отца его было писание то, в немже является сродство с патриархом. Отрок же, прочет, рад бысть, обаче стыдящеся, яко убог, и худыми рубы одеян. И моли эконома, да скажет о нем патриарх. Шед же эконом к святому, возвести ему. И глагола святый: «Рцы отроку, тако глаголет патриарх: помню, яко дядя мой имеяше сына, но в лице не знах его, добре убо сотвориши, аще приведеши его ко мне: принеси же и писание с собою». Шед же эконом, приведе отрока, и показа писание преподобному. Он же, обея юношу любезно, глагола: «Добр, яко пришел еси, дади моего сыне!» Даде же ему имения многа и купи храмы и всяку потребу, и сочета его девице благородней, и вскоре потщася сотворити его богата, и славна, и честна, да исполнится реченное в псалмах: Не видех праведника оставлена, ниже семене его просяща хлебы.

Бе же Иоанн святый и к больным весьма милостив, имже часто сам служаще, и умирающим приседаше, помогая им молитвами своими при исходе их; и за умершыя сам часто Божественную совершаше литургию, и глаголаше, яко Божественная литурия, за умершыя совершаемая, очень душам помогает.

(Рассказы из жития святителя Иоанна Милостивого, из Четии Минеи)

551. Старая забота для Нового года

«Блюдите убо, како опасно ходите, не как немудры, но как премудри, искупующе время, яко дние лукави суть» (Еф.5;15)

Дорожите временем, потому что дни лукавы, — вот что говорит апостол Христов. И в самом деле, братие, вспомним прошедший год, — где он? И не видали мы, как он прошел, канул в вечность, как капля в море, и никогда уже не воротится… Так бегут дни за днями, годы за годами, бегут и обманывают нас: пока не пришло время, пока не настал год… Нам кажется, что времени много впереди: «Легко сказать — целый год!» А настал год, и прошел, и — будто только вчера мы Новый год встречали… Так поистине дние лукави суть, и грешно, поистине грешно не дорожить временем! А кто дорожит временем, тот всегда дает себе отчет: куда и на что оно у него уходит? Заботливый купец обыкновенно в конце года подводит итоги за прошлый год: хорошо ли у него дело шло? Много ли было прибыли, много ли убытка? Когда же и нам, братие, всего лучше свести счеты за прошлый год, да и не за один только год, а кстати уж и за всю жизнь, если не теперь, в начале Нового года?.. Оглянемся же, друга, назад: ведь годов-то много прошло, а прошло ли с ними, исчезло ли все то, что мы делали во все это время худого или доброго? Нет, возлюбленные, и добрые дела, и грехи наши все до единого живут и будут жить до самого суда Христова. Всякое наше доброе дело записывает Ангел; всякое наше худое дело записывает лукавый. За всякое доброе дело нам готовится награда на небе; за всякое худое дело нам готовится мучение во аде. Как же нам, братие, не задуматься, как не спросить себя: а чего у нас больше — добрых дел или грехов? У кого больше записано: у Ангела Божия или у лукавого? И чего нам ожидать на Страшном Суде Христовом за нашу жизнь: награды или муки вечной? Вот, други мои, вопросы, над которыми стоит каждому из нас задуматься сегодня для Нового года. Спроси каждый свою совесть, пусть она даст ответ на эти вопросы, прежде чем придется ей же ответить на них в день Страшного Суда Христова. Вопрошай же себя без всякого лукавства: помни, что Бога ведь не обманешь, что Ему больше ведомы самые сокровенные тайны твоего сердца, чем тебе самому, что перед Ним тот и прав, кто ни в чем не оправдывается, а всю надежду оправдания полагает во Христе Спасителе. Богат ли ты? Благословил ли тебя Господь земными благами? Спроси себя: помнишь ли, что все, что есть у тебя, дано тебе от Господа Бога, что ты только приставник Божия достояния, что от тебя во всем потребует отчета Небесный Домовладыка: как и на что употребляешь ты богатство твое? Не на прихоти ли свои? Помогаешь ли бедняку-соседу в его нужде безысходной? Не за деньги, не за работу, а так, ради заповеди Господней. Ты слышал, например, что твой сосед заболел: навестил ли ты его, спросил ли, в чем он нуждается, какая забота тяготит сердце его? Утешил ли его чем-нибудь? Помог ли в чем? Ты видел прохожего, странника или богомольца: пригласил ли его к себе в дом, успокоил ли с дороги, обогрел ли зимой, угостил ли, чем Бог послал? Позаботился ли ты о сироте бесприютном? Помог ли вдовице беспомощной? Приходила она к тебе, просила у тебя дровец, чтобы согреть свою убогую хижину: дал ли ты? Был вот недавно великий праздник Христов: вспомнил ли ты об их нищете? Послал ли им что-нибудь во имя Господне? Ах, брат мой! Если совесть скажет тебе, что этого ты не сделал, то поспеши, поспеши, ради Господа, хотя бы сегодня, для Нового года, утешить их, да и не их только, но и свою собственную душу! Начни новое лето делом милосердия и верь, друг мой, что Господь благословит тебя за это на все новое лето! Бывал ты в городах, знаешь, что там есть арестанты: проведал ли ты когда-нибудь сидящих в тюрьме? послал ли им хоть что-нибудь на утешение? Есть у тебя должник-бедняк: простил ли ты ему хоть половину долга, хоть наросшие на долг проценты? А если он не тебе, а другому должен: помог ли ты ему из долгов выпутаться? Или вот умер сосед-бедняк; родных у него нет, или если и есть, то такие же нищие, как и сам покойник: помог ли ты им похоронить его? Ах как много, брат мой, можно делать добра, владея этим тленным богатством, и как мало — ах, как мало этого добра делают!.. Видно, Господь Сердеведец именно это и имел в виду, когда сказал: «удобее есть велбуду сквозе иглине ушы проити, неже богату во Царствие Божие внити» (Мф. 19; 24). Не богатство, само по себе, тут виновато, а сердце человеческое, которое так прилипает к богатству, что само как бы оземляется и становится неспособным к восприятию Царствия Божия…

Но и бедность, сама по себе, еще не отверзает Царствия Небесного; будут и бедняки, которые пойдут во ад в день Страшного Суда Божия. Спроси же и ты себя, бедняк: как живешь? Не потому ли ты и беден, что ленив? А если не так, если бедность есть крест, от Бога на тебя возложенный, то как ты его несешь? Не ропщешь ли на свою долю горькую? Ты работаешь по найму у богатого: прилежно ли работаешь, так же ли, как сам для себя, или с лукавством, лишь бы провести день до вечера? Вот, богатый оказал тебе благодеяние: молишься ли ты за него Господу Богу? Или, может быть, тебя обижал богатый: терпеливо ли ты сносил обиду? Не отвечал ли на обиду бранью и словом горького ропота? Друг мой! Ведай, что как богатому для спасения души необходимо милосердие, так и тебе, бедному, необходимо терпение. Не спасется богатый без милости, не спасется и бедный без терпения.

Но оставим и бедных и богатых; спроси каждый сам себя: видел ты печального или несчастного, утешил ли его? Согрел ли его сердце словом любви и доброго участия? Или, чего Боже сохрани, ты думал: «Так ему и нужно»? Ты видел незнающего молитв, непонимающего, что худо, что добро: научил ли, наставил ли этого невежду? У тебя есть дети: учишь ли их страху Божию? Знают ли они у тебя, как надо Богу молиться? Ходят ли в церковь Божию? Почитают ли старших? Учатся ли Божиим заповедям? Не знаются ли с порочными товарищами или подругами? Родители! Помните, что вы дадите Богу ответ за детей своих! А вы, дети, почитаете ли своих родителей? Не оскорбляете ли их грубостями и непослушанием? Помните, дети, что все ваше счастье, вся ваша судьба в благословении родительском: старайтесь же заслужить его… И вы, супруги, вопросите себя: верно ли соблюли обеты, данные вами перед всей Церковью? Ты, муж, не жестоко ли обращаешься со своей женой? Ты, жена, не раздражаешь ли мужа своей сварливостью?..

Так, возлюбленные мои, всяк подумай сегодня и пересмотри всю свою жизнь; допроси себя: всегда ли ты искал случая сделать доброе дело? За добро, какое окажется, прослави Господа: все доброе ведь от Бога, а не от нас. Без Бога мы только грешить можем; поэтому нам и нечем хвалиться. Не говори: «Я то и то сделал». Не ты, а Господь через тебя сделал. Ему Единому и буди от нас слава и честь. А ты молись только Богу, чтобы не отнял от тебя благодати Своей, если возгордишься своими добрыми делами.

Но может быть, ты ни единого доброго дела не найдешь в себе; может быть, ты вспомнишь только тысячи грехов?.. Может быть, совесть твоя скажет тебе, что ты только и делал, что прилагал грехи ко грехам, беззакония к беззакониям, и собрал такую тяжесть, которая тянет тебя на дно адово?.. О, если так, брат мой, то дорожи временем: оглянись еще раз назад, на всю протекшую во грехах жизнь твою; посмотри вперед — на грядущую смерть; воззри к небу — на Страшного Судию; приникни долу — в бездну разверстого для нераскаянных грешников ада, и помысли, что тебе готовится там, что тебя ожидает здесь?.. Ты увидишь над собой висящий меч грозного суда Божия, а под собой огонь вечно не угасающий и червь неумирающий… Вспомни тогда, что Господь и Спаситель твой только и ждет твоего покаяния, чтобы тебя помиловать; что вот Он и еще дает тебе новое лето благости Своей на покаяние; что Он щадит тебя яко бесплодную смоковницу, ожидая от тебя благих плодов покаяния — дел добрых… Он сколько всемогущ, столько же и милосерд: спеши к Нему, брат мой, спеши со слезами сердечного раскаяния! Он поможет тебе переменить с Нового года весь порядок жизни, бросить грех и делать добро. И да будет нынешний день для тебя и для меня и для всех нас, грешных, началом новой жизни о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же честь и слава в бесконечные веки веков, аминь!

552. Праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях

Листок третий

1. Ликования

Христос грядет ко крещению; Христос ко Иордану приходит; Христос ныне в воде погребает грехи наша, яко Благ: с веселием воспоим Ему, яко прославися.

Воспойте песни, Небесныя Силы; пойте, человецы, и радуйтеся согласно: се бо Владыка, Отчее Сияние, грядет к струям Иорданским, да крестится от раба; людие, воззовем: благословен явлейся, Боже наш, слава Тебе!

Земля и небо ныне да ликуют: всех Благодетель крещается, в водах погружая наше множество безмерных прегрешений.

Да радуется тварь, отечествия языков (народов) да поют: Иисус, Царь всея земли, предгрядет струями Иорданскими сотворити наше очищение.

Сладости поток — Христос к водам Иорданским раболепно приходит омытися: горы, взыграйте; холми, радостию препояшитеся; оскверненнии, ко очищению Божественному уготовитеся.

Днесь тварь просвещается, днесь всяческая веселятся, небесная вкупе и земная, Ангели и человецы смешаются; идеже бо Царево пришествие, тамо и чин приходит.

Днесь вод освящается естество, и разделяется Иордан, и своих вод возвращает струи, Владыку зря крещаема.

Возвеселися ныне, Иордане, и ликуй; Иоанне, взыграй; вся вселенная, радуйся: се явися Христос, и обнажается, и крещается, облачая человечество во одежду нетления.

Иордане реко, что удивился еси, зря невидимаго нага? Видех и вострепетах, рече, и како бо Сего не восхотех устрашитися и зайти? Ангели Его устрашишася зряще, ужасеся небо, и земля вострепета, и смятеся море, и вся видимая и невидимая: Христос явися на Иордан освятити воды.

Что возвращаеши твоя воды, о Иордане? Что воспящаеши струи, и не преходиши еже по естеству хождение? Не мощно ми терпети, рече, Огня, поядающаго мя; удивляюся и ужасаюся крайнему схождению: яко не обыкох Чистаго измывати, ни навыкох Безгрешнаго отирати. Но… терния попаляти ми согрешений учит иже во мне крещаемый Христос.

Облак и море древле прообразоваху чудо Божественнаго крещения, в нихже крестишася исходяще древнии законнии людие: море же бе образ воды, и облак — Духа.

Назнаменоваше иногда пророк славный (Елисей) крещения благодать, воды первее бесплодныя солию соделав многоплодными, силою явившагося Бога нашего.

Услади горесть вод солию Елисей, Твой же, Богомати, Сын и Бог, крещся в воде, греха горесть и болезнь отъят.

2. Назидания

Глас вопиющаго слышан бысть в пустых сердцах: возвеселитеся, предста Христос, оставление всем даруя; освятитеся вся — море, источницы и реки, и удолия (долины), и вся подсолнечная.

Иже от Адама назии, приидите вси, облечемся в Него, да согреемся, покрывает бо нагия и просвещает темныя.

Скверну всяк носяй, да омыет ю слезными каплями и Христу с трепетом да приступит, идущему очистити огнем и Духом Божественным естество наше.

Излиявше слезныя источники от очес, очистим, вернии, всяку скверну душевную и Свет во свете светом узрим, креститися Христу грядущу, Емуже присвидетельствует Отец с небесе и Духа Святаго пришествие блистает голубиным видом.

Скверно слово лукавых помышлений да не внесем; слову же Божественному поучившеся, песни да принесем Слову, нас ради плотию явльшемуся и просвещающему сущия во тьме, Егоже вся тварь благословит, славящи во веки.

Греховную мглу всю отложивше, чисти явимся Владыце, вся очищающему струями Божественными.

Во Иордане реце грядущему креститися Христу, приидите приближимся, слезными очистившеся струями. Взираюше на Христа, смиряющагося волею даже и до рабия образа, под крепкую Его руку смиримся, духом вземшеся, яко да крещаема Сего чистыми делы почтим.

Воспоим, людие, Рожденному от Девы и в реце Иордане крестившемуся и к Нему возопиим: Царю всякия твари! Даруй нам неосужденно чистою совестию верно достигнути Твое святое из мертвых тридневное востание.

3. Песнопения Христову Предтече

Великий Крестителю Господень, радуйся: прииде бо Христос от тебе креститися.Трепещеши яко служитель: Владыка бо главу преклоняет тебе. Прикоснися Божественному верху Бога, содержащаго рукою всяческая и благоволением спасающаго род человеческий.

Руку твою, прикоснувшуюся пречистому верху Владычню, с неюже и перстом Того нам показал еси, воздежи о нас к Нему, Крестителю, яко дерзновение имея много, ибо всех болий пророк от Него свидетельствован еси; очи же твои, Всесвятаго Духа видевшия, яко в виде голубине сошедша, паки воздвигни к Нему, Крестителю, и милостива нам соделай, и прииди, стани с нами, предначинаяй торжество.

4. Вспомним, братие, о нашем Святом Крещении

Крещение Господа нашего Иисуса Христа напоминает нам о нашем крещении. По благодати Господа и по вере наших родителей и восприемников, и мы сподобились великого Святого Таинства Крещения, и мы еще во младенчестве крещены во имя Пресвятой Троицы: Отца и Сына и Святаго Духа.

Для чего, братие, крестится человек? Для того, чтобы таинственно омыться от грехов и получить Царство Небесное. Спаситель говорит: «Аще кто не родится водою и Духом, то есть кто не крестится, тот не может внити во Царствие Божие» (Ин. 3; 5). Ах, если бы после крещения, братие, могли мы на целую жизнь оставаться, по крайней мере, яко дети, у которых хотя и бывают грехи, но грехи не смертные, грехи только неведения… Но увы! «Аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем» (1 Ин. 1; 8). Уже сама мысль о том, что будто мы безгрешны, есть тяжкий фарисейский грех, есть признак крайней духовной слепоты или гордости. И в самом деле, спроси каждый своих восприемников: какие они за тебя давали страшные обеты перед Богом при твоем крещении? Тогда они ручались за тебя; а на Страшном Суде ты сам будешь отвечать за себя. Ты устами их отрекался сатаны и всех дел его: исполнил ли это? А дела сатаны — это все страсти наши, все наши грехи: избегал ли ты их? А если согрешал (да и конечно согрешал), то принес ли полное сердечное покаяние? Перестал ли впадать в те же грехи? Помни, что ты трижды отрекся от сатаны перед лицом Пресвятой Троицы. Ты сочетавался Христу, соединился с Ним, и также трижды повторил свой обет — не разлучаться с Ним, и трижды погрузился в купель во имя Пресвятой Троицы в знамение того, что ты умер для греха и будешь жить для одного Христа; Ему одному всю жизнь станешь служить. Ты соделался причастником даров Духа Святаго: не потерял ли эту благодать? Скажи, какое оправдание на суде Божием представишь? То ли, что ты был младенцем, когда тебя крестили? Но тебя Господь будет судить и за грехи, которые соделал ты в зрелом возрасте, когда ты уже понял, что значит грех и добродетель. А главное, тебе дано покаяние, тебе дано в руки Святое Евайгелие, тебе даны все средства благодати Божией для твоего спасения. Крестился ты крещением Христовым: старайся же во всем подражать Христу, по мере сил твоих; будь таким же кротким, милостивым, смиренным, добрым, терпеливым, любвеобильным, каким был Христос; иди таким же прискорбным и узким путем, каким и Он шел. Для чего ты наживаешь богатство земное, а не думаешь о небесном? Что ты тщеславишься красотой телесной, а не заботишься о красоте душевной? Почему не повинуешься уставам Церкви и живешь по обычаям мира? Во всем ты должен подражать Христу, а не миру. Ты на земле гость, помни, что тебе нужно жить с Богом и Ангелами; поэтому и на земле ты должен вести жизнь равноангельную. Все удовольствия мира ты оставишь; с тобой разлучатся все твои приятели, с которыми теперь проводишь время в удовольствиях; все забудешь, — одни грехи останутся при тебе. Смерть бежит на нас и нечаянно накроет нас. Горе тому, кого застанет она без покаяния! И блажен тот, кто очистит одежду Святого Крещения вторым крещением — слезной купелью покаяния!

Братие! Вот слышен голос Предтечи Христова: покайтесь! Вот и Сам Господь взывает к нам: покайтесь! Вот и Святая Церковь скоро отверзет нам двери святого поста — времени покаянного! Поспешим же принести плоды, достойные покаяния, которых ждет от нас ныне наш Спаситель. Аминь.

553. Как святитель Тихон обучал людей

Любил Христос Спаситель наш младенцев незлобивых; лаская и благословляя их, Он и апостолов поучал: «оставите детей и не возбраняйте им приити ко Мне: таковых бо есть Царство Небесное» (Мф. 19; 14). «Аще (и вы сами), — говорил Он, — не будете яко дети, не внидете в Царствие Небесное» (Мф. 18; 3). Любили детей и все святые Божии, потому что в их невинных душах яснее видели они образ Божий, еще не помраченный произвольными грехами. И всячески заботились они о том, чтобы внушить детям страх Божий, предостеречь от греха и научить добродетели. Вот что читаем мы в житии нашего родного святителя Тихона Задонского: «Он приласкивал к себе детей, призывал к себе в келью, учил молитвам и объяснял эти молитвы со свойственной ему простотой, а самых малых приучал, по крайней мере, произносить: «Господи, помилуй», «Пресвятая Богородице, спаси нас», и тому подобное, и старался приучить их ходить в церковь. Вот как рассказывает келейник святителя о его обращении с детьми: «Когда он идет из церкви в келью свою, как бедные и неимущие из мужичков, так и многое число детей идут за ним. Малые дети, невзирая на его архиерейский сан, толпой, со смелым лицом войдут за ним прямо в зал, где (по словам другого келейника), положив по три земных поклона, единогласно и громко скажут: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!» А он скажет им: «Дети, где Бог наш?» Они так же единогласно и громко скажут: «Бог наш на небеси и на земли!» — «Вот хорошо, дети», — скажет им святитель, и погладит рукой всех по головке, даст по копейке и белого хлеба по куску, а в летнее время и по яблоку оделит их. Потом начнет обучать их молиться; те, которые посмышленее, читывали Иисусову молитву, а те, коим было года по три, по четыре, по пяти, те, бывало, что есть мочи кричат, творя молитву с земными поклонами: «Господи, помилуй, Господи, пощади», а иные: «Господи, услыши, Господи, помоги», а кто: «Пресвятая Богородице, спаси нас, вси святии, молите Бога о нас!» И нередко таких молитвенников собиралось до пятидесяти, а иногда до ста человек. При раздаче денег или хлеба детям святитель обращал внимание на их склонности и расположения, и добрые склонности старался укреплять, а худые искоренять. Случалось, что одному он даст больше, другому меньше; получивший мало, случалось, начинал гневаться на святителя, завидовать товарищу, а иногда бывало и так, что недовольный начинал силой отнимать у другого этот излишек. Начинались ссоры, слезы, а иногда и драка. Тогда святитель старался пристыдить виновных, пробудить в них раскаяние и расположить к братолюбию, и вот, иные друг другу в ноги кланялись и лобызались, а иные оказывались к примирению не расположенными. В этих случаях святителю приходилось узнавать греховные расположения и наклонности в детях, что и изображал он потом в своих сочинениях. Так сильна была эта любовь святителя к детям, что и после, когда он бывал нездоров, и потому не ходил в церковь, он желал знать, следуют ли дети его наставлениям? Когда я приду, бывало, от обедни, —продолжает келейник, — то он спросит, были ли дети в церкви? Скажешь, что входили в церковь, посмотрели, что нет вашего преосвященства в церкви, и ушли. Он улыбнется и скажет: «Бедные, они ходят к обедне для хлеба и копеек. Что ты их не привел ко мне? Я весьма радуюсь, что они ходят к обедне»».

Какая отеческая любовь и нежная снисходительность к детскому возрасту слышится в этих словах?.. Угодник Божий не забыл детей и в своем духовном завещании: почти все теплое платье, какое осталось после него, он завещал раздать бедным детям. А вот что писал он о воспитании детей в своем «Сокровище Духовном», в статье под заглавием «Малое деревце»:

Видим, что малое деревце на всякую сторону удобно преклоняется и куда его наклонишь, туда и растет. Вот так же и малое, юное отроча: чему научится в детстве, к тому и привыкнет, с тем и останется на всю жизнь. Научится доброму, добрым и будет навсегда; научится злому, злым и останется, так что из малого отрока может выйти и ангел, может выйти и диавол. Какое будет иметь воспитание, таков и будет: от воспитания, как от семени плод, зависит вся остальная жизнь человека. Поэтому слово Божие и увещавает родителей: «воспитовайте их (чад своих) в наказании (наставлении) и учении Господни» (Еф. 6; 4). Многие учат детей своих светским приличиям; иные учат говорить на иностранных языках, а иные стараются обучить детей торговле и другим ремеслам. А жить по-христиански редко кто учит детей. Но ведь без этого все науки — ничто, всякая мудрость — безумие. Что пользы христианину— говорить по-иностранному, а жить безбожно? Что пользы быть искусным торговцем или художником, а не иметь страха Божия? Такие умники бывают злее простецов. Юное сердце, склонное ко злу, и стремится на всякое зло, если не будет удержано страхом Божиим или страхом наказания; и особенно те, которые только один ум изощряют науками и искусствами, а воли своей не исправляют, они-то и бывают искусны на всякое зло. Поэтому первой заботой твоей, христианин, пусть будет то, чтобы научить детей своих по-христиански жить. Все твои науки без этого — ничто. Бог не взыщет с тебя, учил ли ты детей своих светской политике и чужим языкам; но непременно взыщет, учил ли их по-христиански жить. Горе юным детям, у которых худые отцы! Чему они научатся у них, кроме зла? Как злой отец научит сына добру? Правда, бывает, что худой отец наказывает детей за своеволие, но примером своим учит совсем другому. Молодые люди больше учатся примером, чем словами и наказаниями; оттого и бывает, что отцы худы, дети еще хуже, а внуки и того злее. Так несчастный человек, научившись злу в детстве, питается нечестием, как хлебом, и падает от зла во зло и от беззакония в беззаконие, и стремится в погибель, как камень, пущенный сверху горы. И хотя бывает, что некоторые их этих несчастных, увидев свою погибель, приходят в ужас и начинают каяться, но, увлекаемые привычкой, как веревкой, снова обращаются к нечестию. Такое зло происходит от худого воспитания. Горе таким детям, но сугубое горе их отцам, которые не только не учат детей добру, но своим соблазном подают им пример всякого зла! Такие отцы убивают не тела, а души христианские, за которые умер Христос, и лишают их не временной, а вечной жизни. Узнают они эту страшную беду свою там, где все будет открыто, где всякому предстанут пред его очами дела его. Ради этого вы, отцы, в которых еще есть искра благочестия, всячески старайтесь научить детей своих жить по-христиански, вливайте в юные сердца их млеко благочестия, да о нем возрастут во спасение (1 Пет. 2; 2). Полезно учить их наукам и художествам, но учить жить по-христиански еще нужнее, ибо все науки и художества без христианской жизни — ничто. Внимайте этому, родители, чтобы вам не быть убийцами тех детей, которых вы же на свет произвели. Не тот истинный отец, кто родил, а тот, кто хорошо воспитал и научил. Родивший дал только жизнь, а хорошо воспитавший дал хорошую жизнь. Живут на свете и язычники, во тьме идолопоклонства находящиеся, живут даже скоты; но хорошо живут только христиане. Мы должники перед своими отцами, родившими нас, но еще больше должны мы тем отцам, которые хорошо воспитали нас и научили благочестию. Отцы, родившие нас, родили для временной жизни, а отцы, хорошо воспитавшие нас и научившие благочестию, рождают нас к вечной жизни. «Кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5; 19). Блажен —счастлив родитель, который и для временной жизни родил, и для вечной возродил детей своих! Несчастен родитель, который родил детей для временной жизни, но к вечной жизни им двери заключил, заключил то небрежностью в деле воспитания, то соблазном — примером дурным! Уж лучше человеку совсем не родиться, чем родиться для вечной погибели!..

554. Что такое «сон Богородицы»?

Любит православный русский человек почитать что-нибудь Божественное; не променяет он свои любимые Четии Минеи ни на какие книги мирские, как бы они ни были занимательны; умиляется он душой, читая жития и писания святых отцов подвижников. Отрадно это, утешительно, и слава Богу, что для православного простого русского человека нет книги дороже той, которая говорит ему о Боге, о святых Божиих, о спасении души, о будущей жизни… Но вот что жаль и что опасно: в простоте своей он не всегда умеет отличить книгу действительно душеполезную от душевредной — от той, в которой под именем Божественного предлагаются басни и вымыслы разные… А есть, к сожалению, есть и такие сочинения. «Спящым лее человеком, — глаголет Господь в притчах Своих,—прииде враг его и всея плевелы посреде пшеницы и отыде» (Мф. 13; 25). Пшеница — это слово Божие, святая истина, а плевелы — это разные заблуждения, разные ереси и расколы. Сеет, прилежно сеет и ныне враг свои плевелы — заблуждения и прямо через людей недобрых, и через разные недобрые книжки и тетрадки. Что такое, например, так называемый «Сон Богородицы»? Это — сказка какого-то невежественного сочинителя, это — вымысел, оскорбительный для Матери Божией, не заслуживающий внимания человека разумного и душевредный для простеца. А между тем многие из простых-то людей и считают эту сказку за истинную правду, и верят ей больше, чем слову Божию — Святому Евангелию! Этот «Сон» усердно переписывают (потому что печатать его запрещено), бережно хранят в своих домах и носят с собой повсюду, как святыню какую. Спросите иного грамотея, знает ли он, как и где Господь наш Иисус Христос родился и жил, как и чему учил, какие чудеса творил, как пострадал и умер ради нашего спасения? На эти вопросы он, пожалуй, не ответит; а вот «Сон Богородицы» он читал и, может быть, знает наизусть. Спросите его, есть ли у него, читал ли, даже видел ли он Святое Евангелие? Окажется, что эта книга ему, пожалуй, вовсе незнакома; а вот «Сон Богородицы» у него есть, он всегда носит эту тетрадку с собой и бережет ее у сердца своего… Да что говорить о грамотеях? Есть много и вовсе безграмотных, которые не расстаются никогда с этой тетрадкой.

Что же это за «Сон» такой? Кто сочинил его? На это не только простец, но и никакой мудрец не ответит… Но кто знает историю жизни Пресвятой Матери Божией, тот сразу поймет, что такого сна и быть не могло, что это вымысел один и больше ничего. Впрочем, и простому человеку нетрудно убедиться, что этот сон только выдумка какого-то невежды. Стоит только прочитать из него хотя бы первые строки. Вот его заглавие: «Молитва. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Далее читается так: «Опочивала Пресвятая Богородица во святом граде Вифлееме, в месяце марте…». Невольно спрашиваешь, да где же тут молитва? Видишь, начинается история, а озаглавлено: «Молитва». Видно, сочинитель не умел отличить истории от молитвы, а взялся сочинять!… Но что дальше? «Опочивала в месяце марте, в тридцатом числе…», надо бы уж сказать еще в каком году. Без этого и указание на число не имеет смысла. Дальше: «опочивала во святой святыне» — что это за святыня, — не сказано, «во святой горе в вертепе, над святою рекою, над Иорданию…». Спроси каждого, кто бывал в святом граде Вифлееме, — теперь многие странствуют в Святую Землю на поклонение святым местам, — спроси их, или еще ближе, — спроси каждого мальчика, который учится Священной Истории в школе, далеко ли Иордан от града Вифлеема? Каждый тебе скажет, что не ближе, как верст за сорок или пятьдесят… Как же это Матерь Божия могла почивать в Вифлееме, над рекой Иорданом? Конечно, этого быть не могло, а понадобился Иордан сочинителю сна для красного словца; он и вставил его, а о том-то и не подумал, что святая река от Вифлеема очень далеко, а может быть он даже и не знал этого. Дальше, конечно, для того же красного словца, сочинитель выражается о Матери Божией так: «Ложилась Владычица спать и почивать, Владычице мало спалось и во сне много виделось…». Не правда ли, только в сказках можно читать такие выражения? А в «Сне Богородицы» даже Сама Матерь Божия говорит о Себе так: «ложилась Я, Владычица, спать и почивать; Мне, Владычице, мало спалось, а во сне много виделось…» И кто же поверит, будто Она, всегда смиренно называвшая Себя рабой Господней, стала называть Себя Владычицей? Нет, это ложь, это клевета на Царицу Небесную; Она никогда не назвала бы Себя Владычицей, это было бы противно Ее боголюбезному смирению, хотя от нас Она с матерней любовью приемлет наименование не только Владычицы мира, но и Царицы Небесной, честнейшей Херувимов и славнейшей без сравнения Серафимов. А можно ли поверить, не грешно ли думать, будто Господь наш Иисус Христос, обращаясь к Своей Божественной Матери, мог говорить так: «гой еси Ты, Мати Моя возлюбленная…». Как тяжело благоговейному христианину читать это сказочное: «гой еси», когда оно столь кощунственно влагается в уста Самого Христа Спасителя!.. В чем же состоял самый сон Богоматери? Сон этот есть не что иное, как краткое и притом безграмотное описание страданий Спасителя, которые будто бы когда-то видела во сне Пресвятая Богородица, и потом рассказала их Спасителю. В этом описании много безсмысленных выражений, например: «луна кровию предася», «чернижная смерть», «умножение всякаго пола» и подобных. Но если этот «Сон» не стоит внимания, то почему же простые люди считают эту тетрадку едва ли не выше самого Евангелия? А потому, что сочинитель в конце этого «Сна’гприбавил разные обещания тому, кто сон этот перепишет и будет постоянно иметь при себе. Такой человек, будто бы за одно это, будет помилован от Бога, «и не прикоснется к нему лихой человек, и будет в его дому Дух Святый почивать, и того человека будто бы укусить змея не может, и никакой судия противу того человека на месте усидеть не может, и тот человек на суде будет всегда прав, и долговечен будет на земли во веки веков (значит, никогда не умрет, вот до какой нелепости договорился сочинитель «Сна»!), и если при его смерти не прилучится отца духовного (заметьте, что сам сочинитель сейчас только сказал, что такой человек будет долговечен во веки веков, —сам же, значит, не верит в силу «Сна»), то прочитать над ним «сию молитву» (то есть «Сон») трижды и положить с ним в гроб, и ту душу «ад не примет» и так далее… Вот сколько обещаний надавал невежда-писатель, чтобы только заставить простого человека верить его вымыслу. И есть простецы, которые действительно верят в какую-то чудесную силу этой сказки, точно в силу Божию; а того и не знают, что ведь это суеверие, грех против первой заповеди Божией. Вот Святое Евангелие есть действительно благодатное слово Божие, и воистину подобало бы каждому христианину всегда иметь эту святую книгу при себе; но и эта святая книга не спасет тебя от беды, если ты не будешь слушаться того, что в ней написано. А «Сон Богородицы» — не истина, а ложь, вымысел, неправда: как же она, эта ложь, может спасти тебя? Чьей силой?.. И посуди ты сам: как это никакой судья перед тобой усидеть не может, и ты будешь прав, если ты на самом деле не прав?.. Ведь если так рассуждать, то каждый злодей, каждый разбойник будет прав, стоит только ему запастись «Сном Богородицы»! Где же тогда будет правда Божия, да не только Божия, но и человеческая? А как судить об умирающем без отца духовного, с одним «Сном Богородицы» на голове? Ужели эта тетрадка заменит ему и святую исповедь, и Божественное Причащение?.. Какое безрассудство! Выходит, положи с собой в гроб «Сон Богородицы», и не нужно тебе отца духовного, не нужно ничего; сказано: ад тебя не примет, а встретят тебя Ангелы и поставят одесную престола Божия, — чего же еще надо?.. Да ведь это хуже всякой безпоповской ереси!.. Прискорбно, очень прискорбно, братие мои, что есть среди нас, православных христиан, такие неразумные простецы, которые верят подобным басням. Нам все хотелось бы как-нибудь полегче спастись; вот и обрадовались такому средству: носи с собой «Сон Богородицы» и будешь спасен…

Нет, други мои, не то глаголет Христос: «аще ли хощеши внити в живот, соблюди заповеди» (Мф. 19; 17). Без труда не спасешься. Трудись, делай больше добра, право веруй, в грехах кайся, смиряйся и молись; вот и будешь действительно спасен. А верить «Сну Богородицы» — суеверие одно. На том свете ответишь Богу и за то, что верил этому вымыслу, что переписывал его и за святыню почитал… Не покроет такого человека и Пресвятая Богородица, потому что больше верил разным басням, чем Святому Евангелию Ее Сына и Бога.

Братие! У кого есть «Сон Богородицы»? Бросьте эту тетрадку в огонь, чтобы не попала она в руки вашим детям. Пусть читают они Святое Евангелие, а не такие вымыслы…

555. Слово о любви называющему себя старообрядцем о том, одно ли и тоже – догмат и обряд

«Добро же, еже ревновати всегда в добром», — говорит апостол Христов Павел (Гал. 4; 18), потому что бывает «ревность Божия… но не по разуму» (Рим. 10; 2). По разуму ли ревнуешь ты, именующий себя старообрядцем, когда обвиняешь Святую Православную Греко-Российскую Церковь в том, будто она переменила веру, изменив любимые тобою обряды на другие, более древние и с духом ее более согласные? Одно ли и то же — вера и обычай церковный? Одно ли и то же — догмат и обряд?

Что есть догмат? Слово это не русское, а греческое, оно значит «повеление», «указ». Догматом называется такое учение веры, такая истина спасительного Христова учения, которая указана в Священном Писании, то есть в книгах Ветхого и Нового Завета, утверждена на Вселенских Соборах и необходима для нашего спасения. Посему кто не приемлет какого-либо догмата веры, тот не сын Православной Церкви и спастись не может. В «Большом Катехизисе» сказано: «От всех семи Вселенских Соборов переданные догматы в ней (то есть в Церкви) соблюдаемы суть» (глава 25 «О Церкви»). Вот что значит «догмат». А что такое обряд? Слово это русское, «обрядить» — значит облечь кого в одежду, по которой можно бы узнать, какое звание носит человек. Поэтому обряд есть знак или видимое действие, которым обозначается догмат. Объясню сие на примерах. Так, учение о том, что Бог троичен в лицах, — Отец и Сын и Святый Дух — Троица Единосущная и Нераздельная, — это догмат, спасительное учение веры. Учение о том, что Христос, Спаситель наш, есть и Бог и человек, что в Нем нераздельно и неслиянно соединены два естества — Божеское и человеческое — это тоже догмат, спасительная истина веры. Кто не приемлет этих догматов, тот не христианин и спастись не может. А установление, какими перстами изображать в крестном знамении. Святую Троицу, тремя ли первыми, как делаем мы, или первым, четвертым и пятым, как делаете вы, называющие себя старообрядцами; или какими двумя перстами обозначать догмат о двух естествах во Христе, двумя ли последними, как делаем мы, или указательным и великосредним, как вы, — все это не догмат, а только, так сказать, одежда догматов, видимый знак, обряд. Ни в Священном Писании, ни на Вселенских Соборах не указано, какие персты и как слагать для крестного знамения. Конечно, лучше слагать так, как учит слагать Церковь Православная (троеперстно), ибо чада Церкви должны слушаться своей Матери, а не судить ее; но если твоя совесть немоществует, Церковь благословляет тебе, как немощного, слагать персты и двуперстно, лишь бы ты содержал догматы веры нерушимо и не осуждал нас, послушных чад Матери Церкви.

Еще примеры. Учение веры о почитании Креста Христова есть догмат (Гал. 6; 14). А установление, сколько концов изображать в кресте Господнем, четыре конца, или шесть, или восемь — это обычай, обряд, а не догмат, потому что о числах концов ничего не сказано ни в Священном Писании, ни в правилах Вселенских Соборов. Святая Матерь наша Православная Греко-Российская Церковь, одинаково чтит изображение креста Христова, будет ли оно четыреконечное, или шести, или же осмиконечное. Не хули и ты, любитель старины, Крест Господень четвероконечный, ибо не докажешь из Священного Писания, что это — не Христов Крест, напротив, внимательно читая Святое Евангелие, сам увидишь, что именно четвероконечный крест и называется Его Крестом. Так о Симоне Киринейском евангелист Матфей говорит: «и сему задеша понести крест Его, — то есть Христов» (Мф. 26; 32), а в то время, когда Господа вели на Голгофу, еще не было на Кресте титла, которое Пилат велел поставить над главою уже распятого Господа.

Учение веры о Таинствах Крещения и Миропомазания есть догмат. А установление, как по Крещении совершать хождение вокруг купели, против ли солнца, или по солнцу — это не догмат, а обряд. И опять, ни в Священном Писании, ни в правилах Вселенских Соборов ничего об этом не сказано. Учение о том, что при совершении Божественной литургии надлежит поминать живых и умерших, есть догмат. А из скольких просфор вынимать частицы с молитвой о живых и сколько должно быть на проскомидии всех просфор: пять или семь, — это не догмат, а только обряд. Святая Православная Греко-Российская Церковь употребляет обычно пять просфор — в воспоминание чуда насыщения Христом пятью хлебами пяти тысяч народа в пустыне; но она не воспрещает приносить и семь, и более просфор. Ибо где в Священном Писании или в правилах Вселенских Соборов найдешь ты запрещение на это? И где в Священном Писании или в Соборных правилах предписано приносить семь просфор, а не пять или не более семи? То же надлежит сказать об имени Господа ИИСУСА, или ИСУСА: ни в Священном Писании, ни в правилах Вселенских Соборов — нигде не сказано, как писать или произносить его — с двумя буквами «Ии», или с одной «И». Если бы ты умел читать по-гречески, то сам прочитал бы во всех древнейших греческих рукописях «ИИСУС» с двумя буквами гласными, а не с одной, и убедился бы, что Православная Греко-Российская Церковь не погрешает, а напротив, совершенно согласно с древней Греческой Церковью пишет и читает спасительное сие имя «ИИСУС». Ведь мы от Греков прияли веру Православную, значит, надобно и в этом больше верить древним греческим рукописям, из которых иные писаны за полторы тысячи лет до нашего времени, то есть во времена великих вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого. А твоим старым книгам, на которые ты ссылаешься, много-много триста лет, а то и сего меньше. Это ли старина?

Итак, не хули Церковь нашу Православную за имя «ИИСУС». Она не запрещает тебе писать и произносить его кратко «ИСУС», хотя сама всегда пишет и произносит полно «ИИСУС». Дело не в буквах, а в вере, а мы все веруем с тобой в одного и того же Спасителя.

Поверь, брате, что и нам, как и тебе, дорого спасение вечное. Сам видишь, что в догматах веры мы единомыслены, только в обрядах не сходимся. Но догмат и обряд не одно и то же. Ваши учители толкуют, что «крестящиеся тремя перстами разрушают догматы». Неправда это. Мы приемлем сердцем и устами исповедуем все богопреданные, в Священном Писании и в правилах Вселенских Соборов изложенные догматы. А обряды, о которых выше сказано, не догматы. Догматы неизменны — это учение божественное. Обряды Церковь может изменять по своему усмотрению — это предание человеческое. Так, например, известно, что до Златоуста Святое и Пречистое Тело Христово преподавалось отдельно от Крови, прямо в руки мирянам, а Златоуст ввел в обычай преподавать со лжицы. Итак, скажи мне: догмат это или обряд? Если догмат, то неужели до Златоуста вся Церковь и даже сами апостолы погрешали против сего догмата? А если обряд, то согласись, что и пять просфор, и хождение против солнца, и троеперстие — все это не догматы, а только обряды. И тот, кто почитает их за догматы, сам тяжко согрешает, ибо вводит новые догматы, о которых Апостольская Церковь не ведала.

Ревнуешь ты не по разуму, и вместо послушного сына Церкви становишься судьей Церкви, приравниваешь самого себя к Вселенским Соборам, ибо обвиняешь Церковь в ереси. А если ты не хочешь взять на себя столь тяжкого греха гордости, то не подобен ли ты тому младенцу, который не узнает своей матери только потому, что она переменила некое украшение на одежде своей? Обряды и чинопоследования богослужебные для Церкви то же, что одежда для человека, неужели же Церковь не имеет права изменять сию одежду на лучшую, более древнюю, которая тебе кажется новой только потому, что ты не знаешь о ней? Ужели ты, сын Церкви, хочешь быть судьей ее? Подумай об этом, брат мой! Христос Спаситель наш пролил за нас с тобой Свою бесценную Кровь на Кресте, — а ты будешь спорить о числе концов этого креста, о числе просфор, о перстах, о хождении посолонь… Разумна ли эта ревность твоя? Не оскорбим ли мы с тобой этими словопрениями Господа и Главу Церкви? Ей, брате! Возлюбим друг друга, да едиными усты и единым сердцем во Святой Церкви исповемы Троицу Единосущную и Нераздельную. Ей же буди слава во веки веков. Аминь.

556. Небесные заступники края Литовского

Православная Литва — родная, хотя и младшая сестра Православной Русской Земли, и напрасно усердные слуги папы Римского стараются всех уверить, будто в Литовской земле от времен древних была проповедана вера латинская: святые мученики Виленские, Антоний, Иоанн и Евстафий, доселе нетленно почивающие в Вильно, в Свято-Духовом монастыре, явно обличают эту ложь, свидетельствуя, что на Литве святая вера православная древнее всяких латинских заблуждений. Они пострадали за нее еще тогда, когда в Литовской земле и помину не было о латинских проповедниках, а Православие уже распространялось, и сам Литовский князь был крещен в веру православную, только изменил он этой вере святой и снова стал идолопоклонником. До Святого Крещения Антония звали Межило, а Иоанна — Кумец; они были родные братья и служили в числе любимых придворных князя Ольгерда. Языческие жрецы заметили, что Кумец и Межило не являются в храм идола Перкуна для принесения жертв огню и соблюдают пост в известные дни. Могли ли они стерпеть такую обиду для старой веры? И от кого же? От таких знатных придворных людей, какими были Кумец и Межило!.. И вот, по их жалобе, Ольгерд приказал бросить братьев в темницу. Целый год томились святые мученики в сырой и мрачной тюрьме; ни ласки, ни угрозы жрецов на них не действовали. Но через год старший брат поколебался: он послал сказать князю, что подчиняется его воле, и Ольгерд велел освободить обоих братьев из темницы. Антоний по-прежнему открыто признавал себя христианином и брата уговаривал не притворяться. Это до крайности раздражило жрецов; они предложили князю испытать обоих братьев. В постный день им приказали быть при столе князя. Иоанн не посмел отказаться от мясной пищи, а Антоний смело объявил, что он, как христианин, не нарушит святого поста. И его опять бросили в темницу. Как ни мучили его здесь, как ни томили голодом и жаждой, он оставался тверд и непоколебим, так что многие язычники, видя его чудное терпение, уверовали во Христа. А брат его Иоанн, после своего отречения от Христа, никак не мог успокоить свою встревоженную совесть… Антоний не хотел его и видеть; христиане чуждались его, как отступника; даже язычники презирали его за малодушие. Измученный душой, со слезами раскаяния, он умоляет священника Нестора, который некогда обратил их ко Христу, помирить его с братом Антонием. Антоний отвечал, что он не хочет иметь ничего общего с отступником веры. Тогда Иоанн решился снять с души своей тяжкий грех. Сначала наедине, а потом открыто он объявил князю, что он опять христианин, и что более не изменит никогда святой вере. Ольгерд вышел из себя, бил Иоанна своими руками, велел бить его палками и, закованного в тяжкие железа, приказал бросить в темницу. Как рад был теперь святой Антоний! Как светло и радостно стало на душе Иоанна! Братья вместе хвалили Господа, вместе причастились Святых Христовых Таин. Народ толпами собирался посмотреть на бесстрашных исповедников новой веры. Многие, пораженные их мужеством, принимали Святое Крещение. Тогда жрецы потребовали решительного суда над ними, и Ольгерд отдал святых мучеников на их суд. Можно себе представить, с каким зверством терзали святых страдальцев эти жестокие идолопоклонники! Наконец, святому Антонию был объявлен смертный приговор. Последнюю ночь Антоний провел в молитве и в беседе с возлюбленным братом; укрепляя его на подвиг смертный, он сказал, что и его ждет скоро венец мученический. Настало утро 14 апреля 1347 года; на рассвете явился в темницу пресвитер Нестор и причастил обоих братьев Святых Христовых Таин. Служитель Божий благословил Антония на смерть за Христа. Скоро явились и мучители. Они повлекли святого Антония к своим идолам и там еще раз надругались над ним. Оттуда привели его в рощу, за город, где обычно казнили злодеев, и здесь повесили его на дубе.

Десять дней потом мучили они Иоанна в надежде, что он опять отречется от Христа, но страдалец остался верен своему Господу до конца. 24 апреля и он был повешен на том же дубе. Мученическая смерть святых Антония и Иоанна скоро принесла прекрасный плод: родственник мучеников, по имени Круглец, юноша умный и прекрасный собой, пораженный твердостью святых страдальцев, уверовал во Христа и принял Святое Крещение с именем Евстафия. Евстафий был одним из приближенных Ольгерда, который скоро заметил, что он отращивает волосы (а литовцы-язычники обыкновенно стригли волосы и брили бороду). «Уж и ты не христианин ли?» — спросил Ольгерд юношу Евстафия. «Да, я христианин», — отвечал тот небоязненно. Была пятница Рождественского поста и Ольгерд приказал Евстафию есть мясо. Евстафий отвечал, что он не может нарушить уставов святой веры своей. Гордый Ольгерд вышел из себя. В жестокий мороз он приказал лить в рот Евстафию холодную воду. От этой пытки останавливалось дыхание у святого исповедника и все тело его посинело. Но Евстафий и после этого не стал есть мяса. Тогда Ольгерд велел бить его железными прутьями, отрезать нос и уши и содрать кожу с его головы. Мученик терпел, не подавая и вида, что страдает. Напротив, он еще утешал бывших тут христиан надеждами на блаженную вечность. Наконец, и этого святого страстотерпца повесили на том же самом дубе, который уже был освящен смертью его святых сродников. Это было 13 декабря того же 1347 года. Так окончили свой славный подвиг святые литовские мученики. Их кровь, за Христа пролитая, послужила как бы семенем, из которого потом возросла и процвела на Литве святая вера православная. Сам жестокий мучитель их Ольгерд не только снова обратился к вере православной, но в конце жизни своей даже принял монашество. Все двенадцать сыновей его были православными христианами. Правда, вскоре после этого пришли в Литву латинские проповедники и силой заставили многих литовцев принять веру латинскую; однако, Господь не попустил погибнуть в стране Литовской святой вере православной. Прошли многие века, века тяжелые для многострадального Литовского края,.и православная вера снова восторжествовала в этой стране. Сколько столетий сплетали свои сети хитрые латины, чтобы закрепить власть папы над бедной Литвой, сколько миллионов душ насилием отторгнули они от Церкви Православной, но, благодарение Господу, отторгнутые насилием возвращены любовью, и так называемая уния с Римом сама собой уничтожилась. Нельзя не видеть в этом великом и радостном событии особенного действия благодатной силы Божией, которая, по молитвам мучеников, сохранила святое семя веры православной целым и невредимым в продолжение целых пяти веков и возрастила из него обильный плод. Помолимся, братие мои, чтобы Господь и впредь укрепил и сохранил святую веру православную в стране Литовской. А поскольку наша молитва немощна, то призовем на помощь сильную молитву святых мучеников, — да помолятся они за родину свою земную у престола Царя Небесного, Емуже буди от нас слава во веки веков. Аминь.

557. Кто отвалит камень греховный?

Не знаю, сумею ли я, как должно, истолковать вам, братие, что такое грех? Ничего нет легче, как сделать грех; но и ничего нет труднее, как умом понять его. Возьму пример: пусть будет целое море сладкой воды; но если б в это море упала одна только капля такой горькой воды, которая сразу все море сделала бы горьким, то какую бы горечь имела эта вода? И однако же грех еще больше имеет в себе горечи, потому что он в одно мгновение огорчает неисчерпаемую пучину Божия милосердия. Много чудес совершил в земной жизни Своей Господь наш Иисус Христос; Его почитали великим пророком, чудотворцем, святым, но все же только человеком, а не Богом, потому что такие же чудеса творили и пророки, а позже и апостолы; но когда Он сказал расслабленному: «чадо, отпущаются ти греси твои2 (Мф. 9; 2), тогда Он всем показал Свою Божественную силу, так что фарисеи и книжники, почитавшие Его за простого человека, заговорили: «кто сей есть, иже и грехи отпущает» (Лк. 7; 49). И если бы можно было положить на весы с одной стороны грех, а с другой всю святость всех Ангелов и Архангелов и всех святых Божиих, то вся святость неба и земли не поднимет тяжести греха, потому что ни Ангелы, ни святые, со всей их добродетелью, не могут сами по себе, своей силой простить человеку грех. Его может простить только один Господь Иисус Христос, сей «Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин. 1; 29). Итак, грех есть яд бесконечный, огорчающий бесконечное Божие милосердие; грех есть зло бесконечное, лишающее нас бесконечной благодати Божией; грех есть тяжесть бесконечная, низвергающая грешника в муку бесконечную. Когда мироносицы шли с ароматами ко гробу Христову, то с тревогой в душе говорили одна другой: «кто отвалит нам камень от дверий гроба?» (Мк. 16; 3). Вот так же могла бы говорить и грешная душа: «Горе мне! Грехи мои тяжелым камнем лежат на совести моей; грехи моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне; куда мне идти? Кто может меня простить? Кто поднимет тяжесть мою? Кто отвалит мне камень? Прожил я много лет, состарился во грехах, расточил все, что имел, греховная привычка точно камень тяжелый лежит на сердце… Кто отвалит мне этот камень? Наделал я столько обид, столько неправды, столько лихоимств; грех сребролюбия камнем тяжелым тяготит совесть мою… Кто отвалит этот камень? Нет греха, которого бы я не делал, а покаяния и не думал принести; это упорство во зле ожесточило самую душу мою и как бы превратило в камень… Кто отвалит этот камень? О горе мне! Тяжким камнем лежат на мне грехи мои, изнемог я под тяжестью этой: кто же отвалит от меня этот камень?..»

Но не скорби безнадежно, грешная душа, слышишь, что о мироносицах написано в Евангелии: «И воззревши видеша, яко отвален бе камень». Кто же его отвалил? Ведь он был так велик: «бе бо велий зело…» (Мк. 16; 4). Бог послал Ангела, который и отвалил камень от гроба. Когда у человека есть доброе намерение, то какой бы камень ни лежал на пути, какое бы препятствие ни было, Бог устранит всякое препятствие. Итак, дерзай, грешная душа, иди туда, куда тебя посылает Бог, иди к духовному твоему отцу, не теряй времени. Бог видит твое произволение и поднимет тяжесть твою. Если у тебя не достанет твоей собственной силы, то найдется сила Божией благодати, в помощь тебе. Иди, я уверяю тебя именем распятого Иисуса, что камень грехов твоих, лежащий на сердце, на совести, на душе твоей, отпадет, отвалится, с места сдвинется… Кто же его отвалит? Агнец Божий, вземляй грехи мира, — Сын Божий. Кто на крест вознес грехи всего мира, Тот поднимет и твой грех. Скажи духовнику только одно слово: «Согрешил я», и он скажет тебе только одно слово: «Чадо, отпущаются тебе грехи твои», и тотчас ты почувствуешь облегчение и будешь прощен. И как не дивиться несказанному Божию милосердию? Какую благодатную власть даровал Бог священникам Церкви Своей в лице святых апостолов! Он дал им полную власть разрешать и прощать всякий грех, когда сказал: «Приимите Дух Свят (Ин. 20; 22). Елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех» (Мф. 18; 18). Мог Он, конечно, потребовать от человека, чтобы тот всю свою жизнь оплакивал грехи свои в пустыне непроходимой, или бы омыл их кровью своей; но Он не потребовал от нас ничего подобного, а даровал нам самый легкий путь покаяния — исповедь перед отцом духовным. Во время земной жизни Спасителя однажды встретили Его десять прокаженных и громко возопили к Нему: «Иисусе Наставнице, помилуй ны!» (Лк. 17; 13). Он отвечал им: «шедше покажитеся священником» (Лк. 7; 14). И они пошли, показались и очистились. Есть ли еще такая злая, смрадная, неизлечимая болезнь, как проказа? И есть ли еще такой легкий способ исцеления, какой показал прокаженным Христос? То же самое средство показал Он и нам, грешным, к очищению проказы греховной: «шедше покажитеся священником» и будете чисты. Грешники, страждущие болезнью самой смертной, какую бы душа ни имела: желаете ли себе прощения? Желаете ли исцеления? Пойдите вы не в пустыню непроходимую, не на мучения за свои грехи, не к Ангелу на исповедь: пойдите к священникам, к таким же людям, как и вы; только им покажите болезнь вашу, объявите грехи ваши; они имеют всю власть прощения, всю силу исцеления, все, что они простят на земле, то будет прощено и на небе. «Шедше покажитеся священником». И идем мы, братие, показываем им болезнь свою, объявляем грех свой, и — о чудо — лишь только отец духовный скажет здесь, на земле: «Чадо, отпущаются тебе грехи твои», то же самое говорит и на небе Сам Спаситель! «Прощаю тя», — говорит здесь, на земле, священник. «Прощаю тя», — ответствует и на небе Сам Христос. Здесь произносит разрешение священник, а там подтверждает его Сам Дух Святой. Какое поистине дивное чудо! От одного слова зло исчезло, бесконечная тяжесть спала, неисцельный яд исцелился, грех разрешился! Мы, расслабленные, восстали, мы, прокаженные, очистились, мы, мертвые, воскресли, из врагов Божиих стали чадами Божиими, из грешников, вечной муки достойных, стали вдруг праведниками, достойными Небесного Царствия. Боже мой! Избавитель мой! Как безмерно Твое ко мне, грешному, милосердие! Я согрешаю, грехом своим Тебя оскорбляю, и за это вечной муки достоин, а Ты предлагаешь мне такое легкое исцеление от греха?.. Да когда я провинюсь перед земным владыкой, таким же, как я человеком, и то не остаюсь без наказания: а перед Тобой, Богом моим, моим Создателем и Искупителем, согрешил, — и Ты требуешь от меня только одного слова: «Согрешил я», и только одним словом: «Отпущаются тебе грехи твои» — прощаешь меня!.. Как назову такую любовь Твою ко мне?.. И я ли не воспользуюсь таким благодеянием? О, тогда я был бы самым неблагодарным человеком на земле, самым безответным преступником, я был бы достоин сугубого мучения адского: одного —за то, что согрешил, а другого — за то, что не захотел получить прощение в грехе столь легким способом. И чем больше я вижу милость Божию к себе, тем больше должен я бояться Божия гнева.

Захотел Бог оказать особое благодеяние неблагодарным жителям Иерусалима и каждый год творил на Овчей купели дивное чудо: сходил Ангел с неба и возмущал воду той купели, и кто из больных первым входил в эту воду, тот от всякой болезни исцелялся. Представьте, что настал этот желанный час и больной находится у самой воды, знает, что стоит ему броситься в воду, как будет здоров, — знает это, может броситься, — и не хочет; спрашиваю вас, чего заслуживает этот человек? Того, чтобы вовсе высохла для него эта спасительная вода, чтобы он не мог найти ее и тогда, когда бы пожелал, и чтобы умер он в болезни своей… Братие! Тогда чудо это бывало только в Иерусалиме, только один раз в год; а у нас оно может быть в каждой церкви, каждый день и каждый час, когда бы мы ни захотели… Болен ты, грешен ты, одной ногой во гробе, а другой в муке вечной, — что же ты не спешишь к покаянию? Болезнь твоя такая тяжкая, исцелиться тебе так легко — ужели ты этого не хочешь? Чего же ты после этого стоишь? Конечно, муки вечной. И кто в том будет виноват? Никто, кроме тебя же. Кто пожалеет тебя? Никто. Но заклинаю тебя именем Божиим, брат-христианин! Когда благость Божия ведет тебя к покаянию, не противься, иди!… Бог распростер уже Свои объятия, чтобы принять тебя со сладчайшими словами: «Чадо! Отпущаются тебе грехи твои»… Аминь.

(Из «Поучительных Слов » святителя Илии Минятия)

558. Как постились наши деды и как постимся мы

Недолго той земле стоять, где начнут уставы добрые ломать», — так говорили наши мудрые деды и прадеды. А что сказали бы они, если бы теперь встали из гробов своих и посмотрели, как мы нарушаем добрые уставы нашей матери, Святой Церкви Православной? Наверное, с глубокой скорбью сказали бы они: «Тому ли мы учили вас, то ли вам заповедали? Куда у вас девалась прежняя строгость жизни? Где то благоговение к заповедям церковным, к преданиям отцов святых, которые мы свято соблюдали во дни оные древние? Вы ли наши потомки? Того ли мы ожидали от вас?..» И со стыдом пришлось бы нам склонить повинную голову перед этим справедливым упреком наших предков благочестивых; так далеко отстали мы от них в сыновнем послушании Церкви Божией и ее уставам святым; и безответны мы были бы (да и будем, конечно, при Втором пришествии Христовом) в том, что не храним святых заветов старины, заветов, не предками нашими выдуманных, а только принятых ими от времен стародавних, от времен святоотеческих и Апостольских, ими сохраненных и нам завещанных. Давно ли было время, например, когда в каждой православной русской семье тяжким грехом считалось есть в пост пищу скоромную? Помилуй Бог, бывало, в Великий пост разрешить себе — не говорю уж мясо, а и рыбу — такого своеволия наши деды даже на одре болезни себе не позволяли. «Как это можно? — говорил какой-нибудь старичок или старушка. — Разве я басурманин какой? Никто от поста не умирал еще: потерплю, ради Господа». И терпели, а постов не нарушали. И за это, конечно, от Господа венец подвижников получали. А ныне нередко всей семьей едят не только рыбу, но и мясо — в святые дни поста. Славу Богу, по селам и деревням простые русские люди еще соблюдают святые посты, хотя уже и не так строго, как бывало в старину, а в городах — горько и слышать, что творится… Не говорим уже о тех, которые учились жить не по русскому, православному закону, а по иностранному, заморскому, — посты перестают соблюдать даже купцы и ремесленники; это — новость, которую лет полсотни назад и услышать было нельзя. Посты тогда любили и почитали, и особенно Великий пост — с какой радостью встречали! Бывало, настанет первая неделя этого поста (первый день его), чистый понедельник, и с каким усердием блюдут православные святыню поста! Помилуй Бог, бывало, до Часов воды напиться или кусок хлеба съесть, а чаю не пили вовсе во дни говения и в Страстную седмицу. Были и такие рабы Божии, которые по целой неделе ничего не вкушали и, славу Богу, были живы и здоровы, и ни на какие болезни не жаловались. Крепко верили они в целительную силу святого поста и по вере их Бог подавал им доброе здоровье; пост не только не истощал их телесных сил, но и придавал больше бодрости духу и через это укреплял самое тело. Не по книгам, не по Четии Минеи только знали наши отцы и деды, как полезен пост и сколько нужно человеку пищи, чтобы и не обременять себя ею, и быть бодрым и здоровым: они знали это по собственному опыту. И с каким, бывало, сердечным умилением идут эти постники, особенно старички и старушки, в храм Божий, на долгую службу Великопостную, и с каким усердием кладут там поклоны великие — не то, что мы, грешные: только и думаем, как бы служба поскорее кончилась, да из церкви поскорее бы вон… В первые дни Страстной седмицы на Часах прочитывается Святое Евангелие — всех четырех евангелистов, без пропусков; служба долгая, по четыре, по пять часов идет, а наши постники-молитвенники стоят себе в храме Божием, лицом светлы и радостны, внимают слову Божию; так и видно, что у них бодрый дух подкрепляет и плоть немощную… То ли теперь? Много ли таких молитвенников в наших семьях? Где они?.. Оттого и не знаем мы тех светлых радостей, коими услаждали свою душу наши деды-прадеды в светлорадостные дни Пасхи Христовой, Христова Рождества и других великих годовых праздников. Оттого у нас — что будни, что праздник Христов, — все на душе пусто, на сердце сухо, пасмурно, нерадостно… Видно, что ни говори грешник в свое оправдание, а верно слово Божие: «Несть радоватися нечестивым» (Ис. 48; 22), — нет праздника для грешника! Не заглушить ему никакими самооправданиями упреков своей совести! Да и что за оправдания? Ссылаются, обыкновенно, на то, будто постная пища вредна для здоровья, но правда ли это? Люди ученые делали опыты: кормили людей одной постной пищей, без мяса, без молока, и оказывалось, что они были так же здоровы, как и те, кто каждый день мясо ел. Видно, опыт трех святых отроков, которые жили при пророке Данииле, и теперь может оправдаться: они тогда отказались от роскошной трапезы царской, питались только овощами и водой, и однако же оказались красивее и полнее телом, чем их товарищи, которые питались яствами с царского стола (Дан. 1; 12-15). Да оно так и должно быть: Господь при сотворении человека дал ему в пищу только «всякую траву семенную… и всякое древо, еже иматъ в себе гьчод семене семеннаго» (Быт. 1; 29). В раю человек не знал мясной пищи. Да и после изгнания из рая, до самого потопа, люди питались только от земли, которую возделывали в поте лица. Уже после потопа им было позволено употреблять в пищу и животных. Значит, мясная пища вовсе не есть необходимость природы нашей, а только прибавка к пище растительной. И смотрите; когда люди дольше жили, — тогда ли, когда питались только зелием травным, или когда стали есть мясо животных? До потопа они жили век Мафусалов, считавшийся целыми столетиями, а после потопа, когда разрешили мясо, их век сразу сократился наполовину, а потом стал и еще все меньше и меньше… Но что говорить о тех древних временах? Не признаем ли сами мы, что наши предки, соблюдавшие посты, были крепче и бодрее нас? Не жалуемся ли на наше поколение, что оно слабеет и хилеет и чаще болеет, чем болели тогда?.. Итак, не бойтесь поста: он скорее укрепит, чем расстроит ваше здоровье, скорее продлит, чем сократит вашу жизнь. Ты жалуешься на болезнь: хорошо, Церковь с больных поста не взыскивает; но так ли ты болен, что не можешь поститься? Как часто на болезни жалуются люди утолстевшие и разжиревшие!.. И кого хотят обмануть они: себя или Бога Всеведущего? Им-то и нужно бы поститься, если не для спасения души, то хотя бы для облегчения своего тела… Говорят: «Пост — человеческое установление, а не Божее!». Неправда это. Пост — Божие узаконение, и притом самое древнее узаконение. «Почтите седину поста, — говорит святитель Василий Великий, — он узаконен еще в раю. Такую первую заповедь принял Адам: «от древа же, еже разу мети доброе и лукавое, не снесте» (Быт. 2; 17). А это — «не снесте»— и есть узаконение поста и воздержания». Видите, и в раю было не все позволено вкушать человеку, были плоды, в пищу Богом благословленные, и был плод запрещенный. Не то же ли это, что пища постная и скоромная? И вы знаете, к чему привело вкушение плода запрещенного… Говорят еще: «Сказано в Евангелии: «не входящее во уста сквернит человека, но исходящее изо уст» (Мф. 15; 11). Правда и это; но не грешно ли применять это слово Господа для оправдания своей прихоти? Это слово сказано фарисеям, которые в самом деле считали осквернением вкушение некоторых мяс или даже просто ядение нечистыми руками, а мы вовсе не потому не едим мясо в пост, будто это может осквернить нас, а просто потому, что Церковь, наша благодатная мать и Христова невеста, так нам повелевает.

Есть у тебя дети? Положим, ты приказал им, для их же пользы, чего-нибудь не касаться, а они бы тебя не послушали; как бы ты посмотрел на это? Ужели ты не обиделся бы на их дерзкое непослушание? Как же смеем мы ни во что ставить волю Святой Церкви, нашей матери, которая устрояет наше спасение?.. Ты говоришь, что «брашно… нас не поставляет пред Богом» (1 Кор. 8; 8), что гораздо важнее быть честным и добрым человеком, чем есть скоромную или постную пищу. Но, друг мой, разве нельзя уже быть тебе честным и добрым, если будешь соблюдать посты? Соблюдай и то, и другое: «и сия (же) подобаше творити, и онех не оставляти» (Мф. 23; 23). А я тебе скажу, что вот быть честным и добрым христианином и в то же время не слушаться Церкви уж никак нельзя; ведь Сам Христос сказал: «аще же и Церковь преслушает брат твой, буди тебе как язычник и мытарь» (Мф. 18; 17). И уж лучше и безопаснее для спасения смиренно сознаться с нашими предками, что мы «все посты постимся, а никуда не годимся», чем с фарисеями выставлять напоказ свою честность и добродетель, которые без смирения перед Церковью действительно — никуда не годятся…

559. О двенадцати пятницах

Хорошее дело и пост, и молитва; но послушание выше поста и молитвы», — говорят старцы-подвижники. Почему так? Потому что без послушания нет смирения, а где нет смирения, там все добродетели — ничто. И это — не человеческое мудрование, это учение слова Божия. Слышите, что говорит пророк Самуил непослушному царю Саулу? «Се, послушание паче жертвы благи… и как грех есть идолопоклонение, тако непокорение» (1 Цар. 15; 22-23). Значит, и пост, и молитва тогда только Господу Богу приятны и для нас спасительны, когда мы послушны святым заповедям Его, когда не по своему смышлению постимся и молимся, а так, как учит нас, как заповедует нам святая матерь наша, Церковь Православная. Но вот что бывает: того, что Святая Церковь нам повелевает, мы не исполняем, а что самовольно придумаем, или вычитаем в какой-нибудь запрещенной тетрадке, то охотно и усердно соблюдаем. И ведь вот что особенно прискорбно: у нас и заботы мало о том, чтобы узнать, как рассуждают о таких тетрадках наши пастыри и отцы духовные, наши учители, от Бога поставленные? Можно ли верить этим тетрадкам? Почему это не позволяют печатать их? Не душевредны ли они? Обо всем этом простые люди и не подумают спросить; а вот что скажут безграмотные старики и старухи, что прочитает какой-нибудь грамотей в рукописной тетрадке, то и закон. Собирается, например, мир на сходку и решает: «Завтра Ильинская пятница-матушка; не сметь работать! А кто будет работать, с того четверть водки миру православному». И празднуют, и думают, что делают доброе дело… Нет! Обманываете вы себя, простые русские люди, — не по-православному вы судите, не по-православному решаете! Кто это вам сказал, что Ильинская пятница — праздник? Где, в каких это книгах Церковных нашли вы такой праздник? Кто установил его?.. Знаю, вы скажете: «Наши деды и прадеды праздновали и нам велели». Да откуда они-то взяли этот праздник?.. Наша Православная Церковь не знает такого праздника, а кому же и знать бы праздники, как ни ей, Церкви Божией?.. Разве ваши деды и прадеды были умнее святых отцов, которые установили все праздники церковные? И хорошо ли вы-то делаете, что справляете праздник, не зная даже, есть ли в Святцах или в других книгах Церковных этот праздник? Ведь не деды ваши писали уставы Церковные; эти уставы писали святые угодники Божии, пастыри Церкви, и не просто вводили их, а собирались на Соборы и обсуждали, какой день следует праздновать, какой—нет. Все эти уставы записаны в Церковных книгах; пойдите в храм, попросите своего отца духовного показать вам книгу Типикон, и поищите в ней, есть ли хоть одно слово о том, чтобы праздновать Ильинскую или другую какую пятницу, кроме Великой Пятницы Страстей Господних? Ничего не найдете, ни единого слова. А ведь если бы Ильинская или другая какая пятница были днями особенно важными, то, конечно, святые отцы постановили бы их праздновать; наверное, и вы не скажете, что святые отцы забыли записать эти пятницы в уставах своих; так и думать грешно. Но тогда откуда же ваши деды и прадеды взяли праздновать эти пятницы?

Может быть, вы и сами не знаете этого, а я скажу вам: есть такие книжки, которые печатать не позволяют, потому что они душевредны и Церкви Божией противны; книжки эти, однако же, простые люди, по неведению, переписывают как Божественные, и читают, и верят им, как слову Божию. Такова, например, тетрадка «Сон Богородицы», которую не подобает и читать православному христианину, а ее читают, да еще за святыню почитают; таков и стих «О двенадцати пятницах». И удивляться надо, как это можно верить такому невежественному писанию?.. Послушайте вот, сколько нелепостей в этом стихе о пятницах. Он начинается так: «Придите, братия, послушайте писания Божия, поучения святого Климента, папы Римского, про дванадесять великия пятницы». Но ведь это ложь: ни в Писании Божием, то есть в Священной Библии, ни в писаниях Климента, папы Римского, ни слова нет о двенадцати пятницах; что же это, как не клевета на слово Божие, на Священное Писание, и на святого отца — Климента, святителя Божия? Откуда это сочинитель взял, будто святой Климент писал о двенадцати пятницах? Спросите людей ученых, спросите пастырей и архипастырей наших: им известны все писания святого Климента, и все они скажут, что ни слова в них нет о двенадцати пятницах. А в Библии и сам можешь увидеть — прочитай ее от доски до доски — и помину в ней нет о двенадцати пятницах. Правда, найдешь там упоминание об одной — только об одной Великой Пятнице, в которую пострадал и умер на кресте Господь наш Иисус Христос; ради этой Великой Пятницы Святая Церковь и все пятницы в году (кроме Пасхальной, Троицкой, да на Святках, после Рождества Христова) почитает постом и молитвой; но никакого различия между этими пятницами она не полагает, и никакой особенной награды за соблюдение той или другой пятницы она не обещает.

Какие же особые пятницы перечисляет сочинитель стиха о двенадцати пятницах? «Первая, — говорит он, — великая пятница на первой неделе Великого поста: в эту великую пятницу убил брат брата, Каин Авеля…» Итак, по его мнению, первая, самая важная пятница не та, в которую Господь наш за нас пострадал, а та, в которую будто бы был Авель убит. Уже и то нехорошо, что смерть Авеля, человека, он ставит выше смерти нашего Господа Спасителя; но откуда это он узнал еще, будто именно в пятницу, а не в другой какой-то день убил Каин Авеля? Да еще в Великий пост?.. Разве Великий пост при Адаме установлен был? Ведь это установление Апостольское: с чего выдумал сочинитель, будто еще при Адаме был Великий пост? Конечно, это выдумка невежды, и больше ничего… «Вторая, — говорит он, — великая пятница супротив Благовещения Бога нашего. Третья великая пятница супротив Светлого Христова Воскресения: в ту Великую Пятницу распят был Сам Иисус Христос… Четвертая супротив Вознесения Господа нашего Иисуса Христа… Пятая супротив Троицы Живоначальной… Шестая великая пятница супротив Илии, пророка Божия: в ту великую пятницу взят Илия пророк на небеса»… И откуда узнал сочинитель об этом? Священное Писание ничего об этом не говорит; значит, просто выдумал от себя. Выдумал он, будто в пятницу преобразился Сам Иисус Христос; выдумал, будто в пятницу преставилась Пресвятая Богородица; выдумал, будто в пятницу царь Ирод Иоанну главу отсек… «Десятая, — говорит он, — великая пятница супротив Михаила Архангела… В первуюнадесять великую пятницу народился Сам Иисус Христос… Втораянадесять великая пятница: в ту великую пятницу окрестился Сам Иисус Христос»… Вот сколько насчитал сочинитель стиха разных великих пятниц!

Святая Церковь знает только одну, Страстную, Великий Пяток, а он насчитал двенадцать… Повторяю: откуда он взял их? Кто ему сказал, будто и Благовещение Пресвятой Деве Марии, и Крещение Господне, и Преображение, и Рождество Христово, и усекновение главы Иоанна Предтечи, и Успение Матери Божией — все эти события будто бы происходили в пятницу?.. Возьмите Евангелие и читайте: нигде ни единого слова нет о том, чтобы какое-нибудь из этих событий случилось в пятницу. Нигде, решительно нигде не найдешь об этом сведений и у святых отцов и учителей Церкви, а они заботливо собирали все древние предания и записывали их. Вот святитель Илия Минятий записал предание, что Спаситель родился в первый день недели, а по-нашему в воскресенье. И уж конечно, мы скорее поверим этому учителю Церкви, чем неизвестному сочинителю стихов о двенадцати пятницах. Говорить ли о других нелепостях, какие обретаются в этом, запрещенном властью Церковной, стихе? Разумный человек и сам поймет, что сочинитель сам, кажется, не понимает, о чем говорит: как это, например, «Иисус Христос крестился с Илиею небесным, со светом со Иоанном со Крестителем», что Он «показал в Троице лице Свое», что вознесся Он тоже будто бы с Иоанном Крестителем… Ложь, неправда, вымысел, даже ересь — все тут перепутано, и всему этому, к сожалению, простые люди верят и, полагаясь на разные обещания, которые сочинитель прибавил к своему стиху, празднуют Ильинскую и другие пятницы, которые Святая Церковь не признавала и не признает… Разумно ли верить этим стихам больше, чем матери Церкви?.. О, простота, простота! Безопаснее было бы тебе слушаться пастырей Церкви, Богом тебе данных, чем мудрствовать по своему смышлению и верить всякой сказке, хотя бы эта сказка и была написана не по-русски, а по-славянски, да еще в стихах…

Братья! У кого есть этот стих? У кого есть «Сон Богородицы»? Бросьте их в печь! Грешно верить этим басням!..

560. На всякий день (из Церковных песнопений)

Листок второй

Славословия Господу Богу

Утверждей словом небеса, и землю основавый на во- дах многих, утверди мя к пению славословия Твоего, Господи!

Ты еси утверждение притекающих к Тебе, Господи, Ты еси Свет омраченных, и поет Тя дух мой.

Утверждаяй гром и созидаяй дух (ветер), утверди мене, Господи, да Тя пою истинно, и творю волю Твою, яко несть свят, яко Ты, Боже наш!

Ангелами немолчно в бывших славимаго Бога, небеса небес, земля и горы, и холми и глубина, и весь род человеческий песньми Того, яко Создателя и Избавителя, благословите и превозносите во вся веки.

Благословите отроцы, Троицы равночисленнии, Содетеля Отца Бога, пойте снизшедшее Слово и огонь в росу претворшее, и превозносите всем жизнь подавающаго Духа Всесвятаго во веки.

Покрываяй водами превыспренняя своя, полагаяй морю предел песок, и содержай вся, Тя поет солнце, Тя славит луна, Тебе приносит песнь вся тварь, яко Содетелю всех, во веки.

Пою Тя, слухом бо, Господи, услышах и ужасохся, до мене бо идеши, мене ищя заблуждшаго: тем многое Твое снисхождение, еже на мя, прославляю, Многомилостиве.

Ты моя крепость, Господи, Ты моя и сила, Ты мой Бог, Ты мое радование, не оставль недра Отча, и нашу нищету посетив: тем с пророком Аввакумом зову Ти: силе Твоей слава, Человеколюбче.

Пришел сей от Девы не ходатай, ни Ангел, но Сам, Господи, воплощся, и спасл еси всего мя человека, тем зову Ти: слава силе Твоей, Господи!

Утреннююще, Слове, в славу Твою и хвалу, восхваляем непрестанно образ Креста Твоего, его же дал еси нам оружие в помощь.

Весь еси желание, весь сладость, Слове Божий, Девы Сыне, Боже богов Господи, святых Пресвятый: тем Тя вси с Рождшею величаем.

Не мудростию и силою, и богатством хвалимся, но Тобою, Очею ипостасною мудростию, Христе, несть бо есть, паче Тебе Человеколюбче.

Из пламени преподобным (трем отрокам) росу источил еси, и праведного (Неемии) жертву водою попалил еси, вся бо твориши, Христе, токмо еже хотети, Тя превозносим во вся веки.

Господи, аще не быхом святыя Твоя имели молитвенники и благостыню Твою, милующую нас, како смели быхом, Спасе, пети Тя, Его же славословят непрестанно Ангели; Сердцеведче, пощади душы нашя!

Молебные воздыхания о помощи в жизни

От нощи утреннююща, Человеколюбче, просвети, молюся, и настави и мене на повеления Твоя, и научи мя, Спасе, творити волю Твою!

Утверди мене, Христе, на недвижимом камени заповедей Твоих, и просвети мя светом лица Твоего, несть бо свят паче Тебе, Человеколюбче.

Вонми гласу моему, от Девы Рождейся, и глаголы моя внуши, яко Имя Твое дивное, Господи, призвах.

Иже от не сущих вся приведый, Словом созидаемая, совершаемая Духом, Вседержителю вышний, в любви Твоей утверди мене!

Небеснаго круга Верхотворче Господи и Церкве Зиждителю, Ты мене утверди в любви Твоей, желаний краю, верных утверждение, едине Человеколюбче!

Премудрости Наставниче, смысла Подателю, немудрых Наказателю (Вразумителю) и нищих Защитителю, утверди, вразуми сердце мое, Владыко! Ты даждь ми слово, Отчее Слово, се бо устне мои не возбраню, бо еже звати Тебе: Милостиве, помилуй мя, падшаго.

О Христе, всех Царю, подаждь ми слезы теплы, да плачу мою душу, юже зле погубих!

От юности моея мнози борют мя страсти, но Сам мя заступи и спаси, Спасе мой!

Скорое и известное (несомненное) даждь утешение рабом Твоим, Иисусе, внегда унывати духом нашым, не разлучайся от душ наших в скорбех, не удаляйся от мыслей наших во обстояниих (бедствиях), но присно нас предвари, приближися нам, приближися, везде Сый, как со апостолы Твоими всегда еси, сице и Тебе желающым соедини Себе, Щедре, да совокуплени Тебе, поем и славословим Всесвятаго Духа Твоего.

Возопих всем сердцем моим к щедрому Богу, и услыша мя от ада преисподняго, и возведе от тли живот мой.

Воззвах Тебе, Господи, вонми, приклони ми ухо Твое вопиющу, и очисти, прежде даже не возмеши мене отсюду.

О ненавидящих и обидящих, и о умножении любви

О распенших Тя моливыйся, любодушне Господи, и рабом Твоим о вразех молитися повелевый, ненавидящих и обидящих нас прости, и от всякого зла и лукавства ко братолюбному и добродетельному настави жительству, смиренно мольбу приносим, да в согласном единомыслии славим Тя, единаго Человеколюбца.

Как первомученик Твой Стефан о убивающих его моляше Тя, Господи, и мы припадающе молим: ненавидящих всех и обидящих нас прости, во еже ни единому от них нас ради погибнути, но всем спастися благодатию Твоею, Боже всещедрый!

Пламенем любве распали к Тебе сердца наша, Христе Боже, да тою (любовию) разжигаеми, сердцем, мыслию же и душею, и всею крепостию нашею возлюбим Тя, и искренняго своего яко себе, и повеления Твоя храняще, славим Тя всех благ Дателя.

К Богоматери

Припади, душе моя, к Божией Матери и помолися Той, есть бо скорая помощница кающымся, умолит Сына Христа Бога, и помилует мя недостойного.

Ты моя Надежда, Всечестная, Ты мое и пение, Ты мое пристанище, Ты мое исправление, яже Бога Слова Отча воплощшагося несочтанно родила еси, темже Твоей несомненно покланяюся иконе, крепостию Твоею укрепляем.

Пресвятая Владычице, рождшая человеком Кормчию Господа, страстей моих непостоянное и лютое утоли смущение, и тишину подаждь сердцу моему.

Укреплься силою Твоею и благодатию, Тебе песнь усердно от сердца возложих, но сию приими, Дево чистая, благодать воздающи Твою многосветлую от нетленных сокровищ, Богоблаженная.

Никтоже, притекая к Твоему, Владычице, заступлению тепле, посрамится когда, но просит благодати, и дар приемлет к полезному, скорейший прошения.

Надежда и предстательство, и прибежище христиан, необоримая стена, изнемогающым пристанище небурное Ты еси, Богородице Пречистая, но яко мир спасающая непрестанною Твоею молитвою, помяни и нас, Дево всепетая!

Всю надежду мою на Тя, Всенепорочная, возлагаю, всю к Тебе, радуяся, простираю и душу, и помышление.

Надеждо непостыдная, надеждо известная, и стена непоколебимая, и покров, и помощница буди ми, Всенепорочная, уповающему на Тя, на Тебе возлагаю, Чистая, всю надежду спасения моего.

Имея Тя помощь, не постыжуся, Пречистая Мати Божия, имея Тя предстательницу жизни моея, спасуся.

Воззову в ноши и во дни, Всенепорочная, к Тебе, и спасуся, и сластей прейду стену, и избавлюся искушений демонских ходатайством Твоим.

Многая множества моих, Богородице, прегрешений, к Тебе прибегох, Чистая, спасения требуя; посети немощствующую мою душу, и моли Сына Твоего и Бога нашего дати ми оставление, яже содеях лютых, едина Благословенная.

Всесвятая Богородице, во время живота моего не остави мене, человеческому предстательству не ввери мя, но Сама заступи и помилуй мя. Пречистыя руки Твоя, Дево Мати, простерши, покрый уповающыя на Тя и Сыну Твоему зовущыя: всем подаждь, Христе, милости Твоя.

Недоумеет всяк язык благохвалити по достоянию, изумевает же ум и премирный пети Тя, Богородице, обаче благая сущи веру приими, ибо любовь веси Божественную нашу, Ты бо христиан еси Предстательница, Тя величаем. Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим!

561. Кто Бога любит, того Бог не забудет

О чем скорбите вы, братие мои? Зачем так смущаетесь? Уповайте на Господа, ибо сказано в Писании: «воззрите на древния роды и видите: кто верова Господеви, и постыдеся?»  Кто веровал слову Его и обманулся? Не Я ли, — глаголет Господь, — не Я ли податель всякой пищи? Не Я ли извожу плоды от земли и наполняю ими житницы? Не Я ли кормитель всего мира, питатель всей вселенной, отверзающий щедрую руку Свою во благо время, насыщающий всякое животное благоволением?» Так однажды утешал свою скорбящую братию преподобный отец наш Сергий, когда в его обители недостало хлеба насущного и некоторые из братии не ели суток двое, а сам он постился уже три — четыре дня. «Братие мои, — говорил он, — слышите, что Господь глаголет во Святом Евангелии: «Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их… немного ли паче вас, маловеры?» (Мф. 6; 26,30). Потерпим немного; вот, Бог даст, минует скорбь — дождемся и радости; ведь так обыкновенно бывает, что радость следует за скорбью: «вечер, сказано, водворится плачь, а заутра радость» (Пс. 29; 6). Я, грешный, верую, что Бог не оставит места сего и живущих в нем».

И действительно, Бог чудесным образом оправдал веру Своего угодника: еще он беседовал с братией, как послышался сильный стук в монастырские ворота; привратник взглянул в окошечко и увидел: к воротам кто-то привез много хлеба. Будучи сам очень голоден, от радости он не отпер ворот и побежал к преподобному. «Отче, — говорил он, — привезли много хлебов, благослови принять. Вот, по твоим святым молитвам, они у ворот». — «Отвори им. пусть войдут», — сказал игумен. Монастырские ворота отворились, и в них въехало несколько повозок, нагруженных печеным хлебом, рыбой и другими припасами для монашеской трапезы. Все прославили милосердие Божие, а преподобный Сергий весело сказал: «Ну вот, теперь вы, алчущие, накормите кормильцев ваших, позовите их разделить с нами общую трапезу, угостите их и успокойте как следует». И немедленно он приказал ударить в било и всем идти в церковь; тут он отслужил благодарственный молебен Господу Богу, милующему и питающему рабов Своих, и только после этого благословил братии садиться за трапезу. Все сели, и сам игумен стал оделять братию привезенными хлебами. Они были теплы и мягки, как будто только что испечены, и на вкус были необыкновенно приятны, будто печены были с маслом, с медом или с каким-либо благовонным зельем.

За трапезой преподобный спросил: «А где же наши благодетели?» Но никто не мог ответить ему на этот вопрос, все только смотрели в недоумении друг на друга. «Разве я не говорил вам, — сказал игумен, — чтобы вы пригласили их к трапезе? Почему же их нет?» — «По слову твоему мы звали их, отче, — отвечали иноки, — мы даже спрашивали их, от кого все это прислано? Но они только сказали нам, что один христолюбец, человек богатый, прислал их издалека, чтобы передать тебе эти припасы, а от трапезы отказались и говорили, что им дано еще другое поручение, которое должны так же немедленно исполнить, и потому спешат в дорогу». .

Можно себе представить общее удивление, когда узнали, что хлебы привезены издалека, а между тем они были еще теплые, как бы только что вынутые из печи. «Видите сами теперь, — сказал тогда преподобный игумен, —что Господь не оставляет места сего и рабов Своих. Тот, Кто сорок лет питал в пустыне непокорных и неблагодарных Израильтян, ниспосылая им манну с небес и крастелей (перепелов) досыта, разве не силен пропитать и нас, Ему работающих? Или Его могущество и благость истощились ныне, и Он перестал промышлять о Своих созданиях? Нет, братие, как в древние времена, так и теперь — Он Один и Тот же всеблагий Бог, всегда готовый подать нам все, потребное для жизни нашей».

Сильно подействовал этот урок на малодушных, и с того времени не было слышно ропота при случавшихся недостатках; а между тем, рассказывает блаженный Епифаний, ученик преподобного Сергия, к большему укреплению веры в Промысл Божий и на другой, и на третий день неведомые благотворители присылали пищу для братии в изобилии. Так Господь оправдывал упование Своего избранника на Его Божественное промышление.

А вот другой подобный пример, только уже из жизни не древних святых мужей, а почти современного нам подвижника, покойного настоятеля Оптиной пустыни, блаженного старца архимандрита Моисея. Рассказ этот наглядно показывает истину слов преподобного отца нашего Сергия, что Господь наш — Один и Тот же всеблагий Бог, всегда готовый подать нам все, потребное для жизни нашей, лишь бы мы жили по-Божии.

«Был голодный год, — так рассказывает один из учеников отца Моисея. — Братии у нас в обители было уже порядочно. Не стало у нас хлеба, не стало круп; последнюю, говорят, муку доедаем. Но главный расход был на рабочих и на нищую братию.

Однажды копаюсь я на огороде и вижу: к перевозу подъехал обоз. Обоз большой, подвод пятнадцать, на каждой подводе — по три мешка, в каждом мешке — по девяти пудов. А у нас тут мимо монастыря проходит большая дорога на Киев. Я и думал, что обоз идет мимо. Гляжу — извозчики переехали реку и остановились возле монастыря. Я подошел к ним и спрашиваю: «Что вам нужно? Дорогу, что ли, желаете знать?» — «Нет, — говорят, — мы идем только до этого места». — «Что же? — говорю. — Накладная есть?» — «Есть, — отвечают, — и накладная, и письмо к настоятелю». — «От кого же?» — «Не велено, — отвечают, —сказывать, с тем и присланы».

Веду старшего извозчика к покойному отцу Моисею в келью. Извозчик подает ему письмо и накладную. Покойный, как прочитал письмо, гляжу, перекрестился на иконы, а у самого — в три ручья слезы. «Верую, — говорит, — Господи, яко не ради меня, недостойного, а ради сих убогих и сирых призрел Ты Своими милостями на раба Твоего».

Что же оказалось? Какой-то благотворитель, пожелавший скрыть свое имя, прислал этот обоз для обители в дар. А у нас тогда уже так туго было, что ни хлеба, ни денег. Велика была милость Господня через раба Божия к нам, грешным». Так заключает свой рассказ смиренный схимник (Калужские Епархиальные Ведомости, 1890, № 24).

А в наше грешное, суетное время только и слышишь: «Чем жить? Чем семью кормить? На что детей воспитывать?» Вот о чем у всех думы, вот о чем заботы и попечения. И несмотря на все эти заботы, на все попечения, люди все жалуются на недостатки, на трудность жизни, как будто Господь и в самом деле забыл их, и бьются они, бедные, и редко-редко кто доволен своей судьбой: и в целой тысяче едва ли найдешь такого счастливца.

Отчего это, братие мои? Оттого, что мы не хотим слушать заповедей Господних, не слушаемся своего Господа, вот и Он не слушает молитв наших. Да и то еще надо сказать: молимся ли мы? Просим ли у Него хлеба насущного? Не надеемся ли скорее на свои силы, на свой ум-разум больше, чем на Господа Бога? Так за что же Господь Бог будет оказывать нам, грешным, особое Свое промышление о нас? Уже и то великая Его милость к нам, грешным, что не погубляет Он нас со беззакониями нашими, что, несмотря на наши грехи, все же подает нам все необходимое, — ведь нет у нас ничего своего, все — Божие, хотя мы, слепцы, и хвалимся, будто своими трудами достаем себе все, что для жизни нашей нужно.

Нет, возлюбленные, сколько бы мы ни суетились, сколько бы ни заботились, надо одно помнить, что без Бога — ни до порога, что без Божия благословения не будет никакого успеха ни в чем. А благословение Божие подается только тому, кто исполняет Божии заповеди. Хочешь иметь во всем добрый успех? Живи по-Божески, служи Богу всей душой — и Бог тебя не забудет. Трудись для семьи, для детей, но больше всего пекись об исполнении заповедей Божиих: помогай чем можешь ближнему, помни праздники Божии, люби Церковь Божию, храни сердце твое от злобы и зависти, от всякой греховной нечисти, блюди совесть твою от всякой неправды, и Бог поможет тебе в нуждах твоих. И плохой хозяин не оставляет голодать трудящегося работника: Бог ли милосердый, Отец Небесный, оставит тебя без хлеба насущного?

«Ищите же,—говорит Господь (Мф. 6; 33),—прежде Царствия Божия… и сия вся приложатся вам». Кто осмелится усомниться в слове Его? Кто дерзнет помыслить, что Он обманывает нас? Веруем, веруем, Господи, слову Твоему, помози нашему неверию.

562. Пустынники — милостивцы

Грешный мир иногда упрекает отшельников, будто они только для себя живут, будто забыли заповедь Спасителя о любви к ближнему и не хотят послужить ему по мере сил своих. Но знает ли этот грешный мир, о чем берется рассуждать? Ему ли судить тех, которые из любви к Богу оставили все, что мило и дорого сердцу на земле, которые обрекли себя на все лишения и ничего не требуют от мира, как только того, чтобы он забыл о них, да еще и молятся в своем пустынном уединении о мире всего мира, о всем роде людском? Нет, никогда миру не понять той тайной благодатной силы, которая влечет избранников Божиих в пустыни непроходимые, да никогда миру и не возлюбить ближнего той чистой, святой, пламенной любовью, какой способны любить ближнего эти отшельники мира, эти обитатели непроходимых пустынь. Хотите ли видеть примеры такой любви? Вот рассказы из одного только Скитского Патерика (а таких Патериков и немало других есть).

Один брат спросил авву Нистероя: «Если придет нищий и попросит у тебя одежды, то какую ты отдашь ему?» (У старца были только две одежды). Старец отвечал: «Лучшую». Брат опять спросил: «А если другой попросит у тебя, тому что дашь?» Старец сказал: «Половину другой одежды». Брат еще спросил: «А если кто еще попросит у тебя, тому что дашь?» Старец сказал: «Раздеру остальное и дам ему половину, а из другой половины сделаю себе опоясание». Наконец брат спросил: «Если кто попросит у тебя и опоясание, тогда что сделаешь?» Старец говорит: «Отдам ему остальное, а сам пойду куда-нибудь и буду дожидаться, пока Бог пошлет мне одежду и прикроет меня». Вот как исполняли святые пустынники заповедь Господню: «Просящему у тебе дай» (Мф. 5; 42). А вот какую любовь они оказывали к страждущим. Авва Иоанн Фивейский двенадцать лет служил больному старцу до самой его смерти, сидя неразлучно с ним на рогоже. Подобным образом преподобный Агафон, придя однажды в город для продажи вещей своих, нашел на улице лежавшего больного странника, о котором никто не заботился, нанял для него небольшую комнатку, остался при нем, ухаживал за ним, платил за комнату из денег, получаемых за рукоделье, а что оставалось из скудного заработка, то употреблял на другие нужды больного. Старец пробьш с больным три месяца, пока тот совсем выздоровел, и только тогда возвратился в келью свою. Этот угодник Божий сам говорил: «Если бы я нашел прокаженного и мог отдать ему свое тело, а его тело взять себе, я охотно бы сделал это». Такова должна быть совершенная любовь.

О преподобном Макарии рассказывают: приходит он однажды к соседнему отшельнику и застает его больным. Святой старец спрашивает болящего, не хочет ли он чего съесть? А в келье у больного ничего не было. Больной просит душистой лепешки (пастилы). И старец Божий, чтобы успокоить болящего брата, не поленился сходить в Александрию и достать ему пастилы.

Ради любви к ближнему святые подвижники готовы были оказать всякое снисхождение, только бы успокоить немощного. За это Господь и не оставлял их без особенных утешений.

Так, однажды тот же преподобный Агафон шел в город для продажи небольших сосудов собственного изготовления и нашел на дороге прокаженного. Прокаженный спрасил его: «Куда идешь?» Авва Агафон ответил: «В город, продавать сосуды». Прокаженный сказал ему: «Сделай милость, снеси и меня туда». Старец поднял его и принес в город. Больной попросил: «Положи меня там, где ты будешь продавать сосуды». Старец исполнил его желание. Когда он продал один сосуд, прокаженный спросил его: «За сколько продал ты?» Старец ответил. Больной сказал: «Купи мне на эти деньги пирог». Авва Агафон купил. Наконец, когда старец продал все сосуды и хотел идти назад, прокаженный спросил: «Ты уходишь?» — «Да», — отвечал старец. Больной сказал ему: «Сделай милость, отнеси меня опять туда, где взял». Старец взял его и отнес на прежнее место. И говорит ему тогда прокаженный: «Благословен ты, Агафон, от Господа на небе и на земле!

Агафон посмотрел, но уже никого не увидел: это был Ангел Господень, пришедший испытать его.

Вот еще заповедь любви: «И аще взаим даете, от нихже чаете восприяти» (Лк. 6; 34), и вот как ее исполняли святые подвижники. Однажды авва Иоанн Персиянин занял у брата златицу и купил себе льна для работы. Приходит к нему другой брат и просит: «Дай мне, авва, немного льна». Авва дал ему с радостью. Приходит другой брат и тоже просит у него: «Дай мне немного льна». Старец и этому дал. И кто ни просил у него — никому не отказывал, всем давал с радостью, хотя и для себя-то занял: не бьшо ничего в запасе. Удивительно бьшо в этом старце и то, что если кто приходил к нему взять что-нибудь в долг, он не сам давал из своих рук, а говорил просителю: «Пойди, возьми себе что нужно». Когда взявший приносил долг, то старец говорил: «Положи это опять на свое место». Если же кто не приносил долга, то старец и не напоминал ему об этом.

А вот как они, святые пустынники, бескорыстно трудились для ближнего: преподобный Пиор работал у кого-то во время жатвы, по найму. По окончании работы он напомнил хозяину о плате. Но тот отложил плату до времени, и авва возвратился в монастырь. На другой год, когда настало время жатвы, авва опять пошел к тому же хозяину, работал на него усердно, но не получил ничего и опять вернулся в обитель. И в третье лето старец, окончив обычную работу у того же человека, ушел от него без всякой платы. Но когда Господь благословил дом того человека, у которого он работал, Пиор взял плату, принес ее к одному святому старцу, упал к ногам его и, отдавая ему деньги, сказал: «Господь ущедрил меня». А тот велел отдать принесенное на церковь.

Когда авва Феодор Еннатский жил в пустыне, однажды он пошел в хлебную приготовить себе два пшеничных хлебца. Там он застал брата, который хотел испечь себе хлебы, но не имел никого, кто бы помог ему. Феодор оставил свое дело и пособил ему. Но только что окончил с ним, приходит другой брат. Он и ему помог испечь хлебы. После того приходит третий брат: и этому Феодор помогает с любовью. Так перебывало в хлебной шесть братии, и каждому помогал Феодор и только тогда испек он свои два хлебца, когда никого не было уже в хлебной. Следует заметить, что он не был какими-нибудь правилами обязан всем помогать: он делал это по братской любви, и нимало не роптал.

То ли бывает в миру? Там не будут много ждать: очередь — правое дело. А блаженный Епифаний, впоследствии епископ Кипрский, говорил: «Бог за самую малую цену продает оправдание тем, которые ищут купить оное, например: за малый кусок хлеба, за убогую одежду, за чашу холодной воды, за малую медницу».

Все сказанное раньше можно назвать делами милости телесной, а вот дела милости духовной, — любовь смиренных рабов Божиих к душе ближнего, попечение их о ней.

Один согрешивший брат пришел к авве Лоту и в смущении входил и выходил из кельи, будучи не в силах открыть своего греха. Тогда авва Лот спрашивает его: «Что с тобой, брат?» Брат сказал: «Я сделал большой грех и не могу открыть его отцам». Старец сказал ему: «Исповедуй грех свой мне, и я возьму его на себя». Брат со скорбью поведал ему грех свой. «Не унывай, — сказал ему старец, — есть еще покаяние. Пойди, пребывай в пещере и постись по два дня; а я принимаю на себя половину греха твоего». Прошли три недели, и старцу было открыто, что Бог принял покаяние брата, который и оставался потом у старца в послушании до самой смерти своей.

Или вот еще рассказ об авве Ахиле. Пришли к нему три старца, из которых об одном носилась худая молва. Один из старцев говорит авве Ахиле: «Авва, сделай мне невод». Ахила отвечает: «Не сделаю». Другой старец просит о том же. И ему авва отвечает: «Мне недосуг». Наконец говорит и тот самый, о ком была худая молва: «Сделай, авва, мне невод, чтобы мне иметь что-нибудь из рук твоих». Ахила тотчас с радостью отвечает ему: «Для тебя сделаю». Потом два старца спросили его наедине: «Почему, когда мы просили тебя, ты не хотел для нас сделать, а ему сказал: для тебя сделаю?» Авва Ахила отвечал им: «Я сказал вам: не сделаю, и вы не оскорбились на меня, поверили, что мне недосуг, а если я ему не сделаю, он скажет: «Старец услышал о моих грехах и потому не захотел сделать для меня». Через это я ободрил душу его, чтобы он не был поглощен чрезмерной печалью».

Так любили ближнего святые отшельники. Далеко нам, грешным, до такой любви. Скажут, может быть: зачем же они ушли из мира в пустыню? А вот затем и ушли, чтобы там, в тиши уединения, очистить свое сердце от праха греховных пожеланий и суеты житейской и соделать это сердце способным к такой чистой, пламенной любви. Почитайте их писания и увидите, что это воистину так!

563. Непобежденный враг русской земли

Много было у русского народа сильных врагов, тяжело было ему воевать с ними, но с помощью Божией он всех одолел. Вовек не забудут татары великого князя Димитрия Ивановича Донского, немцы и шведы — святого Александра Невского, поляки — князя Пожарского и мещанина Минина, а французы — Кутузова. Много одержал русский народ славных побед над всякими врагами, одного только врага, к стыду своему, он до сих пор не может одолеть: это — пьянство, которое не в пример гибельнее всякой несчастной войны. Война отнимает сотни тысяч людей, но эти люди, умирая на поле брани за веру, царя и отечество, получают на небе вечную славу и оставляют на земле вечную по себе память. А пьяница губит не только тело, но и душу, а за душу какой выкуп даст человек?

Война —дело неизбежное: воюют, чтобы отстоять свою веру православную, своего царя-батюшку, всех родных и близких людей. А пьяница — за кого умирает? Кому своей смертью пользу приносит? Война — дело временное, а пьянство — бедствие постоянное, для семьи пьяницы — горе безысходное, при виде которого у всякого христианина сердце кровью обливается; только разве один кабатчик не видит слез этих несчастных семейств, не слышит стона их, потому что окаменело сердце его.

Победоносным русским воинством хвалится наш государь-батюшка, хвалится вся Крещеная Русь, а кто нахвалится пьянством десятков тысяч людей, пропивающих и свое, и чужое добро, свою совесть и самую душу? Никто, кроме разве одних кабатчиков. И кто только не колет глаза людям русским из-за этих пьяниц? Пьяницей зовет русского человека и корчемник-еврей, пьяницей величает его и немец, как пьяницей пренебрегает им татарин, как пьяницу презирает его и отступник от веры — скопец… О, если бы милосердый Господь, желающий всем спастися и в разум истины приити, вразумил несчастных в пьянстве, вложил любовь к этим слабым братиям, любовь, от недостатка которой и растет пьянство на Руси.

«Нам-то какое дело до пьяниц, —скажут, пожалуй, люди трезвые, — сам себя губит пьяница пьянством своим». Может быть, оно и так, судя по-человечески, а по Божии-то вовсе не так. По правде Божией за всякого погибшего от пьянства человека ответит перед Богом и то общество, среди которого жил этот погибший человек, если оно не принимало никаких мер к его спасению.

Но что же делать, чтобы спасти хоть некоторых кормильцев семьи от губящего их пьянства, а сами семьи их — от голода и холода, от горючих едких слез? Есть, братие мои, есть у вас под руками верное к тому средство: закрывайте в селениях кабаки и при помощи Божией устраивайте общества или братства трезвости, и вы не одного пьяницу отведете от погибели, не одну семью спасете от разорения. Пока кабак стоит в деревне, слабые люди все-таки будут пить и пропивать в поте лица добытые денежки: сами знаете, как немного найдется таких, которые пили бы умеренно, например, рюмочку-другую, — и больше ни капли. В том-то и беда для русского человека, что не по сердцу ему эта умеренность, не любит он довольствоваться двумя-тремя рюмочками и обыкновенно доходит до того, что уподобляется скотам несмысленным.

Иной скажет: «Что за беда, если я выпью лишнее раза два-три в год?» Друг мой, а разве ты можешь поручиться, что и в один час безумного опьянения не наделаешь столько бед, что будешь потом каяться целую жизнь? Разве ты можешь за себя поручиться, что если будешь так выпивать, то не сделаешься наконец самым горьким пьяницей? Водка — сила, и недаром на вопрос персидского царя Дария: «Что всего сильнее на земле?,» один мудрец ответил: «сильнее всего вино» (2 Езд. 3; 10). Никто не родится пьяницей, а мало-помалу и незаметно для себя привыкает к водке и становится неисправимым пьяницей. Вино — сила, и бороться с ним трудно. Поэтому хорошо, по-Божески, поступают те общества, которые не дают приговоров на открытие в своих селениях никаких питейных заведений. Грешно и говорить о тех выгодах, которые бывают для общества от таких приговоров: получит общество сто рублей, а пропьют в этом питейном заведении целую тысячу. Да и может ли быть на таких деньгах Божие благословение? Ведь за эти сто-двести рублей общество отворяет широко двери в свои селения для злейшего врага — водки, ведь эти деньги можно назвать ценой крови тех несчастных, которые будут пропивать в кабаке свои последние гроши.

А как много выгоды для трудящегося человека от трезвости показывает следующий пример: два молодых крестьянина пропили все свое добро и дошли до полного разорения. Но Господь вразумил их: они увидели, что дело плохо, что так жить дальше нельзя и порешили вовсе не пить водки. Помолясь Богу, они заключили такое условие: кого из них уличат, что он был пьян, тот должен подарить товарищу, соблюдающему зарок, пару лошадей с возом и упряжью ценой в сто рублей. А родители этих молодых хозяев обещали, что если их дети верно сдержат свое слово в продолжение семи лет, то каждый даст своему сыну по сто рублей и паре волов. Дети сдержали свое слово и отцы, седые старики, исполнили свое обещание. Тогда приятели снова дали друг другу слово не пить водки, и что же дала этим молодым хозяевам семилетняя трезвая жизнь? Оба они так поправили свои дела, что один купил двадцать десятин земли, а другой построил новый дом со всеми службами. Соседи, смотря на них, говорили: «Не пей наш брат водки годок-другой — хорошим хозяином станет».

А потому, кто хотя и пропил все свое добро, но не пропил еще своей совести, у кого есть еще желание пожить по-Божески, кому дорого имя честного трудолюбца, тот все свои силы употребил, чтобы побороть свою слабость. И самое лучшее средство в этом случае — записаться в члены общества трезвости с обещанием воздерживаться от водки в продолжение года, например. Надо помнить только, что Христос сказал: «без Мене не можете творити ничесоже», что никакое наше доброе дело не будет прочно, если мы не призовем на него Божия благословения, если будем надеяться только на свои слабые силы. Без Бога ни до порога, — говорит и наша родная пословица. Если и ты, слабый человек, решаешься не пить больше вина, то проси у Господа Бога помощи в твоей доброй решимости. Пойди в храм Божий, попроси там своего отца духовного отслужить молебен Господу Богу, и там же, в церкви, дай обещание не пить водки в течение года или другого времени, и проси на это благословения у священника Божия, и верь, друг мой, Бог тебе поможет в твоем воистину добром начинании. Это доброе дело твое порадует и Ангелов Божиих — на небе, и твоих близких, родных и знакомых — на земле, и пастыря твоего духовного, который станет еще усерднее молиться за тебя у престола Божия на Божественной литургии. Твой добрый пример не останется без подражания: увидят люди слабые, пьющие, что ты исправился, и совесть подскажет им, что пора и им одуматься, пора исправиться, что это и для них возможно: если ты исправился, то почему же и им не исправиться? И вот мало-помалу составится у вас общество трезвости, общество непьющих водку, святое содружество людей, пекущихся об искоренении величайшего зла, которое губит наш добрый русский народ, то есть пьянства. И не только трезвые, малопьющие отцы и матери, но и закоренелые родители-пьяницы со слезами на глазах благословят своих деток последовать твоему примеру и не пить водки никогда.

За грамотного двух неграмотных дают, и то не берут, — говорит пословица. То же самое можно сказать о непьющем человеке. Человек непьющий нигде не пропадет: ни дома, ни на стороне, и никогда не насидится он без дела и без куска хлеба.

К вам особенно обращаю слово мое, почтенные старцы, сединой украшенные! Вам нужнее всего помнить, «что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5; 8), что «пьяницы… Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6; 10). Покажите пример, как жить по-Божески.

Истинный христианин ничего не жалеет для ближнего, для спасения души его, а ты, добрый человек, откажись только от водки, которую ты ведь все же не считаешь великим сокровищем, без которого будто уж и прожить нельзя. И вы, мужи, сильные телом, на вас лежит вся тягота жизни: вы, кормильцы престарелых своих родителей и родной семьи, вы, плательщики всяких податей. Вам каждая копейка дорога, зачем же ее тратить на водку? Лучше пусть она пойдет Богу на свечку, семье на пропитание, царю-батюшке на подать, а не на обогащение кабатчика, не на отраву для себя.

Бог вам в помощь, православные, в борьбе со злейшим врагом Русской земли — с пьянством: пусть не корят нас люди иноверные, будто все русские люди — пьяницы.

564. Слово покаявшегося пьяницы «о многопотопном и прелестном пьянстве»

Не богомудрое слово святоотеческое и не поучение благочестивого пастыря-проповедника предлагаем мы на сей раз читателям «Троицких Листков», а смиренное слово инока, который жил почти триста лет тому назад и сам был одержим когда-то пороком пьянства, но при помощи Божией покаялся, победил в себе эту гибельную страсть и написал поучение «О многопотопном и прелестном пьянстве», которое и предлагаем здесь в сокращении с переводом на современный язык.

Поистине многопотопна и обольстительна эта страсть — пьянство, и многие, от нихже первый есмь аз, болезнуют этим недугом, совершенно в нем утопают, как тонет олово в воде. Ведь не для того дал нам Бог пищу и питие, чтобы мы предавались объядению и пьянству, а для подкрепления нашего тела и увеселения в приличное время. И сами-то мы не для того сотворены Создателем, чтобы упиваться и жить подобно свиньям, а для прославления Творца — нашего Благодетеля, в Троице славимого Бога. И как железо не на то нам дано, чтобы мы истребляли им друг друга, так и вино не для пьянства нам дано, а для подкрепления сил болезнующих, как и святому апостолу Тимофею разрешает великий и богогласный апостол Христов Павел вкушать вино стомаха ради (ради желудка) и частых его недугов. Как от малой трещины может потонуть большой корабль, так от малого небрежения и послабления самому себе приходит великая беда. Вводи корабль в тихое пристанище, пока не настала буря; так же берегись от пьянства, пока оно не сделало тебя своим рабом. А если не сумеешь уберечь себя, то поймешь зло, когда будет уже поздно, когда придет зима и у тебя не будет теплого крова, где бы ты мог главу приклонить. «Всяк пияница… обнищает и облечется враздранная», — говорит Соломон (Притч. 2; 21). Мы видим, что и бессловесные животные по природному влечению сами избегают вредных трав, а питаются полезными для них; будем же подражать им в том, что нам полезно и что вредно.

Итак, внимай себе, человек: посреди сетей многих ходишь ты; сети скрыты врагом повсюду; смотри же внимательно, чтобы не быть добычей диавола. Нельзя разграбить дом, пока не связан крепкий его хозяин: так и диавол, чтобы расхитить душу человека, прежде старается связать и омрачить пьянством царя души — ум наш, а когда ум помрачен, тогда человек и сам не помнит, что делает. Поистине надо удивляться, как это мы любим то, что нам вредно, делаем то, что сами же осуждаем, и так обманываем себя со дня на день, с часу на час, до конца нашей жизни. Тогда как Христос предостерегает нас: «блюдитеся, да не отягчают сердца ваша объядением и пиянством» (Лк. 21; 34), и апостол Петр говорит: «бодрствуйте, зане супостат ваш диавол ходит, яко лев рыкая, иский кого поглотити» (1 Пет. 5; 8). А мы, предаваясь пьянству, как можем ожидать себе милости от Бога?

Не знаю, за кого мне считать тебя, подобный мне пьяница, — за человека или за бессловесное животное? Считать ли тебя за человека? Но ты поступаешь подобно бессловесному. Считать ли тебя за скота? Но ты становишься хуже скота: скот так и сотворен неразумным животным, а ты — разумное Божие создание, а уподобляешься псам и свиньям и тем позоришь свое разумное достоинство. Ты делаешь себя посмешищем врага диавола. И зачем ты, о несчастный пьяница, сам себя убиваешь, сам себя отравляешь, а в будущей жизни готовишь себе вечную погибель? Если ты — разумное создание, то зачем живешь подобно скоту неразумному? Да если бы ты был и в самом деле скот, а не человек, то ведь и скот понимает, что ему полезно и что вредно: зачем же ты касаешься вредного? Но ты — владыка твари бессловесной: зачем же ты живешь хуже этой твари? Зачем ты лишаешь себя жизни вечной?

Гнилой член отсекают, чтобы он не заразил всего тела: так должно отсекать и страсть, чтобы она не погубила нашу душу. Слышишь, что Господь говорит? Аз и Отец «приидем и обитель у него, (то есть в душе христианина) сотворим» (Ин. 14; 23). Зачем же ты пьянством затворяешь для Владыки вход в твою душу? Почто позволяешь врагу поселиться в твоей душе и, будучи храм Божий, бываешь сосудом диавола? Как дым отгоняет пчел, так и богомерзкое пьянство удаляет от нас милости милостивого нашего Бога. И как с закатом солнца наступает тьма, так и тогда, когда мы отгоняем благодать Святого Духа от себя и удаляем Ангелов хранителей наших, мы становимся игрушкой и жилищем нашего древнего губителя — диавола. Когда я вспомню, что и такие праведники, как Ной и Лот. такой сильный муж, как Сампсон, будучи побеждены вином, подверглись поруганию: Ной — от собственного сына, Лот — от своих же дочерей, а Сампсон — от своей жены, то невольно задумываюсь и не знаю, что мне делать. Вижу, что сам от себя погибаю, и, однако, опять то же самое делаю, и что для меня вредно, то считаю за полезное; поистине должен я повторить, хотя и недостоин этого, слово великого Божия избранника, апостола Павла: «Не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю… не аз сие творю, но живый во мне грех» (Рим. 7; 19-20), и слово Соломоново: «бита мя, и не поболех, и поругашася ми, аз же не разумех» (Притч. 23; 35).

Горе моему невоздержанию! Мысли мои непостоянны, как ветер, желание быть воздержным — как роса, мое твердое намерение — как паутина, ветром разрываемая, и сам я точно корабль, волнами отовсюду обуреваемый. Солнце ума моего не светло сияет во мне; говорю душе моей: взгляни на небо, прославь своего Творца! «Но как я взгляну? — отвечает она. — Свет очей моих помрачился и не может смотреть на небо; как воспою песнь Господу моему на земле чуждой — во прахе страстей? Мне только плакать прилично: лишилась я светлых праздников моих, не могу славословить Господа, во тьме и мраке пребываю. О, кто возвратит мне дни прежние, когда праздновала я пред Господом моим? Возврати мне, Господи, покой мой прежний, да просвещуся светом Твоим и прославлю пресвятое имя Твое; да одолею Амалика страстей моих и войду в землю обетованного покоя. Нет у меня дерзновения просить этого, вся я страстями осквернена, но без Твоей помощи не войти мне туда, Господи, если Ты Сам не поведешь меня воздержанием и огнеподобной теплой молитвой. И кто даст мне эти крылья благодатные —воздержание и молитву, чтобы мне полететь на них к блаженному покою и почить от страстей? Горе мне: мои праотцы невоздержанием лишились рая, а я невоздержанием лишаю сама себя вечного блаженства».

Братие мои возлюбленные, вы, подобно мне страждущие недугом невоздержания, будем помнить внезапное посечение смертное, и Страшный Суд Божий, и грозное мучение; вспомним, на какую радость вечную зовет нас Господь: «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1 Кор. 2; 9). Ужели мы ради ничтожного земного удовольствия сами себя лишим такой благодати, и радости, и Божественного света?

Итак, если хочешь быть силен разумом, то будь воздержан в пище и питии, полюби пост, как наставника во всех добродетелях, и тогда на опыте познаешь, что ты становишься свободным от плотских страстей, как бы от каких-нибудь тяжких уз.

А если тебя все же будет тянуть к вину и без вина невкусна тебе покажется пища, то воздержись без пищи до вечера, проведи так весь день, вот и будет для тебя пища очень вкусной. Если же и при этом не пропадет желание выпить, то вспомни: кто из любителей вина получил от Бога милость и спасение? Мало того, даже еще и здесь, на земле, кто, проводя жизнь в пьянстве, приобрел честь и славу? Пьяницы не только не приобретают их, но и приобретенное теряют. И сколько людей погибло от пьянства, сколько умерло без покаяния: сколько таких, которые от него много бед понесли, много тяжких, неизлечимых болезней нажили, а некоторые и ума лишились, и попущением Божиим подверглись даже беснованию. Берегись же, чтобы и тебе не потерпеть чего-либо подобного. У диавола есть такой обычай: он склоняет нас употреблять водку и всякое опьяняющее питие сначала не для опьянения, а ради веселья, а потом мало-помалу доводит и до пьянства. А тогда мы уже становимся как бы его рабами: он тянет нас к вину как бы насильно, понуждая пить, распаляя жажду к опьяняющему напитку. И если мы до конца жизни останемся в рабстве у этой привычки, то все, конечно, погибнем — и телом, и душой. Вот почему будем, братие, всячески избегать водки, как злой губительницы наших душ и телес; будем помнить, что нет в ней никакой пользы, а только один вред, что сладость опьянения сменяется горечью, радость покрывается печалью. Будем лучше услаждаться вином духовным — жаждой ко всему духовному и богоугодному и таким образом сначала будем бороться со своей мыслью греховной, как со злым врагом, а потом возрадуемся о победе над ним благодатью Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава со Отцем и со Святым Духом, ныне и присно, и в нескончаемые веки. Аминь.

565. Слово о пьяницах

Ничто так не противно Богу, как чревоугодие, которое навеки лишает человека Его святой благодати. Поэтому святой апостол Павел и говорит: «Яко во дни, благообразно да ходим, не козлогласовании и пиянствы» (Рим. 13; 13) и не многоядением, как бессловесные животные. Господь Бог ненавидит чревоугодников: Он не может пребывать в их душах, а воздержных любит и в их душах пребывает. В святом Иоанне Предтече ты найдешь и смирение, и чистоту, и любовь, и кротость, и все прочие добродетели, но более всего поражает нас строгость его жизни. Ибо где нет воздержания, там нет места и никакой другой добродетели. Послушай, каково было воздержание святого Иоанна: он не вкушал ни вина, никакого другого опьяняющего напитка и никакой другой пищи у него не было, кроме акрид и дикого меда, на вкус очень горького и неприятного. Он так постился, что Сам Иисус Христос сказал о нем так: «прииде бо Иоанн (Креститель) ни ядый, ни пияй» (Мф. 11; 18), а одежда его была из верблюжьего волоса и кожаный пояс — на чреслах его.

А мы, грешные, только по имени называемся христианами, а на деле — хуже неверующих во Христа. Не так бы было удивительно, не столь было бы жаль, если бы такое бесчиние творили неверующие, потому что Бога они не знают и надежды на Него не имеют, а мы ведь христиане, нас Господь Бог призвал от смерти к жизни; все законы повелевают нам беречься чревоугодия и любить воздержание. И поистине достойно удивления, как это христиане смеют оскорблять своего Творца и угождать диаволу, от которого отреклись при Святом Крещении, как не стыдятся они пьянства и творят противное не только закону христианскому, но и простому здравому смыслу человеческому. Над ними смеются и неверующие, востанут, воистину востанут в день Суда Божия нечестивые турки и татары и обличат нас, христиан, в том, что они по одному слову своего пророка Магомета во всю свою жизнь не вкушают вина, а христиане вовсе не хотят слушать повеления Сына Божия, Иисуса Христа, Господа, Учителя и Спасителя своего, Который с любовью увещевает их быть трезвыми, говоря: «Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством… и найдет на вы внезапу день той» — день Страшного Суда Божия (Лк. 21; 34).

Вот все мы называемся христианами, то есть учениками Христовыми, скажи же мне, христианин, какой господин полюбил бы раба пьяницу или какой учитель стал бы равнодушно смотреть на пьяницу ученика? Поэтому и твой Господь и Учитель, Иисус Христос, ненавидит пьянство и чревоугодие.

Смотри же, несчастный человек, как мерзко и гнусно пьянство, подумай, что ты ведь только и отличаешься от скота тем, что получил от своего Творца разум и через то поставлен господином всей неразумной твари. Но если ты пьянством лишаешь себя разума, то сам уподобляешься скотам бессловесным.

Да пьяница даже еще хуже и неразумнее скота: известно, что никакой скот не станет пить больше того, сколько ему нужно, хотя бы ты и принуждал его к тому побоями, а пьяница пьет без всякой меры и оскверняет свои уста. Не срамное ли это дело? А между тем пьяницы обыкновенно ни во что ставят свой порок и пьянство за грех даже не почитают, у них всегда есть разные оправдания и отговорки, они и слышать не хотят о том, что едва ли есть еще такой порок, который так разорял бы дома и влек за собой великий гнев Божий, как пьянство.

Послушай, человече, как грозно вопиет об этом пророк Исайя: «горе… сикер» (крепкие напитки) гонящим, а о делах Божиих нерадящим — «вино бо сожжет я». Какое же горе? «Пленени быша… и множество бысть мертвых», то есть за пьянство Бог попустил войну и пленение, «и разшири ад душу свою и разверзе уста своя… и снидут славнии и велицыи и богати». Вот сколько бедствий постигает людей за пьянство: и мор, и голод, и война… Видишь, что пьяницы совсем неспособны делать добро: «вино пиют», о делах Господних нерадят, «и дел руку Его не помышляют» (Ис. 5; 11-12). Не о делах Божиих, а о своем чреве пекутся они. Они ни во что вменяют самые благодеяния Божии: омраченные вином, они подобны мертвецам, и даже хуже мертвецов, потому что свою жизнь называют благополучием и удовольствием.

Но что это за жизнь — быть подобным скоту? Что за удовольствие — добровольно делаться безумным? Что пьяный, что безумный — одно и то же, потому что вино отнимает у человека ум, возбуждает в нем гнев и похоть блудную. Как «печь испытывает крепость лезвия закалкою, — говорит премудрый сын Сирахов, — так вино испытывает сердца гордых — пьянством» (Сир. 31; 30). «И не упивайтесь вином, — предупреждает святой апостол Павел, — от которого бывает распутство»(Еф. 5; 18). Вот почему еще в Ветхом Завете Господь Бог заповедал священникам и всему роду их не пить вина и никакого опьяняющего напитка под страхом смерти (Лев. 10; 9).

Что еще сказать о вине? Сколько происходит от него разных тревог, ссор и драк, об этом говорит Соломон: «кому горе? кому молва? кому судове? кому горести и свары? кому сини (багровые) очи? не пребывающим ли в вине, и не назирающим ли, где пирове бывают?» (Притч. 23; 29-30). Послушай, скольких людей загубило пьянство! Аммон, сын царя Давида, на пиру у брата своего Авессалома был напоен допьяна и убит. Пьяный Олоферн убит в своей палатке Иудифью. Но зачем искать примеров тому в Писании? Каждый день можем видеть и около себя множество подобных примеров. Пьянство — это известная сеть диавола, который постоянно ею ловит людей и во ад низвергает. Известно также, что где царит пьянство, там нельзя никакой тайны укрыть; если хочешь узнать чью-нибудь тайну, то спроси у пьяного: он не только чужие тайны тебе расскажет, но и сам на себя что угодно наговорит.

Пьяница лишает сам себя благодати Божией и вечного блаженства, навлекает на себя гнев Божий, и если не покается, то не избежать ему вечных мук, потому что через пьянство он отвращается от Бога и творит волю диавола. Ничто так не угодно диаволу, как пьянство и блуд: эти пороки — мать всякого зла, известно, что в пьяном виде люди много совершают преступлений и ради блудной страсти творятся злодеяния без числа. Пьянство не только душе вредит, но и телу причиняет многие болезни: от него происходят подагры и другие болезни в ногах, болезни головы и желудка, падучая болезнь и сухотка, повреждение ума и много других. Известно также, что больше людей гибнет от пьянства, нежели на войне. И как человеку быть здоровым, когда у него в голове, точно в котле, все перемешивается, а в желудке все киснет, бедная душа как в воде утопает?

Подумай, несчастный, что за удовольствие тебе добровольно себя мучить и природу свою насиловать? Что за наслаждение — пить и напиваться, потом спать и снова с похмелья делаться пьяным? Подумай, можешь ли ты избежать разных грехов, будучи пьян, когда и само пьянство есть смертный грех? Пьяный человек теряет и образ Божий, по которому он сотворен. Подумай, на какие грехи ты неспособен в пьяном виде? Пьяный не пойдет и в церковь Божию, а если и придет, то каждый его сторонится, потому что от него исходит смрад, а своим кривляньем он многих соблазняет и наводит на грех. На другой день он встает с головной болью и внутренним жаром и, не дождавшись пока закончится служба Божия, он принимается опять пить, не только до обедни, но иногда и до заутрени.

Помыслим, братие, о нашей немощи: если уж и в трезвом виде иногда не можем удержаться от греха, то что сказать, если через пьянство потеряем ум добровольно? Если случится трезвому человеку впасть в какой-нибудь смертный грех, то он еще может сокрушить свое сердце и принести покаяние, а пьяный никогда этого не может сделать, разве в будущей жизни, когда пробудится во тьме и в муках адских. Но тогда уже поздно будет. А сколько людей умирает от пьянства внезапной смертью! Один утонул, другой упал и расшибся, а тот умер прямо от вина.

Убоимся же, братие, этого грозного Божия наказания! Не будем хуже несмысленных скотов! Скот знает меру и время, когда пить и есть, а ты не хочешь знать ни того, ни другого! Устыдись — не говорю уже людей, а скота несмысленного: видишь, и скот воздержнее тебя! А если видишь в себе этот порок, то моли Господа Бога, чтобы Он даровал тебе опомниться, и познать меру в пище и питии, чтобы ты полюбил пост и строгость христианской жизни, чтобы, распиная плоть свою с ее страстями и похотями, угодить Господу Богу и с Ним царствовать во веки. Аминь.

(Составлено в конце XVII столетия архимандритом Гавриилом)

566. Пчела, ужалив, умирает

Не другому вредишь ты, человече, когда ближнему зло творишь, а себе самому. «Не видишь ли, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — что пчела, ужалив, умирает? Через это насекомое Бог учит нас тому, чтобы мы не оскорбляли ближних: иначе мы сами подвергаем себя смертельной опасности в будущем: «душа же, сказано в Писании, согрешающая, та умрет» (Иез. 18; 20). Когда ты уязвляешь ближнего, то, может быть, и причиняешь ему некоторую боль, но сам ты, подобно пчеле, уже умираешь душой. Хотя Писание и похваляет пчелу, когда говорит: «коль делателъница есть… еяже трудов царие и простии во здравие употребляют» (Притч. 6; 8); однако ничто не может избавить ее от смерти, когда она уязвит кого-нибудь, и она непременно должна умереть. Если же и ее не спасает ее полезность, когда она делает зло, то тем паче не спасет нас. Мы ведь не тварь неразумная».

То же говорит наш русский «златоуст», святитель Христов Тихон Задонский: «Сказывают, что когда пчела уязвит кого-нибудь своим жалом, то сама уже погибает. То же самое бывает и с христианином: не может он обидеть ближнего без того, чтобы не обидеть тем самым еще больше себя самого. Чем больнее уязвляет он другого, тем больнее уязвляет себя же самого. Когда он обижает ближнего, то этой обидой оскорбляет Бога Самого, потому что нарушает заповедь Божию, которая не велит никого обижать, но повелевает всех любить, всем добро творить. «Возлюбиши искренняго твоего, — говорит Господь, — яко сам себе» (Мф. 22; 39). Да, кто обижает ближнего, тот больше обижает самого себя, нежели ближнего. Почему? Потому что другому он вредит только телесно, а себе —душевно, другому уязвляет тело, а себе — душу. А чем дороже душа паче тела, тем больше обида и вред, причиненные душе, нежели вред, причиненный телу. Да и каким бы грехом ни грешил человек, он ранит свою душу и ей вредит. Согрешает ли человек против ближнего своего — он наносит рану своей же душе. Согрешает ли он без оскорбления ближнего — он своим грехом, как жалом, себя же уязвляет. А сатана, как непримиримый враг человека, всегда ищет и всячески тщится ввести человека в грех. Когда грешишь ты, человече, то сам себя отдаешь диаволу в обиду. Если ты гонишь человека, то знай, что тебя самого гонит на то диавол. Когда ты похищаешь добро у человека, то диавол уже похитил добро у твоей души. Когда ты прельщаешь и обманываешь человека, то тебя самого уже прельстил и обманул диавол. Когда клевещешь на человека, то ты уже отдал сам себя клевете диавольской. Если ты хулишь и насмехаешься над человеком, то ты уже отдал сам себя диаволу на поругание. Когда ты бьешь человека, то уже бьет твою душу диавол. Смеешься ли над человеком, — смеется над тобой самим диавол. Презираешь ли, уничижаешь ли человека, — тебя самого презирает и уничижает диавол. Так всякий грешник казнит сам себя. Самый грех и есть уже для него казнь за грех. Он уязвляет другого, но еще больнее уязвляет себя самого; он вредит другому, но еще больше вредит себе самому; бьет другого, но еще больнее бьет самого себя; отнимает у другого, но еще больше теряет сам; клевещет на другого, но еще больше будет оклеветан от диавола; осуждает другого, но тем самым осуждает себя самого; оскорбляя другого, оскорбляет самого себя; обманывает — и обманывается; смеется над другим — и сам делается через то посмешищем диавола. Словом, какое бы зло человек ни делал другому — еще больше зла он делает себе самому: ближнего он обижает телесно и временно, а себя — душевно и на веки вечные. Так всякий грешник меру, которой мерит ближнему своему, себе самому наполняет с преизбытком». Так поучает святитель Христов Тихон.

«Поистине, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — одним только лютым зверям свойственно обижать, когда еще никто их и не трогает; но и звери редко так делают; и они не причинят тебе вреда, не придут к тебе в дом, не укусят тебя, если ты сам не пойдешь к ним в пустыню, если не раздражишь их чем-нибудь. А ты, будучи человеком, существом разумным, будучи почтен такой властью, честью и славой, даже зверям не подражаешь и уязвляешь брата? Чем же ты можешь оправдаться? Не слышишь ли, что говорит Павел? «Почто не паче обидими есте? почто не паче лишени бываете?Но вы (сами) обидите и лишаете, да еще братию?»  (1 Кор. 6; 7-8). Видишь ли, что злополучие состоит в делании зла, а благополучие — в терпении от зла? В самом деле: скажи мне, если кто злословит начальников, если кто оскорбляет властителей, то кого он обижает, — себя или их? Очевидно: себя. Если же так, то, оскорбляя человека, не оскорбляешь ли ты через него Самого Христа? «Нисколько», — говоришь ты. Но что ты говоришь? Кто бросает камни в изображение царя, тот в кого бросает? Не в самого ли себя? Итак, если бросающий камни в царское изображение побивает самого себя, то оскорбляющий образ Христов — а человек и есть образ Божий — не обижает ли самого себя?» Вот рассуждение вселенского учителя, святителя Христова Иоанна Златоуста. Не то же ли свидетельствует и совесть наша?

Вспомни, каждый человек, как тяжело, мучительно было у тебя на сердце, когда в первый раз оскорбил ты ближнего, хотя бы этот ближний и сам подал к тому повод? Не слышал ли ты в глубине души своей этого неподкупного судью-обличителя — свою совесть? Не говорила ли она тебе, по крайней мере в первые минуты: «Ах, зачем ты это сделал? Зачем так раздражился? Зачем вышел из себя? Разве нельзя было поправить дело без брани, без ссоры, без оскорбления ближнего? Согрешил ты пред Богом, согрешил пред братом, неправ ты и пред самим собой. Если уж ты забыл заповедь Божию, повелевающую любить ближнего, как себя самого, то хоть пожалел бы себя: ну, можешь ли ты быть теперь спокоен душой, когда знаешь, что брат немирен к тебе, что он всем может на тебя жаловаться. Какими глазами будешь ты теперь смотреть на добрых людей?

Но суд людской не так страшен, как суд Божий: с какой совестью ты теперь станешь повторять молитву Господню: «и остави нам долги наша, как и мы оставляем должником нашим»? Как ты, преступник заповеди Божией, войдешь теперь в храм Божий, как возведешь очи к Отцу Небесному — ты, обидчик своего брата, непослушный сын Небесного Отца? Не отвратит ли Господь от тебя очей Своих милосердых? И как ты дерзнешь просить у Него прощения своих грехов и помилования, когда сам не захотел помиловать брата своего, снизойти к его немощи, немного потерпеть его? Слышишь, что Он, Господь наш, говорит, — и непреложно святое Божественное слово Его: «аще отпущаете человеком согрешения их, и Отец ваш Небесный отпустит вам согрешения ваша; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешения ваша» (Мф. 6; 14-15). Вот что говорит нам совесть наша.

Итак, если хочешь получить милость Божию, то поспеши примириться с обиженным тобой, вынь смертоносное жало из сердца твоего, приложи пластырь милосердия и любви к ближнему на рану твою, окажи любовь к обиженному тобой, и тогда — Бог милостив — исцелится недуг души твоей, успокоится встревоженная совесть твоя. А пока этого не сделаешь, не пойдет к Богу молитва твоя, не даст покоя тебе совесть твоя, не будет мира душе твоей.

Вспомни ужасную судьбу первого на земле обидчика Каина: «стеня и трясыйся», до конца дней своих бродил он по земле, обагренной кровью братней; отверженный Богом, он всю жизнь мучился в чувстве отчаяния. Слава Богу, ты не убил, а только оскорбил брата своего, но ведь и словом можно так больно уязвить человека, что он, как смертельно раненый, будет томиться душой. Пожалей его, пойди к нему, скажи ему от любящего сердца: «Брат, прости меня, ради Христа! Я грубо оскорбил тебя, я виноват перед тобою. Помиримся, брат мой, забудем все, что было между нами. Пусть враг не смеется над нашими немощами. Брат мой милый, вынь из моего сердца эту стрелу вражью: измучился я душой, покоя нигде не нахожу с той минуты, как оскорбил тебя». И верь, друг мой, Бог увидит твое смирение, и расположит сердце братнее к примирению, и простит он тебя ради имени Христова, и заживет рана твоя сердечная, и оба вы увидите, сердцем почувствуете, как верно слово Богомудрого царя Давида: «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе» (Пс. 132; 1). И еще крепче станет союз ваш о Господе, скрепленный опытным познанием как опасно нарушать его. Мир Божий да будет с вами! Аминь.

567. От Бога не укроешься

«Праведен ecи, Господи, и правы суди Твои!» (Пс. 118; 137), — так взывал богомудрый пророк Давид, с благоговением размышляя о дивных путях правды Божией, спасающей праведных и карающей грешных. От людей можно укрыться, а от Бога никуда не скроешься: очи Господни светлее солнца — видит Господь не только все наши дела, но и все сокровенные мысли сердечные, видит их раньше, чем появятся они в сердце человеческом. На себе изведал эту истину царственный мудрец: сколько тяжелых скорбей понес он за свой грех с Вирсавией и за смерть неповинного Урии! Сознавал свою вину пред Богом мудрый царь и смирялся, и в смиренном чувстве благодарил Господа за скорби свои, и взывал: «благо мне, яко смирил мя ecu, Господи, яко да научуся оправданием Твоим!» (Пс. 118; 71). И не один он, но и многие-многие грешники, познавая в постигающих их скорбях карающую руку Божию, смирялись пред Богом и, прославляя правду Божию, смиренно взывали к Богу: «Праведен еси, Господи, и правы суды Твои; благо нам, яко смирил еси нас, Господи Боже праведный!»

Вот что поведал о себе один из таких смиренных грешников: «Оставшись после отца восемнадцати лет, я только и думал о том, как бы побольше скопить денег: возьмусь ли за дело, иду ли куда, лягу ли спать — у меня только и думы, что о деньгах: из-за них я и о Боге вовсе позабыл. Бывало, в воскресный день люди добрые идут в церковь Божию, а я, иной раз и не перекрестившись, бегу на базар. Напрасно покойница тетка меня бранила и добром уговаривал: «Эх, Семен, Семен! Люди у обедни стоят, еще и к «Достойно» не звонили, а ты уж успел водки хлебнуть: помолился бы сперва Богу, да тогда бы и выпил, а на базар-то успел бы сходить и после обедни. Ведь если не будешь просить Бога, да не благословит Он твоего труда. Как ты ни рвись, ни в чем успеха не будет: спустишь с рук и то, что теперь есть, и, может быть, дойдет до того, что и перекусить будет нечего. Попомни ты это мое слово!»

И правду говорила покойница: за что ни возьмусь, все из рук у меня валится, ни в чем не было удачи. Но я решился во что бы то ни стало, какими бы то ни было способами нажить денег и разбогатеть. Худое стоит задумать, а враг и случай к тому подаст.

Однажды я поехал сеять рожь, под вечер разложил огонь и лег отдохнуть, как вдруг слышу — кто-то едет. Приподнявшись, я увидел порядочно одетого человека, который слез с телеги и ласково спросил меня: «Скажи пожалуйста, земляк, как проехать в такое-то село?» — «А ты кто? — спросил я его. «Я, — говорит, — приказчик такого-то купца; еду в то село на ярмарку за разными товарами, да вот сбился с дороги, увидал твой огонек и заехал».

Я хотел было идти показать ему дорогу, как враг начал нашептывать мне: «Вот тебе и богатство, само в руки лезет: едет на ярмарку, стало быть с деньгами, убей его и возьми их». С минуту подумал я, да и говорю: «Не советую, брат, тебе ехать в такую темень: кругом овраги да болота, пожалуй, опять собьешься с дороги, лучше останься со мной ночевать, а на заре я покажу тебе дорогу».

Он согласился, отпряг лошадь и в своей же телеге скоро заснул. Но мне было не до сна: проклятая мысль мучила меня неотступно, но и совесть твердила мне, что убить человека — страшный грех, что у него, может быть, есть жена, детки, они осиротеют, да и власти узнают — накажут и в Сибирь сошлют. А браг свое шептал: «Кто узнает? Он приехал к тебе ночью, никто и не видал его». Не устоял я, окаянный: схватил топор и сразу убил несчастного… Дрожащими руками я отыскал деньги, взял их и спрятал. Потом запряг его лошадь в его же повозку, вывел ее на дорогу в то село, куда он ехал, а сам лег спать.

Но сон бежал от меня: совесть страшно меня мучила, и я уже хотел было сейчас же ехать домой, чтобы во всем покаяться, но враг опять начал шептать: «Теперь уже сделанного не воротишь, а деньги у тебя — живи себе на них как хочется». И я послушался врага.

На рассвете пошел я к ручью, вымылся и вернулся домой, как будто ничего и не было.

На другой день разнесся слух, что на ярмарку лошадь привезла убитого человека, что ищут убийцу. Более полугода шли розыски, но меня не тронули, и дело предано было суду Божию.

Суд Божий скоро и совершился надо мной. На ограбленные деньги построил я дом с лавочкой, но через два месяца нашла туча, ударил гром и все мое добро сгорело дотла.

Не прошло и двух лет после пожара, как на меня обрушилось новое тяжкое несчастье. Пошел я в лес проведать своих пчелок, да кстати там же зарезать барана к базарному дню (мои овцы там же паслись). Только что я зарезал его, как вдруг слышу вблизи отчаянный крик: «Кто в Бога верует, помогите!» Запачканный бараньей кровью, с ножом в руках, бросился я туда, откуда слышались крики, и увидал на дороге зарезанного человека — и больше никого. Я растерялся, не зная что делать, а между тем из соседних пасек прибежали еще три человека, схватили меня и стали вязать. Спрашиваю их: «За что?» А они говорят: «Убил человека, да еще спрашивает, за что?» Я уверял их, клялся, божился, что не убивал: они и слушать не хотели. «А нож-то у тебя зачем? А кровь-то откуда?» Я говорил, что резал сейчас барана, и просил их пойти к моей пасеке посмотреть на барана, они пошли, но каково же было мое удивление, когда ни барана, ни следов крови не оказалось! Напрасно я уверял, что барана, должно быть, унес зверь, а кровь слизали собаки: никто мне не поверил.

Меня судили, наказали через палача, заклеймили и сослали в Сибирь, в каторжную работу. Два года томился я там, но не роптал, зная, что это совершился суд Божий за прежний мой грех. Через два года убийцы того человека были обнаружены, и меня, как невинного, возвратили на родину. Но и там меня ждало горе. Жена моя умерла, хозяйство, как выморочное, продано в мирскую пользу, куда ни покажусь — нигде меня не принимают, матери пугают мной маленьких ребяток, все зовут меня каторжником. Больно мне стало, очень больно, я впал в отчаяние и — страшно сказать — хотел наложить на себя руки.

Однажды я взял уже веревку и пошел в лес, но Господь смиловался надо мной и послал мне избавителя. Меня нагнал наш сельский батюшка, священник. Поравнявшись со мной, он сказал мне: «Здорово, Семен! Куда Бог несет тебя?» Не знаю и сам почему, я растерялся от этих слов его и стоял, как школьник, которого поймали в шалости. «Куда придется», — говорю ему сквозь зубы. Батюшка знал мои скорбные обстоятельства и, увидев у меня в руках веревку, тотчас разгадал мою думу. «Ах Семен, Семен, — говорит, — кажется, у тебя нехорошие мысли бродят в голове. Раскройка мне всю истину, я твой пастырь и отец: авось, Бог даст, поможем горю». Я нехотя признался ему во всем. «О, избави тебя Бог, —сказал он, — спаси тебя Мать Пресвятая Богородица и все святые угодники Божии от такого страшного намерения! Да что за причина?» — «Горько, батюшка, жить на свете, — говорю, — своего дома нет, а никто не принимает, все от меня бегают, едва не плюют на меня». — «Ты говоришь: горько жить на свете, — сказал батюшка, — а разве во аде-то будет лучше? Ведь там муки будут вечные. Ты видел на картине Страшного Суда Божия Иуду-предателя, видел, где он? Вот там же будут души и всех отчаянных самоубийц: ведь и Иуда был тоже самоубийца. За самоубийцу и молиться нельзя: над ним, по уставу Церкви, ни погребения не поют, ни панихид не правят, а зароют в землю, как животное какое, и — конец. Вот ты говоришь, что тебе негде жить. А вспомни Спасителя нашего Господа Иисуса Христа: ведь и Он, безгрешный, не имел где главу приклонить, терпел поношение, заплевание, заушение и распят с разбойниками на кресте. Говорят, и ты терпишь невинно: что же делать? Может быть, Бог готовит тебе за эти скорби вечное блаженство».

Эти слова служителя Божия согрели мое сердце, будто огнем, я пал перед ним на колени и сказал: «Нет, батюшка, я поделом страдаю; правда, не убивал я того человека, за которого меня обвинили, но я убил того приказчика, которого — помните? — лошадь привезла на ярмарку». Батюшка поднял меня, взял к себе в дом, угостил меня чем Бог послал и долго-долго беседовал со мной. Он утешал меня, уверял в милости Божией, читал примеры из житий святых, как Бог приемлет кающихся грешников, наконец, уже около полуночи, прочитал со мной вечерние молитвы: я и сказать вам не умею, как сладко молился я тогда. С того времени я и хожу по святым местам, оплакиваю тяжкие грехи мои и ищу себе тихого пристанища в какой-нибудь пустынной обители» («Странник», 1860).

Так заключил свой рассказ смирившийся грешник. Как не повторить слова царя Давида: «праведен ecu, Господи, и правы суды Твои!»

568. Христиане ли мы?

Спрашиваю: христиане ли мы? Не оскорбитесь, братие, таким вопросом. Говорю вообще, имею в виду всех христиан. Апостол Павел говорил же христианам своего времени: «Себе искушайте, аще есте в вере: себе искушайте» (2 Кор. 13; 5). Необходимо испытывать себя, проверять свою жизнь. И учеников испытывают, и служащих проверяют, и купец наблюдает за своими делами, и богач учитывает свой капитал. Как же нам, христианам, не наблюдать за собой, не испытывать себя, не проверять своей жизни? Разве мы не дорожим своим христианством? Разве хотим только называться христианами, а жить как-нибудь, как водится и как хочется? В таком случае какая нам польза от нашего христианства? Для чего и быть в числе христиан, и называться христианами? Итак, не лишний, очевидно, братие, и не бесполезный вопрос, и я повторяю его: христиане ли мы?

Знаю, мне скажут: «Да как же мы не христиане? Мы крестились во Христа, исповедуя Бога Отца и Сына и Святаго Духа, и всегда носим на себе крест Христов: как же мы не христиане?» Так. Действительно, мы сподобились этой великой благодати Божией. Мы крестились, вступили в Церковь Христову и сделались верными. Но помним ли мы эту, принятую нами благодать? Понимаем ли, ценим ли достоинство звания, в которое вступили? Храним ли те обеты, которые дали при крещении? По большей части— нет и нет… Мы носим на себе крест. Неужели этого и довольно для христианина? А располагаем ли мы жизнь свою по примеру распятого за нас Господа, исполняем ли закон Христов? Говорят: «Мы ходим в церковь святую и молимся Богу: как же мы не христиане?» Так. Ходим в церковь, но часто ли, и всегда ли, когда должно? Ходим в церковь, но так ли, как следует? Надо ходить в церковь с верой, благоговением и страхом Божиим; ведь церковь — дом Божий, тут Сам Бог невидимо присутствует. Надо и стоять в церкви смиренно, благочинно и благоговейно, как перед лицем Божиим. Но так ли и всегда ли так бывает? Мы молимся, но внимательно ли, усердно ли, сокрушенно ли? Как мы ведем себя в церкви, как изображаем на себе крест, как полагаем поклоны? Не по привычке ли только, не по обычаю ли одному? Не забудем, что Спаситель наш Господь не раз изгонял из храма недостойных и за недостойные дела. Не забудем, что и молитва, по словам пророка, бывает иногда не во спасение, а во грех (Пс. 108; 7). Ходим в церковь и молимся, а много ли жертвуем на церковь? Не более ли — на свои удовольствия? Да, в церковь — копейки, а на удовольствия и забавы — десятки и сотни. По-христиански ли это? «Мы, — говорят, —постимся в известные дни и времена, как установила Христианская Церковь как же мы не христиане?» Постимся? Да все ли и всегда ли? О нет и нет! Многие из нынешних христиан не знают никаких постов, у них «сплошная седмица» во весь почти год, нарушение правил церковных не ставится почти ни в какой грех. Да и те, которые соблюдают посты, недалеко ушли по пути христианского воздержания. Есть одну постную пищу — еще не значит поститься, а ведь наше постничество почти всегда и состоит только в том, что не едим скоромного, а постное едим без простоты и умеренности, и вовсе не заботимся воздержаться от прихотей и страстей.

Говорят: «Мы говеем, и некоторые — не один раз в год, как же мы не христиане?» Так. Действительно, многие говеют каждый год, иные даже по несколько раз в год или во все посты. Но сколько таких, которые не говеют вовсе, не говеют по два, по три, по пяти и более лет? Пусть мы говеем, и говеем часто, но как говеем? С искренним ли раскаянием, с полным ли исповеданием грехов? Желаем ли всем сердцем оставить грехи или, по крайней мере, противиться грехам? Остерегаемся ли после говения повторения прежних грехов? Трудно, братие, сказать, что все это именно так. А ведь истинное, Богоугодное и душеспасительное говение непременно этого требует. Иначе говение наше может быть для нас без пользы. Мало того, может быть— от чего, Боже, сохрани — и в осуждение. Апостол говорит: «ядый бо (Тело Господне) и пияй (Кровь Господню) недостойне, суд себе яст и пиет» (1 Кор. 11; 29).

Говорят еще: «Мы празднуем христианские праздники: как же мы не христиане?» Точно, празднуем, хотя не все и не всегда. Как и сколь усердно празднуем — об этом уже и не говорим. Бываем в церкви на службе час, два, а может быть, и подольше. А затем? Что делается днем, что — вечером? Со службой церковной у нас решительно оканчивается Божий праздник. День и вечер уже принадлежат другому празднику: простой народ пьянствует, предается веселью, часто самому безчинному, а люди богатые и образованные забавляются роскошными обедами, блестящими балами, языческими представлениями. И это христианские праздники? Не скажет ли и нам Бог, смотря на наше празднование: «праздников ваших ненавидит душа Моя» (Ис. 1; 14).

«Мы — христиане». А какова жизнь наша? Каково поведение наше? О чем вся забота у нас? Знаем ли мы свою веру, свои христианские обязанности? Что у нас читают в домах? По большей части не книги, а книжонки, пустые, бесполезные, часто соблазнительные, а то еще одни только газеты. А Священное Писание? О, это чтение скучное, тяжелое, это чтение для духовных, даже, пожалуй, для одних монахов, — так думаем мы. Что поют у нас в домах? Песни мирские, чувственные, греховные… А песни священные, Божественные? Эти певали, может быть, когда-нибудь в старину.

Какие у нас дела? На что обращены все заботы, все труды? На то ли, чтобы служить Богу, прославлять Его благочестивой и добродетельной жизнью? Не на одни ли земные житейские нужды? Еще апостол Павел говорил о христианах своего времени: «вcu бо своих си ищут, а не ямсе Христа Иисуса» (Флп. 2; 21). Что же должно сказать о нас? Говорить ли о делах наших, противных закону Божию, посрамляющих нашу веру святую? И в этих срамах у нас недостатка нет.

А если еще проверить наши мысли, намерения, движения сердечные, то видно будет, что мы живем только плотью, руководимся только законом греховной природы нашей, а не законом Божиим. Где же подвиги против греха, где чистота и непорочность? А ведь это все необходимо каждому христианину. Сам Господь требует этого от нас: «Святи, — говорит, — будите, яко Аз свят есмь» (1 Пет. 1; 16), А нам редко и на ум приходит вечность, мало мы думаем и о том, что будет с нами по смерти. Судите сами, братие, какие же мы христиане?

Может быть, скажут мне: «Христианин ведь человек же, не ангел, нельзя же ему быть безгрешным; да и Господь, ведая немощь природы нашей, милостив к нам, грешным. Нельзя христианину быть безгрешным»… Так что же будет значить благодать Христова? Что же будет значить закон Божий, заповедующий нам чистоту и непорочность? Не требуют от нас чистоты Ангельской, заповедуется чистота, свойственная только человеку, такая, которая при всех наших немощах по благодати Божией возможна, что и оправдали в жизни своей тысячи, миллионы истинных христиан. «Господь милостив». Да, слава милосердию Его! Он уже явил нам столь великую милость, сколь велика бесконечная благость Его. Но разве Он отступил уже от Своей правды? Разве отменил уже муку вечную? А если не отменил и не отменит, как в истине непреложный, то для кого же она, как не для грешников, и особенно грешников из христиан? Хорошо бы, по милосердию Божию, быть в раю; а что, если, по правде Его, за грехи наши придется быть в муке?

«Не весь же, — скажут, — христианский мир так развращен; не всегда же и не везде бывает так, как мы видим у нас». И сохрани, Господи, если бы все были таковы, и всегда и везде было бы так. Тогда бы последовал и долготерпению Божию конец, тогда бы наступила кончина мира, Страшный Суд и вечное осуждение нечестивым. Но Господь долго терпит. Значит, есть, есть истинные последователи Ему, живут они посреди соблазнов мира, как розы среди тернов, цветут и благоухают христианскими добродетелями. Господь долго терпит. Значит, ожидает еще покаяния и исправления грешников. О, если бы мир оправдал на себе долготерпение Божие! Если бы христиане показали себя достойными великого своего призвания! Если бы дух истинной веры оживотворил сердца верующих и закон Христов соединил все христианские народы в одно святое семейство избранных и искупленных рабов Божиих! Как бы тогда боголепно и величественно было благохваление наше: Боже наш, слава Тебе! Аминь.

(Из книги «Сеятель Благочестия» протоиерея В. Нордова)

569. Праздник входа Господня в Иерусалим в Церковных песнопениях

Величаем Тя, Живодавче Христе, осанна в вышних, и мы Тебе вопием: благословен грядый во имя Господне!

Изыдите, языцы (народы), изыдите и людие, и видите днесь Царя Небеснаго, яко на престоле высоце, на жребяти худе во Иерусалим входяща… Приидите, уготовим Господеви к сретению, ветви добродетелей носяще Ему. Тако бо Его приимем в душе нашей, как во граде Иерусалиме покланяющеся и поюще Его. Яко из горы Елеонския, от высоты милостыней, секуще ветвие добродетелей, приидите, людие, уготовим к нам мысленно пришествие Христово, поюще, благословяще Его и превозносяще во вся веки. Принесем, братие, ваиа (ветви) добродетелей Христу Богу, волею грядущему нас ради человечески пострадати, Божества крепостию всем бессмертие даровати.

Прежде шести дней Пасхи глас Твой услышася, Господи, во глубинах адовых: темже и Лазаря четверодневна воздвигл еси; дети же еврейския взываху: осанна Боже наш, слава Тебе. Честное воскресение Твое прообразуя нам, повелением Твоим, Блаже, из гроба воздвигл еси умершаго, бездыханнаго Лазаря друга, четверодневна, смердяща, темже и на жребя восшед образно (знаменовательно), как на колеснице носим, языки (народы) укротевая, Спасе; сего ради и хваление приносит возлюбленный Израиль из уст ссущих (грудных) и младенец незлобивых, зрящих Тя, Христе, входяща во святый град, прежде шести дней Пасхи.

Камень ожесточения отвали, Господи, от моего сердца; умерщвленную страстьми воздвигни душу мою, Благий, во умилении принести Тебе ваиа добродетелей, яко Победителю ада, Владыко, сподоби; яко да вечный живот улучу, песнословя Твою державу и благоутробие Твое, едине Человеколюбче.

Се, предвозгласил еси, Иисусе, взыдем ко граду святому, и руками убийц воистинну предамся кресту, убитися плотию.

Пророков проповедания исполняя, в пророкоубийственный град, Христе щедрый, пришел еси убиен быти волею, убиенна мя тлею спасая.

Со страхом пою Твое страшное смотрение, еже осанна взываю Тебе: мене бо грядеши спасти, благословенный Господи.

Имея престол небо и подножие землю, Бога Отца Слово и Сын соприсносущный на жребяти бессловеснем смирися днесь, в Вифанию пришед; темже дети еврейския, ветви руками держаще, хваляху гласом: осанна в вышних, благословен грядый Царь Израилев!

На престоле на небеси, на жребяти на земли носимый, Христе Боже, Ангелов хваление и детей воспевание приял еси, зовущих Ти: благословен еси, грядый Адама воззвати!

На Серафимех страшных в вышних, Христе, носимый, яко Бог же и всех Творец, Сам на жребя на земли всести идеши, яко сый по нам человечески: Вифания веселится, приимши Тя, Спасе, Иерусалим радуется, яко чаяй Тя прияти; смерть умертвися, предощутивши Лазаря приити из мертвых; и мы с ваиами (пальмовыми ветвями) сретение совершающе, в радости воспеваем державу благости Твоея, Господи.

Внегда хотел еси достигнути в Вифанию, Христе, двоицу ученик Твоих посылавши привести Тебе жребя, на неже никтоже от человек вседе: кроме бо Тебе, Спасе, никтоже бессловесныя языки повину (никто не может подчинить себе неверные народы).

Всесвятый Дух, апостолы научивый глаголати иными странными языки, Той детем еврейским неискусозлобным (невинным) повелевает звати: осанна в вышних, благословен грядый Царь Израилев!

Хотящу Ти внити во святый град, Господи, ветви садов людие ношаху, Тебе поюще всех Владыку, и зряще Тя на жребяти седяща, как на Херувимех зряху, сего ради сице вопияху: осанна в вышних, благословен еси пришедый и паки грядый во имя Господне!

От незлобивых младенец, Христе, на жребяти седя, приял еси победную песнь, грядый ко страсти, трисвятым пением от Ангел воспеваемый.

Множество народа, Господи, постилаху по пути ризы своя; друзии же резаху ветви от древес и ношаху; предъидущии же и последующии зовяху глаголюще: осанна Сыну Давидову, благословен еси пришедый и паки грядый во имя Господне!

Собезначальный и соприсносущный Сын и Слово Отчее, на жребяти бессловеснем седя, прииде днесь во град Иерусалим; Его же Херувими со страхом зрети не могут, дети восхвалиша, с ваием и ветвьми, хвалу таинственно воспевающе: осанна в вышних, осанна Сыну Давидову, пришедшему спасти от прелести весь род наш!

Прииде Спас днесь во град Иерусалим исполнити Писания, и вси прияша в руки ваиа, ризы же подстилаху Ему, ведуще, яко Той есть Бог наш, Ему же Херувими вопиют непрестанно: осанна в вышних, благословен еси, Имеяй множество щедрот, помилуй нас!

Днесь благодать Святаго Духа нас собра, и вси вземше крест Твой, глаголем: благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних!

Слава Тебе, Христе, в вышних седящему на престоле и ныне чаемому с честным Твоим крестом!.. Темже веселится дщи Сионова (Иерусалим), радуются языцы (народы) земнии, ветви держат дети, ризы же ученицы, и вся вселенная научися вопити Тебе: благословен еси, Спасе, помилуй нас!

Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже: темже и мы, яко отроцы, победы знамения носяще, Тебе, Победителю смерти, вопием: осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне.

Спогребшеся Тебе крещением, Христе Боже наш, бессмертныя жизни сподобихомся воскресением Твоим, и воспевающе зовем: осанна в вышних, благословен грядый во имя Господне!

Понеже ада связал еси, Бессмертне, и смерть умертвил еси, и мир воскресил еси, с ваиами младенцы воспеваху Тя, Христе, яко Победителя, зовуще Ти днесь: осанна Сыну Давидову! Не ктому бо заклани будут младенцы за Младенца Мариина, но за вся младенцы и старцы Един распинаешися. Не ктому на нас вместится меч, Твоя бо ребра прободутся копием. Темже радующеся глаголем: благословен еси грядый Адама воззвати!

Бог Господь и явися нам, составите праздник, и веселящеся приидите, возвеличим Христа, с ваиами и ветвьми, песньми зовуще: благословен грядый во имя Господа, Спаса нашего!

Пядию измеривый небо, дланию же землю, Господь прииде: Сион бо избра, во немже жити и царствовати изволи, и возлюбил люди, верно вопиющия: слава силе Твоей, Господи!

Радуйся и веселися, граде Сионе; красуйся и радуйся, Церкве Божия, се бо Царь твой прииде в правде, на жребяти седя, от детей воспеваемый: осанна в вышних, благословен еси, Имеяй множество щедрот, помилуй нас!

Веселися, Иерусалиме, торжествуйте вси любящии Сиона, царствуяй бо во веки Господь Сил прииде; да благоговеет вся земля от лица Его и да вопиет: благословите вся дела Господня, Господа.

Сионе Божий, горо святая, и Иерусалиме, окрест очи твои возведи, и виждь собранная чада твоя в тебе: се бо приидоша издалеча поклонитися Царю твоему. Мир на Израиля и спасение языком (для всех народов).

Восхвалите согласно, людие и языцы: Царь бо Ангельский взыде ныне на жребя, и грядет, хотяй на кресте поразити враги, яко силен; сего ради и дети с ваиами взывают песнь: слава Тебе, пришедшему Победителю; слава Тебе, Спасу Христу; слава Тебе, благословенному единому Богу нашему!

Воспойте, людие, боголепно в Сионе, и молитву воздадите Христу во Иерусалиме: Сам бо грядет во славе со областию (со властию), в Немже утвердися Церковь, зовущи: осанна, благословен еси грядый!

С ветвьми воспевше прежде, с древесы последи яша Христа Бога неблагодарнии Иудее; мы же верою непреложною присно почитающе яко Благодетеля, выну вопием Ему: благословен еси, грядый Адама воззвати!

Страшно еже впасти в руце Бога жива: Сей Судия есть помышлений и мыслей сердечных. Никтоже да внидет искушаяй веру непорочную, но в кротости и в страсе Христу приступим, да приимем милость, и благодать обрящем, во благовременную помощь».

570. Слово о тайной вечере Христовой

Смотрю я на премудрые творения Создателя, — как они дивны и изумительны! И все это премногое и чудное сотворил Господь глаголом уст Своих. Он распростер это превысочайшее небо и украсил его бесчисленными звездами, поставил на нем два великих светила, владычествующих днем и ночью. Он устроил землю, неодержимо тяготеющую, великое множество вод собрал в обширные вместилища и положил им пределом песок. И все эти неизмеримые громады, все эти ничем не поддержанные тяжести стоят твердо и неизменно. Из каких мест выходят ветры и куда скрываются? А сколько живых творений и на земле, и в морях, и в воздухе! И все их неисчислимое множество живет и питается!

Но я спрошу вас, возлюбленные, чему больше должно удивляться: премудрым ли делам Создателя или Его безмерному смирению? От велелепной славы, с пресветлого неба Он сошел на землю. Владыка всяческих, подобно рабу, «воста от вечери и положи ризы, и приемь лентион, препоясася; потом влия воду во умывалницу и начат умывати ноги учеником и отирати лентием, имже бе препоясан» (Ин. 13; 4-5). О, кто ныне из верных не удивится умом, не умилится душой и не ужаснется сердцем, видя безмерное человеколюбие и благость Иисуса Христа, великого Бога нашего! Прежде совершал Он премногие чудеса и благодеяния злодеям и убийцам Своим; теперь смотрите, что творит Он ученикам Своим! Преклонив Свои пречистые колени, Он, перед Которым склоняются небо, земля и преисподняя, Он, Которому Херувимы предстоят с ужасом, Серафимы, закрывая лица свои, и все Силы бесплотные раболепно повинуются, — наклоняется пред прахом подножия ног Своих, исполняет самое последнее, нижайшее служение: омывает ноги учеников! О, Владыка вселенной! Чудно это дело Твое больше всех дел Твоих! Вонми, небо, и внуши земле: созовите ныне обитателей ваших и смотрите на Творца своего, Который словом привел вас из небытия в бытие! Ныне Господь умывает ноги рабов Своих и Создатель преклоняет колени перед созданием.

«Начат умывати ноги учеником… Прииде же к Симону Петру…» Но Петр стал сопротивляться, он ужаснулся душой, умилился сердцем и потому со слезами и рыданием сказал: «Господи! Ты ли мои умывши нозе?» Как Ты прикоснешься к ним Своими пречистыми руками, которыми отверзал очи слепых, исцелял прокаженных, воскрешал мертвых?

Но Господь остановил Петра: что ты делаешь, Петр? Зачем прекословишь Создателю твоему? «Еже Аз творю, ты не веси ныне, уразумевши же по сих» (Ин. 13; 6-7), когда Я восприиму смерть, воскресну из гроба, вознесусь на небо и сяду одесную Отца Моего, где был Я и прежде. Пред лицем Моим трепещут небо и земля, а ты, Петр, стоишь предо Мной без страха, с дерзновением прекословишь Мне, когда Небесные невидимые Силы со страхом и трепетом предстоят Мне и благоговейно исполняют Мои повеления? Ты осмеливаешься сказать: «Не умывши ногу моею во веки» Неужели ты еще и теперь не вразумился? Разве забыл ты слова, некогда сказанные тебе: «иди за Мною, сатано?» (Мф. 16; 23). Но знаешь ли, что если не умою ног твоих, то «не имаши части со Мною» — ты больше не ученик Мой?

Что сказал на это «теплый и горящий»? Воспрянул со словом, скорый как молния: «Господи, не нозе мои токмо, но и руце и главу!» (Ин. 13; 9). Видно, страшно показалось ему быть отлученным от пресладкого Учителя, ибо знал, что Он есть Сын Божий, Свет миру, Жизнь и Воскресение всех. Не позволял он Учителю своему умыть ноги себе по причине горячей веры своей, но скорый на сопротивление, скор был и на послушание, ибо то и другое было в нем от великой любви.

Когда возлежал Господь на последней вечере с учениками Своими, Он, «приемь… хлеб и благословив преломи, и даяше учеником, и рече: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И приемь чашу и хвалу воздав, даде им, глаголя: пиите от нея ecu, сия бо есть Кровь Моя, Новаго Завета, яже за многия изливаема во оставление грехов» (Мф. 26; 26-28).

О сладчайший Иисусе, Царю всесвятый! Ты даровал ныне нам спасительную вечерю в воспоминание пречистых Твоих страданий, — вечерю, которой многие цари и пророки желали бы сделаться причастниками, вечерю бесценную, дивной премудростью и светом Трисиятельного Божества сияющую. Поистине это великая и таинственная вечеря: на ней закалается Агнец Божий за всех верных и приносится в жертву Богу Отцу Своему. О святая и преблагословенная вечеря, на которой предлагается небесная и бессмертная манна! И блажен тот, кто вкусит ее сладости: он жив будет вовеки! Даровал нам Господь вкусить сладости манны небесной, этого хлеба, для Ангелов вожделенного, хлеба небесного, хлеба живота вечного. Иудеи часто хвалились манной, которой отцы их питались в пустыне. Но Господь сказал им: «отцы ваши ядоша манну в пустыни, и умроша», но кто будет с верой вкушать хлеб, который Я дам ему, тот «не умрет, но жив будет во веки» (Ин. 6; 49-51).

Есть и ныне между нами много таких неверующих: это новые фарисеи — лицемеры. В гордости своей они обезумели, дерзают возражать Господу, а верных учеников Его поносят, и вслед за иудеями зловерными говорят: «Как может быть в хлебе Тело Сына Божия, а в вине — Кровь Его?» Ты же, православный воин Христов и Сын Церкви Сионской, так должен спросить у злочестивого хулителя Святых Таин: «Может ли Бог совершить что-нибудь выше сил и разума человеческого?» А когда он ответит: «Конечно может», то ты скажи ему: «Почему же Он не может дать Плоть Сына Божия в снедь? Что для тебя неудобно, то для Бога весьма удобно и возможно. Если мне не веришь, спроси у Ангела, и он тебе скажет: «не изнеможет у Бога всяк глагол» (Лк. 1; 37). «Той рече и быша — произошло все видимое и невидимое. Словом Господним небеса утвердишася» (Пс. 32; 6). Тем же словом Божиим претворяются хлеб и вино в Тело и Кровь Христовы для причащения верных.

Христос, Сын Божий, как все исполняющий, и по земле ходил, и на кресте страдал, и во гробе возлежал, но в то же время и в преисподнюю сходил, ад разрушал, пленников его освобождал. Но со Отцем никогда не разлучался, а всегда был во славе Его. То же самое Тело Сына Божия приносится на престол и раздается верным; хотя и делится, но остается целым; хотя с нашим телом совокупляется, но от Христа не отделяется и само не умаляется; с немощными пребывает, а само не болезнует; приемлющих укрепляет, а само не изнемогает.

Если тебя удивляет, как это Христос и на небе, и на жертвеннике один и тот же, то дивись и тому: как это солнце в одно время и нас здесь освещает и согревает, и на небе светит, одно и то же оно и на небе и на земле, и на востоке и на западе, и во всех странах мира? Если таковы свойства и действия твари, то тем более Творец везде действует властью Божества Своего. И потому Христос в одно и то же время присутствует и на небе, и на земле в Пречистых Таинах, как Всемогущий и Всесильный.

Еще: если ты дивишься тому, как во многих частицах пребывает единый и целый Христос и всем верным равно подается, то удивляйся и тому, как это мой голос и у меня в устах, и в ваших ушах один и тот же. Если таково свойство твари, то что сказать о Творце? Когда разобьется зеркало на многие осколки, почему образ человека в зеркале не раздробляется, но во всех осколках отражается весь, как и в целом зеркале? Как от одной свечи ты можешь зажечь тысячи свечей и свет первой свечи от этого не убавится? Разумей все это, маловерный, и не испытывай непостижимого Таинства, но только принимай его с верой и воздавай благодарение Страшному и Всемогущему за неисповедимые Дары Его».

Мы же, христолюбцы, будем веровать несомненно и удивляться премудрым судьбам Божиим — тому, как со делал Господь спасение наше. Сам Господь наш Иисус Христос, истинный Бог, узаконил эту Безкровную Жертву, самое преславное чудо из чудес Его, а верным Ему — отраднейшее утешение. Зная это, возлюбленные, не возгордимся таким великим даром Божиим. Не умедлим приступить к нему, но и не дерзнем принимать его недостойно. Молю вас, возлюбленные, пусть каждый из вас сначала испытает свою совесть, а потом приступает. Говорю это не для того, чтобы вы совсем не приступали, но для того, чтобы приступали со страхом и верой. Причащаться без рассуждения о величии Дара — беда, а не причащаться этой трапезы — голод и смерть. А я, недостойный, желаю вам и исправления жизни, и причащения Святых Таин, и после этой временной жизни вечного соединения со Христом. Аминь.

(Из древней рукописи «Статир» по изданию протоиерея И. Яхонтова)

571. Что претерпел за нас Господь наш?

«Вси проходящии путем, обратитеся и видите: аще есть болезнь, яко болезнь Моя?» (Плач. 1; 12).

Христос Спаситель наш собирает нас под крест Свой, чтобы мы могли видеть, какие болезни претерпел Он ради нас, грешных: «обратитеся, — говорит Он устами святого пророка Иеремии, — и видите: аще есть болезнь, яко болезнь Моя?» Но кто измерит, кто постигнет всю тяготу крестных страданий нашего Господа? Остановим наше благоговейное внимание хотя бы на некоторых событиях из истории Его спасительных страданий.

Начало болезней Христовых было еще в Гефсиманском саду: еще там Он начал скорбеть и тосковать, начал ужасаться и говорить: «прискорбна есть душа Моя до смерти» (Мк. 12; 33-34). Там молился Он с воплем крепким Отцу Своему, там видны были капли пота Его, «яко капли крове каплющия на землю» (Лк. 22; 44). Там вооруженные оружием и дрекольем слуги фарисейские, как волки лютые, бросились на Него, Агнца Божия, связали Его и повлекли на заклание вольное. Из сада Гефсиманского привели Его к первосвященнику Анне, и здесь Он, Архиерей вечный, прошедший небеса, предстал перед злочестивым архиереем, связанный по рукам и ногам как злодей, здесь заушен был в ланиту от последнего слуги, и исполнилось тогда на Нем пророческое слово: «покры срамота лице Мое» (Пс. 68; 8). Анна послал Его к Каиафе, где уже собрались все книжники и фарисеи, «вкупе на Господа и на Христа Его» (Пс. 2; 2), где эти алчные львы с нетерпением ждали своей давно желанной добычи, и —какой язык изречет, какие уста в состоянии поведать, сколько претерпел страданий в этом мучилище Иисус Христос? Воистину там мог Он сказать о Себе пророческое слово: «ищущии злая Мне глаголаху суетная и льстивным весь день поучахуся. Аз оке яко глух не слышах и яко нем не отверзаяй уст Своих…» (Пс. 37; 13-14). Когда все лжесвидетельства против Него оказались бессильными, тогда встал со своего места сам беззаконный судья, сам заклинал Его, сам судил, и свидетельствовал, и Невинного признал повинным смерти. И лишь только вышло из его богомерзких уст это лукавое слово: «повинен есть смерти», как нечестивые воины схватили пресладкого нашего Господа Иисуса, отвели Его во двор и там всю ночь издевались над Ним: били по пречистому лицу Его руками, оскорбляли Божественный слух Его ругательствами, плевали в Его Божественные очи… И сбылись на Нем слова пророческие: «плещы Мои вдах на раны и ланите Мои на заушения, лица же Моего не отвратих от студа заплеваний» (Ис. 50; 6).

Поистине достойно удивления: как Силы Ангельские, взирая на все это, не поразили беззаконных Иудеев? Как земля не поглотила их, подобно тому, как поглотила она Дафана и Авирона? Или огонь не сошел с неба и не истребил их подобно тем воинам, которые пришли взять пророка Илию? Но не было на это изволения Божия, потому что в предвечном совете Божием было предопределено пострадать за мир Сыну Божию.

Но и это все было только преддверием более тяжких страданий Христовых. Лишь только солнце показало лучи свои, как старцы и книжники Иудейские повели Господа к Пилату, чтобы тот осудил Его на распятие. Пилат увидел злобу Иудеев, не раз пытался отпустить Христа, не раз заявлял им: «аз не обретаю в Нем вины», но в ответ слышал только неистовые крики: «распни, распни Его!» Тогда Пилат подвергает Его бичеванию. И вот с Него совлекают одежды, и Он, краснейший паче сынов человеческих, стоит весь обнаженный среди этих беззаконников, и сбывается на Нем слово пророческое: «Аз на раны готов» (Пс. 37; 18). Его привязывают к столбу, бьют бичами до тех пор, пока, по пророчеству Исаии, «от главы и до ногу (не остается) в Нем целости» (Ис.1; 6). Его венчают тернием, ударяют тростью по главе, преклоняют пред Ним колени и насмехаются…

Наконец Пилат передает Его Иудеям на распятие. О, как возрадовалсь тогда злоба Иудейская! Вот когда было бы прилично повторить слово пророка Иеремии: «Отерзоша на Тя уста своя ecu врази Твои, позвиздаша (свищут) и поскрежеташа зубы своими, и реша: поглотим Ю: обаче сей день, егоже чаяхом»—только этого дня мы и ждали, и дождались наконец (Плач. 2; 16). С какой поспешностью готовят они крест, гвозди, молотки, лестницы, веревки, губу, оцет, желчь… С каким злорадством возлагают они крестное древо на Христа, уже кровью истощенного и от бесчисленных ударов изнемогшего, от холода трясущегося, и гонят они Его, и сами поспешно идут на Голгофу; и идет Он, новый Исаак, неся Сам на Себе древо Свое, и падает в изнеможении под этой ношей — Тот, Кто небо и землю держит дланью, и нуждается в помощи Симона Киринеянина Тот, Кто легко исполняет всякое прошение наше.

Но вот и Голгофа. Воины водрузили крест, подняли на него Господа, пронзили руки и ноги Его острыми гвоздями. Кто постигнет эту муку нестерпимую? Но и тут еще не конец Его страданиям: Ему подают на трости оцет, с желчью смешанный, над Ним ругаются и, кивая главами своими, кричат Ему: «э, разоряли церковь и треми денми созидаяй, спасися Сам!..» (Мк. 15; 29).

Какие страдания человеческие могут сравниться с этими страданиями Христовыми? Соберем ли все страдания всех святых мучеников? Но и их страдания в сравнении с болезнями Иисусовыми — то же, что прах мелкий против всей тяжести земной. Ведь они страдали Его же благодатью подкрепляемые, а Он Сам говорил о Себе: «ждах соскорбящаго… и не обретох» (Пс. 68; 21), Он к Самому Отцу Своему вопиет: «Боже Мой, Боже Мой, векую Мя ecu оставил?» (Мф. 27; 46). Кроме того, ведь Он предвидел тогда, кто и какие муки за Него будет терпеть, и Он все эти муки тогда на Себе чувствовал, за всех страдал, чтобы для всех исходатайствовать у Отца Своего благодать терпения в этих муках.

И от кого же Он предан был на эти страдания? От одного из двунадесяти учеников Своих, которого Сам избрал на апостольство, которому наравне с другими апостолами дал власть «целити всяк недуг и всяку болезнь», которому наравне с другими вчера ноги умыл… Поистине Он мог с Давидом сказать Своему предателю: «аще бы враг поносил Ми, перетерпел бых убо… ты же… знаемый Мой, иже купно наслаждался ecu с Мною», не только брашен гибнущих, но и бессмертной Моей трапезы причастником был (Пс. 54; 14-15).

А кто те, которые так бесчеловечно мучили Его? Это — народ избранный, это дети тех, которых Он же питал манной в пустыне, которым дал землю, текущую медом и млеком, о которых Сам Он говорил: «несмь послан, токмо ко овцам погибшым дому Израилева» (Мф. 15; 24). Какая мука, какая болезнь может быть больнее такой неблагодарности? Воистину Он мог сказать Своим распинателям: людие Мои, что сотворил Я вам? Слепцов ваших Я просветил, прокаженных очистил, мертвых воскресил, отцам вашим в пустыне хлеб ангельский посылал, воду из камня источал… А вы, за все эти благодеяния, воздаете крестом и смертью. «Слыши, небо, и внуши, земле: сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене» (Ис. 1,2), «и воздаша Ми лукавая за благая» (Пс. 34; 12). «Видите, аще есть болезнь, яко болезнь Моя?»

А когда мы, братие, помыслим еще, за кого так пострадал и умер Господь наш, то еще лучше поймем, что нет, не было и не может никогда быть болезни больше болезни Христовой. Слышите ли, что говорит нам возлюбленный ученик Его, вместе с пречистой Матерью Его, стоявший под крестом? «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единородного дал есть» (Ин. 3; 16). За мир грешный страдал Господь наш, за врагов Своих пролил Он бесценную кровь Свою, а страдать за врага, умирать за врага — дело от века неслыханное. Плакать нам, окаянным, надобно, плакать неутешно, что грехами своими стали виновны в смерти Христовой, но вместе и радоваться надобно: Господь пролил Свою пречистую Кровь, чтобы нас омыть ею от грехов, Он умер, чтобы нам даровать вечную жизнь.

Убоимся же, возлюбленные, как бы нам не оказаться неблагодарными за такие великие благодеяния Господа нашего: ведь тот, кто остается нераскаянным грешником, тот еще раз распинает Сына Божия и уже навеки лишается Его милости. Возблагодарим же Господа, нашего Спасителя, возопием Ему в умилении сердца: Господи, Спасителю наш! Мы простерли руки к плоду запрещенному, а Ты за нас простер руки Свои на кресте; мы вкусили заповеданный плод, а Ты запил его оцетом и желчью. Благодарим Тебя, Господи, и молим: сподоби нас отныне жить для Тебя, умершего за нас, чтобы каждый из нас мог сказать о себе неложно: «живу не к тому аз, но живет во мне Христос» (Гал. 2; 20). Аминь.

(Из «Поучительных Слов» Гедеона, епископа Псковского)

572. Плач над гробом Христовым

В час пополуночи, в Великую Субботу, Святая Церковь собирает чад своих во храм Божий, чтобы здесь, над Святой Плащаницей, воспеть погребальные песнопения Господу нашему Иисусу Христу.

Вот прочитано шестопсалмие: вот после великой ектении запели трогательные тропари: «Благообразный Иосиф… Егда снизшел ecu к смерти, Животе Бессмертный… Мироносицам женам..». Священнослужители в черных облачениях вышли на середину храма и встали вокруг изображения Господа, лежащего во гробе. Окончены тропари, при каждении всей церкви начинается погребальное пение — кафисма седмаянадесять с похвалами во славу Христа Спасителя. Как умилительны эти надгробные песнопения Господу Жизнодавцу! Как прекрасно изображается в них и безмерное смирение Господа, смирившегося даже до смерти крестной, и безумная жестокость врагов Христовых, и благоговейный трепет всех созданий — от небесных чинов ангельских до самой бездушной твари — при виде Творца мира во гробе, и плач Богоневестной Девы-Матери над бездыханным телом Ее Сына и Бога, и глубокая скорбь Иосифа с Никодимом, и, наконец, сердечные вопли души грешной, рыдающей у гроба своего Спасителя, и в чувстве сокрушенного покаяния изливающей свою благодарную любовь ко Спасителю! Сто семьдесят шесть стихов заключает в себе семнадцатая кафисма; сто семьдесят шесть кратких молитвенных воззваний присоединяются к этим стихам. Они читаются попеременно: один священнослужитель или чтец возглашает стих псалма, другой ему отвечает похвалой или молитвенным воззванием. Приводим здесь некоторые из этих похвал; пусть благочестивый читатель хоть несколько стихов повторит у себя дома, наедине; мы уверены, что его сердце отзовется на эти боговдохновенные песни молитвенным вздохом ко Господу Спасителю и он пожелает достать книгу «Служба Страстной седмицы» или «Постная Триодь», чтобы еще и еще раз прочитать целиком эту дивную надгробную песнь Господу Иисусу Христу, нас ради пострадавшему, и восчувствовать всю сладость сердечного умиления, которым она преисполнена. «Величаем Тя, Иисусе Царю, и чтем погребение и страдания Твоя, имиже спасл еси нас от истления. Покланяюся страсти, воспеваю погребение, величаю державу Твою, Человеколюбче, имиже свободихся страстей тлетворных. Гряди, вся тварь, песни исходные принесем Зиждителю!

Кто изречет образ страшный, воистину новый (дело небывалое)? Владычествуяй бо тварию днесь страсть приемлет и умирает нас ради. Обрученный (Христу, но) строптивейший роде еврейский, почто осудил еси Христа? В одежду поругания Украсителя всех облекаеши, Иже небо утверди и землю украси чудно. О пребезумия и христоубийства пророкоубийц… Ударение рук даша Христовой ланите, рукою человека Создавшаго и челюсти зверя (диавола) Сокрушившаго. Судия яко судим предста пред Пилатом судиею, и смертию неправеднаго осужден бысть —древом крестным. Троицы един во плоти нас ради поносную (позорную) смерть претерпе: ужасается же солнце и трепещет земля.

Изменяшеся вся тварь страстию Твоею: вся бо Тебе, Слове, сострадаху, ведуще Тя, Содержителя всех. Сотрясеся страхом, Слове, вся земля, и денница лучи скры сокровенному, в земли величайшему Твоему свету. Раздирается церковная завеса Твоим распятием, Слове, покрывают светила свет, скрывшуся Тебе, Солнцу, под землею. Красный добротою паче всех человек, естество украсивый всех, яко беззрачен мертв является. Велие и ужасное видение ныне зрится: живота Сый виновный смерть подъят, хотя оживити всех. Владыка всех зрится мертв, и во гробе новем полагается истощивый гробы мертвых. Животе, како умираеши? Како и во гробе обитаеши, смерти же царство разрушаеши и от ада мертвыя возставляеши? Яко Человек убо умираеши волею, Спасе; яко Бог же смертныя возставил еси от гробов и глубины греховныя.

Меры земли положивый, в малем гробе обитаеши днесь, Иисусе Всецарю, от гробов мертвыя возставляяй.

И во гроб зашел еси, Христе, и недр Отеческих никакоже отлучился еси: сие странное и преславное купно! Недр Отеческих неисходен (неразлучен) пребыв, Щедре, и человек быти благоволил еси, и во ад снисшел еси, Христе. Тебе положену во гробе, Создателю Христе, адская подвигошася основания и гроби отверзошася человеков.

Умных (бесплотных) воинств стекается множество со Иосифом и Никодимом, погребсти Тя, Невместимаго, во гробе мале. Умных чини зряще Тя, Спасе, простерта мертва нас ради ужасахуся, покрываеми крилы. Ангельская радость быв, Спасе, ныне печали сим был еси виновен, видим плотию бездыханен, мертв. Горе (на небе) Тя, Спасе, неразлучна со Отцем суща, доле же мертва простерта на земли зряще, ужасаются Серафими. Живота Сокровище како зрится мертвый? — ужасающеся Ангели взываху: како же во гробе заключается Бог? Како умная чиноначалия поют Тя, Спасе, нага, окровавлена, осуждена, терпяще дерзость распинателей?

Ты, Слове, яко сый живота Датель, на крест прострыйся, не умертвил еси Иудеев, но воскресил еси и сих мертвыя. Вознеслся еси на древе, и живущия человеки совозносиши; под землею же быв, лежащия под нею воскрешаеши.

Иисусе Христе мой, Царю всех, что ища, к сущим во аде пришел еси? Или (хощеши) род отрешити (освободить) человеческий? На землю сшел еси, да спасеши Адама, и на земли не обрет сего, Владыко, даже до ада снисшел еси ищай.

Убояся Адам, Богу ходящу в раи; радуется же, ко аду сошедшу, падый прежде и ныне воздвизаем. Послушав Отца Твоего, Слове, даже до ада лютаго сошел еси и воскресил еси род человеческий. Зашел еси под землю, Светоносец правды, и мертвыя как от сна воздвигл еси, отгнав всяку тьму, сущую во аде. Аще и во гробе погребаешися, аще и во ад идеши, но и гробы истощил еси, и ад обнажил еси, Христе. О радости оныя, о многия сладости, ихже во аде наполнил еси, во днах мрачных свет возсияв!

Как светильник, ныне плоть Божия под землю яко под спуд крыется, и отгоняет сущую во аде тьму.

Ад како стерпит, Спасе, пришествие Твое, а не паче болезнует омрачаем, зарею блистания света Твоего ослеплен? Адова убо царствия сокрушаеши погребен, Христе, смертию же смерть умерщвляеши, и тления свобождаеши земнородныя. Живодавче Спасе, слава державе Твоей, ад разорившей!

Снем с древа иже от Аримафеа, плащаницею обвив, во гробе Тя погребает. Во гробе новем благоговейно Тя сокрывая, Иосиф песни исходныя боголепныя поет Тебе, Спасе, смешенныя рыданьми. «Око сладкое и устне Твои и како заключу, Слове? Како же Тя мертволепно (подобно мертвым) погребу? Ужасаюся», — вопияше Иосиф. «Виде Тя Бога сотник, аще и умертвился еси. Како Тя убо, Боже мой, осяжу руками? Ужасаюся», — вопияше Иосиф.

Песни надгробныя Иосиф и Никодим поют Христу умершему ныне: поют же с ними и Серафими — миром Тя, Христе, ныне новолепно помазующе, Никодим и Благоообразный вопияху: «Ужаснися вся земля!»

Мироносицы приидоша, мира Тебе, Христе мой, носящия премудро. Миро неистощимое воистину еси Ты, Христе Слове, темже (посему) Ти и мира приношаху, яко мертву живому, жены-мироносицы. Приидите, плач священныи воспоим Христу умершему, яко древле жены-мироносицы, да и «радуйтеся» услышим с ними.

Величаем Тя, Живодавче Христе, нас ради вчера претерпевшаго, погребеннаго и оживляющаго преславно мертвыя. Достойно есть величати Тя, Живодавче Христе, врата адова стершаго и насилие диавола разорившаго. Роди вси песнь погребению Твоему приносят, Щедре. Песньми Твое, Христе, ныне распятие и погребение вси вернии празднуем, избавльшеся смерти погребением Твоим. Воспеваем, Слове, Тебе, всех Бога, со Отцем и Святым Твоим Духом, и славим божественное Твое погребение!

Под землею скрылся еси яко солнце ныне, и нощию смертною покровен был еси, но возсияй светлейше, Спасе! Солнце свет возсиявает по нощи, Слове, и Ты же воскрес, просияваеши по смерти ясно, яко от чертога. В гробе нове положился еси, Христе, и естество человеческое обновил еси, воскрес боголепно из мертвых. Волею явился еси, Слове, во гробе мертв, но живеши и человеки, как предрекл еси, воскресением Твоим, Спасе мой, воздвизаеши. Уснул еси мало и оживил еси умершия, и воскрес — воскресил еси спящия от века, Блаже. Мир Церкви, людем Твоим спасение даруй востанием Твоим. Любовию же и страхом страсти Твоя почитающим даждь прегрешений разрешение.

573. Светлая радость Воскресения Христова

«Христос воскресе…»

Что это за чудесные слова! Как от них изменяется все вокруг нас и в нас самих! Два эти слова обнимают две жизни, сливают два мира, соединяют небо с землей, тварь с Творцом, человека с Богом. «Христос воскресе!» — поют Ангелы с неба; «воистину воскресе!» — ответствуют верные на земле, и без умолку повторяются эти слова ныне, полные жизни и вечной радости и неразрывно связанные друг с другом. В церкви достаточно священнослужителю начать слово: «Христос воскресе», как навстречу ему, в тысяче звуков, со всех сторон несется: «Воистину воскресе!» В этих словах и победная весть, и призыв к радости, и приветствие любви, и пожелание мира. Чувствуешь, что слова эти были когда-то излиянием таких сердец, которые от безутешной скорби вдруг перешли к нескончаемой радости. Слушая их, как бы своими глазами видишь блаженных учеников Христовых, как они после долгих дней тяжкого мучения и ужаса в сладостном волнении встречаются друг с другом, смотрят друга на друга умиленным и глубоко проникающим взором и радостно и трепетно, прерывающимся голосом говорят друг другу: «Христос воскресе! — Воистину воскресе!» И минута неизреченного, святого восторга венчается лобзанием братской любви. С тех пор эта благодатная весть через столько веков пронеслась в этих самых звуках, из уст в уста, от слуха в слух, из рода в род! Сколько душ и сердец радовала! Скольких верующих окрыляла сладостнейшей надеждой воскресения и вечной жизни! Сколько неизреченных утешений пролила она на все человечество! Наконец она и до нас донесла ту же самую чистейшую и совершеннейшую радость, печать которой теперь у всех на лице, луч которой у всех во взоре. Мы, позднейшие ученики Христовы, так же радостно говорим друг другу: «Христос воскресе! — Воистину воскресе!» Мы слышали в Святой Церкви, как Ангелы и воины, мироносицы и апостолы, гроб и землетрясение, камень и пелены — все говорило нам: «Христос воскресе!» И мы всему отвечали и словом и мыслию: «Воистину воскресе!» Сердце мое и плоть моя возрадовастася «о Бозе живее» (Пс. 83; 3).

У нас не было трепета и ужаса, которые испытывали апостолы, не было плача и рыданий, которые лились у мироносиц; мы полны мира и восторга, и не знаем, и не чувствуем, и сказать не умеем ничего, кроме одного: «Христос воскресе! — Воистину воскресе!» Мы не боимся разглашать предивную и прерадостную весть воскресения, благовествуем ее всем и везде: и в церкви и дома, и на пути и при встрече, и утром и вечером, и за трудом и за пищей, мы тысячекратно повторяем ее, и чем больше ее слышим, тем больше даем ей живой, вседушевной веры: «Христос воскресе! — Воистину воскресе!»

Воскресение Христово уверило нас в прощении нашем, которое от гроба воссияло, утвердило в надежде нашего воскресения и вечной жизни: все это даровал нам воскресший Спаситель. «Приидите, возрадуемся Господеви, воскликнем Богу Спасителю нашему!» (Пс. 94; 1). Приидите, приблизимся к Нему очами духа и веры, послушаем ушима нашима хоть несколько слов из того, что говорит Он в этот день.

Вот Он является Марии Магдалине у гроба Своего и говорит ей: «жена! что ты плачешь? иди к братьям Моим…» (Ин. 20; 15). Вот Он встречает жен-мироносиц и говорит им: «радуйтеся!.. Не бойтеся!.. Идите, возвестите братии Моей…» (Мф. 28; 10).

Вот Он является ученикам Своим в заключенной храмине и говорит: «мир вам!.. Что смущени есте!..» (Лк. 24; 36, 38). «Мир вам! Приимите Дух Свят!..» (Ин. 20; 19, 22). О братие! Какое блаженство несут слова Его душе нашей! Что плачеши?.. Не бойтеся!.. Мир вам!».. Сколько любви, милости, отрады, утешения заключается в этих словах! Мы уже привыкли к ним, слыша с детства эту дружескую речь. Евангелие так сблизило нас с Господом, Богочеловеком, что нас уже не удивляет кроткая речь Его. Но когда подумаешь, что эти тихие и полные любви слова говорит Победитель ада и смерти, приявший всякую власть на небеси и на земли, то невольно замираешь в благоговейном трепете. О, если бы Он так же стал говорить с нами, когда мы будем с Ним, то есть перед Ним, на Страшном Суде Его! Ибо воскреснем некогда и мы, чтобы каждому получить по делам его. Спасителю и Судие наш! Прииди тогда к душе трепетной и отчаявающейся, скажи ей Свое тихое и милостивое слово: «что плачеши?» Приступи ко всем, которые хоть когда-нибудь, хоть какую-нибудь каплю мира слезного несли ко гробу Твоему, и скажи им: «радуйтеся!.. Не бойтеся!..» Явися посреди собиравшихся некогда во имя Твое на славословие Тебе, стань в кругу их, Твоих учеников, и скажи им: «мир вам!.». О Божественного, о любезного, о сладчайшего Твоего гласа! Какое глубокое чувство благодарности проникает, братие, в душу при словах Его: «иди же ко братии Моей и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему…» (Ин. 20; 17). Слышите, возлюбленные? Его первые слова по воскресении говорят о братии, то есть сначала о Его учениках, Им избранных и Ему преданных, потом о всех и каждом, которые через них уверуют в Него, следовательно, и о нас с тобой, возлюбленный брат! Вот новая радость, полная величайшей тайны. У нас один с Ним Отец, один с Ним Бог. По Своему человеколюбию и милосердию Он сошел на землю, не устыдился называть нас братиями, разделял с нами всю долю многоплачевной жизни человеческой, во всем уподобился братиям (Евр. 2; 17), страдал и умер; с памятью о братии Он воскрес; благословляя братию, вознесся; утешая братию, послал им Духа Святого; храня братию, устроил на земле Церковь Свою Святую; освящая братию, зовет нас к Себе, в вечные обители, уготованные Им. О братие! Дано нам более, нежели мы понять можем! Сделаем, по крайней мере, то, что понимаем — просветимся торжеством и друг друга обымем, рцем: братие, и ненавидящим нас простим вся воскресением!..

Какое благоговение объемлет душу при словах Его: «примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся!» — вот последние слова Господа на нынешний день (Ин. 20; 23). Но Господи наш! Еще Тебе Самому говорили еврейские законоведцы (и мы дерзаем повторить с ними): «кто может оставляти грехи? Токмо един Бог» (Мк. 2; 7). И это право Божества Ты даешь Своим ученикам, а через них — и служителям Твоим во все века. Ты соединяешься с ними, пребываешь в них Духом Своим, живешь в них и действуешь в них. Ты даруешь людям власть, приличествующую одному Богу — умирять наши совесть и сердце. Ах, братие! Тут изнемогает всякое слово; тут чувствуешь себя в состоянии только пасть и поклониться Воскресшему, как Богу.

Но, может быть, кто-нибудь скажет при этом: «Как, однако, жаль, что мы не можем видеть Господа Воскресшего: тогда бы радость наша была еще светлее, благоговейная благодарность еще полнее». Нет, не думай этого, брат мой. Видели Его воскресшего, видели долго два ученика — и не могли узнать Его в прославленном образе. Посмотрели на Него — и ужаснулись Его ближние други, думая, что видят духа. Дивное таинство! Что же после этого наше зрение? А кто может сказать, что между нами нет Господа только потому, что мы Его не видим? Кто может в этом усомниться, когда Он Сам сказал: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их?» (Мф. 18; 20). Пусть взор и дух наш смотрят на Господа Иисуса, как на всюду Сущего и всех нас содержащего. Пусть сердце и мысль наша слушают, что Он говорит: «блаженны не видевшие и веровавшие». Не видя Христа, веруй в Него, люби Его и будешь не только радостен, будешь блажен.

Наконец, вникните, братие, еще в одно слово Его, сказанное перед страданием: «паки узрю вы, и возрадуется сердце ваше» (Ин. 16; 22). Дивное слово. По нашему понятию следовало бы сказать: вы Меня увидите, и возрадуется сердце ваше, — но Господь сказал наоборот: «Я увижу вас, и возрадуется сердце ваше», то есть все зависит от того, что Он увидит учеников Своих, а не они Его. Подобно тому как солнце светит нам и греет нас, хотя мы на него и не смотрим, хотя мы его и не видим, так и свет душ и радость сердец исходят из очей Сына Божия Иисуса Христа: все дело состоит в том, чтобы узрел нас воскресший Господь, узрел светлым оком благодати, пламенным оком любви.

Братие возлюбленные! Разве не чувствуем и мы теперь особенного просветления в своей душе и особенной теплоты в своем сердце? Значит, духовное солнце взошло и над нами. Так, Господь несомненно среди нас, радующихся Его востанию из гроба. Этого мало: Господь указывает нам условие, при котором взор Его «всегда может на нас опочить. На кого воззрю, — взывает Он через пророка: — токмо на кроткаго и молчаливаго, (или сокрушенного духом), и трепещущаго словес Моих?» (Ис. 66; 2). Если не можешь более, имей только кротость, смирение, сокрушение духа, страх Божий, и Господь воззрит на тебя, и исполнит данное апостолам и, в лице их, всем обетование; «узрю вы, и возрадуется сердце ваше». Молим Бога, да сопровождает Он Сам вас, братие, повсюду и Своим словом, и Своим образом да исполнит вас лучшей, совершеннейшей радости. Только вы не препятствуйте Божественной радости, только не прогоняйте или не подавляйте ее: она будет сама собой продолжаться, возрастать, совершенствоваться, пока наконец не превратится в блаженство, сначала временное, здесь, потом в бесконечное, в невечернем дни царствия воскресшего Спасителя. Аминь.

(Из слов Филарета, митрополита Московского, и архимандрита Антонина)

574. Христос Спаситель – наш Учитель

«Прииде Иисус и ста посреде, и глагола им: мир вам!» (Ин. 20; 19)

Горько, невыносимо тяжело чувствовать себя одиноким среди людей, не встречать ни от кого сердечного участия к своему положению, не слышать ни от кого сочувственного слова среди трудных обстоятельств жизни. Зато как отрадно иметь такого друга, который не только в счастье, но особенно в несчастье неотлучно находился бы при нас, был бы ангелом-утешителем при всех невзгодах жизни, ободрял бы и удерживал нас от уныния и печали. Трудно найти такого друга между людьми; но зато есть у нас более нежели друг — есть у нас Господь и Спаситель наш Иисус Христос.

Когда Он, Господь наш, предан был Иудеями на распятие, умер и был погребен, его ученики и апостолы пребывали в великой скорби. Самая жизнь их была в опасности: «страха ради Иудейска» они собирались в один дом и тут оставались при заключенных дверях. Так было и в самый день Христова воскресения, вечером, хотя они уже слышали от святых мироносиц, от апостолов Петра, Луки и Клеопы о явлении им воскресшего Спасителя. И вот, когда они были в таких трудных обстоятельствах, не зная, на что решиться и что делать, вдруг «прииде Иисус и ста посреде и глагола им: мир вам! И сие рек, показа им руце (и нозе) и ребра Своя». О, как они возрадовались, увидев перед собой прободенного, изъязвленного Учителя! Какой светлостью просияли их лица, какое тяжелое бремя спало с их скорбных душ! «Возрадовашася убо ученицы, видевше Господа» (Ин. 20; 19-20).

Братие христиане! Часто и нас постигают трудные обстоятельства в жизни, бываем и мы иногда в безвыходном положении. Безотрадна была бы наша участь, если бы мы были одни, не имея Спасающего и Помогающего. Но, слава Богу, мы не одни. «Иисус Христос вчера и днесь Тойже, и во веки» (Евр. 13; 8). Как Он недалек был от Своих учеников, так Он недалек и от каждого из нас, Своих последователей. Во время каждого нашего бедствия, при каждом нашем испытании Он готов явиться к нам, подать нам руку помощи, лишь бы мы сами помнили о Нем так, как помнили о Нем ученики Его в то время, когда Он находился в бесславии и поругании, когда Он умирал на кресте и почивал плотию во гробе. Не отчаивайся же, возлюбленный брат мой, когда беды и напасти со всех сторон угрожают тебе. Господь не оставит тебя Своей помощью, Он явится к тебе невидимо и ты сердцем почувствуешь, что Он тут, около тебя, только бы ты не отходил от Него мыслью и верой.

Утешив учеников Своим явлением, преподав им еще раз мир, Иисус Христос заповедал им продолжать дело, для которого Сам сходил на землю: «мир вам, — сказал Он, —как посла Мя Отец, и Аз посылаю вы». Затем Он дал им власть вязать и разрешать грехи и стал невидим. Так утешил Господь скорбящих учеников Своих. Но был один из них, лишившийся этого утешения: «Фома же, — повествует Святое Евангелие, — един от обоюнадесяте, глаголемый Близнец, не бе (ту) с ними, егда прииде Иисус» (Ин. 20; 21, 24). Можно представить себе скорбь его, когда ему сказали другие ученики: «видехом Господа!» В досаде на самого себя, на свою безвременную отлучку от святого содружества учеников Господних он воскликнул: «аще не вижу на руку Его язвы гвоздинныя, и вложу перста моего в язвы гвоздинныя, и вложу руку мою в ребра Его, не иму веры!»(Ин. 20; 25). Прошло восемь дней. Ученики опять были все вместе, и Фома на этот раз был с ними. Двери были заперты. Вдруг является Господь: «ста посреде (их) и рече: мир вам! Потом глагола Фоме: принеси перст твой семо и виждь руце Мои; и принеси руку твою и вложи в ребра Моя, и не буди неверен, но верен» (Ин. 20; 27). Как бы так говорил Сердцеведец Фоме: «Ты хотел осязать Меня? Осяжи. Ты хотел коснуться язв на руках Моих? Смотри, вот руки Мои. Ты хотел вложить руку в язву ребер Моих?

Вот и ребро Мое. Простирай же свою руку, влагай в язвы Мои. Все это позволяю тебе, только не оставайся в неверии: не буди неверен, но верен». О, какой пламенной любовью дышат эти слова! Как, должно быть, вострепетало сердце ученика от этого голоса, нежно укоряющего в неверии и влекущего к вере, отечески обличающего и отечески прощающего! «Господь мой и Бог мой!» — воскликнул Фома в благоговейном восторге (Ин. 20; 28).

Не будем же отчаиваться и унывать, братие, когда скорби постигают нас, не будем сомневаться в Божием милосердии, какие бы несчастья ни постигали нас! Печаль ли и уныние тяготят нашу душу, страждем ли на одре болезни, впадаем ли в какое-нибудь тяжкое прегрешение и чувствуем мучительные угрызения совести, враги ли, ближние или домашние оскорбляют нас, замышляют недоброе, строят против нас козни: при всех этих нуждах и злоключениях не будем унывать и предаваться отчаянию. Будем всегда помнить, что с нами Господь, Который нежданно, невидимо готов явиться к нам со Своей благодатной помощью, Который Сам сказал: «И призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя» (Пс. 49; 15).

Он оставил престол славы для бедных яслей, оставил благоговейное служение Ангелов для оскорбления от людей, блаженство неба — для смертельной скорби в саду Гефсиманском, для бесславия на кресте. Что побудило Его к этому? Конечно, Его бесконечная любовь к людям, любовь, которая и на нас изливает щедро свои дары и благодеяния. Тот, Кто столько сделал для всего рода человеческого, неужели забудет тебя одного, бедствующий брат мой? Нет, возлюбленный, и к тебе так же, как ко всем людям, относятся эти утешительные слова, сказанные Господом через пророка Исаию: «как мати утешает, тако и Аз утешу вы» (Ис. 66; 13). «Еда забудет жена отроча свое, еже не помиловати изчадия чрева своего? аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе» (Ис. 49; 15).

Не оставляй же нас, Господи, Своей помощью и утешением среди постигающих нас тяжких испытаний жизни, как Ты не оставлял Своих учеников, да не погибнем люто от уныния и печали! Аминь.

(Поучение в Неделю 2-ю по Пасхе, апостола Фомы, «Херсонские Епархиальные Ведомости», 1876)

«Господь мой и Бог мой!»

«Господь мой и Бог мой!»—так апостол Фома исповедал Господу Иисусу Христу свою веру в Него, свою любовь, свою преданность и благодарность, свою радость, когда воскресший из мертвых Спаситель показал ему пробитые гвоздями руки и ноги Свои и пронзенное копием ребро Свое. Какое высокое и сильное, какое искреннее и полное исповедание! Сколько и для нас в нем назидания!

В скорбях, когда болит сердце, когда тяжело смотреть на мир Божий, когда слово точно замерло в груди, кто даст силы и ослабу? Кто утешит? Друзья и знакомые? Но все так мало от них, все непрочно и ненадолго. Обратись тогда к Спасителю, открой Ему душу, и услышишь: «призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя». Услышишь, — и исчезнут скорби, и ты воскликнешь к Сладчайшему Иисусу: «Господь мой и Бог мой!» В малодушии и нетерпении человек не смеет и приступиться к Тебе, но воззови ко Господу, и услышишь: Аз есмь, не бойтеся (Ин. 6; 20), и смело пойдешь по волнам моря житейского, по волнам неудач и тревог, и падешь к ногам Иисуса с исповеданием: «Господь мой и Бог мой!» И будешь спасен.

Когда терпишь несправедливость от людей, тебе говорит Всеведущий: «блажени плачущии… блажени изгнани правды ради… блажени есте, егда поносят вам и ижденут ирекут всяк зол глагол на вылжуще, Мене ради» (Мф. 5; 4,10,11). Только вслушайся сердцем в этот Божественный голос, и будешь свидетельствовать: «Господь мой и Бог мой», — и волос с головы твоей не погибнет.

В болезни, когда истаяло сердце твое, высохли кости, упала грудь и все силы оставили тебя, взывай к Всемогущему: «Господь мой и Бог мой!» Взывай и веруй, и услышишь: «дерзай, чадо, отпущаются ти греси твои» (Мф. 9; 2), «се здрав ecu» (Ин. 5; 14). И будь спокоен: имя твое будет написано в книге жизни — это следует само собой за отпущением грехов.

В бедности, когда от бесчисленных нужд жизнь сделалась тебе невыносимой, собери силы, оживи веру, отрешись от суеты, приступи ко Христу, и ты станешь говорить: «Господь мой и Бог мой!» И весь мир будет как бы принадлежать тебе, ибо сказано: «возверзи па Господа печаль твою и Той тя препитает» (Пс. 54; 23).

В лишениях вспомни Спасителя с исповеданием: «Господь мой и Бог мой!» И всегда, когда тебе будет трудно, тяжело, неудачно, исповедай Всемогущему, что Он Господь твой и Бог твой, что Он все для тебя. В мире все мимолетно, все ненадежно, все изменится: один Господь пребудет вовеки. Ты Господь наш и Бог наш! Ты Спаситель наш, Иисусе, помилуй и спаси нас! И спасет, православные. Аминь.

(Из поучений протоиерея И. К. Романова)

575. Долина Суда или Иосафатова

Нет в мире долины, которая говорила бы так много поучительного сердцу человеческому, как мрачная долина Иосафата. Она тянется вдоль восточной стены святого града Иерусалима, с севера на юг, отделяя город от горы Елеонской, и носит разные названия: от севера до моста, ведущего в Гефсиманию, она называется долиной Кедронской, дальше — долиной Иосафата или долиной Суда, а в южной части — долиной Царской или Силоамской. В самой глубине ее извивается высохшее ложе Кедронского потока, шага в три шириной; только в зимнее время от дождей оно наполняется водой красновато-мутного цвета. Слово Кедрон значит темный, и поток назван так потому, что протекает он в темной, мрачной долине. Это скалистое ущелье тянется далеко и считается продолжением Плачевной юдоли святого Саввы, которая оканчивается у Мертвого моря. Когда в первый раз увидишь долину Иосафата, сердце наполняется невольной тревогой: невольно вспоминается глас Божий, который говорит устами пророка Иоиля: «соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд» (Иоил. 3; 2). Отсюда и произошло предание, что в этой долине будет последний Страшный Суд Божий в последний день мира. Тогда, — говорит это предание, — по долине Иосафата потечет река огненная, о которой предсказал пророк Даниил (Дан. 7; 9-10).

И как будто в подтверждение этого предания все в этой долине вызывает печальные чувства и размышления: повсюду в ней царствует какая-то мертвенность и пустота; ее дикие скалы, составляющие ее бока, изрыты пещерами и обожжены; поток, который прорезает ее, давно высох; горы, в которых она замкнута, обнажены и покрыты развалинами; надгробные камни, которыми она усеяна, поломаны и разбиты; несколько масличных деревьев, которые могли бы служить ей украшением, опалены солнечным жаром. Только и видишь везде следы смерти и запустения: кладбище, надгробные памятники пророков и мучеников, сад Гефсиманский, напоминающий начало смертельной муки Спасителя, — все это невольно поражает душу и волнует сердце. Будучи засыпана камнем, она более похожа на ущелье, чем на долину. Против золотых ворот Иерусалима она имеет ширину не более 200 шагов. В северной части она расширяется до 1000 шагов. Со всех сторон света стремятся сюда евреи, чтобы сложить здесь свои кости, и дорого платят за позволение похоронить себя тут.

Между тысячами надгробных памятников особенное внимание пришельца обращают на себя древние гробницы царя Иосафата, Авессалома и Захарии. Гробница Иосафата — совершенное подземелье, только двери, высеченные в скале, находятся поверх земли, да и то наполовину так засыпаны, что только ползком можно войти внутрь гробницы. Пещера совершенно пустая. Рядом с ней — памятник мятежного сына Давида Авессалома: это четырехугольный небольшой покой с тяжелой крышей из камня, похожей на сахарную голову. Известно, что Авессалом был убит в сражении за Иорданом и брошен в лесу в глубокий овраг, «и наносили на него большую кучу камней». Но он еще при жизни своей поставил себе памятник в долине Царской и называл его своим именем. И еврейское предание говорит, что скорбящий Давид, оплакивая утрату хотя и недостойного, но все же любимого сына, приказал перенести тело его в этот гроб, приготовленный им себе еще при жизни. Думал ли честолюбивый юноша, что этот памятник будет памятником его позора, его черной неблагодарности к родителю? Прошла не одна тысяча лет, и каждый прохожий, без различия пола и возраста, считает своей обязаностью бросить на его гроб-памятник камушек как бы с проклятием на этого неблагодарного сына, который восстал против нежно любившего его отца, сына, от которого отец принужден был бежать и переходить Кедрон босыми ногами и с покрытой, в знак горькой печали, головой, ища убежища в пустыне с малым числом преданных ему слуг.

Вот еще гробница или просто пещера, высеченная в скале: тут, по преданию, укрылись апостолы, когда Спаситель был взят в саду Гефсиманском. Впоследствии, как говорит то же предание, здесь был погребен апостол Иаков, брат Божий, когда иудеи сбросили его с кровли храма Иерусалимского.

Наконец, четвертый гробовой памятник, очень похожий на гробницу Авессалома, — это гробница Захарии, сына Варахиина, убитого между алтарем и храмом.

Вся возвышенность над этими памятниками и далее к югу покрыта новыми гробами или камнями и называется еврейским кладбищем. Чтобы получить несколько пядей земли на этих обнаженных скалах для своих бренных останков, евреи во множестве переселяются сюда из далеких стран, где родились и выросли, и проводят в Иерусалиме остаток жизни иногда в крайней нужде. А под самыми стенами Иерусалима — кладбище турецкое. Все только гробы и могилы.

Но вот в южном конце этой скорбной долины два источника: они пробуждают в душе светлые воспоминания. Первый из них носит название источника Пресвятой Девы Марии: сюда, по преданию, Она, Преблагословенная, ходила за водой; другой — знаменитый источник Силоамский, куда Христос Спаситель послал исцеленного Им слепорожденного. Оба эти источника соединены подземным каналом в 250 сажен длиной. В купели Силоамской в память совершенного Господом чуда исцеления слепорожденного не только христиане, но и магометане умывают себе глаза.

В древние времена здесь стояла башня или столп, к которому относятся слова Спасителя, сказанные Им при известии о внезапном падении этого столпа: «или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете!» (Лк. 13; 4-5). Какое грозное предостережение и нашей беспечности!

Близ купели Силоамской показывают место, называемое гробом пророка Исаии. Там растет шелковичное дерево, обложенное вокруг камнями. Этот великий пророк понес мученическую смерть за смелые обличительные речи к нечестивым жителям Иерусалима: его перепилили надвое деревянной пилой по повелению царя Манассии; такова судьба большей части провозвестников правды, их сначала замучают, а потом ублажают. Кто останется холодным при воспоминании об этом пророке, которого справедливо называют евангелистом Ветхого Завета? Кто не вспомнит его чудных предсказаний о Христе Спасителе: «се, Дева во чреве пришлет… Тойже язвен бысть за грехи наша и мучен быстъ за беззакония наша… язвою Его мы изцелехом» (Мф. 1; 23, Ис. 53; 5).

В конце Иосафатовой или Силоамской долины находится колодезь огня, или Неемии: в этом колодце левиты сокрыли священный огонь с жертвенника Иерусалимского храма, когда вавилоняне повели евреев в плен. Прошло семьдесят лет. По возвращении из плена, Неемия, зная об этом из предания, послал в колодезь за огнем, но вместо огня там нашли только грязь. Неемия приказал зачерпнуть этой грязи и облить ей жертвы. Когда это было исполнено и показалось солнце, дотоле скрывавшееся в облаках, то жертвы вдруг запылали (2 Мк. 1; 18-22).

Это чудо воспоминает и Новозаветная Церковь в своих песнопениях, когда поет: «из пламене преподобным росу источил еси (отрокам в Вавилоне) и праведнаго (Неемии) жертву водою попалил еси, вся бо твориши, Христе, токмо еже хотети…»

Такова эта знаменитая по своим скорбным воспоминаниям долина Иосафата. С тяжелым чувством проходит по ней путник, направляясь к подножию священной горы Елеонской, где он надеется отдохнуть душой в дорогой его сердцу Гефсимании, у гроба Пренепорочной Девы Богоматери, или на крутых склонах этой горы, послуживших последней земной стезей для восходящего к Отцу Своему Сына Божия.

576. Небошественная икона Богоматери

Как солнце пресветлое воссияла над северными пределами Русской земли небошественная икона Богоматери, именуемая Тихвинской; как любящая Мать посещала Царица Небесная этой иконой земнородных чад Своих, освящая воздух Своим шествием, благословляя грады и веси Русской земли, повсюду проливая реки благодатных исцелений всем с верой и любовью притекающим к Ее святой иконе.

Это было в 1383 году. На великом Ладожском озере рыбаки закидывали свои сети. Вдруг осиял их необычный лучезарный свет Взглянув к небу, они увидели, что над водой по воздуху шла икона Богоматери с Предвечным Богомладенцем на левой руке. Икону окружал свет, подобный сиянию солнечному. Рыбаки бросили свое занятие и с удивлением и радостью смотрели вслед иконе, желая видеть, куда она идет и где остановится. Но икона скрылась из виду и явилась за 30 верст от озера, на месте Смольнове. Здесь поставили для нее часовню; многие болящие получили исцеление от нее, но скоро святая икона невидимо скрылась и оттуда. Ее увидели версты за две от Смольнова, близ села Вымоченицы; она и здесь стояла на воздухе и блистала светом солнечным. Со всего села собрались жители посмотреть на это чудное явление и стали молить Матерь Божию, чтобы Она даровала им икону Свою. Икона спустилась на землю, и народ с благоговением поклонялся ей и лобызал ее. Скоро тут поставили часовню, а потом и церковь, но святая икона недолго оставалась в новом храме; и отсюда Божественной силой она скрылась, чтобы обрадовать своим милостивым посещением и осенить своей небесной благодатью другие места. Она явилась, так же преславно, как и прежде, за 79 верст от Вымочениц, над горой Кукова. Народ, увидев ее на воздухе, стал усердно молить Владычицу снизойти к ним Своей святой иконой, но Царице Небесной угодно было только осенить это место Своим прехождением и остановиться за версту оттуда, на месте Кожела. По молитвам жителей, святая икона спустилась на землю; тотчас же построили для нее часовню, а вскоре и церковь в честь Покрова Богоматери; но и здесь пребывание небошественной иконы Владычицы было только временным: как легкое облако, небесная странница, носимая по воздуху, явилась на горе близ Тихвина.

И тут собралось множество народа, чтобы видеть чудное явление; из соседних сел вышли священнослужители с крестами и псалмопением и вместе с народом взывали к иконе Богоматери: «Прииди к нам, Царица, прииди, Владычица! Призри на нас, недостойных рабов Твоих, посети нас свыше, и светозарным Твоим пришествием просвети нас, омраченных грехами!» Так молились они, и святая икона сошла с высоты воздушной к ним на руки; с благоговейной любовью они лобызали ее, а Матерь Божия изливала на них чудеса Своего милосердия. Немедленно было положено основание храму на месте чудного явления святой иконы: стали рубить лес и в тот же день срубили три венца. На ночь была поставлена стража у святой иконы, и все разошлись по домам.

Всю ночь не спали стражи, но к утру заснули крепким сном, а когда проснулись, то увидели, что нет ни иконы, ни начатого сруба. Собрался народ и в скорби сердечной из-за потери такого бесценного сокровища рыдал и взывал к Богу: «О Владыко Человеколюбче! Яви нам снова Божественный дар Твой! О Владычице, милосердия Матерь! Куда Ты удалилась от нас, недостойных? Вчера Своим пришествием Ты исполнила нас радости, а ныне удалением повергла нас в горькие слезы. Явись нам опять, Свет наш, обрати печаль нашу в радость».

С плачем и рыданием разбрелись все по горе и по соседней роще и искали желанное сокровище благодатное и в воздухе, и на земле. Вдруг приметили свет к востоку, за рекой Тихвинкой, среди болотной пустыни, версты за две от горы. Идут туда — и видят святую икону, начатый сруб, все деревья, приготовленные для постройки храма, и даже малые щепы — все в целости, будто сюда перенеслось само место из-за реки. Святая икона стоит в срубе, среди восточной стены его, на воздухе, ничем не прикрепленная к стене, и сияет пресветлыми лучами. Со слезами радости припал народ к чудной иконе и в благодарности сердца взывал: «Слава Тебе, Христе Боже! Слава Тебе, Мати Божия! Ты не оставила нас, не оставь же нас и до конца!»

Стали строить начатый храм во имя Успения Богоматери и тогда же послали в Новгород к архиепископу Алексию с известием о явлении чудотворной иконы. Святитель сообщил известие в Москву великому князю и митрополиту и по их соизволению поставил для нового храма священнослужителей, которые и освятили церковь в праздник Успения Богоматери.

Много чудес совершила Матерь Божия Своей святой иконой при освящении храма; еще больше было чудес от этой иконы в продолжение более чем пятисот лет после того. Три раза пожар истреблял храм, в котором стояла святая икона, но сама икона каждый раз оставалась неповрежденной. Царь Иван Васильевич после третьего пожара повелел строить каменную церковь; церковь была построена, стали уже отделывать паперти, как вдруг обрушились своды и завалили двадцать рабочих. Все считали их погибшими, но когда, спустя три дня, разметали камни, то нашли всех живыми, по милости Царицы Небесной.

В 1560 году, по велению царя Ивана Васильевича Грозного, при храме Успения Пресвятой Богородицы устроен был монастырь. Одним из славных чудес Богоматери стала защита этой обители от шведов.

В тяжкую для Русской земли годину междуцарствия, когда поляки и литовцы уже завладели Москвой, шведы захватили северные города — Новгород и Тихвин. Отряд шведских войск уже занял и обитель Тихвинскую, но при помощи Царицы Небесной она была очищена от врагов. Более года шведы старались овладеть ею снова, до семи раз делали приступы; вели несколько месяцев правильную осаду, но Матерь Божия не попустила им овладеть Своим достоянием. Не раз являлась Она осажденным во сне, повелевая обнести Свой образ по стенам монастырским; вразумляла забывшихся, угрожая бедой; ободряла унывающих. Когда в обители произошли смуты и некоторые хотели бежать в Москву с чудотворной иконой, то никак не могли сдвинуть ее с места. Малодушные вразумились, стали умолять Матерь Божию о защите. На другой день пришел в обитель один русский и сказал, что он был в плену у шведов и шел вместе с ними к Тихвину. Враги грозили разрушить святую обитель до основания, рассечь саму икону, а храм раскидать по камню. Но когда они дошли до берега реки Сяси, то увидели на противоположном берегу бесчисленное воинство русское и в страхе побежали назад. В обители радостно праздновали освобождение ее от врагов. Это было в 1615 году.

Таким образом, скромная обитель Тихвинская была для Новгорода таким же крепким оплотом, каким славная Сергиева лавра была для Москвы незадолго перед этим. И Москва, и Новгород были уже в руках вражеских, а святые обители иноков заступлением Матери Божией и Ее избранника, преподобного Сергия, отстояли свою свободу, а через это отстояли и свободу родной земли. Под стенами Сергиевой лавры был заключен мир с поляками, а под стенами обители Тихвинской был заключен мир со шведами. По заключении мира в Столбове царские послы пришли в Тихвин, пали пред иконой Богоматери и называли Ее Миротво-рительницей и Заступницей Русской земли.

Но откуда пришла святая икона Матери Божией в пределы Новгородские? Древнее предание говорит, что в то время, когда прославилась в Тихвине эта чудотворная икона, в Царьграде были новгородские купцы и беседовали с патриархом. Патриарх спросил их: «Нет ли в России слухов о чудотворной иконе Богоматери, сокрывшейся незадолго перед тем неизвестно куда?» Купцы рассказали ему об иконе Тихвинской, и патриарх решил, что это и есть та самая икона, которая не раз скрывалась из Царь-града, но через некоторое время опять являлась на своем месте: «А теперь, — сказал патриарх, — за гордость нашу и неправды она вот и совсем оставила нас». Он отвел купцов в храм и показал место и киот, где стоял святой образ, на правой, западной стороне, у столпа. Возвратясь из Царьграда, купцы рассказали об этом в обители Тихвинской, и святая икона была поставлена на том же месте в храме Тихвинском, на каком стояла она в Царьградском храме.

577. Желаем ли мы на небо? («Господь же убо, по глаголании Его к ним, вознесеся на небо» (Мк. 16; 19))

Вы, братья мои, по смерти своей желаете ли на небо, в Царство Небесное, где теперь Господь наш Иисус Христос? Конечно, скажете, желаем. Из чего же видно, что желаете? Кто чего желает, тот о том и думает: а мы часто ли думаем о небе? Кто чего желает, тот о том и говорит: а мы часто ли говорим о небе? Кто чего желает, тот для того и работает, трудится: а мы для неба ли работаем, трудимся? Кто чего желает, тот всего больше о том и Бога просит: но Царства ли Небесного всего больше просим мы у Бога, когда молимся? Вот и теперь ради Царства ли Небесного пришли мы в храм молитвы?

Ах, братья мои, по жизни нашей почти невидно, что мы желаем быть на небе. Чего же мы желаем? Где же по смерти мы будем? В жизни будущей только и есть два отделения, два места: небо и ад, Царство Небесное и тьма кромешная; значит, кто не вознесется по смерти на небо, тот ниспадет в ад. Без всякого сомнения, мы не желаем быть в аду. Да избавит Господь Бог всех от места, уготованного диаволу и ангелам его.

Итак, чего же мы желаем? О чем заботимся, для чего трудимся, из-за чего беспокоимся? Сами не знаем. Да, наша жизнь иногда мало походит на жизнь созданий разумных; еще меньше она походит на жизнь учеников Христовых, Христовых последователей. Какие мы последователи Христа, если не стремимся туда, где теперь Он, Господь наш? Какие же мы разумные создания, когда не хотим даже подумать о том, где мы по смерти будем? — Так, и подумать о своем спасении, пожелать себе спасения, а не то что достигнуть его, мы не можем, Господи, без Твоей нам помощи.

Христе Иисусе, вознесися на небо, вразуми меня Твоей благодатью, что я не ведаю сам, что творю, и хочу ли, или не хочу, спаси, направь меня на путь к Небесному Твоему Царствию! Аминь.

Готовы ли мы на небо?

«Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20; 17). Иду уготовати место вам. И аще уготовлю место вам, паки прииду и пойму вы к Себе, да, идеже есмь Аз, и вы будете» (Ин. 14; 2, 3). «В дому Отца Моего обители многи суть» (Ин. 14; 2). Так говорил Господь наш Иисус Христос, возвещая апостолам о Своем вознесении. Так говорит Он и каждому из нас, братья мои, каждому православно верующему в Него. Для всех у Него есть место в пространных обителях Отца Небесного: есть там место и апостолу Петру, который отрекся было от Него, но потом горько оплакал свое отречение; есть там место и блуднице, которая омыла слезами ноги Господни, а вместе с тем омыла и свою душу от грехов; есть там место и тому мытарю, который пол имения своего не пожалел для бедных, лишь бы только загладить все прежние неправды свои; есть место и разбойнику, который принес свое покаяние уже на кресте; найдется место и для блудного сына, лишь бы он пришел в чувство и решился обратиться к милосердному Небесному Отцу; будет место и для всех кающихся грешников… Всех нас зовет туда, к Себе, Господь наш Иисус Христос; ко всем взывает Он с высоты небесной сладчайшим гласом милосердия Своего: «Приидите ко Мне, вcu труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11; 28).

Итак, братья, Царство Небесное готово для всех нас, дело только за нами: сами-то мы готовы ли войти туда? А кто не готов, того туда и не пустят. «Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное» (Мф. 7; 21), говорит Сам Господь наш. Будут и такие, которые станут стучать в двери и взывать: «Господи, Господи, отверзи нам» (Лк. 13; 25), но Господь скажет им в ответ: «не вем вас, откуда есте, отступите от Мене, вcu делателие неправды» (Лк. 13; 27). Да если бы и можно было кому из таких недостойных войти туда, то он услышал бы от Небесного Домовладыки: «друже, како вшел ecu семо, не имый одеяния брачна?.. Связавше ему руце и нозе, возьмите его и вверзите во тьму кромешнюю: ту будет плач и скрежет зубом» (Мф. 22; 12, 13).

Но что же, Господи, нужно для того, чтобы войти в чертог Твой небесный? Отвечает Господь: «аще ли хощеши внити в живот, соблюди заповеди» (Мф.19; 17). Только тот, кто творит волю Отца Моего Небесного, войдет в Царствие Небесное (Мф. 7; 21). «Не льстите себе —не обманывайте себя: предостерегает нас и святой апостол Павел: ни блудницы, …ни татие, ни лихоимцы, ни пияницы, …ни хищницы— словом, никакие грешники Царствия Божия не наследят» (1 Кор. 6; 9,10). Итак, кто хочет войти в Царство Небесное, тот должен соблюдать заповеди Божии. Одно имя христианина не спасет тебя: надо жить по-христиански. Иначе и тебе скажет Господь: «Напрасно ты носил имя Мое, напрасно назывался ты христианином, Я не знаю тебя. Получил ты от Меня во святом крещении чистое одеяние брачное, но оглянись на себя: где эта чистота? Не раз и после крещения Я омывал тебя в другой купели — в Таинстве Покаяния, но ты опять и опять осквернял одеяние души твоей нечистотами греховными: как же дерзаешь ты стать предо Мной в нечистотах твоих? Ты — не Мой ученик, ты раб диавола: иди же от Меня, делатель беззакония, в огонь вечный, уготовленный диаволу и ангелам его.»

И вот, вместо того чтобы взойти на небо, такой мнимый христианин низвержен будет в муку вечную. Да избавит нас Господь от такой страшной участи! Но Господь избавит только тогда, когда мы сами позаботимся об этом. В самом деле: что, если бы нас позвали к царю земному? Ведь, конечно, мы позаботились бы явиться к нему в одеждах чистых, приличных. А вот нас зовет к Себе не земной царь, а Царь Небесный, зовет не в земные палаты, а к Себе на небо, в Царство Небесное; зовет не на час какой-нибудь, а на всю вечность: как же нам не позаботиться очистить себя покаянием, как не постараться запастись добрыми делами, исполнить заповеди Божии так, как повелевает это Сам Господь наш? Или для нас земля и грехи наши дороже вечной жизни? О, тогда, конечно, мы не стоим помилования: мы достойны муки вечной, а не Царства Небесного.

Братья мои! Ведь мы на земле гости, мы здесь только странники и пришельцы. Скоро ли, долго ли, а надо будет все оставить, все бросить: и сокровища, и родных, и все, что здесь так утешает нас, что так привязывает нас к здешней жизни. Так не лучше ли теперь же, заранее, добровольно каждому из нас расстаться с тем, что мешает ему войти в Царство Небесное? Искушает ли тебя похоть плотская, одолевает ли пагубное пристрастие к вину: вспомни слово апостола: не льстите себе: «ни блудницы, …ни пияницы Царствия Божия не наследят», и брось свой губительный порок; покайся, проси у Господа помощи в борьбе с этим пороком, и Господь не оставит тебя: Он готов подать руку помощи всякому кающемуся грешнику и поможет тебе победить страсти твои. Вспомни, с какой любовью принимал Он таких грешников, как Мария Египетская, Пелагия и многое множество других. Овладела ли твоей душой гордость, честолюбие или тщеславие, хочется ли тебе стать выше других, властвовать над другими, слышать ото всех похвалы твоим мнимым достоинствам? Смирись, гордый человек! Вспомни слово Самого Христа: «всяк возносяйся смирится, и смиряяйся вознесется. Иже хощет в вас быти первый — буди всем раб». Иначе ты недостоин носить имя христианина, иначе не надейся войти на небо к Христу Спасителю, кроткому и смиренному сердцем, и никогда не обретешь покоя душе твоей.

А если привязалось сердце твое к презренному металлу, если все помыслы твои, все желания устремлены на золото и серебро, то вспомни другое слово Христово: «чада, (вещал Он возлюбленным ученикам Своим), како неудобь уповающым на богатство в Царствие Божие внити! Удобее бо есть вельбуду сквозь иглине ушы проити, неже богату в Царствие Божие внити» (Мк. 10; 24, 25). Перестань же служить идолу сребролюбия и поделись своим богатством с теми, кого Сам Христос называет Своими братьями. Считай себя только приставником Божия достояния и не прилагай сердца к праху земному. Это сердце дано тебе на то, чтобы любить Бога и ближнего, а золото и серебро — на то, чтобы творить дела любви и этими делами заслуживать себе Царство Небесное.

Так каждый приготавливай себя к небу, к Жизни Вечной, и тогда Господь, у Него же обители многи суть, по скончании нашего земного странствования примет нас в вечные Свои обители небесные. Аминь.

(Из Поучений протоиерея Родиона Путятина на Вознесение Господне)

578. Святительская исповедь

Святитель Филарет, архиепископ Черниговский, скончавшийся 9 августа 1866 года, оставил по себе вечную память не только своими архипастырскими трудами, но и многими своими сочинениями: «Историей Русской Церкви», поучениями, житиями святых, «Догматикой» и другими. Но ни в каких сочинениях не видна так ясно и открыто его душа, как в его сердечных письмах к другу его жизни, Александру Васильеву Горскому, который был потом ректором Московской Духовной академии. Читая эти письма, невольно думаешь, что сам Святитель пришел к вам в дом и ведет с вами беседу о том, что больше всего полезно для вашей души. Приведем несколько прекрасных отрывков из этих дружеских писем, в которых Святитель как бы исповедуется перед своим другом.

«Каждому надобно знать свой путь. Безопаснее идти путем, который Господь назначил, чем избирать самому путь, хотя бы он казался и более близким ко спасению. Господь Иисус, владеющий сердцами, да управляет путями жизни нашей. Что человек? Слепец, готовый споткнуться на каждом шагу. Там, где думает видеть добро, встречает опасность для души. «Скажи ми, Господи, путь, в оньже пойду!» Будем молиться друг о друге, будем просить Господа один за другого, чтобы благодать любвеобильного Спасителя нашего вела нас по пути, имже сама весть, спасала нас, имиже весть судьбами, исправляла слабости наши, исцеляла раны наши, как сама премудро знает. Без Господа Иисуса, без благодати Его святой ничего истинно доброго никто еще не делал и не может делать.

Если бы захотели спросить моей мысли, я бы, грешный, сказал: опасно отказываться от призвания властей, Господом назначенных.

Радости и несчастия идут чередом: не ныне, то завтра придут. А спасение души — вот это не так легко совершается, тут череды нет, если сам не забочусь, тогда дело останавливается или даже возвращается назад.

Но все то хорошо, что мне кажется хорошим. Один Господь знает все, что на пользу душе.

Надобно владеть собой. Зачем нам обижать свою душу? О, как грех обижает нас! О какое ужасное зло — грех! Боже мой! Когда избавимся мы от самих себя? Грех — мы сами, самолюбие наше. Куда деваться от него? Друг мой! Как лукаво и сильно самолюбие наше!

Странно, как все на земле, и великое и малое, идет туго, с остановками, с зацепами… И хотелось бы иногда провести время в забытье, а вдруг зацепа на дороге, и невольно говоришь себе: кайся!..

Жизнь на свете одинакова: грехи да скорби, скорби да грехи; ошибки и вразумления чередуются. И когда бы после каждой ошибки умудрялись вразумлением!.. Святые Божии о том помнили, о том заботились, для того трудились, как бы избавиться от страстей, как бы дать свободу душе жить для неба. Не покрывают облака забот мрачных, земляных, тяжелых, но бесплодных. Работаем, трудимся — а не видно, не ощутительно, сколько из того плода для вечной, блаженной жизни. Господи, Господи! Просвети очи наши, да не когда уснем во грехах в смерть.

Лета прибавляются, лета приближают к гробу. А душа не лучше, несмотря на приближение грозного отчета. Опытность научает многому для житейского обихода, а для душевного спасения и она не прибавляет ничего. Человек был грешником, грешник и теперь. Страсти владеют всем по-прежнему. Одни засыпают, другие пробуждаются; одни слабеют, другие становятся сильнее. Что это за страшное зрелище — человек! Не отвергни меня, Господи, во время старости моей, когда оскудевать будет крепость моя! Силы телесные ветшают, а что приобретено для вечности?

Не знаю, случалось ли вам испытать на себе, а мне, грешному, много раз пришлось испытать, хотя и доселе еще не вразумляюсь испытанием: после каждого случая, когда сильно бываю раздражен против кого-нибудь, Бог посылает тяжелые неприятности. Не умею решить для себя: так ли Господь милостив ко мне, грешному, что Он благоволит именно в назидание и наставление посылать мне такие обстоятельства и именно при таком расположении души моей? Только это случалось со мной много раз. Одно несомненно, что гнев и раздражение мои точно дурны.

О, когда бы не пропустить без пользы уроков, преподаваемых Благостью Небесной, призывающей ко спасению! Уроки суровые, но, без сомнения, они нужны грешной душе моей, расстроенной страстями.

Странно и достойно слез, что мы, грешные, скорее видим в других худое, чем доброе, иногда и в таких случаях, когда другие не имели и в мыслях худого.

Что делать с грехами? Они у меня везде… Надобно меньше мечтать о глупостях и искренне судить свои недостатки. Иначе гордость бьет сама себя. О грех, недобрая собственность моя! Ты более и более становишься сильней над душой моей бедной… Кресте всечестный! Огради мя силою твоею!

Прекрасен цветок — чистота телесная. Но как он редок! Как он дорого достается! Друг мой, береги душу твою! Смотри за ней зорко. Ах, легко быть может, что прекрасный цветок внезапно погибнет от ветра жгучего!

Понемногу, но будем идти вперед по пути спасения, многого — где нам ожидать от себя? Но будем побуждать себя к немногому, надобно давать отчет в жизни, надобно отвечать за все, даже за слово праздное, даже за мысль блуждающую. Грех обольстителен, но тяжко отвечать за него, так тяжко, так страшно, что куда годятся все прелести времени перед вечной казнью?

Благословение Божие нужнее всего на свете. С ним надобно жить и за гробом. Без него худо и на земле. Скучно, горько, если вся жизнь наша, все дела наши — не по воле Божией, не благословляются Господом. Куда гожусь тогда? Что будет с душой без благословения Божия? Без Христа Господа что жизнь наша земная? Что все дела наши? Что труды и заботы? Куда придем мы? О Господи Иисусе, не брось нас, грешных, безумно-грешных!

Господь восставил на покаяние. Только плохо приношу покаяние. То же нечувствие, та же суетность мирская в замыслах, та же беззаботность о вечности. Когда же будет исправление? Его не видно, вовсе не видно. А видно только преспеяние во грехах. Господи Иисусе! Спаси грешную, погибающую душу! О Боже мой! Имиже веси судьбами спаси меня, грешного!

Молитва лучше всего может поддержать в душе теплоту и жизнь духа. Нелегко молиться так, как надлежало бы молиться. Иногда, грешный, стою как деревяшка, как болван или же брожу мыслями по разным сторонам. Что то за молитва? Но надобно же молиться. Как же быть? Как достигнуть того, чтобы и молиться, и молиться так, как должно? Понуждать себя к молитве, бранить без пощады за дурную молитву, употреблять к возбуждению молитвы тот способ, какой кому полезнее. Будем чаще посещать храм Божий, повторять сердцем простые молитвы Церкви. В молитвах церковных много жизни и теплоты; они просты, но те из них и сильнее действуют на душу, которые более прочих просты. Попались две-три молитвы, сильно поражающие бесчувственную душу — повторяйте их с поклонами. Согреетесь.

О вечность, вечность! Как грозна мысль о тебе для грешной, немощной, ленивой, гордой, тщеславной души моей! Господи, Господи! Умилосердися над нами, грешными! Научи нас творить святую волю Твою! Воспламени нас огнем любви Твоей, да не погибнем на целую вечность!

О Боже мой, Боже мой! Как мы грешны пред Тобой! И как немощны! Надобно творить угодное пред Тобой для себя и других. А что у нас? Куда годятся дела наши? Скажут ли они что-нибудь в защиту нашу? Найдется ли что полезное для братьев? Господи, Господи! Ты Сердцеведец, Ты управляешь сердцами людей. Ты ведаешь полезное для души. Ты и пылинкой двигаешь горы. А что мы? О, грешно и вспомнить о себе, когда думаешь о Твоем величии, о Твоей святости! И тогда, как поставляю себя вблизи других, и тогда стыд покрывает лицо мое за мое ничтожество перед другими, и тогда чувствую грусть и уныние души при мысли о моей пустоте. Безответен я, Господи, пред Тобой! Безответен я перед братьями моими. Безответен перед самой землей, которую попираю ногами, сам достойный попрания всеми.

От грешника чего ожидать, так только грехов? Господи, не вниди в суд с рабом Твоим! Накажи, но и помилуй! Накажи здесь, но помилуй там — в вечности. Нужно наказание, необходимо нужно: я много забылся, много растерялся, многое оставил, чего не надлежало бы оставлять, ко многому привык, к чему не надо бы привыкать. Умножились грехи мои, как вода при таянии снегов. Умножились нечестия сердца, как волосы на диком воле. Помилуй меня, помилуй меня, Господи! Научи меня творить волю Твою!

Господь наказывает меня за грехи мои. Достоин, Господи, достоин гораздо большего, чем терплю. Так много грехов, так много беззаконий, так много нечистоты, лености, самозабвения, ожесточения, невнимания к себе и к воле Твоей святой, Господи! Прости, прости и помилуй по великой Твоей милости!

Господи Иисусе, Спасителю грешников! Спаси нас не ради грехов наших, а ради крестной любви Твоей к нам, грешным!

Господи, не оставь меня! Прости грехи мои! Их так много, так бесчисленно много, что каждый шаг — грех. Даждь мне слезы сокрушения о грехах моих! Пошли свет и истину Твою, чтобы мне видеть грехи свои и плакать о них… Все гнило, изъедено страстями. Душа опустела, опустошенная заботами и помыслами многомятежными. Единого на потребу нет в виду, нет в душе.

Господи Иисусе, спаси меня, грешного! Нищ и убог я, как никто другой. Сорок лет на земле. А что готового для вечности? Что благодарного Тебе? Нет сил, нет желания служить Тебе. Все истрачено. Все высохло. Все опустошено. Безответный повергаюсь пред Тобой. Твори что хочешь!

Переменяет человека только благодать. А я худшим становлюсь день ото дня. Господи, вразуми меня во спасение! Скажи грешному путь Твой! Господь Иисус, благий и милостивый, да будет со всеми нами. Бог мира и любви да сохранит сердца наши!»

Вот о чем любил говорить в своих письмах Черниговский Святитель. Вот чем полна была душа того, о котором, когда он был еще малюткой, старец Серафим Саровский пророчески говорил: «Сей отрок будет великим светильником Церкви и прославится по всей Руси как ученый муж». Вот как веровал и умел молиться этот ученый муж, которому одному, при пострижении его в монашество, великий Святитель Московский дал свое имя! Вот как смирялся и обвинял себя многострадальный трудолюбец и благоговейнейший Святитель, который в служении своем, бывало, забывал все окружающее, плакал, вздыхал и молился, рыдая… Когда прочтешь подобные молитвенные воздыхания Святителя, этот поистине покаянный канон, да оглянешься на себя, невольно с тяжкой грустью подумаешь: если такой человек столько скорбит и сокрушается о себе, что же мне-то остается делать? Одно лишь приходит на мысль и на уста: «Господи, помилуй» — да молитва: Со святыми упокой, Христе, душу раба Твоего, Архиепископа Филарета, и молитвами его прости и помилуй меня, грешного, аминь.

Надеемся, что эту молитву повторит с нами и читатель этого листка.

579. Тайна Пресвятой Троицы

Вы знаете, братья, что есть у нас великий праздник — Троицын день. Что это за праздник? Это праздник в честь Всесвятой Живоначальной Троицы. Истинная вера христианская состоит в том, чтобы веровать в единого Бога, во Святой Троице славимого, почитать и поклоняться единому Богу, в Троице исповедуемому. Приступим ныне, братья возлюбленные, к этому великому учению Церкви, о вере и поклонении Богу в Троице. Приступим к учению о Святой Троице со всяким благоговением и страхом Божиим; приступим не для того, чтобы постигнуть ее высокое учение — оно непостижимо — но для того, чтобы совершенно веровать и с глубочайшим смирением поклоняться Богу единому в Троице.

Боже в помощь нашу вонми и вразуми нас во учение сие! Как же учит Православная Церковь наша о Боге Троице? Слушай: Православная наша Церковь учит, что Господь Бог наш есть Бог един и вместе Бог троичен. Бог есть един по существу и троичен по Лицам или Ипостасям. Сколько же Лиц, или Ипостасей, Святой Троицы? Три Лица, потому и говорится, и в святых книгах пишется: «Триипостасному Божеству поклонимся».

Какая суть Лица Пресвятой Троицы? Первое Лицо есть Отец, второе Лицо — Сын, третье Лицо —Дух Святой: «во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Достойно и праведно есть поклонятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущней и Нераздельней». И Отец есть Бог, и Сын есть Бог, и Святый Дух есть Бог, но неразумно и нечестиво думать о Боге Троице, что три Бога. Не три, а един Бог, в трех Лицах славимый и поклоняемый. Потому и молимся так: «слава Богу единому», в Троице Святей славимому, Отцу и Сыну и Святому Духу. Эти три Лица различны между Собой, они различаются тем, что Отец ни от кого не рождается; Сын от единого Отца предвечно рождается; Святой Дух от единого же Отца предвечно исходит. Верую во единаго Бога Отца; и во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; и в Духа Святаго, Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго. Святой Афанасий Великий учит: «Каков Отец, таков и Сын, таков и Святой Дух. Например: несоздан Отец, несоздан Сын, несоздан и Святой Дух. Непостижим Отец, непостижим Сын, непостижим и Святой Дух. Вечен Отец, вечен Сын, вечен и Святой Дух. Однако не три вечные, но един Вечный; не три несозданные, но един Несозданный, не три непостижимые, но един Непостижимый. Вседержитель есть Отец, Вседержитель есть и Сын, Вседержитель и Святой Дух. Бог есть Отец, Бог есть Сын, Бог есть Дух Святой. Господь есть Отец,Г°сп°Дь есть и Сын, Господь и Святой Дух. Но не три Вседержителя, а един Вседержитель; не три Бога, а един Бог; не три Господа, а един Господь». Веруем и исповедуем в трех Лицах одно Существо, одно и то же Божество. И эту великую тайну Божества можно выразить двумя словами: БОГ ТРИЕДИНЫЙ. Но надобно, чтобы ты при этих словах тотчас припоминал их смысл и объяснение. Повторяю еще для памяти: 1) Веруй и исповедуй в трех Лицах Пресвятой Троицы единого Бога, одно Существо, одно Божество, а не два и не три. 2) Веруй и исповедуй в одном Божестве три Лица, а не одно и не два Лица, — Отца и Сына и Святого Духа, — Отца нерожденного, Сына, рожденного от Отца прежде всех век, Духа Святого, от Отца исходящего. Тако Троица во Единице, и Единица в Троице да почитается. И если кто вздумает иначе мудрствовать, иначе своим глупым умом толковать об этом непостижимом таинстве Святой Троицы, то погибнет на веки, сам себя предаст вечной анафеме, сам себя осудит на вечные муки, как еретик и богохульник. Если кто не соблюдает этой святой веры во всей ее чистоте, во всей целости и неповрежденности, тот, без всякого сомнения, навеки погибнет.

Скажете: нельзя понять этого учения. Это верно, что нельзя никак понять непостижимой тайны Божества, а потому не должно отнюдь и пытаться понять ее, а должно просто веровать и верой принимать. Но должно пытаться понимать: это великое учение, эта великая тайна превыше всякого ума, даже ангельского; эту тайну ведает един только Он, Бог Триединый. Но ее должно верой принимать, потому что это учение не человеками выдумано, не от человек произошло, но от Бога, Самим Богом открыто людям. «Так научены мы от Самой Истины вечной, от Иисуса Христа Спасителя нашего; так приняли от святых апостолов; так, а не иначе учили, нам предали и утвердили вселенские и поместные соборы и учителя Церкви. То же самое содержит Православная Кафолическая Церковь наша. За эту веру святые мученики проливали кровь свою. Так и мы должны веровать от всего сердца нашего, не имея никакого сомнения, и сохранять эту веру твердо и непоколебимо; даже когда потребует необходимость умереть за нее» (Православное исповедание, часть 1, вопрос 93).

Итак, повторяю вам, православные: всяк из вас твердо знай и всегда помни, что Бог наш есть Бог един по существу и троичен в Лицах. Трудно ли это помнить? Никакого труда нет. Церковь непрестанно всякому напоминает о почитании, поклонении и прославлении Бога, единого в Троице. Все мы крещаемся во имя Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа — Бога единого. Все мы исповедуем и произносим Символ Веры: «Верую во единаго Бога Отца… и во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия… и во единого Духа Святого. Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго».

Все свои службы Православная Церковь начинает, продолжает и оканчивает призыванием Святой единосущной Троицы, Отца и Сына и Святого Духа — Бога единого. Если вы слушаете, то всего чаще услышите это славословие: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу… Слава Святей, единосущней, животворящей и нераздельней Троице, Отцу и Сыну и Святому Духу…» Яко свят еси Боже наш, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу… и прочее. Всякое дело христианское должны вы начинать и продолжать призыванием того же великого и славного Имени Божия — Бога единого, в Троице славимого: во имя Отца и Сына и Святого Духа. Есть у нас и святые иконы, указывающие на Пресвятую Троицу, есть храмы, посвященные достопоклоняемому

Имени Святой Живоначальной Троицы, есть праздники Господни, в которые Православная Церковь особенно прославляет Бога единого, в Троице поклоняемого: таковы Богоявление и Троицын день. Но самое близкое указание, самое скорое напоминание о Пресвятой Троице — Боге едином вы имеете в сложении перстов для крестного знамения: по учению Церкви три первые перста, воедино сложенные и прямо держимые, знаменуют Бога единого, в Троице почитаемого. Поэтому каждый раз, когда поднимаешь ты руку для крестного знамения, тут же вспоминай, тотчас держи в уме имя Бога, единого в Троице.

Когда молишься Богу Отцу: Отче наш, Иже еси на небесех; или Богу Сыну: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас; или Богу Духу Святому: Царю Небесный, Утешителю, Душе истины… спаси души наша», — то знай и помни, что ты молишься не трем, а одному и тому же Богу истинному. Ибо Отец, Сын и Святой Дух не три Бога, а един Бог, Троица едино.сущная и нераздельная. Опять же, когда слышишь первую заповедь Божию: «Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе бози инии разве Мене»: то и поминай эту заповедь так, что у тебя, христианина, нет и не должно быть никаких иных богов, кроме единого истинного Бога, во Святой Троице поклоняемого.

«Все силы души моей, все мысли сердца моего, все чувства тела моего, приидите поклонимся Богу, в Троице единому, Отцу и Сыну и Святому Духу!»

«Поклоняюсь Тебе, Пресвятая, Единосущная, Животворящая и Неразделимая Троице, Отче, Сыне и Святый Душе: верую в Тя и исповедую, славлю, благодарю, хвалю, почитаю, превозношу Тя и молю: помилуй мя, непотребного раба Твоего!»

«Пресвятая Троица! Боже наш, слава Тебе!» Аминь!

(Из «Бесед сельского священника к прихожанам»)

580. Берегите малюток

«Блюдите, да не презрите единаго от малых сих, глаголю бо вам, яко Ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18; 10).

Так говорит Господь: смотрите, не презирайте малюток. И поистине счастливо и благословенно то семейство, в котором есть малютки. Счастливо и благословенно потому, что Господь особенно любит малюток; счастливо и благословенно потому, что в этом семействе вместе с детьми пребывают и Ангелы Божии, охраняющие их. Сам Господь, обещавший наградить всякого, кто примет дитя во имя Его, награждает такое семейство, в котором любят и берегут детей. На такое семейство Он ниспосылает Свое небесное благословение; в таком семействе царят мир, благополучие; Ангелы Божии, пребывающие при младенцах, охраняют это семейство от всяких бед и несчастий! Поистине дети — великая милость Божия. Если ты почитаешь за счастье принять у себя в доме вельможу царского, человека, близкого к царю земного, то подумай, как же счастлива та семья, тот дом, где постоянно живут дети — эти любимцы Царя Небесного, и при каждом из них — Ангел Господень, их охраняющий! Вот как смотри, православный христианин, на малюток, детей своих, береги их, как залог Божия к тебе благоволения, помни, что твои детки — дети Божии, и за них ты Богу ответишь.

Так ли, друзья мои, бывает у нас? Не говорю о том, в каком небрежении растут наши деревенские дети: пока родители дома, они, по крайней мере, сыты, если нельзя сказать, что одеты, за ними есть хоть какой-нибудь присмотр. Но вот наступает летняя рабочая пора, время уборки сена и хлеба; все способные к работе, от мала до велика, переселяются в поле, и по всей деревне остаются только дряхлые старики да малые дети и грудные младенцы, оставленные на попечение какой-нибудь старухи, которой самой требуется уход, или неопытной малолетней девочки, которую и дома-то оставить небезопасно. Сколько страданий выпадает тогда на долю несчастных малюток — младенцев грудных. Вместо сродной им пищи — молока матери их кормят холодным молоком, иногда уже окисшим; им дают сырые огородные овощи, ягоды и тому подобное. От такой не пригодной для детского желудка пищи ребенок заболевает. От болей в желудке он плачет и кричит. Но кому какое дело до этого детского плача и крика? Не слышит этого крика родная мать, а чужому человеку — старухе няне, у которой много таких детей на попечении, нисколько не больно от этого крика. И кричит этот бедный ребенок, всеми оставленный и заброшенный, кричит до тех пор, пока, обезсиленный болью и криком, не впадет в забытье, чтобы снова проснуться для новых мучений. И никто не слышит этого крика и не видит, как страдает младенец, лишь только незримый никем Ангел хранитель этого малютки, неотступно при нем находящийся, и видит, и слышит эти муки невинного дитяти, и возмущается человеческим бессердечием. И вот приходит смерть и беспощадно поражает малюток, и каждый день их умирает по нескольку. Войдите в летнюю пору в храм Божий: и в праздник, и в будни, за всякой службой вы увидите там гробики с умершими младенцами, так что невольно приходит на мысль слово пророка: «слушайте, женщины, слово Господа; и да внимает ухо ваше слову уст Его; и учите дочерей ваших плачу, и одна другую — плачевным песням. Ибо смерть входит в наши окна, вторгается в чертоги наши, чтобы истребить детей с улицы» (Иер. 9; 20, 21). И присмотритесь внимательнее к этим исхудалым, обострившимся личикам лежащих в гробиках младенцев, и вы поймете, что все они умерли от истощения. Отцы и матери этих младенцев! Неужели вы можете равнодушно, спокойно смотреть на ваших детей умерших? Неужели каждый малютка не говорит вам из своего гробика красноречивее всякого слова: «Отец мой, мать моя, что я вам сделал? Чем прогневал вас, что вы не захотели, чтобы я был с вами? Меня Бог послал вам на радость и утешение, а вы оставили меня без пищи, без помощи. Мать моя, я плакал, звал тебя, протягивал к тебе мои руки, глазами искал тебя, но ты не пришла ко мне… Язык мой прилипал к гортани от жажды, а ты не пришла напоить меня… Я страдал и мучился от боли, но ты не пришла утешить и успокоить меня своими ласками… Вместо тебя пришла ко мне смерть и унесла меня от вас. И вот я теперь у Отца моего Небесного, где нет ни печали, ни муки; я молюсь Ему за вас, чтобы Он не наказал вас за вашу жестокость. Не плачьте обо мне, но о себе рыдайте, чтобы вам избавиться от геенны» (Чин погребения младенцев). Кто не бережет своих детей, у того Господь отнимает их, а с ними лишает и Своих милостей. У одной вдовы было три дочери-малютки; мать очень сурово обращалась с ними. Однажды, когда она била их, старшая малютка сказала: «Мамаша, за что ты бьешь нас? Ведь мы не виноваты, что папаша умер. Он говорил нам, что после него у нас останется другой отец — Отец Небесный; вот мы и будем просить Его, чтобы Он взял нас к Себе на небо; только тебе ведь без нас будет очень грустно». И что же случилось? Три девочки в тот же вечер, в садике, усердно молились Богу со слезами и были застигнуты проливным дождем. Ночью открылся у них жар, а на другой день доктор нашел их в злокачественной скарлатине. Через несколько дней все три девочки умерли, а мать их повредилась в уме. Вот как скоро доходит до Бога сердечная молитва детей невинных (Душевное чтение, 1890, декабрь).

Вот как Бог наказывает жестоких родителей! Грудной младенец сам еще не может молиться, а за него молится, за него может Богу пожаловаться его Ангел хранитель. Больно, други мои, подумать, что вот приходится учить любви к детям людей, да еще православных христиан, учить и увещевать, тогда как и животные неразумные в том не нуждаются. Подумайте, братья, что ведь, по слову Божиему, «и чудовища подают сосцы и кормят своих детенышей» (Плач. 4; 3), а тут люди оставляют собственных детей своих без присмотра и тем обрекают их на болезни и смерть!

И кого же? Невинных младенцев, омытых во святой купели крещением, искупленных кровью Иисуса Христа, усыновленных Самому Богу! Страшно и подумать, какой ответ дадут они Богу на Страшном Суде Его за такое нерадение. Не скажет ли им тогда Господь в праведном гневе Своем: «Идите от Меня, Я не знаю вас! Я вам велел любить даже врагов, а вы не любили и собственных детей ваших; Я вам велел всякого алчущего кормить, жаждущего поить, а вы не накормили своих детей; Я вам велел за больными ходить, а вы оставили без всякого ухода больных детей ваших… Не знаю Я вас: идите от Меня!»

Что скажут тогда на это жестокие родители? Или скажут: «Что же нам было делать? Не для пустого дела мы их оставляли, а для работы: время не терпит, работа не ждет». Но неужели твоя работа для тебя дороже жизни твоих детей? Да и какая будет польза от твоей работы, если на ней не будет Божия благословения? Ведь не напрасно же слово Божие говорит: «если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Пс. 126; 1). Если бы ты, мать, поменьше работала в поле, да о малютках своих побольше заботилась, то и при малой работе Господь послал бы вам изобилие. Он Сам сказал: «ищите прежде Царствия Божия», соблюдайте Мои заповеди, и сия вся, все земные блага, «приложатся вам».

Подумайте, братья, как тяжко согрешают такие люди: Господь посылает им в детях Свое благословение, а они не дорожат этим благословением, даже довольны бывают, когда дети умирают. Слава Богу, говорят, Господь прибрал, лишним ртом стало меньше. Что эти слова показывают? То, что ты тяготишься кормить собственных детей, боишься, что они объедят тебя. Господь и птиц небесных питает, неужели же Он не позаботится о твоих детях?

Однако, в самом деле, как же быть в рабочую пору? На кого оставлять детей? Хорошо бы вы сделали, православные, если бы выбрали одну добрую женщину, на которую можно было бы вполне положиться, и пусть бы она пеклась о ваших малютках в продолжение вашего трудового дня, а вы бы потрудились отработать за нее в поле на ее полосе. Ведь есть же такие сердобольные женщины в каждой деревне: если уж самим вам нельзя дома остаться, то, по крайней мере, не поручайте детей кому попало: ведь целым миром нетрудно сжать одну полосу бедной женщины-соседки, а между тем ваши детки будут ею накормлены и прикрыты с материнской любовью. Сумейте только выбрать такую добрую труженицу, а если одной мало, то и двух. Смотрите, говорит Спаситель, не презирайте, не оставляйте без попечения малых сих, чтобы за них не пришлось отвечать Отцу Небесному! Аминь.

581. Отголоски древнерусской проповеди против пьянства

Были ли на Руси такие блаженные времена, когда не знали бы никакого одуряющего пития, когда не слыхали бы, что такое вино, что такое пьянство? Увы, кажется, что нет! Ведь еще великий князь Владимир, наше Красное Солнышко, заметил, что русскому человеку трудно отказаться от вина, что «Руси есть веселие пити». И как бы хорошо было, если бы русский человек пил только для «веселья»: выпил бы одну-две чашицы, одну — во здравие, другую —для веселья, и только. Но нет: ему, на великое горе его, не веселье нравится, а безумное опьянение, он пьет и упивается, пока скоту не уподобится.

И вот от самых древних времен, с первых дней христианства на Руси уже раздается грозная проповедь пастырей Церкви и святых подвижников против пьянства. Послушаем, как наши древние проповедники обличали пьянство в своих простых, но сильных и близких к жизни поучениях.

Так, преподобный Феодосии Печерский больше трех чашиц не позволяет пить: «а и сами, говорит он, в писании (в житиях святых) пытайте, како ти Богородица к святому Василию рекла: аще Мя заступницу в бедах иметь хочешь, друг Ми любимый будешь: пития многа отвергнися и не молитвуй пиян — не будеши услышан, но и паче разгневиши Бога». Далее преподобный Феодосии, изобразив пьяного, который не может держаться на ногах и ползает на коленах, делаясь для всех посмешищем, говорит: «Иереи сотворят молитву над бесноватым и проженут беса, а над пьяным аще бы со всея земли сошлися попове и творили молитвы, того не «смогут прогнати самовольного беса запойства злаго».

В поучении о том, как жить христианам, говорится: «Когда человек поднимает что-нибудь через силу, то сам себе вредит: вот так же вредит и лишняя пища и питье: телу приносит немощь, а душе пагубу. Избегайте пьянства. Апостол Павел говорит: «не упивайтеся вином»; много зла во многом питии. Ради смрада пьянственного отступает от человека его Ангел Хранитель, а бес приходит и сеет в сердце всякую злобу; оттого и происходят ссоры, гнев и брань. В пьяном виде открываются все тайны, и многое питие мало дает смысла. Берегитесь вы, которые любите выпить: как бы вам не погибнуть, а по смерти не попасть в муку вечную».

В одном древнем слове о праздновании дня Воскресного говорится: «Питие на веселие дано, а не на пьянство; а мы, когда начнём пить, то и в церковь уже нейдем, и рады бываем захлебнуться вином. Но что отвратительнее пьяного? Он сидит как безумный, не зная что делает. Если уже и тело наше так страдает от многого пития, то коль паче губим мы душу! Слышите, что говорит Писание? «Кому свары? Кому сини очи? Кому сокрушение вотще? Не пребывающим ли в вине и назирающим, где пирове бывают?» О братья! Зачем мы так губим свои души, живя по-скотски? Иной несчастный всю ночь проводит без сна, пьет, пляшет и творит много всякого зла. Он потерял свой ум, сам не знает, что творит, не знает, что и говорит. Сколько наговорит постыдного — и не стыдится, пристает к чужим женам и говорит много такого, чего никак бы не стал говорить трезвый. Это ли не заслуживает горьких слез? Ах, какое это отвратительное зло — напиваться до беспамятства! Братья мои! Убойтесь муки вечной, перестаньте пьянствовать! Ведь если кто умрет в таком виде, пьяный, то осужден будет с идолопоклонниками в огонь неугасимый».

Так убеждает неизвестный проповедник своих слушателей. А вот выписка из слова, приписываемого в старых наших рукописях святому Иоанну Златоусту: «Приидите, братья-христолюбцы и отцы; пока мы еще живем на этом свете, оставим худые свои привычки; кощунство, игры, ночные попойки. Многим злым и скверным делам научает нас диавол в пьянстве, а наипаче в ночных попойках. В такое-то время бесы особенно возбуждают в нас похоть блудную. Ведь пьяный, потерявший ум, подобен бывает бесноватому: как тот сам не знает, что говорит, не знает, что делает, только кричит без ума, скривляет глаза, лает, как пес, срамословит, бесстыдно обнажается и знать не хочет родителей, так и пьяница. Разница только в том, что первого мучит бес Божиим попущением, а последний сам себя отдает бесу, беснуется по своей собственной воле. Поэтому справедливо божественные книги говорят, что пьяный хуже бесноватого. Враги наши бесы, когда мы теряем ум в пьяном виде, смело приближаются к нам, как к своим пленникам, и одного поучают к ссоре, в другом разжигают блудную страсть, а иного доводят до драки. Итак, умоляю вас, братья: берегитесь пить вино, чтобы ума не погубить и не впасть в руки врагов наших. Ведь и мертвец подивился бы такому чуду, если бы пьяный сохранил себя от греха. Пейте вино со страхом Божиим, умеренно, и стерегите час молитвы. Молитесь Богу вечером, утром и в полдень. Умоляю вас, братья, всячески берегитесь пьянства и всякого бесчинства».

Святой Златоуст говорит: «Кто весь день проводит в пьянстве и в объедении, тот находится в рабстве у диавола. Если ты молод, то избегай вина, как змея. Если и в гостях придется тебе быть и если даже станут там угощать тебя с заклятием и с поклонами, не обращай никакого внимания на эти заклятия и поклоны. Сатана часто поучает, чтобы принуждали юных пить вино, он хорошо знает, что вино нас отводит от Бога. Разве не знаешь ты, сколько зла происходит от объедения и пьянства? От него и бесчинный смех, и слова непотребные. Или не знаешь, что пьянство есть отец уныния и радость для диавола?»

Вот еще несколько выписок из одной древней рукописи: «Пьянство многих загубило, многие души от тела разлучило. Многих лишило оно святого покаяния, отлучило от Святого Причастия. Сколько от него погибло людей внезапной смертью, сколько лишилось Христианского погребения! Оно препятствует размышлять о полезном, гонит прочь всякую мысль о духовном. Оно отгоняет из сердца страх Божий и помрачает разум в человеке. Оно изгоняет святое смирение из души и скромное молчание обращает в велеречие. Оно надмевает гордостью и обнаруживает тайну, дотоле хранимую. Оно лишает богатства и поселяет в дом убожество. Оно снимает с человека последнюю его одежду и облекает в рубище. Оно делает тело его дряхлым, лицо опухшим; помрачает его ум излишней склонностью ко сну. Оно препятствует идти в храм Божий и широко растворяет двери в корчемницу. Оно не дает человеку читать полезные книги, а располагает его к празднословию и кощунству. Оно возбраняет хранить пост и творить поклоны, зато учит плясать и делать все, угодное диаволу. Оно уничтожает бодрость духа и умножает леность, слабость и уныние. Пьяница, если и рано встанет, идет мимо церкви Божией и спешит в кабак, чтобы там пропить с себя последнюю рубашку. Из уст его исходит зловоние, а руки — он и сам не знает, когда их умывал. Водку он пьет с такой жадностью, что едва не проглотит саму чарку. Он готов есть и соленое, и кислое даже из сосуда нечистого. В кабаке — вся его радость, все его утешение.

Через меру вино пить — значит себя губить. Мудрый меру эту знает: он выпьет одну чашицу, ей себя подкрепит и затем больше пить себе не позволяет. А безумный пьет без меры и через то наживает себе всякие болезни. Мудрый встает рано и в церковь Божию спешит, а безумный встает поздно и скорее спешит заглянуть в сткляницу: не осталось ли там вина? У мудрого и жена, и дети живут безбедно и занимаются рукодельем, а у безумного они умирают с голоду. Мудрый пропитывает себя с избытком и даже откладывает в запас; а безумный и последнее пропивает, и заставляет жену и детей работать сверх сил. Мудрого каждый уважает и, когда он идет мимо, все ему кланяются; а безумного все зовут пьяницей, все стараются отогнать его от себя подальше. Его и в дом к себе боятся впустить, от ворот гонят прочь, смотреть на него не хотят, все над ним смеются. Само имя его становится бранным, никто ни в чем ему не верит и в долг не дает. Никто его и ночевать к себе не пускает, и он валяется в грязи. Жалким образом он кончает свою жалкую жизнь, и память его погибает с шумом».

Эти поучительные строки писаны лет пятьсот-восемьсот тому назад, но как они идут к нашему времени! Видно, ужасный порок пьянства искони был распространен на Руси, и не было времени, когда не было бы у нас пьяниц несчастных. Но в древние времена все же не слыхивали о пьяницах женщинах, о пьяницах детях. А теперь и это стало не редкость. Малютка в пять-шесть лет уже знает вкус в водке, в семь-восемь лет уже напивается допьяна: слыханное ли дело такое уродство в древние времена? А в наше время отцы — сами отцы родные! — учат малюток пить водку: кто бы поверил этому в старину? Кто не назвал бы такого отца безумцем, развратителем собственного детища? А теперь и это стало возможно! Господи, Господи, до чего мы дожили! Что же еще дальше-то будет? И подумать страшно, читатели мои…

582. Смирись, гордый человек

«Приидите ко Мне, ecu труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возьмите иго Мое (но не иго гордости и возношения) на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11; 28, 29).

Нигде не найдешь ты покоя, человек, как только в смирении, и не испытаешь такого смущения, как в гордости. Если хочешь иметь покой и тишину, то будь смирен; а если не так, то в молве и смущении, в скорби и печали изнуришь жизнь свою и всегда будешь подвергаться падению. Пред всеми смиряйся — и будешь возвышен Господом. Мало пользы от того, что станешь сам превозноситься, а не Бог возвысит тебя. Твое превозношение есть отпадение от Бога, а возвышение от Бога совершается Его благодатью. Если ты станешь сам возноситься — Бог унизит тебя, а будешь смиряться — Бог возвысит тебя. Но и при таком возвышении будь, однако, смирен, и Господь возвысит тебя на всю вечность. «Смиритесь пред Господом, и вознесет вас» (Иак. 4; 10) — говорит Апостол. Помни образ смирения: плоть твою ты получил из земли и в землю отойдешь опять. Сам себя ты не призвал к жизни и не знаешь, куда переселишься от этой временной жизни. Будь же смирен, чтобы с Пророком всегда говорить: «Господи, не надмевалосъ сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое» (Пс. 130; 1). И еще: я «червь, а не человек, поношение у людей и презрение в породе» (Пс. 21; 7). Ибо как тебе не смиряться, когда ничего не имеешь от себя самого? Как тебе превозноситься, когда без Божией помощи ничего не можешь сам сделать доброго? Так смиряйся, как смиренным Бог сотворил тебя. Бог сотворил тебя смиренным, а ты превозносишься! Бог попустил, чтобы без Него не мог ты ничего сделать доброго, а ты себе все приписываешь и превозносишься собою! «Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил?» (1Кор. 4; 7) — говорит Апостол.

Смиренно думай, смиренно мудрствуй, смиренно делай все, чтобы не спотыкаться на всяком пути. Помни, откуда взялись у тебя тело и душа. Кто сотворил их и куда пойдут опять, и про себя сознавай, что ты весь — прах. Вникни в себя и познай, что все в тебе суетно. Кроме Господней благодати ты — ничто, словно трость пустая, дерево бесплодное, трава сухая, годная только на сожжение, сосуд греховный, пространное вместилище для всех скверных и бессловесных страстей. Ничего не имеешь сам по себе доброго, ничего богоугодного, только грех и преступление. Не можешь ни одного волоса сделать белым или черным (Мф. 5; 36).

Не возносись саном, если имеешь его, ни старшинством: там будут смотреть не на сан, а на любовь к добродетели: не на величавость, гордость и знатность, а на кротость и смирение. Ибо не в гордости и величии, но «в уничижении нашем вспомнил нас Господь и избавил нас от врагов наших», говорит Пророк (Пс. 135; 23, 24). Весьма многие, здесь незнатные, там явятся знатными. А здесь славные и честные там будут в великом бесчестии; благородные этого мира там окажутся отверженными, а худородные — принятыми; гордые и превозносящиеся — с бесами, а смиренные — с Господом. Там нет лицеприятия, как бывает здесь: там Господь каждого поставит в Своей праведной и верной мере.

Итак, гонись за смирением — и будешь возвышен Самим Господом. Насколько велик твой сан, настолько имей и смирения. Насколько люди почитают и славят тебя, настолько считай себя бесчестным. Не превозносись какой-либо добродетелью, чтобы Бог не отвергнул тебя. Не думай, не говори: «Я сделал это, я сделал то», чтобы все твое добро не рассыпалось внезапно перед твоими же глазами. А если что сделал доброе, говори: «Не я, но благодать Господня со мной». Наше спасение — не столько в исправлении нашем, сколько в милости Христовой. Богу все приписывай, чтобы и Он во всем добром был тебе скорым помощником. Не желай старшинства и никакой чести на земле и не считай себя честным и достойным во всем, но лучше почитай себя хуже всех. Тогда будешь честен и достоин, когда признаешь себя малым, тогда только и будешь чем-нибудь, когда будешь считать себя за ничто. Господь показал тебе Свой образ смирения: Он смирил Себя, будучи послушлив даже до смерти, смерти же крестной. От смирения рождается послушание, от гордости же — пререкание и непокорство.

Нечем гордиться тебе, человек: ничего хорошего не имеешь ты сам по себе, ничего нет у тебя своего. Был ли ты когда прежде в этом мире? Не был. Знаешь ли, когда мать зачала тебя в утробе? Или ты своим промышлением родился? Постигаешь ли, к какому концу ты придешь? Если же всего этого не знаешь и не постигаешь, то зачем напрасно не в своем, а в Божием гордишься? Будь же смирен и благоразумен. Если люди приписывают тебе что доброе, относи все это к Богу, ибо от Него все, Он сотворил все. От тебя, без Божией помощи, может происходить не добро какое-нибудь, а всякое зло, так как ты в беззакониях зачат, и во грехе родила тебя мать твоя (Пс. 50; 7).Как ветви без корня не могут ничего производить от себя: так и ты ничего доброго не пожелаешь и не сделаешь без Божией благодати. Господь есть корень, а ты ветвь: дотоле можешь делать что-либо богоугодное, пока пребываешь с Богом, а когда от Бога отступишь, то попадешь во всякое зло. «Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Господе» (Ин. 15; 4), ибо Сам Господь говорит: «без Мене не можете творити ничесоже. Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс.126; 1).

Старайся и трудись в добре, но на себя не полагайся, а молись Богу всегда и усердно ищи помощи Его. Если поможет тебе, дело совершится; если же нет—все рассыплется. Если бы что твое и представлялось добром, а Господу будет неприятно, то какая польза тебе? Если бы в твоем превозношении и захотел ты чем-нибудь похвалиться пред Господом, а Он не примет того, чем поможешь себе? Не скажет ли тебе, как в евангельской притче: «друг! Я не обижаю тебя… возьми свое и пойди» (Мф. 20; 13,14). Если ты почитаешь себя чем-нибудь, то ты пред Ним — ничто. Если ты признаешь себя разумным и на что-нибудь годным, то потому самому ты вовсе ни на что не годен. Если ты сознаешь себя чистым и праведным, то оттого пред Господом ты являешься еще окаяннее и грешнее всех людей. «Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем», говорит Соломон (Притч. 16; 5). Потому будь смирен, сознавай свою немощь. Помни, что все — Божье, а не наше, все от Бога, а не от тебя. «Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов», — говорит Апостол (Иак. 1; 17) .Помни, что все — в милости Христовой, а не в твоей силе и власти. Знай, что без Божией помощи ты готов на всякое зло, что без Его благодати все твои исправления — словно паутинная сеть. Не будь же горд и самомнителен, чтобы не уподобиться бесу. Бес отпал от Бога тем, что себе все приписывал, а не Богу, сотворившему все. Потому и отпал от всего и лишился благодати Господней. Без смирения ты — ничто пред Богом. А во смирении возрастает и всякая добродетель.

Не высокомудрствуй о себе, не думай, что ты превзошел других своим умом и мудростью и можешь все обнять, но подумай, как велик мир и все концы земли, в которых находится несчетное множество достойных всякой славы и чести лиц, которых благодать Пресвятого Духа пречудно умудрила, которым ты не подражал, и которых ты даже не знаешь, и разумом постигнуть не можешь, какое бесчисленное множество тысячами тысяч превосходит тебя. Бегущий думает, что бежит скорее всех; когда же присоединится к другим бегущим, тогда сознает свою немощь. Вот тебе мера смирения: когда будешь лучше всех, признавай себя хуже всей твари, всякого создания. Считай себя хуже всех, чтобы Господь признал тебя лучше всех. Что такое смирение? Смирение есть познание самого себя и самоуничижение. И праведно признавать себя ничем: ведь ты и сотворен из ничего. И не считай себя чем-либо, ибо нет у тебя ничего собственного, своего. Сотворены мы из ничего и не знаем, куда пойдем и как Господь устроит нас. По воле Господней мы рождены и потом обратимся в смрад, прах и пепел, а душа наша будет устроена, как знает Сам Господь, всех Творец и Зиждитель.

Пусть придут все земнородные, и пусть рассуждают все мудрецы и удивятся Божиим чудесам: как дивен Господь, как силен, как милостив и праведен в советах, паче всех сынов человеческих. Он создал человека, и от него ничего не требует, только разума правого и покаяния истинного, чтобы, познавая благодеяния Его, прилеплялся к Нему любовью и, сознавая себя ничем, всегда пребывал смиренным, за все благодарным и славословящим.

(Из Творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

583. Богу нужно наше сердце

Все возможно Богу всемогущему. Только ты всем сердцем пожелай себе спасения, а Он уже спасет тебя, имиже Сам весть судьбами. Потому и говорит Он в святом слове Своем: «даждь Ми, сыне, твое сердце» (Притч. 23; 26). Скажешь: немощен я духом и телом?». Но слышишь, что Сам Господь глаголет апостолу Павлу, который тоже жаловался на свои немощи: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя в немощи совершается» (2 Кор. 12; 9). Или скажешь: уж очень я грешен, вся жизнь моя была отдана греху, я послушный раб страстей моих? Но вот апостол Павел уверяет тебя, что, где особенно усиливается грех, там-то и проявляет себя во всей славе всепобеждающая любовь Божия, всемогущая благодать Господня. Только бы ты сам взыскал ее, только бы всем сердцем обратился к Господу с покаянием, а Он придет к тебе на помощь, Он примет твое исповедание сердечное, как принял покаяние Петра, который отвергся от Него, как принял покаяние многих грешников. Он Сам зовет нас к покаянию, зовет неисповедимыми путями, только бы мы внимали гласу Его.

Кто был апостол Павел до своего обращения? Сам он свидетельствует о себе, что он был «хулитель и гонитель и обидчик» (1 Тим. 1; 13); не зная учения Христова, он со слов фарисеев считал учеников Христовых нечестивыми нарушителями закона Моисеева, которому он был предан всей душой. Когда святого первомученика Стефана повлекли на убиение, юноша Савл (так звали прежде Павла) не только не пожалел невинного страдальца, но и одобрял убийство и, стоя невдалеке от места казни, стерег одежды убийц, которые сняли с себя плащи, чтобы удобнее совершить кровопролитие. Вид этой страшной расправы разгорячил молодое сердце Савла; ему захотелось то же самое сделать и с другими христианами. Я думал, говорит он, что мне должно много действовать против имени Иисуса Назорея. Это я и делал в Иерусалиме: получив власть от первосвященников, я многих святых заключал в темницы и, когда убивали их, я подавал на то голос. И по всем синагогам и многократно мучил их и принуждал хулить Иисуса (Деян. 26; 9-11). Я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее, и преуспевал в иудействе более многих сверстников моих, будучи неумеренным ревнителем моих отеческих преданий» (Гал. 1; 13,14).

Таков был Павел, пока Господь не благоволил призвать его к апостольскому служению. И вот этот гонитель Церкви идет в Дамаск, восточный город, с теми же полномочиями от первосвященников, чтобы и там преследовать учеников Христовых. Думал ли он, что сам придет в Дамаск послушным учеником Христовым? Но так судил Господь, и Его всемогущая благодать внезапно претворила этого жестокого гонителя Церкви в ревностного распространителя учения Христова.

Он уже приближался к Дамаску, как вдруг осиял его с неба свет паче солнечного. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?» Ужаснулся Савл, затрепетало его сердце, но он мог еще собраться с силами и спросить: «Кто Ты, Господин?» Господь отвечал: «Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна». Трепещущий Савл еще дерзнул спросить: «Господи, что повелишь мне делать?» И Господь ответил ему с неба: «Встань и иди в город; там сказано будет тебе». И он встал и с открытыми очами ничего не мог видеть, потому что ослеп. Спутники взяли его за руку и привели в город. Они сами были в трепете, потому что слышали голос, но ничего не видели.

В Дамаске был ученик Христов до имени Анания. Ему явился Господь и сказал: «Анания, пойди в такой-то дом и спроси там Савла, родом из Тарса». Анания отвечал: «Господи, я слышал, что этот человек пришел сюда вязать христиан и отдавать под стражу». Но Господь ответил: «Иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое пред народами, и царями, и сынами Израилевыми. И Я покажу ему, сколько сам он должен пострадать за имя Мое».

Анания исполнил волю Господню: пошел к Савлу, возложил на него руки, исцелил от слепоты и затем просветил его святым крещением. Точно другим стал после этого Савл: он тут же стал проповедовать в иудейских синагогах об Иисусе, что Он есть воистину Сын Божий, Христос, Спаситель мира, так что все дивились и не верили своим глазам, зная наверное, что пред ними тот самый Савл, который пришел в Дамаск, чтобы преследовать Христово учение, а не прославлять Христа.

Нечестивые иудеи скоро составили против него заговор, чтобы убить его; но Господь спас его и послал проповедовать святую веру христианскую во все страны, так что весь тогдашний мир узнал Савла, который переменил свое имя на Павла и с этим именем прославляется Церковью как один из первоверховных апостолов.

Повествуя о своем обращении, сам апостол Павел замечает: «Я не воспротивился небесному видению». Это значит, что он не стал противиться призывающей его благодати Божией, и вот что сделала с ним эта всемогущая благодать. Он противился воле Божией только до тех пор, пока не знал ее; мало того, он думал, что, преследуя христиан, он служит Богу, преследует врагов своей веры, которых почитал врагами Божиими. Он охотно пошел вслед истине Христовой, лишь только она просияла перед ним. Господь смотрит на сердце человека. Он видел в сердце Савла искреннее желание послужить Ему, видел, что Савл готов на все ради Господа, только не ведает пути истинного, и вот Господь милостиво снисходит к его неведению и указует ему этот путь.

А книжники и фарисеи шли открыто против Христа Спасителя, шли по злобе, не хотели и слышать Его божественного учения, не хотели и видеть Его дивных чудес, потому и благодать Божия не нашла доступа к их гордым сердцам и они погибли в своем упорном сопротивлении учению Христову.

В самом деле, сколько чудес, самых поразительных, совершил пред их очами Господь наш! Вспомните только воскрешение Лазаря: это ли не чудо Божия всемогущества? И это дивное из чудес совершено было открыто, перед множеством людей, его не могли скрыть сами враги Христовы; но смотрите, что они умышляют? «Совещаша архиерее, да и Лазаря убиют, яко мнози его ради идяху от Иудей, и вероваху во Иисуса» (Ин. 12; 11). Послушайте, что их особенно беспокоит. «Что сотворим! — рассуждают они, —яко Человек сей многа знамения творит» (11; 47). Вот до чего может дойти злоба человеческая, вот как может она ослепить человека! Сами чудеса в их глазах теряют свою силу: они смотрят на них как на обыкновенные дела человеческие, как будто и сами они легко могут их совершать. Казалось бы, простой здравый разум должен был их предостеречь: что вы делаете? Кто может творить такие чудеса, кроме Бога? Смотрите, не идете ли вы против Самого Господа? И конечно, совесть их, хотя робко, но говорила это, и все же они ничего не хотели знать и шли против Христа Спасителя. Что же после этого могла сделать для их обращения благодать Божия? Ведь и Бог насильно не спасает; если ты хочешь и ищешь спасения, то Он готов спасти тебя, а если ты упорно сопротивляешься благодати Божией, зовущей тебя ко спасению, то и она не будет насиловать тебя: погибай, если не хочешь спастись.

Вот почему и погибли книжники и фарисеи: они и не думали о своем спасении. Не таков был юный Савл, он о себе не думал, он об одном заботился: как бы Богу послужить. Зато вот Господь и соделал его сосудом избранным, первоверховным своим апостолом.

Не отчаивайся и ты, брат возлюбленный, как бы ни были велики твои грехи, лишь бы было с твоей стороны самое искреннее желание спастись, лишь бы всем сердцем возненавидел ты грех и обратился к Господу с воплем покаяния: «Иисусе Сладчайший, призови мя, унывающего, как древле Павла, гонящего Тя!» И Он призовет тебя, Он подаст тебе силу сопротивляться греху, который овладел тобой, и укажет тебе путь спасения. Да Он уже и зовет тебя, прислушайся к голосу твоей совести, не ясно ли слышится в ней отечески вразумляющий упрек: подумай, человече, что ты делаешь? Зачем идешь против заповедей Моих? Что пользы тебе от того? Савле, Савле, что Мя гониши? Зачем ты гонишь благодать Мою из души твоей? Ведь ни в чем и нигде не обрести тебе покоя, кроме смиренного послушания воле Моей, так зачем же напрасно трудишься, ищешь какого-то счастья в греховных удовольствиях? Не найти тебе там, чего ищешь. Трудно тебе противу рожна прати.

Счастлив тот, кто внимает гласу сему: Господь не оставит его Своей милостью. Кто не хочет себе погибели и ищет спасения, того Господь спасет, непременно спасет и помилует, имиже весть судьбами. Аминь.

584. Юный постриженник

Рассуждение — дар бесценный; по словам преподобного Иоанна Лествичника, оно состоит в том, чтобы точно и верно постигать Божественную волю во всякое время, во всякое месте и во всякой вещи. Оно пребывает в одних только чистых сердцем, телом и устами. Оно рождается от послушания и смирения, после великого подвига в совершенном отсечении своей воли и разума.

Тем более достойно удивления, что преподобный Сергий сподобился этого дара от юности: так чисто было сердце его, так была смиренна и проста его прекрасная душа. Горячо желал он облечься в ангельский образ, однако не спешил с исполнением своего сердечного желания. Он почитал неосновательным делом связать себя обетами монашества, прежде чем приучит себя к строгому исполнению всех уставов монашеской жизни. Только тогда, когда он достаточно испытал себя во всем этом, он стал усердно просить Господа, чтобы удостоил его столь давно желанного ангельского образа.

В одной из обителей близ Радонежа жил смиренный старец-игумен по имени Митрофан. Варфоломей попросил Митрофана прийти к нему в пустыню и несказанно обрадован был его посещением. Он встретил игумена как дорогого гостя, Самим Богом посланного, и усердно просил его пожить с ним сколько-нибудь в его келье. Добрый старец охотно согласился на это, и Варфоломей, взирая с благоговением на добродетельную жизнь его, прилепился к нему всей душой, как к родному отцу.

Спустя немного времени блаженный юноша в смирении склонил голову перед старцем и стал просить его о пострижении.

«Отче, — так говорил Варфоломей, — сотвори любовь ради Господа, облеки меня в чин иноческий; возлюбил я этот чин от юности моей и с давнего времени желаю пострижения!» Не стал противоречить старец-игумен его благочестивому желанию; он пошел немедленно в свой монастырь, взял все, что нужно было для пострижения, и вместе с несколькими братиями возвратился к отшельнику.

7 октября 1342 года в убогой церквице пустынника совершилось пострижение двадцатитрехлетнего юноши. В этот день Церковь празднует память святых мучеников Сергия и Вакха: по обычаю того времени Варфоломею и было дано имя Сергий. Окончив обряд пострижения, Митрофан совершил Божественную литургию и приобщил нового инока Святых Христовых Таин. И исполнился благодати Святого Духа новопостриженный, и повеяло в церкви неизреченным благоуханием, и распространилось это дивное благоухание даже за стенами храма пустынного. Так впоследствии рассказывали об этом событии сами свидехели этого чуда, прославляя Бога, превозносящего угодников Своих.

Семь дней новопостриженный Сергий провел неисходно в своей церквице; каждый день старец-игумен совершал Божественную литургию и приобщал его Святых Христовых Таин, и во все эти семь дней Сергий ничего не вкушал, кроме просфоры, даваемой ему от постригавшего. Чтобы сохранить бодрым и неразвлеченным ум свой, Сергий уклонялся в это время от всякого поделия; с его уст не сходили псалмы и песни духовные; утешая себя ими, он славословил Бога. Ликовала тогда душа Сергиева и горела Божественным огнем.

Семь дней протекли как один день; настало время Сергию расстаться со старцем-игуменом.»Вот, отче, — с тихой грустью сказал тогда юный инок своему отцу евангельскому, — ты уже уходишь и оставляешь меня одиноким в этой безлюдной пустыне. Давно я желал уединиться и всегда просил о том Господа, вспоминая слова пророка: «се удалился бегая, и водворился в пустыни». И благословен Бог, не оставивший без исполнения молитвы моей; благодарю Его благость, что не лишил меня этой милости: жить в пустыне и безмолвствовать. Ты уходишь отсюда, отче: благослови же меня, смиренного, и помолись о моем уединении! Вразуми меня, как мне жить теперь в одиночестве, как Господу Богу молиться, как избегать вреда душевного, как противиться врагу и помыслам гордыни, от него всеваемых? Ведь я еще новоначальный инок, я должен во всем просить у тебя совета».

Подивился старец смиренномудрию своего новопостриженника: «Меня ли, грешного, вопрошаешь о том, что сам не хуже меня знаешь, о честная глава!» — сказал Митрофан. — Ты уже приучил себя к подвигу; мне остается только пожелать, чтобы Господь Сам вразумил тебя и привел в совершенную меру возраста духовного». Старец побеседовал с ним еще немного о разных случаях в жизни духовной и собрался в путь; Сергий припал к стопам его и еще раз, на прощанье, просил благословить его и помолиться за него. «Молись, молись, отче, — говорил он, — чтобы Господь послал мне силы противостоять брани плотской и искушениям бесовским, чтобы сохранил Он меня и от лютых зверей среди моих пустынных трудов».

«Благословен Бог, — сказал ему старец, и крепкая вера слышалась в его речах, — Он не попустит нам искушений выше сил наших; Апостол говорит за всех нас: «вся могу о укрепляющем мя Господе Иисусе». Отходя отсюда, я предаю тебя в руки Божии; Бог будет тебе прибежище и сила, Он поможет тебе устоять против козней вражеских. Господь любит тех, кто благоугождает Ему; Он сохранит и твое вхождение, и исхождение отныне и довека».

В заключение своей беседы Митрофан сказал Сергию, что на месте его пустынножительства распространит Господь обитель великую и именитую, из которой пронесется слава имени Божия во все стороны. Потом он сотворил краткую молитву, благословил своего постриженника и удалился.

И остался Сергий один в своей излюбленной пустыне, остался без сподвижника, без наставника и без помощника, с единым Богом вездесущим и никогда не оставляющим тех, которые для Него все оставили, и светла была его добрая душа, проста и открыта благодати Божией, и Бог тайными внушениями Своей благодати Сам руководил молодого подвижника в его борьбе с искушениями, которые, по плану Божественного домостроительства нашего спасения, неизбежны и для самых чистых душ.

И поистине Сергий явился мужем «Богомудрым», как именует его Святая Церковь: проходя путем древних святых Отцов пустынников — первоначальников жития монашеского, он, подобно им, был умудряем не столько от людей, сколько от Бога Самого и, обогатившись небесным сокровищем мудрости Божественной, умудрял потом и других во спасение.

(Рассказ из Жития преподобного Сергия)

585. Каким перстосложением молились наши прадеды до патриарха Никона

Любят наши глаголемые старообрядцы (называющие себя старообрядцами) ссылаться на своих дедов и прадедов, когда идет речь о столь любимых ими якобы старых обрядах. Послушаем же, что говорят люди древних времен, наши прапрадеды, о том, какое было перстосложение у них до времен Патриарха Никона. Вот что пишет православный русский простолюдин Иван Тихонович Посошков, живший при Петре I, родом москвич. Он не получил никакого школьного образования, но обладал замечательным природным умом, великою наблюдательностью, многими опытами и разнообразными талантами и изъездил всю Россию вдоль и поперек. Это был человек богобоязненный, благочестивый, истинный христианин. Свое свидетельство он заверяет даже такой клятвой: «Аще кто речет, яко аз сие известие вписах своим вымыслом… да прииму и часть со лженачальником диаволом в вечном мучении». Что же он пишет? «Аще и грешен есмь паче всех человек, обаче любитель есмь правды. И видя правду отвержену и попрану, возжелах ю, елико Бог даровал есть, объявити. Буди всем сие известно, еже и аз изначала хромах недугом раскольничи болезни, и знаменахся двуперстным сложением, но не мудрствовах тако, яко всесовершеннии раскольницы мудрствуют, глаголя, будто в том их двуперстном сложении все спасение. И тако мудрствуя, что все свое спасение заключают в сложении перстов, аз надеяхся что это быти предание древнее. Но Бог не остави мя в неведении быти. Ибо, по смотрению Божию, вологжанин, посадской человек, жития своего имый ващше шестидесяти лет, до московского морового поветрия (а это поветрие было в самом начале царствования Алексея Михайловича, в 1645 году) родившийся лет за двадесять и ващши (следовательно, около 1625 года), зовомый по прозванию Патрикиев, рече о себе, глаголя: «Аз на своем роду в сложении перстов нажил третию перемену: из младенчества моего (выходит между 1530 и 1540 годами) отец мой и мати моя учили меня креститися треми персты, то есть троеперстным сложением. А незадолго до морового поветрия стали учить меня снова еже бы двомя персты креститися, а ныне де паки по прежнему велят креститися тремя же персты». И то слышав, много уверихся, яко то есть правда. Понеже той человек бе не книгочей и не спорщик, но самый муж правдивый и постоянный, и не краснослов, и ни от кого о сем не наученный, но от самого простого сердца ту истину изъяви, не по вопрошению какову, но по разглагольству (в случайном разговоре) между иными. И это слышав, вельми возрадовахся. Ибо бысть мне оно весьма имоверо. И по Божию изволению, а не по моему хотению, не по мнозе времени учинися у мене о сложении перстов разглагольство (разговор), и в том разглагольстве стал я сказывати то, еже слышах от того вологжанина. И новгородец, посадской человек, нарицаемый Феодор по прозванию Ташлыков, имый от рождения своего ващши семидесяти лет, и того вологжанина старее лет десятию или и ващши (значит: родившийся около 1620 года), то мое слово слышав, рече: «То де правда, и мы де со младенчества (то есть между 1620 и 1630 годами) учены были креститися тремя же персты». И то слово слышав, я наипаче уверихся, яко то есть самая правда. И та беседа моя и разглагольство мое не ныне (Посошков писал свое сочинение в 1709 году), но близ двадесяти лет уже прейде (значит беседа была в 1690 году).

А ныне слышал я, что есть в дальных городах от Москвы, — и много таковых стариков еще памятуют о сем, — яко изстари знаменалися в России троеперстным атожением, токмо аз в лице их не видех и словес от них никаковых не слышах. Обаче аще и самое се древнее предание, еже знаменатися тремя персты; но за преумножение от диавола испущенных в мир лжеучителей изсяче от народа троеперстное сложение. И аще кто рече, яко аз сие известие от вышеупомянутых двух свидетелех вписах своим вымыслом, а не истинно от них глагол той изыде, то да прииму я часть со лженачальником диаволом в вечном мучении. И по тому достоверному свидетельству яве есть, яко троеперстное сложение в России не от Никона

Патриарха началося быти, но издревле. Посему не Никоново сие законоположение, зане вси православнии народи, греки, сербы, во-лохи, мылтане, молдавы, грузинцы, меретийцы и малая Россия, киевляне и вси черкасы, и в венецейстей земли обретающиеся благочестивой веры христиане — вси единоравно и неизменно из самыя застарелости знаменаются троеперстным сложением. А двуперстным сложением знаменаются токмо отпадшии от правоверия еретицы Армении да наши российстии раскольницы. А по всему сему яве есть, яко в нашу Россию сей плевел всеял токмо враг не гораздо в давних летех. А посему яве есть, яко издревле в России знаменалися с прочими православными странами единогласно тремя персты.» Так пишет Посошков. Из этого видно, что в самом начале патриаршества Филарета Никитича, в 1630 годах, наши прапрадеды сами крестились и детей своих учили креститься троеперстно, и только при Патриархе Иосифе стали учить снова, еже бы двома персты креститися. То же самое читаем мы в повести иеродиакона Гурия, который описал жизнь святителя Питирима Нижегородского, а также о монахе Нифонте и отце его: «Монах Нифонт, из Костромских пределов, приведе отца своего, именем Евсевия. Глаголаше же Нифонт: «Отходящу ми, рече, от дому своего на дела каменного строения, и склонен стал от керженских чернцов в раскол. По времени же в дом пришед, и отца своего много убеждая и устрашая, яко в погибели при Церкви пребывающа сказуя и спастися неможно тем, которые треми персты крестятся, печатаю антихристовою тое сложение нарицая и прочая. Чим устрашенный оный от сына отец глаголаше ему: «Так от своего отца научен треми персты креститися, а сие новое первые я слышу, и вси у нас людие тако персты три слагают». Но он, сын его, много глаголя неправо быти тое содержание, на что склонен стал быти отец, но глаголя ему: «Послушал я тебе, сыне, да не как бы и паки не стал ты разучивати! А мы старое все держали». И когда Питирим обрати Нифонта монаха от раскола, тогда той Нифонт воспечаловал о своем отце, пойде к нему в дом, и стал своего отца паки учити, и о сложении трех перстов православное и древнее святых апостолов и святых отцов предание Восточные Церкве сказуя. Тогда, яко укоряя отец сына, сказа: «Не рех ли тебе, сыне, чтобы и паки разучивати не стал ты! То есть, по-моему и сталося. Слава Богу, что по старому треми персты стали мы креститися!» И пойде с ним, сыном своим, в Успенский Белбашской монастырь, бысть монах и, добродетельно пожив, скончался о Господе в лето 1710, пожив всех лет 94. По этой повести выходит, что Евсевий, скончавшийся в 1710 году, родился в 1616 году, и сей-то инок говорил сыну: «Я тако от своего отца научен треми персты креститися, а сие новое (креститися двуперстно) первые я слышу, и вси у нас людие тако персты три слагают». Это было в Костромских пределах. В том же сказании Гурия, в «Повести о Кодратии Тимофееве», Гурий пишет: «В Нижнем Новгороде бе человек, ковач меди, имя ему Кодратий Тимофеев. Сей сын Святыя Церкви бяше, но раскольническою прелестию развращен бе, и твердо в том расколе стояще. По отхождении же с знаемым Питирима монахом (самим Гурием, писавшим сие сказание) беседоваше о сложении трех перстов, оный же монах показоваше быти сей обычай древний. Тогда на правый той глагол склонися и таити не возмог оный Кодратий, но тому монаху глаголати начат просторечно сице: «И я, отче, правду тебе скажу. Бысть у меня дед в сем же Нижнем граде живя, той дед сказоваше мне, что было де время, брали меня и с женою моею того Нижнего града в Духовный приказ, и спрашиван был, которыми персты крещуся, что де и старуха сказали: «Треми персты крестимся». За то сказание троеперстное содержаны были мы в том Приказе некое время, и по многом прошении взята у нас подписка, чтобы не крестилися теми треми персты, но повелеша двемя персты по новому креститися, и испущены стали от того Приказу». Знатно сие, что в лета Иосифа Патриарха, по напечатании в книгах о сложении двуперстном, указами подкрепляху обычай, троеперстный истребляющи, новый же вводящи. И когда в дом свой пришли, дед мой до конца жизни троеперстным сложением знаменашеся. Той Кодратий бысть лет семидесяти, сие сказуя в лето 1715. Сей Питиримов монах, иеродиакон Гурий, от него самого Кодратия слышаше и по присяжной должности (то есть, по священству) слышанная сия написал есмь…». Так вот что говорят наши прапрадеды о троеперстном сложении: это перстосложение было общеупотребительным даже незадолго до появления раскола, во времена Патриарха Филарета Никитича. Можно по этому судить, как клевещут расколоучители на святителя Никона, когда говорят, будто он выдумал и ввел это перстосложение! Ясно, что он только восстановил древнее перстосложение и никакого нового не выдумывал.

586. Без примирения нет и спасения

Кто ближнего не любит, тот Самого Бога не любит; кто оскорбляет человека, тот оскорбляет Самого Бога, потому что Бог запретил Его оскорблять. Хочешь с Богом примириться? Примирись прежде с ближним своим и только тогда проси милости у Бога. Напрасно и молится тот кто, не примирившись с ближним, приступает в молитве к Богу. Сам Господь говорит: «аще убо принесеши дар твой ко олтарю и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой» (Мф. 5; 23-24).

Смотри, христианин, как нужно нам примирение с ближним: Бог не приемлет от нас ни покаяния нашего, ни молитвы, пока не примиримся с ближним нашим. Итак, скорее мирись с ближним: смерть невидимо за нами ходит и нечаянно нас похищает. Что станет с человеком, если она похитит его во вражде с ближним? С чем он явится пред судом Христовым?

Умел ты, возлюбленный, оскорбить своего ближнего: умей же с ним и примириться. Не медли в таком важном деле, не отлагай до утра: ведь ты не знаешь, дождешься ли завтрашнего дня. Бог обещал кающимся милость Свою, но не обещал завтрашнего дня. Сломи себя, сокруши в своем сердце идола гордости и поклонись со смирением своему ближнему, которого ты оскорбил. И когда будешь ему кланяться телом, то кланяйся и сердцем; будешь просить прощения устами, проси и сердцем; каешься языком, кайся и жалей и сердцем; целуешься устами, целуйся и сердцем. Помни, что Бог смотрит не на наружность, а на сердечное расположение.

Скажешь: мне ли у него просить прощения: Я человек благородный, а он мужик? Но и он все же человек, как и ты; а у Бога, праведного Судьи, и благородный, и простой — все равны. Он как простому запретил оскорблять благородного, так и благородному— простого. Но посмотри во гробы предков твоих: там ты лучше увидишь свое благородство.

Или скажешь: он злой человек. Не твое дело это судить, и неизвестно еще, кто лучше: ты или он? Один Господь испытает и праведного, и нечестивого (Пс. 10; 5).

Скажешь ли: он не простит мне, хотя и буду у него просить прощения. Нет, смирение имеет такую силу, что и жестокосердых преклоняет, потому что через смиренных действует Сам Бог, Любитель смирения. Ты только смирись перед таким человеком и сам увидишь силу смирения. С любовью и радостью он обнимет и облобызает тебя. А если, паче чаяния, он этого не сделает, то уже сам будет виновен в своем несчастии.

Еще скажешь, может быть: он будет гордиться моим смирением. Неправда: видя твое смирение, он и сам смирится. Да если даже и будет гордиться, то все же непременно будет приведен к смирению, по слову Господню: «всяк возносяйся смиритс» (Лк. 8; 14). Но оставь все отговорки свои; пусть он делает, что хочет, а ты делай то, что тебе полезно и нужно и что от Господа заповедано.

Скажу и тебе, брат мой, потерпевший оскорбление: прости своему оскорбителю! Неужели и ты скажешь: мне ли ему прощать. Ведь он знает, кто я и кто он? И он, и ты — оба вы грешники. А знаешь ли ты сам, кто ты, и кто Бог, пред Которым ты постоянно согрешаешь? Весь мир пред Богом — ничто, а если так, то что же пред Ним ты, как бы ты велик и высок ни был в глазах людских? И однако ты дерзаешь оскорблять Его своими грехами: суди же сам, что такое грех твоего ближнего перед тобой в сравнении с твоими грехами пред Богом? И ты, человек — человеку, грешник — грешнику не хочешь простить: какой же милости ждать тебе самому от Бога?

Скажешь: я ни в чем перед ним не провинился, он оскорбил меня без всякой причины. Правда, бывает, что нас оскорбляют без всякой причины. Но в чем перед нами виноват Бог? «Праведен Господь и несть неправды в Нем. Тебе, Господи, правда, нам лее стыдение лица» (Дан. 9; 7). И однако мы безумно и бесстыдно согрешаем пред Ним — и тем оскорбляем Его, просим милости — и получаем милость. Слава человеколюбию Его! Слава безмерным щедротам Его!

Итак, если желаешь получить от Бога прощение, то прости и сам согрешившему против тебя, перед которым ты, как говоришь, ни в чем не виноват. А может быть, и виноват: ведь очень трудно в обществе живущим не оскорбить друг друга как-нибудь. Друг другу согрешаем, друг другу и прощать должны.

Скажешь: он меня тяжко оскорбил. Но не может же быть оскорбление более тяжкое, чем какое было нанесено Христу, твоему Спасителю, Которого не только хулили, поругались над Ним, оплевали Его, заушали, били, вязали, терновым венцом венчали, но и ко кресту пригвоздили и, пригвожденного, хулили и умертвили. Кого же? Самого Сына Божия и Господа славы! Что же ты в сравнении с Ним и что твое оскорбление в сравнении с оскорблениями Его? На тебя еще не плюют, тебя еще не бьют по щекам, тернием не венчают. А Христос Господь все это с великой кротостью претерпел. За кого? За меня и за тебя, непотребных рабов Своих. И не только претерпел, но и молился за врагов Своих: Отче, отпусти им (Лк. 23; 31). Смотри же на это зеркало терпения и рассуждай, и тогда без сомнения простишь всякое оскорбление своему ближнему.

Но ты говоришь: я ему делал добро, а он мне отплатил злом за добро. Правда, тяжкое зло — платить злом за добро, но кто делает нам добра больше, чем Бог? И однако, несмотря на то, мы безумно согрешаем пред Ним. Вспоминая это, закрой лицо твое и скажи от всего сердца: согрешив, Господи, помилуй мя! Прощаю я ближнему моему, прости и Ты мне, непотребному рабу Твоему, который так много пред Тобой, Своим Создателем, согрешил!

Но ты говоришь: я уже много терпел от него. А вспомни, сколько ты от юности своей пред Богом согрешал, и Господь терпел тебя? А что бы было с тобой, если бы Бог поступил с тобой по правде Своей? Давно бы душа твоя сошла в ад. Поэтому как Бог долго терпел тебя и миловал тебя, так и ты поступай с ближним твоим.

Скажешь: знаю, что Бог поступает с нами милостиво, но ведь я немощный человек, я не могу так делать. Не не можешь, а не хочешь; по водам ходить не можешь, а простить — какая трудность?

Так что же, хочешь мстить своему ближнему? Но это уже не немощь, а просто злоба. Вспомни, что заповедано христианам: «бывайте подражатели Богу, как чада возлюбленная» (Еф. 5; 1).

Ты говоришь: если я ему прощу, то он еще зло мне сделает. Это еще неизвестно. Но хотя и будет зло делать, пусть делает, что хочет, а ты делай свое, что тебе поведено и что нужно для твоего спасения. Он, если не исправится, получит по своим делам: «обидяй да обидит еще» (Откр. 22; 11). Или, может быть, скажешь еще: если я буду все прощать, то люди будут надо мной смеяться. Ты делай то, чему учит Евангелие, а не то, что и как говорят люди. Пусть смеющиеся смеются, но потом они будут горько плакать, хотя будет и поздно. Их же совесть обличит их.

Возлюбленный христианин, идет речь о важном деле, в котором — или вечное твое спасение, или вечная твоя погибель. Мы говорим о прощении грехов, о чем воздыхаем к Богу каждый день, но наши воздыхания и слезы бесполезны нам, когда сами мы не оставляем ближним нашим согрешений их. Вот в этом-то и скрывается лукавство и неправда сердца человеческого: человек хочет, чтобы Бог простил ему грехи, а сам простить не хочет.

Но это ли только заповедано нам, христианам? Нам сказано от Господа нашего: «любите враги ваша, благословите кленущия вы, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть и изгонящия вы» (Мф. 5; 44). Вот признак, по которому познается истинно христианская душа.

Но ты скажешь: невозможное дело —любить врагов и добро им творить. Неправда. Возможно же это было Давиду, который плакал о погибших врагах своих — Сауле и Авессаломе. А слезы о погибели врагов — явный знак любви к врагам. Возможно было и святому первомученику Стефану молиться за врагов своих, которые побивали его камнями: «Господи, не постави им греха сего» (Деян. 7; 60). Возможно было это и всем святым, значит — возможно и тебе. Ты человек — и они все были такие же, как ты, люди; ты немощен — и они такую же немощь имели. Если бы земной царь повелел тебе: или простить ближнему обиды его и даже послужить ему, или подвергнуться казни, — что бы ты лучше избрал: умереть или простить и послужить ему? Думаю, что ты согласился бы скорее на последнее. А вот Царь Небесный повелевает тебе не только прощать оскорбляющим, но и любить врагов, и добро творить ненавидящим, иначе вечная смерть грозит тем, кто не хочет слушать повеления Царя Небесного. Истинная добродетель состоит в победе над самим собой: делать не то, чего хочет греховная твоя природа, а то, чего хочет святая воля Божия, покорять свою волю воле Божией, побеждать благим злое, смирением — гордость, терпением и кротостью — гнев, любовью — ненависть.

Вот в чем состоит победа христианина, и она славнее всякой победы над народами: «не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое» (Рим. 12; 21). Этого требует от нас Бог. Христос Спаситель говорит: «аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 14-15).

Видишь, христианин, как страшно — не отпускать согрешений ближнему. Отпускаешь ты — отпускает и тебе Бог, не отпускаешь ты — не отпускает и тебе Бог. А что такое ты сам пред Богом и что такое молитва твоя? Совершенно ничто! Гневаешься ты на ближнего твоего — за то и сам находишься под гневом Божиим. Но это великое твое бедствие зависит от тебя же самого, от того, что ты гневаешься и не прощаешь ближнему согрешений его. Правда, он согрешил перед тобой, но ведь и ты согрешил и постоянно согрешаешь пред Богом. Он твой должник, а ты должник Божий. Он у тебя просит прощения, а ты просишь у Бога. Ты молишься Богу: «остави нам долги наша, как и мы оставлем должником нашим». Когда ты прощаешь от сердца ближнему твоему, то ты молишься сердечно и истинно, нелицемерно произносишь слова этой молитвы к Богу. А когда не оставляешь от сердца ближнему, то и молишься ты только словом и устами, а потому лицемерно. Поэтому молитва твоя нисколько не пользует тебе, но даже и в грех обращается. Видишь, куда приводит человека гнев и вражда его?

Итак, победи себя, возлюбленный, и, отложив гнев твой, прости все ближнему твоему: тогда и молитва твоя будет нелицемерная, и подастся тебе оставление долгов твоих. Слово Божие верно, истинно и непреложно. Что Бог говорит, то так и есть на самом деле, как Он говорит, что Он обещает, то и исполняется; чем угрожает нам, то и сбудется, если не покаемся. Если мы прощаем ближним их согрешения против нас, то и нам Бог прощает по Своей милости; а если мы не оставляем, то и нам Бог не оставляет. Как мы поступаем с ближними, так и Бог поступает с нами самими. От тебя самого, человек, зависит оставление грехов твоих или неоставление, а от этого — и спасение и погибель твоя. Без прощения грехов нет спасения, сам видишь, как это страшно.

(Из Творений святителя Тихона Задонского)

587. Небесная Воевода русской земли

Кто из православных русских людей, поклоняясь святыням московского Успенского собора, не припадал к чудотворному образу Богоматери, который находится у самых Царских врат, по левую их сторону? Кто не взирал с благоговейным умилением на этот лик Приснодевы, потемневший от времени, но весь сияющий беспредельной материнской любовью и Божественным милосердием? Это так называемая Владимирская икона Царицы Небесной. По общему верованию наших предков она написана святым евангелистом Лукой на доске из того стола, за которым трапезовал Господь наш Иисус Христос со Своей Матерью и Иосифом. С этой святой иконой связано так много благородных воспоминаний о благодеяниях Матери Божией нашему Отечеству, что по всей справедливости ее можно назвать «Возбранной Воеводой православной Русской земли». Вот краткие сведения об этой чудотворной иконе. До 450 года по Рождестве Христове она находилась в Иерусалиме, потом перенесена была в Царьград, а оттуда, уже в середине XII века, была прислана Цареградским Патриархом в Киев, великому князю Юрию Владимировичу Долгорукому. Сын Юрия, князь Андрей, прозванный Боголюбским, перенес эту святую икону во Владимир; с этого времени она и стала известна под именем «Владимирской». Князь питал к ней особенную веру и, когда выходил на войну, всегда брал ее с собой. Так, в 1164 году, в походе против волжских болгар перед сражением он горячо молился пред этой иконой, и враги были разбиты наголову. Когда после битвы князь принес свою благодарную молитву пред этим чудотворным образом, то от Животворящего креста и от иконы воссиял необычайный свет, который озарил весь полк. Память об этом чуде до сих пор сохраняется в празднестве 1 августа, которое тогда же было установлено по желанию Андрея. В 1237 году татары взяли Владимир, сожгли и разграбили соборный храм, но сама икона нисколько не потерпела ни от огня, ни от вражеских рук. В 1395 году Тамерлан вступил’в пределы Русской земли и дошел до Дона, всюду распространяя ужас. Московский князь Василий Дмитриевич решился встретить его с войском на берегах Оки. Но, уповая более на силу Божию, чем на свое оружие, он повелел митрополиту Киприану принести из Владимира в Москву эту чудотворную икону. Вся Москва вышла в сретение ее; народ с воплями и слезами взывал: «Мати Божия, спаси землю Русскую!» И Матерь Божия спасла землю Русскую. В тот самый день, когда в Москве встретили Владимирскую икону Богоматери, Тамерлан задремал в своем шатре и во сне увидел перед собой большую гору, с вершины которой шли Святители с золотыми жезлами в руках, а над ними видел он Жену в лучезарном сиянии, окруженную тьмами молниеобразных воинов. Грозно обратив свой взор на Тамерлана, Она повелела ему оставить пределы Русской земли; в то же время на Тамерлана устремились воины, окружавшие эту благолепную Жену. Вострепетал грозный завоеватель и — проснулся. Созвав вельмож своих, он стал их спрашивать, что значит это грозное видение? Те из них, которые были мудрее, отвечали, что Жена эта должна быть Матерь Бога христианского, Заступница Русских.

«Значит, мы не одолеем их», — сказал Тамерлан и приказал своим войскам идти обратно, откуда пришли.

Нужно ли говорить, с какой радостью узнали об этом жители Москвы? С чудотворной иконой Владычицы встретили они великого князя, когда от возвращался из похода, и благоверный князь пал пред ликом Заступницы, в слезах изливая пред Ней свои благодарные чувства. В память чудесного заступления Богоматери на месте сретения Ее иконы был построен Сретенский монастырь и тогда же был установлен 26 августа праздник в честь Сретения Владимирской иконы Пресвятой Богородицы.

Спустя 55 лет Москве угрожал татарский царевич Мазовша, жители прибегли опять к помощи Матери Божией, и Мазовша бежал, услышав необыкновенный шум, по которому вообразил, что великий князь идет против него с большим войском.

Прошло еще несколько лет. На Русь двинулся Ахмат, хан Золотой Орды, великий князь Иоанн готовил ему отпор. Только река Угра разделяла оба войска. Татары ждали, пока река покроется льдом. Морозы настали. Угра замерзла. Иоанн велел отступить своим войскам, они оробели и побежали. Татары, вместо того чтобы ударить по бегущим, подумали, что Иоанн заманивает их в засаду, и побежали сами. Так спасена была Москва, и в память этого события был установлен второй праздник в честь Владимирской иконы Богоматери — 23 июня.

В 1521 году татары под предводительством Махмет-Гирея снова двинулись на Русь; опустошая все на своем пути, они дошли до Москвы. Великий князь Василий Иванович ушел из Москвы собирать войска. В столице было смятение, но молитвы не прекращались. Однажды ночью юродивый старец Василий со слезами молился у дверей Успенского собора. Вдруг он услышал в храме шум, двери собора растворились, и чудотворная икона Владимирская сошла со своего места. От иконы послышался голос: «Выйду со святителями из города сего», и с этими словами вся церковь наполнилась пламенем, который тут же исчез. В ту же самую ночь в Вознесенском монастыре одна слепая старушка-монахиня, сидя в своей келии, узрела в видении, что из Кремля направляется в Спасские ворота как бы в крестном ходу сонм святителей и других угодников Божиих, среди них — Чудотворная икона Владимирская. Вот они вышли уже из ворот, навстречу им — преподобные отцы: Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский. Припав к стопам святителей, они вопрошают их: зачем они уходят из города и на кого оставляют его в такое многоскорбное время? Святители со слезами отвечают: «Много молили мы Всемилостивого Бога и Пречистую Богородицу об избавлении от великой скорби, но Бог повелел выйти нам из города и вынести с собой чудотворный образ Пречистой Его Матери, потому что люди забыли страх Божий и не радят о заповедях Господних. Пусть они накажутся от варварского народа и через покаяние обратятся к Богу». Тогда преподобные стали умолять святителей, чтобы они своим ходатайством умилостивили правосудие Божие, и тут же вместе с ними стали петь молебен, произнесли молитву Богоматери и, осенив крестообразно город, все вошли в Кремль с чудотворной иконой.

И действительно: молитвами Матери Божией Москва опять была спасена. Летописцы говорят, что татары хотели сжечь посады московские, но увидели вокруг города бесчисленное множество войска русского и сказали о том хану. Тот не поверил и послал посмотреть. Ему подтвердили сказанное. Он в третий раз послал удостовериться. Тогда посланный прибежал, в ужасе взывая: «О царь! Что ты медлишь? Из Москвы выступает на нас войско без числа; побежим скорее!» И татары бежали.

В благодарное воспоминание этого чуда установлен третий праздник в честь иконы Владимирской — 21 мая. Пред этой иконой при избрании святителей клали запечатанные царской печатью жребии, которые после молебна тут же вынимались митрополитом и распечатывались царем, причем объявлялось имя избранного. Пред той же иконой становились древние цари при своем помазании на царство.

588. Праздник Успения Богоматери в Церковных песнопениях

Листок второй

Благоговение Апостолов сопровождающих и Ангелов встречающих восходящую на небо Богоматерь. — Божественный «Должник» Сын, воздающий должную честь Матери Своей. — Боголепная слава Царицы Небесной.

«Величаем Тя, пренепорочная Маши Христа Бога нашего, и всеславное славим успение Твое!

На бессмертное Твое успение, Богородице, Мати живота, облацы Апостолы по воздуху восхищаху, и по миру разсеянныя во едином лице (собрании) предсташа пресвятому Твоему телу, еже и погребоша честно, глас Тебе Гавриилов поюще вопияху: радуйся, благодатная, Дево Мати безневестная, Господь с Тобою!

Яко на облаце, Дево, Апостольский лик носим к Сиону от конец (земли) собирашеся служити Тебе, облаку легкому, от Неяже Вышний Бог сущим во тьме и сени праведное возсия Солнце.

«Апостоли (глаголет Богоматерь) от конец совокупльшеся зде, в Гефсиманстей веси прогребите тело Мое, и Ты, Сыне и Боже Мой, приими дух Мой».

Как воздевши руце исходиши, Всенепорочная, руце, имиже Бога носила ecu плотию, со дерзновением яко Мати рекла ecu к Рожденному: яже Ми дал ecu, во веки сохрани!

Егда преставление пречистого тела Твоего готовляшеся, тогда Апостоли, обстояще одр, с трепетом зряху Тя; и ови убо, взирающе на тело, ужасом одержими бяху, Петр же со слезами вопияше Ти: о Дево! вижду Тя ясно простерту, просту, живота всих, и удивляюся, в Нейже велися будущия жизни наслаждение. Но, о Пречистая, молися прилежно Сыну и Богу Твоему — спастися стаду Твоему невредиму.

Опрята (сопровождал) лик Апостольский Богоприятное тело Твое, со страхом зряще и гласом велиим вещающе: в небесныя домы к Сыну восходящи, спасаеши присно, Богородице, наследие Твое.

Богоначальным мановением отовсюду Богоноснии Апостоли, облаки высоце взимаеми, дошедше пречитаго и живоначальнаго Твоего тела, любезно лобызаху. Превышния же небесныя Силы, с своим Владыкою пришедше, Богоприятное и пречистое тело предсылающе ужасом одержими, прекрасно же предыдяху и невидимо вопияху превышним чиноначалием: се Всецарица, Богоотроковица прииде, возмите врата и Сию премирно (превыше мира) подымите, Присносущнаго Света Матерь: Тоя бо ради всеродное человеком спасение быстъ, на Нюже взирати не можем, и Той достойную честь воздати немощно: Тоя бо преизящное (превосходство) преходит всяк ум…

Егда изшла ecu, Богородице Дево, ко из Тебе Рождшемуся неизреченно, бяше Иаков, брат Божий и первый священноначальник, Петр же честнейший верховник, богословов начальник, и весь Божественный Апостольский лик, явленным богословием песнословяще Божественное и страшное Христа Бога таинство смотрения, и живоначальное и Богоприятное Твое тело погребше, радовахуся, Всепетая. Превыше же пресвятым и старейшия Ангельские Силы, чудеси дивящеся, приникше друг ко другу глаголаху: возмите ваша врата и восприимume Рождшую небесе и земли Творца: славословленьми же воспоим честное и святое тело, вместившее нами Невидимого и Господа…

Лик Богослов от конец (земли), свыше же Ангел множества к Сиону идяху, всесильным мановением, достодолжно, Владычице, Твоему погребению служаще.

Песньми Твое честное и Богоприятное тело провождающе, Божественнии Апостоли вопияху: камо ныне идеши, Владычице?

Ангели и пастыри пояху Рождество Твое (Рожденнаго Тобою) первее, и ныне Ангелъстии чини и Апостольский лик и всяк язык, Дево, успение Твое поют.

В преставлении Твоем, Мати Божия, пространнейшее, Богоприятное (Бога вместившее) тело Твое Ангельская воинства священными крилы трепетом и радостию покрываху.

Взяшася двери небесныя, и Ангели воспеша, и прият Христос девства Своея Матере сосуд; Херувими подьяша Тя веселием, Серафими жее славят радующеся.

Иже странно вселивыйся, Богородице, в чистое чрево Твое во-площаемъ, Сей всесвященный дух Твой прием, у Себе упокой, яко должник Сын…

Не колесница огнезрачная от земных Тя престави, как Илию праведного, но самое Солнце правды, на руку Своею, пресвятую Твою душу яко непорочную прием, в Себе упокои, и преславно Тя, Чистая, преставив, почте в радости паче ума.

Достойно, яко одушевленное Тя небо, Пречистая, прияша небесная, Божественная селения, и предста светло украшена, яко Невеста всенепорочная, Царю и Богу.

Иисус Пребожественный, славы Господь, от Твоего чрева рождейся за милосердие, Сам Тя, Богомати, престави от земли и душею и телом.

Дает Тебе яже превыше естества Царь всех Бог: в рождестве бо Деву якоэ/се сохрани, тако во гробе тело соблюде нетленно, и спрослави Божественным преставлением, честь Тебе, яко Сын Матери, даруя.

Земля убо благословися погребением Твоим, воздух же освятися восхождением Твоим, Марие всепетая; Ангели же Тебе двери небесныя отверзоша, идеже ныне предстоящи, Сыну Твоему молишися о мире мира, Мати безневестная!

Всечестное Твое успение, Пресвятая Дево чистая, Ангел множество на небеси и человеческий род на земли ублажаем, яко Мати была ecu Творца всех Христа Бога. Того молящи не престай о нас, иже на Тя с Богом упование положших, молимся, Богородице всепетая, неискусобрачная!

Из Тебе Жизнь возсия, ключи девства не рушивши: како убо пречистое и живоначальное Твое тело искушения смерти бысть причастно?

Победныя почести взяла ecu на естество, Чистая, Бога рождши; обаче же, подобящися Творцу Твоему и Сыну, паче естества повинуешися естественным законом; темже умерши, с Сыном возстаеши вечнующи.

Блажим Тя ecu роди, Богородице Дево, в Тя бо невместимый Христос Бог наш вместитися благоволи. Блажени есмы и мы, предстательство Тя имущи: день бо и нощь молишися о нас, и скиптры царствия Твоими молитвами утверждаются; тем воспевающе вопием Ти: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!

Дивны Твоя тайны, Богородице! Вышняго престол явилася ecu, Владычице, и от земли к небеси преставилася ecu днесь. Слава Твоя Боголепная Богоподобными сияющи чудесы. Девы с Материю Царевою на высоту вознеситеся. Благодатная, радуйся: с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость!

Твое славят успение Власти и Престоли, Начала и Господьства, Силы и Херувими, и страшнии Серафими; радуются земнороднии, о Божественней Твоей славе красящеся: припадают царие со Архангелы и Ангелы, и воспевают: Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость!

Глаголом Божественнаго Гавриила последующе, радуйся Тебе зовем, Чистая: Ты убо, Пресвятая и Мати Господня, к Сему преставлъшися, поминай о воспевающих Тя!

Царице всех жен Дево, мольбу принеси Христу о совершающих любовию память Твою сию, и превозносящих во вся веки. От земли на небеса преставльшися, Твоего наследия, Чистая, не остави, скиптры царствия утверди, языки (народы) укроти и пролей мир в концы мира. В рождестве девство сохранила ecu, во успении мира не оставила ecu, Богородице; преставилася ecu к животу, Мати сущи Живота, и молитвами Твоими избавляеши от смерти души наша.

Побеждаются естества уставы в Тебе, Дево чистая: девствует бо рождество, и живот предобручает смерть (и со смертию сочетавается жизнь); по рождестве Дева, и по смерти жива, спасаеши присно, Богородице, наследие Твое. О колика величия Тебе Сильный сотвори! От неплодныя бородилася ecu: родила же ecu Дева, и Мати паки пребывавши; пребываеши же по смерти, смерти вышши, Чистая, и не оставляющи мира, о мире молишися. Вся непостижима Твоя, вся несказанна воистину страшна таинства! Ты бо была ecu Божия Родительница, небеса удобрила ecu, просветила ecu мир, вся благоухала ecu божественной памятию Твоею; темже блажат Тя языцы, темже благословят Тя: радуйся, новый ковчеже священия! Славу по достоянию Тебе Бог подавает, яко Владыка Твой, Дево; мы же что Тебе принесем, худии? Но приими точию усердие, и Тя любовию чтущих яко Богородицу сохраняй. Приими от нас песнь исходную, Мати Живаго Бога, и осени Твоею светоносною и Божественною благодатию, подающи Императору победительная, христолюбивым людем мир, оставление поющим и душам спасение.

589. Наставления царя – отца своему сыну

В истории Церкви немало находится примеров, что светские люди, вельможи, князья, государи писали священные песни, составляли проникнутые духом благочестия завещания, поступали в монахи, умирали истинно по-христиански. Слабому, маловерному сердцу нашему как-то легче становится, когда оно встречает подобные явления в миру, в светском быту. Русскому человеку особенно отрадно читать, например, духовное завещание великого князя Владимира Мономаха (читай «Троицкий Листок № 405), или рассказ о мужественном страдании князя Михаила Черниговского, или о том, какой мирной христианской кончиной умер император Николай. Подобные светлые явления были и в единоверной нам Греции в разные времена. Вот одно из таких явлений за тысячу лет до нас — это наставление греческого императора Василия Македонянина (царствовавшего с 867 по 868 годы) сыну его Льву Философу. Приводим здесь несколько отрывков из этого наставления, которые покажут нам, каким император Василий был верующим, убежденным христианином и любящим отцом. Его наставление может быть полезно каждому из нас.

Сын мой! Старайся сохранить правую веру во Христа: она есть начало и незыблемое основание жизни. Поклоняйся Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице Единосущной, нераздельной и неслитной. Веруй в воплощение Бога Слова, через которое люди освобождены от рабства греху. Только такая вера есть высшее из всех благ, совершенство всех добродетелей. Храни же ее, как неизменный залог. В такой вере ты воспитан от самой колыбели твоей; твоим воспитателем был я сам, поэтому прошу тебя: не причиняй скорби мне, отцу твоему, который любит тебя безмерно.

Любезнейший сын Мой! Употребляй все усилия не на то только, чтобы управлять царством земным, сохраняя чистоту нравов, но и на то, чтобы достигнуть Небесного Царства, упражняясь постоянно в добрых делах. Земное царство мы со временем оставим; поэтому будем стараться, чтобы через добрые дела нам заменить его небесным, которое одно не подвержено ни смерти, ни переменам, тогда как все прочее мимо идет и гибнет. Никакое злое дело не избегнет праведного суда Божия, равно и доброе не останется без награды. Люди видят только то, что делает наше тело; а что кроется в душе, то зрит одно всевидящее око Божие. Как днем при солнце ничто не может укрыться, так и пред Всевидящим Богом ничто не может утаиться. Если ты убежден, что все твои действия видит и знает Бог, то не согрешишь вовеки ни явно, ни тайно. Телом ты смертен, душа же твоя бессмертна; все, что относится к телу, так же смертно, а что относится к душе — бессмертно, как и она. Если бы ты покорил оружием всю вселенную, все же займешь не более трех аршин земли. Поэтому правь земным царством как смертный, и в то же время старайся через добрые дела сподобиться Царства Небесного.

Воздавай величайшие почести матери твоей — Церкви, возродившей и воспитавшей тебя Духом Святым. Почитай Церковь, и Бог почтит тебя. Уважай и служителей Божиих, как духовных твоих отцов, которые молятся за тебя Богу. Всякая честь, какую воздаешь священнику, восходит к Богу Самому, а также всякое пренебрежение и обида, какую нанесешь священнику, возбуждают праведный гнев Божий. Беседуй чаще с духовными врачами, чтобы самому тебе быть здравому душой. От них ты можешь научиться, чего должно желать, от чего воздерживаться и как жить, чтобы достигнуть прочной добродетели.

Рассуди сам, как все почитают мудрость и как все сильно желают иметь ее. Все хвалят ее, как прекрасный дар, но не все могут достигнуть ее, и трудно найти человека, наделенного ею. Цени таких людей и держи их поближе к себе. Когда ты будешь в трудных обстоятельствах, то мудрый человек облегчит тебя, и ты совершишь через него, с Божией помощью , то, что тебе покажется безвыходным. Пользуйся советами мудрых, на которых, поистине, как на престоле, почиет Бог.

Сын мой! Сохраняй в чистоте от всякой заразы бесстыдства не только тело, но и душу. Бесстыдная жизнь отдаляет нас от Бога, а чистая приближает нас к Нему. Удаляйся собраний, в которых неумеренно предаются вину: хмель — враг здравого смысла. У кого ум помрачен вином, с тем бывает то же, что с неопытным возницей, который, не умея управлять, бросается с лошадьми то в ту, то в другую сторону и тем только смешит людей. Смотри более на красоту душевную и люби душу — Духом. Только та истинная и вечная любовь, которая не исчезает, а все более и более возрастает. Итак, не будь увлечен красотой телесной, не отвращайся и от безобразия. Много на свете таких, которые говорят прекрасно, а поступают дурно: берегись, чтобы и самому тебе не быть подобным, и чтобы близкие к тебе люди не были таковы. Тех приближай и тех люби, которые делами украшают речи свои, а не речами — дела. Что тебе стыдно сделать, то стыдись и говорить; а что стыдно говорить, о том стыдно и думать. Если хочешь, чтобы Бог был к тебе милостив, то будь сам милостив к людям. Хотя ты и поставлен господином над другими, но не забывай, что ты сам раб: мы все имеем единого Господа и все мы созданы из земли, в землю и обратимся. Ни один из людей не безгрешен, ни один не бессмертен, ни один не знает, когда будет конец его жизни, ни один не избегнет суда в том, что совершил в жизни.

Не для удовольствий имей богатство, а для того, чтобы помогать неимущим. Сын мой! Никогда не ропщи на Бога: это признак малодушия. Без выбора принимай все, что только посылает тебе Бог. Если Он дает тебе радость — радуйся; если Он посещает тебя скорбью — будь терпелив; если Он дает тебе благополучие — пользуйся им с благодарностью к Нему; если попускает несчастья — не отчаивайся. Берегись только греха, от него одного должен ты удаляться, потому что он не от Бога, а от лукавого.

В счастье не возносись; в несчастье не унижайся. Если ты в тяжких обстоятельствах сохранишь великодушие, то получишь от Бога награду за свое терпение. Нет ничего надежнее мудрого совета, и нет ничего опаснее, как браться за дело без размышления. Если ты хочешь действовать наверное, то прежде размысли о том, на что решаешься. Что придумал, то можно и отдумать; а если что уже сделал, то поздно рассуждать о том. Советуйся с тем, кто умеет хорошо распорядиться собственным делом, а кто этого не умеет, тот никогда не даст и другим хорошего совета. Советуйся не с теми, которые льстят тебе, а с теми, которые не станут потакать твоим ошибкам.

Друг — дар Божий: больше радуйся, если есть у тебя искренний друг, чем тогда, когда при тебе есть самый близкий родственник. Родные любят нас по природе, а друзья — по добровольному к нам расположению. Очень часто бывает, что родные из-за ничтожных денег коварствуют против родных, а для истинного друга все богатства мира этого ничего не значат. Ему даже собственная жизнь нипочем: он готов жертвовать ею за того, с кем связывает его дружеская любовь. Итак, ты во всякое время и во всяком месте сохраняй дружбу людей, истинно тебе преданных; старайся о том, чтобы и они к тебе всегда сохраняли любовь неизменную и чуждую огорчений. Если кого хочешь иметь своим другом, можешь этого достигнуть легко: старайся только говорить о нем за глаза хорошее. Да и о тех друзьях, которых имеешь, не говори ничего дурного. А распознавай друзей в трудных и бедственных обстоятельствах. Кто счастлив, у того много друзей. Те только тебе истинные друзья, которые любят тебя не из-за прибыли, а по чистосердечной привязанности к тебе. Дружба, которая служит только при выгодных для нее обстоятельствах, — не дружба, а скорее промысел.

Да не коснутся слуха твоего язвительные речи. Не слушай злоязычных; не верь лукавым: они часто губят людей честных, распуская о них злые слухи.

Образование есть доброе и преполезное дело не только для царей, но и для всякого человека. Потому-то, милый сын мой, я увещеваю тебя: старайся приобрести образование, соединенное с добродетелью, ибо из всего, чем мы можем обладать, одна добродетель бессмертна. Тебе необходимо вполне усвоить все спасительные истины Богодухновенного Писания. Постоянно имей в виду и наставления древних мудрецов; у них ты найдешь много преполезных правил, особенно в сочинениях Соломона и Иисуса сына Сирахова. Из них ты много можешь почерпнуть мудрости. А когда ты будешь совершен в разуме, то исполнишь радости и меня, государя твоего, отца и наставника, и будешь в состоянии и других учить. Как нежное растение, напоенное влагой, прозябает и приносит плоды, так и ум твой, напоенный Божественными глаголами, все более и более будет возрастать и наконец принесет плоды добродетели. Тело поддерживается пищей, а душу — Божественным учением. Но мало того, что ты сам будешь образован: позаботься и о детях своих, пусть они будут верным подобием твоих добродетелей. Сын мой! Послушай отеческого наставления! Ты отблагодаришь меня за воспитание твое, поминая меня добром, которое будешь проводить в свою жизнь.

Так мыслил замечательнейший из византийских императоров, так учил он своего наследника тысячу лет тому назад. И его наследник верно соблюдал заветы державного родителя и заслужил в истории имя Премудрого. Но всякий видит, что эти уроки царственной мудрости и до сих пор сохраняют всю свою ценность. Что говорил своему сыну этот мудрый император, то может повторить и теперь своим детям каждый добрый отец-христианин.

590. Дом нерукотворенный

Царь индийский Гундафор, хотя себе царские палаты премудре устроити, посла купца своего Авана в Палестинскую страну, да поищет тамо искусного архи-тектона, иже бы умел здати премудре, и возмогл бы построите палаты таковым образом, каковым суть палаты Кесарей римских. С тем убо Аваном повелел Господь апостолу Своему Фоме идти во Индийския страны. Ищуще же Авану премудрого зодчия в Кесарии, Фома сретеся с ним, и искусна себе в том деле поведа. Поем же его Аван, вниде в корабль и яшася пути, пловуще с добрым ветром. Достигше же ко индийскому царю Гундафору, внидоша пред него и рече Аван: «Се, господи царю, приведох ти от Палестины зодчия премудра, да устроит палаты, угодны царству твоему». Царь же, видев Фому, возрадовася, и показав ему место, на нем же палаты хотяще имети, и размерив, каково имеяше быти основание, даде ему много злата на созидание, сам же отъиде во ину страну. Фома же, прием злато, раздаваше е требующим, убогим и нищим, сам же, труждаяся в проповеди Евангелия, многих к Христовой вере обрати и крести. По дву же летех посла царь ко Апостолу, уведати хотя, скоро ли зиждущияся палаты совершатся. Апостол же возвести, яко покров точию потребен. И радостен бысть царь, мняше бо, яко поистине зиждет ему на земли Фома палаты, и посла еще множество злата, повелевая, да красный зданию покров совершит вскоре. Он же, паки злато прием, и на небо очи и руце возвел, рече: «Благодарю Тя, Господи Человеколюбче, яко различными образы спасение человеком устрояеши». И паки данное злато просящим раздав, прилежаще проповеди Божия Слова.

Времени же некоему мимошедшу, уведа царь, яко ниже начася созидатися повеленное дело, и злато его убогим все раздано, и зиждай не о здании печется, но ходя по градом и весем, нового некоего Бога проповедет и чудеса дивна творит. Разгневався убо царь вельми, посла слуги яти Апостола и, приведена пред себе, вопрошаше: «Создал ли еси палаты?». Он же рече: «Создах зело добре и красне». И рече царь: «Идем убо, да видим здание твое». Отвеща Апостол: «Не можеши в житии сем видети палат тех, но егда от жития сего отъидеши, тогда узриши и, всельшися в них с радостию, жити имаши тамо во веки». Царь же мнев, яко ругается ему, опечалися зело и повел в темницу воврещи его вкупе с приведшим купцом Аваном, дондеже лютою смертию казнит их: мысляше бо кожу с них содрати и огнем их сожещи. Седящим же им в темнице, Аван укоряше Апостола: «Ты и мене, и царя прельстил еси, поведая, яко зодчий премудр еси, ныне же и злато царево, и мой живот погубил еси. Се бо тебе ради стражду и зле умрети имам, — лют бо есть царь, и обоих нас убиет». Апостол же, утешая его, глаголяще: «Не бойся, не умрем ныне, но будем живи и свободни, и почтени быти имамы от царя палат ради, яже создах ему в горнем Царствии». В ту же ночь царев брат впаде в недуг и посла к царю, глаголя: «И аз опечалихся, нашедшия ради тебе печали, и от печали тоя прииде ми недуг, и се, ныне умираю». И умре абие.

Царь же, забыв первую печаль, о другой скорбяще и неутешно о смерти брата своего рыдаше. Умершего же душу поем Ангел Божий, вознесе во обители небесныя и, обходящи тамо селение, показоваше ей многия предивныя, красные и светлые палаты. Бе же едина паче иных краснейша и светлейша, ея же красоты несть можно изреши. И вопроси Ангел душу: «В коей из всех тех палате изволяеши жити?» — Душа же, смотрящи на краснейшую ону палату, рече: «Аще бы мне в едином угле палаты сея пребывати было дано, ничтоже более требовали бы». Рече же Ангел: «Не можеши в сей палате жити, брата бо твоего есть, юже странный оный Фома данным ему златом созда». И рече душа: «Молюся тебе, Господи, пусти мя к брату, и аз искуплю от него палату сию, не весть бо он красоты ее. Искупивши же, паки возвращуся семо». Тогда Ангел возврати душу в тело, и абие умерый оживе, и, аки от сна воспрянув, предстоящих о брате вопрошаше и моляще, да приидет к нему царь — брат его. Слышав же царь, яко оживе брат, возрадовася зело и притече к нему. Видящи же его жива, ужасен радовашеся. Воскреснувый же нача к нему глаголати: «Вем несумненно, царю, яко любиши мя, брата своего, и плакал еси о мне. И аще бы мя мощно было искупити от смерти, дал бы еси и до полцарствия своего». И рече царь: «Ей, поистинне тако есть, и несть инако». Рече же брат: «Аще тако любиши мя, прошу у тебе единого дара, да не отречеши ми». И рече царь: «Вся, яже под рукою моею в державе моей, любимому тебе брату моему дарую». И клятвою утверди царь слово свое. Тогда рече воскреснувый брат: «Даждь ми палату твою, юже имаши на небесех, и все мое богатство за оную возми себе». Царь же, слышав сие, усумнеся и, яко безгласен, молчаше. Посем рече «Откуду мне есть на небесех палата?». И рече брат: «Воистину, такова палата есть, каковая ты не знаеши, ниже видел еси когда в поднебесней, созда же ю тебе Фома, коего в темнице держиши. Аз видех ю и дивихся неизреченной доброте ея, и хотех бы во едином углу тамо жити, но не дано бысть мне. Рече бо водяй мя Ангел, яко не мощно мне в ней жити, брата бо моего есть палата сия, юже странный оный Фома созда. Молих же Ангела, да мя отпустит к тебе, брату моему, дабы искупил у тебе палату ону, ибо аще любиши мя, даждь ми ю, а себе возьми вся моя имения».

Тогда царь о двух возвеселися: о воскресении братнем и о палате, на небесех ему созданней. И рече воскресшему брату: «Возлюбленный брате, кляхся тебе не возбранити ничтоже от тех, яже суть на земли под державою моей, а яже на небеси палата — тоя не обещах ти. Но аще хощеши, имамы у себе такового зодчаго, той убо и тебе да созиждет». И сия рекши, царь посла абие в темницу извести Фому святого с Аваном купцом, приведшим его. И тек в сретение Апостолу, паде на нозе ему, прощения прося, яко в неведении согреши. Апостол же, благодарив Бога, нача обоих братов учити вере в Господа нашего Иисуса Христа. Они же умиляющиеся, приемляху любезно словеса его, и вскоре крести их и всему христианскому житию научи. И создаша себе оба брата милостынями многими вечные обители на небесех. Апостол же, некое время с ними пребыв и в вере их добре утвердив, отъиде в окрестные грады и веси, неся спасение душам человеческим.

(Рассказ из жития святого апостола Фомы)

591. Праздник Рождества Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях

Листок второй

«Величай, душе моя, преславное рождество Божия Матере.

Грядите, вернии, Духом Божественным радующеся, песньми почтим Юже от неплодове днесь Пришедшую, на спасение человеков, Приснодеву Отроковицу.

Боговместимая Отроковица и Богородица чистая, Пророков слава, Давидова дщи, днесь раждается от Иоакима и Анны целомудренныя, и Адамова клятва яже за нас потребляется рождеством Ея.

От неплодныя старицы, престарелыя Анны, жизнь и свет возсия — всенепорочная Отроковица, дверь Востока (Христа), свет концем воссиявшая неизреченно: лик (хор) составльше, ублажим Ю, яко земных превышшую.

Радующеся днесь, с веселием воспоим Божественное Рождество Богоматере, ибо роди Радость вселенней, печаль праматере потребляющую.

Рождение честно Девы всесвятыя, Еяже ради обновися мир, жененными гласы почтим.

Ко Господу в скорби неплодства возопиша Богомудрии родителе Богоматере, и Сию в роды родов родиша, на общее спасение и похвалу. Анна Богомудренна истиною, гнездо птиче прежде видевши на древе, свое безчадие помянувши, вопияше: увы мне, Господи, Господи! Аз грешна едина обнищах плодотворения от Тебе. Тогда Человеколюбец Бог даде плод ей Деву, честнейшую всея твари.

Молитва купно и воздыхание неплодства и безчадства Иоакима и Анны благоприятное, во уши Господни вниде, и прозябе плод живоносен миру: ов бо молитву на горе творяше, ова же в сад поношение нашаше; но с радостию неплоды раждает Богородицу и Питательницу Жизни нашея.

Богомудрии родителе Богоматере прияша достоин небесный дар от Бога, самых Херувимов превышнее носило (Христово), Родительницу Слова и Зиждителя.

Всех спасение родисте, непорочно Богу пожившии, Богомудрии родителе Рождшия Зиждителя и Бога нашего.

Иоаким и Анна ублажаются, рождши блаженную, яве чистую Богоматерь, блаженное Слово рождшую, Совершающаго (Соделывающего) блаженны вся верныя.

О блаженная двоице! Вы всех родителей превзыдосте, яко твари всея Преимущую (Превосходящую) прозябли (родили) есте. Истинно блажен ecu, Иоакиме, таков вы Отроковицы быв родитель! Блаженна ложесна твоя Анно яко Матерь Жизни нашея прозябла ecu; блаженни сосцы, имиже воспитала ecu млеком Питавшую Питающаго всякое дыхание, Егоже молити вам, всеблаженнии, молимся, помиловатися душам нашим.

Блаженно чрево Аннино бысть: породи бо Хотящую во чреве вместити Блаженное и Невместимое Слово, возрождение всем верным подающее.

Благословенно чрево твое, целомудренная Анно: израстила бо ecu плод девства, Юже без Семене рождшую Питателя твари и Избавителя Иисуса.

Плакала ecu от души, яко безчадна рыдающи, отрочате желающи; но родила ecu Отроча, рода всего похвалу.

О чрево, вместившее Божие селение (Приснодеву)! О утробо, носившая небес Ширшую, престол мысленный, святый кивот священия!

Святая святых — Младенец во святем святилищи возлагается, воспитатися от руки Ангеловы: ecu убо верно спразднуем в рождестве Ея.

Хвалу Избавителю принесем Господу, от неплодове давшему нам Богородицу и едину Приснодеву.

Воспеваем Тя, Господи, подавшаго всем верным спасительное пристанище — Тебе Рождшую.

Слава Тебе, прославльшему неплодную днесь: роди бо от обещания (по обетованию) жезл присноцветущий, от негоже прозябе Христос, Цвет жизни нашея.

Всем жизнь источаяй Господь от неплодове произведе Деву, в Нюже вселитися изволи, по рождестве сохранив нетленну.

Сотворивый преславная неплодней утробе, отверзый Анны нераждающая ложесна и дав ей плод, Ты, Более Святый, Ты, Сыне Девы, Ты от сея плоти приял ecu, присноцветущия Девы и Богородицы.

Делателю мыслей наших и Насадителю душ наших, Ты, неплодную землю показавый благоплодну, Ты древле сухую соделал ecu родовиту, благокласну, бразду плодоношу (Анну святую) израстити пречистый плод (Богородицу).

Днесь, Иже на разумных престолех почиваяй, Бог престол свят на земли Себе предуготова; утвердивый мудростию небеса, Небо одушевленное человеколюбием Себе содела: от неплоднаго бо корене сад живоносен израсти нам — Матерь Свою — иже чудес Бог и ненадеющихся Надежда: Господи, слава Тебе!

Во благознамеиитый день праздника нашего вострубим духовною цевницею: Яже бо от Семене Давидова днесь раждается Мати Живота, тьму разрешающи, Адамово обновление и Евино воззвание, и нетления источник, тли пременение. Еяже ради мы обожихомся и от смерти избавлени быхом, и вопием Той с Гавриилом верный: Радуйся, Благодатная: Господь с Тобою, Тебе ради даруя нам велию милость.

Всемирная радость от праведных возсия нам Иоакима и Анны всепетая Дева, Яже премногия ради чистоты храм Божий одушевленный бывает, и едина воистину Богородица познавается; Тоя молитвами, Христе Боже, мир миру ниспосли и душам нашим велию милость.

Днесь да веселятся Ангельстии чини, песньми да ликуют сущий из Адама: родися бо жезл, возрастивший Цвет — Христа, единаго Избавителя нашего.

Да радуется небо, и земля да веселится: Божие бо небо на земли родися —Богоневестная, Сия от обетования; неплоды питает младенца Марию, и радуется о рождестве Иоаким, глаголя: жезл родися мне, из негоже Цвет — Христос прозябе из корене Давидова: воистину чудо преславно!

Небесная вся ныне радуются, человеческий род ныне празднует с ними, и Пророцы тайно вкупе веселятся: Юже бо предвидеша образне, в древних родех, купину и стамну (золотой сосуд с манной), и жезл, облак, дверь, и престол, и велию гору, раждается днесь.

Начало нашего спасения, людие, днесь бысть: се бо пронареченная от родов древних Мария и Дева, и приятелище Божие, от не/подове родитися происходит, цвет от Иессея, и от корене его жезл прозябе. Да радуется Адам праотец и Ева да веселится радостию. Да радуется Давид, бия в гусли, и да благословит Бога: се бо Дева происходит от утробы неплодныя ко спасению душ наших.

Сей день Господень, радуйтеся, людие: се бо Света чертог и книга Слова Животного (Слова Жизни — Христа) из утробы произыде и яже к востоком дверь (предсказанная пророком Иезекиилем),рождшися, ожидает входа Святителя Великого, едина и единого вводящи Христа во вселенную, во спасение душ наших.

Адаме обновися, и Ева возвеличися, Пророцы со Апостолы и праведными ликуйте: общая бо радость Ангелов и человеков возсия днесь от праведных Иоакима и Анны, Богородица Мария.

Да ликовствует вся тварь, да веселится же и Давид, яко от колена и от семене его произыде Жезл, Цвета носящи — Господа, Творца всяческих.

Играй, бряцай в гусль твою, боговдохновенне Давиде, и ликуй: се бо кивот, егоже древле провозвестил ecu, от неплодствующа чрева пройде, Царю твари и Богу соблюден.

Божественнии Пророцы, играйте, почитающе Рождество Девы: Та бо исполни проповедания всех, порождши Сказуемого вами Христа, всяческих Царя.

От неплодныя днесь Анны цвет произыде Богородица, исполняющи благовония Божественного вся концы мира, и радости всю наполняющи тварь, Юже поюще, достойно восхваляем, яко сущу земнородных превышшую.

Дева днесь и Богородица Мария, чертог неразоримый небесного Жениха, рождается от неплодныя Анны Божиею волею, колесница Божия Слова уготовльшися, на сие бо преднаречеся быти Отроковица и Мати сущия Жизни.

Днесь земля ликует, виде бо порождшееся новое небо Божие прекрасное, в нем же вселився плотию (Бог), возведет превыше небес человеки и обожит вся благостию.

Днесь Всенепорочная Чистая произыде от неплодове; днесь всяческая радуются в Тоя рождестве; Адам от уз разрешается, и Ева клятвы свободися; небесная вся веселятся, и мир человеком даруется; мы же славословяще вопием: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!

592. Многоскорбная княгиня — праведница

Много смут и междоусобиц было на Руси до времен злой татарщины, но еще больше горя пришлось ей вытерпеть от злых татар. Сколько русской благородной крови княжеской пролилось в Золотой Орде в те скорбные времена, сколько горя и слез выпало тогда на долю и русских благочестивых княгинь! Предлагаем нашим читателям краткое повествование об одной такой княгине — многоскорбной праведнице.

Благоверная княгиня Анна, супруга святого князя Михаила Ярославича Тверского, была дочь ростовского князя Димитрия Борисовича. Родилась она в городе Кашине, где отец ее когда-то княжил; в Кашине она провела последние годы своей многоскорбной жизни; в Кашине она и погребена, оттого она и известна под именем «Кашинской». С юных лет она была воспитана в страхе Божием, любила уединение и больше всего заботилась о том, как бы побольше сделать добра бедным и убогим. Слава об ее уме, добродетелях и красоте достигла матери тверского князя Михаила, княгини Ксении, которая в то время искала своему сыну достойную невесту, и вот выбор Ксении остановился на княжне Анне. Бракосочетание благоверной четы совершено было в Тверском кафедральном соборе епископом Андреем в самый день ангела жениха-князя, 8 ноября 1294 года, и новобрачные с радостью были встречены матерью — княгиней Ксенией, которая благословила их пречестным крестом и иконой Спасителя.

С первых же лет их супружеской жизни Бог привел их познакомиться с разными скорбями и напастями: на следующий год после брака Тверь истреблена была страшным пожаром; еще через год открылся сильный мор скота и была страшная засуха в их княжестве. Молодые князь и княгиня принимали близко к сердцу горе своего народа, но скоро горе коснулось и их самих. В том же году сгорел дотла их княжеский дворец, и только благодаря особенной милости Божией князь и княгиня, первые увидев огонь, не замеченный ни стражей, ни прислугой, успели выбежать и спаслись от огня, а все имущество их погибло в пламени. Большим испытанием для них была и сильная болезнь, посетившая молодого князя вскоре после пожара.

Скорби следовали за скорбями. То было смутное время, когда князья ссорились и воевали из-за престола великокняжеского. По смерти владимирского князя Андрея Александровича, в 1304 году, прямым и законным его наследником русские князья признали тверского князя Михаила, и татарский хан Тохта утвердил его в великокняжеском достоинстве. Но против него стал строить козни его родной племянник, князь Георгий Данилович. Когда умер хан Тохта, Георгий женился на сестре нового хана Узбека и ворвался в княжество Тверское, сжигая города, опустошая церкви и селения. Князь Михаил одержал над ним блистательную победу, но тот отправился в Орду и там оклеветал Михаила в отравлении своей жены, сестры хановой, которая случайно умерла в плену у Михаила Тверского.

Нужно было самому Михаилу явиться в Орду для оправдания, и вот он прощается со своей супругой: «Настало время лютое, — говорит ей, — предчувствую это; мои враги составили против меня заговор и внушили хану убить меня. Пусть же я умру для успокоения всей земли, которая из-за меня страдает». Княгиня стала ободрять мужа: «Зачем же ты боишься злочестивого царя? Ведь в нас нет никакой неправды; мы за веру и Отечество стоим; Бог нам поможет, хотя мы и малы числом». На это Михаил сказал: «Я желаю пострадать за имя Христово». — «Если так, — сказала княгиня, — то блажен будешь: не бойся мучений, будь верен Господу до смерти».

Прошло несколько месяцев после этой разлуки. Невинный Михаил был осужден на смерть. До своей мученической кончины князь томился в Орде несколько дней, как невольник: скованный по рукам и ногам, с цепью на шее; потом был выставлен на поругание татарам и наконец, весь избитый, повешен был за цепь на шее, а потом сброшен наземь. Тут его тиранили до тех пор, пока слуга Георгия большим ножом безжалостно не пронзил его в правый бок и, вращая нож туда и сюда, вырезал наконец самое сердце.

А княгиня Анна с четырьмя детьми между тем около года томилась то страхом, то надеждой и только в июле следующего, 1319 года узнала о многострадальной кончине святого супруга. Можно представить ее скорбь при таком горестном известии! Узнав, что мученическое тело Михаила привезено в Москву по повелению Георгия, безутешная княгиня отправила туда посольство просить отдать ей это сокровище. Едва удалось склонить Георгия на это, и то только тогда, когда сын Михаила заключил с ним мир во Владимире.

С горькими рыданиями встретила княгиня бесценный гроб своего супруга-мученика. «Кто похитил наше сокровище? — взывала она. — О Ордынская страна! О царство безбожных татар! Да не будет вышнего благословения над тобой! О зависть, о злоба! Но не хвались, гордость! Князь мой как орел взлетел на высоту. Князь мой как светлое светило воссиял и, увенчанный венцом, торжествует на небе. Осиротела я с чадами, лишилась надежды, лишилась покровителя и отца! Не увижу я тебя, свет мой, не услышу сладкого твоего голоса! Горе мне! Лучше бы мне умереть с тобой!»

Так рыдала благоверная княгиня, и едва могли отнять ее от гроба. Обремененная скорбями, она решила покинуть мир и переменить княжеские чертоги на убогую келью монахини. И действительно, она скоро приняла пострижение в Тверском Софийском монастыре с именем Евфросинии. Она нашла в обители тихое пристанище своей скорбной душе и начала подвизаться в посте и молитве.

Впрочем, недолго пришлось ей пожить в Софийской обители: младший сын ее Василий Михайлович, живший в Кашине, слезно умолял благоверную мать свою перейти к нему на постоянное жительство. С горестью простились жители Твери с княгиней-монахиней и с великой радостью встретили ее жители города Кашина. Здесь князь Василий для матери своей устроил монастырь близ Успенской церкви (что ныне при соборе), и там княгиня продолжала свои молитвенные подвиги, изнурив себя до того, что едва могла ходить в церковь Божию.

Казалось, должны бы теперь кончиться ее тяжкие скорби: она была уже вдали от мира. Но в миру остались ее дети, о которых она часто получала нерадостные вести. Ее первенец Димитрий отправился в Орду, встретил здесь Георгия и, не сдержав своего гнева, вонзил меч в сердце убийцы своего отца. .За то и сам был казнен ханом татарским. Прошло два года, и ее второй сын князь Александр Михайлович, защищая веру православную от ханова брата Щелкана, истребил множество татар и сжег самого Щелкана в отцовском дворце. В наказание за это хан кинул на Русь 50 000 татар. Александр бежал во Псков, Тверская область была вся опустошена. Десять лет Александр не мог возвратиться в родную Тверь, наконец ему удалось умилостивить хана, и мать увидела сына. Но ненадолго. По клевете московского князя его вызвали в Орду вместе с сыном Феодором и там обоим отсекли головы.

Так в тяжких сердечных скорбях и среди суровых подвигов иноческих текли последние годы жизни княгини-инокини. Уже старицей, на шестьдесят пятом году от роду, она приняла святую схиму с прежним именем Анны и скончалась мирно в Кашинской обители.

(Память благоверной княгини Анны местно чтится 2 октября)

593. Небесные споручники брачного союза

«Как Церковь повинуется Христу, такожде и жены повинуйтеся своим мужем во всем. А вы, мужья, любите своя жены, как и Христос возлюби Церковь» (Еф. 5; 24, 25). Обращайтесь благоразумно с женами, как с немощным сосудом, оказывая им честь, как наследницам благодатной жизни (1 Пет. 3; 7). Так поучают христианских супругов святые первоверховные апостолы Павел и Петр. И воистину счастлива та Богом благословенная семья, в которой супруги свято блюдут эти заветы апостольские. Но горе тому дому, где царит раздор между мужем и женой; еще больше горя, еще больше льется слез в том доме, где муж — пьяница или распутник ненавидит свою жену, бьет и мучит ее, несчастную, и в этих истязаниях жены находит какое-то зверское удовольствие. А между тем как часто бывает, что если пьяница-муж еще не кончил свою горькую жизнь где-нибудь под забором, если не замерз в поле или не умер в корчемнице, то этим он обязан только своей жене-мученице: это она следила за ним шаг за шагом, от дома до корчемница, от корчемницы до того места, где он свалился в канаву без памяти; это она подняла его, привела или притащила домой, уложила в постель и спасла от верной смерти. И вот за такое-то попечение, за такую истинно христианскую беззаветную любовь обезумевший от водки муж нередко платит жене, этому неизменному стражу своему, только побоями и всяческими ругательствами! Какая жестокость, какое бесчеловечие! И еще счастливы те жены-страдалицы, которые прибегают в своей скорби к Богу, единому Отцу и Утешителю всех скорбящих и угнетенных, и к святым Божиим угодникам: Бог не оставляет их Своей милостью, помогает им нести их тяжкий крест, а святые Божии являют им свое заступление иногда в таких поразительных чудесах, повествование о которых переходит из рода в род, из века в век. Послушайте вот, как чудесно спасена была от мужа изверга жена-страдалица молитвенным заступлением святых мучеников Гурия, Самона и Авива.

Однажды напало на город Едессу, где почивали мощи этих святых мучеников, дикое племя ефалитов. Для защиты города послан был отряд греческого войска, в котором был воин — родом готфянин. Он стоял в доме одной благочестивой вдовы по имени Софии, у которой была единственная дочь Евфимия, девица необыкновенной красоты. Мать берегла ее как зеницу ока и укрывала ее от посторонних взоров в особой комнате. Как-то воин-готфянин увидел девицу и так прельстился ее красотой, что стал просить мать ее отдать Евфимию за него замуж. София долго не хотела и слушать его. Но готфянин не переставал приставать к ней со своей просьбой, то убеждая ее ласками, то угрожая мщением. София не соглашалась. Однажды она сказала ему: «Я слышала, что у тебя дома есть жена и дети». Но готфянин стал с клятвой уверять ее, что это неправда, что у него никогда не было жены. Тогда София поколебалась. «Ты, Господи, отец сиротам и судья вдовицам, — так молилась она, — не оставь сей отроковицы! Полагаюсь на Твое промышление и отдаю дочь мою этому чужому человеку. Ты Сам будь свидетелем его клятв и обещаний». Затем София привела свою дочь и своего нового зятя в храм святых мучеников Гурия, Самона и Авива и сказала готфянину: «Возьмись рукой за раку святых мощей Христовых страстотерпцев и поклянись мне, что ты не сделаешь дочери моей никакого зла». Тот дерзновенно коснулся святых мощей и сказал: «От рук ваших, святые мученики, принимаю я отроковицу сию; будьте свидетелями, что я всегда буду оказывать ей любовь и уважение». После этого мать отроковицы успокоилась, и готфянин увез Евфимию на свою родину.

Их путешествие уже близилось к концу, как готфянин вдруг забыл все клятвы свои и обещания, снял с Евфимии все дорогие одежды, одел ее в рубище и, грозя мечом, сказал ей: «Если ты хочешь остаться в живых, то не смей никому в моем доме говорить, что я женился на тебе: сказывай, что ты пленница. Дома у меня есть жена и дети, а ты будь моей рабой». Напрасно пораженная горем Евфимия упрекала жестокого готфянина в его вероломстве и обмане, напрасно напоминала ему о клятвах его перед мощами святых мучеников: он остался глух к ее мольбам.

Путешествие окончилось. Они прибыли в дом готфянина. Лишь только жена его увидела Евфимию, как поняла, что это вовсе не простая пленница, и возненавидела бедную чужестранку всей душой. Не было обид и притеснений, каким она не подвергала бы Евфимию, а та все терпела, все переносила.

Скоро у Евфимии родился мальчик: стоило взглянуть на малютку, чтобы видеть, кто был его отец. Понятно, с какой злобой стала теперь относиться к своей рабе ее госпожа. Она решилась уморить невинного малютку — сына Евфимии. Однажды несчастная мать, возвратившись с работы, нашла свое дитя мертвым. Горько оплакивая мледенца, она стала готовить его к погребению и вдруг заметила, что из его рта течет яд. Ясно стало ей, кто отравил малютку. Горькое чувство злобы закипело в ее душе: она взяла клок шерсти, отерла им яд и спрятала его.

Как-то раз, подавая во время стола своей госпоже питье, она окунула в него отравленную шерсть; та выпила и в ту же ночь умерла в страшных мучениях. Понятно, что подозрение в отравлении жены готфянина пало на Евфимию, и озлобленный готфянин приказал бросить несчастную в ту тесную пещеру, в которой был положен труп его жены.

Можно ли представить себе то ужасное положение, в каком оказалась теперь бедная пленница?! Еще немного — и она должна была задохнуться около смердящего трупа в этой темной, ужасной могиле. Надежды на помощь человеческую уже не было никакой; бедная Евфимия возопила всем сердцем к Господу: «О Господи, Господи! Помилуй меня, грешницу, ради святых мучеников Твоих Гурия, Самона и Авива, которые пролили кровь свою за имя Твое! О святые мученики! Вас призывал в свидетели клятв своих злой враг мой.

И вот, когда она так молилась, являются ей в неизреченном свете святые мученики, и чудное благоухание разливается вокруг нее. «Не бойся, — говорят ей угодники Божии, — ты скоро получишь спасение». Несказанной радостью исполнилось сердце Евфимии, и она в изнеможении как бы заснула. .

Прошло несколько часов. Она пробудилась и с удивлением увидела себя уже не в мрачном гробе около смердящего трупа, а в благолепном храме, близ мощей святых мучеников, в том храме, который был знаком ей с детства, в котором мать вручила ее вероломному готфянину, предавая покрову небесных заступников. В храме совершалось утреннее богослужение. Она поняла, что перенесена сюда невидимой силой Божией по молитвам святых своих покровителей. Не помня себя от радости она бросилась обнимать раку святых мощей их, проливая сладкие слезы благодарности к Богу и Его святым угодникам.

Скоро собрался около нее народ; послали за ее матерью, которая, увидев дочь, долго не хотела верить, что это она. Велика была и ее благодарность Господу и святым мученикам за такое чудное спасение дочери.

Между тем готфянин прибыл опять в Едессу по обязанностям воинской службы. Думая, что София ничего не знает о его клятвопреступлении, он явился к ней как добрый зять с поклоном от дочери. София созвала соседей и в их присутствии вывела Евфимию к изумленному готфянину. Запираться ему не было возможности: он во всем признался, и воевода приговорил преступника к смертной казни.

Вот почему святые мученики Гурий, Самон и Авив почитаются защитниками невинно страждущих жен; к ним и теперь с верой притекают в своих скорбях те несчастные женщины, которые терпят от своих мужей всякие притеснения. И прибегайте, бедные страдалицы, к небесным вашим заступникам, только не жалуйтесь им на своих неразумных мужей: лучше просите угодников Божиих, чтобы они вразумили их, прогнали от них беса пьянственного и наставили на путь истинный. И верьте, что они, угодники Божии, услышат молитву любви вашей и не оставят вас без помощи своей, а мужей ваших — без вразумления. Аминь.

594. Икона Знамения Богоматери

Кто из православных русских людей не знает святой иконы Богоматери, именуемой «Знамение»? Икона эта прославилась в Новгороде, в 1170 году, когда на этот город напали суздальцы со своими многочисленными союзниками.

Нелегко жилось нашим предкам в те скорбные времена. То были времена разделения Русской земли на множество уделов; что ни город, то был свой князь; немного было областей, подчиненных одному сильному великому князю, но и те дробились на мелкие уделы между сыновьями этого князя, да и самое достоинство великокняжеское то и дело переходило из рода в род, от одного княжеского рода к другому, а вместе с тем и великокняжеская столица переносилась из города в город, из Киева — во Владимир и Суздаль, а там — в Москву, Тверь и даже в Переяславль-Залесский. Князья спорили и сорились между собой, отнимали друг у друга земли, разоряли друг у друга области и довели Русскую землю до того, что ею завладели злые враги — татары, и владели Русью больше 200 лет.

Но среди всех бед и напастей, какими обуревалась наша родная Русь, православные русские люди всегда искали заступления и помощи у Бога, прибегая к молитвам Матери Божией и святых угодников Божиих. Нападает ли свой родной враг, какой-нибудь беспокойный соседний князь, или же надвинется орда диких татар — наши предки спешили в храмы Божии, молились, плакали, клялись в грехах своих и по вере своей получали милость Божию. То же было и в 1170 году, когда к Новгороду подступили сильные войска суздальцев в союзе с князьями: смоленским, рязанским, муромским, полоцким, переяславским и ростовским. Не раз новгородцы с честью отражали неприятелей от крепких стен своего города, но теперь силы были неравные.

25 февраля начался приступ. Битва кипела вокруг всего города. О примирении суздальцы и слышать не хотели. Надежды на чью-либо помощь ниоткуда не было. Оставалась одна надежда — на милость Божию. «Постоим за святую Софию!» — говорили храбрые новгородцы, разумея свой Софийский собор. И все, кто мог, вооружились.

А между тем растворили все храмы Божии, и в то время, как юноши и мужья умирали на стенах города, дети, старцы и жены плакали и молились в церквах. Смерть летала над головами осажденных. Плач и церковное песнопение сливались в одно. Уже два дня беспрерывно длилась ожесточенная битва. Три дня и три ночи, с самого появления врагов у стен города, святитель Илья (он же Иоанн) безвыходно молился Богу у алтаря Господня, в соборной церкви. В третью ночь, когда все знали, что следующий день должен решить судьбу именитого города, Святитель вдруг почувствовал необыкновенный трепет и вместе с тем услышал голос, как бы исходивший от иконы, пред которой он молился. Голос говорил: «Иди в церковь Господа нашего Иисуса Христа, что на Ильинской улице, возьми там образ Пресвятой Богородицы, вознеси его на городские стены против неприятелей — и тотчас узришь Божие спасение!».

Несказанной радостью затрепетало сердце святителя Божия; в слезах умиления повергся он на помост церковный и до самого рассвета молился, изливая свои чувства в слезах. Настало утро. В городе и за городом все было по-прежнему: то же уныние осажденных, те же грозные силы под стенами. Один святитель Божий радовался духом. Он приказал благовестить в большой соборный колокол (по тогдашнему — било), собрал все духовенство и городских старейшин и рассказал им о своем видении. Точно молния, радостная весть облетела весь город. Все ободрились духом, в сердцах воскресла надежда на спасение.

Архиепископ послал в Спасову церковь, что на Ильинской улице, своего протодиакона с другими священнослужителями, чтобы они принесли в собор святую икону Владычицы, а сам начал петь молебен в соборе. Собравшийся народ с нетерпением ожидал иконы Богоматери. Сердца всех особенно теперь были устремлены к Заступнице усердной. Но что это значит? Почему так долго посланные не несут иконы? Уже не случилось ли чего? Но вот вдали показались и посланные, только иконы при них нет. На вопрос, почему не принесли ее, они отвечали: «Когда мы хотели взять икону Владычицы, то не могли даже и с места ее сдвинуть. В ужасе мы пали пред нею, умоляя Царицу Небесную сжалиться над страждущим городом, и снова пытались взять икону, но, несмотря на все наши усилия, икона не сходит с места».

С благоговением выслушал их слова святитель Божий, он снова приказал ударять в большое церковное било. Народ все прибывал. Подняли святые иконы, кресты и хоругви. Сам Архиепископ, крестным ходом, со всем освященным собором пошел в Спасову церковь. Здесь он пал пред иконой Заступницы усердной и стал со слезами взывать к Ней: «О премилостивая Госпоже, Дево Богородице! Ты надежда и заступница града нашего, Ты прибежище всем христианам! На Тебя и мы, грешные, надеемся: молись Сыну Твоему и Богу нашему за град наш, не предай нас врагам нашим за грехи наши, но услыши плач и воздыхание людей Твоих и пощади нас! Яви на нас милость Твою, Владычице!»

Началось молебное пение. Все со слезами взирали на святую икону Матери Божией. И вот, лишь только запели после шестой песни кондак: «Предстательство Христиан непостыдное, ходатайство ко Творцу непреложное, не презри грешных молений гласы…», как вдруг святая икона сама собой заколебалась. Тысячи голосов радостно воскликнули: «Господи, помилуй!» С благоговением принял Святитель чудотворную икону на свои руки, облобызал ее и передал нести двум дьяконам. С торжественным пением понесли икону на городскую стену и поставили ее в виду врагов, где кипела самая жестокая битва.

Народ с умилением сердечным молился Царице Небесной о пощаде города. Был полдень. Тучи стрел летели на стену. Вдруг одна из этих стрел вонзилась в икону Богоматери. Лик Пречистой обратился к городу, и Святитель увидел, что из очей Владычицы текут слезы на его фелонь. «О дивное чудо! — воскликнул он. — Как из сухого дерева источает слезы Царица Небесная? Она являет нам знамение, что со слезами молится Сыну и Богу Своему о избавлении града нашего». Невозможно словами изобразить то воодушевление, какое овладело в эту минуту народом, с какой крепкой верой он молился в это время. А на врагов напал трепет, их покрыла тьма; в смятении они стали убивать друг друга. Тогда новгородцы отворили ворота и все единодушно устремились на врагов. Победа была полная и в память ей установлен праздник 27 ноября, который и поныне празднует вся Российская Церковь.

Икона «Знамения» представляет Матерь Божию поднимающей две руки в умиленном молитвенном виде. В Ее недрах находится Предвечный Младенец. Много чудесных знамений было и после того от этой святой иконы. Так, в 1566 году вспыхнул пожар, грозивший истребить весь город, все усилия остановить распространение огня были напрасны. Тогда святитель, митрополит Макарий, с крестным ходом пошел в церковь Знамения, где находится святая икона, пал пред ней ниц с молитвой о пощаде города, потом в крестном ходе понес ее по берегу Волхова и кропил святой водой на стремившийся к городу огонь. И вдруг пламень стал утихать, ветер с города подул на Волхов, и пожар скоро прекратился.

В 1626 году один серебряных дел мастер хотел обокрасть церковь Знамения Богоматери и накануне самого праздника 27 ноября спрятался в церкви после всенощной. Ночью он хотел снять с чудотворной иконы бывшие на ней драгоценности, но был отброшен на пол. В это время начался благовест к утрени, вошел пономарь, увидел святотатца и, думая, что он пьян, вывел его из церкви. Когда узнали о похищении, пономарь вспомнил о Плавилыцикове (так звали вора), пошли к нему в дом, обыскали и нашли похищенное. А сам он оказался в повреждении ума.

595. Сказание о чуде, как святой великомученик и Победоносец Георгий вразумил сарацина

Во граде Рамеле, иже есть близ святого града Иерусалима, создана бысть церковь каменная во имя святого великомученика Георгия. Егда убо сарацыни прияша во область свою всю Сирию, тогда в сей церкви случися чудо таково. Вниде некий нарочитый сарацынин со иными сарацыны в церковь ту во время церковного правила, и, видев икону святого Георгия и пресвитера, пред иконою стояща, покланяющася же и тайные совершающа молитвы, рече к другом своим: «Видите ли безумного сего, что творит, — молится. Но принесите ми лук и стрелу, да доску оную прострелю». И абие лук принесен бысть, его же он, созади всех стоя, напряг, испусти стрелу на икону мученикову. Стрела же не ко иконе, но в высоту лет, и, спадши с высоты, удари сарацынина того в руку и уязви тую. Изыде убо абие вон и иде в дом свой, болезнующи рукою зело, и умножашеся болезнь, и отече рука его вельми и, аки мех, надмеся, и вопияше стеняши, смертною одержим болезнию.

Имеяше же в дому своем рабыни некий от христианская веры, яже призвав, рече: «Бых в церкви бога вашего Георгия и хотех прострелити икону его, но по случаю недобре стрелих, и возвратившися стрела, уязви мя в руку и се, умираю от нестерпимыя болезни». Они же рекоша ему: «Мниши ли, яко добре сотворил еси, дерзнув на образ святого мученика?». Глагола сарацынин: «Еда ли имать силу образ оный сотворити мя тако, как ныне есмь болен?» — Отвещаша рабыни: «Мы не книжни есмы и не имамы, что отвещати тебе, но призови пресвитера, той речет ти, яже от нас вопрошаеши». Послуша же варвар совета рабынь своих и, послав, призва пресвитера, и рече ему: «Хощу уведати, кую силу имать доска оная или икона, ей же покланялся еси?» Отвеща пресвитер: «Аз не доске покланяхся, но Богу моему, всех Создателю, молих же изображенного на доске святого великомученика Георгия, да ходатай будет от мне к Богу». Глагола варвар: «И кто есть Георгий, аще не бог он ваш есть?— отвеща пресвитер: «Святый Георгий несть Бог, но слуга Бога и Господа нашего Иисуса Христа, человек бысть, подобострастный вам, иже многия претерпе муки от поган нудивших его, да отвержется Христа, но он, мужественно вся претерпев, прия от Бога благодать соделовати знамения и чудеса. Мы же, любяще его, почитаем того икону и, аки на самого оного взирающе, покланяемся, объемлем и лобызаем сице, как и ты, по смерти родителей твоих и любезных братии твориши, одеяния их пред тобою полагаеши, слезиши, лобзаеши, аки тех самых очесам своим представляя. Тако убо мы святых иконы почитаем, — не яко богов, не буди то, — но яко изображения слуг Божиих, иже иконами своими чудодействуют. Ежели и тебе случилось дерзнувшему стрелити на икону святого мученика, да уведаеши силу его в наказание иным». Сия слышав, сарацынин рече: «И что сотворю? Видиши руку мою отекшу, и нестерпимую стражду муку, и к смерти приближаюся…» — Глагола ему пресвитер: «Аще хощеши жив и цел быти, повели принести к себе образ святого великомученика Георгия и постави того над одром твоим, и лампаду елея пред ним возжжи на всю ночь. Во утрие же помажи елеем больную твою руку и веруй, яко исцелееши, — и будет ти тако». Сарацынин же абие моли пресвитера, да принесет икону Георгиеву, юже радостно приемши, сотвори вся тако, как от пресвитера научен бысть. И егда во утрие помаза руку свою елеем от лампады, абие преста болезнь, и исцеле рука его. Таковым чудом удивлен и увеселен варварин той, вопроси пресвитера, аще имать что в книгах своих писано о святом Георгии. Пресвитер же принес Житие и страдание святого, чтяще ему; он же, со вниманием послушая, держаще в руках икону мученикову и вещаше ко святому, на иконе изображенному, аки к живому, со слезами, глаголющи: «О святый Георгие! Ты юн, но смыслен был еси. Аз же стар, но безумен. Ты млад, Богу приятен. Аз же состарехся и лишен Бога, моли же о мне Бога твоего, да и аз буду раб Его». Таже припадая к коленом пресвитеровым, просяще того, да крещения святого сподобит его. Пресвитер же, видев его веру, крестити в тайне ночию, страха ради сарацынского. Бывшу же утру, новокрещеный оный сарацынин изыде из дому и, став посреде града в позор всем, со многим дерзновением нача велегласно проповедати Христа, истинного Бога, сарацынскую же веру проклинати. И абие стечеся к нему множество сарацынов, и исполнившеся гнева и ярости, устремишася на него аки дивии звери, и мечами на уды ссекоша. И тако в малом времени добрый исповедания соверши подвиг, и прия венец мученический, поспешествующим ему молитвам святого Георгия великомученика.

(Из Четии Минеи)

596. Как святая Церковь молится за усопших?

«Память совершающе всех усопших во Христе, и конечный (последний) день воспомянем, вернии, о нас же и об оных Христа присно молящее».

Шесть раз в году Святая Церковь Православная совершает нарочитое поминовение всех умерших от века в вере и надежде Жизни Вечной: в субботу мясопустную (перед Масленицей), в субботы 2-й, 3-й и 4-й седмиц Великого поста, в понедельник (или вторник) Фоминой недели и в субботу перед праздником Пресвятой Троицы. Кроме того, два раза в году бывает особое поминовение всех православных воинов: 29 августа и в субботу перед 26 октября (днем памяти святого Великомученика Димитрия). К сожалению, немногие знают, как трогательно молится в эти дни наша матерь — Святая Православная Церковь о почивших, как она объемлет своей любовью всех верных, скончавшихся когда бы то ни было и где бы то ни было. С истинной заботливостью матери она перечисляет все виды внезапной смерти, всех усопших поминает, о всех умоляет Господа и такой любовью своей успокаивает скорбящие сердца тех, кто понес внезапную утрату. Но при этом две черты останавливают ваше внимание: Святая Церковь молится о всех скончавшихся в вере и вовсе не поминает одних только самоубийц. Прочтите же теперь хоть немногие, избранные нами, молитвенные воздыхания матери-Церкви о всех от века усопших и сами помолитесь душой о своих близких и милых. Песни эти написаны святым Феодором Студитом (игуменом Студийского монастыря в Царьграде) больше тысячи лет назад.

«Ecu помолимся Христу, творяще память днесь от века мертвых, да вечного огня избавить я (их), усопшия в вере и надежде Жизни Вечныя.

Страшный конец смерти, и грозный суд Владыки: огнь бо неугасимый уготовися тамо, червь неусыпаемый мучай, и скрежет зубов, тьма кромешная (без всякого просвета) есть, и вечное осуждение. Темже (посему) зовем ко Спасу: яже избрал ecu от привременных упокой за велию Твою милость.

Вси в житии оставльшиися, приидите, во гробех ужасающеся приникните, и видите мира прелесть (обман): где ныне тепла доброта (красота) и слава и богатство? Где же гордость жития? Воистину суетная вся. Темлсе зовем ко Спасу: яже избрал ecu от временных упокой за велио Твою милость!

Ныне во гробе илсе на престоле; ныне иже в порфире во тлю облечеся, не ктому бо на престол, но во гробе лежит: се исчезе царская дерлсава. Се яко соние преходит человеческое житие. Темлсе зовем ко Спасу: яже избрал ecu от привременных упокой за велию Твою милость!

Яко цвет увядает, и яко сын (тень) мимо грядет, разрушается всяк человек. Паки же гласящей трубе, мертвии яко в трусе ecu востанут к Твоему сретению, Христе Боже. Тогда, Владыко, ихже преставил ecu от нас — во святых Твоих учини кровех, согрешения их, Благосерде, презирая.

Глубиною мудрости человеколюбно вся строяй и полезная всем подаваяй, едине Содетелю, упокой, Господи, души раб Тових: на Тя бо упование возложиша, Творца и Зиждителя и Бога нашего.

Глубиною судеб Твоих, Христе, всёпремудре Ты предопределил ecu коегождо кончину жизни, предел и образ; темлсе яже покры гроб во всякой стране, на суде спаси, Всещедрый!

Пределы жизни нашея давый, темлсе усопшия от житейския нощи покажи. Господи, сыны дне невечерняго — священники православныя, цари же и вся люди.

Отцы и праотцы, деды и прадеды, от первых и далее до последних, во благозаконии и благоверии, умершия, вся помяни, Спасе наш!

Всякий возраст, старцы и юные младенцы, и дети и ссущия млеко, мужеское естество и женское упокой, Боже, яже приял ecu верныя.

В горе, на пути, на местех пустых житие оставльшия в вере, монахи же и беглецы, юноши и старцы — со святыми, Христе, всели!

От печали и радости прешедшия ненадежно (внезапно), верою абие пременившия житие, в благоденствии или злоденствии пострадавшия — вся упокой, Спасе наш!

От четырех конец, Господин, приемляй, верно усопшия —в мори или на земли, или в реках, источницех, или езерех, или в роенницех (рвах с водой, колодцах), бывшия снедь зверем и птицам и гадом — вся упокой!

Внезапу благочестно умершия, и падшия от всякия стремнины (высоты), древа, железа, всякаго камене —упокой, Боже, усопшия верныя!

Яже покры вода и брань (война) пожат, яже трус объят и убийцы убиша, и яже огнь попали верныя, Милостиве, учини в части праведных.

Яже уби меч и конь совосхити, град, снег и туча умноженная, яже удави плинфа (задавило кирпичом) или персть посыпа (землей засыпало), Христе Спасе наш, упокой!

Напрасно (внезапно) восхищенные (от жизни), попаленный от молний и измерзшия мразом, и всякою раною, упокой, Боже, егда огнем вся искусиши.

Умершия Божиим прещением (от) смертных, громов всяких, с небесе изнесенных, земли разседшейся, морю возмутившуся, вся верныя, Христе, упокой!

Неизглаголанными Твоими судьбами яже убиша чаровная напоения, отравы, костная удавления — со святыми, Господи, упокой!

От ядовитых угрызений умершия, от поглощения змиев, от попрания копей, от удавления и обешения (повешения) от искренняго (ближнего), верою Ти послужившия упокой!

Ихже всякое естество морских (животных) и птиц небесных прият снедение, Твоими судьбами воскреси, Христе Более, в последний день со славою!

Всех, яже создал ecu, имже попустил ecu, Господи, полезная ведый, внезапными падежами ненадежно умрети, избави муки всякие, Более наш!

Огня приснопалящаго, и тьмы несветимыя, скрежета зубнаго и червия бесконечно мучащаго и всякаго мучения избави, Спасе наш, вся верно и умершия!

Нас ради претерпевый крест и смерть, и умертвивый ада, и совоскресивый мертвыя, преставльшияся от нас, Спасе, упокой, яко

Человеколюбец Бог, и в трепетное и срашное пришествие Твое, Жизнодавче, яко имеяй множество милости, царствия Твоего сподоби.

Сокрушивый первее сень смертную, возсияв яко солнце из гроба, сыны воскресения Твоего сотвори, Господи славы, вся умершия в вере, во (вся) веки!

Последнею убо трубою вострубившу Твоему Архангелу, в воскресение жизни всех, тогда, Христе, рабы Твоя упокой.

О, страшнаго Твоего втораго пришествия, Господи! Зане яко в виде молнии на землю пришед, воздвигнеши все создание Твое судитися. Тогда в вере Тебе поживших, сретших Тя, с Тобою быти сподоби.

Коегождо по имени, в вере умершия от века и от рода родов, неосужденно предстати Тебе, Христе, тогда в пришествии Твоем сподоби.

Вся презираяй плотские долги (грехи) наша, Спасе наш, во всяком возрасте всего рода человеча, перед судищем Твоим постави неосужденны, Тебе Создателю отвещающия.

Егда имаши сести на престоле и повелиши на с’уд предстати собранным трубою от конец земли, тогда пощади и всех, Христе, яко милостивый!

Егда судити будеши всяческим, стоящим нагим и откровенным перед лицем Твоим, тогда, Щедре, пощади послужившия Ти верно, Боже! В селениих избранных и во стране живущих, яже приял ecu, Иисусе, благочестно усопшия учини, яко благоуветливый Бог, и исполни невечерняго света, и небесныя Твоея радости сподоби.

Упокой, Боже, рабы Твоя, и учини я в раи, идеже лицы святых, Господи, и праведницы сияют яко светила, усопшия рабы Твоя упокой, презирая их вся согрешения.

Покой, Спасе наш, с праведными рабы Твоя, и сия всели во дворы Твоя, как есть писано, презирая яко благ прегрешения их вольная и невольная, и вся, яже в ведении и неведении, Человеколюбче!

Сладосте Ангелов, скорбящих Радосте, христиан Предстательнице, Дево Мати Господня, заступи нас и избави вечных мук!

Тебе и стену, и пристанище имамы, и молитвенницу благоприятную к Богу, Егоэ/се родила ecu, Богородице безневестная, верных спасение!

Скорый Твой покров, и помощь, и милость покажи на рабех Твоих, и волны, Чистая, укроти суетных помышлений, и падшую душу мою возстави, Богородице: вем бо, вем, Дево, яко можеши, елика хощеши!

597. Чем умиротворить смущенное сердце?

Позволь спросить тебя, возлюбленный брат христианин, оглашающий весьма часто небо и землю своими скорбными жалобами: скажи мне, что тебя столь оскорбляет — самый умысел оскорбителя или только то, что он может на деле исполнить свой умысел? Ты отвечаешь: меня оскорбляет и то и другое вместе. На это скажу тебе, что ни злой умысел, ни приведение его в исполнение не могут нанести тебе оскорбления: злое намерение без власти ничтожно и никакого вреда тебе не делает, а привести злое намерение в исполнение никто не может без попущения Божия, то есть без воли Божией, которая справедлива и свята. Тебе известно, что всякая власть — от Бога; зачем же ты печалишься и жалуешься на оскорбителя за то, что он сделал тебе только попущенное ему Богом? Ведь иначе бы он и не мог тебя оскорбить, если Бог ему не попустил это.

Скажешь: противник мой нанес мне величайшую обиду. Спрошу: какую? За грехи твои тебя наказывает Бог, или учит тебя терпению, или умножает твою награду за невинное оскорбление тебя —и ты считаешь себя обиженным? Скажешь: этого лукавого человека и его злобную волю я ненавижу. Но ты все обращаешь свое внимание на дела других людей, а я тебе советую лучше обратить взор свой к Богу и к своей совести. Хотя воля человеческая и зла, и нечестива, но что же она могла тебе сделать? Ты вот досадуешь на то, что твой противник повредил тебе, но подумай: почему он мог повредить тебе? Не по власти ли и по воле Божией? А если по власти и по воле Божией, то всегда по судьбам праведным, достохвальным и святым. Следовательно, ты или умолкни, или обрати жалобы свои к Божественному попущению и запечатлей твердо в душе своей, что никогда Бог не попустит, чтобы чужая злая воля могла причинить тебе какое бы то ни было зло, которое не послужило бы тебе в пользу, если только ты сам не повредишь себе же самому. И кто может сделать нам зло, если мы будем ревнителями всего доброго?

Прекрасно сказал блаженный Августин: «Не бойся врага: он не силен повредить тебе больше того, насколько получил власти от Бога. Бойся Бога, Который силен столько сделать, сколько захочет, и Который ничего несправедливого не делает, но что Он делает, то все справедливо. А если что-нибудь, по мнению нашему, казалось бы несправедливым, то веруй, что если оно произошло по воле Божией, то несомненно, что оно есть справедливо и истинно».

Спросишь: если бы кто убил невинного человека, справедливо он поступил или несправедливо? Нет сомнения, что это несправедливо и достойно казни. Спросишь опять: почему же Бог допустил такую несправедливость? Ты хочешь вести спор с Богом прежде, чем сделался достойным вопрошать Бога: по какой причине, Боже, Ты допустил это? Намерения Божии о том или причины Его попущения не могу тебе, любезный мой, прямо объяснить, потому что премудрость Божию нельзя всю обнять умом человеческим; но утверждаю только, что и убивший неповинного человека действовал несправедливо, и что этого убийства не было бы, если бы Бог не попустил его по неведомой нам праведной причине. Говоря другими словами: убийца совершил дело неправедное, требующее казни; но попущение Божие — праведно и премудро по причине праведной, но сокрытой до времени от нас.

Подобным образом рассматривает блаженный Августин дело об убиении Христа нашего Спасителя. Он говорит: «Иуда, беззаконный предатель Христов, и гонители Христовы — все беззаконники, все нечестивцы, все неправедники, все погибшие; однако же Бог Отец Сына Своего не пощадил, но предал Его, попустил убить Его за спасение всех нас»: вот таинственная причина попущения Божия на убиение Единородного Своего Сына законопреступниками, — причина, в то время не объяснимая. Рассуди сам, любезнейший мой, если можешь, всякое подобное дело, отдели обе его стороны, то есть законопреступника, совершающего злое дело, от Бога, соизволяющего на попущение, и рассмотри: что сделал тебе нечестивый, что — Праведный? Тот захотел умышленно совершить зло, Этот попустил совершиться злоумышлению, и попустил справедливо для того, чтобы нечестивого воля погибла, а праведное попущение прославилось бы. Не удивляйся же, что Бог попускает совершаться злу: Он попускает это по праведнейшему Своему суду, попускает мерой, числом и весом. У Него нет неправды, ты сам только всецело предайся Ему, усвойся Ему, — для успокоения себя при нанесении нам обид известно одно только верное средство: когда тебя кто обидел или оскорбил, то ты не обращай своего внимания на злость оскорбителя, но обратись к правосудному Богу, попустившему обидеть тебя твоему противнику и не воздавай ему злом за сделанное тебе зло: ибо оно попущено Богом для достижения целей добрых и справедливых, хотя и неизвестных тебе до времени.

Этого обычая держались все святые угодники Божии: они не разыскивали, кто и за что их оскорбил, но всегда обращали сердца свои к Богу, смиренно признавая справедливость Божия попущения, и потому они считали нанесенные им обиды за благодеяния для себя, а своих противников — за благодетелей, говоря: вот наши истинные благодетели, ибо они не льстят нам; те же, которые нас хвалят и величают нас в глаза, льстят нам и вредят нашему внутреннему усовершенствованию. Поэтому святые всегда мысленный взор свой обращали к Богу, во всяком деле полагались на Промысл Божий и всего доброго ожидали от Бога.

Бесконечная благость Божия никогда бы не попустила быть на земле таким беззакониям, если бы отсюда она не производила величайших благ, и сделанное по злобе не обращала бы во спасение. Бог попустил умножиться братней зависти против невинного Иосифа, но попустил для какого благодеяния? Не для спасения ли от голодной смерти не только его родителей, братьев и родственников, но и всего Египта? Попустил Бог нечестивому Саулу всячески озлоблять кроткого, незлобивого Давида, но не для пользы ли самого Давида и всего царства еврейского? Попустил Бог бросить в ров к разъяренным львам безвинно оклеветанного Даниила Пророка, но для чего? Для возведения его самого и друзей его на высшую степень величия и славы.

Но зачем мне рассказывать о многочисленных событиях ветхозаветной истории, когда через попущение Божие завистливые первосвященники, фарисеи и старейшины еврейские по зависти предали на распятие Единородного Сына Божия Иисуса Христа, и это попущение обратилось во спасение всего рода человеческого?

Таким образом, от каждого попущения открываются нам величайшие богатства славы Божией и Его благодеяний каждому человеку и всему роду человеческому. Отсюда открываются нам благость Божия, милосердие Его, всемогущество, величество, предведение и Промысл; высочайшая мудрость Его осиявает нас, тем самым побуждая весьма многих внимательных людей к умножению многотрудных, но славных подвигов, награждаемых и в нынешней жизни, и в будущей.

О, как дивно и величественно проявляет себя промышление Божественное в Своих повседневных попущениях! Неважно от добра произвести добро, но весьма удивительно злое обратить в добро. Есть поговорка: на спокойном море всяк может быть кормчим. Невелика мудрость, когда ветер попутный, корабль крепок, море не волнуется, матросы корабля знают свое дело, а пристань видна, — направить к ней корабль. Но иное дело, когда буря бушует на море, корабль поврежден, волны с шумом вливаются на палубу, или когда ночь темная, ничего не видно, разбойники окружили корабль, матросов мало и они плохо вооружены, и при всем этом капитан корабля так искусно распорядился, что безбедно избежал опасности, — вот это удивительное дело: капитан делом доказал свою мудрость и опытность.

Подобное замечаем мы и в мироправлении Божием: нам кажется, что Бог попустил зло не к добру; а Бог приводит это к наилучшему концу по Своей неизреченной премудрости и правде. Но должно помнить, что грех против ближнего, учиненный по попущению Божиему, через это не заслуживает еще ни малейшего смягчения вины грешника, потому что намерение у согрешившего было злое и осталось злым, а Бог обратил зло его в добро только по богатству Божественной благости Своей. Например, если бы какой злодей по злобе сжег хижину бедняка, а другой добрый и достаточный человек из сожаления к бедняку выстроил ему не в пример лучший домик вместо истребленного пожаром, то и в таком случае не могли бы служить облегчающими вину поджигателя ни малоценность подожженной хижины, ни то добро, какое было оказано бедняку по случаю пожара.

(Из книги «Илиотропион » святителя Иоанна, митрополита Тобольского и Сибирского)

598. Положи, как Иов, завет очам твоим

Прекрасное дело — превозносить похвалами целомудрие, но еще прекраснее самому обладать им. Для того и благоугодно было Богу прославить добродетели святых в Священных Писаниях, чтобы все люди стремились подражать им и соблюдать целомудрие. Вот целомудреннейший Иосиф призывает нас подражать ему. Будем же ликовать вместе с этим прекрасным юношей духовным ликованием, прославляя его целомудрие не словами только, но и подражанием в делах. Он был поистине ревностным хранителем целомудрия, тогда как мог бы управлять самой царицей. Он помнил, что богатство, власть и слава проходят с настоящей жизнью и что одна только добродетель не имеет конца, и потому удерживал греховные пожелания, словно какой-нибудь уздой — страхом Божиим, а все остальное презрел, считая страдания в темнице приятнее всяких великолепных жилищ. Красотой души он затмил красоту тела, уподобившись по телесной красоте некоторой прекрасной звезде, а по душевной доблести — Ангелам. Мы должны удивляться не только целомудрию этого юноши, но и тому, какие он претерпел опасности за это, считая угождение плоти страшнее самой смерти. Стоит только вспомнить время, в какое он сохранил душу свою чистой. Это было прежде, нежели явился на землю Господь Иисус Христос. Поэтому Иосиф может сказать нам, христианам: если я, который жил прежде Рождества Христова и не слышал верховного апостола Павла, взывающего, «что телеса наши суть члены Христовы» (1 Кор. 6; 15), однако был убежден, что рабам Божиим должно преодолевать похоть, то тем более вам, христианам, подобает со страхом и трепетом вести жизнь целомудренную, чтобы вы, члены Христовы, не сделались членами блудницы!

Эти слова могут обуздать самые пламенные пожелания. Не так легко дождь, падающий на огонь, погашает пламень, как эта речь, проникнув в душу, истребляет порочные похоти.

Те же слова может сказать нам и великий Иов, который «положил завет очам» своим, чтобы они не смотрели на лицо девицы, чтобы красота, ослепляя ум его, как-нибудь не увлекла его (Иов. 31; 1). Кто не удивился и не изумился бы, видя, что тот муж, который как лев боролся с самим диаволом и побеждал все козни лукавого, избегал лица девицы и не допускал глазам своим смотреть на красивую отроковицу? Он знал, что в борьбе против бесов нужен мужественный и смелый дух, а в соблюдении целомудрия победа приобретается не обращением с девицами, а удалением от них.

Итак, кто дает обет девства, тот пусть примет советы целомудреннейшего из всех людей, который был таким блюстителем целомудрия еще прежде Рождества Христова. Всевышний Бог для того и принял наш образ, чтобы низвести к нам с неба Ангельскую святость. Если же люди и после такой чести предаются страстям, но невозможно выразить великости безумия, когда члены Христовы, делаясь членами блудницы, оскорбляют милость Господа и делают ее тщетной. Бесы слушают и трепещут, потому что Богу неугодно, чтобы они входили в общение с Ним; а нас Он принимает в общение с Собою, и после этого некоторые из верующих дерзают отделяться от Христа и соединяться с блудницами. Не столь велико зло — упасть с неба в грязь, сколь велико зло — сделавшемуся членом Христовым отвергать эту Божественную честь и делаться членом блудницы.

Итак, когда порочное желание воспламеняет твою душу, тотчас вспомни о Христе, представь, что пред тобой стоит Павел, взывающий и говорящий: «не весте ли, яко телеса ваша удове Христовы суть? Взем ли убо уды Христовы, сотвориши уды блудничи?» (1 Кор. 6; 15). Ничего не может быть страшнее этих слов. Не сказал: «взем ли убо уды Христовы», соединю их с блудницей, но что? «Сотворю уды блудничи2. Такое выражение гораздо разительнее. Бегайте, говорит, «блудодеяния.» Не сказал: воздерживайтесь, но бегайте, тщательно старайтесь удаляться от этого порока. Несте, говорит, свои. Как можешь ты, говорит, делать, что тебе вздумается? Ты не властен над собой: «куплени бо есте ценою» (ст. 19; 20). Апостол напоминает о величии благодеяния и образе нашего спасения, показывая, что мы искуплены тогда, когда были Ему чуждыми, и не просто, но ценой. «Прославите убо», говорит, являйте Бога и в теле вашем, и духе. Внушает не только телом не совершать прелюбодеяния, но и в духе и в душе не помышлять ничего порочного и лишать себя благодати. «Яже суть Божия», говорит Апостол. Божиими назвал их не только потому, что Бог сотворил их, но и потому, что, когда они сделались чуждыми Богу, Он вторично приобрел их ценой крови Сына Своего. Смотри, как он относит все ко Христу, как возводит нас на небо. Вы, говорит, члены Христовы, вы —храм Духа Святого; не будьте же членами блудницы; вы бесчестите не свое тело, ибо тело ваше — не ваше, а Христово.

Представляй это и будь целомудрен. Ты не имеешь власти над плотью на удовлетворение порочных пожеланий, а только на исполнение заповедей Божиих. Потому умоляю вас: бегайте блуда. Если от блуда и родится дитя, тебе же позор, и оно по твоей же вине будет страдать, как незаконнорожденное и не имеющее имени. Хотя бы ты оставил ему великое богатство, все же будет оно бесчестно в доме, бесчестно в городе, бесчестно перед судом. Бесчестен будешь и ты сам, как в жизни, так и по смерти. Ибо когда и умрешь, останутся после тебя памятники твоего позора. Зачем же тебе все осрамлять?

Блажен, кто не испытал этого отвратительного греха. Но если кто когда-нибудь пал, то пусть прилагает врачевства для очищения от этого греха. Что же это за врачевство? Горячие источники слез, исходящие из глубины сердца воздыхания, постоянное сокрушение, усердные молитвы, милостыни, осуждение сделанного, решимость больше не делать таких дел: так грех смывается, так очищается нечистота души.

Когда увидишь ты красивую женщину, не о том помышляй, как бы удовлетворить своему желанию, но как бы освободиться от этого желания. Как же это, скажешь, можно? Это не от меня зависит. А от кого же? От наветов диавола. Обвиняй же в этом диавола, борись же с диаволом и противься страсти. Но посмотри: не виновны ли и сами мы?

Действительно, эта страсть не есть только навет и обольщение диавола, но мы сами первые виновники ее. Она ни от чего так легко не рождается, как от праздности, беспечности и от того, что человек вовсе не занимается даже необходимыми для него делами. Как рассеянного мальчика, который бродит по улицам, легко увлекают злые люди, так и душа беспечного и рассеянного легко пленяется страстью. Как незасеянная земля и сама собой производит траву, так и душа, не упражняемая в добрых делах, по необходимости предается злым делам. И как глаза, не могущие не смотреть, необходимо смотрят на худое, когда не имеют перед собой хорошего, так и помыслы, не занимаемые ничем полезным и необходимым, по нужде останавливаются на бесполезном и вредном.

Итак, если ты при взгляде на красивую женщину почувствуешь страсть к ней, то больше не смотри на нее — и освободишься от страсти. Да я не мог, скажешь, не смотреть на нее, меня тянет к ней страсть. Займись полезными предметами: читай хорошие книги, заботься о своих нуждах, ходатайствуй, защищай обидимых, молись, размышляй о будущем: вот к чему устремляй душу твою. Поступай так — и ты освободишься не только от новой раны, но легко можешь излечить отвердевшую и застаревшую. Лишь бы ты сам захотел этого. Но если мы все будем обращаться и беседовать с теми, которые поражают нас стрелами этой страсти, и, даже когда их нет налицо, говорить о них сами и слушать рассказы других, то не сами ли мы питаем страсть и усиливаем болезнь свою? Как ты хочешь погасить огонь, каждый день раздувая пламень? А больше всего нужен в этом случае страх Божий, память о муке вечной и желание Небесного Царствия. Имей постоянно перед глазами лучезарный крест Христов — и ты останешься чистым от греха. Как столп облачный — образ нашего креста—ограждал народ еврейский, чтобы ему не потерпеть зла от египтян, так крест, зримый перед глазами, тотчас отгоняет всякое порочное желание. Он есть спасение для души и целительное врачевство против нечистых пожеланий.

Итак, просим и умоляем тех, которые согрешили и еще служат похотям плоти, исправиться и образумиться, чтобы им не быть совершенно побежденными от страстей, чтобы добровольно не подвергнуться тяжкому рабству, но чтобы выступали на борьбу, укрепляли себя страхом Христовым, чтобы, истребив всякую нечистоту, мы могли со святой и неповрежденной душой приступить к Божественным и Страшным Таинам великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь. (Сл. к новокрещ; 18 беседа на 1 Кор.; 24 на Рим. 7 на 2 Кор.).

(Из творений святителя Иоанна Златоуста)

599. Праздник Рождества Христова в Церковных песнопениях

Листок четвертый

1. Славословия Богоматери

«Приидите, Матерь Света песнъми немолчными зовуще ecu прославим: Та бо роди Спасение наше, и радуйся принесем, яко единей рождшей всех Началънейшаго, Иже прежде век Бога.

Иже прежд денницы от Отца без матере Родивыйся, на земли без отца воплотися днесь из Тебе. Темже звезда благовествует волхвом, Ангели же с пастырьми поют несказанное рождество Твое, Благодатная. Яко видеша Ангели, Дево чистая, от утробы Твоея происшедшаго Сына Божия, с веселием глаголаху: слава рождеству Твоему, Владычице!

Иже в недрех Отчих на дланех матерних Твоих почи, Богородице, Рождейся в вертепе. И всем верно поющим Тя отверзает царство.

Весь воплощъся во утробе Твоей, Пречистая, Христос Бог без семене родися; не стерпе бо Своих рук создание зрети от льстиваго мучимо, прииде рабозрачным образом (в виде раба), человеческий род избавити.

Раждается Бесплотный, Бог Слово во плоти из Тебе, Дево пречистая, да жизнь безлетную человеком, и наследие вечное, и славу подаст нетленную.

Страшно чудо зачатия и несказанен образ рождества в Тебе познася, чистая Приснодево, ужасает ми ум и удивляет помышления. Во инех женах мати, дондеже дева, не познася; ни мати по рождестве девствовати сподобися: на Тебе же, Дево Богомати, обоя устроишася; тем веселием духа воспеваю: несть непорочны паче Тебе, Владычице! Без семене, от Божественнаго Духа, волею же Отчею зачала ecu Сына Божия, от Отца без матере прежд век суща, нас же ради из Тебе без отца бывша, плотню родила ecu и Младенца млеком питала ecu.

Зачала ecu. Пречистая, всю тварь горстию Содержащаго, яко Зиждителя и Бога, неизреченно, непостижно, нас ради по нам Человека бывша, и еже б неотступльша.

Ум землен не может разумети Твоего паче ума зачатия, Дево Мати Отроковице: Бога бо родила ecu.

Ужасошася всяческая о Божественней славе Твоей: Ты бо, неискусобрачная Дево, имела ecu во утробе над всеми Бога, и родила ecu безлетнаго Сына, всем воспевающим Тя мир подавающая.

Се исполнися Исаино проречение: Дева бо родила ecu, и по рождестве, яко прежде рождества, пребыча ecu, Бог бо бе Рождейся.

Исаие, ликуй! Дева име во чреве и роди Сына Еммануила, Бога же и Человека, Восток имя Ему, Егоже величающе, Деву ублажаем.

Бога человеком невозможно видети, на Негоже не смеют чини Ангельстии взирати: Тобою же, Всечистая, явися человеком Слово воплощенно…

Еще от века утаенное и Ангелом несведомое таинство: Тобою, Богородице, сущим на земли явися Бог, в не слитном соединении воплощаем…

Царь Небесный за человеколюбие на земли явися и с человеки поживе, от Девы бо чистыя плоть приемый и из Нея прошедый с восприятием (человеческого естества); един есть Сын, сугуб (двойствен) естеством, но не ипостасию (не личностью); темже совершенна Того Бога и совершенна Человека воистину проповедующе, исповедуем Христа Бога нашего. Егоже моли, Мати безневестная, помиловатися душам нашим.

Пророцы проповедаша, Апостоли научиша, Мученицы исповедаша, и мы веровахом Богороицу Тя воистину сущую: тем и величаем рождество Твое неизреченное.

Украшена, препрославлена, пресияющая светом девства явилася ecu, Мати, Бога плотию рождшая и пеленами повившая вся явь Повивающаго.

Кто Тебе не ублажит. Пресвятая Дево? Кто лине воспоет Твоего пречистого рождества? Бесплотно бо от Отца возсиявый Сын единородный, Той же от Тебе чистыя пройде, неизреченно воплощъся, естеством Бог сый, и естеством быв Человек нас ради, не во двою лицу разделяемый, но во двою естеству неслитно познаваемый. Того моли, Чистая, Всеблаженная, помиловатися душам нашим.

Тя паче ума же и слова в Вифлееме Бога Слова днесь рождшую, Дево, и в пеленах Сего повившую, яко воистину Богоотроковицу и Богородицу величаем.

Радуйся, радосте прадедов, Апостолов и Мучеников веселие, и покров нас, Дево, Твоих рабов! Радуйся, Богородице Дево; радуйся, похвало всея вселенныя; радуйся, пречистая Мати Божия благословенная!

Яко общую радость, о Богородице, вся тварь песньми Тя почитает.

2. Ликования

«Христос раждается: славите! Христос с небес: срящите! Христос на земли: возноситеся! Пойте Господеви вся земля и веселием воспойте людие, яко прославися.

Небо мне показася днесь земля: на ней бо раждается Творец, и в яслех восклоняется; со Ангелы поют пастырие непрестанно: в вышних слава мир в мире!

Ликуют Ангели вcu на небеси, и радуются человецы днесь, играет же вся тварь рождшагося ради в Вифлееме Спаса Господа: яко всяка лесть идольския преста, и царствует Христос во веки.

Радуимся, вернии, и расширим уста, слово плетуще от словес сладкопения (венец исплетем из словесных цветов).

Веселитеся, праведнии; небеса, радуйтеся; взыграйте, горы, Христу рождшуся: Дева седит, Херувимом подобящися, носящи в недрах Бога Слова воплощенна; пастырие Рожденному дивятся; волсви Владыце дары приносят; Ангели воспевающе глаголют: непостижиме Господи, слава Тебе!

Благовествуй Иосифе, чудеса Давиду Боотцу: Деву видел ecu рождшую, с пастыри славословил ecu, с волхвы поклонился ecu, Ангелом весть прием…

С Иаковом воспоим славным Богобратом Давида Богоотца, Иосифа же Божественного, Богородицы обручника: Христову бо Божественному рождеству во граде Вифлееме послужиша боголепно, со Ангелы, волхвы и пастырьми Тому песнь поюще… яко Богу и Владыце.

Да поют радующеся царствия вся земная, отечествия же языков да веселятся горы и удолия, и холми, реки, море, и вся тварь Господа рождшагося величает.

Днесь Христос в Вифлеем рождается от Девы; днесь Безначальный начинается и Слово воплощается; силы небесные радуются и земля с человеки веселится; волсви Владыце дары приносят; пастырие Рожденному дивятся. Мы же непрестанно вопием: слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение!

Днесь невидимое естество человеком от Девы совокупляется; днесь безмерное Существо в Вифлееме пеленами обвивается; днесь Бог звездою волхвы в поклонение приводит, провозвещая Свое тридневное погребение, яко во злате и смирне и ливане. Емуже поем: воплотивыйся от Девы, Христе Боже, спаси души наша!

3. Назидания

Из Персиды царие злато, смирну и ливан рожденному Царю и Богу принесоша древле; мы же ныне благочестномудренне, от души, надежду, веру и любовь принесем Ему, Деву поюще. Веру вместо злата, любовь же яко смирну, яко ливан — деяния принесем, вернии, Зиждителю, нас ради родитися плотию благоволившему.

Союзом любве связуеми, яко братолюбцы. Владущему всеми, мир зело возлюбившему, и давшему избавление Сына возлюбленного, дадим славу Дающему всем мир.

Закона любве держащеся, братолюбия изволение да восприимем, друг со други мирствующе: мира бо Податель приходит Христос, умиряяй всяческая.

Скверну слову от у стен изыти, вернии, возбраним, поучавшеся же, словеса Божественная Христу ныне принесем, разрешшему ны безеловесия, в безеловесных лежащему яслях.

Днесь рождается от Девы рукою всю Содержай тварь; пеленами как землен повивается, Иже существом неприкосновен Бог; в яслех возлежит утвердивый небеса словом в началех; от сосцев млеком питается, Иже в пустыни манну одождивый людем; волхвы призывает Жених церковный; дары сих приемлет Сын Девы. Покланяемся рождеству Твоему, Христе; покланяемся рождеству Твоему, Христе, покланяемся рождеству Твоему, Христе; покажи нам и Божественная Твоя Богоявления!

600. Что есть печать Христова и что будет печать антихриста

Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов в Апокалипсисе ясно показывает, как в последние дни, в пришествие антихристово, народы будут двух вер. Одни во Христа будут веровать, другие — в антихриста. И народы обоих же тех вер будут иметь печать на челе своем: верующие во Христа будут иметь печать Христову, верующие же в антихриста будут иметь печать антихристову. О народах, верующих во Христа, пишется так: «И видех инаго Ангела восходяща от восхода солнца, имуща печать Бога Живаго: и возопи гласом велиим к четырем Ангелом, имже дано бысть вредити землю и море, глаголя: Не вредити ни земли, ни моря, ни древес, дондеже запечатлеем рабы Бога нашего на челах их» (Откр. 7; 2-3). О народах же, имеющих веру в антихриста, пишется так: «даст им начертание на десней руце их или на челах их. Да никтоже возможет ни купити, ни продати, токмо кто иматъ начертание, или имя зверя, или число имене его» (Откр. 13; 16-17). Неверующих же во антихриста, антихрист убивать будет, ибо сказано: «иже аще не поклонятся образу звериному, убиени будут» (Откр. 13; 15). Но кто не будет иметь печати Божией на челах своих, тех гнев Божий казнить будет: «и взыде дым от студенца яко дым пещи велики, и омерче солнце и воздух от дыма студеничнаго. И от дыма изыдоша прузи на землю, и дана быть им область, как имуть область скорпии земнии: И «речено быть им, да не вредят травы земныя, ни всякаго злака, ни всякаго древа, но человеки точию, иже не имуть печати Божия на челех своих» (Откр. 9; 2-4).

Какая же печать Бога Живаго будет на челах людей Божиих в дни антихриста? Святой Андрей, архиепископ Кесарии Каппадокийской, толкователь Апокалипсиса, ясно говорит, что печатью сей будет святой крест. Толкуя приведенные слова Апокалипсиса: «видех инаго Ангела», — святой Андрей пишет так: «Еже Иезекиилю древле открыся… сие и зде блаженному (Иоанну Богослову) указуется, превышайшей святой силе, повелевающей казнителям, святым Ангелам, ничтоже соделати согрешившим, прежде даже познают истины служителей запечатлением разделенных бывших. Но убо, как речеся, во время пришествия антихристова наипаче будет (умножение верных): печати Животворящего Креста, отделяющей от неверных верных, непосрамленно и дерзновенно знамение Христово пред нечестивыми носящих. Тем же глаголет Ангел: не повредите землю, ниже море, ни древеса, дондеже запечатлеем рабов Бога нашего на челах их»». Тот же святой Андрей в другом месте пишет: «В конце лукавых деяний сокровенна (сокрыта) есть душевредная смерть, ей же подлежат не знаменованные на челах Божественной печатью и просвещением Животворящего Креста».

Согласно святому Андрею пишет и святой Ипполит в слове своем в Неделю мясопустную, говоря, что Крест Христов будет печатью верных. То же свидетельствуется и в «Книге о Вере» безымянного творца, которая напечатана была в Москве при Патриархе Иосифе: «Во время второго пришествия Христова вси святые знаменанни будут знамением Креста» (Л.69 об.). И что яснее может быть сего показания и свидетельства? Не говорят ли раскольники, что восьмиконечный Крест печатью будет на челах верных? Но да внемлют они первым словам святого Андрея, который, вспоминая видение Иезекиилю, приводит и видения Иоанновы. Что же видел Иезекииль? — Видел Ангела, знаменующего чела людей Божиих, и было то знаменование по подобию греческой буквы «тав», которое пишется по-русски как «Т». И буква эта является преобразованием Креста четвероконечного, а не восьмиконечного. И, приложив к тому письменному знаку наверх титло Христово — f, четвероконечный Крест и узришь. Именно так видел преобразование четвероконечного Креста пророк Иезекииль, так же видел четвероконечный Крест в Апокалипсисе и Иоанн Богослов, —Крест, которым Ангелы запечатлевали рабов Божиих. Как и Иезекиилю открылось, так и блаженному Иоанну: не восьмиконечное, но четвероконечное крестное знамение.

А то, что о четвероконечном, а не о восьмиконечном Кресте, как печати Христовой, извествуются рабы Божии, то пишет и святой Ипполит в упомянутом своем слове: «Того ради антихрист поклонникам своим даст печать свою на руке десной и на челе, да никтоже Честной и Животворящий Крест сотворить десной своей рукой на челе (не сможет): но связана рука его будет, и оттоле власти не имать знаменати своя уды». То же и святой Ефрем в слове своем поучительном глаголет: «Даст (антихрист) на руце десной человеку, такоже и на челе мерзкий образ, да области не имать человек знаменатися десной рукой знамением Христа Спасителя нашего».

Явно и то, что четвероконечный Крест знаменует чело наше и прочие части тела, когда крестимся мы своей правой рукой. Так же, как ныне четвероконечный Крест печать Христова на челах верных есть, так будет и в дни антихристовы.

Какова же будет печать антихристова? Святой Ипполит ясно повествует, что не Крест, но нечто иное будет печатью антихристовой. Вышеупомянутый святой так в «Слове» своем о том глаголет: «Даде Господь знамение, иже в Него верующим, Честный Крест. И той (антихрист) подобие даст свое знамение… Вси, уклонишася от Бога и льстецу (антихристу) вероваша, приемше начертание скверного богоборца вместо Животворящаго Креста Спасова». Таково, яснейше солнца, свидетельство этого святого, древнего и славного архиерея и мученика, Ипполита, — что не Крест будет печатью антихристовой. Чем же он тогда будет? Раскольники в своем свитке лживом толкуют, что будто бы святой Ипполит говорит, что верующие в антихриста будут знаменоваться не Животворящим Крестом Стасовым, а «крыжем латинским». Но этих слов — «крыж латинский», — отнюдь нет в Ипполитовом «Слове» нигде. Раскольники те словеса от своего суемудрия к словам святого приложили, облыгая истину и желая похулить Крест четвероконечный. А какова будет печать антихристова, явно говорит в Апокалипсисе Иоанн Богослов: как начертание или имя зверя, или число имени его, — то и будет печатью антихристовой. То же свидетельствует и святой Андрей Кесарийский: «Уготовит (антихрист) избивати непоклоняющихся ему, и начертание пагубное имени отступника на всех положити потщится». И кто более сего дерзнет еще умствовать? Разве захочет кто еще имя антихристово взыскивать? Но какое его имя будет, — того никто не сможет уведать, ибо Бог утаил то от любопытства человеческого, как и говорит о том святой Андрей: «Аще была бы потреба яве ведати, каково имя (антихристово), узревый бы его (то есть Иоанн Богослов) откры. Но не изволи Божественная благодать в Божественной книге имени пагубного написану быти». Если же Бог не изволил открыть, то кто уведает утаенное Богом?

Изыскивали некоторые из древних святых имя антихристово и обрели некие следы имени его или подобия имени его, но гадательно, а не утвердительно о том говорили. Так, святой Ипполит глаголет: «Печати число его 666. Но как поразмыслю, то небезопасно извещать об этом в писаниях, ибо многие имена в числе сем обретаются». Так же рассуждают об именах антихристовых, содержащих в себе то число, и прочие святые. Так же сказано и в Андреевом «Толковании» на Апокалипсис (в «Слове» 13).

Мы же так размыслим: если древним святым не открывалась та тайна, как подлинно имя антихристово уведать, то кто же из нынешних богословов уведать может сию тайну, каковую Бог никому не открыл?! И пытаться мудрствовать о том не только не потребно, но и неполезно. Верно глаголет Андрей святой: «Известное ведение числа, как и прочая о нем (антихристе) писанное, время откроет». Нам же уже должно быть того довольно, что обрели мы неложные свидетельства святых отцов, что четвероконечный Крест не может быть печатью антихристовой. А потому лгут раскольники и еретически хулят четвероконечный Крест Христов, неправедно нарицая его «печатью антихристовой». А ежели хотят они ложь свою правдой показать, пусть покажут нам что-либо из Божественного Писания или из творений древних отцов, свидетельствующее об этом. Кто когда писал или говорил: Апостол ли какой или Пророк, или учитель, или исповедник, или мученик, или преподобный какой, или какие церковные книги свидетельствуют о том, что четвероконечный Крест может быть печатью антихристовой? А раз не показывают они свидетельств достоверных, но только силятся доказать то своими ложными вымыслами, то кто же к ним веру будет иметь? Как не может дом стоять, на песке созданный, без основания, так всякое слово и учение без свидетельства истинного и ясного показания не может существовать. Пусть раскольники свидетельствуют о своем от святых старых книг, а не от собственных, новых и лживых. Но нигде не могут найти они такового свидетельства. Да притом четвероконечный Крест хулят, называя его «печатью антихристовой», а сами четвероконечным Крестом знаменуются, — то есть «антихристовой», по их суемудрию, печатью знаменуются» Потому и не христиане они суть, но антихристиане.

(Из книги «Розыск » святителя Димитрия Ростовского)

The post Троицкие Листки (550 — 600) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (501 — 549) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

501. О чем молиться в Новый год?
** Новая заповедь («Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13; 34))
** Обновляемся ли мы?
502. Праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях
** Славословия крестившемуся Господу
503. Книги – наши друзья
504. Зима
505. От малого слова великое дело
506. Праздник Сретения Господа нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях
507. Святое путешествие
508. Великий отшельник Египетских пустынь
509. Что такое анафема?
510. На всякий день (Из церковных песнопений)
** Утренняя
** О помощи в вере, в жизни
** Покаянные
** Молебные во всяком горе
** К Богородице
511. Глубина и сети («Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали..» (Лк 5;5))
512. Наши враги
513. Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях
514. Слезы покаяния
515. Младенцы – мученики за Христа
516. Слово на страсти Господни
517. Как нам праздновать Пасху Христову
518. Небесная Домостроительница
519. В защиту птиц небесных
520. Слово любви называющим себя старообрядцами о том,  всегда ли должно следовать благословению родителей
521. Святые Божии – наши стражи небесные
522. Райский цветок
523. Слово святителя Иоанна Златоуста на Вознесение Господне
524. Почему Дух Святой сошел на апостолов в огненных языках?
525. Духовные сокровища народной мудрости
526. Стыдно мне пред Тобою, Господи!
527. Бездождие и засуха
528. «От юности я не был златоносцем…»
529. Духовные сокровища народной мудрости
530. Праздник Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях
531. Праздник Успения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях
532. Горькая правда о «невинной забаве»
533. Слово святителя Иоанна Златоуста на Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна
534. Праздник Рождества Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях
535. Праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в Церковных песнопениях
536. Скорби праведного семейства
537. Благодатная Исцелительница
538. Семь Архангелов Божиих
539. Отеческие заветы святителя Алексия, митрополита Московского
540. «Дымная» привычка
541. Что такое вера?
542. Праздник Введения во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях
543. Встань, спящий! («Востани, спяй, и воскресни от мертвых» (Еф. 5; 14))
544. Много ли человеку нужно хлеба насущного?
545. Кто будет антихрист (Письмо к беспоповцу)
546. Не сердись!
** Как переносить обиды?
547. До чего доводит гордость
548. Праздник Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях
549. У яслей Христовых
** Брат христианин!

501. О чем молиться в Новый год?

У нас ныне Новый год, и мы пришли в храм Божий молиться; о чем же мы ныне должны молиться, чего должны просить себе у Бога в Новый год? Когда вы шли в храм Божий, слушатели, подумали ли об этом? А подумать надобно бы непременно; так по крайней мере хотя бы теперь побеседуем: чего должны мы просить у Бога в Новый год, о чем ныне должны Ему молиться? Вот о чем: чтобы Господь Бог помог нам с Нового года начать новую жизнь, жить добродетельно и не грешить. Надобно, слушатели, надобно нам позаботиться об этом. Для многих из нас наступающий год, может быть, будет последним годом на земле, а может быть и никто из нас, находящихся теперь в этом храме, не доживет до будущего Нового года. Вот, многие из наших родных, друзей, знакомых тоже думали, желали, старались дожить до нынешнего года, но где они теперь? Впрочем, пусть мы еще долго проживем на земле, что же потеряем, когда будем жить добродетельно? Не только ничего не потеряем, но все возвратим, сохраним, умножим. Да, слушатели, и здоровье немало поправится, если будем жить добродетельно; ибо мы слабы и больны бываем едва ли не чаще всего от того, что ведем жизнь невоздержную и порочную. Наши болезни, большей частью, происходят от грехов или изнуряют нас за грехи. Адам в раю, пока не грешил, был здоров, а как преступил заповедь Божию, то и болезнь узнал. Если мы будем жить добродетельно, то и бедность тяготить нас не будет. Бедность хотя и не порок, но и она очень часто бывает следствием пороков. Святой царь Давид говорил: «я… не видал праведника оставленным, и потомков его просящими хлеба» (Пс. 36; 25); праведник всякий день дает и милует, а у него все не убывает. Как в реке не убывает вода, хотя она и непрестанно течет, так и у праведника не убывает богатство, хотя он и непрестанно расточает его. И что праведнику богатство? Он и в бедности богат. У праведника малое лучше, чем у грешника большое. Да, слушатели, сладок для того и черный хлеб, кто добывает его трудами собственными. Если мы будем жить добродетельно, то и в бесчестии не будем.

Добродетельных все уважают; их уважают и самые небогобоязненные люди. Впрочем, и бесчестия и укоризн от других что бояться тому, у кого душа чиста, и кого совесть ни в чем не укоряет? На всех угодить нельзя. А станешь всем угождать, так, пожалуй, Бога оскорбишь. Если мы будем жить добродетельно, то и в несчастьях не будем несчастны: мы или скоро от них избавимся, или они не так будут для нас тягостны. Для доброго и горести имеют свои сладости; тому и страдать весело, по крайней мере, не тяжело, у кого совесть чиста. После бури и ненастья погода бывает лучше, веселее; так и после горестей и несчастий душа добродетельного бывает еще чище и спокойнее. «Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь» (1 Пет. 4; 15-16). Словом сказать: если мы будем жить добродетельно, то все нужное для жизни у нас будет и преизбудет. «Ищите прежде Царствия Божия и правды Его, — говорит нам Спаситель, — и сия вся приложатся вам» (Мф. 6; 33), то есть лишь главного не забывайте и живите правдой, а что нужно, — все будет: и пища будет, и одежда, и жилище.

Помолимся же, слушатели, теперь Господу Богу, чтобы Он помог нам с нынешнего Нового года начать новую жизнь, жить добродетельно и не грешить, и не теперь только, но и непрестанно будем Его о том просить и молить. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р.Путятина)

Новая заповедь («Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13; 34))

Для нас, слушатели, заповедь о взаимной любви самая новая заповедь, потому что мы ее не знаем, забываем, не исполняем, оставляем. И потому, для Нового года выслушайте эту новую заповедь: Любите друг друга, друг друга любите!

Мы между собой самые близкие люди, самые сходные друг с другом; мы все сотворены по одному образу и подобию, по образу и подобию Божию; мы все искуплены одной Кровью, Кровью Господа нашего Иисуса Христа; мы все члены одного тела; дети одного Отца и одной Матери. Слышишь ли ты, который рад отнять последнее у другого, слышишь ли эту новую для тебя истину? Ты отнимаешь у самого близкого тебе человека, самого сходного с тобой, самого похожего на тебя. Разве он какое-то бессловесное животное, что ты так жестоко с ним поступаешь? Да и с бессловесными разве хорошо жестоко поступать? «Праведник милует души скотов» (Притч. 12; 10), а ты человеку не хочешь сделать милости, и не только милости не делаешь, но немилосердно поступаешь… Какой же ты человек? Жалкий ты человек, погибший ты человек! Слышишь ли ты, который не желаешь добра другому, не помогаешь ему в нуждах, даже должного, законного не подаешь ему? Слышишь ли ты эту новую для тебя истину? Ведь Бог Отец так его любит, что для его спасения Сына Своего не пощадил, но на смерть отдал: а Сын Божий, ради его спасения, Кровь Свою для него пролил. От тебя терпит другой, от тебя прискорбно ему, от тебя изнемог он, а ты не чувствуешь? А тебе не больно? Какой же ты человек? Ты — не член тела человеческого, ты — не человек. Члены тела друг другу сострадают: когда рука болит, всему человеку больно; а ты не болеешь, не скорбишь, когда человек — член одного с тобой тела человеческого — болеет, скорбит! Спрашиваю, разве же ты человек? Нет, видно, ты не человек!

Итак, вот что, слушатели: если мы не будем любить друг друга; если забудем, оставим эту заповедь, то в нас не останется ничего не только христианского, но и человеческого. Если не будем желать друг другу добра, друг другу помогать, снисходить, уступать, то мы — не христиане, и даже не люди будем. И потому с Нового года будем помнить и исполнять эту новую для нас заповедь — любить друг друга. Помните эту истину: что мы делаем или говорим другому во вред, то делаем себе в вечную погибель: обижать другого значит навек губить свою душу. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

Обновляемся ли мы?

Начало каждого Нового года напоминает нам о том, что мы как бы снова начинаем жить; ибо все вокруг нас обновляется; а потому и поздравляем друг друга с Новым годом.

Действительно, пройдет зима и все вокруг нас зазеленеет, расцветет, возобновится, преобразится; но происходит ли с самим человеком такое обновление? Не об обновлении тела напоминаю вам, братие, а об обновлении души. Потому-то и праздник этот соединен с праздником Обрезания Христова. Как люди весной обновляют дерево? Обрезают сухие и лишние ветви; так и ты, христианин, обрезай все наросты душевные — свои страсти; а это также может делаться не без боли. Привык ты к пьянству — обрежь эту привычку, эту ветвь, этот нарост — брось пить. Ты имел несчастье впасть в плотской грех: брось эту нечистоту; она гибельна для души твоей. Гордость овладела тобой — смирись; гордость свойственна только диаволу. Подобным образом и всякую страсть постарайся отрезать от себя; да не раз, не два, но постоянно обновляй себя постом, покаянием, слезами. Сам Господь принял обрезание для того, дабы нам показать, что обрезание — очищение души от грехов — необходимо; Сам Он исполнил закон Божий, данный евреям — и древний, и новый; Сам Он принял обрезание и крещение, хотя, говорю, был безгрешен.

Постараемся же, братие, с Нового года начать новую жизнь: будем внимательны сами к себе, отстанем от грехов и страстей, которые гибельны для человека; сбросим старую одежду беззаконий, которую сшил нам диавол своими соблазнами и искушениями. Больно нам это будет — зато спасительно. Господи! Сам Ты, какими знаешь способами, обнови нас! Аминь.

(Из поучений протоиерея В.Байдакова)

502. Праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях

Листок второй

Вифлеем и Иордан. — Рождество и Крещение Господа Иисуса

Вифлеем оставивше преславное чудо, ко Иордану тецем душею теплою, и тамо узрим страшное таинство: Боголепно бо предста обнажився Христос мой, одевая мя в одежду Небеснаго Царствия.

Светел убо мимошедший праздник (Рождества Христова), светлейший же, Спасе, приходящий: Он Ангела имеяше благовестника, и сей Предтечу обрете предуготовителя; во он, кровем (младенцев) изливаемым, яко безчаден рыдаше Вифлеем, — в сей, водам благословенным, многочадна познавается купель; во он Спасу волсви поклонишася, в сем же Владыку раб славен крести; тогда звезда волхвом возвести, ныне же Отец миру Тя показа. Воплотивыйся и паки грядый яве, Господи, слава Тебе!

Светлейший солнца бысть прешедший праздник Рождества Христова; ясен и пресветел показася приходяй (праздник) Божественнаго явления Его. Во он пастырие со Ангелы славословяще, поклонишася Богу вочеловечшемуся, в сей же Владыце Иоанн прикоснувся десною рукою, с трепетом глаголаше: освяти мене и воды, Едине имеяй велию милость!

Неизреченное сошествие Зиждителя, первее от Девы возсиявша, мир озарило есть; паки же Сам Христос, другое таинство ныне совершая, грядет на Иордан, земным в странное (непостижимое для ума) возрождение.

О преславнаго чудесе! Иже Духом Святым крещаяй и огнем — на Иордане грядет креститися от Иоанна: Бог не наг, ниже человек прост, но во двою естеству, един тойжде Сын Единородный, ищай убо крещения, яко человек, от смертнаго, — взимая же, яко Бог, грех мира и подая всем велию милость.

Царя всех и Владыку зряще на крещение Боголепно грядуща, воспоим Его, вернии; стези сердец наших уготовим любовию, скверны отмывающе лютых прегрешений: се бо спасти род человеческий приходит на струи Иорданския.

Ангельския силы, предыдите ко струям Иорданским; предгряди, Иоанне, оставль пустыню; радуйся, реко (Иордан) и уготовися: и вся земля да радуется: Христос грядет — грех Адамов очистити, яко благоутробен.

Славословия крестившемуся Господу

Пришел еси, Господи, на струи (Иорданския) чего ради? кое очищение хотя? Кую скверну отмыти ищяй, Преблагий? Пою Твое снисхождение, еже паче ума, Слове, за милосердие.

Поток еси пищный (сладостный), иже моря и источники Соделавый, и како на воды восходиши? Что омыти ищеши, иже всех омовение и очищение песнословящих Тя, Христе, во веки?

Пока Иисус мой очищается во Иордане, паче же очищает грехи наша: грядет бо воистинну на крещение, омыти хотя Адамово рукописание, и рече ко Иоанну: гряди, послужи, о Крестителю, таинства страннаго главизне (началу), гряди, простри руку твою скоро и прикоснися верху стершаго змиеву главу и отверзшаго рай, егоже затвори преступление лестию змиевою, вкушением древа иногда.

Ко гласу вопиющаго в пустыни уготовайте путь Господень — пришел еси, Господи, зрак рабий (образ раба) приим, крещения прося, не ведый греха. Видиша Тя воды — и убояшася; трепетен бысть Предтеча и возопи глаголя: како просветит светильник Света? Како руку положит раб на Владыку? Освяти мене и воды, Спасе, вземляй мира грех!

Невидимый Боже, Непостижимый Слове! Родился еси от Отца паче естества и слова, паки же в последняя от Девы, не изменив еже бе; грядеши и во струях Иорданских ныне креститися плотию, благоволивый спасти, яко Бог, род человеческий.

Ты, Сын Отца пребезначальнаго сый, к сыну Захариину смиренно приходиши, Благоутробне, крещения прося, яко да благодатию сыны Божия сотвориши ны.

Явился еси в мир, Иже мир сотворивый, да просветиши во тьме седящия, Человеколюбче, слава Тебе.

Дивится всяка душа, помышляющи Твое, Слове, страшное смотрение; како, наздати вся хотя, грядеши внити в речныя струи обнажен, Иже светом одеваяйся.

Ужасом содержится небо и Ангельская воинства, видяще Тя, Христе, раболепно идуща к Твоему рабу и просяща крещения.

Высота неизреченна и глубина неизмерна есть, Владыко, смотрения Твоего, всяко преходя ума постижение, како водою и всесвятым Духом земныя очищаеши?

Рукама создавый, Христе, человека, под руку Предтечеву подклоняешися, яко Человек смиряяся, яко да возвысиши мя, древле смирившася и погибша. Слава славному и страшному строению Твоему.

Яко Человек пришел еси существом, не мечтанием, яко Един посреде всех просяй крещения, Един естеством Неповинный, погребсти бо вины человеческия пришел еси, в водах крещаем.

Яко Человек, на реку пришел еси, Христе Царю, и рабское крещение прияти тщишися, Блаже, от Предтечеву руку, грех ради наших, Человеколюбче.

Господи, аще и Иоанну предстал еси на Иордане яко Человек, но не отступил еси от Престола со Отцем сидяй, и крещся нас ради, мир свободил еси от работы чуждаго, яко Щедр и Человеколюбец.

Велие и страшное таинство есть, яко Бог человеком уподобися, и греха отнюдь не ведый яко повинен от Иоанна креститися в реце Иорданстей просит днесь. Благословен явлейся, Боже наш, слава Тебе.

Величай, душе моя, Единаго от Троицы, преклоншаго выю и крещение приемша.

Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, троическое явися поклонение: Родителев бо глас свидетельствоваше Тебе, возлюбленнаго Тя Сына именуя, и Дух в виде голубине извествоваше словесе утверждение (удостоверял истину слов Бога Отца). Явлейся, Христе Боже, и мир просвещей, слава Тебе!

Явльшуся Тебе в Иордане, Спасе, и крещшуся Тебе от Предтечи, Христе, возлюбленный Сын свидетельствован был еси, темже и собезначален Отцу явился еси; Дух же Святый на Тя схождаше, Имже и просветившеся, вопием: слава Богу, сущему в Троице!

Троица Бог наш Себе нам днесь нераздельно яви: ибо Отец явленным свидетельством сродство возгласи; Дух же голубиным образом сниде с небес; Сын — пречистый верх Свой Предтечи преклони и крещся, человечество от работы избави, яко Человеколюбец.

Како Тя, Христе, раби Владыку достойно почтим, яко в водах всех нас обновил еси!

Хвалу велегласно Владыце возслем: прииде, явися, восходит на воды, и обнажается — небо одеваяй облаки и крещается, очищая ны воспевающия: да благословит тварь вся Господа и превозносит во вся веки.

Цвет Давидов, возсияв из Девы, прииде Христос ко струям Иорданским — грехи праотца омыти водами: ликуй, Адаме! веселися, Ево! Небо да радуется, людие рцем: благословен пришедый, Боже наш, слава Тебе!

Господи, исполнити хотя яже уставил еси от века, от всея твари служители тайны Твоея приял еси: от Ангел — Гавриила, от человек — Деву, от небес — звезду, и от вод — Иордан, в немже беззаконие мирское потребил еси; Спасе наш, слава Тебе!

Явльшуся Тебе телом, освятися земля, воды благословишася, небо просветися, род же человеков горькаго мучительства вражия избавися.

Видеша Тя воды, Боже, видеша Тя воды и убояшася: к Твоей бо славе противозрети Херувими не могут, ниже взирати Серафими, но со страхом предстояще, овии убо носят, овии же славят силу Твою. С ними же, Щедре, возвещаем хвалу Твою, глаголюще: являейся Боже, помилуй нас!

Грядый с плотию ко Иордану, Господи, креститися хотя в образе человека, Животодавче, да прельстившихся нас, яко благоутробен, всякия козни и сети змиевы избавив просветиши, от Отца свидетельствуем; Божественный же Дух голубиным видом Тебе предста, но всели в души наша Того, Человеколюбче!

503. Книги – наши друзья

Один умный человек сказал: «Скажи мне, с кем ты знаком, и я скажу тебе, кто ты, что ты за человек». То же можно сказать и о книгах: «Скажи мне, какие книги ты любишь читать, и я скажу тебе, кто ты, к чему лежит у тебя сердце, чем занята твоя душа». Что пища для тела, то чтение для ума, для души, для сердца. Ныне любят читать газеты да разные хитро придуманные повести, в которых описаны нечистые похождения людей порочных; а взяться за книгу божественную, почитать слово Божие, писания святых отцов, жития святых, или просто хорошую духовную книгу — на это охотников немного найдется. Между тем, сегодня ты читаешь пустословные повести, завтра — то же; спрашиваю тебя: «Как же душе твоей не заразиться тем ядом духовным, которым заражены так называемые герои этих вымышленных рассказов, романов и повестей?» Суди сам: сегодня ты наполнишь сосуд зловонным веществом, завтра — то же, послезавтра — опять то же: мудрено ли, что и самый сосуд наконец пропитается дурным запахом этого вещества? Так вот бывает и с душой нашей, с умом и сердцем нашим. О чем чаще думаешь, о чем читаешь, тем и занята твоя душа, о том даже и во сне тебе грезится. А от мыслей грешных, нечистых — долго ли до самого греха?

Жалуемся, что с помыслами грешными не сладим, что страсти одолели нас, что грех так и тянет к себе, а кто виноват? Читаем всякую пустоту, что под руку попало, а эта пустота и отравляет наш ум, наше сердце. Вот ты, трезвый человек, не хочешь водить дружбы с пьяницами, ты, честный человек, бегаешь от знакомства с людьми бесчестными; и хорошо, конечно, делаешь, что бережешь себя от этого знакомства; знай же, возлюбленный, что книги, какие читаешь ты, — то же, что твои друзья и знакомые. Выбирай себе этих друзей осторожнее: они могут научить тебя доброму, но могут и внести в твою душу, в твое сердце много зла… Ты любишь читать, но ведь жизнь наша так коротка, что всех книг не перечитаешь: так не лучше ли читать то, что для будущей жизни вечной нужно знать? Или скажешь: «Духовные книги скучны, не все в них понятно!» Но так ли? Правда ли это? Ужели и слово Божие, и самое Святое Евангелие тебе наскучило? Да читал ли ты его, как должно, не умом только, но и сердцем, с молитвой ко Господу? Стыдно сказать, а нередко бывает, что иной православный христианин наизусть знает сказку какую-нибудь, а о своем Спасителе, о Господе нашем Иисусе Христе не может ничего рассказать… Да если бы ты был даже вовсе безграмотный человек, и тогда тебе стыдно бы ничего не знать о своем Спасителе, и тогда тебе подобало бы всячески стараться узнать: как Он жил, какие чудеса творил, чему людей учил и как пострадал за тебя и за меня и за весь род человеческий, как воскрес, на небеса вознесся и паки приидет судить живых и мертвых; все это, говорю, и безграмотный христианин должен знать; а тебе Бог грамоту дал уразуметь, и ты не хочешь прочитать жизнь своего Спасителя!.. Что же ты после этого за христианин?..

А есть, братие, есть между нами такие грамотеи, которые никогда в жизни Святого Евангелия не читали!.. А еще не стыдятся говорить, что духовные книги — скучны, непонятны! Конечно, если никогда не будешь их читать, то ничего в них не будешь и понимать. В том-то и горе наше, что нам все не хочется себя понудить ни к чему доброму; так душа разленилась, воля ослабела, не хочется и— конец… Завтра помолюсь, завтра почитаю душеполезную книгу, а ныне что-то на ум не идет, голова тяжела… А вот читать газеты — и время, и охота есть; а на пустые сказки-повести и целых часов не жаль… О Господи! Как лукаво сердце-то наше! На грешное дело мы всегда готовы, а на святое и доброе — нас нет и нет… Что это, как не обман один? Сами себя обманываем, а жизнь идет да идет, а дни бегут за днями, годы сменяются годами, а там и не увидишь, как подкрадется к тебе смерть, и кто знает? Может случиться, что так и умрешь ты, не успев ни разу в жизни прочитать сполна всего слова Божия и даже — Евангелия и Давидовой Псалтири… Умрешь, и только тогда добрые люди будут читать над бездыханным телом твоим эту Святую Псалтирь, которую тебе некогда было и раскрыть, пока ты жил на земле!.. Только тогда, при твоем погребении, запоют над тобой дивно-поучительные, сладостно-премудрые, но тебе —увы! —незнакомые глаголы Давидовы: «Блажени непорочныи в путь, ходящии в законе Господни. Блажени испытающии свидения (хранящие откровения) Его, всем сердцем взыщут Его! Слышишь: блажени испытающии свидения» (Пс. 118; 1-2) — исследующие откровения Господни, а тебе и подумать-то о них было некогда! Что будет чувствовать тогда твоя бедная душа, для которой каждое слово Псалмопевца, повторенное чтецом или певцом над гробом твоим, будет звучать строгим укором, потому что ты не читал никогда этой священной книги?.. Раскрой же, друг мой, пока не поздно, теперь, эту дивную книгу царя-пророка, раскрой и со вниманием прочти в ней хотя бы один этот псалом 118. Если какое-то слово не понимаешь по-славянски, возьми русскую Псалтирь: слава Богу, теперь все Священное Писание, вся Библия есть на русском языке. Прочти этот псалом, и ты невольно почувствуешь, что сердце твое смиряется, умягчается, что в словах Давидовых — глаголы Духа Божия, и ты невольно и не раз повторишь с сердечным вздохом последний стих этого псалма: «Заблудих, яко овча погибшее, взыщи раба Твоего!» (Пс. 118; 176).

А читал ли ты книги Богослужебные? Сколько сладости, сколько дивной красоты в наших церковных песнопениях! Правда, не все в них понятно; но с тебя довольно и того, что найдешь понятным, а будешь больше читать — поймешь и непонятное. Читал ли ты писания святых отцов? Бога ради, читай! Хоть понемногу, хоть по страничке в день читай! Их писания — сокровищница мудрости христианской; все, что говорят они о спасении души, о доброделании, об угождении Богу — все это они опытом изведали; оттого их слово благодатное — не то, что наше слово грешное; наше слово — медница звенящая, а их — златица бесценная; наше — вода, на стене написанная, а их — живая струя, жажду души утоляющая…

А знаешь ли ты житие того угодника Божия, имя которого ты сам носишь со дня твоего крещения? К стыду нашему, немало найдется между нами даже седовласых старцев, которые пятьдесят — шестьдесят лет живут на свете, а все еще не собрались, не удосужились прочитать житие своего Ангела, Небесного своего покровителя, не знают наизусть даже тропаря ему, хотя и считают себя грамотеями… Настанет день их Ангела, придут в церковь, поставят свечу, отслужат молебен и — спокойны, будто все сделали, что сделать нужно в этот день, и начинают служить иному богу— своему чреву… А чтобы хоть в этот-то день прочитать житие своего Ангела и хотя бы мысленно, сердечно провести час-другой с этим угодником Божиим в молитвенном собеседовании? Нет, это нам скучно; лучше побеседуем, попьем, пообедаем с приятелями… Не правда ли, други мои? А еще ожидаем милости и просим молитв за себя у святых Божиих! А сами не хотим прочитать даже жития их!

О, какой неисчерпаемый источник самого чистого духовного наслаждения эти книги — жития святых! Недаром многие благочестивые люди читают каждый день житие святого, память которого празднуется в этот день. В житиях святых перед нами раскрываются чудные картины высоких подвигов христианской любви, терпения, самоотвержения; в них увидишь ты светлый лик мучеников, преподобных и праведных, увидишь ряд дивных чудес Божиих в обращении грешников, в спасении всего рода человеческого…

Говорить ли тебе о других книгах духовных? Если полюбишь эти книги, то сам их узнаешь, а чтобы полюбить их, довольно и тех, какие сейчас тебе указаны. Читай, учись, принуждай себя к духовному чтению, и, Бог даст, — привыкнешь, и будешь понимать, что читаешь, и полюбишь это чтение, и потом уж не расстанешься с ним, а пустых, бесполезных книг и в руки не возьмешь. И как на душе-то будет у тебя легко тогда! Грешные мысли на ум не пойдут, потому что этот ум освятишь чтением слова Божия и богомудрых писаний святоотеческих; совесть твоя будет мирна и спокойна; сердце будет смиренно и покорно воле Божией, и вся душа твоя будет алкать и жаждать одного: как бы Богу угодить, да чем бы ближнему помочь… Да поможет же и тебе Господь начать чтение книг душеполезных: это такие друзья, которые укажут тебе прямую дорогу в Царство Небесное и познакомят тебя с небожителями. С Богом — за доброе дело!

504. Зима

«Хвали Бога твоего, Сионе… дающаго снег Свой, яко волну, мглу, яко пепел посыпающаго, метающаго голоть Свой, яко хлебы. Противу лица мраза Его кто постоит? Послет слово Свое, и истает я; дхнет дух Его, и потекут воды» (Пс. 147; 1, 5-7)

Вот прекрасное изображение нашей зимы, с ее снегами, морозами и инеем; вот картина нашей северной природы, написанная вдохновенным царем-пророком Давидом так живо, как будто он описывает не свою родную Святую Землю, где сам жил, и где зимы почти не бывает, — а нашу русскую природу. И снег, и иней, и мороз — ведь все это наше русское, родное, с детства нам знакомое и нами любимое. С какой радостью после долгой, сырой, дождливой осени, после непроходимой грязи и слякоти мы встречаем первый снег, белый, нежный, пушистый, мягким, блестящим покровом одевающий уснувшую землю; с каким удовольствием любуемся на это роскошное убранство, которым иней украшает наши леса, сады и самые жилища наши, будто обсыпая их дорогими алмазами и самоцветными камнями, которые блестят и искрятся тысячью цветов при ясном сиянии зимнего солнца; с каким наслаждением вдыхаем свежий, чистый, морозный воздух!.. Легче дышится, здоровее себя чувствует русский человек на морозе, и радуется наступлению зимы, как желанной милости Божией. «Слава тебе, Господи! Бог снежку послал», — говорит он, выходя утром из своей хаты и осеняя себя крестным знамением: «Вот еще подморозит немного и санный путь установится». А дети, — как радуются они первому снегу, первому морозу!..

Да, правду говоришь ты, православный русский человек, что снежок Бог тебе посылает. Вот и царь Давид то же говорит: «Хвали Бога твоего, Сионе… дающаго снег Свой, яко волну». Снег — это воистину дар Божий, милость Божия для нас, жителей северных стран. Без снега глубоко промерзла бы земля, наша кормилица; мороз загубил бы все семена, все посевы озимые; снег — это теплое одеяние земли на холодное время морозов зимних. Хорошо сравнивает царь Давид снег с волною — с нежной, мягкой, белой шерстью, снятой с овец. Спит земля, утомленная летним трудом; спят посевы, луга и сады; вся природа покоится как бы в мертвом сне, и вот, премудрый и милосердный Господь охраняет ее спящую и заботливо одевает и покрывает снегом, как бы некой ризой для защиты от лютости морозов. Без этой дивно сотканной ризы не только зерна и молодые, не укрепившиеся растения погибли бы, но и сами деревья и корни их потерпели бы много от стужи и жестокости холодных ветров. Под снегом же некоторые травы сохраняют даже и зелень свою. Поистине все премудро устрояет благость Господня: «хвали Бога твоего, человече, дающаго снег Свой, яко волну!»

Но на что, скажешь, эта зима, эти холода и морозы? Не лучше ли бы — вечное лето, как в жарких странах, где снега никогда не бывает?

Для каждой страны, для каждого места Господь дал свои порядки в течение времен года, в жизни природы. Земной шар так устроен Творцом всемогущим, что в одних странах — вечное лето, а в других — лето сменяется зимой. Самая почва жарких стран не нуждается в отдыхе, а для нашей почвы этот отдых необходим. Без него плодовитость ее скоро истощилась бы, — вот зимой Бог и восстанавливает силы земли. Осенний дождь, зимний снег, весенние оттепели, чередуясь одни за другими, помогают гниению разных остатков растений и животных, а этот перегной удобряет почву. Самый снег способствует удобрению земли. Недаром замечают старые люди, что когда зимой много снега, то летом бывает обильный урожай. Весной снег разрыхляет почву, смывает с нее разные нечистоты. Таким образом, когда ты, человек, спокойно отдыхаешь зимой от летних трудов, Господь незримо, незаметно, без всякого усилия и труда твоего приготовляет твои поля и луга для будущего урожая.

Да и одна ли земная почва обновляется зимой? И животные, и сам ты испытываешь пользу зимних холодов. Кто не чувствовал от летней жары во всем теле какое-то расслабление и вялость? А зимой мы обыкновенно чувствуем себя и бодрее, и крепче. Люди, живущие в жарком климате, ленивы, неподвижны, и оттого невежественны, грубы и дики. То же было бы и с нами. И опять хвали, человече, хвали, прославляй и благодари Бога, Отца твоего Небесного, «дающаго снег Свой, яко волну, мглу (иней), яко пепел посыпающаго»: в этих снежных сугробах, в этой гололедице и пушистом инее Он посылает тебе Свое небесное благословение. Хвали Творца твоего, «метающаго голоть Свой, яко хлебы» — как ту манну, которую Он посылал Евреям в пустыне, и которая напоминала этот «голоть» — иней…

Благодетельны холода зимние и потому, что очищают воздух от заразных испарений. «Противу лица мраза Его кто постоит?» Какая зараза не стихнет от наших трескучих морозов! Теряют свою губительную силу осенние горячки и лихорадки, а в холерные годы люди с нетерпением ждут зимних морозов, в уверенности, что и холера, эта злая гостья, губительница, смирится и утихнет — не устоит перед лицом наших холодов. Так и в хладном веянии зимних морозов ощущается премудрая и всеблагая любовь Божия к Своим созданиям.

Но посмотри внимательнее на эти снежинки, на эти пылинки инея, которые так ярко сверкают и искрятся на солнце. Что за дивная красота в устройстве этих без числа разнообразных звездочек и крестиков, столь щедро рассыпанных по земле из снежных туч рукой Отца Небесного! Никакому художнику не придумать такой красоты! И все это премудро приспособлено к своей цели: без этих пушистых крылышек снежинки лежали бы плотным тяжелым слоем на земле; между ними не было бы места воздуху, который дает теплоту этому рыхлому покрову земному; без них пушинки инея не могли бы держаться на растениях; без них снег таял бы слишком медленно… И когда посмотришь на эти необозримые снежные равнины, на эти глубокие сугробы, на толстый лед рек и озер, невольно подумаешь: «Сколько же нужно теплоты, чтобы все это растаяло и обратилось в воду!» Но у Бога все готово: придет желанная весна, послет Он одно слово Свое —

Свое Божественное хотение — «и истает я; дхиет дух Его», теплый южный весенний ветерок, «и потекут воды..». И в две — три недели не останется и следа от этих сугробов, и ко дню светлого праздника Воскресения Христова воскреснет обновленная природа; потекут весенние ручьи по долинам, зазеленеют поля и луга, оденется лес и запоют во славу Божию пернатые певцы — птички Божии… Пой и ты с ними и «хвали Бога Творца твоего», разумное создание Божие!

«Если бы можно было, — говорит один любомудрый учитель, — найти человека, который не имел бы понятия о перемене времен года, если бы привести зимой этого странника в сад и показать ему обнаженные деревья, и поведать ему о той роскоши, в которую они облекутся весной, то он, вместо ответа, посмотрел бы на вас и улыбнулся, — такой несбыточной басней показались бы ему слова ваши! Так и обнаженные сучья деревьев с убедительностью говорят мне: «Мы оживем, покроемся листьями, цветами и плодами: неужели же не оживут сухие кости человеческие во время весны своей, в день всеобщего Воскресения!» И они оживут, облекутся плотью, в новом виде вступят в новую жизнь. Как деревья, не выдержавшие лютости мороза, весной срубаются на топливо, так и грешники, удалившиеся от Бога, будут ввергнуты в огнь неугасающий…» (святитель Игнатий Брянчанинов). Так зима, а за ней и весна учат нас истине Воскресения мертвых. Бог всемогущ, Богу все возможно; чудес нет для Него.

А для нас и весеннее воскресение природы — чудо, дивное чудо Божие, на которое мы — увы! — смотрим равнодушно… Почему равнодушно? Не потому ли, что и наша душа заснула мертвым сном беспечности, как спят зимой эти бездушные деревья, что и наше сердце охладело в любви к Богу, Творцу своему, как хладны эти застывшие воды в реках?.. Проснись же, открой очи, душа дремлющая! Смотри на чудеса Божии и молись, молись усерднее своему Создателю, чтобы омыл Он и тебя водой покаянных слез и убелил паче снега по слову Своему: «И аще будут греси ваши яко багряное, яко снег убелю!..» (Ис. 1; 18).

505. От малого слова великое дело

Многоразличны пути Промысла Божия в обращении грешника от его погибельного заблуждения. Только было бы у него искреннее желание познать истину, а Господь всегда готов подать ему руку помощи. Иногда одно слово, от любви сказанное, так глубоко западет в сердце, что при помощи Божией выйдет человек на путь истинный. Вот что рассказывает о своем обращении один бывший начетчик поморской секты.

Вхожу я раз в один дом с обычной проповедью и встречаю какого-то приезжего старца, православного. Понравился мне с первого взгляда старец этот, и я положил в сердце своем непременно обратить его в свое учение. Сел я по обычаю за стол, достал из мешка мои книги и выписки и начал речь об антихристе, о его заразе в Православной Церкви и о той гибели, к которой ведет эта Церковь. Особенно силился я доказать, что Великороссийская Церковь приняла все заблуждения и стала чрез это слугой антихриста и матерью всех ересей.

Долго и с жаром говорил я, а старец все слушал, не перебивая меня. Казалось мне, что слово мое настолько убедительно и сильно, что старцу ни за что не устоять. Кончил я, а старец только тихо вздохнул, подошел ко мне и, положив свою руку на мое плечо, с улыбкой спросил: «Друг мой! Ты говоришь, что Великороссийская Церковь мать всех ересей. Скажи же мне, киих (то есть каких ересей). Точно раскаленной стрелой пронзил меня старцев вопрос, а потом словно водой обдало горячее сердце мое. Начал было говорить в ответ старцу, но сам чувствую, что слово мое не вяжется, что говорю вздор. Мысли в голове перемешались, язык стал путаться. Чем более усиливался я говорить и доказывать правоту свою, тем стыднее становилось мне самого себя и слушателей моих. Чувствую, пот выступил на мне, и слезы навертываются на глазах, а тут еще вся семья хозяина так и впилась в меня глазами и ждет, как-то увернусь от старцева вопроса. А старец кротко смотрит на меня и едва заметно улыбается. «Это он глупости моей улыбается», — подумалось мне, — и еще большее смущение овладело мной, в глазах огни засверкали, в ушах звон послышался. Наскоро уложил я свои книги в мешочек и выбежал из дома точно ужаленный. Не помню, как очутился я дома и бросился на постель. Старцево слово — «киих» — жгло меня, как огнем; я метался по постели, силился собрать мои мысли, припоминал все твердо заученные места в старопечатных книгах — ничего не выходило у меня. Даже заплакал я от стыда и досады. Огорченный и измученный уснул я, и вот вижу: стоит предо мною старец и с улыбкой спрашивает: «Киих?».

Страх обуял меня, как преступника пред грозным судьей, и я очнулся от тяжелого сна с сильной головной болью. Умылся холодной водой, помолился пред иконами и принялся за старопечатные книги. Быть не может, чтобы я не дал ответа на такой пустой вопрос, думалось мне. Но чем более я читал, тем неувязчивее приставало ко мне старцево «киих». Просмотрел я все главные места в книгах и моих выписках, а ответа нет и нет… Перебрал все правила «Кормчей», все постановления Вселенских и поместных Соборов о всех ересях, начиная с Ариевой, и не нашел ни одной ереси, в которой бы хоть отчасти была повинна Церковь Православная Греко-Российская. Крепко задумался я и стал бродить, точно помешанный. Страшен стал для меня неведомый старец и я, как Божия Суда, стал бояться встречи с ним. Справился стороной и оказалось, старец уже давно уехал из селения. Как будто немного полегчало на сердце.

Попробовал было опять пойти на проповедь, но дивное дело! Лишь только начну говорить, как неотвязчивое «киих» опять появится в памяти и путает мысли. «Уж не наваждение ли это лукавого», —думалось мне. Попробовал, было, молиться, но «киих» не дает выговорить слова молитвы, охлаждает усердие и как камень тяготит мысли. Пробовал заняться ремеслом, — дело не спорится, руки плохо слушаются. Спросить у кого-либо ответа на вопрос мой я страшился и стыдился, гордость моя не допускала этого, и в то же время дивную перемену стал я замечать за собой. Бывало, услышишь звон колокола на православном храме — и какие хульные мысли на Православную Церковь приходят в голову! А теперь звонят, а по сердцу тихо разливается точно радостный призыв Архангела. Бежишь, бывало, мимо храма Божия, а теперь подойдешь к нему и полюбуешься на красоту его. Долго стоишь и смотришь, а «киих» все неотвязчивее и неотвязчивее пристает к тебе. «Взойди и посмотри, — говорит мне внутренний голос, — кия тут ереси, правду ли ты проповедуешь в народе о Церкви Великороссийской». Увидишь, бывало, прежде священника, увернешься от него, хулишь его, как слугу антихриста, а теперь при встрече с ним готов сам подойти к нему, поведать ему все, что на душе, и попросить научить и наставить на путь.

Так промучился я с год, устал от работы, оставил проповедь, завязал в мешок книги и выписки свои. Настал светлый праздник Пасхи, заблаговестили к заутрене, и нужно было видеть, что происходило со мной! «Киих! Киих! Киих!» — точно выговаривал колокол и страшно бередил мои душевные раны. Метался я по комнате, выбегал на улицу, озирался кругом, одевался и снова раздевался. Хотелось идти к светлой утрене, а не знал куда. К поморцам меня уже не тянуло, я уже ясно видел из старопечатных книг моих, что в Христовой Церкви должны быть епископы, священники и диаконы, а также и все семь Таинств святых, а у поморцев есть ли все это? Наконец, оделся еще раз и решил пересилить стыд свой, и сходить по старой памяти в раскольническую поповскую моленную. Путь мой лежал мимо православного храма. Светлый, сияющий огнями, широко распахнул он свои двери и принимал в себя православных христиан. От храма далеко разносилось благоухание ладана. Внутренний голос звал меня, настаивал войти и посмотреть, — правда ли есть тут кия ереси, верно ли, что здесь служат антихристу? — как был убежден я и как убеждал других. Остановился в темноте и смотрю. Стыд и страх овладели мной, сердце будто хочет выскочить из груди, так бьется оно. Не помню, как очутился я вместо поморской моленной в православном храме Божием, в том самом храме, от которого всю жизнь мою бегал, как от места зараженного. «Господи! Как тут хорошо!» — невольно подумал я и остался на всю службу. Кончилась утреня Пасхальная, а за ней и обедня, и я вышел из храма Божия еще в темноте, почти незамеченный никем из знакомых. На сердце и грустно, и радостно. Иду домой, поникнув головой, а тайный голос на сердце спрашивает: «Кия же ереси ты слышал сейчас в храме православном? Правду ли говорил, что Великороссийская Церковь — мать всех ересей?».

Еще крепче задумался я и снова принялся за мои старопечатные книги. И дивное дело! Те же самые книги, с которыми, бывало, я хулил Православную Церковь, стали говорить мне теперь совсем другое, — в каждой главе я находил опровержение моих верований, на каждой странице читал о истине Православной Греко-Российской Церкви. Вижу, что заблуждаюсь, гублю себя и доверчивый простой народ. Страх напал на меня, и я не говорил ни с кем ни слова о вере. Семья моя (все поморцы) сочла меня больным, испорченным. Дивилась перемене моей и вся община поморская. Так прошел еще год. Стала снедать меня жалость к Православной Церкви, которой я сделал так много зла. Раскаяние овладело мной. Душевные муки мои сделались наконец невыносимыми. Выбрал я ночку потемнее и явился к священнику. «Прими, — говорю, — меня, батюшка, в Церковь Православную». Сказал это, и точно тяжелый камень свалился с меня, на сердце полегчало.

Проведали об этом поморцы, уговаривали, стыдили, страшили, проклинали меня и восстановили против меня семью мою. Предложили мне хорошее жалованье и обильное содержание со всей семьей моей, лишь бы я остался поморским наставником. Приступила ко мне семья моя, уговаривает, кланяется, плачет, умоляет принять предложение. Поднялась во мне корысть, а с ней начались опять муки душевные. Корысть убеждала меня согласиться, а совесть говорила совсем другое. Были минуты, когда я хотел заглушить мою совесть, но, верно, глубоко запало в сердце мое старцево слово, верно, не оставила меня милость Божия. Чтобы скорее покончить с колебаниями моими, я скрылся из своего селения на целый год, успокоился душевно и возвратился домой уже присоединившимся к Православию. Оглядываюсь на свое прошлое — и стыдно, и страшно становится мне. За что хулил я чистую и непорочную невесту Христову, Церковь Православную? Как двигался язык мой, и как терпел меня Милосердый Господь? Как это я, читая, — не разумел, слушая, — не слышал, видя, — не видел… Да, велико было помрачение мое, велико заблуждение!

(Из Саратовских епархиальных ведомостей, 1889, №16)

506. Праздник Сретения Господа нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях

1. История праздника:

Чистая и пречистая Дева, носящи Содетеля и Владыку, яко Младенца, на руках, в церковь входит. Чистая голубица, нескверная Агница Агнца и Пастыря приносит в церковь. К Богородице притецем хотящии Сына Ея видети, к Симеону носима, Егоже с небесе бесплотнии видяще, дивляхуся глаголюще: чудная зрим ныне и преславная, непостижимая, несказанная: Иже бо Адама создавый — носится яко Младенец! Невместимый вмещается на руках старчих! Небесный лик Небесных Ангел приник на землю, пришедша зрит Перворожденна всея твари, яко Младенца носима ко храму от Матере неискусомужныя, — предпразднственную убо песнь с нами поют радующеся.

Двери небесныя, отверзитеся: Христос бо в церковь, яко Младенец, Материю Девою Богу и Отцу приносится.

Приими, о Симеоне, — всечистая вопияше, в объятия, яко Младенца, Господа славы и мира спасение.

Восприими, о Симеоне, Господа славы, как известился еси от Духа Святаго: се бо прииде. Разумев Божественный старец славу, проявленную древле пророку, зря Слово, держимо матерними руками, вопияше: о, радуйся, Чистая, яко престол бо держиши Бога, Света невечерняго, и миром владычествующа.

Поклонся старец и Божественне прикоснувся стопам Неискусобрачныя и Богоматере, рече: Огнь носиши, Чистая, боюся объяти Младенца Бога.

Младенца видев Тя, Предвечнаго Слова от Отца рожденна, вопияше чудный Симеон: страшуся и боюся руками моими объяти, Владыко, но с миром, раба Твоего, ныне отпусти, яко Милосерд.

Зрю Тя на руках Матерних, вем же Тя неприступна естеством Божества: како убо, Слове, руками держим еси. Иже в руце всю тварь имаши, Богочеловече? — рече Симеон, славя Твою неизреченную силу.

Священнаго священная Дева принесе во святилище святителю; простер же руце Симеон, прием Сего радуяся и возопи: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром.

Глаголи, Симеоне, Кого нося на руку в церкви радуешися? Кому зовеши и вопиеши: Видех Спаса моего: Сей есть от Девы рождейся; Сей есть от Бога Бог Слово, воплотивыйся нас ради и спасый Человека: Тому поклонимся.

Носимаго на колеснице Херувимстей и певаемаго в песнех Серафимских носящи на руку, Богородица Мария, неискусобрачно из Нея воплощшагося, Законодавца, закона иполняюща чин (устав), подаяше рукам старца иерея; тойже, Живот носяй, живота разрешение прошаше, глаголя: Владыко, ныне отпусти мя возвестити Адаму, яко видех Отроча непреложна Бога превечнаго и Спаса мира.

Иду, хотяй известити Адаму, во аде живущу, и Еве принести благовестие — Симеон вопияше.

На горе Синайской древле виде Моисей задняя Божия и сподобися тонкий Божественный глас во мраце и вихре слышати; ныне же Симеон непреложне нас ради воплощеннаго Бога на руки прият и радостно тщашеся ити от сущих зде к животу вечному, — темже вопияше: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко.

Творца веков старец яко Младенца прием, разуме Бога предвечнаго и света языков Христа, в славу Израиля.

Страхом же и радостию держа на руках Владыку, Симеон прошаше разрешения живота, поя Богоматерь.

Отроча принесши всенепорочная Отроковица во святилище, совершити яже по закону, и Сйе на руки егда прият Симеон праведный, противуизрече Девице: Сей лежит на падение и на востание многим и в знамение в мире.

Живот сый, Сей будет падение непокоривым, востание всем, верою поющим.

Рода земна избавляли Бог даже до ада приидет, плененным же (тамо) подаст всем оставление, и прозрение слепым, яко и немым вопити: благословен Бог Отец наших.

И Твое сердце, Нетленная, оружие пройдет, Симеон Богородице провозгласи, на крест зрящи Твоего Сына.

Священнолепно исповедаше Владыце Анна целомудренная и преподобная и старица, прорицающи в церкви явственно, Богородицу же величаше, проповедующи всем сущим.

Анна целомудренная провещает страшная, исповедающи Христа, Творца небу и земли».

2. Славословия празднику:

«Перворожден из Отца прежде века, перворожден Младенец из Девы нетленныя явися, Адаму руку простирая.

Младенец плотию, Ветхий деньми, видим есть преславно в днешний день и в церковь приносится.

Зиждитель небесе и земли на руках днесь ношашеся святым Симеоном старцем, той бо Духом Святым глаголаше: ныне сво-бодихся, видех бо Спаса моего.

Закон иже в Писании исполняя, Человеколюбец в церковь ныне приносится, и Сего приемлет старыми руками старец Симеон, вопия: ныне отпущаеши мя ко оному блаженству, видех бо Тя днесь плотию мертвенною обложеннаго, животом господствующа и смертию владычествующа.

Ветхий деньми, Иже закон древле в Синаи дав Моисею, днесь Младенец видится, и по закону яко закона Творец, закон исполняя, во храм приносится, и старцу дается.

Прием же Сего Симеон праведный, и обещаний сбытие видев совершаемое, радостно вопияше: видеша очи мои еже от века таинство сокровенное, напоследок дний сих явльшееся, (видеша) свет, разоряя (разгоняя) неверных языков омрачение и дая славу новоизбранному Израилю; темже отпусти раба Твоего от соуз сея плоти к нестареемому и чудному нескончаемому животу, подая мирови велию милость.

Днесь Симеон на руки Господа славы приемлет, Егоже под мраком первее Моисей виде, на горе Синайской скрижали дающа ему. Сей есть, Иже в пророцех глаголяй и закона Творец! Сей есть, Егоже Давид возвещает, Иже всем страшный, имеяй велию и богатую милость».

3. Славословия Господу Иисусу Христу

Воспою Тебе, Господи Боже мой, младенствовавшему плотию, и закону повинувшемуся, и спасшему человека, егоже ради быв Человек.

Покрыла есть небеса добродетель Твоя, Христе, из кивота бо прошед — святыни Твоея нетленныя Матере, в храме славы Твоея явился еси, яко Младенец руконосим,— и исполнишася вся Твоего хваления.

Недр Родителя не отлучся Божеством, воплощся как изволил еси, объятиями держим Приснодевы, на руки подался еси Богоприимца Симеона, рукою Твоею держай всяческая.

В церковь принеслся еси, Жизнь всяческих, мене ради младенствовав; под законом был еси, древле начертав на скрижалех закон на горе Синайстей, да вся освободиши от законныя древния работы. Слава благоутробию Твоему, Спасе! Слава Царствию Твоему! Слава смотрению Твоему, Едине Человеколюбче!

На руках старческих яко на колеснице Херувимстей, благоизволивый во днешний день восклонитися, Христе Боже, избави Призываемый, страстей мучительства и нас, поющих Тя, и спаси яко Человеколюбец.

Душевными Тя руками сподоби мя, Благодетелю, возприяти, как древле Симеон, и насладитися Твоея благости: Ты бо еси Един желание и сладость, Превозжеленный!

4. Славословия Богоматери

Богородице Дево, упование Христианом, покрый, соблюди, и спаси на Тя уповающих.

Богородице Дево, миру благая Помощнице, покрый и соблюди от всякия нужды и печали.

О Девице Марие! Просвети мою душу, помраченную люте житейскими сластьми.

507. Святое путешествие

Однажды родилось у меня желание пойти во внутреннюю пустыню Египта и увидеть, есть ли там какой-нибудь подвижник, больше меня работающий Господу. Взяв немного хлеба и воды, я отправился в путь. Я шел четыре дня, не принимая ни хлеба, ни воды, и в пятый день увидел пещеру с небольшим окошком. Около часа я стучал и ждал, не выйдет ли какой-нибудь инок дать мне, по обычаю монашескому, целование о Христе. Никто не вышел, и не отозвался. Я вошел сам в келью и увидел старца, который сидел безмолвно и казался спящим. «Благослови, отче», — сказал я, но ответа не было. Я повторил: «Отче, благослови меня», и коснулся плеча его, чтобы разбудить; но оно было как прах в руке моей. Старец уже с давних лет скончался мирно. На стене висела одежда покойника; я хотел снять ее, чтобы облечь ею тленные останки человека Божия на погребение, но и одежда рассыпалась в прах. Я выкопал в песке могилу и похоронил старца в моей мантии, с обычным псалмопением, молитвой и слезами. Кто был этот подвижник, — ведает Един Всеведущий, Который написует имена угодников Своих в книге животной на небесах. Вкусив немного хлеба моего и воды, я остался ночевать у гроба старца.

Поутру, совершив молитву, я пошел далее в пустыню и через несколько дней увидел другую пещеру; она была пуста, но подле нее видны были свежие следы человеческие. «Здесь кто-то живет», — подумал я и решился подождать. Место было весьма красивое и приятное, близ пещеры стояло финиковое дерево с плодами и небольшой источник с ключевой водой. Под вечер я увидел вереницу буйволов, идущих к вертепу, и между ними человека.

Одежды на нем не было, а покрывал он наготу свою собственными волосами, которые возросли на всем теле его. Тридцать лет, забытый всем миром, неутомимо подвизался он в борьбе с темными силами, с немощами и недугами плоти своей, бывал неоднократно близок к смерти; но он все победил. Его напитком была ключевая вода; его. пищей — плоды с финикового дерева; это дерево имело двенадцать ветвей, но каждая ветвь приносила плоды только помесячно, — одна в мае, другая в июне и т.д. Я провел в беседе со святым старцем всю ночь, а потом молил его сказать мне свое имя и позволить остаться с ним. «Имя мое Тимофей, — отвечал он мне, — поминай меня, брат возлюбленный; моли о мне Христа Бога; но жить, — не живи здесь». Я пал к ногам старца и, приняв благословение, неохотно отправился в дальнейший путь. «Что жизнь моя, — говорил я себе, — и что мои подвиги в сравнении с подвигами того, которого я видел теперь?..»

Оскудел мой хлеб, оскудела вода и финики, которые дал мне святой Тимофей. Я горевал, но шел все далее по знойным пескам. Дважды бренное тело мое изнемогало, и я падал на землю, ожидая смерти: тогда являлся мне муж светолепный и пресветлый и касался рукой уст моих; я ощущал крепость, ни алкал, ни жаждал, и шел далее. В семнадцатый день я достиг одной высокой горы и сел отдохнуть внизу. Спустя немного времени я увидел, что ко мне идет человек, обросший волосами, как зверь, и белый, как снег. От ужаса я устремился на верх горы и не знал, что мне делать. Человек, дойдя до горы, сел в ее тени отдохнуть; ибо он утрудился, палимый зноем, и изнемогал от глубокой старости. Тогда услышал я мое имя: «Пафнутий, — сказал мне старец, — не бойся; встань, сын мой, и сойди ко мне; ибо и я человек, подобный тебе». Я пал к ногам его; но он поднял меня с радостью и посадил подле себя. Ободренный его ласковостью, ибо он был благ, как Ангел Божий, я умолял его сказать мне свое имя, и поведать о жизни и подвигах в пустыне. «Я Онуфрий», — сказал он, и поведал мне чудную жизнь свою. Его повествование, его святые беседы исполнены были неизреченной сладостью. Но, увы, я пришел только для того, чтобы узреть великого Ангела во плоти, и — погрести (похоронить) его. На другой день Онуфрий скончался. Я плакал и рыдал над телом святого отца моего, которого столь недавно обрел, — и уже потерял. Я хотел остаться в пещере святого Онуфрия, но муж светоносный, являвшийся мне прежде, предстал предо мной и указал дальнейший путь. После четырехдневного пути я увидел келью высоко в скале, вошел в нее и подумал: «Живет ли кто здесь и придет ли?» Вошел муж святой, сединами покрытый; вид — чудный и боголепный; одежда сплетена из ветвей. «Ты ли брат Пафнутий, похоронивший тело преподобного Онуфрия?» — сказал мне святой Божий. И лобызал меня о Христе. Вошли и еще три отца престарелых, и также лобзали меня. «Бог открыл нам, — говорили они, — что ты ныне придешь к нам и пробудешь один день. Мы шестьдесят лет живем в этой пустыне, и никого не видели из людей, кроме тебя. Благослови нас, брат возлюбленный, сотрудник наш о Господе; радуйся, что Бог сподобил тебя погрести тело великого Онуфрия». Когда мы беседовали, перед нами явились пять хлебов чистых, прекрасных, мягких и теплых, как бы только что испеченных. «Вкушай, брат любезный, — говорили старцы, — ты издалека пришел к нам. Мы не знаем, откуда эти хлебы; а только получаем их ежедневно, вот уже шестьдесят лет; прежде их бывало только по четыре, а нынешний день послано пять. Бог печется о рабах Своих». После трапезы мы встали, и провели всю ночь в молитве. «Благословите мне жить с вами», — сказал я с молением. «Нет на то воли Божией, — отвечали они, — иди в Египет, и поведай братиям, что видел ты». — «Объявите мне хотя имена ваши», — сказал я. Не объявили, и только сказали: «Бог, Всеведущий, Он знает имена наши; а ты, возлюбленный брат, вспоминай нас и молись, да сподобимся видеть друг друга в горнем доме Божием». С глубокой скорбью сердца расстался я с отцами, и пошел далее.

Углубляясь в далечайшую внутренность пустыни, я пришел к одной пещере, подле которой протекал источник чистой и свежей воды, и сел отдохнуть; место было неописанной красоты. Вокруг источника росли финики, лимоны, превосходные яблоки, смоквы, виноградные лозы и множество других деревьев садовых, обремененных благоухающими плодами. Я вставал, прохаживался меж деревьями, садился у источника, и опять вставал, любуясь красотой места. Я никак не мог понять, кто бы в самой дикой из диких пустынь мог насадить такой прекрасный сад; и я думал, что это рай Божий. Спустя несколько времени показались вдалеке четыре прекрасных юноши, идущие из пустыни; по чреслам они были опоясаны овечьими кожами. Приблизившись ко мне, они сказали: «Здравствуй, брат Пафнутий». Я пал лицом на землю; но они подняли меня приветливо, посадили с собой, были рады мне, предлагали плоды, беседовали дружески, и мое сердце возрадовалось от любви их. Их лица сияли такой благодатью, что я думал: «Не люди это, но Ангелы, сошедшие с небес». Я пробыл у них семь дней и спрашивал: «Откуда вы, и как пришли сюда?» — «Мы родились в городе Оксиринхе, — сказали они, — и наши отцы — начальники того города. Они определили нас в одно училище, где мы подружились. Каждый день мы рассуждали о том, как лучше служить Богу. С этим намерением мы вышли из города, и через несколько дней достигли пустыни. Входя в нее, мы узрели перед собой мужа светлого, небесной славой сияющего, который взял нас за руки, привел сюда и отдал человеку, уже весьма состарившемуся в служении Богу. Старец наставлял нас как отец; но через год преставился ко Господу, и мы теперь пятый год живем одни, в разных местах здешней пустыни, и только в субботние и воскресные дни сходимся здесь, утешаемся о Господе, кроме плодов ничего не вкушаем, и потом опять удаляемся каждый в свое безмолвие!» — «Где же вы причащаетесь Божественных Тайн Христовых?» —спросил я. Они отвечали: «Для этого и собираемся мы во дни субботние и недельные, что Святой Ангел пресветлый, посылаемый от Бога, приходит к нам и дает нам Святое Причащение». Наступила суббота. Юноши сказали мне: «Приготовься, брат любимый, ибо ныне придет Ангел Божий, принося нам Божественное Причащение». Еще говорили они, как я ощутил неизреченное благоухание, какого никогда не ощущал, и спросил: «Откуда оно?» — «Приближается Ангел Господень с Пречистыми Таинами», — отвечали рабы Христовы. Мы все встали на молитву. Свет пречудный осиял нас и показался Ангел Господень, сходящий с высоты, блистающий как молния. Я пал ниц от страха; но юноши подняли меня и повелели не бояться. Ангел Божий предстал нам в образе юноши прекрасного; он держал в руке святую чашу с Божественным Причащением. Сперва приступили юноши и причастились, потом приступил и я, грешный и недостойный, со многим трепетом и ужасом, но вместе и с неизреченной радостью, и сподобился причаститься Пречистых Тайн Христовых от рук Ангела; в причащении я слышал Ангела, говорящего: «Тело и Кровь Господа Иисуса Христа, Бога нашего, буди в вас пища нетленная, веселие непрестающее и жизнь вечная». Приобщив, Ангел преславный благословил нас, и перед нашими очами взошел на небо; мы пали и поклонились Богу, благодаря за такую благодать Его; и от великой радости я был в восторге и думал, что я не на земле, а на небе. В воскресенье опять сподобились мы той же благодати, какой и в субботу. Исполненный превеликой радостью и прияв немного нечто вроде дерзновения, я молил Ангела Божия, да повелит мне жить вместе со святыми юношами до кончины моей. Ангел сказал мне: «Неугодно Богу, чтобы ты жил здесь; Он повелевает тебе немедленно идти в Египет, и сказать всем братиям, что видел и слышал ты в пустыне. Итак, иди, и мир Божий да будет с тобой». Ангел взошел на небо, а я в изнеможении пал на землю, и был как бы вне себя. Юноши подняли меня, утешили, предложили плодов; потом проводили меня за несколько верст, и простились со мной. Имена этих ангелов во плоти были: Иоанн, Андрей, Ираклавмон и Феофил.

И печален, и радостен шел я по пустыне; через три дня достиг скита, где нашел двух отшельников, и пересказал им все, что видел и слышал. Они слушали меня с умилением и радостью и записали все, что слышали от меня…

(Рассказ преподобного Пафнутия Египетского, Четии Минеи, 12 июня)

508. Великий отшельник Египетских пустынь

В листке № 507 «Святое путешествие» помещен рассказ преподобного Пафнутия Египетского о тех святых подвижниках, которых он удостоился видеть и посетить в глубине пустыни Египетской; мы намеренно сократили в его рассказе повествование о преподобном Онуфрии Великом, дабы дать нашим читателям отдельный листок с прекрасным рассказом преподобного Пафнутия от лица самого Онуфрия о его пустынных подвигах. Вот этот рассказ.

Я достиг одной высокой горы и сел отдохнуть внизу. Спустя немного времени я увидел, что ко мне идет человек, обросший волосами, как зверь, и белый, как снег. Волосы его головы и бороды были так длинны, что достигали земли и заменяли ему одежду, а препоясан он был листьями пустынных растений. От ужаса я устремился на верх горы, и не знал, что мне делать. Человек, дойдя до горы, сел в ее тени отдохнуть; ибо он утрудился, палимый зноем, и изнемогал от глубокой старости. Тогда услышал я мое имя: «Пафнутий, — сказал мне старец, — не бойся; встань, сын мой, и сойди ко мне; ибо и я человек, подобный тебе». Я пал к ногам его; но он поднял меня с радостью и посадил подле себя. Ободренный его ласковостью, ибо он был благ, как Ангел Божий, я стал просить его: «Скажи мне жизнь свою, как пребываешь ты в пустыне, и сколько времени?» Старец, видя мое усердное желание, с любовью начал рассказывать о себе: «Мое имя Онуфрий; шестьдесят лет живу я в здешней пустыне, скитаясь в горах, и все это время не видел ни одного человека, только тебя вижу ныне. Юность свою провел я в благочестивом монастыре Ерити, близ Ермополя в Фиваиде. Там обитают сто братий, как едина душа, согласных в великой любви ко Господу Иисусу. Там одежда общая, пища общая, и безмолвие нарушается только славословием Богу. Там я, почти еще дитя, изучал уставы монастырской жизни и от святых отцов поучался в вере и любви к Богу. Там часто слушал я отцов, беседовавших о святом пророке Илие, о святом Иоанне Предтече, подобного которому не было между людьми. «Что же, — спросил я, — живущие в пустыне в совершенном одиночестве больше ли вас пред Богом?» — «Воистину так, сын наш, — сказали отцы, — они больше нас! Мы каждый день видимся друг с другом; церковное пение совершаем соборно; если взалчем, находим готовый хлеб; если возжаждем, у нас готова вода; занеможет кто, есть кому утешить, ибо мы живем сообща, один другому помогает и служим из любви Христовой. Но живущие в пустыне всего этого лишены… Случится пустыннику печаль, кто его утешит? Заболеет, кто послужит ему? Найдет брань от сатаны, кто даст ему совет? И где у него пища? где вода? где покров от зноя полуденного? Где одежда от холода позднего? Там несравненно больше трудов и подвигов, чем в общежитии. Уходящие в пустыню отдают себя всецело на служение Богу, обрекают себя на пост повседневный, на голод и жажду, все претерпевают великодушно, крепко сопротивляются невидимому врагу и поистине проходят тесный и прискорбный путь. Только Бог Един видит отшельников и посылает им Ангелов на помощь для беседы. И сбываются на них слова пророка Исаии: «Терпящии же Господа… окрылатеют аки орли, потекут и не утрудятся» (Ис. 40; 31). Душа моя горела неведомым дотоле священным огнем, когда я слушал отцов. Я думаю, что нахожусь в другом мире, и я возжелал пустыни. Встал ночью и пошел. Только что вступил я в пустыню, как увидел луч света, сияющий передо мной. Ужас объял меня, и я хотел возвратиться в монастырь. Но то был Ангел, хранитель мой, в виде света указывавший мне путь, и сказавший: «Не бойся, я веду тебя». Провожая меня несколько верст, луч световидный остановился у одной пещеры и стал невидим. Приблизившись к дверям пещеры, я воззвал по обычаю иноческому: «Благослови!» Ко мне вышел муж престарелый; вид его был достопочтенный и священнолепный, на лице и во взоре сияла великая благодать и духовное веселие. Я поклонился ему до земли. «Ты ли это, брат Онуфрий? —сказал старец, поднимая меня и лобызая. — Войди в мою обитель, сын мой, и Бог тебе помощник!» Несколько дней провел я со святым старцем, который показывал мне уставы пустынной жизни, учил подвигам добродетели, открывал способ бороться с темными силами. Однажды он сказал: «Встань, сын мой; я поведу тебя в другую пещеру, чтобы ты жил один; ибо для того и послал тебя Господь». Мы шли четыре дня и четыре ночи; на пятый день пришли к уединенному вертепу (пещере), и тогда ветхий проводник мой сказал: «Вот твое место, которое Бог приготовил тебе в жилище». Старец пробыл со мной тридцать дней, уча меня святой жизни; потом оставил меня Богу, и возвратился в свою келью.

Каждый год посещал он меня один раз; а однажды пришел, и скончался у меня. Я много плакал над телом почившего, похоронил его близ моего вертепа, и остался один в целом мире». — «Отче святый, — спросил я великого Онуфрия, — много ли трудов понес ты при начале твоей жизни в этой пустыне?» Блаженный старец сказал мне: «Поверь мне, возлюбленный брат, я подвергался таким искушениям, что многократно отчаивался в жизни своей. Изнемогал от голода и жажды; ибо сначала у меня совершенно не было, что есть и пить, разве где найду, бывало, немного зелия пустынного, или соберу несколько капель росы небесной. Был палим жаром солнечным во дни; дрожал от холода в ночи; часто промокала вся плоть моя от росы полуночной… О, сколько я потерпел! Каких трудов не переносил я в этой непроходимой пустыне! Но для чего объявлять людям то, что человек должен совершать наедине из любви к Богу? А Милосердый Господь Бог, видя, что я весь предался пустынническим подвигам и положил душу мою в алчбу и жажду, повелел святому Ангелу Своему заботиться обо мне, и приносить каждый день понемногу хлеба и воды для подкрепления немощной плоти моей. Так питался я от Ангела тридцать лет. После этого Бог, мне на утешение, приготовил пропитание еще обильнее прежнего. Подле моего вертепа потек небольшой источник чистой и прохладной воды; выросло финиковое дерево о двенадцати ветвях, и каждая ветвь приносит мне плоды помесячно. Вкушаю финики, пью воду из моего источника; иногда ем хлеб, приносимый Ангелом, и все мне сладко, во славу Божию. А всего более насыщаюсь сладостью слова Божия: верую, и уже давно по опыту знаю, что «не о хлебе единем жив будет человек, но о всяцем глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Мф. 4; 4). О, брат Пафнутий, тщись только совершать волю Господа Бога; а Он пошлет все нужное! Ибо Сам говорит в Святом Евангелии Своем: «Не пецытеся убо, глаголюще, что ямы, или что пием, или чим одеждемся? Всех бо сих языцы ищут; весть бо Отец ваш Небесный, яко требуете сих всех» (Мф. 6; 31-32). Удивлялся я чудной жизни Великого и еще спросил его: «Отче, где и откуда причащаешься ты Пречистых Тайн Христовых?» Онуфрий отвечал: «Ангел Господень приходит ко мне с Пречистыми Таинами Христовыми, и причащает меня в субботы и недели. И не ко мне только приходит Ангел Господень, но и к прочим подвижникам здешней пустыни, не видящим лица человеческого, и причащает их, и заполняет их сердца неизреченным весельем. Если же кто из отшельников пожелает увидеть человека, тогда Ангел вземлет дух его на небо, да узрит там святых, и возвеселится; и просвещается дух его как свет, и радуется он духом, и забывает все труды свои, подъятые в пустыне, и начинает еще усерднее работать Богу, чая жизни вечной и блаженной…».

Все это преподобный Онуфрий рассказывал мне внизу горы, где мы встретились. Я радовался и ликовал душой, внимая его беседе, забыл все труды моего далекого путешествия, и сказал старцу: «Счастлив я, отче святый, что удостоился видеть тебя и слушать твои сладостные душе моей речи!» — «Пойдем теперь, брат, — отвечал он, — в мое обиталище». Мы встали и пошли. Пройдя версты две, мы подошли к вертепу святого старца: около пещеры стояла прекрасная финиковая пальма, и струился небольшой ручей воды. Преподобный помолился, мы вошли в вертеп, сели, и опять стали беседовать о милостях Божиих. Солнце уже склонилось к западу, когда я увидел лежащий перед нами чистый, прекрасный хлеб и воду. «Подкрепись, брате, — сказал преподобный отец, — я вижу, что ты очень утомился от пути и изнемогаешь от голода». Я отвечал: «Жив Господь мой, я не стану есть и пить один, без тебя». Старец долго уклонялся, но я так усердно просил его, что он наконец согласился. Мы вкусили от хлеба Ангельского и от воды, поблагодарили Бога и провели всю ночь в молитве.

К утру лицо праведника изменилось так, что я ужаснулся. «Брат Пафнутий, — сказал мне Онуфрий, — не бойся; в нынешний день кончается временная жизнь моя, и я отхожу к моему Христу. Бог, Милосердый для всех, послал тебя ко мне, чтобы ты предал тело мое погребению». Я пал к ногам святого и плакал, и говорил: «Благослови меня, отец честнейший, я молюсь, чтобы Господь удостоил меня видеть тебя в будущем веке, как удостоил зреть твою святыню в этой жизни». — «Сын мой Пафнутий, не опечалит тебя Бог, но исполнит твое прошение; благословит же тебя, и утвердит в любви Своей и просветит умные очи твои к Боговидению, и избавит тебя от всякого падения и сетей лукавого, и сохранят тебя Ангелы Его во всех путях твоих». После этого он дал мне последнее целование о Господе; начал молиться со многими слезами и воздыханием; преклонив колени, молился долго, потом возлег на земле и сказал последнее слово: «В руце Твои, Боже, предаю дух мой». Тогда осиял великого старца дивный свет небесный; на воздухе послышался глас Ангелов, поющих и благословляющих Бога; и душа праведника вознеслась к Богу… Мне осталось только тело святое, над которым я рыдал неутешно, пел надгробные псалмы, и похоронил в каменной скале. Это было в двенадцатый день июня… Я хотел было остаться в пещере навсегда, но не было на то воли Божией: вертеп Онуфрия на моих глазах обрушился; финиковое дерево упало, и источник мгновенно высох. А мне поведено было от Бога идти далее…

509. Что такое анафема?

«Но и аще мы, или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, АНАФЕМА да будет… Аще кто вам благовестит паче, еже прилете, АНАФЕМА да будет» (Гал. 1; 8-9)

«АНАФЕМА!.. Какое страшное слово! Как тяжко слышать его человеку грешному! И зачем так торжественно провозглашается оно, — будто гром небесный гремит среди церкви Божией?.. Согласно ли это с духом Христова учения, с духом мира и любви?..» — так говорят некоторые суемудрые лжеучители, а за ними, к сожалению, нередко повторяют и некоторые маловерные чада Православной Церкви, когда слышат глубоко поучительный чин Недели Православия, совершаемый в соборных храмах в первое воскресенье Великого поста.

Но подумал ли ты, так легкомысленно рассуждающий брат, кого ты судишь? Кого обвиняешь в недостатке любви? От кого требуешь отчета? Ведь ты судишь свою благодатную мать; ты обвиняешь в недостатке любви святую непорочную невесту Христову, Соборную и Апостольскую Церковь, которую толико возлюбил Христос, что «предал Себя за нее» на смерть (Еф. 5; 26-27); ведь само слово Божие называет ее— «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3; 15); она ли может погрешать? Сам Христос Господь — вечная Единая Глава ее обещал пребывать в ней «во все дни до скончания века» (Мф. 28; 20). Он ли допустит, чтобы Церковь уклонилась от духа Его любви?.. Нет, возлюбленный! Христос сказал, и —непреложно слово Его: «создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16; 18), и Церковь до скончания века пребудет неизменной хранительницей истины Христовой, носительницей и раздаятельницей Его благодатных даров, любвеобильной матерью всех православно в Него верующих христиан. Ее ли ты хочешь обвинять в недостатке любви?.. Остерегись, брат мой, чтобы тебя самого не осудил Христос, Господь Церкви, за то, что ты так дерзновенно осуждаешь Церковь — твою мать!.. Но ты колеблешься помыслом, ты недоумеваешь, слыша грозное слово АНАФЕМА — из уст любящей матери? Ты желаешь знать, что оно значит? Слушай же.

Слово АНАФЕМА греческое и означает оно: отделение, отлучение, отсечение от тела единой Вселенской Церкви Христовой. Святая Церковь произносит анафему только на самых зловредных еретиков, богохульников, искажающих спасительное учение Христово на погибель себе и всем слушающим их. Такой еретик уже сам отделился от Церкви своим суетным мудрованием: что же с ним делать? Слушаться Церкви он не хочет; а насильно и Бог не спасает человека; вот Церковь и произносит о нем свое решение: анафема да будет, то есть: да будет отлучен, отсечен, отделен от тела Церкви, чтобы других не заразил он своим душевредным мудрованием! Сам Господь дал Церкви не только власть, но и повеление произносить такой суд над еретиком, когда сказал: аще же и Церковь преслушает брат твой, буди тебе как язычник и мытарь (Мф. 18; 17). А это и значит: да будет он отлучен, отчужден от Церкви, как неверующий язычник, что по-гречески и произносится: АНАФЕМА да будет! И святой апостол Павел заповедует: …измите злаго от вас самех (1 Кор. 5; 13),— по-русски: извергните развращенного из среды вас. И Галатам пишет: О, дабы отсечени были развращающии вас! (Гал. 5; 12). А ересь, искажающая учение Христово, есть самое гибельное развращение, потому что оно возрастает в гордости самомнения против спасительной истины Христовой. И послушай, какой грозной анафемой гремит апостол Христов на всякого еретика, на всякого, кто дерзнет превращать, то есть извращать, искажать благовествование Христово! Но и аще мы, — говорит он, — или Ангел с небесе благовестит вам паче (иначе), еже благовестихом вам, АНАФЕМА да будет! Как предрекохом, и ныне паки глаголю; аще кто вам благовестит паче, еже приясте, АНАФЕМА да будет! (Гал. 1; 8-9). Так говорит Павел, а он имел «ум Христов» (1 Кор. 2; 16), его уста — Христовы уста! Значит, устами апостола Павла предает анафеме еретиков Сам Христос. Что же нового делает Святая Церковь Православная в чине Православия? Ничего. Она только яснее и раздельнее повторяет анафему, произнесенную апостолом Павлом на всех еретиков. Она только исполняет повеление Христа, лишает ересеучителей имени христианского и связует их теми узами, о которых сказал Господь ее пастырям — апостолам и их преемникам: «елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси» (Мф. 18; 18). Видишь, право вязать и разрешать дано Церкви Самим Господом: кто же смеет лишать ее этого права? Ее суд есть суд Божий; кто ее не слушает, тот не слушает Самого Христа. «Кому Церковь не мать, — говорит священномученик Киприан, — тому Бог не Отец»…

«Но для чего, — скажешь, — гремит анафема на таких еретиков, которые жили за тысячу лет назад? Они давно умерли и предстали суду Божию…» На это скажу тебе: а разве ныне мало всяких ересей проповедуется суемудрыми лжеучителями? Разве мало таких суетных мудрецов, которые хулят Церковь Божию, толкуют слово Божие не по разуму Церкви, а по своему смышлению, отделяются от Церкви и увлекают с собой простодушных чад Церкви в погибель? Слово Божие говорит: И овех (одних) убо милуйте рассуждающе, овех оке (других) страхом спасайте, от огня восхищающе (Иуд. 1; 22-23). Это самое и делает Святая Церковь в Неделю Православия. Она поражает страхом анафемы тех, которые заразились богопротивными ересями, в надежде, что те несчастные, которые еще не совсем погибли в ереси, устрашатся и возникнут от диавольския сети (2 Тим. 2; 26). Ты обвиняешь Церковь в недостатке любви? Но видишь, что именно любовь и побуждает ее произносить грозную анафему на ереси и лжеучения, чтобы и тебя самого предостеречь от них. Тебе страшно самое слово АНАФЕМА, которое употребляет Церковь? Но это слово она не сама сочинила, а взяла у апостола Павла, и произносит его не на всех грешников, а только на упорных и зловредных еретиков. А послушай, что говорит апостол Павел: Аще кто не любит Господа Иисуса Христа, да будет проклят! (1 Кор. 16; 22). Что же? Ужели апостол Павел имел в сердце своем меньше любви, чем ты? Он готов был сам быть отлученным от Христа ради спасения других (Рим. 9; 3), а ты готов ли из любви к ближнему — не говорю умереть, а хотя бы только отказать себе в немногом чем-нибудь? Между тем, видишь, он произносит страшное проклятие на всякого, «кто не любит Господа Иисуса Христа…» О, как страшно поражает это грозное слово апостола совесть грешную! Сердце содрогается при мысли: «А мы-то любим ли Господа Иисуса, — так, как любить Его должно? Не ложится ли и на нас с тобой, брат мой, эта страшная клятва Апостольская?..»‘ Смиримся, возлюбленный, отложим всякое мудрование и признаем истину, столь очевидную из слов апостола: не всегда и не везде полезно одно благословение, — бывает, к несчастью, необходимо иногда и проклятие. Так, апостол Павел «предах сатане» злых еретиков Именея и Александра (1 Тим. 1; 20), предал сатане великого грешника Коринфского (1 Кор. 5; 1-5). Да и Сам Христос готовится изречь грешникам грозное слово Страшного Суда Своего: «идите от Мене, проклятии, во огнь вечный!..» (Мф. 25; 41). И Он, Милосердый, говорит, что «еретики суть волки хищные» (Мф. 7; 15), «воры и разбойники» (Ин. 10; 8), а святой Павел грозит палицею неисправным Коринфянам (1 Кор. 4; 21). Кто же посмеет судить Церковь Божию и обвинять ее в недостатке любви за то, что она, по данной ей Господом власти, произносит в Неделю Православия анафему, — не на всех грешников, а только на зловредных еретиков?..

Бывал ли ты в соборе, когда совершается чин Православия? Слышал ли, как Церковь в ектениях и молитвах своих умоляет Господа, преклоняя перед Ним колени, чтобы Он дал дух покаяния тем, которые за свою нераскаянность сами себя подвергают анафеме? Уступая необходимости, исполняя долг судии, она произносит осуждение, — а движимая любовью, как мать, она оплакивает их и призывает Духа Божия для вразумления несчастных, ею осуждаемых… Это ли не любовь?.. Это ли не материнская забота и о нас с тобой, друг мой? «Смотрите, — говорит нам Церковь, — не знайтесь, не слушайте этих изгнанников из двора моего, берегите себя от их пагубных мудрований… Они, эти мудрования, преданы мною анафеме».

Преклонимся же, возлюбленные, перед этой материнской любовью Невесты Христовой к нам, грешным, и не будем прекословить ее мудрым уставам, будем чадами послушания, а не преслушания и строптивости.

510. На всякий день (Из церковных песнопений)

Листок первый

У многих православных русских людей есть добрая привычка петь за работой, а которые хорошо знают церковные напевы (голоса), те поют благоговейно то, что в церкви слышат. Но далеко не все владеют хорошей памятью и не у всех есть богослужебная книжка. Вот для таких Божиих песнославцев мы и предлагаем листки, в которых собраны краткие церковные песни, которые поются на утрене и на всенощной (из Канонов). Здесь собраны такие песни, которые могут сопровождать человека с утра до вечера во всех обстоятельствах жизни. Здесь молитвенные вздохи об укреплении веры, о ниспослании Божией помощи, здесь славословия Христу от любящего сердца, здесь вопли души кающейся, страждущей от грехов, от своего безсилия, здесь моления о прощении, о мире, о спасении… Да благословит Бог, чтобы это церковное слово почаще слышалось во всех уголках земли Российской и в домах православного народа!

Утренняя

Возсиявый свет и просветивый утро, и показавый день, слава Тебе, слава Тебе Иисусе, Сыне Божий! (глас 4-й).

Божиим светом Твоим, Блаже, утреннюющих Ти души любовию озари молюся, Тя ведети, Слове Божий, истиннаго Бога, от мрака греховнаго взывающа (Точнее: светом озари любовию утреннюющих — рано утром к Тебе стремящихся любовию) (глас 6-й).

Ты, Господи мой, Свет в мир пришел еси, Свет святый, обращаяй из мрачна неведения верою воспевающыя Тя (глас 4-й).

Ризу мне подаждь светлу, одеяйся светом яко ризою, многомилостиве Христе Боже наш (глас 8-й).

Одеяйся светом яко ризою, к Тебе утреннюю и Тебе зову: душу мою просвети омраченную, Христе, яко един благоутробен! (глас 5-й).

О помощи в вере, в жизни

Вонми гласу моления моего, Царю мой и Боже мой, песненно Тебе вопию, яко к Тебе помолюся, Господи, и спаси мя! (глас 1-й).

Едине ведый человескаго существа немощь и милостивно в не воображся, препояши мя с высоты силою, еже вопити Тебе святый (глас 1-й).

Ты словом Твоим, Господи, небеса утвердил еси, Ты и сердце мое в вере утверди! (глас 2-й).

Просвещение во тме лежащих, спасение отчаянных, Христе Спасе мой, к Тебе утреннюю, Царю мира, просвети мя сиянием Твоим: иного бо разве Тебе Бога не знаю (глас 2-й).

Свете от Света, Христе Боже, от Отца прежде век рождейся и искони (изначала) сый со Отцем и Духом, мрак души моея отгнав, озари ум мой, молюся! (глас 2-й).

Неплодствовавший мой ум плодоносен, Боже, покажи ми, Делателю добрых, Насадителю благих, благоутробием Твоим! (глас 2-й).

Умудри мя, Господи Боже мой, и благодатию Твоею просвети, Боже, сердце мое! Озари наш ум, Боже, светом заповедей Твоих и светлостию благодати Твоея, даруя нам, Боже, Твоя милости, зане свет и мир повеления Твоя (глас 1-й).

Света подателю и веков Творче, Господи, во свете Твоих повелений настави нас, разве бо Тебе иного Бога не знаем (глас 2-й).

Просвети нас повелении Твоими, Господи, и мышцею Твоею высокою Твой мир подаждь нам, Человеколюбче! (глас 8-й).

Утреннююще вопием Ти: Господи, спаси ны, Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не вемы (глас 5-й).

Утверждей в начале небеса разумом и землю на водах основавый, на камени мя, Христе, заповедей Твоих утверди, тако несть свят паче Тебе, едине Человеколюбче (глас 8-й).

Не мудростию и богатством своим да хвалится смертный, но верою Господнею, православно взывая Христе Богу и поя присно: на камени Твоих заповедей утверди мя, Владыко (глас 1-й).

Водрузивый на ничесомже землю повелением Твоим и повесивый неодержимо тяготеющую на недвижимом, Христе, камени заповедей Твоих, Церковь Твою утверди, едине Блаже и Человеколюбие (глас 5-й).

Да утвердится сердце мое в воли Твоей, Христе Боже, иже над водами небо утверждей второе, и основавый на водах землю, Всесильне! (глас 1-й).

Покаянные

Господи Боже мой, от нощи утреневав Тебе молюся: подаждь ми оставление прегрешений моих и к свету Твоих повелений пути моя направи, молюся! (глас 7-й).

Очисти мя, Спасе, многа бо беззакония моя, и из глубины зол возведи, молюся: к Тебе бо возопих, и улыши мя, Боже спасения моего! (глас 8-й).

В бездне греховней валяяся, неизследную милосердия Твоего призываю бездну: от тли, Боже, мя возведи! (глас 2-й).

Буря мя многих согрешений моих потопляет, и изнемогает дух мой: но Ты, Господи, яко Милостив, сшед, возведи живот мой! (глас 4-й).

Бездна грехов и прегрешений буря мя смущает, и во глубину нужднаго (тяжкого) реет (толкает) мя отчаяния, но Твою крепкую руку мне простри, яко Петрови, о Управителю, и спаси (глас 8-й).

Как пророка избавил еси из глубины преисподния, Христе Боже, и мене и грехов моих избави, яко Человеколюбец, и управи живот мой, молюся (глас 8-й).

Превзыдоша главу мою беззакония моя, яко тяжкое бремя на мя обременившаяся, во отчаяния глубины низвлачат мя, но прежде неже погрязнути ми, Господи, спаси мя! (глас 8-й).

Просвещение Твое, Господи, низпосли нам и от мглы прегрешений разреши ны, Блаже, Твой мир даруяй! (глас 4-й).

Твой мир даждь нам, Сыне Божий, иного бо разве Тебе Бога не знаем, имя Твое именуем, яко Бог живых и мертвых еси! (глас 1-й).

Вскую мя отринул еси от лица Твоего, Свете незаходимый, и покрыла мя есть чуждая тма окаяннаго, но обрати мя, и к свету заповедей Твоих пути моя направи, молюся! (глас 8-й).

Молебные во всяком горе

Возопих в печали моей, Спасе мой, молюся, избави мя от обдержащия болезни и озлобления, яко Милостив, помянув Твою милость (глас 5-й).

Утверди мя, Господи, в житии обуреваема, и руку мне простри, яко Всесилен (глас 5-й).

Житейское море, воздвизаемое зря напастей бурею, к тихому пристанищу Твоему притек, вопию Ти: возведи от тли живот мой, Многомилостиве! (глас 6-й).

Молитву пролию ко Господу, и Тому возвещу печали моя, яко зол душа моя исполнися, и живот мой аду приближися, и молюся, яко Иона: от тли, Боже, возведи мя! (глас 8-й).

Сокрушеннаго сердца стенание услышав, Владыко, души моея лютое сокрушение исцели. Глас, глагол молебных от болезненныя, Владыко, души услышав, от лютых мя избави: един бо еси нашего спасения виновен (глас 2-й).

Утверждение мое, Спасе, еси, прибежище мое и сила, поколебавшееся сердце мое утверди в страсе Твоем, яко несть свет , как Ты, Бог наш (глас 8-й).

Страх Твой, Господи, всади в сердце раб Твоих, и буди нам утверждение, Тя во истине призывающим (глас 8-й).

К Богородице

Твою помощь подаждь ми, рабу Твоему недостойному, Дево Владычице, и вразумивши Божественное сие начинание, и сотвори от недостойнаго достойная, и избави бед и скорбей, и прегрешений многих, яко рождшая всех избавление. Утверди ума моего вращение, помышление мятежно укрепи на Недвижимом Камени покровом Твоим, Мати Дево. Устави мое нестоянное помыслов смущение, чистая Мати Божия, к Сыну Твоему направляющи движение. Направи моя стопы, Владычице, да к Твоему Сыну похвальным жительством пойду. Святая Владычице, Всесвятое воплотившая Слово, освящение души моей даруй, руководящи мой ум, безпутиями пореваемый (блуждающий по распутиям). Премудрость и Слово Отчее несказанно рождшая, уврачуй души моея лютую язву и болезнь сердца укроти. Богородице Дево, упование христианом, покрый, соблюди и спаси на Тя уповающих! Богородице Дево, миру благая помощнице, покрый и соблюди от всякия нужды и печали! О Девице Марие, просвети мою душу, помраченную люте житейскими сластьми!..

(Из церковных песнопений)

511. Глубина и сети («Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали..» (Лк 5;5))

Жалуется Христу Спасителю нашему апостол Петр на свою неудачу, на свои напрасные труды, слушатели благочестивые! И действительно: есть на что пожаловаться не только святому апостолу Петру, но и каждому из нас — пожаловаться на самих себя! Но есть чему и поучиться из его примера: ибо, как наше непослушание бывает неприятно Богу, а часто и для людей душевредно, так истинное послушание, с верой, без всяких сомнений, угодно Богу и полезно людям. Это мы ясно видим из Евангельской истории: вот святой Петр, хотя и немалые труды понес по своей собственной охоте, однако же никакой пользы от этого не получил, о чем сам же и говорит: «Настаниче, об нощь всю труждшеся, ничесоже яхом», — как бы вместе с апостолом Иаковом сказал, что добрые дела без веры, а вера без добрых дел мертвы и бесполезны, ибо без веры невозможно угодить Богу. Но когда он закинул свою сеть на глубину, из послушания Господу, с несомненной верой, то в сети оказалось такое множество рыбы, что и самая сеть прорвалась.

Первый, кто оказался непослушным Богу, был праотец наш Адам. Он дерзнул вкусить от заповеданного древа, и из-за этого не только себе, но и всему роду человеческому причинил смерть. И это случилось оттого, что он (подобно апостолу Петру) своим собственным произволением остановился, так сказать, у берега: «и виде, сказано, яко добро древо и красно в снедь» (Быт. 3; 6), а на глубину не захотел закинуть мысленную сеть, то есть не понял, что будет за это изгнан из рая сладости, не рассудил, что, согрешая, он впадал в сети диавольские, ибо сказано: «всяк творяй грех раб есть греха», (Ин. 8; 34); не захотел подумать об угрожающей ему смерти: «оброцы бо греха смерть» (Рим. 6; 23); не подумал и о вечности, и о том, что если не покается, то вовеки не узрит лица Божия. Как неудачна была его ловитва! Сколько суетных трудов она ему стоила, — трудов даже до пота: «в поте лица твоего снеси хлеб твой!» (Быт. 3; 19). Вот что значит непослушание, столь противное Богу! Адам был царем всей видимой твари: «и да обладает, — сказано, —рыбами морскими, и птицами небесными, и зверьми и скотами, и всею землею, и всеми гады пресмыкающимися по земли» (Быт. 1; 26); а теперь он стал как бы последним из рабов или, лучше сказать, презренным пленником греха. Не то же ли самое постоянно бывает и со всеми грешниками: с сребролюбцами и лихоимцами, с гордецами и хищниками, с неправедными и сластолюбцами, у которых бог — чрево, которые «об нощь всю», то есть всю свою жизнь, помраченную суетой мирской, труждаются, а на глубину сети не бросают, то есть о вечности не думают, да думать не хотят!.. Посмотрите, как сребролюбец нощь всю — всю свою жизнь трудится, не давая сна очам своим, размышляя, как бы побольше денег нажить… Для него неважно — не только совесть свою, но и Самого Бога потерять, лишь бы только казну свою наполнить доверху!.. Не напрасно же Христос Спаситель наш предостерегает нас: «Не собирайте себе сокровищ на земле» (Мф. 6; 19), и указывает причину — почему не должно собирать: «идеже бо, — говорит, — есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше» ( Мф. 6; 21). Как бы так сказал: если диавол посредством сокровищ земных уловит вас за сердце своими сетями, то трудно будет вам освободиться от этих сетей: «удобее есть велбуду сквозе иглине ушы проити, неже богату в Царствие Божие внити». (Мф. 19; 24). А к богатству так легко присоединяется и богомерзкая гордыня, которая с небес даже до ада низвержена. Не потому ли и сатана возгордился, что увидел себя более всех тварей обогащенного духовными богатствами, и потому сказал: «выше звезд небесных поставлю престол Мой… буду подобен Вышнему» (Ис. 14; 13-14). Как нищета мужа смиряет (Притч. 10; 4), так и богатство, неправдой собранное, его возносит. «Не дивись, — говорит блаженный Иероним, — что гордый возносится горе (превозносит себя перед всеми): это потому, что гордыня на небе родилась, но с родителем своим до ада низвержена. И если мы будем проводить ангельскую жизнь, но не изгоним из сердца гордости, и мы будем низвержены в самое дно адово…»

Но закинем мысленную сеть далее, во глубину суетного мира сего. Этот мир есть поистине море великое и пространное, на котором сетей диавольских — несть числа, и во всяком положении найдем эти сети, от которых немногие избавляются. «Много, сказано, званых, а мало избранных» (Мф. 20; 16). Многие, а пожалуй и все мы, только по имени называемся благочестивыми, а на деле — нечестивые; питаем злобу друг на друга; хвалимся верой православной и уповаем на эту веру свою, а добрых дел нет у нас; мало того, мы не знаем даже, что такое добрые дела… Что это, как не суеверие одно? Это — сети, которыми нас уловляет диавол, рыкающий аки лев во ограде своей и желающий нас поглотить… Послушайте, что говорит святитель Иоанн Златоуст: «Если кто и в правой вере живет, но не перестает делать зла, того не спасет и правая вера от вечной муки». Можем брата своего преследовать и гонять с места на место, как дети гоняют кубарь, но сами через это не получим Царствия Небесного. Можем клеветать на брата своим языком, уязвляя его как мечом обоюдоострым, но пресечет Господь выи грешников усечением мук…

Христос Спаситель наш, видя, как диавол различными сетями уловляет мир человеческий, сжалился над людьми и послал апостолов Своих от ловитвы рыб на ловитву душ человеческих, как сказал Он Петру: «отселе будеши человеки ловя» (Лк. 5; 10). Мрежей для этой ловитвы служит Евангелие, а рыбарями — апостолы и учители Церкви, как и Сам Христос говорит: «Паки подобно есть Царствие Небесное неводу» (Мф. 13; 47). Мы — словесные рыбы; не будем же, братие, бегать от невода Христова, то есть от учения Церкви Христовой, чтобы потом не жаловаться на самих себя в день блаженного воздаяния каждому по делам его, как сказано: кийждо бо от своих дел или прославится или постыдится.

Закинем сеть нашего рассуждения еще далее — во глубину совести нашей. Увы! сети наши прорываются от множества гадов, имже несть числа, гадов малых и великих — грехов наших, которые угрызают и будут угрызать сердце наше на целую вечность, если не покаемся, если не смоем их слезами, если не вознаградим брата нашего за обиду, ему нанесенную, если не возвратим неправдой похищенное, если не уврачуем язв совести нашей Святым Причащением Крови Христовой. Кажется, невеликое дело осудить ближнего словом, но это — меч обоюдоострый, смертью угрожающий! Не важное, кажется, дело — обесчестить ближнего, присвоить себе чужое право, унизить равного себе, но все это — гордость богопротивная! Пустой вещью кажется затянуть судебное дело, протянуть руку к злату аравийскому, но ведь это — сети сребролюбия, это лихоимство, служение золотому тельцу, — идолослужение! И мы еще сами обманываем себя, говоря при этом: «Ведь я же тружусь!» Правда, тружусь, — собирая себе в карман; а кровавый пот нищего еще не стерт с тех златиц, которые этим потом добыты и в руки ко мне попали; да и мое сердце так прилипло к златицам, что ни сердце от златиц, ни златиц от сердца не могу оторвать… О, как крепки эти сети диавола! Как тесны мрежи его! Как хитры козни его, что только один крест Христов может рассечь их! Жадный корыстолюбец дерзает похищать даже со святого престола, и при этом успокаивает себя: «Ведь я же во всем покаюсь, найду себе какого-нибудь глухого или больного старика-духовника и исповедаюсь ему…» Это ли покаяние?.. Так-то мы сами себе плетем сети, которыми нас диавол и уловляет. На себя же самих и приходится жаловаться. Как рыбари ловят бессловесных рыб, замутив воду, так и нас ловит диавол сетями суетного мира сего, только мы сами же ему помогаем, помрачая в себе свет разума, свет страха Божия.

Христе Спасителю наш, иже премудрыя ловцы явлей! Избави нас от сетей диавольских — от сетей мира сего, от наших собственных сетей, которые сами себе сплетаем, когда говорим: «Ведь у меня есть жена, дети, приятели; надо же о них позаботиться, чтобы не стыдно было перед другими, а где что возьмешь? Работать не хочется, просить стыдно…» Ах, как часто мы подобными рассуждениями стараемся обмануть свою совесть, и сами, как птица неразумная, как рыба бессловесная, попадаем в сети диавольские!.. О, если бы мы слушали слово Христа Спасителя, мы не попали бы в эти сети! А Он говорит: «ищите прежде Царствия Божия, и. сия вся приложатся вам» (Лк. 12; 31). Аминь.

(Из неизданных слов святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

512. Наши враги

Какая жизнь прилична христианам на этом свете? Счастливая ли, приятная и спокойная? Нет. Христос разве счастливо, спокойно жил? Апостолы и мученики разве были счастливы, радостны и спокойны? Подвижники в горах, в вертепах и пропастях земных разве ликовали, благоденствовали и наслаждались? А если Христос, если все угодники Его терпели, страдали, то как же последователям Христовым не терпеть, не страдать? Похожи ли будут христиане на Христа, ежели они станут рассеянно жить да веселиться? Нет.

Христос сказал: «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой» (Мк. 8; 34). «Ты убо злопостражди яко добр воин Иисус Христов» (2 Тим. 2; 3), — писал апостол Павел ученику и сотруднику своему Тимофею. Не мир, братие, определен христианам наземле, а война, война всегдашняя, ежечасная и ежеминутная, война до конца жизни нашей. С кем? С врагами спасения нашего, с врагами, которые всегда с нами и около нас, которые непрестанно ополчаются на нас и хотят отнять у нас веру и упование Христианское, с врагами невидимыми. Враги наши —диавол, плоть наша и мир. «Что это за война? — конечно подумаете вы.— Как нам с этими врагами воевать?» А вот послушайте. Не станем говорить об открытой войне с диаволом. Война эта нам, слабым, мирским христианам, неведома. С ним сражаются в очевидной борьбе великие подвижники, всецело посвятившие себя Христу. На нас враг этот действует тайно и всегда почти неприметно для нас. Он вооружает на нас других, ближайших и родных нам врагов наших: плоть нашу и мир, и действует через них. Итак, главные для нас враги наши — собственно мы, растленная плоть наша и развращенный мир, нас окружающий. С этими врагами и предстоит нам брань, в которой мы должны или сами пасть, или победить их, и тем заслужить от Христа, Бога нашего, венцы правды. Нелегко бороться нам, братие, со своей страстной и прихотливой плотью. Она враждует на нас и с правой, так сказать, и с левой стороны. Она и удерживает нас от добродетели, и поощряет на грех. Кто не чувствует себя в стеснительном положении, когда вызывают нас для исполнения Христианского долга, или на какое-либо доброе дело? Вот, например, пришло время молиться: расположен ли я к этому? приятно ли мне? Нет. Тяжелая обязанность — молитва! Плоть моя говорит мне: «Оставь теперь молитву». Благовестят к праздничной утрене: что делать? Идти надо, а не хочется. Оставить покойное ложе тяжело, очень тяжело… «Сегодня, — говорит плоть, — можно и не ходить». Наступил пост: какое грустное время! Постная пища неприятна, вредна будто бы для нашего здоровья. «Добро уж, — говорит плоть, — ешь скоромное; оно же намного и дешевле». Надо говеть, целую неделю ходить в церковь и исповедовать свои грехи. «»Нет, — говорит плоть, — это очень долго, времени на это теперь нет; у тебя есть дела, служба, — отговеешь в другой пост. А когда будешь исповедоваться, скажи только: «Согрешил, грешник»; «Согрешила, грешница»; а особенно тяжких грехов не сказывай. Как это можно? Ведь стыд, себя обесславишь». Надо идти к должности, надо трудиться: неприятно, тяжело. «Сегодня, — говорит плоть, — не ходи на службу, будто нездоров; или сходи ненадолго, и сделай как-нибудь одно дело, необходимое. Займешься побольше уж завтра». Приглашают к пожертвованию на церковь, просят бедные на пропитание. «Нет, — говорит плоть, — у тебя много своих нужд, тебе надо деньги на то и на то, да и наперед нельзя не запастись». А вот и с другой стороны. Случится неудача, потеря, несчастье: тотчас плоть наша наводит на нас печаль, негодование, уныние, ропот. Сошлись несколько человек вместе: пошло празднословие, рассказы о том и о сем, и все не для чего и ни к чему. Слышим о ком-либо худые вести, узнаем его недостатки, ошибки, проступки: началось, в угоду плоти, осуждение, обвинение, острые насмешки. Такой-то сделался счастливым, получил хорошее место, награду: о, как бывает тяжело это слышать! Плоть наша тотчас возжигает в нас зависть, — и вот начали унижать этого человека, и порицать тех, кто его возвысил. Открывается случай самим нам получить что-нибудь: со всем жаром бросаемся на это; нет нужды, если того и недостойны, если понадобится и унизить себя, и повредить своей честности и совести. Кто-либо оскорбил нас, обидел, обесчестил: горько нам, плоть наша восстает, грозит, старается отплатить врагу. Есть где повеселиться: бежим туда, гонимые сластолюбивой плотью, и пьем, упиваемся до самозабвения и самоосрамления. О сладострастии и плотских похотях, которые воюют на нас, уж и говорить не нужно. Нет ни одного, который бы не был обуреваем от них и чист был от греховного осквернения, по крайней мере, умом и сердцем.

Слышите, братие, каков домашний враг наш, плоть наша? Слышите, какие советы дает нам она, и к каким располагает нас поступкам? А ведь все это противно Закону Божию, все ведь это грехи, за которые мы должны идти в геенну огненную. Следовательно, надо нам противиться своей плоти, надо сражаться с ней и побеждать ее. Надо и на молитву встать, когда следует, и в церковь идти, и пост соблюдать, и говеть и исповедоваться искренно, без утайки; надо и трудиться, и должность исполнять постоянно, верно и точно, и уделять от своего достояния усердно на церкви Божии и на бедных. Не должно и унывать и роптать на судьбу, не должно празднословить, осуждать и порицать близких, не должно завидовать благополучию других, и самим домогаться чести и корысти путем неправедным, не должно гневаться на обидевших и мстить врагам, а побеждать, по слову апостола Павла, «благим злое» (Рим. 12; 21), не должно предаваться сластолюбию, пьянству и сладострастию. Вот какая нам предлежит борьба с плотью! Вот как должны мы распинать «плоть со страстями и похотями!» (Гал. 5; 24)

А внешний враг наш — мир, менее ли для нас опасен? Не так же ли искушает нас и он, не так же ли соблазняет и влечет нас на грех? Видим богатства и богатых, — вот и в нас рождается желание быть богатыми. Видим роскошную жизнь других, убранство домов, всю внешнюю обстановку блестящую, — и в нас возникает забота подражать в этом другим, насколько это возможно. Видим богатый наряд, одежду по последней моде, — и нам становится неловко отставать от других, и нам кажется тяжело сидеть дома. Слышим, что там-то такое-то будет гулянье, такие-то увеселения и игры, — и мы не хотим отказать себе в этом удовольствии. Знаем, что там-то у того-то будет вечер, где можно вдоволь навеселиться, — и мы спешим туда, как в рай, бросая и дома, и семейства. Да можно ли исчислить все прелести и соблазны, какие встречают нас в миру? Ведь недаром же сказал Спаситель: «Горе миру от соблазн» (Мф. 18; 7). Каково же противиться этим соблазнам? Каково отказывать себе и в том, и в другом, и ныне, и всегда? Тяжело, тяжело, братие, воевать нам с миром, а надо, надо непременно! Этого требует наша святая вера, наше христианское звание. Неужели можно христианам пленяться богатством и вести жизнь веселую, разгульную, тратить время в играх и забавах? Нет,’ нет! Мы должны вести жизнь разумную, степенную, воздержную, благоговейную, и самым отдохновением, самым наслаждением земными благами пользоваться благопристойно и в благоразумной мере. Иначе мы ложно будем считать себя христианами. Иначе и нам скажет Христос: «Обаче горе вам богатым… горе вам, насыщеннии ныне… горе вам смеющимся ныне» (Лк. 6; 24-25).

Война, братие, война для христиан вся здешняя жизнь, война с врагами нашими, диаволом, со страстной нашей плотью и с развращенным миром. Надо заслуживать венцы, надо стараться быть достойными жизни со Христом. А этого можем достигнуть мы только добрым, христианским подвигом. Ведь не напрасно же сказал апостол Петр: «Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2; 21). И другой апостол Павел сказал: «терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на началника веры и совершителя Иисуса» (Евр. 12; 1-2). Не напрасно же страдали апостолы и святые мученики и, сохраняя веру, отреклись от самой временной жизни. Не напрасно же пустынные подвижники оставили мир и избрали себе безусловное смирение, совершенное целомудрие и всецелое нестяжание. Смирением они победили козни диавола, целомудрием — похоти плоти, и нестяжанием — прелести мира. Будем и мы, укрепляясь благодатью Божией, подражать им в терпении и подвигах, да получим от праведного Мздовоздаятеля Бога победные венцы. Боже наш, слава Тебе!

(Из поучений протоиерея В. Нордова)

513. Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях

Листок второй

1. Славословия Богоматери

Почтим славно, людие, Чистую Богородицу, огнь Божества приимшую во чреве неопально, песньми величаем. Станем благоговейно в дому Бога нашего и во-зопиим: радуйся, миру Владычице; радуйся, Марие, Госпоже всех нас; радуйся, едина Непорочная в женах и добрая; радуйся, Столпе огненный, вводящий в вышнюю жизнь человечество.

Слыши, Отроковице, Дево Чистая: да речет убо Гавриил совет Вышняго древний, истинный: буди готова к приятию Божию; Тобою бо Невместимый с человеки поживе.

Легкий Облаче Света, Неискусобрачная, уготовися: се Солнце незаходимое свыше превозсияет Тебе, вмале убо в Тебе крыемо, миру же являемо и решащо (уничтожающее) злобы омрачение.

Нива несеянная, чистая, подыми словом небесное Слово, яко пшеницу плодоносну прозябающу изТебе и концы (мира) Питающаго хлебом разума.

Златый Светильниче, подыми Огнь Божества, возсияющий Тобою, и Свет мирови даруй, Имже разорится тьма наших зол.

Се Тебе, Царице, посылается божественный Архангел, провозвестити пришествие Царя всех и Бога и возгласити Тебе: радуйся, воззвание праотца! Не ужасайся гласа, не дивися глаголющему: Божий слуга есть, прииде явити Тебе таинство, Ангелы неизреченное.

Светоносный Облак, воньже всех Владыка, яко дождь с небесе на руно, сниде и воплотися нас ради, быв человек, Безначальный, величаем вси яко чистую Матерь Бога нашего.

Да поет Тебе, Владычице, движя свирель духовную, Давид праотец Твой: послушай, Дщи, радованнаго гласа от Ангела, радость бо возвещает Тебе неизглаголанную.

Сокровенное таинство и Ангелом неведомое уверяет Гавриил Архангел и к Тебе ныне прииде, Единей нетленней и добрей голубице, рода нашего воззванию, и вопиет Тебе, Пресвятая, еже радуйся, уготовися словом Бога Слова Твоими ложеснами прияти.

Великий воевода невещественных Ангел во град Назарет представ, Царя возвещает Тебе, Пречистая, и Господа веков, глаголя Тебе: радуйся, благословенная Марие, непостижимое и несказанное чудо, человеков благоволение.

Красоте девства Твоего и пресветлой чистоте Твоей Гавриил удивився, вопияше Ти, Богородице: кую Ти похвалу принесу достойную? Что же возъименую Тя? Недоумеваю и ужасаюся. Тем же, яко поведен бых, вопию Ти: радуйся, Благодатная!

Гавриилу вещавшу Тебе, Дево, радуйся, — со гласом воплощашеся всех Владыка в Тебе, святем кивоте, как рече праведный Давид. Явилася еси ширшая небес, поносивши Зиждителя Твоего. Слава всельшемуся в Тя! Слава прошедшему из Тебе! Слава свободившему нас рождеством Твоим!

Архангельское слово прияла еси, и Херувимский престол показалася еси, и на объятиях Твоих носила еси, Богородице, Надежду душ наших.

Ложесны Слово прияла еси, вся Носящаго носила еси, млеком питала еси манием (мановением) Питающаго вселенную всю, Чистая.

Песнь вопием Ты радостную: радуйся, Чистая, похвало мучеников, апостолов, преславное речение пророков; радуйся удобрение (красота) архиереев и преподобных: радуйся, Ея же ради небесная со земными радуются.

Радуйся, Владычице Дево; радуйся, Пречистая; радуйся, приятелище Божие, радуйся, свещниче Света, Адамово воззвание, Евы избавление, Горо святая, преявственное священие и чертог бессмертия.

Тя, исплетшую мирови нерукоплетенный венец, песнословим, радуйся, Тебе, Дево, зовуще, хранилище всех и ограждение, и утверждение, и священное прибежище.

Радости вина, облагодати наш помысл, еже звати Тебе: радуйся, Неопалимая Купино, Облаче всесветлый, верных непрестанно осеняющий!

Тайно во священных писаниих глаголася о Тебе, Мати Вышняго: лествицу бо древле Иаков, Тя образующую видев, рече: степень Божия Сия; священноявленному Моисею купина и огнь показа чудное чудо; Даниил Тя гору нарече мысленную; Родительницу же Божию — Исаия; видит же яко руно Гедеон, Давид же священие глаголет; дверь же Тя ин (Иезекииль); Гавриил же Тебе взывает: радуйся, Благодатная: Господь с Тобою!

Молим раби Твои и приклоняем колено сердца нашего: приклони ухо Твое, Чистая, и спаси скорбьми погружаемых присно, и соблюди от всякаго вражия пленения.

Разрешение нам долгов испроси и жития исправление, Дево, песнословящим величия Твоя и благочестивым разумом Тя славящим».

2. Песнопения в честь Архангела Гавриила

«Составим днесь лик Божественный, веселящеся, почитающе перваго бесплотных умов, возвестившаго неизреченную радость, в мир пришедшую за благость.

Великое таинство, первее Ангелом неведомое и прежде век соблюдаемое, единому уверися тебе, Гаврииле, и сие единей поведал еси Чистей, в Назарет пришед, с Нею же моли даровати душам нашим мир и велию милость.

Как небо звездами, зришися украшен божественными светлостьми, и как воевода, руками держиши скипетр пресветлый, и претекаеши всю землю, волю Владычню всегда творя и верныя изимая лютых.

Явися свет с небесе, любовию ищущим тя присно, и устави бурю на ны движимую напастей же и скорбей, о Гаврииле Архистратиже!

Усты бренными тя, огненна естеством суща, радостию восхваляем: изми ны огня всегда палящаго, божественными, Гаврииле, ходатайствы твоими».

3. Праздничные ликования

«Днесь спасения нашего главизна (начало) и еже от века (сокровенного) таинства явление. Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует; темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою.

Еже от века таинство открывается днесь, и Сын Божий сын человечь бывает, да хуждшее восприем, подаст ми лучшее. Солгася (обманулся) древле Адам, и бог возжелев быти, не бысть; человеком бывает Бог, да богом Адама соделает. Да веселится тварь, да ликовствует естество, яко Архангел Деве со страхом предстоит и еже радуйся приносит печали сопротивное. За милосердие милости вочеловечивыйся Боже наш, слава Тебе!

Се воззвание ныне явися нам: паче слова Бог человеком соединяется; Архангеловым гласом прелесть отгоняется; Дева бо приемлет радость; земная быша небо; мир разрешися (освободился) первыя клятвы; да радуется тварь и гласы да воспоет: Творче и Избавителю наш, Господи, слава Тебе!

Таинство, древле прежде век предопределенное, начинает приимати явление. Земля и небесная согласно возвеселитеся и радостно воскликните!

Благовествуй, земле, радость велию; хвалите небеса Божию славу! Величайший пророков, Исаие, возвеселися: Дева бо, о Ней же прорекл еси, во чреве зачинает Ангела Совета великаго.

Играйте ликовствующие, с веселием воспойте: Гавриил Деве радость приносяй предста; в Назарете ныне граде радость Благовещения: радуйся, Чистая и Непорочная, мира предстательство; радуйся, Небесный Престоле!

Послан бысть Гавриил к Деве Марии и возвести Ей неизглаголанную радость, яко безсеменно зачнет и не истлеет: родиши бо Сына, предвечнаго Бога, и спасет люди Своя от грех их, и свидетельствует Пославый мя вопити Тебе, Благословенная, еже радуйся: Дева родиши, и по рождестве паки пребудеши Дева.

Ущедрив тварь, милосердием же Своим преклоняемь, Зиждитель во утробу Девы Богоотроковицы вселитися спешит, к Нейже великий прииде Архангел провещавая: радуйся, Богорадованная: ныне с Тобою Бог наш! Не ужасайся мене, Царева Архистратига; обрела бо еси благодать, юже погуби прежде Ева, прамати Твоя, — и зачнеши и родиши Отцу Единосущнаго.

Языка, егоже не ведяше, услыша Богородица: глаголаше бо к Ней Архангел Благовещения глаголы: отнуду же верно (верою) приимши целование (приветствие), зачат Тя, Предвечнаго Бога; темже и мы радующеся вопием Ти: из Нея воплотивыйся непреложно, Боже, мирови мир даруй и душам нашим велию милость».

514. Слезы покаяния

1.

Один инок, подвижник, имел обыкновение читать келейное правило вместе с другим иноком, и во время чтения часто бывал побеждаем слезами и, вследствие этого, прерывал чтение. Однажды брат и спросил его: «Скажи мне, какая мысль бывает у тебя на правиле, что ты так горько плачешь?» Инок отвечал: «Прости меня, брат, я всегда на правиле Судию зрю, а себя представляю стоящим и безответным на суде, а Судия как бы говорит мне: «Зачем грешил?» И мне, не имеющему что отвечать в свое оправдание, заграждаются уста мои, и потому плачу и прерываю чтение. Но прости меня, что этим, может быть, смущаю тебя; и если хочешь, то будем читать правило каждый особо». Брат отвечал ему: «Нет, отче, хотя и не плачу сам я, но, по крайней мере, смотря на тебя, внутренне окаеваю (уничижаю) себя и сокрушаюсь о грехах моих». Господь, увидев смирение последнего, послал и ему дар благодатных слез («Пролог», 29 мая).

О, если бы, братие, и нам Господь даровал эти благодатные слезы! Вот и святые, как видите, сознают себя безответными на суде и плачут; а мы, обремененные беззакониями и погрязшие во грехах, поистине должны плакать день и ночь. В самом деле, как мы явимся на тот свет с нашими грехами? Какой ответ дадим на суде за них пред тьмами тем Ангелов и человеков? Чем оправдаемся? Увы, всякая правда наша, яко руб поверженный, то есть тряпка никуда негодная, пред Богом, и всякая уста заградятся. Где у нас святость мыслей и чистота намерений? Где вера и любовь христианская? Где плоды смирения, милосердия и правды? Где подвиги самоотвержения? Где благие мысли и чувства? Нет их… Ввиду нашей безответственности нам остается только плакать и скорбеть, рыдать и сокрушаться о грехах наших. Мы, грешники, только этими слезами, этим сокрушением и можем обрести помилование у Бога «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50; 19), — говорит Давид. «Печаль бо яже по Бозе, — учит апостол Павел, — покаяние нераскаянно (неизменное) во спасение соделовает» (2 Кор. 7; 10). К этим же слезам призывает нас и Сам Бог: «обратитеся ко Мне, — говорит Он через пророка, — всем сердцем вашим в посте и в плачи и в рыдании, и расторгните сердца ваша, а не ризы вашя, и обратитеся ко Господу Богу вашему» (Иоил. 2; 12-13).

Да, счастлив тот, кто, по примеру святых, плачет всю жизнь о грехах своих, кто целый век не снимает, так сказать, печального платья с души своей, потерявшей невинность. Но хоть и несколько времени в жизни провести с истинным сокрушением в грехах не бесплодно. Ибо и малое время покаянных слез будет вписано златыми буквами в книгу животную и послужит к облегчению будущей участи нашей за гробом. Итак, не будем стыдиться наших сердечных слез, не будем удерживать в душе покаянных вздохов, ибо они суть бальзам на раны греховные. Аминь.

2.

Один инок, сознававший себя великим грешником, постоянно молился так: «Знаю, Господи, что не стою, чтобы Ты простил меня; ибо много я согрешил пред Тобой, много и тяжко; но, надеясь на щедроты Твои, умоляю Тебя, прости меня. Если же это невозможно, то по крайней мере накажи меня здесь, чтобы мне менее мучиться в жизни будущей». Молясь так, инок вместе с тем постоянно держал в уме: «Блажени плачущии, яко тии утешатся» (Мф. 5; 4), и молитву свою всегда сопровождал слезами. Раз, когда он после таких слез заснул, является ему Господь Иисус Христос и говорит: «Что тебе нужно и о чем ты так плачешь?» Инок отвечал: «Очень глубоко я пал, Господи!» — «Так встань», —сказал ему Господь. «Не могу, — сказал инок, — разве Сам поднимешь меня?» И Господь простер руку, поднял его и снова спросил: «Что плачешь и что скорбишь?» — «Как же мне, — отвечал монах, — не плакать и не скорбеть, когда я столько оскорбил тебя,

Господи!» Тогда Спаситель положил руку Свою на сердце его и сказал: «Не скорби; будет помощь тебе; и поелику ты сам оскорбил себя, то за это Я не оскорблю тебя. Я ради тебя Кровь Мою пролил, а потому явлю и человеколюбие Мое тебе, как и всякой душе кающейся». После этого инок проснулся, почувствовал в сердце несказанную радость и понял, что Бог простил его. Остальные годы жизни провел он в глубоком смирении, хваля Бога, и мирно отошел в вечность.

Итак, братие, когда вы глубоко почувствуете свое недостоинство пред Богом, поймете, что вы доселе несовершенно и недостойно служили Ему и тяжко оскорбляли Его своими грехами, и при этом польются из глаз ваших слезы, то знайте, что эти сердечные слезы спасительны. — это бальзам на раны греховные. Что, как не подобные слезы оправдали Давида, апостола Петра, разбойника, блудницу? И что, как не эти слезы сделали из Марии Египетской (1 апреля), грешницы, — ангела во плоти, из Давида (6 сентября), разбойника, — чудотворца, из бывшего посмешищем для всех Вавилы (22 февраля), — великого подвижника? Эти слезы и вас со делают святыми, если чаще будете проливать их…

3.

Один святой старец, священноинок, спасавшийся на горе Олимпе, беседовал с братиями о спасении души. Во время беседы к старцу подошел простолюдин, поклонился ему и молча остановился. Старец спросил: «Что тебе нужно?» Простолюдин сказал: «Да пришел к твоей святыне исповедать грехи свои, честный отче». Старец сказал: «Говори пред всеми, не стыдись». Тогда простолюдин начал в присутствии всех со слезами исповедовать грехи свои, из которых некоторые столь были тяжки, что неудобно и передавать их. Когда он все рассказал, то поник долу и стоял унылый с сокрушенным сердцем; слезы текли по его ланитам. А между тем старец долго размышлял о чем-то и, наконец, сказал: «Хочешь ли принять иноческий образ?» — «Ей, отче, — отвечал простолюдин, — желаю и даже захватил сюда необходимые при пострижении одежды». После этого старец преподал ему несколько наставлений, облек его в ангельский образ и, отпуская, сказал: «Иди, чадо, с миром и больше ктому не согрешай». Он же, поклонившись до земли, ушел, славя Бога. Монахи всему этому удивились и сказали старцу: «Что это значит, отче? Столько тяжких грехов мы от него слышали сейчас, и ты не дал ему никакого послушания; не наложил на него ни малейшей епитимии?» — «О любезные дети, — сказал старец, — неужели вы не видели, что когда сей исповедовал свои грехи, близ него стоял страшный муж, лицо которого блистало, как молния, и одежды которого были белы, как снег; он держал в руках хартию грехов каявшегося, и когда простолюдин высказывал мне грехи пред всеми вами, он постепенно из хартии изглаживал их? И если таким образом простил его Бог, то как же я после этого смею давать ему какую бы то ни было епитимию?» Услышав это, монахи ужаснулись и возблагодарили Господа нашего Иисуса Христа, прославили благость и человеколюбие Его и разошлись, дивясь о преславных делах Бога нашего. Видите, братие, что всякий грешник, сердечно сокрушающийся о своих грехах и чистосердечно кающийся в них, несомненно получит отпущение их. Поэтому не стыдитесь при исповеди своих сердечных слез, ибо они — бальзам на раны греховные; не удерживайте в душе болезненных вздохов, ибо с этими вздохами оставляют вас грехи. А вместе с тем приступайте к исповеди с чистосердечным раскаянием, открывая духовному отцу свои грехи без всякой утайки, как сами знаете их в вашей совести, поставляя себя пред всевидящим оком Божиим. Помните всегда о последнем Страшном Суде, чтобы и готовиться к исповеди достойно, и раскрывать свои греховные немощи и тяжкие недуги перед духовным отцом, как перед Господом Богом, Который в последний день будет судить живых и мертвых и всем воздаст по делам. Аминь,

(Из книги «Пролог в поучениях», священника В. Гурьева)

515. Младенцы – мученики за Христа

Мы удивляемся терпению святых мучеников и мучениц, мы прославляем их подвиги, их страдания за Христа. Не мужи только, но и юноши, и девы, и благочестивые жены с радостью шли на смерть за имя Христово, за святую веру в Него, и умирали, ликуя духом и славословя Господа, в Троице славимого и покланяемого. Но, что особенно достойно удивления, в светлом лике страдальцев за Христа мы видим и младенцев, небоязненно исповедавших пред мучителями свою святую веру в Господа Иисуса и положивших свои невинные души за Него: воистину, «из уст младенец и ссущих совершил ecu хвалу» имени Твоему, Господи!

Предлагаем несколько трогательных рассказов (из Четии Минеи) о дивном терпении сих малых возрастом, но великих духом мучеников Христовых. Взирая на их младенческое мужество, да устыдимся своей лености и малодушия в наших малых скорбях, видя их пламенную любовь ко Господу, да научимся и сами любить Господа всем сердцем и всей душой: удивляясь их великой вере, — будем и сами просить у Господа хотя малую искру сей живой веры для нашего хладного в вере сердца, ибо Сам Господь сказал: «аще не будете яко дети, не внидете в Царствие Небесное…»

1.

Во Иконии граде бе вдова юна, благородна, именем Иулитта, верою христианыня. В то время Диоклетиан, нечестивый царь, воздвиже гонение велие на христианы. Вземши убо сына своего, Кирика, трилетное отроча, сущее, изыде нощию из Иконии града и странствования, помняши реченное в Писании: «егда гонят вы во граде сем, бегайте в другий», — и пойде в Тарс, град Киликийский, и живаше в том между убогими. Но во времени Александр игемон и в Тарс христиан мучити прииде, и бысть познана о неких святая Иулитта, и приведена бысть пред игемона, имущая на руках трилетное отроча Кирика святаго. Вопрошаема же бывши от игемона, с дерзновением исповеда Господа нашего Иисуса Христа. Разгневался убо игемон, повел от ней отроча, и совлекше оную и растягше, бити без пощадения суровыми жилами. Биемой же сущей мученице, отроча взирающи к ней, плакаше, и ис-торгашеся от рук держащих его, еже тещи к матери. Игемон же, видя красно сущее отроча, повеле к себе принести, и прием , посади на коленах своих, и утешаше тое, да не плачет, и поглаждаше главу детищу, и лобызаше ее, и любезныя к нему глаголы вещаше. Детище же, изимаше себе от рук его, и главою от игемона уклоняшеся, не дая себе поглаждати, ниже лобызати устам того скверным, к матери же взирая, и детски плача, взываше: «Христианин есмь, пусти мя к матери!» — и драше лице игемону ногтьми своими, отрекаяся руками от него. Исполнився же страсти игемон, верже отроча о пол и ногою пхну в ребра, низвергая его долу от высокого седалища своего. Отроча же, по степенем каменным низпадая, и главою о степенным острым углы приражаяся и сокрушаяся, все тое место наполни кровью и предаде святую и непорочную свою душу в руце Божии. Тако венчася мученичеством отрок Кирик. Матерь же его, блаженная Иулитта, внегда узре любезное свое чадо, пред судилищем лежащее в крови мертво, радости исполнися и благодаряще о нем Господа. По многих же муках, и сама усечена бысть… (Июля в 15 день).

2.

Егда святый мученик Роман повешен бысть и различными орудии биен, и ногтьми железными стружем, стояше тамо не далече некое христианское отроча именем Варул. На неже воззрев мученик, рече к мучителю: «Отроча сие малое, разумнейшее есть паче тебе старого, аще и малолетно есть, обаче весть истинного Бога; ты же, исполнен сый лет, не познаваеши Его». Епарх же, призвав к себе отроча, вопроси е: «Коего Бога чтиши?» Отроча же отвеща: «Христа чту». Паки вопроси епарх: «Что есть лучше: единого ли Бога чтити или многих?» Отвеща отроча: «Лучше чтити единого Бога Иисуса Христа». Паки епарх рече: «Чим лучший Христос паче всех богов?» Младенец же отвеща: «Тем лучший Христос, яко истинный есть Бог, и Той созда всех нас; ваши же бози бесове суть, и не создаша никогоже». И ина многа той младенец глаголаше, аки бы был богослов премудрый, Дух бо Святый в нем действуя, совершаше из уст его хвалу, яко да посрамит идолопоклонников. Удивляшеся же мучитель и вси с ним бывшии премудрым глаголом его, и исполняшеся великого студа, яко не можаше его словесы препрети, того ради повелел мучитель того младенца розгами без милости бити. Биен же долго, нача изнемогати, и пити прошаще. Матерь же его, яже таможде стояще в народе и смотряще с радостию на страдание сына своего; видящи его изнемогающего и пити просящего, воздвиже глас свой с гневом, велящи да терпит мужественно до конца. Повелевшу же мучителю мечом посещи младенца, взя его матерь на руце свои, и несе на место усечения. Объемлющи же и лобызающи, утешаще его и укрепляше, да не боится, видя мечь над главою своею. Глаголаше же: «Не бойся, сыне мой, не бойся, сладкое мое чадо, не устрашайся смерти, не умреши бо, но живе будеши во веки. Не бойся меча, ибо посечен бывши, пойдеши абие ко Христу, и узриши славу Его: Он же тя примет, и объимет любезно, и будеши жити с Ним в радости неизглаголанной, ликующи со Ангелы Его святыми». Тако благочестивая та матерь, свое чадо утешающи, донесе е на место усечения. Усечену же бывшу младенцу, собра матерь кровь его в чистый сосуд, и, приемши тело его, радостными е омываше слезами, и сладце лобызаше веселяся, и погребе честно сыновнее тело (Ноября в 18 день).

3.

Егда святого мученика и великого Арефу усекнуша, таже и прочиих 340 святых мучеников, жена некая, верная христианка, имущи с собою сына, мало отроча, не более пяти лет сущее, видящи мечное святых мучеников посечение, притече к ним и, приемши мало о крове их, помаза себе и сына своего. Исполнившися же ревности, проклинаше царя, и велегласно глаголаше: «Будет тому жидовину как фараону». Вонми же емше ю, ведоша к царю, и вся, ею глаголанная, сказаша. Царь же, не дая ей более глаголати, повелел абие огнем сожещи ю. Наченшым убо мучителем вязати блаженную ту жену, да бо в огнь ввергуть ю, малое отроча ея нача плакати, и, виде царя седяща, притече к нему, имущи очеса слез исполненна и ятся за нозе его, моля о матери своей, елико можаше. Царь же, прием е на лоно свое, красно бо бе отроча и доброречиво, и вопрошаше е: «Кого более любиши, нас или матерь?» Отроча же отвеща: «Матерь люблю, и том ради приидох, молю тя, да разрешена будет, и возмет мя с собою на мучение, к нему же мя часто поучаше». Вопроси же царь: «Что есть мучение, еже глаголеши?» Отроча же, исполненно благодати Божия, в нем действующия, отвеща царю: «Мучение есть за Христа умрети, и паки с Ним жити». Вопроси царь: «Кто есть Христос?» Отвеща младенец: «Гряди со мною в церковь, и аз ти покажу Его». Паки же воззрев на матерь, плачущи рече к царю: «Остави мя, да иду к матери». Рече же царь: «Не иди к ней, но с нами буди, и дам тебе яблока и орехи, и всякия красныя плоды». Сия царь глаголаше яки с простым отрочатем, мня, яко в нем детский разум. Отроча же отвещаваше: «Не буду с вами, но к матери хощу; аз бо мнех, яко ты христианин еси, и приидох тя молити о матери моей, ты же жидовин еси, того ради не хощу у тебе быти, ниже что от рук твоих прияти, — точию хощу, да мя к матери пустиши». И удивляшеся царь таковому разуму, сущему в малом отрочати. Отроча же, егда виде, яко матерь ввержена бысть в огонь, укуси царя крепко. Царь же вельми поболев, отверже его от себе и повелел взяти некоему от предстоящих вельмож, да воспитает его еврейски, в законе их и отвержении Христу. Он же, поем отроча, ведаше в шатер свой, удивляяся смыслу отрочу и, встрев с неким другом, ста, и сказоваше ему бывшая о том отрочати. Стояху же не далече от огня, в оньже бе ввержена святая матерь младенца того, и беседующим им, исторжеся отроча от рук ведущаго его и текши скору, вскочи во огонь, и, в нем горящую матерь свою объемши, и само с нею сгоре: и бысть матерь с сыном жертва и всесожжение благовонно Богу. Слава Богу, умудрившему тако малого младенца! (Октября в 24 день).

516. Слово на страсти Господни

Боюсь говорить и коснуться языком страшного сказания о страданиях Спасителя. Ибо действительно страшно повествовать об этом. Господь наш предан сегодня в руки грешников. Для чего же предается Он, святой и безгрешный Владыка? Ибо ни в чем не согрешив, предан сегодня. Приидите, и узнаем, за что предан Христос Спаситель наш. За нас, нечестивых, предан Владыка. Кто ж не подивится? Кто не прославит? Рабы согрешили, а Владыка предан, чтобы собственной смертью освободить согрешивших рабов. Сыны погибели и чада тьмы пришли во мраке в сад Гефсиманский, чтобы удержать Солнце, Которое в одно мгновение может попалить всех. Владыка с кротостью добровольно предал Себя в руки нечестивых. И беззаконные, связав Пречистого Владыку, ругались над Тем, Который связал крепкого мучителя, диавола, неразрешимыми узами, и разрешил нас от уз греховных. Сплели Ему венец из терний. Ругаясь над Ним, называли царем, плевали беззаконные в лицо Пречистому, от Чьего взора приходят в трепет все Небесные Силы и чины Ангельские. И печаль и слезы сжимают у меня сердце, когда представляю себе, что Владыка терпит от рабов такие оскорбления и укоризны, бичевание, заплевание и заушение. Приидите и познайте бесконечную благость, терпение и милосердие сладчайшего нашего Владыки! Был у Него благопотребный раб (Адам) в раю сладости, и он, согрешив, предан истязателям. Но Всеблагой Господь, видя, что немощен он духом, умилосердился к рабу, сжалился над ним, и Себя Самого отдал на бичевание за него. Желал бы я умолкнуть от чрезмерного смущения ума; но и опять боюсь, чтобы молчанием своим не уничтожить Спасителеву благодать. Впрочем, со страхом говорю вам; ибо трепещут кости мои, когда представляю себе, что общий всех Создатель, Сам Господь наш, предстоит сегодня перед Каиафой, как осужденный, и один из слуг дает Ему заушение. Трепещет сердце мое, когда помышляю обо всем этом.

Раб сидит, а Владыка предстоит; исполненный беззаконий произносит суд на Безгрешного. Содрогнулись небеса, в ужас пришли основания мира, в изумлении все Ангелы и Архангелы, Гавриил и Михаил закрыли лица свои крылами в этот час, когда слуга дал заушение Владыке. И как основания земли не содрогнулись в этот час, когда поруган был Владыка? Представляю себе это и трепещу, и снова прихожу в сокрушение, взирая на долготерпение благого Владыки. Ибо вот содрогаются внутренности мои, когда говорю, что Создатель, по милости сотворивший человека из персти, заушен ныне этой перстью. Убоимся, братие, и не просто будем выслушивать все то, что Спаситель претерпел за нас. Скажи, жалкий слуга, за что заушил ты Владыку? За что ты, жалкий, неправедно заушил Освободителя всех? Что же ожидал ты получить от Каиафы в награду за это заушение? Или не слыхал, не узнал ни от кого, что Иисус — Небесный Владыка? Заушение дал ты Владыке всех; и соделался на веки веков рабом рабов, достойный укоризны и омерзения, и навсегда осужден мучиться в огне неугасимом. Великое чудо, братие, видеть кротость Христа Царя! Заушенный рабом, мудро ответствовал Он, с кротостью и всяким благочестием. Раб негодует, Владыка терпит; раб гневается, Владыка исполнен благости. Кто в минуту гнева сдержит в себе раздражение и смятение? Но Господь наш совершил все это Своей благостью. Кто же в состоянии будет изобразить долготерпение Твое, Владыко Господи! Приидите, о вожделенные, возлюбленные Христом, приидите узнать, что совершилось сегодня в Сионе, граде Давидовом, что сделало сегодня возлюбленное и избранное семя Авраамово. Пречистого Владыку предало оно смерти в день сей. Христос Спаситель наш руками беззаконных неправедно распят на древе крестном. Приидем все, и с воздыханиями будем обливать лицо свое слезами; потому что Господь наш, Царь славы, предан смерти за нас, нечестивых. Если кто внезапно слышит о смерти возлюбленного сродника, или так же внезапно видит возлюбленного своего, лежащего мертвым, он изменяется в лице и омрачается светлость взора его. Так и ясное солнце, с небесной высоты увидев поругание Владыки на древе крестном, изменилось в лице, удержало лучи своей светлости, не потерпело взирать на поругание Владыки, облеклось печалью и тьмой. Все твари были в страхе и трепете, когда страдал Спаситель, Небесный Царь. А мы, грешные, за которых и предан единый Бессмертный, все еще остаемся небрежными. Смеемся ежедневно, хотя и слышим о страданиях и поругании Спасителя. Солнце на небе, по причине Владычнего поругания, во тьму преложило светлость свою, чтобы и мы, видя это, сделались подражателями. За тебя поруган Владыка на кресте, а ты, жалкий, украшаешь непрестанно наряд одежд своих! И не трепещет сердце твое, не ужасается мысль твоя, слыша это. За тебя, нечестивого, единый Безгрешный предан смерти, поруганиям; поношению; а ты рассеянно выслушиваешь все это!.. Не будем, братие, подражателями иудеев; это народ жестокий и непокорный, всегда отвергавший Божии дары и благодеяния. Всевышний Бог, ради Авраама и завета Своего с ним, дал им воду из камня в пустыне; а они за это, распяв на кресте, дали Ему оцет. Приложим старание, братие, чтобы не оказаться нам сообщниками иудеев, распявших Владыку, Создателя своего; приидем в страх, имея всегда перед глазами страдания Спасителя; будем всегда размышлять о страданиях Его. Ибо за нас пострадал бесстрастный Владыка, за нас распят единый Безгрешный. Чем воздадим мы за это, братие? Будем же внимательными к себе самим, и не станем уничижать страданий Его. Приидите все чада Церкви, купленные честной и святой Кровью пречистого Владыки. Приидите, — будем размышлять о страданиях со слезами и воздыханиями, со страхом и трепетом, говоря самим себе: «За нас, нечестивых, предан смерти Христос Спаситель наш». Вникни, брат, в то, что слышишь теперь. Безгрешный Бог, Сын Всевышнего, предан за тебя. Отверзи сердце свое, воззри на Его страдания и скажи себе: «Безгрешный Бог сегодня предан, сегодня осмеян; сегодня поруган; сегодня заушен; сегодня терпел бичевание; сегодня носил терновый венец; сегодня распят Небесный Агнец. Да содрогнется сердце мое; да ужаснется душа моя! Каждый день я должен проливать слезы при этом размышлении о страданиях Владыки. Сладостны слезы эти, от них просвещается душа, непрестанно размышляющая о страданиях Христовых».

Так всегда размышляя, плачь ежедневно, и благодари Господа за страдания, которые Он претерпел за тебя, чтобы в день пришествия Его слезы твои обратились тебе в похвалу и прославление пред судилищем Его. Злопостражди и ты, размышляя о страданиях благого Владыки. Претерпи искушения, благодаря за них Бога от души. Блажен человек, который перед очами имеет Небесного Владыку и Его страдания, который распял себя самого для всех страстей и для всего земного, и стал подражателем своего Господа. Вот благоразумие, вот расположение боголюбивых рабов, если всегда бывают они подражателями Владыке в добрых делах. Видишь ты, человек, пречистого Владыку, висящего на кресте, и осмеливаешься, бесстыдный, в наслаждении и смехе проводить все время, какое живешь ты на земле! Или не знаешь, несчастный, что распятый Господь потребует ответа за все эти небрежения твои, о которых ты нерадишь, и роскошествуя смеешься, и проводишь время в различных забавах! Приидет страшный оный день, когда не перестанешь плакать и взывать в огне от претерпеваемых мучений, и никто не даст тебе ответа, никто не сжалится над твоей душой. Поклоняюсь Тебе, Владыко

Господи, благословляю Тебя, Благий, умоляю Тебя, Святый, припадаю к Тебе, Человеколюбец, и прославляю Тебя, Христе; потому что ты, Единородный, Владыка всяческих, единый Безгрешный, за меня, недостойного грешника, предан смерти и смерти крестной, чтобы освободить душу грешника от греховных уз. И чем воздам Тебе за это, Владыко мой? Слава Тебе, Человеколюбец! Слава Тебе, милосердый! Слава Тебе, долготерпеливый! Слава Тебе, прощающий все грехопадения! Слава Тебе, снисшедший спасти души наши! Слава Тебе, понесший узы! Слава Тебе, приявший бичевания! Слава Тебе, преданный посмеянию! Слава Тебе, распятый! Слава Тебе, погребенный! Слава Тебе, воскресший! Слава Тебе, проповеданный! Слава Тебе, в Которого мы уверовали! Слава Тебе, вознесшийся на небо! Слава Тебе, восседший с великой славой одесную Отца, и паки грядущий со славою Отца и со святыми Ангелами судить всякую душу, уничижавшую святые страдания Твои! В оный трепетный и страшный час, когда подвигнутся Небесные Силы, когда перед славой Твоей со страхом и трепетом приидут вместе Ангелы, Архангелы, Херувимы и Серафимы, когда еще потрясутся основания земли, и ужаснется всякое дыхание от несравнимо великой славы Твоей, — в оный час да покроет меня рука Твоя, и да избавится душа моя от страшного огня и скрежета зубов, и тьмы кромешной, и вечного плача, чтобы и я, благословляя, мог сказать: Слава Восхотевшему спасти грешника по великим щедротам Своего благоутробия! Аминь.

(Из творений преподобного Ефрема Сирина)

517. Как нам праздновать Пасху Христову

Когда хотят устроить праздник в честь какого-либо высокого и важного лица, то обыкновенно стараются узнать, что ему особенно нравится, и что для него противно. Мы, братие, празднуем в честь Господа и Спасителя нашего, за нас пострадавшего и для нас воскресшего. Поэтому тем нужнее для нас знать верно, что Ему в нашем праздновании может быть благоугодно и что противно. Кто же нам откроет это? О привычках, о наклонностях великих людей узнают от их приближенных. К нашему Господу ближе всех те, которые всегда творят волю Отца Его. Одним из таковых был святой Павел, который пользовался еще на земле такой постоянной и великой близостью к Воскресшему, что мог сказать о себе: «живу же не ктому аз, но живет во мне Христос» (Гал. 2; 20). Скажи же нам, Божественный апостол, как лучше праздновать Пасху, — праздновать так, чтобы этим празднованием угодить воскресшему Господу. Он так много страдал за нас, что для нас было бы величайшим несчастьем, если бы еще и наше празднование послужило для Него в огорчение. Если действительно хотите, — отвечает апостол, — праздновать достойным образом Пасху, то празднуйте оную не «в квасе ветсе, ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины… ибо Пасха наша за ны пожрен бысть Христос» (1 Кор. 5; 8, 7), Итак, вот чего не любит Господь наш, и чего поэтому ни под каким видом не должно быть у нас среди настоящего празднества в честь Его: это — ветхий квас, это — закваска злобы и лукавства! А вот что Ему приятно и чем поэтому должно как можно более запастись каждому из празднующих: это — безквасие чистоты и истины! Давая совет, как праздновать христианам свою Пасху, апостол имел при этом в виду Пасху Иудейскую. Иудеям, во время празднования их Пасхи, под угрозой смерти, повелел Господь беречься всего квасного (Исх. 12; 15). Имея в виду такой обычай и такую строгость Церкви Ветхозаветной, апостол советует то же делать и христианам во время празднования своей Пасхи, — то есть соблюдать безквасие. Но иудей берегся кваса вещественного, а христианин должен беречься кваса духовного, — то есть злобы и лукавства. Иудей вкушал в продолжение Пасхи опресноки, бывшие только символом чистоты; а христианин должен иметь самую чистоту духовную. Вот почему апостол, рассуждая о том, как христианам праздновать Пасху, упоминает о закваске, и велит ее беречься.

Итак, апостол требует, чтобы у празднующих Пасху не было, во-первых, злобы. И зачем ей быть тут? Пусть она останется в сердце врагов Иисусовых, в сердце Иуды, Пилата и ему подобных (о, если бы не было ее и там!); а в сердце христианина зачем быть злобе? на кого злиться? Не за всех ли умер Христос, и не для всех ли воскрес? Он умер и воскрес для всех, а мы не в состоянии будем, ради Его, перенести какой-либо обиды, какого-либо слова? Что же мы за последователи Его? Если бы кто обидел нас и самой жестокой обидой, то мы должны простить ему ныне, ради Воскресшего. Ибо при такой радости не время считаться обидами. Никто более нас самих не прогневал Царя Небесного, но воскресший Господь всем исходатайствовал прощение. Нам ли, помилованным, продолжать злобу? Прощенным ли считать долги? Напротив, если бы кто имел врага самого жестокого, то нарочно употреби все усилия примириться с ним в настоящие дни: превратив злобу его в любовь, ты премного угодишь Воскресшему, составишь для Него празднество самое светлое. Но как, скажем, явиться к такому врагу? А как Господь являлся врагам Своим ради тебя! Явись о имени Иисуса, скажи: «Христос воскресе», и докажи это на деле; объяви, что Воскресший не велел питать вражды, что ты исполняешь повеленное от Него, скажи это, и требуй мира и любви. Послушает? Ты приобрел брата, отнял его у сатаны и даровал Господу. Не послушает? Ты сам вышел из области смерти; ибо «нелюбяй брата, по слову апостола, пребывает к смерти» ( Ин. 3; 14).

Второе требование святого Павла состоит в том, чтобы у празднующих Пасху не было лукавства. Лукавство никогда не прилично христианам; ибо для чего лукавить тем, которые все должны быть братьями, все созданы для истины, которые сражаются с одними врагами, пользуются одними средствами спасения, для которых истина столь же необходима, как воздух? Но тем паче в настоящие дни неприлично христианину иметь и малейший вид лукавства — ибо что говорит он ныне другим, и что слышит от других, встречаясь с ними? Говорит: «Христос воскресе!», слышит: «Воистину воскресе!» Итак, мы все, христиане, делаемся ныне свидетелями и благовестниками истины Воскресения Христова, и потому повторяем оную все стократно, вопреки иудеям, клеветавшим и теперь еще клевещущим на апостолов Христовых, будто бы они похитили тело своего Учителя. Но в свидетеле всего нужнее любовь к истине: кто часто говорил неправду, тому не верят, когда говорит и правду. Поэтому, предаваясь лукавству и лжив настоящие дни, мы тем самым лишим всякого доверия не только врагов нашей веры — иудеев, магометан и других, но и самых близких наших; «и от лживаго, скажет всякий, кая истина»? (Сир. 34; 4). В таком случае лучше не говорить: «Христос воскресе!», и не отвечать: «Воистину воскресе!», а молчать, зная свое недостоинство. Но как молчать, когда все говорят и свидетельствуют о Воскресении? Такое молчание было бы тяжелее смерти. Значит, надобно возлюбить истину, и удалить от себя всякий вид двоедушия: неискренности, хитрости и лукавства, дабы соделаться достойным свидетелем истины Воскресения Христова.

Наконец, апостол требует для достойного празднования Пасхи чистоты и истины. Мы очищаем к празднику дома наши и одежды, измываем самих себя. Но для Воскресшего нужна не эта чистота. Он готов принять нас в рубищах, готов нагих посадить за трапезу с Собой, коль скоро душа у нас чиста. Поэтому, празднуя Пасху, надобно заботиться не об одной чистоте домов и одежд, а паче о чистоте души и сердца. Без этой чистоты как мы осмелимся приходить в церковь? ибо именно в эти дни в церкви множество Ангелов; как встать среди этих чистейших духов с нечистой душой? Кроме того, надобно часто в эти дни лобызать крест, икону Воскресения и священный хлеб; как приступить к этой святыне с очерненной совестью, со зловонием греха? Если бы ты даже не захотел подходить ко кресту и хлебу, по причине своей нечистоты, а удовлетворился одним стоянием в церкви, то все же ты не можешь спокойно взирать на Святилище. Ибо смотри, Царские двери отверсты всю неделю! Это значит, что Сам Царь славы непрестанно на тебя смотрит со Своего престола. Сокроется ли от Его очей, если в тебе есть какая-либо нечистота греховная? И какая дерзость стоять перед лицом Царя в рубищах греха, с язвами совести! Магдалина шла с благовонным миром на гроб Воскресшего, но и тут сказано ей: «не прикасайся Мне!» (Ин. 20; 17). Что же скажут нам, если мы будем исполнены худых мыслей, беззаконных замыслов? Ах, братие, как далеко отстоят наши празднования Пасхи от истинного празднества, коего требует апостол! Вам известны обычаи мирские в эти дни, скажите сами, когда менее чистоты и святости между людьми, как не в эти дни? Когда наипаче злословят, лгут, кощунствуют, как не в эти дни? С окончанием поста как будто оканчивается у многих все доброе; Христос воскресает, а они умирают духом! И для людей с чувством христианским тяжело смотреть в эти дни на безумные игрища, на забвение многими всякого воздержания, на явное торжество нечистых страстей; каково же должно быть при этом воскресшему Господу, Тому, Который для того и умер за нас, чтобы сделать нас всех людьми чистыми и святыми? Поэтому-то, братие, заметили ль вы, какая просьба предложена была нам от имени Воскресшего? «Потерпи Мене, глаголет Господь, — читалось в прошедшую Великую Субботу на литургии, — потерпи Мене в день Воскресения Моего, во свидетельство». Признаюсь, братие, что я, когда слышу эти слова, всегда исполняюсь стыда и сокрушения. Вот, думаю, до чего дошли христиане, что им надо предлагать такую просьбу! Спаситель уже не требует ничего для Себя от тех, которые искуплены Его Кровью; не говорит: прославь Меня, или принеси Мне в дар что-либо: нет, это много для Его последователей. Он ищет меньшего, просит не долга, а милости, не справедливости, а снисхождения: «потерпи Мене!» Ты, как бы так говорил Он, не хочешь служить Мне, хотя куплен Моей Кровью; не хочешь следовать за Мной, хотя клялся быть Моим последователем. Окажи, по крайней мере, одну милость: «потерпи Мене», не предавайся порокам при Мне, не изгоняй Меня прежде времени… «Потерпи Мене», — хотя бы ненадолго, хотя бы в день Воскресения Моего, в тот день, когда и узникам дают свободу, и с врагами обходятся дружелюбно. Пусть пройдут Мои торжества, умолкнут славословия, затворятся двери: тогда, если хочешь погубить душу твою, тогда твори угодное тебе; а теперь не изменяй так нагло, не бесславь Моего креста, не порочь своей веры и Моей Церкви. «Потерпи Мене, потерпи во свидетельство Мое!» Иначе иудей за тебя будет издеваться надо Мной; иначе магометанин за твою жизнь будет поносить крест Мой; сам диавол насмеется над торжеством Моим. Я буду показывать язвы, за тебя понесенные, а он будет выставлять язвы, тобой за него носимые; Я буду изводить души из ада, а он твою душу повлечет в ад; Я буду распространять жизнь и Воскресение, а он чрез тебя будет разливать смерть и тление. «Потерпи убо Мене в день Воскресения Моего!»

Надобно, братие, иметь каменное сердце, чтобы не тронуться от этого гласа воскресшего Господа. Поэтому и не почитаю нужным присовокуплять что-либо к нему, кроме совета и моления, чтобы вы размыслили о нем сами, на свободе, дома. Кто сделает так, тот наверно столь умилится сердцем, что постарается провести настоящий праздник как советует апостол, а не как требует плоть и кровь, то есть не «в квасе злобы и лукавства, но в безквасии чистоты и истины». Аминь.

(Из творений Иннокентия, архиепископа Херсонского)

518. Небесная Домостроительница

«Не умолчим никогда, Богородице, силы Твоя глаголати недостойнии!..» Весь мир полон чудес Твоих, весь род христиан православных чтит и ублажает Тебя, как Заступницу свою усердную и надежду непостыдную; Ты — Матерь всех скорбящих и обремененных; Ты — отрада и утешение угнетенных, Ты — скорая Помощница и милостивая Избавительница в бедах сущих и во всяческих лишениях…

Поистине, братие, счастливы мы, православные христиане, что имеем у Бога такую Ходатаицу за нас, грешных. Никакая мать так не печется о своих детях, как печется Она, Владычица наша, о роде христианском. История Церкви Божией наполнена повествованиями о Ее чудесах; история нашей родной земли Русской вся проходит под Ее благодатным покровом; нет, кажется, града и веси, где не было бы какой-либо досточтимой Ее иконы. Но и каждый православный христианин не забыт у нее: притекай к Ней с верой, проси, молись с несомненной надеждой, и Она, Матерь любви и милосердия, услышит тебя, Она с любовью примет молитву Твою и поможет тебе благодатью Сына и Бога Своего. И этого мало: даже тогда, когда мы забываем о Ней, даже и тогда Она не забывает нас, грешных и, яко Матерь любвеобильная, печется о нас, вразумляет нас и наставляет на путь правый. Вот, например, какую трогательную историю из жизни преподобного Афанасия Афонского повествует греческая книга: «Спасение грешных».

Когда святой Афанасий строил свою Лавру, случилось попущением Божиим, что в один год сделался такой неурожай и голод в Лавре, что братия, не перенеся и строгих подвигов, и постигшего Лавру искушения, один по одному разошлись, так что наконец остался только один — святой Афанасий, и притом без хлеба. Как ни был силен в подвигах, как ни был тверд в духе терпения святой старец, но голод превозмог и его; твердость духа поколебалась, он решился оставить Лавру и идти куда-нибудь в другое место. И вот он, со своим железным жезлом, в смутном расположении духа, уныло шел по пути к Кареи. Два часа он прошел этим путем, наконец утомился, и только было хотел присесть отдохнуть, как вдали показалась Женщина под голубым воздушным покрывалом, идущая ему навстречу. Смутился святой Афанасий и, не веря собственным глазам, перекрестился. «Откуда взяться здесь женщине? — спросил он сам себя. — Вход женщине сюда невозможен». Удивляясь видению, святой Афанасий пошел навстречу Незнакомке. «Куда ты, старец?» — скромно спросила Она святого Афанасия, повстречавшись с ним. Афанасий осмотрел с ног до головы Незнакомку, заглянул Ей в лицо, и в невольном чувстве почтительности потупился. Скромность одежды, тихий, девственный взор Незнакомки, Ее трогательный голос — все показывало в Ней не случайную женщину. «Ты кто, и как зашла сюда? — сказал старец Незнакомке. — К чему Тебе знать — куда я? Ты видишь, что я здешний инок. Чего же более?» — «Если ты инок, — отвечала Незнакомка, — ты должен иначе, нежели обыкновенные люди, отвечать, и быть простодушным, доверчивым и скромным. Я желаю знать, куда ты идешь; знаю твое горе и все, что с тобой делается, могу тебе помочь; но прежде желаю услышать: куда ты?» Удивленный беседой таинственной Путницы святой Афанасий рассказал Ей беду свою. «И этого-то ты не вынес? — возразила Незнакомка. — Ради насущного куска хлеба ты бросаешь твою обитель, которая должна быть в роды родов славной? Прилично ли это иноку? Где же твоя вера? Воротись, — продолжала Она, — Я тебе помогу, все будет с избытком даровано, только не оставляй твоего уединения, которое прославится и займет первое место между всеми здешними обителями». — «Кто же Ты?» — спросил Афанасий. «Та, имени Которой ты посвящаешь твою обитель, Которой вверяешь судьбу ее и твоего спасения. Я Матерь Господа твоего», — отвечала Незнакомка. Святой Афанасий недоверчиво и сомнительно посмотрел на Нее и потом начал говорить: «Боюсь поверить, потому что и враг преобразуется в ангела светла. Чем Ты убедишь меня в справедливости слов Твоих?» — прибавил старец. «Видишь этот камень? — отвечала Незнакомка. — Ударь в него своим жезлом, и тогда узнаешь, Кто с тобой говорит. Знай, что с этой поры Я навсегда остаюсь Домостроительницей (Экономиссой) твоей Лавры». Афанасий ударил в скалу. Как молнией разразился камень и из трещины его выбежал шумный ключ воды, запрыгал по скату холма и понесся вниз до самого моря. Пораженный таким чудом, святой Афанасий обернулся, чтобы броситься к ногам Божественной Незнакомки, но Ее уже не было: Она, как молния, скрылась от его удивленных взоров… С той поры ключ тот даже и поныне целительно и обильно струится на расстоянии двух часов хода от Лавры: это вблизи моря, в диком и пустынном лесу (На месте явления Божией Матери воздвигнута, в память этого и в честь Ее, небольшая церковь с неугасимой лампадой пред иконой, изображающей совершившееся здесь чудо. Вблизи устроена открытая галерея для отдыха пришельцев и паломников, особенно в летнюю пору, когда жара бывает утомительной и едва выносимой. Неугасимую лампаду теплят здесь иноки соседней кельи, живописно отсюда рисующейся на значительной высоте прибрежного храма). Когда святой Афанасий, по явлении ему Божественной Экономиссы, возвратился в Лавру, то нашел бывшие прежде пустыми сосуды и кладовые, по державной Ее воле, наполненными всем необходимым; некоторые из этих сосудов будто бы сохраняются в Лавре и доныне.

Так вразумила Царица Небесная Своего избранника, преподобного Афанасия, когда он, по немощи человеческой, не понес было тяготы попущенного Богом испытания. Так Она вразумила и утешила его, и поныне хранит святую его обитель в мире и всяком изобилии. Возлюбленные о Господе братия! Матерь Божия всегда готова на помощь нам; Она ждет от нас только вздоха сердечного, чтобы нас помиловать. А мы часто, о как часто забываем о Ней, нашей Заступнице усердной! Ждать ли и нам такого же от Нее вразумления, какое было преподобному Афанасию? Но кто же дерзнет желать этого? Кто скажет о себе, что он достоин такой милости? Нет! Не будем желать чудесных вразумлений; лучше сами будем прибегать к Матери Божией в скорбях наших, сами будем искать у Нее помощи. А впрочем, разве Она не вразумляет нас и ныне явными чудесами милости Своей? Вспомните, подумайте, сколько Она в последнее время явила чудес от Своих новопрославленных икон чудотворных? Вспомните рассказы о чудесах от Черниговской, Козелыцанской, Понетаевской и других Ее икон… Ужели этого мало для нашего вразумления?.. Кажется, только ослепленный гордостью и самомнением человек, не верующий в чудеса Божия всемогущества, только упорный отступник Церкви, не почитающий Матери Божией, и не желающий почитать святых икон Ее, может не признать Ее чудес… Но и ему непростительно это! И он, если хочет быть добросовестным искателем истины, должен сам тщательно исследовать эти чудеса. Каждому такому отрицателю мы можем смело сказать: прииди и виждь. Истина не боится света. Расспроси подробно самих исцеленных от разных неизлечимых болезней, допроси их соседей; врачи, лечившие их, не откажутся быть свидетелями чудес Божиих; многие из них печатно в газетах заявляли об этих чудесах. Одно опасно: если будешь исследовать в духе гордости фарисейской, так, как книжники Иудейские допрашивали Евангельского слепорожденного, исцеленного Господом, о, тогда, конечно, ты ничему не поверишь, — не поверишь даже и тогда, если бы святую истину тебе засвидетельствовал по воле Божией явившийся с того света мертвец!..

Сохрани и помилуй нас, Матерь Божия, от такого ослепления! Мы веруем, что Ты печешься о нашем спасении, и конечно печешься больше, чем печемся мы, грешные, о своем земном благополучии; поэтому не отступим никогда, Владычице, от Тебе, Твоя бо рабы спасаеши присно от всяких лютых!

519. В защиту птиц небесных

«Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их…» (Мф. 6; 26). «Не пять ли птиц ценится пенязема двема? И ни едина от них несть забвена пред Богом…» (Лк. 12; 6)

Это слово Самого Христа Спасителя. Это Он говорит нам, что Отец Небесный и птичек питает, что и они не забыты у Господа Бога. Итак, Отец Небесный питает их, а люди истребляют этих невинных творений Божиих, истребляют не ради нужды какой, а ради потехи, ради забавы!.. И пусть бы этим забавлялись дикари какие-нибудь, — нет: это любимая забава наших детей, наших деревенских мальчиков и девочек!

С болью сердца, братие мои, приходится говорить об этой забаве. Что я скажу сейчас, то раньше меня должна бы сказать совесть ваша. Это одна из таких забав, которые лишают дитя Божия благословения, от которых скапливается много зла на всю его жизнь. Посмотрите, подумайте, что делают ваши дети! Лишь только станет ребенок на ноги, как уже бежит за товарищами по дворам, по ригам и лесам искать гнезда птичек, вынимать оттуда яйца и ловить птенчиков. Пусть рука детская еще не поднялась на разорение гнезда, не сделала муки невинной Божией твари; но дитя уже попало в беду…Оно видит, как товарищи безжалостно мучают пойманную бедную птичку и ее птенцов, выкалывают им глаза, отрывают головки… Не может быть, чтобы нежное детское сердце при этом не обливалось кровью от жалости и из сострадания к обиженной, страдающей и умирающей Божией твари. Но старшие товарищи смеются, издеваются над этим святым чувством дитяти; и вот ребенок, из ложного стыда, мало-помалу подавляет в своей душе это чувство жалости и начинает находить зверское удовольствие в терзании невинной твари; его сердце черствеет, грубеет; душа становится злой, жестокой! А присмотри отец, мать, родные вовремя за ребенком, не дай в обиду, когда смеются товарищи, напротив, пристыди самих обидчиков, покажи им всю гнусность их забавы: вот и спасен человек; и наверное он никогда не вздумает разорять гнезда, убивать, мучить птичек,— даже и других остановит… Возьмись за это дело не один отец, не одна мать; соберитесь вместе старцы почтенные, порешите целым миром: не дозволять детям гнезда разорять. Вот и конец этой зверской забаве! Мирского решения не посмеют ослушаться. Но увы! Никому до этого будто и дела нет! Никому мысль такая не приходит: чему учится ребенок, разоряя гнезда птичек, что из этого выйдет? Если даже такие безрассудные родители, которые считают эту забаву каким-то удальством, которые сами показывают дорогу детям, учат их этому постыдному занятию, и сами, в воскресный или праздничный день, когда нет работ, вместо того, чтобы идти в храм Божий, Бога не боясь и людей не стыдясь, бродят с раннего утра до позднего вечера по болотам и кочкам за яйцами… Ограбят бедных птичек, наберут яиц — уж молчали бы себе; так нет же, еще хвалятся своей добычей, показывают детям, и вот дети, один перед другим бегут в луга, леса и болота, осматривают все кочки, все кусты, обирают яйца и губят Божиих птичек… И этот грех лежит не на одних мальчиках, но и на девочках, не на одних отцах, но и на матерях… Так идет дело из года в год, и если где перестали разорять гнезда, то только потому, что нечего стало разорять… Понимаете ли вы, братие, в этом грехе повинные, какое зло вы творите? Сколько добра губите? Как портите самих себя? Какое страшное несчастье готовите детям?.. Разорять гнезда, мучить птицу — грешно! Кто дал жизнь птице? Ведь не вы, не дети ваши, а Бог! Мы волос к волосу не прибавим, на локоть не вырастим по своей воле. Так как же смеем брать не свое? Отнимать у твари то, что дано ей Создателем, и притом отнимать не по нужде, а просто ради забавы одной?.. Бог дал птичке жизнь и питает ее, а мы будем убивать ее ради потехи? Христианское ли это дело? Даже— человеческое ли? Не зверское ли?…Птичка места нашего не занимает, добра нашего не портит, ничего от нас не требует. Так за что же, и кто позволил нам так обижать ее? Ужели только за то и потому, что мы сильнее ее? Но ведь сила — не право, не закон. Ты сильнее, стало быть, тебе можно быть и бессовестнее? Так что ли? Но если так жить, то можно до того дожить, что ныне ты осилил, обидел слабого, а завтра явится кто посильнее тебя и ты уже ничего от него не жди, кроме погибели. Ужели же вы не понимаете, что дети, занимаясь разорением гнезд, привыкают жить насилием; что когда ребенок душит птичку, разлучает мать с детьми, забавляется и потешается ее мучением, то сердце его черствеет, ожесточается, и жалости от такого человека после не жди никто и никогда! С годами он все будет грубеть и не будет уже способен отзываться на радость и горе другого… Но не правда ли, други, ведь лучше дома лишиться навсегда, лучше век терпеть горькую нужду, чем потерять жалость и сострадание к ближнему. Безжалостный, жестокий человек и Богу противен, и добрым людям ненавистен. «Суд бо без милости не сотворшему милости!» (Иак. 2; 13). А куда деться нам, грешным, без милости Божией? На кого надеяться? Кто нам поможет? Кто защитит? Кто от бед и скорбей избавит?

Не жди себе жалости такой человек и от добрых людей!» И в тоже меру мерите, возмерится вам!» (Мф. 7; 2). А если все люди будут безжалостны, то что будет за жизнь на земле? Не станут ли тогда люди похожи на диких зверей, которые готовы загрызть друг друга из-за куска добычи?… Вот к чему, други мои, ведет детей ваших эта забава — разорение гнезд. Но кроме греха пред Богом, вы вредите и сами себе, своему же добру. Птица добра нашего не губит, а сберегает его. Иные, пожалуй, скажут: «Птица много склевывает зерен на пашне, портит хлеб, губит в садах плоды и ягоды». Пустое! У птицы много корма и без наших зерен, без наших ягод и плодов. Если и бывает от нее порча хлеба, то самая незначительная, о которой и говорить не стоит; ведь никто не высчитывает, сколько травы сторож помнет на лугах во время объезда. А птица — это и есть сторож наших полей и садов. Кормится она больше червяками, мошками, мышами — этими страшными опустошителями наших полей и садов. Не будь птицы — этих гадов развелось бы столько, что мы и половины не убрали бы хлеба, половины не собрали бы овощей, плодов и ягод. Думаю, вы слышали, как в разных местах разные жуки, червь, мухи, зверьки поедали весь хлеб и заставляли голодать людей и вконец разоряться? Невольно задумаешься: за что постиг людей гнев Божий? Конечно за грехи, а между прочими грехами и за то, что без ума перебили люди птицу, стало ее мало, вот и попустил Господь размножиться опустошителям хлеба. Птица наш друг; безданно — беспошлинно она работает на нас с ранней весны до поздней осени, повсюду разыскивая и истребляя этих червяков, мошек, жуков и мышей. Мало того, крупные птицы уничтожают разную нечистоту, которая валяется везде из-за нашей неопрятности и заражает воздух, размножая болезни на людях и на скоте. Видите, сколько пользы приносит нам птица. И слава Богу, пока Бог грехам нашим терпит, птица у нас не переводится, как ее ни истребляют безрассудные люди; она не перестает работать на нас. Но подумал ли кто-нибудь, что тогда станет с нами, когда переведется птица? Ведь мы можем тогда остаться вовсе без хлеба, без овощей и плодов. Послушайте, что говорят старики: как хорошо родился хлеб прежде, и посмотрите, что ныне стало. Все говорят, что половины нет против прежнего. Жалуются на засуху; но ведь засуха и прежде случалась, однако хлеб родился. Значит, гибнет хлеб не от одной засухи, а от чего-то еще другого. Отчего же? А вот отчасти оттого, что птицы меньше стало, некому стало справляться с червями, мышами, мошками, жуками и подобными опустошителями… Станем губить без жалости птицу — сами на себя накличем эту беду. Говорят: «Птица вьет гнезда, где не следует». Но тогда лучше не давайте ей вить гнездо, где не нужно; она найдет себе другое место.

Итак, возлюбленные, пока не ушло время, останавливайте детей, когда их рука станет подыматься на такое зверское дело! Учите их не губить птичек, а защищать и любить их. Пусть с малых лет ваши дети привыкают видеть в птице не врага себе, а друга милого. Пусть со всякой птицей обращаются так же ласково, как с голубями. Тогда на душе детской не будет греха губительства полезной твари Божией; тогда поменьше будет в людях злости и бессердечия. А птица размножится на нашу пользу, и Бог благословит нас за милость и жалость к Его созданиям. Аминь.

520. Слово любви называющим себя старообрядцами о том,  всегда ли должно следовать благословению родителей

Многие из вас, находящиеся в отступлении от Православной Церкви, живо чувствуют силу убеждения Церкви Православной и неправость своих мнений, но удерживаются от обращения к Православной Церкви таким рассуждением: «Нас благословили следовать нашей вере наши родители. Как идти против родительского благословения? Как веровали наши отцы, так будем веровать и мы. Где будут они, там и мы. Они заповедали нам и не слушать вас».

Други! Детям, конечно, должно уважать своих родителей и повиноваться им, союз детей с родителями священен. Святой Апостол говорит: «Чада, послушайте своих родителей о Господе» (Еф. 6; 1). И Премудрый заповедует чадам: «Делом и словом чти отца твоего и матерь, да найдет ти благословение от них. Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания» (Сир. 3; 8-9). Это так! Но рассмотрите основательно, — совершенно ли во всем дети должны оказывать родителям послушание, то есть исполнять все, на что их благословляют или благословили родители? Нет! Когда родители благословляют своих детей на что-либо противное Господу Богу, то эти родители как бы не любят своих детей, дети не должны повиноваться им, своим родителям. Святитель Златоуст, объясняя означенные слова святого Апостола, спрашивает: «Что аще безместная (неприличное) повелевают (родители)?» И отвечает: «Рек (Апостол) о Господе сиречь: в нихже аще не приразишися (в чем не окажешься противником) Богу. Яко аще еллин будет или еретик (отец твой), ктому повиноватися (ему) не подобает; несть бо вещь (сие дело не будет уже) о Господе» (на Послание к Ефесянам 6: 1. Беседа 21). — Что здесь говорит святой Златоуст о родительском благословении или приказании, то же должно сказать и о родительской клятве. Как не всякое родительское благословение приходит к детям, так и не всякой клятве подвергаются дети, какую изрекают на них родители. О безрассудной клятве Премудрый ясно говорит: «клятва суетная не найдет ни на когоже» (Притч. 26; 2). А благословение бывает еще не только суетное, но и такое, которое Господь Вседержитель подвергает проклятию. Ибо так Он сказал у святого пророка Малахии преступному Илию: «проклену благословение ваше, и оклену е: и разорю благословение ваше, и не будет в вас» (Мал. 2; 2). Посему в учительном Евангелии сказано: «соединятися (соглашаться в вере) со еретики возбранено есть и нам несть общения (в вере) с еретики, аще отец и мать, и братия, и сестры, и жена, и чада: с таковыми несть части верному. Сии аще други по плоти, но враги по духу и словерию своему, и противницы истине. Сих достоин ометатися» (лист 259).

И Никон Черныя горы говорит: «Клятва возвратится на главу неправедно ту посылающаго… Всяк бо всуе проклинаяй (другого) себе (самого) проклинает (Слово 7. Лист 52). То же читаем и в «Большом Катехизисе»: «Заповеда Бог: чти отца и матерь, понеже родители детям, по Бозе живота ходатаи суть… Но сия (это относится только) в союзе правоверия бывшим, повреждающим же Христос в Евангелии, еже от Луки, сице рече: разделится отец на сына и сын на отца (лист 191). Итак детям, особенно когда они вошли в зрелый возраст, должно повиноваться родителям только в том, что согласно с волей Божией. И именно в отношении к вере должно повиноваться не тому, чего требует воля родителей, но тому, чего требует воля Божия, Слово Божие и законные учители веры, то есть церковные пастыри и учители, ибо им Господь Бог поручил созидание тела Христова, Церкви: «Дондеже достигнем вcu в единение веры и познания Сына Божия …Да не бываем ктому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения» (Еф. 4; 14-15). Посему есть и ясная, настоятельная Божия заповедь: «Повинуйтеся наставником вашым и покарайтеся» (Евр. 13; 17). Но такой заповеди, чтобы совершенно не слушать их (наставников) только потому, что родители не позволяют слушать, — нет нигде, и такой заповеди не может быть. Ибо ежели бы была таковая заповедь, то все люди, родившиеся в какой-либо ереси, должны были бы умереть в той ереси и погибнуть, потому что они должны бы слушать только своих родителей, которые заражены ересью, и не должны бы были слушать проповедников истинной веры. Тогда родившийся от языческих родителей должен бы жить и умереть в язычестве; родившийся от магометан — жить и умереть в магометанстве. Да тогда и Самого Иисуса Христа не должно было бы слушать, и посему Он приходил бы на землю совершенно напрасно. Может ли какое правило быть вреднее такого правила: «Не слушай никакого учителя о вере, особенно учителя Православной Церкви, а слушай только родителей»?

В отношении к вере все родители должны чаще внушать своим детям слова святого Златоуста: «Большую от естественных родителей иереям даде силу Бог: и толико обоих различие, елико есть настоящая и будущая жизни разнство. Овии убо в сей, овии же в оный рождают живот» («О священстве». Слово 4. Гл. 5), то есть Бог даровал священникам более власти, чем родителям плотским. Те и другие столько различаются между собою, сколько жизнь настоящая от будущей. Ибо одни рождают для жизни земной, другие для небесной (там же, новый перевод, с. 63).

Отпадшие братие! Ваша вера, переданная вам вашими родителями, уже не та вера, которой держались ваши древние прадеды, жившие от времен князя Владимира. Вот их вера была истинно старая, — вера, которую принял от греков и принес к нам святой великий князь Владимир, и которой теперь твердо держится Церковь Православная. Ежели вы возвратитесь к Церкви Православной, то возвратитесь к вере ваших прадедов, к Церкви истинно Святой, Соборной и Апостольской. У ваших предков в вечности уже нет никаких земных выгод. Как все они сильно желают вашего возвращения к их вере, и потом ваших усердных молитв о душах их! Будьте праводушны и рассмотрите чистосердечно, что вам препятствует соединиться со Святой Православною Церковью? Вы чтите Святое Евангелие, святых Апостолов. Весьма глубоко чтим и мы, как чтили ваши и наши благочестивые предки. Вы забываете, что Держитесь правил семи Вселенских и девяти поместных святых Соборов. Правил всех этих святых соборов держимся и мы, так же как держались их ваши и наши благочестивые предки. Вы держитесь святых преданий Христовой Церкви. Держимся и мы, так же как держались их ваши и наши благочестивые предки. Вы любите писания святых великих вселенских учителей Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Ефрема Сирина и других. Весьма любим и мы, так же как любили их ваши и наши благочестивые предки. Вы признаете истолкования Слова Божия только согласным с истолкованием святых отцов Церкви. Только таковые истолкования признаем за истинные и мы, так же как признавали ваши и наши благочестивые предки. Вы представляете, что не любите, чтобы кто-нибудь проповедовал учение, противное Слову Божию и писаниям святых отцов. Решительно не любим сего и мы, так же как не любили ваши и наши благочестивые предки. Ваши древние предки — равно и наши предки. Что же, думаете вы, должна иметь истинная Христова Церковь, чего не имеет наша истинно Православная Церковь? По указанию «Большого Катехизиса», «Святая Соборная Церковь есть та, в которой соблюдаются переданные догматы всех семи Вселенских Соборов, которая священнословесными песньми и пении славима есть, святыми божественными иконами украшена есть, которая основана и утверждена святых мучеников мощми, в которой совершается и тайна святой Божественной службы, в которой вси вернии приемлют пречистого Тела и честныя Крови Христа Бога нашего и тем причастницы бывают Царствия Небесного, которая всему Евангелию и всему учению Вселенских Соборов верует, а не части. Единогласие соборной Церкви состоит и содержится наипаче в сих пяти вещах: в согласии Православной веры, и в любви нелицемерной, и во учении правом, и в достоинстве употребления Святых Таин, и в чести и почитании святителей и пресвитеров. Сия суть первейшие вещи» (гл. 25, лист 121). Именно все это есть в пренебрегаемой и ненавидимой вами, а нами чтимой и исповедуемой Православной Церкви, — Церкви, к которой всем сердцем прилеплялись все ваши и наши благочестивые предки. Будьте праводушны, братие, и рассмотрите это основательно. Это всякому нужно рассмотреть неотложно, хотя бы неразумные родители и запрещали вам делать это рассмотрение.

(Из книги: «Истинно древняя и истинно Православная Христова Церковь»)

521. Святые Божии – наши стражи небесные

«Благочестие на все полезно есть, обетование имеющее живота нынешняго и грядущаго» (Тим. 4; 8).

Закружились мы, грешные, в суете житейских попечений: помолиться Богу, как должно, нам все недосужно; сходить в церковь — некогда: видно и умереть-то будет тоже некогда!.. А придет же этот грозный час: хочешь — не хочешь, а надо будет умереть. Смерти не скажешь: подожди, я то и то еще не сделал. Минутки не отсрочить. Чего же ради мы так усердно заботимся о земных своих делах, что о душе нам и подумать не досужно? Не обманываем ли мы самих себя?

Воистину, братие, мы обманываем себя, воистину прельщаемся! Враг видимо облепляет нас пустой отговоркой; он шепчет нашей лености: «Когда тебе молиться? Когда тут в церковь ходить? Видишь — сколько дела, самого нужного, неотложного, кто за тебя будет его делать?» А леность-то наша и рада этому; а бедная совесть — ныне обличит, завтра обличит, а там и замолчит: не слушаешь — живи как хочешь! И живет грешник в суете сует; и всю жизнь так проживет; и все будет себя обманывать: вот, Бог даст, — то и то сделаю, посвободнее будет; тогда и в церковь буду ходить, и молиться буду, и о душе подумаю, а теперь — когда тут об этом думать? Бог простит!.. И так до последнего дня жизни будет он кружиться в суете сует; до последнего часа будет все откладывать заботу о спасении души; а между тем сердце его будет все грубеть и черстветь, совесть все тише будет подавать свой спасительный голос, и кто знает, в чем застанет этого раба суеты земной смертный час? А Господь сказал: в чем застану, в том и сужу!

Сходить в церковь — в праздник — некогда! Один час уделить Богу — нам недосужно! Что же мы после этого за христиане? Верим ли мы Христу, нашему Господу Спасителю? Знает Господь Милосердый немощи наши; знает, что нельзя нам жить на земле без хлеба насущного; и потому целых шесть дней в неделе отдал нам на дела наши земные: «шесть дний делай» свои дела, — говорит Он (Исх. 20; 9-10), «в день же седмый, суббота Господу Богу твоему»; один только день в неделе отдай «Господу Богу твоему». А мы и этот день не хотим отдать Ему, и этот Божий день на себя же хотим употребить… Будет ли после этого Божие благословение на нас, грешных, и на делах наших? Не оттого ли и дела наши — что ни заботимся, что ни хлопочем — все не спорятся, суета умножается и мы все глубже и глубже затягиваемся в это болото?…

Да, братие мои, что ни трудись, что ни хлопочи, если не будет благословения Божия — все труды твои ни во что!.. А Божие благословение и на земные дела привлекается доброй, благочестивой христианской жизнью, исполнением Божиих заповедей. Надобно помнить, что «благочестие на все полезно есть» — оно и для спасения души необходимо, и для здешней жизни благотворно; оно низводит на нас и на наши дела — даже на наши житейские земные дела — Божие благословение и ставит и нас самих, и все, что нам принадлежит, под покров Матери Божией и святых угодников Божиих. Господь сказал: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся — (все, в чем вы нуждаетесь в земной жизни), — приложатся вам» (Мф. 6; 33). Только Бога не забывай, исполняй Его святые заповеди, люби матерь свою — Церковь Православную, а Бог тебя не оставит, святые Божии угодники покроют тебя от всякой напасти; они — добрые, неусыпные стражи твои . и всего твоего достояния. Поучительный случай рассказывает в своих записках один почтенный сельский священник. Его прихожанин, крестьянин, имел великую любовь к церкви Божией. Если удар праздничного благовеста заставал его за какой-нибудь, хотя бы и самой спешной работой, он тотчас же бросал ее, брал с собой одного из детей и спешил в храм Божий, наказывая и жене не медля идти в церковь с другим ребенком. Настал храмовой праздник святителя Николая, заблаговестили к обедне. Благочестивый поселянин встрепенулся, стал спешно собираться в церковь и заметил, что у его жены еще пироги не посажены в печь. «Смотри, жена, — сказал он ей внушительно — как бы тебе из-за пирогов не остаться для праздника без обедни!» А сам взял ребенка и ушел. Жена управилась с пирогами, взяла другого малютку и поспешила к службе Божией.

Окончилась обедня, все пошли по домам. Подходят и наши добрые богомольцы, хозяева, к своему дому и видят, что ворота приотворены; идут далее — сени тоже отворены, а в избе, слышно, кто-то будто бродит и шарит руками… Тут только хозяйка вспомнила, что, поспешая в церковь, чтобы застать начало обедни, она забыла запереть ворота. Предполагая, что в избе недобрый человек, хозяева не решились сразу войти туда и пригласили соседей. И вот, они отворяют дверь в избу и видят, что известный в их селе вор, глядя во все глаза, ощупывает стены и ищет выхода. «Как ты сюда попал?» — стали его допрашивать. Тот откровенно сознался, что, заметив неприпертые ворота, он хотел этим воспользоваться, чтобы что-нибудь украсть: «Я видел, как хозяева пошли в церковь, — говорил он, — и был уверен, что никого нет дома. Но только что я вошел, как следом за мной входит низенький седенький старичок, в красной бархатной одежде церковной и, взглянув на меня, строго мне говорит: «Как! Эти добрые христиане пошли ко мне на праздник, и второпях забыли припереть свой дом, а ты и рад случаю, чтобы их обворовать?» И при этих словах старец быстро ударил меня по лицу, так что сразу у меня потемнело в глазах и я все потерял из виду… Вот и сейчас ничего не вижу и выхода не найду…»

Так рассказывал о себе обличенный на месте преступления тот недобрый человек. Его судили и присудили, за покушение на кражу, в Сибирь на поселение. Отправляясь в большую дорогу, он пожелал — в первый и последний раз в жизни — зайти в свой сельский храм — помолиться. Когда подвели его к местной иконе святителя Николая, чтобы ему приложиться, он вдруг прозрел и в строгом лике угодника Божия на иконе узнал того старца, который обличил его поступок и наказал слепотой… Видите, возлюбленные, что святитель Христов Николай явился стражем достояния тех боголюбцев, которые, поспешая в храм Божий в его праздник, забыли запереть двери своего дома. И все другие угодники Божии суть незримые, но верные стражи и нас самих и всего достояния нашего, если только мы живем по-Божии. Они ли не испросят нам Божия благословения во всяком добром начинании, хотя бы и житейском? Трудиться, и в поте лица трудами добывать себе хлеб — Самим Богом заповедано; надобно только, чтобы всякий труд, даже и житейский, был совершаем во славу Божию; а это будет тогда, когда мы, трудясь для земли, не будем забывать, что земля — не вечное наше жилище, что надо знать всему время: время работать и время Богу помолиться; время потрудиться для хлеба насущного, и время потрудиться для Господа Бога, для ближнего, для спасения своей души. Надо и от трудов своих уделять для Господа Бога долю некую: и в церковь на свечечку, и бедному в помощь, и сиротам на утешение… Вот и благословит Бог труды твои. А праздник — Божий день, Богу его и отдай. Непременно сходи в церковь Божию, помолись поусерднее, дай душе своей отдохнуть — подышать чистым воздухом молитвы церковной, дай сердцу твоему ощутить близость благодатной святыни, дай помыслам твоим оторваться от суеты земной хоть на несколько часов… И поверь, друг мой, ты вернешься домой из храма Божия со свежими силами, и тут-то увидишь, сердцем почувствуешь всю ложь и неправду тех отговорок, какие подсказывал враг твоей лености, чтобы отклонить тебя от посещения храма Божия. Испытай и виждь. Сходи хотя раз в праздник к службе Божией, помолись смиренным сердцем со всей Церковью, и сам увидишь, что даже и для житейских дел праздник полезен: ты духом обновишься и возьмешься за свое дело с новыми силами… А о том, будто дела свои упустишь — не беспокойся: порука тебе в том святитель Христов Николай и все святые Божии, — порука тебе Сам Христос, Который сказал — и непреложно Божественное слово Его: «Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам…» Аминь.

522. Райский цветок

«Смотрите крин селных (на полевые лилии), како растут…» (Мф. 6; 28)

Весной не только в садах и полях, но и в Святой Церкви Православной расцветают цветы, так что исполняется слово Писания:» цвети явишася на земли… нашей» (Песн.2; 12). Вот и в Евангелии цветы: Смотрите, сказано, «крин селных» — посмотрите на полевые лилии,—«како растут» И в нынешнем празднике — цветы: сегодня мы празднуем в честь святого великомученика царевича Димитрия, а в церковной службе, в стихирах, тропарях и канонах он много раз называется крином, лилией, цветком; так и весна, и Церковь ныне украшаются цветами! А Господь велит смотреть на цветы: «Смотрите, говорит, крин селных»; итак, посмотрим, братие, на наш прекрасный церковный цветок, на святого великомученика царевича Димитрия, и если что найдем в нем на пользу душе своей, то положим это и сохраним в своем сердце, при помощи Господней.

Когда читаешь историю страданий его, когда размышляешь о злобе врагов его, о том, как пролита была его невинная кровь в восьмилетнем возрасте, то невольно вспоминаешь изречение Духа Святого, написанное в Книге Песнь песней Соломона о душе святой: «Как крин в тернии» (Песн. 2; 2), как полевая лилия среди терний, так и святой царевич Димитрий — в гонении… «Крин в тернии»: зависть, ненависть, злоба человеческая — что все это, как не острое терние, которое прободает (прокалывает) невинных людей до крови, до ран сердечных, до самой смерти? Поистине, злые люди — это терны острые! И в Святом Писании злой человек Авимелех, избивший всех своих братьев, в притче уподобляется тернию: «И рекоша вся древа тернию (то есть все Израильтяне сказали Авимелеху): прииди, буди нам царь» (Суд. 9; 14). Больно колет, уязвляет терн: больно уязвляет и злой человек человека доброго, неповинного, и добрый, неповинный человек среди злых людей — то же, что крин посреди терний. Смотрю я на икону убиения святого великомученика царевича Димитрия, а душевными очами взираю на его заклание, как будто оно сейчас предо мной совершается, и вижу я, как неповинного младенца схватили убийцы и закалают ножом: поистине он — точно крин — цветок среди терний! Борис Годунов — вот первый и главный терн злобы; его единомышленники и исполнители его злого умысла — Андрей Клешнин, Михайло Битятовский с сыном Данилой — тоже терны; мамка, боярыня Василисса Волохова с сыном Данилом, и с ними Никита Качалов, на убиение государя своего, царевича Димитрия, сговорившиеся — все это терны, а посреди них — закалаемый неповинный младенец, святой царевич Димитрий, — это крин, цветок среди терний, цветок, цветущий сугубой красотой, — цветом белым и червленым, красно-розовым! Сам Господь наш Иисус Христос называет Себя цветом и крином, когда говорит в книге Песнь песней: «Аз цвет польный и крин удольный»(Песн. 2; 1); и был Он действительно крином в тернии в то время, когда воины-мучители, сплетя венец из терния, возложили Ему на главу. Взирая на Него с любовью, невеста Его — Святая Церковь — называет Его и белым, и в то же время червленым: «Брат мой, — говорит она, — бел и чермен, избран от тем» — из тысяч (Песн. 5; 10). Бел Он чистотой девственной, красен — Кровью, на кресте излиянной.

Поистине то же самое мы можем сказать о святом мученике, царевиче Димитрие: возлюбленный наш «бел и красен, избран от тем!» Бел он младенческой невинностью и чистотой, красен излиянием неповинной крови своей, которой обагрился, как прекрасная роза! О цветок наш прекрасный, райский цветок! Во дворех дому Бога нашего ты насажден и цветешь ныне благостью и славой небесной! Вот, братие, цветок, о котором поистине можно сказать словами Евангелия: сам Соломон во всей славе своей не облекался так, как этот цветок!

Достойно удивления, братие, это слово Господа нашего, сказанное Им о цветах полевых: «глаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих» (Мф. 6; 29). Разве у царя Соломона не было златотканых одежд, драгоценными жемчугами и самоцветными камнями украшенных? Кажется, что за сравнение бедного полевого цветка с богатым царем Соломоном? Соломон — в царской порфире, а цветок — в своих листочках; Соломон — в царских палатах, а цветок — на поле, ветром колеблемый; Соломон — на престоле, а цветок — низко на земле; к Соломону никто не смеет подойти, а цветок всякий топчет ногами; Соломон царствует во славе своей много лет, а цветок —день, два, много неделю цветет… Почему же Господь наш поставляет цветок полевой выше всей славы Соломоновой, когда говорит: «глаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей?…»

Толкователи Божественного Писания находят этому такую причину: хотя Соломон имел и много всяких богатств, златотканых одежд, драгоценных царских украшений; однако же все это имел не от природы своей, а приобрел со стороны: он родился таким же нагим, как и прочие люди; а цветок имеет красоту от самой природы своей. Все, что имел Соломон, не от него самого происходило, а заимствовано было от других: серебро и золото он получал из недр земных; камни самоцветные — также из земли; жемчуг — из морской глубины; шелк — от шелковичного червя; холст — из льна; шерсть — от овец или от других животных; все украшения царские — от искусства человеческого, а не от собственной природы, — он ничего с собой не принес из утробы матери своей, ничего не произвел, так сказать, от своего тела, будучи по телу подобен всякому человеку, рожденный так же, как рождается самый последний бедняк. Он получил и собрал свои царские сокровища и украшения от своих же подданных. А цветок полевой ни от кого своей красоты не заимствует, никого не обижает, ни у кого ничего не берет, но все, что имеет, — у него собственное, природное, Богом ему данное; а потому он и богаче, и прекраснее, и славнее самого царя Соломона, по слову Господа: «ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих!» Взглянем же теперь на наш прекрасный духовный цветок, от царского корня прозябший, на святого великомученика царевича Димитрия: не прекраснее ли он самого Соломона! Он цветет сугубой красотой — белой и червленой, то есть девством и мученичеством; и эту красоту он не заимствовал у кого-нибудь, не со стороны приобрел, напротив, она его собственная. Он имел чистое младенческое девство, которого Соломон давно лишился; он украшен был мученическим пролитием невинной своей крови, чего у Соломона вовсе не было; и то и другое имел он от самого естества своего, — вот почему выше, славнее, досточестнее Соломона этот наш прекрасный цвет, потому что Соломон во всей славе своей не украшался такой чистотой и мученичеством, какими украсился он.

Прекрасные цветы хвалят не за одну красоту, но и за то, что от них исходит благоухание, за то, что они имеют целебную силу и приносят хорошие плоды. И этот наш райский цветок —Димитрий царевич, при красоте его девственно-мученической, имеет и благоухание святыни, и врачебную силу, — чудотворное подаяние исцелений всем, с верой к нему притекающим. И прекрасный плод его есть слава Русскому государству от этого святого младенца, причтенного к прежним святым страстотерпцам русским — Борису и Глебу и прославленного с мучениками. А еще более драгоценные плоды его для нас — это его святые молитвы о нас к Богу, молитвы, которые он, предстоя престолу Божию с ликами святых мучеников, приносит за свое земное отечество, за Христианское государство, за всех православных христиан.

«Смотрите крин селных», — говорит Господь. Будем же, братие, смотреть на этот прекрасный райский крин — цветок, на святого мученика Димитрия царевича, как он возрос — достиг такой святости; будем притекать к нему с верой, да ходатайством своим умоляет он Владыку нашего — Христа Господа, за нас, грешных! Аминь.

(Из слова святителя Димитрия, митрополита Ростовского, на память святого царевича Димитрия)

(Память святого царевича Димитрия празднуется Церковью 15 мая — в день его мученической кончины. Помолимся, братие, прославленному Богом царственному младенцу — мученику Димитрию, да испросит он нам у Господа, Царя царствующих, благоденственное мирное житие, здравие же и спасение и во всем благое поспешение)

523. Слово святителя Иоанна Златоуста на Вознесение Господне

Господь наш, по воскресении из мертвых, многократно являясь ученикам Своим, с любовью обращался с ними, позволял осязать Себя, и был с ними в продолжение сорока дней. Наконец Он пришел на гору Елеонскую, против Иерусалима, и там в последний раз повторил им Свои наставления: «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас, — говорил Он ученикам Своим. — Идите по всему миру… научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, во оставление грехов; больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте;даром получили, даром давайте» (Ин. 20; 21, Мк. 16; 15, Мф. 28; 19, 10; 8). Благословляйте гонителей своих, — благословляйте, а не проклинайте. Подражайте Учителю вашему. «По тому узнают все, что вы Мои ученики» (Ин. 13; 35), если вы будете любить ненавидящих вас. Вспомните, сколько зла сделали Мне Иудеи! Серафимы не смеют взирать на лицо Мое, и закрывают свои лица, а Иудеи били Меня по ланитам. Мои руки образовали человека из земли и создали весь этот прекрасный мир, а Иудеи железными гвоздями пригвоздили эти руки к древу. Если Я обращу взор Мой на землю, земля трепещет и трясется, а Иудеи смеялись надо Мной, проходя мимо и кивая головами. Все Я терпел от них, и не гневался, не мстил им. Думаете ли вы, что Я не мог мстить? Ангелы у Меня стояли готовые к мести, но Я не позволял им; простертый на кресте, Я молил Отца за врагов Моих, и говорил: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23; 34). Я страдал терпеливо, чтобы вам подать пример. Если бы Я только учил, а не делал, в Моем учении была бы несообразность. Нет, сперва Я Сам сделал все, а потом уже вас обязываю делать. Я сказал: «пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин. 10; 11), и не отказался от смерти, будучи бессмертным. Я сказал: «благословляйте проклинающих вас» (Мф. 5; 44), а не проклинайте; и столько вытерпев от Иудеев, никого не проклинал. Я все совершил, что предсказали о Мне пророки; и вот теперь восхожу к «Отцу Моему» (Ин. 20; 17). Но вы не печальтесь; Я «не оставлю вас сиротами» (Ин. 14; 18); пошлю к вам Духа Святаго, Господа животворящего, Единосущного Моему Отцу и Мне. Да и Сам «Я с вами, во все дни до скончания века» (Мф. 28; 20). Как древле был Я с Моими пророками, так буду и с вами. «Но вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли»(Деян. 1; 8). Так говорил Господь ученикам Своим. «И, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо (Лк. 24; 50-51). И облако взяло Его из вида их» (Деян. 1; 9). «И так Господь наш… вознесся на небо и воссел одесную Бога» (Мк. 16; 19). «И когда апостолы смотрели на небо, во время восхождения Его, вдруг предстали им два мужа в белой одежде и сказали: мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1; 10-11). Для чего же предстали апостолам Ангелы? Для чего говорили, что Господь вознесся на небо? Это было по двум причинам. Во-первых, апостолы скорбели о том, что Христос расстался с ними. А что они скорбели, о том говорит им Господь: «никто из вас не спрашивает Меня: куда идешь? Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше» (Ин. 16; 5-6). Если нам тяжело расставаться с друзьями и родственниками, то могли ли ученики, видя разлучение с ними Спасителя и Учителя попечительного, милосердного, кроткого и преблагого, могли ли, говорю, они не печалиться? Могли ли не скорбеть? Поэтому-то и предстали им Ангелы, утешая их в скорби, родившейся при вознесении Господа, тем, что Он опять возвратится; ибо говорят: «Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом». Вы, как бы так говорили Ангелы, опечалены тем, что Господь вознесся; но более не печальтесь, ибо Он опять придет. Елисей, увидев своего учителя вземлемым, растерзал ризу свою; ибо никто не мог, представ ему, сказать, что Илия опять придет. Чтобы того же не сделали апостолы, — явились Ангелы, утешая их в печали. Вот первая причина явления Ангелов. Вторая причина так же важна, как и первая; она побудила Ангелов присовокупить: «вознесшийся от вас на небо». Для чего это? Как птица, высоко взлетающая, более и более скрывается из виду по мере того, как она поднимается в высоту, так точно и плоть оная (Иисуса Христа): чем выше восходила, тем более становилась невидимой, поелику глаз, по слабости своей, не мог следовать за ней на столь великое расстояние. Для этого-то и явились Ангелы, возвещая о вознесении Господа на небо, дабы ученики не подумали, что Он вознесся «в вихре яко на небо», подобно Илии (4 Цар. 2; 1), но что вознесся на самое небо. Потому и сказано: «вознесшийся от вас на небо». Илия взят «яко на небо», потому что он раб, а Иисус на самое небо, ибо Он Господь: тот на колеснице огненной, а Сей на облаке (Деян. 1; 9). Когда потребно было позвать раба, тогда послана была колесница, а для призвания Сына послан царский престол, и не просто царский, но самый Отчий, ибо об Отце сказал Исаия: «Се, Господь седит на облаце легце» (Ис. 19; 1). Поелику Отец Сам «седит на облаце», то и Сыну равным образом послано облако. Притом Илия, вознесшись, оставил милоть свою Елисею, а Иисус, взойдя, ниспослал ученикам дары Духа Святаго, соделовавшие не одного Елисея, но бесчисленных пророков, и притом несравненно больших и славнейших оного.

Помыслим, возлюбленные, об оном возвращении Господа. И Павел говорит: «Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба… и мы, оставшиеся в живых… восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе» (1 Фес. 4; 16-17), — но не все. Иные будут восхищены, а другие останутся на земле. Послушай, что говорит Христос: тогда будут «две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется» (Мф. 24; 41). Еще: «будут двое на одной постели: один возьмется, а другой вставится» (Лк. 17; 34). Каков смысл этой притчи? Под именем мелющих Христос разумеет тех, которые живут в нищете и убожестве, а словами — одр и покой означил людей, живущих в богатстве и почестях. Желая объяснить, что как из нищих, так и из богатых одни спасутся, а другие погибнут, Он сказал, что и из тех, которые находятся на мельнице, одна берется, а другая оставляется, и из лежащих на постели, один берется, а другой оставляется. Этим Он показал, что грешные останутся здесь в ожидании муки, а праведные восхитятся на облаках. Как при вхождении царя в город, начальники, чиновники и имеющие к нему ближайший доступ, выйдя за город, встречают его, а виновные и осужденные содержатся в городе, ожидая царского приговора, так будет и во время пришествия Господа. Те, которые имеют благую надежду, встретят Его на воздухе, а виновные и обличаемые совестью за многие грехи, уйдут ждать Судию здесь, на земле. Тогда и мы будем восхищены. Но, говоря: и мы, я не считаю себя в числе тех, которые будут восхищены. Я не так бесчувствен и безрассуден, чтобы не видеть грехов своих. Если бы я не опасался омрачить радость настоящего праздника, то горько прослезился бы, сказав это слово, ибо грехи мои пришли бы мне на память. Но поскольку я не хочу возмущать радости этого праздника, то здесь окончу слово, напомнив вам об оном дне, дабы ни богатый не радовался о своем богатстве, ни убогий не почитал себя несчастным за свое убожество. И если кто из нас живет благочестиво, тот да пребывает непоколебимо во благочестии, всегда умножая это благое старание; а если мы лишены вовсе дерзновения, и сознаем в себе одни только грехи, то да исправимся, дабы нам приобрести такое же дерзновение, а там вместе и единодушно встретить с достодолжной славой Царя Ангелов, и насладиться блаженной оной радостью о Христе Иисусе, Господе нашем, Емуже слава и держава со Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

524. Почему Дух Святой сошел на апостолов в огненных языках?

Возлюбленные братие! Из книги «Деяния святых апостолов» вы знаете, что Дух Святый явился над апостолами в огненных языках и даровал им знание иных языков. Что же показывает Он этим чудом? Конечно то, что Святая Церковь, исполненная тем же Духом, долженствовала говорить на языках всех народов. Но почему же Дух Святый явился в огне? Почему в огне, и вместе в языках? Святый Дух является в огне потому, что Бог есть невещественный, неизреченный и невидимый огнь, по свидетельству Павла: «Ибо Бог наш огнь поядаяй есть» (Евр. 12; 29). Бог называется огнем потому, что Он поедает ржавчину грехов. Об этом огне Истина говорит: «огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся!» (Лк. 12; 49). Итак благо, что Дух явился в огне; поелику из всякого сердца, Им наполняемого, Он изгоняет безчувственность холода, и воспламеняет оное любовью к вечности. Так, когда и на апостолах явились огненные языки, тогда начали пламенеть их сердца; ибо приняв Бога в виде огненном, они воспылали искренней любовью, потому что Дух Святой есть любовь, как и Иоанн говорит: «Бог любы есть» (1 Ин. 4; 8). Итак, кто всем сердцем желает Бога, тот поистине уже имеет Того, Кого любить. Потому что никто не мог бы любить Бога, если бы не имел в себе Того, Кого любить. Но вот, если спросить кого-либо из вас: любишь ли ты Бога? он с полной уверенностью и спокойствием ответит: люблю. А вы слышали, что говорит Господь: «аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет!» Следовательно, доказательство любви есть добрые дела. Поэтому тот же Иоанн в послании своем говорит: «Кто говорит: «я люблю Бога»… но заповедей Его не соблюдает, тот лжец» (1 Ин. 2; 4,4; 20). Мы тогда истинно любим Бога, и соблюдаем Его заповеди, когда обуздываем наши страсти, поэтому кто еще истлевает от греховных желаний, тот подлинно еще не любит Бога, поелику волей своей противоречит Ему. Господь говорит: «аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидема, и обитель у него сотворима» (Ин. 14; 23). Помыслите, возлюбленнейшие братие, какое счастье принять в храмину сердца своего пришедшего Господа! Подлинно, если бы в дом наш вошел какой-либо богатый человек, или могущественнейший друг, то мы весь дом с великой скоростью очистили бы, дабы что-либо, сверх чаяния, не оскорбило взора входящего друга. Итак, пусть отрет нечистоту худых дел тот, кто сердце свое уготовляет Господу в жилище. Но смотрите, что говорит Истина: «приидема и обитель у него сотворима». Господь приходит в сердца некоторых, но не творит обители; это те, которые хотя посредством .покаяния и приближаются к Богу, но во время искушения забывают то, о чем сокрушались, и таким образом возвращаются на делание грехов, как будто их вовсе не оплакивали. Но кто истинно любит Бога, кто всегда соблюдает заповеди Его, в сердце того приходит Господь и творит оное Своей обителью; потому что Божественная любовь так проникает его, что он не отпадает от этой любви и во время искушений. Итак, возлюбленнейшие братие, войдите внутрь себя и испытайте, истинно ли вы любите Бога; впрочем, пусть никто не доверяет тому, что будет говорить ему его сердце без свидетельства дел. О любви к Творцу должно спросить не язык только, но и сердце и жизнь, потому что любовь к Богу никогда не бывает бездейственной. Она совершает великие дела, где только она есть; а где любовь ничего не творит, там ее и нет. Вот почему Святой Дух явился в огне. Но не просто в огне, а в огненных языках Дух явился потому, что всех, которых Он наполняет, делает вместе и пламенными и говорящими. Учители веры имеют огненные языки потому, что, проповедуя о любви к Богу, воспламеняют сердца слушающих. Этот-то пламень учения ощущали из уст Самого Христа те, кои говорили: «не сердце ли наю горя бе в наю, егда глаголаше нама на пути и егда сказоваше нама Писания» (Лк. 24; 32). Потому что от слышанного слова воспламеняется дух, исчезает холод бесчувственности, и избранные никогда не слушают заповедей небесных с холодным сердцем, но пламенеют к ним огнем внутренней любви и ревности по правде. Апостолы не решились бы противостать властям мира сего, если бы не укрепило их могущество Святого Духа. Мы знаем, каковы были эти учители Святой Церкви прежде сошествия Святого Духа, и видим, как сильны они стали по сошествии Его. Действительно, о том, как сам Петр был немощен и робок до сошествия Духа, — об этом скажет, если спросим, служанка-привратница (Мф. 26; 71). Пораженный одним голосом женщины, боясь умереть, он отверг жизнь. И вот что замечательно: Петр отвергся на земле Того, Кого разбойник исповедал на кресте. Но посмотрим, каким стал этот робкий муж после сошествия Духа. Собираются правители и старейшины; апостолам, уже наказанным, объявляется, чтобы они не дерзали говорить о имени Иисуса; но Петр с великим дерзновением отвечает: «повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком» (Деян. 5; 29); и опять: «аще праведно есть пред Богом вас послушати паче, нежели Бога, судите; не можем бо мы, яже видехом и слышахом, не глаголати» (Деян. 4; 19-20). «Они же убо идяху, радующеся от лица собора, яко за имя Господа Иисуса сподобишася бесчестие приятии» (Деян. 5; 41). Так Петр радуется в наказаниях, а прежде устрашился слов! Тот, который прежде убоялся голоса служанки, по сошествии Святого Духа, быв наказан, презрел могущество князей. Хочу обратить очи веры на силу Зиждителя сего и, хотя кратко, рассмотреть отцов Ветхого и Нового Завета. Вот этими-то отверстыми очами веры я зрю Давида, Амоса, Даниила, Петра, Павла, Матфея! Дух Святый наполняет играющего на гуслях отрока Давида и делает Псалмопевцем; наполняет пастыря стад Амоса, — и делает пророком (Амос. 7; 14); наполняет рыбаря Петра, — и делает проповедником (Мф. 4; 19); наполняет гонителя Павла, — и делает учителем языков (Деян. 9); наполняет мытаря Матфея, — и делает евангелистом (Лк. 5; 27). О, каков Зиждитель — Сей Дух! Не нужно много времени для изучения всего, чего Он хочет; потому что Он, едва только коснется, научает ум. Помыслим, какими Он нашел в настоящий день и какими соделал наших святых проповедников. В самом деле, по опасению от Иудеев они сидели в одной горнице; все они знали свой природный язык, однако же, на том самом языке, который знали, не дерзали открыто исповедовать Христа. Пришел Дух, и уста их научил разным языкам, а сердце укрепил Своей властью. Начали проповедовать Христа и на других языках те, которые прежде боялись говорить о Нем на своем; потому что воспламененное сердце презрело мучения тела, которых прежде страшилось; победило силу плотской боязни любовью к Создателю. Те, которые прежде, из боязни, уступали своим противникам, уже со властью повелевают им. Итак, Тот, Который вознес их на верх такой высоты, не соделал ли, так сказать, умы земных людей небесами? Итак помыслите, возлюбленнейшие братие, как велико, после воплощения Единородного Сына Божия, настоящее празднество сошествия Святого Духа. Как то, так и это достоуважаемо; потому что во время того Бог восприял человека; а во время этого люди приняли сошедшего свыше Бога. Итак, возлюбленнейшие братие, если не хотим плотскими пребывать в смерти, то возлюбим этого животворящего Духа. Но кто-либо, в плотском помышлении, скажет себе: как я могу любить Того, Кого не вижу, не знаю? Но хотя мы не можем видеть Бога Самого в Себе, однако же мы можем созерцать Его во святых Его. Когда мы видим, что они производят чудесные дела, то удостоверяемся, что в их душах обитает Бог. Никто не может смотреть на восходящее солнце, всматриваясь в шар его. Но мы видим горы, освещенные его сиянием; так и во святых апостолах, которые сияют добродетелями, блистают чудесами, мы зрим Солнце правды Самого Бога, Которого не можем видеть своими очами на небе. Итак, братие, будем любить ближнего, будем любить того, кто подле нас, чтобы быть в состоянии возлюбить и Того, кто выше нас. Пусть в ближнем узнает душа то, что она должна делать для Бога, дабы вполне заслужить нам с ближними радость в Господе. Тогда мы достигнем той радости горнех ликов, залог которой теперь получили во Святом Духе. Там святое общество горнех граждан; там торжество несомненное; там покой безопасен; там мир истинен, не оставляемый, а даваемый нам Господом Иисусом Христом, Который живет и царствует с Богом Отцом вместе со Святым Духом, сый Бог во веки веков. Аминь.

(Из беседы на Пятидесятницу святителя Григория Двоеслова, папы Римского).

525. Духовные сокровища народной мудрости

Листок третий

Трудно подобрать сразу однородные пословицы, поэтому предлагаем, кроме новых разделов, дополнения и к прежним разделам, помещенным в «Троицких Листках» № 479 и № 488.

1. Бог и святыня. Благослови, Бог, почин! — Как ни толкуй, а Бог всех больше. — Бог-то Бог, да и сам не будь плох. — Счастливому талан (судьба) — от Бога дан. — Иному Бог дал, иному показал. — Богу молись, а добра ума держись. — Каждый о себе, а Бог обо всех (печется). — Все мы растем под красным солнышком, на Божией росе. — На долю всякого Бог зараждает. — Бог даст день — даст и пищу. — Бог пристанет — на всех достанет. — Говори: «Господи, подай», а сам руками доставай. — Не ходи ворожиться, ходи Богу молиться. — Как Бог на сердце положит (так и делай). — Что Бог ни даст: либо выручит, либо выучит. — Чего Бог не дал, того за деньги не купишь. — Милостив Бог, и я, по Его милости, не убог. — Все на свете творится благостью Божией (доброе), да глупостью человеческой (худое). — От всякой печали Бог избавляет. — Не плачься: Бог лучше полюбит! — Куда иного конь везет, туда бедняжку Бог несет. — Бог пути кажет. — Нужный путь Бог правит. — Божией воли не переводишь. — Силой у Бога не возьмешь. — С Богом не поспоришь. — Не все ненастье: Бог даст и солнышко. — Не противься Богу — неси свой крест. — Как ни живи, а Бога не гневи. — Предки (что будет впереди) — у Бога в руках. — Плохо молиться, как на уме двоится. — Без денег (если они у тебя есть) в церковь ходить грех (грешно не подать на свечку). — Сидя не крестятся. — Святой счет — троица. — Три перста крест кладут. — Без Троицы дом не строится. — Бог любит троицу. — Воскресный день — не наш, а Господень. — Церковное достояние — убогих богатство. — Нет хлеба дороже, как в просфоре, а золота — как в кресте. — Не худо, что просфора в полпуда. — Лучина с верой — чем не свеча? (Известно, что и преподобный Сергий, по недостатку восковых свеч, употреблял лучину при богослужении в своей убогой церквице)— Дай Бог—хорошо, а слава Богу— лучше. — Каков до Бога, таков и от Бога. — Кто Бога не боится, тот и людей не стыдится.

2. Милостыня. Дорога милостыня во время скудости. — В окно подать — Богу подать. — Одной рукой собирай, другой раздавай. — За Богом должок не пропадет. — Бог в долгу не останется. — С отказной Бог по дворам не ходит. — Оденем нагих, обуем босых, накормим алчных, напоим жаждных, проводим мертвых — заслужим Царство Небесное. — Кто сирых питает, тот Бога знает. — Нет милости не сотворшему милости ( в Священном Писании сказано: «Суд бо без милости не сотворщему милости: и хвалится милость на суде». — Иак. 2; 13). Не хвались серебром — хвались добром. Деньгами души не выкупишь. — Счастью не верь, и от бедного не затворяй дверь. — Милость — подпора правосудию. — Есть слезы — есть и совесть. — Люди радовались, когда ты родился; живи так, чтобы они плакали, когда ты умрешь. — Скупому душа дешевле гроша. — Скупой богач беднее нищего. — Убогий нуждается во многом, а скупой — во всем.

3. Добро и худо. Против совести — против Бога. — Доброе дело одно одного лучше; худое — одно одного хуже. — Добра ищи, а худо само придет. — Тот к добру не управит, кто в делах лукавит. — Хорошего мало на свете, а худого везде много. — Много худа на свете, а нет хуже худого разума. — Первое худо — худой разум (то есть худая воля, худое дело, худая жизнь). — Беззаконным закон не писан. — Худое худым и кончится.

4. Дом. Пища. Своя хатка —родная матка. —Свой уголок всего краше. — Всякий дом хозяином держится (красится). — В гостях хорошо, а дома лучше. — Хлеб — дар Божий, отец, кормилец; кроху наземь уронить грешно. — Хлеб — батюшка, водица — матушка. — Стол — Божия ладонь: кормит. — Пока есть хлеб да вода — все не беда. — Хлеба ни куска, так и в палатах тоска; а хлеба край, так и под елью рай. — Сколько ни думай, а лучше хлеба-соли не придумаешь. — Хлеб-соль и во сне хорошо. — За хлеб-соль не платят, кроме спасибо. — Кинь хлеб-соль позади, очутится впереди. — Кинь хлеб-соль за лес, пойдешь — найдешь. — Чем дарят, тем не корят. — Вино сперва веселит, а потом без ума творит. — Вино вину творит. — Пьянство — окаянство!

5. В дороге. В чужих людях. Не помолившись Богу, не ездят в дорогу. — Доброго пути! — С Богом. — Никола в путь, Христос по дорожке! — Первый поклон — Богу, второй — хозяину с хозяйкой, третий — всем добрым людям. — С поклона голова не заболит. — Не будь в людях приметлив, будь дома приветлив. — Не гляди на лицо, гляди на обычай. — Глупый осудит, а умный рассудит. — Дерево смотри в плодах, а человека — в делах. — Не годами старость красна, а делами. — За шутку не сердись, а в обиду не вдавайся. — Умей пошутить, умей и перестать. — Смех до плача доводит. — Смех наводит на грех. — Кому все не годится, тот и сам не годится. — Все на свете годится, только тот не годится, кому все не годится. — Людям не годимся, а Богу все годимся. — Где любят, там не учащай, а где не любят, туда ни ногой. — В чужой монастырь со своим уставом не ходи. — Не тем красен пир, что трубят в трубы, а тем, что люди людям любы. — Пиво — не диво, а мед — не хвала; а всему голова, что любовь дорога.

6. Честь. Гордость. Смирение. Честь чести на слово верит. — Честь честью, а дело делом. — Честному мужу честен и поклон. — Дай Бог тому честь, кто умеет ее снесть. —Честь лучше бесчестья (лучше отдать честь и недостойному, чем бесчестить его). — Не хвались, прежде Богу помолись. — Гнило слово похвальное. — Похвала — человеку пагуба. — Не хвали меня в глаза: испорчусь. — Не хвали в очи, не брани за глаза. — Неприятна похвала в устах грешника (не честь тебе, если хвалят тебя недобрые люди. — См. Сир. 15; 9). — Сам себя не хвали, не хули. — Кто хвалится, тот с горы свалится. — В хвасти (самохвальстве) нет сласти, а будь на деле верен. — Гордым быть — глупым слыть. — Спесь в добро не вводит. — Сатана гордился — с неба свалился; фараон гордился — в море утопился; а мы гордимся — куда годимся? — Смирение поборает гордыню. — Ум — в смирении. Чванство не ум, а недоумье. — Заносчивого коня построже зануздывают.

7. Знание. Труд. Леность. Одному всей премудрости не пройти. — Знай меньше, а делай больше. — Из малого выходит великое. — Из многих малых выходит одно большое. — Ум истиной просветляется, сердце любовью согревается. — Истина хороша, да и правда не худа. — Ряда дело хорошее, а устойка и того лучше. — Рядись да оглядись; верши — не спеши; делай — не греши. — Упал, так вставай. — Упал, так целуй мать — сыру землю, да становись на ноги. — Умел ошибиться, умей и поправиться. — Любишь кататься, люби и саночки возить. —Доброе начало полдела откачало. — Живи всяк своим добром да своим горбом. — Всяк сам на себя хлеб добывает. — На свой пай сам промышляй. — Себя покоить — дому не пристроить. — Не сиди сложа руки, так не будет и скуки. — Не то забота, как много работы, а то забота, как нет ее. — Под лежачий камень вода не течет. — Не начав — думай, а начав — делай. — Ты от дела на пяденьку, а оно от тебя на саженку. —Трутни горазды на плутни. — Ум есть, как бы сладко съесть; а надо потужить, как бы пожить. — Кто авосьничает, тот и постничает. — Авось да небось доведет до того, что хоть брось. — Авоська веревку вьет, небоська петлю накидывает. — Труд человека кормит, а лень портит. — Лень добра не деет. — Ленивый не стоит и могилы!

8. Общительность. Овца руно растит не про себя. — Не на себя пчела работает. — Пчела трудится — для Бога свеча пригодится. — Одна пчела не много меду натаскает. — Один в поле не воин. — Одному и у каши не споро. — Одной рукой и узла не завяжешь. — Веревка крепка с повивкой, а человек — с помочью. — Веника целиком не переломишь, а по пруту весь веник переломаешь. — Сам себе на радость никто не живет. — С миру по нитке — голому рубашка. — Живи для людей, поживут и люди для тебя. — Друг на друга глядючи, — улыбнешься; на себя глядючи, — только всплачешься. — Глуп совсем, кто не знается ни с кем. — Без друзей да без связи — что без мази: скрипит не гладко, ехать гадко. — Другу дружи и недругу не груби. — Не бойся врага умного, бойся друга глупого. — Самолюб никому не люб. — Невежа и Бога гневит. — Чего в другом не любишь, того и сам не делай. — Не копай другому ямы, сам в нее ввалишься. — Не изводи лихова, приберет Бог любова.

9. Умеренность. Желай по силам, тянись по достатку. — Много желать — добра не видать. — Многого захочешь — последнее потеряешь. — За малым погонишься — большое потеряешь. — Много затевать — добра не видать. — Будешь богат, будешь и рогат. — Купишь лишнее, продашь нужное. — По одежке простирай ножки. — Будь малым доволен, больше получишь. — От добра добра не ищут. — Кто малым недоволен, тот большого недостоин. — Лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой. — Что Бог постлал, то и мяконько. — Мало-помалу птичка гнездо свивает. — По капле дождь, а реки поит; реками море стоит. — Капля по капле и камень долбит. — Дай Бог покой да хлеб святой.

10. Осторожность. Берегись бед, пока их нет. — С огнем не шути, с водой не дружись, ветру не верь. — С землей дружись: от земли вышел, земля тебя кормит, и в землю пойдешь.

11. Житейские дела. Живи по старине, а хлеб ищи на стороне. — На стороне добывай, а дома не покидай. — На дело не набивайся, а от дела не бегай. — Вперед не забивайся, позади не оставайся. — Живи ни шатко, ни валко, ни на сторону. — Ходи — не шатайся, говори — не заикайся, ешь — не объедайся, стой — не качайся. — Поспешишь — людей насмешишь. — Спешить не спеши, а поторапливайся. — Тише едешь — дальше будешь. — Скоро не всегда бывает споро. — Скорого дела не хвалят. — Скоро — так спасибо, а споро — так и два. — Десять раз примерь, один раз отрежь. — Время деньгу дает, а на деньги и времени не купишь. — Век мой впереди, век мой позади, а на руке — нет ничего!

12. Чужое. Свое. Чужим добром не разживешься. — Чужим умом в люди не выйдешь. — Чужим умом до порога жить. — В чужое дело не суйся. —Чужого не тронь, да и своего плохо не клади. — Береги чужое пуще своего. — Лучше свое отдать, нежели чужое взять. — Лучше по миру собирать, чем чужое брать. — Не радуйся чужому безвременью: сам под Богом! — Долг платежом красен. — Умел взять, умей и отдать. — Не думай, как бы взять, а думай, как бы отдать. — Заплати долг скорее, так будет веселее. — Чужой тайны другим не поверяй. — Открыть тайну — погубить верность. — Не дай Бог выдать доброго человека!

526. Стыдно мне пред Тобою, Господи!

Слышим, как один другому говорит: «Стыдно мне на тебя смотреть!» Слово это говорит тот, кто получил немало благодеяний от какого-либо человека, а потом много его оскорбил, и таким образом оказался неблагодарным к благодетелю своему, и наконец кается перед ним и виновность свою ему объявляет, и грех свой исповедует, и стыдится, и с сожалением ему говорит: «Стыдно мне на тебя смотреть!» Так и христианская душа, много Господу согрешившая, но потом в чувство пришедшая и кающаяся Богу, Создателю рвоему, со скорбью говорит: «Стыдно мне очи свои к Тебе возвести!» Ты — мой Создатель, я — Твое создание и дело рук Твоих: «Руце Твои сотвористе мя и создаете мя» (Пс. 118; 73). Но я этого не разумел, согрешая и беззаконнуя пред Тобой. Создал Ты меня не бесчувственной и безеловесной тварью, но человеком, чувствами и разумом и, что более всего того, образом Своим меня почтил: «образ есмъ неизреченныя Твоея славы». Но я этого великого Твоего дарования не разумел, не слушал Тебя, грешил и беззаконновал пред Тобой, и оскорблял Тебя, Создателя и Благодетеля моего толикого. Сего ради стыд лицо мое покрывает: стыдно мне и очи мои к Тебе возвести! «Тебе, Господи, правда, мне же стыдение лица» (Дан. 9; 7). Ты меня, оскверненного грехом, в беззакониях зачатого и во грехах рожденного, яко Бог человеколюбивый и не хотящий смерти грешника, во Святом Крещении омыл, освятил и оправдал. Но я и этого великого Твоего и непостижимого дара не разумел, паки себя (увы мне) многими грехами осквернил, и так тяжко пред Тобою согрешил и Тебя оскорбил, как «пес возвращься на свою блевотину и: свиния, омывшися, в кал тинный» (2 Пет. 2; 22). Вот в чем стыд лица моего! Горе мне, что согрешил я Тебе. «О сем смутися сердце мое, о сем померкнуша очи» мои (Плач. 5; 17). Стыдно убо мне очи свои к Тебе возвести! Стыжусь я на святое лицо Твое смотреть. Ты меня к вечному животу позвал, отворил мне двери Царствия Твоего, и того наследие человеколюбно обещал. Но я и этого не разумел, но обратился к суете мира сего, и искал богатства, чести и славы, а о вечном оном сокровище, от Тебя мне обещанном, не хотел и думать, и этим тяжко оскорблял Тебя. Стыдно убо мне на Тебя смотреть! Стыд лица моего покрывает меня. Ты меня питаешь, одеваешь, и все, и всякое добро, какое ни имею я, щедрой Твоей рукой Ты же подаешь мне. Но я преизобильного Твоего благодеяния не разумел, оскорблял Тебя, Благодетеля моего, и оказывался к Тебе, Благодетелю, неблагодарен. Вот в чем стыд лица моего! Стыдно убо мне на Тебя смотреть! И ныне признаю и исповедую неблагодарность и грехи мои перед Тобой; и знаю и признаюсь, что я подлинно недостоин неба и земли, и укруха (куска) хлеба, и никакого малейшего добра, и самой временной жизни сей, но только наказания достоин. Грехи мои и неблагодарность моя мне заслужили это. Но, о милостивый и человеколюбивый Господи, как величество Твое, тако и милость Твоя да будет на мне, грешном! Не погубил Ты меня, согрешающего; не погуби уже кающегося. Потерпел Ты беззаконнующего, и ожидал обращения; помилуй и приими обращающегося к Тебе. Помиловал Ты разбойников, убийц, блудников, хищников, грабителей и прочих тяжких грешников кающихся; помилуй и меня, подобного им. Видишь, Сердцеведче, печаль, тугу и стенание сердца моего, и стыд лица моего, яко Тебе, Создателю и Богу моему, согрешил. «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое»(Пс. 50; 1). Не хочу уже более я ни в чем перед Тобой согрешать; но, как слово Твое научает, так и поступать постараюсь. Господи, помоги мне, и простри мне руку Твою святую, и укрепи мя, яко немощен есмь. «И милость Твоя, Господи, поженет мя вся дни живота моего» (Пс. 22; 6).

Христиане! Рассуди добре и познай, кто ты и Кому ты согрешаешь, и Кого грехом твоим оскорбляешь, когда согрешаешь. Ты, земля и пепел и малый червячок, Божие непостижимое величие оскорбляешь грехом твоим; Бога великого, Которого Ангелы и все Небесные Силы со страхом и благоговеинством поют и славословят непрестанно, и Которого хотению и манию вся тварь повинуется и волю Его исполняет, а ты один не слушаешь Его и не почитаешь, но еще грехом оскорбляешь. Он твой Создатель, Искупитель и Благодетель, Какого нет и не может быть больше, а ты Его не почитаешь, перед Ним согрешаешь, и этим оскорбляешь Его. Сам рассуди, не великое ли безумие и слепота — не почитать и оскорблять Того, от Которого бытие наше имеем, и всякое добро, какое ни имеем, получаем? Какой подданный смеет не почтить и оскорбить царя своего? Разве безумный, и на свою явную пагубу. Какой сын отца своего не почитает? Разве бесчувственный. Какой раб господина своего не боится? Разве лишенный ума. Какой человек благодетеля своего захочет оскорбить? Разве тот, кто хуже скота и зверя. И скоты и звери знают своих благодетелей и помнят благодеяния их. А ты все это безумие и показываешь перед Господом Богом твоим, когда грешишь. И это-то и есть то, о чем глаголет Господь: «Сын славит отца, и раб господина своего убоится. И аще отец есмь Аз, то где слава Моя? И аще Господь есмь Аз, то где есть страх Мой? глаголет Господь Вседержитель» (Мал. 1; 6). Тяжко, воистину тяжко человеку оскорблять благодетеля своего, рабу — господина своего, сыну и дщери — отца своего, подначальному — начальника своего, еще более тяжко оскорбить подданному царя своего; сколь же несравненно более тяжко оскорбить Бога, Царя царствующих и Господа господствующих и Отца родителей наших и Благодетеля благодетелей наших! Грехом оскорбляется Бог потому, что при этом не оказывается достодолжное Ему послушание. О лютое зло — грех! Сладок человеку грех, но весьма горьки плоды его. И не думай, человече, что ты, когда человеку согрешаешь, Богу не согрешаешь. Нет, неправо такое мнение. Ибо кто против человека согрешит, тот и против Бога согрешит; и кто человека оскорбит, тот и Бога оскорбит. Как? Бог повелел нам человека не обижать и не оскорблять, но паче любить его и помогать ему. И если не делаем того, что Он повелел, то не оказываем Ему послушания и противимся святой воле Его. Видишь, человече, что грех против человека не может быть без греха против Бога, и оскорбление человека не бывает без оскорбления Божия. Ненавидишь человека, которого Бог любит и велел тебе любить, — ненавидишь и Самого Бога. Делаешь обиду человеку, а это Бог тебе запретил, значит, делаешь обиду Самому Богу. Видишь, куда грех твой к человеку, оскорбление твое и обида твоя, ему оказанная, видишь, куда восходит? К Самому Богу! А отсюда следует, что когда хочешь покаяться и примириться с Богом, то надобно тебе прежде примириться с ближним твоим, которого ты обидел и оскорбил. И об этом-то и глаголет Господь: «Аще убо принесеши дар твой ко олтарю и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя; остави ту дар твой пред олтарем и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой» (Мф. 5; 23-24). И, что особенно увеличивает тяжесть и мерзость греха и показывает слепоту и безумие человеческое, это то, что всякий грех, как и всякое дело, перед Богом и всевидящими очами Его совершается, ибо Бог везде есть и все видит. Кто дерзнет перед царем земным, или даже и перед низшей властью бесчинствовать? А ослепленный грешник дерзает это делать перед Богом и всевидящим оком Его! Когда все это рассудит человек, то непременно придет в истинное покаяние, сожаление и печаль сердечную, и будет жалеть и сокрушаться сердцем, что грешил и Бога оскорблял и прогневлял; и не смея возвести очей своих к Богу, будет признавать стыд свой: стыдно мне и очи мои к Тебе, Господи, возвести! И уже вперед пожелает лучше умереть, нежели согрешить. Познай же, христианин, Кому ты согрешаешь, и Кого оскорбляешь грехом, и непременно, истину тебе говорю, будешь сердечно каяться и беречься всякого греха. «Тако глаголет Господь, Господь Святый Израилев: егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися и уразумёеши, где ecu был» (Ис. 30; 15).

(Из «Сокровища Духовного», святителя Тихона Задонского)

527. Бездождие и засуха

«И будет небо над главою твоею медяно и земля под тобою железна» (Втор. 28; 23)

Поистине, братие возлюбленные, одно из самых грозных и печальных явлений природы есть бездождие и засуха. Это род медленной смерти, или медленного огня, пожигающего жизнь растений и животных. Страшно смотреть и на небо и на землю, пожираемую раскаленными волнами пламенных лучей солнца; грустно видеть растения, поминутно увядающие, птиц и скотов, почти задыхающихся от нестерпимого зноя. «Видел я, —говорит святитель Василий Великий о засухе своего времени, — видел я засеянные поля, и много плакал об их бесплодии; пролил слезы, потому что не проливался на нас дождь. Иные семена засохли до всхода; такими же остались в браздах земли, какими зарыл их плуг; другие взошли несколько и, дав зелень, жалким образом увяли от зноя, — так, что ныне благовременно превратить (повернуть) Евангельское изречение и сказать: делателей много, а жатвы нет и малой. Земледельцы, сидя на нивах и сложив руки на коленах, —так обыкновенно сидят сетующие, — оплакивают напрасно потерянные труды свои; посмотрят на малолетних детей — начнут рыдать; устремят взоры на жен — и зальются слезами; потрогают засохшие листы взошедших стеблей — и горько заплачут, как отцы, потерявшие сыновей, достигших цветущего возраста».

Страшные засухи, которые ведут за собой ряд других, еще больших несчастий для народа, либо голод, либо моровое поветрие, либо тяжкие повальные болезни, — бывали прежде, бывают и ныне. Поэтому-то Святая Церковь, болезнуя о людях и о природе видимой, и желая предотвратить народные бедствия, от засухи происходящие, издавна составила молитвенный обряд, или последование в бездождие, обряд весьма трогательный, исполненный глубочайшего сокрушения и пламенных молений. Извлечем из него хотя бы некоторые мысли. Отчего бывают засухи и другие несчастные события в природе? Да какова жизнь и поведение людей, таков и порядок и ход природы видимой. Люди грешат, то есть портят, низвращают (разрушают) порядок в своей нравственной жизни; портится, по повелению Господа, порядок и в видимой природе. «Мы согрешили, преступив закон Твой, Господи. Ты прогневался и заключил небо Свое, иссушил землю нашу. Но мы каемся и умоляем Тебя о помиловании; Ты же яко щедрый, Господи, умилосердися на люди Твоя, яко долготерпелив примирися и помилуй ны».

Вот о чем молится Церковь во время засухи. Церковь то исчисляет наши беззакония, бывающие причиной засухи; то представляет печальную картину страждущей земли, сожигаемой солнцем; то заставляет нас глубоко раскаиваться, и умолять Господа естественной Его благостью: всех и все подвигает она к умилостивлению разгневанного Создателя. «Мы согрешили: по своей безмерной благости Ты почтил нас образом Твоим, и всю тварь покорил нам. Что же мы? Толико облагодетельствованные Тобой, мы стали как бы врагами Твоими, и Твои, Благодетеля нашего, заповеди презрели; и житие наше стало порочно, и мысль осквернена и не чиста, и не только отвергли мы Твою любовь, но и как зверие друг на друга носимся, и друг друга снедаем, лихоимственными образы, и неправедным произволением нашим. Како убо достойни есмы Твои благодеяния восприяти? Ты бо праведен, мы неправедни; Ты любиши, мы враждуем; Ты благоутробен, мы неблагоутробни. Ты благодетель, мы хищницы… Кое общение к Тебе имамы, по чему мы могли бы надеяться, да и Твоих благих приобщится? Описанный здесь род грехов есть себялюбие и корыстолюбие. В нравственном мире это то же, что засуха в мире вещественном. Мы согрешили, и тмам смертей повинны. Ты во мгновение ока мог бы погубить нас, но это несвойственно Твоей благости и человеколюбию. Вот все под Твоею действенной и все содержащей рукою пребываем! Удобно есть Твоей всесильней руце, яко во мгновение ока, погубите нас, — и судя по нашим расположениям и худому образу жизни праведно есть нам пагубе предатися, Судие праведнейший: но Твоей непобедимой благости и неизреченной благостыни несть всяко достойно, человеколюбнейший Владыко. Мы согрешили, и сами по себе не дерзаем приступить к Тебе, но Твое собственное милосердие, Твоя естественная благость умоляют Тебя пощадить нас. Сам, Владыко всех, от самого Твоего благоутробия и естественной благостыни умоляем, даруй земле дожди мирны. Мы согрешили, и достойно терпим наказание; но с нами вместе страждет и невинная природа. Воззри на землю. Се предлежит сия как мати, изсушены имущая сосцы; как бо оныя сосцы, млека лишающеся, смерть приносят младенцу: сице и земля, бразды своя непричастны влажности имущи, увядение творит злаку, и зной, аки некая разжигающая огневица, погибель провозвещает рождениям ея. Посети ю, и водными облаки воздух раствори, и богатым Твоим дождем землю ороси, и прозябения ея оживи.

Воззри, Господи, на существа одушевленные, неповинно страждущия: виждь птиц стенания, скотов вопияние, младенческий плач, юнош вопль, старых окаянство (бедствие), сирот лишение, вдовиц одиночество, убогих недостаточество, и посети землю, упои ю тучными обильными дождями. Мы согрешили, и прогневали Тебя; прогневалось на нас и естество водное, зря Тебя гневающимся. Весть водное естество своего Творца, знает своего Владыку; знает и должное свое служение: аще узрит Тебе, Владыку, гневающимся на ны, или, безмерно движимо, погибель потопом соделовает, или спрятаемо удерживается, и тогда сухость и пламенновидный воздух бывает. Аще же паки видит Тебе, человеколюбца Бога, благоуветлива и благопременительна: дожди уготовляет, и тучи на землю низносятся, и воздух благодышущий бывает, и земля, Твое повеление услышавши, изобильные плоды прозябает. Мы согрешили: но помяни, яко дела руку Твоею есмы, и не забуди о немощах естества нашего, которыя Ты Сам некогда воспринимал на Себя. Ты Сам трудился, и подвизался, и алкал и жаждал, и вся пострадати изволил даже до креста и смерти, — да в немже пострадал еси, и искусился еси, поможеши нам, немоществующим. Сам и ныне, Царю Святый, наше неможение человеколюбно восприемый, умилосердися о нас, обуреваемых зело, и скудостию изнуряемых. Мы согрешили; но Ты един Отец всех, и Сам Ты повелел искать и просить у Тебя. К Тебе единому очи возводим, яко отдоенное на матерь свою: Твое бо есть слово, преблагий Владыко: «просите и дастся вам; ищите и обрящете». Подаждь убо просящим ныне, Владыко…» и пр.

Можно ли сильнее и, так сказать, настойчивее вопиять к Богу, и умолять Его, и убеждать, и почти требовать милосердия Его, как вопиет Святая Церковь? И кто дерзнул бы так громко возвышать голос перед грозным и праведным Судией вселенной, если бы она не дала нам этого дерзновения? О Церковь — мати и ходатаица наша крепкая пред Господом!… Во время больших засух мы часто слышим эти трогательные и убедительные молитвы; мы внимаем им с коленопреклонением: но засухи продолжаются и моления наши часто оказываются недействительными. Отчего? На это ответствует нам молитва Церкви вопросом же: «Кое добро сотворихом, да и прощения получим?» — «Да и какая у нас молитва? — спрашивал святитель Василий Великий у своих современников, терпевших страшные бедствия от засухи. — Какое прошение? Вы, мужи, проводите время в куплях; а вы, жены, прислуживаете им в трудах для маммоны. Немногие остаются здесь со мной на молитве; да и у тех отяжелела голова; они зевают, непрестанно оборачиваются и наблюдают, скоро ли псалмопевец окончит стихословие, и скоро ли они освободятся из церкви, как из узилища, и от молитвы, как от неволи. А множество людей совершенного возраста и опутанный грехами народ беспечно, свободно и весело ходят по городу, тогда как они-то и носят в душах своих причину зол, они-то навлекли и произвели это бедствие» (Беседы во время голода и засухи). «Печальное и ужасное зло есть засуха земли, но еще печальнее и ужаснее засуха души и сердца, то есть оскудение веры в народе, оскудение любви к Богу и ближним, оскудение милосердия к бедным, оскудение сострадания к страждущим, оскудение снисхождения к оскорбляющим, оскудение кротости к согрешающим, оскудение смирения перед Богом и в обращении с падающими братиями нашими, оскудение усердия к молитве, оскудение привязанности к уставам Церкви, одним словом — оскудение всех добродетелей христианских, а вместо них умножение беззаконий — себялюбие, корыстолюбие, скупость, жадность, грабительство, зависть, ненависть — и бесконечный ряд других безумных страстей человеческих. Этой-то наипаче сухости должны мы ужасаться, братие возлюбленные, этого-то оскудения добродетелей должны трепетать все кости наши; этого умножения беззаконий должны убегать мы, как страшного огня геенского. Сухость земли производит вред и пагубу временную: сухость души и сердца повергает в погибель вечную, — от чего да избавит Господь Бог наш всех нас, по Своему неизреченному милосердию, и ради непрестанных молений святой матери нашей Церкви. Аминь.

(Из «Бесед»Я.К. Амфитеатрова)

528. «От юности я не был златоносцем…»

Мудрые советы смиренного старца, преподобного Сергия, и его святая равноангельная жизнь подали святителю Алексию, митрополиту Московскому, мысль приготовить в лице Сергия достойного себе преемника первосвятительской кафедры. Чувствуя ослабление старческих сил своих, он хотел поступить по примеру своего предшественника, митрополита Феогноста, который еще при жизни вместе с великим князем просил Патриарха не назначать себе другого преемника, кроме его, то есть Алексия.

И вот он вызывает к себе в Москву преподобного Сергия из его любимого уединения. Пеший идет старец-игумен к своему другу-митрополиту: «До глубокой старости любил угодник Божий труды, — замечает при этом летописец, — и никогда не ездил на конях, а всегда ходил пешком».

С любовью встречает святитель пустынного гостя. Среди беседы он вдруг приказывает принести золотой «парамандный» крест, украшенный драгоценными каменьями, и дарит его Сергию. Смутился смиренный любитель нищеты. Ему и на мысль не приходили такие почести.

— Прости мне, Владыко святый, — говорит он, сделав глубокий поклон святителю, — от юности я не был златоносцем, а в старости тем паче желаю в нищете пребывать.

— Знаю, — отвечает ему старец-митрополит, — знаю, что таково всегда было твое житие; но теперь покажи послушание и прими от нас сей дар в благословение.

Сказав это, он возлагает на Сергия золотой крест, «как бы в знак обручения святительского сана», и говорит ему: «Ведаешь ли, преподобный, для чего я призвал тебя и что хочу сделать с тобой?»

— Почему могу знать это, господин мой? —скромно отвечает смиренный Сергий.

—Держал я, — говорит святитель, — Богом врученную мне митрополию, сколько Ему, Господу, было это угодно; теперь вижу, что близок мой конец, — не знаю только дня моего скончания. Я желал бы, пока сам жив, найти человека, который мог бы после меня пасти стадо Христово.

Тут митрополит упомянул, что на его место, вероятно, будет назначен Киприан, но что он совсем не знает этого человека, и потому не может спокойно положиться на него.

— В тебе вижу я мужа, достойного править слово истины, — продолжал он. — Знаю достоверно, что все — от Великодержавного до последнего человека — тебя пожелают иметь своим пастырем. Теперь, заблаговременно, ты почтен будешь саном епископа, а после исхода моего и престол мой восприимешь.

Глубоко смутило смиренномудрую душу Сергия столь неожиданное предложение старца-святителя; с великим уничижением, даже со скорбью он стал отрекаться от предлагаемой ему чести: сан святительский казался ему бременем не по силам:

— Прости мне, Владыко святый, — говорил он, — ты хочешь возложить на меня бремя свыше меры моей, ибо — кто я, грешный и худейший паче всех человек? Нет! Ты не найдешь во мне, чего ищешь!…

Долго святитель убеждал Сергия принять великий сан, приводил примеры из житий святых, слова Священного Писания, но все было напрасно: смиренный Сергий не мог примириться с мыслью о принятии архиерейского сана, и наконец решительно сказал своему другу святителю: «Владыко! Если не хочешь ты отгонять моей нищеты от твоей святыни, то не говори больше об этом моей худости, не дозволяй и другим побуждать меня к тому; поверь, невозможно найти во мне то, чего желаешь ты»…

Тогда прозорливый святитель увидел, что если он еще будет настаивать на своем желании, то заставит Сергия удалиться в какую-нибудь безвестную пустыню и, опасаясь, чтобы совсем не скрылся светильник, тихим светом озарявший и благодатной теплотой согревавший его паству, переменил разговор. Утешив старца словом отеческой любви, он отпустил его с миром в обитель.

«Кто может изъяснить эту священную распрю? — рассуждает святитель Филарет, митрополит Московский. —«Духовный же, по слову апостола Павла, востязует убо вся, а сам той ни от единаго востязуется» (1 Кор. 2; 15). Мы только знаем от того же апостола, что «кийждо свое дарование имать от Бога» (Кор. 17; 7), и один дар нельзя переменить на другой по произволу».

«В этой духовной борьбе, — говорит другой святитель Московский, митрополит Платон, — один старался одержать победу над другим, а этот другой старался одержать победу над самим собой, — и оба остались победителями! Один дал верх и торжество своему смиренномудрию; другой, уступая изволению Духа Божия, управляющего сердцами праведников, как бы возложил венец славы на смиренного подвижника! Редкая вещь! Чего другие, подстрекаемые честолюбием, всеми мерами ищут, того всемерно отрицается и избегает праведник! Но не позволим себе думать, будто Сергий в этом случае воспротивился званию Божию. Нет, он исполнен был Святого Духа, Который управлял его душой, и располагал ее к тому, чего требовала его добродетель и польза других».

Третий архипастырь, рассказав эту историю в поучение своим слушателям, с горечью восклицает: «А мы кто?… Златоносцы, недостойные быть и келейниками у преподобного Сергия, и носим эти златотканые одежды, и тяготу, и высший долг архиерейства!.. И больно нам за наше недостоинство, когда читаем все это в житии преподобного Сергия!.. Что же делать? Бежать ли всем в пустыню?» — вопрошает проповедник-святитель. И, указав на многих святых Божиих, свято поживших и Богу угодивших в высоком сане и звании, среди богатства и блестящей обстановки, указав на того же святителя Алексия, который «вот тоже носил золотой крест, камнями дорогими украшенный», заключает, что не во внешности дело, а в смирении, что лучше всего в этом случае следовать заповеди апостола Христова Павла: «каждый поступай так, как Бог ему определил, и каждый, как Господь призвал» (1 Кор. 7; 17-31). Так святой апостол не только заповедует, но и повелевает по всем церквям…

«Великий отец наш Сергий, — говорит святитель Филарет, — как бы в некоторое вознаграждение Православной Церкви за то, что не отдал ей в епископство самого себя, в обилии возвращает под сенью своей сынов послушания и разума духовного, которых потом избрание церковное призывает к епископству».

529. Духовные сокровища народной мудрости

Листок четвертый

1. Сословия. Бог и лесу не сравнял. — Бог и пальцев на руке не уравнял. — В лесу Бог лесу не уравнял, в народе — людей. — Без попа что без соли. — Без попа — не приход. — С попом свято дело. — Алтарю служить, от алтаря и жить. — Кто попу не сын, тот незаконный сын. — Велики труды его (священника) к Богу. — Бог дал попа, а бес скомороха. — Солдат да малых ребят Бог бережет. — Русский солдат, куда ни пришел, все дома. — Смерть русскому солдату — свой брат. — Солдатская душа застрахована (всеобщими молитвами о ней). — Царский сухарь лучше панского кренделя. — Солдат Богу свеча, государю слуга. — Господь повелел от земли кормиться. — Бог не родит и земля не даст. — Даст Бог дождь, даст и рожь. — Чем глубже семя схоронится, тем лучше уродится. — Севец не угодит, коли Бог не уродит. — Не спрашивай урожаю, а паши, да молись Богу. — На ниве потей, в клети молись, с голоду не помрешь. — Богу на свечи, царю на подати, себе на пропитание. — Не по образцам зима и лето бывает — по воле Божией. — Гроза — милость Божия. — Верен раб — и господин ему рад. — Верный раб за господина умереть рад.

2. Слово. Обещание. Что сказано, то свято.— Лучше споткнуться ногой, нежели словом. — Меньше сулить — меньше грешить. — Неведомый обет главу Предтечи на блюдо сложил. — Слова серебряны, посулы золотые, а впереди — Божия воля. — Не стыдно молчать, когда нечего сказать. — Плохо жить без забот, худо без доброго слова. — Кроткое слово гнев побеждает. — Доброе слово — в жемчуге. — На добром слове — кому не спасибо? — Не все ты миру исповедуй, иное про себя лишь ведай.— Клятва умному страшна, а глупому смешна. — Не божись: и без божбы грехов за плечами в кошеле не снесть. — Кто без дела божится, на того нельзя положиться. — Не торопись отвечать, торопись слушать. — Слушайся добрых людей, на путь наведут. — Людским речам вполовину верь. — Не все то правда, что говорится.

3. Суд Божий и суд людской. Обиды. Как сам других судишь, так и судим будешь. — Не суди других — не осудишься от них. — Других не суди, на себя погляди. — Знай себя и будет с тебя. — Большая мудрость — самого себя знать. — Чего хвалить не умеешь, того не хули. —Другим дивились, а сами обломились. — Суда Божия околицей не объедешь. — Не тот богат, кто много милости творит, а тот богат, кто никого не обидит. — Обидеть легко, да душе каково! — Что Богу не угодно, то негодно. — Злой человек не проживет в добре век: Бог его попутает. — Как ни хорони концов, а Бог найдет! — Как ни путай, а Божия воля распутает. — Ни Бог тебя, ни ты Его не обманешь. — Бог видит, кто кого обидит. — Кто кого обидит, того Бог ненавидит. — Суди Бог того, кто обидит кого. — Лучше самому терпеть, чем других обижать. — Лучше жить в тесноте, чем в обиде (ближнего). — Лежачего не бьют. — Плохо того бить, кто не противится. — Враг хочет голову снять, а Бог и волоса не даст. — Бог за худое плательщик. — Он виноватого найдет. — Кого Бог хочет наказать, у того отнимает разум. — Бог долго ждет (терпит), да больно бьет. — Бог терпит до конца, да и мучит без конца.

4. Своеволие. Пороки. Грехи. Покаяние. Белый свет на волю дан. — Вольному воля, спасенному рай. — Не говори, что не могу; говори, что не хочу. — Своя воля в тебе — или рай, или диавол. — Не умом грешат, а волей. — Кто воли своей не переможет, тот и счастливым быть не может. — Воля портит. — Воля заводит в неволю. — Своя волюшка доводит до горькой долюшки. — Добыть грех можно, а избыть — тошно. — Тяжело грехи носить. — Тяжел крест (за грехи), а надо несть! — С грехом борись, а с грешником мирись. — Не бойся кнута, а бойся греха. — Пусть будет беда, лишь бы не было греха. — Грехи любезны доводят до бездны. — Грех не смех, когда придет смерть. — Не бойся смерти, бойся греха. — Все на свете (худое) по грехам нашим деется. — Греха ни пропить, ни проесть, ни проспать. — Для грешника нет праздника. — Мал грех, да большую вину несет. — Его Бог грехом покарал! — Далеко грешнику до Царствия Небесного! — В рай за волоса не тянут. — Насильно и Бог не спасет. — Рад бы в рай, да грехи не пускают. — Гаси зло в самом начале. — Тому тяжело, кто помнит зло. — Гневаться — дело человеческое, а зло помнить —диавольское. — Полно судиться! Не лучше ль помириться? — Давидски (подобно царю Давиду) согрешаем, да не давидски каемся. — Умеешь грешить — умей и каяться. — Праздник на небе, когда грешник плачет. — Согрешающих видим, а кающихся Бог весть. — День во грехах, а ночь во слезах. — Чужие грехи перед очами, а свои за плечами. — Закрой чужой грех: Бог два тебе простит. — Над другим посмеялся, над собой поплачешь. — Невольный грех живет на всех. — Грешники, да Божии. — Бог тебя простит! (то есть не мне тебя прощать, я такой же грешник). — Виноват да повинен — Богу не противен. — В первой вине и Бог прощает. — Кто повинился, того суди Бог. — Повиниться — что Богу помолиться. — Виноватого Бог помилует. — «Господи, помилуй» — не тяжело говорить, только бьшо бы за что миловать. — За прощеную вину и Бог не мучит.

5. Грехи в частности. Плясать — беса потешать. — Грешно чужой кровью откупаться (нанимать за себя рекрута). — Кто завистлив, тот и обидлив. — Лишнего не бери — души не губи. — Лучше на гривну убытку, чем на алтын стыда. — Не все должно, что можно.

6. Здоровье. Деньги — медь, одежда — тлен, а здоровье — всего дороже. — Береги честь смолоду, а здоровье — под старость. — Живи с разумом, так и лекарок не надо. — Живи просто, проживешь лет со сто. — Жизнь человека всегда на волоске висит. — Человек бывает сам себе убийца. — Береженого и Бог бережет. — Дал бы Бог здоровья, а счастье найдем. — Не дал Бог здоровья — не даст и лекарь. — Держи голову в холоде, желудок в голоде, а ноги в тепле, так и поживешь на земле. — Хрен да редька, лук да капуста лихого не попустят. — Положи, Господи, камешком (чтоб крепче заснуть), подыми перышком (от сна).

7. Смерть. Полно спать, пора на тот свет запасать! — Что запасешь, то с собой и понесешь. — Век мой прошел, а дней у Бога не убыло. — Клади весла, молись Богу! — Час от часу к смерти ближе, а от спасения дальше. — На небо крил нет, а в землю путь близок. — Царь и народ — все в землю пойдет. — Не ты смерти ищешь — она тебя сторожит. — Кого Бог накажет, тот сам помрет, а другого любя приберет.:— Думка за горами, а смерть за плечами. — Жизнь на нитке, а думаем о прибытке. — На смерть, что на солнце, во все глаза не взглянешь. — Жить надейся, а умирать готовься. — Бойся Бога: смерть у порога. — Живем шутя, а помрем вправду. — Нет ничего вернее смерти. — От смерти не посторонишься. — Бойся жить, а умирать не бойся.— Двух смертей не бывать, а одной не миновать. — Ныне на ногах, а завтра в могиле. — Сегодня в порфире, завтра в могиле. — Гроб не ложь, и проводы тожь. — Жить страшнее, чем умереть. — Не тот живет больше, кто живет дольше, а тот, кто больше добра делает (в Писании сказано: праведник, «скончався вмале, то есть умерший рано, исполни лета долга». — Прем. 4; 13). — Дай Бог умереть, да дай Бог покаяться. — Смерть без покаяния — собачья смерть. — После смерти нет покаяния. — Избави Бог от наглой (внезапной) смерти. — Проси Творца, чтоб не лишил доброго конца. — Бога прогневишь — и смерти доброй не даст. — Житейское делай, а смерть помни. — Думай о смерти, а гроб всякому готов. — Тяни лямку, пока не выкопают ямку. — Кто чаще смерть поминает, тот меньше согрешает. — Человек родится на смерть, а умирает на живот. — Неповинная душа не боится смерти. — Не бойся смерти тела, бойся смерти духа. — Без поры душа не выйдет. — Кто вложил душу, Тот и вынет. — Жизнь дает один только Бог, а отнимает всякая гадина (если Бог попустит). — Лучше с добрыми делами умереть, нежели с худыми жить. —Смерть в бою (на войне) —дело Божие. — Смерть злым, а добрым вечная память. — Хорошие люди и Богу нужны. — Злому смерть, а доброму воскресение. — Смерть не все возьмет, только свое возьмет. — Тело — в тесноту, а душа — на простор. — Тебе, телу, в земле лежать, а мне, душе, на ответ идти. — Жив Бог, жива душа моя!

8. Покойные. Упокой, Господи, душеньки; прими, земля, косточки! — Покойника не поминай лихом. — Костями не шевели. — О покойнике худа не молви. — Дадим мертвым покой. — Добрые умирают, да дела их не пропадают.

9. День суда. Рай. Никому не ведом час Страшного Суда. — В день страшный вся милостыня, тобой сотворенная, соберется в чашу твою (на весах правды Божией). -— И большой милостыней в рай не войдешь, если худо сам живешь. — Не всем в раю быть, а кого Бог помилует (как заслуживающего милости). — Узка дорожка в рай, да обходу нет. — Одесную да ошуюю не по чинам пойдут. — Праведный судья одесную Спасителя стоит. — На суде Божием — право пойдет направо, а криво — налево.

10. Конец концов. Мало ли что будет! Еще и то будет, что нас не будет. — Помни, что завтра скоро будет вчера. — Хвали день вечером, а жизнь — при смерти. — Как поживешь, так и прослывешь. — Добрая слава дороже богатства. — Земля на могиле задернеет, а худой славы не покроет. — Могила не все покрыла: концы на тот свет вышли. — Кого проводишь со свечой, тот и тебя встретит со свечой (есть обычай ставить у гроба свечи). — Не дорого начало, а похвален конец. — Не верь началу, а верь концу. — Всякое дело концом хорошо. — Конец дело красит. —Добрый конец — всему делу венец. — Конец дело венчает. — «Аминь» письмом не велик, да дело вершит. — Одно слово «аминь», а святые дела вершит. — Конец концов и делу «аминь». Конец — и Богу слава!

Завещание святителя Митрофана, епископа Воронежского, чудотворца:

Употреби труд, храни мерность (умеренность) — богат будеши;

Воздержно пий, мало яждь — здрав будеши; Твори благо, бегай злого — спасен будеши.

Стихи Ф.Н. Глинки:

Если хочешь жить легко,

И быть к небу близко;

Держи сердце высоко,

А голову низко.

530. Праздник Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях

Призыв на гору Господню. — Пророчество Богоотца Давида. — Заря Божества. — Свидетели Преображения: от земли — избранные апостолы, с неба — небошественник Илия, от мертвых — Боговидец Моисей. — Слава Божества Христова. — Свет от Света, просвещающий мир

«Востаните, ленивии, иже всегда низу поникшии в землю, души моея помыслы, возмитеся и возвыситеся на высоту Божественного восхождения; притецем к Петру и к (сынам) Зеведеовым, и вкупе со онеми Фаворскую гору достигнем, да видим с ними славу Бога нашего, глас оке услышим, иже свыше (они) слышаша, и проповедаша (Христа) Отчее Сияние. Величай, душе моя, на Фаворе преобразившагося Господа!»

Христово преображение предусрящем, светло торжествующе предпразднственная, вернии, и возопиим: приспе день Божественнаго веселия — восходит на гору Фаворскую Владыка, Божества Своего облистати красоту.

Приидите, взыдем на гору Господню и в дом Бога нашего, и узрим славу преображения Его, славу яко Единороднаго от Отца: светом приимем Свет, и возвышени бывше Духом, Троицу единосущную воспоим во веки.

Твоего Единороднаго Сына плотское к человеком пришествие провидя духом Богоотец Давид, издалеча (за много веков) к веселию созывает тварь и пророчески взывает: Фавор и Ермон о имени Твоем возрадуются…

Христу радующеся верно последуем: се бо идет к горе, ученики лучшия с Собою ведый, перед нимиже неприступною добротою возсияв паче солнца, показа славу Свою.

Человек зримый, но Бог крыемый, Христос на Фавор восходит, Божества зарю обнажая, еже паче солнца светлостьми славы.

Небо создавый, и звездам свет вложивый, днесь на гору Фаворскую возшед, освещает ученики зарею Божества Своего.

Столпом огнезрачным и облаком древле в пустыни Израиля ведый, днесь на горе Фаворстей неизреченно во свете Христос просия.

Поят Христос Петра, Иакова и Иоанна на гору высоку едины, и преобразися перед ними: и просветися лице Его яко солнце, ризы же Его быша белы яко свет, и явишася Моисей и Илиа с Ним глаголюще, и облак светел осени их, и се глас из облака глаголющ: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благово-лих: Того послушайте.

Таинство показа Христос учеником на Фаворе, просияв паче зари лицем, одеждею же риз Своих убелився светло яко снег, одеваяйся светом яко ризою…

На горе высоце преображься Спас, верховныя имея ученики, преславно облистал есть, показуя, яко (что и сами они) высотою добродетелей облиставше, и Божественней славе сподобятся; глаголющия со Христом Моисей и Илиа показоваху, яко живыми и мертвыми обладает, и иже древле законом и пророки глаголавый есть Бог.

Се Спас — вопияху Моисей и Илиа учеником, на горе святей Фаворстей оглашаемым — Христос, Егоже древле провозвестихом сущаго Бога.

Владычествуяй тварию всею виден бысть зрак раба прием, имже Божества неприступное сияние учеником показал есть, как вмещаху зрети.

Радуется троица Божественных апостол, яже виде по существу Единаго Троицы на горе Фаворстей.

Ныне неуслышанная (неслыханное) услышана быша: без Отца бо Сын от Девы Отеческим гласом славно свидетельствуется, яко Бог и человек, Тойже во веки.

Ныне видена быша апостолом невидимая — Божество во плоти, на горе Фаворстей облиставшее.

Да облистает небо доле (на земле) свет паче солнца, и земля да слышит глаголы живаго Бога, сыновство преображаемаго (Христа) Отец бо свидетельствует на горе Фаворстей.

Поя Давид Твое преображение, предвозгласи глаголя: кто уподобится Тебе, Господи, в сынех Божиих? Ты бо, прославляяся в советех святых, велик явился еси сущим окрест Тебе, страшен во славе Божественнаго зрака.

Прежде креста Твоего, Господи, Тебе преобразующуся, от Отца же свидетельствуему, тамо бы Петр со Иаковом и Иоанном, яко хотяху быти (им предстояло быть) с Тобою и во время предания Твоего, да видевше чудеса Твоя, не устрашатся страданий Твоих…

Прежде креста Твоего, Господи, поим ученики на гору высоку, преобразился еси перед ними, лучею силы озаряя их, отсюду убо (с одной стороны) человеколюбием, отонуду (с другой) властию, показати хотя воскресения светлость.

Прообразуя воскресение Твое, Христе Боже, поят три Твоя ученики, Петра, Иакова и Иоанна, на Фавор возшел еси: Тебе же, Спасе, преобразующуся,Фаворская гора светом покрывашеся; ученицы Твои, Слове, повергоша себе долу на земли, не терпяще зрети невидимаго зрака; Ангели служаху страхом и трепетом; небеса убояшася, земля вострепета, видящи на земли славы Господа.

Яко небом владеющему, и землею господствующему, и преисподними область (власть) имущему, предсташа Ти, Христе, от земли убо апостоли, яко с небесе же Фесвитянин Илиа, Моисей же от мертвых.

Соглаголюще предстояху раболепно Тебе, Владыце Христу, к нимже (древле) парою (в дыме) огня и мрака и тонким хладом беседовал еси.

Закона и пророков Тя, Христе, Творца и Исполнителя свидетельствоваша, зряще во облаце Моисей Боговидец и Илиа огнеколесничник и неопальный небошественник в преображении Твоем…

Гора, яже иногда мрачна и дымна, ныне же честна и свята есть, на нейже нозе Твои стоясте, Господи, превечное бо сокровенное таинство напоследок явленно сотвори — страшное Твое преображение — Петру и Иоанну и Иакову, иже такова сияния лица Твоего и светлости риз Твоих не терпяще, ниц на лице земли покрывахуся, и ужасом одержими дивляхуся, видяще Моисея и Илию, глаголющих с Тобою, хотящая приключитися Тебе; и глас от Отца свидетельствоваше глаголя: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте…

На горе преобразился еси, и как вмещаху ученицы Твои, славу Твою, Христе Боже, видеша; да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное, мирови же проповедят, яко Ты еси воистинну Отчее Сияние.

Петру, Иакову и Иоанну, лучшим учеником Твоим, Господи, днесь показал еси на горе Фаворстей славу Божественнаго Твоего зрака, видяху бо ризы Твоя облиставшия яко свет, и лице Твое паче солнца. Не терпяще зрети нестерпимаго Твоего сияния, на землю ниспадаху, никакоже зрети могуще, глас же слышаху свидетельствующ свыше: Сей есть Сын Мой возлюбленный, пришедый в мир спасти человека.

Божества Твоего, Спасе, малу зарю обнажив совозшедшим с Тобою на гору, премирныя Твоея славы сотворил еси рачители (любители): темже ужасно (в изумлении) зовяху: добро есть нам зде быти.

Днесь показал еси Твое Божество, Господи, честным апостолом Твоим, Моисею и Илии, яко Бог закона и благодати сый.. с ними же Твое Человеколюбное смотрение (промышление) славим, Иисусе всесильне, Спасе душ наших.

Величаем Тя, Живодавче Христе, и почитаем пречистыя плоти Твоея преславное преображение.

Свете неизменный, Слове, Света Отца нерожденна, в явленнем свете Твоем, днесь на Фаворе свет видехом Отца, свет и Духа, светом наставляющаго всю тварь.

Света Податель, и Свет сый неприступен, Присносущне, Пребезначальне, одеяйся светом как ризою, свет в мир просиял еси с плотию пришед, и свет на горе облистаеши, славы Отчия показав образ.

О слово Божие, Мудросте и Сила и образ Отечь! О Боже, разумеваемый верными и человеки познаваемый! Твоего преображения совершити светлое торжество нас сподоби во свете добрых дел сияющих.

Преобразился еси на горе, Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, как можаху. Да возсияет и нам грешным свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе!

Кто не удивится, Всецарю славы, великолепию славы Твоея, в неже преображься, показал еси другом Твоим, Божественными светлостьми облистая их?..

Иже на горе Фаворстей преобразивыйся во славе, Христе Боже, и показавый учеником Твоим славу Твоего Божества, озари и нас светом Твоего познания, и настави на стезю заповедей Твоих, озари светом неприступныя Твоея славы и достойны покажи наследники бесконечнаго Царствия Твоего, яко един Благ и Человеколюбец».

531. Праздник Успения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях

Листок первый

Призыв к торжеству. — Светлая радость праздника. — Собрание апостолов. —Удивление Ангелов. — Благоговейные мысли и чувства у гроба Богоматери. —Гроб — лествица. — Гроб — рай.

«Огради моя помышления, Христе мой, ибо Стену мира воспети дерзаю — Чистую Матерь Твою; на столпе глагол укрепи мя, и в тяжких мыслех заступи мя: Ты бо взывающим и просящим верою моления исполнявши; Ты мне убо даруй язык молитвенный и помысл непостыден: всякое бо даяние сияния от Тебе низпосылается, Светоподателю, во утробу вселивыйся приснодевственную!»

Отверзу уста моя, и наполнятся Духа, и слово отрыгну (изреку) Царице Матери, и явлюся светло торжествуя, и воспою радуяся Тоя успение.

Величай, душе моя, от земли на небо честное преставление Божия Матере!

Священных (священнослужителей) сословие, царие же и князи, с девическими чинми, ныне предварите; вси людие стецытеся, песнь надгробную возсылающе купно: ибо всеми Владычествующая хощет наутрие душу предати в руце Сыну, преставляема к вечней обители.

Невеста Божия, Царица Дева, избранным Слава, Хвала девам — к Сыну преселяется.

Яже небес высшая сущи, и Херувим славнейшая, и всея твари честнейшая, яже, премногия ради чистоты, Присносущаго Существа приятелище бывши, в Сыновни руце днесь всесвятую предает душу, и с Нею исполняются всяческая радости, и нам дарует велию милость.

Аще и Непостижный Сея Плод, Имже небеса быша, погребение прият волею, яко мертв: како погребения отвержется неискусобрачно Рождшая?

Апостоли, соберитеся — погребсти тело единыя Богоневесты и Матере Господни. Радуйся ныне Гефсимание град весь, и надгробная пойте на небеса Возлетевшей, со Ангелы Ликующей в бесконечней славе.

Подобаше самовидцем Слова и слугам — и еже по плоти Матере Его успение видети, конечное (последнее) елико на Ней таинство; яко да не токмо еже от земли Спасово восхождение узрят, но и Рождшия Его преставлению свидетельствуют. Темже отвсюду божественною силою собравшеся, Сиона достигоша, и на небо Идущую предсылаху, высшую Херувим.

Облаки носими, Богогласнии от всея земли вземлеми, приидоша в Сион апостоли — видети славное Матере Господни и святое воистинну успение, и светозарны глаголы принести, и чудно погребение соделати Сей, яко рождшей Господа, и верным всем прибежище и покров державен.

Последоваху Божественному Ковчегу священному все множество богословов в Сионе, зовуще глаголы: камо идеши ныне, Скиние Бога живаго? Не престай призирающи верою поющия…

Дивляхуся Ангельския Силы, в Сионе смотряюще своего Владыку, женскую душу руками Носящаго: пречисто бо Рождшей сынолепно (по-сыновнему) провозглашаше: гряди, Чистая, с Сыном и Богом прославлена буди!

Ангели, успение Пречистая видевше, удивишася, како Дева восходит от земли на небо!

Небеснии лицы веселятся и уготовляются прияти Божию чистую Матерь, Царицу, всеми тварьми благочестно господствующую.

Да уклонятся воздушнии дуси, да отступит же самый миродержец, да падет посрамлен, видя возношаему Божию Матерь.

Суд постиже руце досадительныя дерзаго, нанес усечение, Богу сохраншу, славою Божества, честь одушевленному Кивоту, в немже Слово плоть бысть.

Вси земнороднии, стецемся усердно, со бесплотными, погребсти Рождшую Творца твари.

Со Ангелы тецем, со Архангелы и Властьми, и Началы и Престолы, и Силами в Сион, великое чудо узрим.

Богомудрии соберитеся людие: Божия бо Славы Селение от Сиона преставляется к небесному жилищу, идеже глас чист празднующих, глас несказаннаго радования и в веселии вопиющих Христу: препрославленный отцев и наш Боже, благословен еси!

Приидите, мысленно предварим Гефсиманию честную и святый дом славнаго телесе Матере Бога нашего; со апостолы благоухаемся, и со Ангелы песнословим: едина бо бысть радость днесь сущим на земли и на небеси во успении Ея.

Приидите, вернии, приступим ко гробу Божия Матере, и обымем сердцы и устнами, очесы и лицем чисто прикасающеся, и почерпающе исцелений независтныя (неоскудевающия) дары от Источника приснотекущаго.

Видяще лежащу и простерту, очи смежащу, живоподательный Божественный и присный Источник, приидите, верными сердцы слезы точаще, прикоснемся Сея нетленному телеси.

Воспойте, людие, Матери Бога нашего, воспойте: днесь бо предает всесветлую душу Свою в пречистыя длани, иже из Нея Воплощшагося без Семене, Егоже и молит непрестанно даровати вселенней мир и велию милость.

О дивное чудо: Источник Жизни во гробе полагается, и лествица к небеси гроб бывает! Веселися, Гефсимание, Богородичен святый доме! Возопиим, вернии, Гавриила имуще чиноначальника: Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость!

Чудо преужасно: яже во утробе Невместимаго Царя Носившая — во гробе полагается, и Ангельстии собори со страхом погребают Тоя Богоприятное и честное тело и сие возвысив на небеса возведе Иисус, Сын Ея и Спас душ наших.

В молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное упование гроб и умерщвление не удержаста: как бо Живота Матерь к животу престави (Христос), во утробу вселивыйся приснодевственную.

Приидите, празднолюбных собор, приидите и лик составим, приидите венчаим песньми церковь, упокоением Ковчега Божия: днесь бо небо простирает недра, приемля Рождшую всеми Невместимаго; и земля, источник жизни, отдающи благословение, украшается благолепием; Ангели лик составляют со апостолы, ужасно (в изумлении) взирающе от живота в живот преставляему Рождшую Начальника жизни. Вси поклонимся Ей, молящеся: сроднаго присвоения не забуди, Владычице, верно празднующих всесвятое Твое успение.

Приидите, всемирное успение всенепорочныя Богородицы празднуем: днесь бо Ангели торжествуют честное преставление Божия Матере и к веселию нас земных призывают вопити немолчным гласом: радуйся, преставлыпаяся от земли и к небесным оби-телем пресельшаяся; радуйся, яже ученический лик облаком легким во едино собравшая; радуйся, упование и спасение наше; Тя бо христианский род непрестанно ублажает.

Приидите, воспоим, людие, пресвятую Деву чистую, из Неяже неизреченно пройде воплощься Слово Отчее, — зовуще и глаголюще: благословенна Ты в женах! блаженное чрево, вместившее Христа! Того святым рукам душу предавши, моглися, Пречистая, спастися душам нашим.

Приидите, вси концы земнии, честное преставление Богоматере восхвалим: в руце бо Сына душу непорочную положи: темже святым успением Ея мир оживотворився, во псалмах и пениих и песнех духовных, со бесплотными и апостолы, празднует светло.

О выше ума чудес Приснодевы же и Богоматере: во гроб бо вселынися, показа рай: емуже (гробу) предстояще, днесь радующеся поем.

Да празднует тварь молебно: всех Царица к царству мысленному прейде, сцарствовати Царствующему всею тварию, — Еяже ради разрушися адово царство, и мы от земли вознесохомся и со Ангелы жити сподобихомся.

Да возгласят трубы богословов днесь; язык же многовещанный человеческий ныне да восхвалит, да огласит же воздух, безмерным сияя светом; Ангели да поют Пречистая Девы успение.

Да вострубят трубою духовною горы небесныя, да радуются холми… Царица к Сыну преставляется, с Ним царствующи.

Всесвященное преставление Божественныя Твоея и нетленныя Матере совокупи премирныя чины Вышних Сил веселитися с сущими на земли, Тебе поющими: Боже, благословен еси!

532. Горькая правда о «невинной забаве»

Еще премудрый Соломон сказал: «Не обличай злых, да не возненавидят тебе», потому что злому человеку правда глаза колет. Другое дело человек добрый и мудрый: «обличай премудра, и возлюбит тя» (Притч. 9; 8),. К таким мудрецам и обращаю слово мое, потому что хочу говорить о грехе, который многие ныне и в грех не ставят, так он вошел в нравы и обычаи мирской жизни. Кто любит Божию правду, тот примет к сердцу мое слово, а кто не любит обличений, тот лучше не читай этого листка.

Братие! Мы так излукавились, что часто намеренно закрываем глаза и притворяемся, будто не видим правды Божией, чтобы совесть не тревожила, чтобы спокойнее было грешить… А ведь Богато не обманешь, да и совесть — если не здесь, то на том свете — свое возьмет! Так из-за чего же лукавить? Ради чего грех на душу брать? Взглянем же, друзья, правде прямо в глаза. Она светлее солнца, но если мы не ослеплены раньше самооправданием, то не ослепнем, а еще более просветимся от светлых лучей Божией правды. А она говорит: «Для чего ты, человек, живешь на свете? Для чего Бог дал тебе эту жизнь, крепкие силы, здоровье, светлый ум и доброе сердце?» Для того, конечно, чтобы ты лучше приготовился к будущей жизни, чтобы побольше на земле добра сделал, чтобы было тебе с чем явиться на тот свет. Не так ли? А вот ты тратишь и время, и Богом данные тебе средства на такую пустую забаву, как, например, картежная игра! Ужели и это нужно для будущей жизни? Скажи по совести, брат мой, без всякого лукавства! О, конечно, ты этого не скажешь; скажешь, может быть, только, что это — «невинная забава», отдых от труда… Посмотрим, так ли это «невинно», как ты думаешь. Положим, что ты — хозяин; у тебя есть работник, наемный человек, которого ты поишь и кормишь, и жалованье ему платишь; вот ты поручил ему какое-нибудь нужное, срочное дело; проходит срок, ты призываешь его и спрашиваешь: «Что? Готово?..». А он тебе отвечает: «Нет еще»… — «Почему?» — «Не успел… в карты играл…» Что ты ему на это скажешь? Уверен, что будь ты добрейший человек — ты все же назовешь его ленивцем, негодным человеком, и прогонишь его от себя. Приложи же теперь этот пример к себе самому: Бог дал тебе время жизни, и велел тебе делать больше добра; время — это великий дар Божий, это такой талант, на который все можно купить, даже самую вечность, вечную жизнь, Царство Небесное. Дал Бог тебе этот талант, и сказал: «Смотри же, не трать его на пустое: дорожи «временем, потому что дни лукавы» (Еф. 5; 16), обманчивы. Познавай, «что есть воля Божия» (Еф. 5; 17). А ты, как неразумный ребенок, тратишь бесценное время на пустые забавы. Придет смерть, позовет Бог к ответу: «На что ты жизнь употребил? Куда время потратил?..» Что на это будешь отвечать?.. «В карты, Господи, проиграл!..» Неправда ли? и подумать об этом стыдно… стыдно и страшно. Вспомни, друг мой, притчу Христову о талантах: домовладыка не пощадил ленивого раба даже и тогда, когда он возвратил ему талант в целости, только процентами его не приумножил; чего же тебе ждать от Господа, когда ты не только не приумножаешь, но и вовсе теряешь златой талант Божий — бесценное время — на пустую забаву, выдуманную для развлечения безумного короля? Не грех ли это? И можно ли эту забаву назвать «невинной», если за нее придется услышать грозный приговор Небесного Домовладыки: «Лукавый рабе и ленивый!… Подобаше убо тебе вдати сребро Мое торжником, и пришед Аз взял бых Свое с лихвою; а ты сребро мое — время жизни твоей земной — растратил на пустые забавы; за это — вот Мое тебе определение; неключимаго раба вверзите во тму кромешнюю: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф. 25; 26-27, 30).

Но это еще не все. Картежная игра похищает не одно только время: она похищает у тебя мир душевный, спокойствие совести; она делает тебя неспособным к молитве: пойдет ли тебе на ум молитва, когда у тебя карты на уме? Она расстраивает твое здоровье, делает равнодушным к труду, к делам твоего звания; она сушит твое сердце, делает из тебя раздражительного самолюбца… Целые ночи готов ты просиживать за зеленым столом; ты горячишься, споришь, завидуешь, злишься; на что ты пригоден после стольких тревог?.. И это-то называешь ты «невинной забавой», отдыхом от трудов?.. О друг мой! Полно лукавить, себя самого обманывать! Какой тут отдых — тут только грех один! И потому-то особенно грешен этот грех, что ты его грехом не считаешь. Потому-то он и тяжко грешен, что ничего тебе не стоит бросить его, а ты все же не хочешь бросить, не хочешь расстаться с ним, как строптивый ребенок с опасной игрушкой. И становится для тебя эта игрушка — любимым твоим идолом, и служишь ты этому идолу — страсти своей — до забвения Бога. И в самом деле, Бог тебе говорит: дорожи временем, «дние лукави суть», и не на то даны, чтобы в карты играть; а ты говоришь, — что за грех поиграть часок-другой, и целые ночи проигрываешь; тебе говорят: игра в карты унижает христианина; это — прихоть, страсть, это — идолослужение; а ты хочешь всех уверить, что это только «невинное развлечение…» И если уж ты не можешь или просто не хочешь бросить для Господа Бога такую пустую игрушку, то какой же ты после этого христианин? Что за воин Христов? И чего ждать от тебя, когда Бог потребует (а Он и требует, конечно), чтобы ты расстался с такими пороками, которые глубоко коренятся в греховной природе твоей, которых без боли, без страдания, без подвига, без особенной благодатной Божией помощи невозможно и вырвать из нашего сердца грехолюбивого?.. Да наконец просто — что ты за человек? Какая дряблость характера! Какая пустота души! Находить удовольствие — и в чем же? В том, чтобы унизить и обыграть человека, и притом друга-приятеля (ведь с недругом ты не будешь и в карты играть)… Оба вы рассчитываете, конечно, одержать верх друг над другом, и оба тем самым показываете, какими низкими помыслами питается ваше сердце… А что бы в эти часы заняться если уж не трудом, то хотя бы чтением полезных книг, доброй беседой во славу Божию, — но увы! — это вам не по душе, вы не находите в этом духовного утешения — бедные празднолюбцы!.. Но я еще не все сказал, что велит сказать правда Божия. Что тебя так увлекает к картежной игре? Желание показать свое искусство? Но это есть плод честолюбия. А чаще всего — желание выигрыша? Это еще хуже — плод сребролюбия. Всякое пожелание чужого есть уже грех против десятой заповеди Божией: Не пожелай. Мало того: картежник есть вор; это не я говорю, а великий угодник Божий, святитель Христов Тихон Задонский. «Картежники, — говорит он, — оба желают друг у друга выиграть денег, и чужим добром пользоваться, значит, оба и грешат против десятой заповеди Божией: «Не пожелай». А кто выигрывает, тот и самым делом похищает, и против восьмой заповеди: «Не укради» — согрешает. И хотя бы он не только имение свое, но ц самого себя проиграл, он все же — тать пред Богом, потому что у него в сердце есть желание чужого добра, а Бог по сердцу судит человека; Бог на сердце наше смотрит, и видит, что в нем делается, добро или зло, и по тому судит нас… Когда сердцем не пожелаешь чужого добра, то не станешь и в картьгаграть ради денег. А сколько проигравшиеся картежники наносят другим обид — и сказать трудно. Проигравшийся картежник обижает прежде всего домашних своих — жену, детей, отнимает у них то, что им по праву принадлежит. Если он судья или приказный, он бросается на взятки, преступает присягу, делается изменником Богу и Государю Царю своему, а оттого возносятся вопли плачевные к Судящему праведно; оттого происходят неурядицы и нестроения в обществе. Если же картежник — купец, то пускается на обманы и всякую неправду, входит в долги неоплатные… Итак, картежник ненавистен Богу, потому что нарушает Его святые заповеди. Ненавистен домашним, потому что отнимает у них потребное и разоряет дом свой. Ненавистен и всему обществу, потому что из-за своей пагубной страсти творит все неправды. Выигрывает ли он, или проигрывает — он одинаково согрешает пред Богом. Всяк убо картежник есть тать пред Богом, и как тать на суде Христовом явится, и с татями осудится»…

Нужно ли что-нибудь прибавлять к этому строгому слову смиренного святителя Божия? Ужели кто-нибудь и после этого слова правды Божией из уст великого чудотворца земли Русской осмелится спорить, будто картежная игра — только невинная забава? Но если бы и нашелся такой прекословный любитель этой забавы — не к нему мое слово, не для него написан этот листок. «Не обличай злых, да не возненавидят тебе, обличай премудра и возлюбит тя!»

533. Слово святителя Иоанна Златоуста на Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна

Ныне Евангелие возвестило о злодеянии Ирода, о неистовстве жен, о безумном веселии мужей, о нечестивом пире, о беззаконном даре, о преступном деле и о погребении честнейшего тела. Я ужасаюсь, возлюбленные мои, когда взору моему представляются совершенные Иродом дела. «В то время, — говорит евангелист Матфей, — услыша Ирод четвертовластник слух Иисусов ирече отроком своим: сей есть Иоанн Креститель… егоже аз усекнух… той воскресе от мертвых, и сего ради силы деются о нем» (Мф. 14; 1; Мк 6; 16; Лк. 9; 7). Таким образом Ирод сознается в убийстве, которого скрыть не может, сознается и в том, что убиенный им есть Пророк и муж праведный. Ибо, если бы он не признавал этого, то не сказал бы, что он воскрес из мертвых, и что потому силы деются о нем. О нечестивое сознание, само себя обличающее в убийстве!

За что же Ирод убил Пророка? За то, что Пророк был проповедником правды и посредством обличения хотел помешать его беззаконному делу. И притом, кого убил он? Мужа праведного, более которого не было из всех, рожденных женами, как свидетельствовал о нем Сам Господь; убил мужа, проводившего жизнь в пустыне необитаемой, безводной, бесплодной, неприступной, не имевшей ни деревьев, ни других растений и трав. В пустыне Иоанн жил для того, чтобы не видеть и не слышать ужасных человеческих злодеяний. Он никогда не сеял, не жал; а потому и не имел ни хлеба, ни вина, ни ложа, служащего для приятного отдохновения, ни мягких подушек, ни подсвечника, ни стола, ни скамьи, ни чаши, ни стакана. Живя в удалении от мира, он и не пользовался ничем мирским. Он жил не в позлащенном чертоге, а в пещере, сделанной из самородного камня. Пол служил для него и столом, и скамьей, и ложем. Вместо мяса животных он употреблял в пищу акриды, вместо роскошных и сладких снедей — мед дикий. Чашей служила ему ладонь и рука; вместо вина пил он чистую, истекавшую из камня воду. И вот, такого-то человека, как говорит евангелист, Ирод «бо емь… связа его и всади в темницу, Иродиады ради жены Филиппа брата своего» (Мф. 14; 3).Странное дело! Иоанн, обличая, хотел разрешить душу Ирода, связанную грехом; а Ирод связывает того, кто хотел разрешить его. Но Иоанн и связанный не переставал говорить, и заключенный в темницу продолжал обличать; он исполнял сказанное в Писании: «глаголах… пред цари и не стыдяхся» (Пс. 118; 46). Иоанн не боялся смерти, а боялся не говорить истины. Такого-то мужа убил Ирод, и в какое время убил! Срамно и говорить, но срамно не говорящему, а совершившему убийство. «Дню же бывшу рождества Иродова, пляса дщи Иродиадина посреде и угоди Иродови. Темже и с клятвою изрече ей даты, егоже аще воспросит. Она же наваждена материю своею, даждь ми, рече, зде на блюде главу Иоанна Крестителя» (Мф. 14; 6-8). О, гибельный день рождения! В этот день Ирод совершает убийство Пророка , вместо того, чтобы пригласить к столу своему мужей благочестивых. В этот день Ироду следовало бы позаботиться о вдовах, оказать сострадание сирым, дабы, содействием их молитв, оградить от опасности и свою жизнь. Но он, вместо этого, пиршествуя с невоздержными мужами и бесчестными женами, упившись вином и обольстившись бесстыдными женщинами, убивает Предтечу Иоанна, и через убийство угашает яркий светильник веры, свет целого мира. Угасив этот светильник, Ирод сам остался во тьме. Хотя бренный сосуд Иоанна повержен на землю, но немерцающий светильник духа его блистал ярким светом веры и среди находившихся во аде.

Так Ирод убил великого мужа, и как еще убил! «Дню же бывшу рождества Иродова, — говорит Писание, — пляса дщи Иродиадина посреде». Забава, достойная такого пиршества! Ибо где нега и роскошь, где пьянство и всякие забавы, там нет ничего твердого, но все шатко и непостоянно, все обличает безумие Ирода. Слушайте это вы, которые любите смотреть на пляшущих, и тем растлеваете свои сердца, слушайте, какой плод принесло искусное плясание! «Она же наваждена материю… даждь ми, рече, зде на блюде главу Иоанна Крестителя». О жестоконравное исчадие свирепой львицы! Не просить ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней, но главу Иоанна. Хорошо, если бы просила по вере; ибо действительно глава Иоаннова дороже золота, серебра и камней многоценных. Но нет, просила не по вере, не для того, чтобы воздать этой главе должную честь, но для того, чтобы, убив обличителя, успокоить тем свою мать, преданную греху. «И печален бысть царь» (Мф. 14; 9), услышав это, не потому, впрочем, что у него просили убиения Пророка, а потому что боялся народа; ибо все почитали Иоанна Пророком. Если бы Ирод действительно опечалился потому, что чувствовал благоговение к Пророку, то он еще сначала не связал бы его и не заключил бы в темницу. Нет, он опечалился, боясь народа. Душа Иродова была в то время подобна кораблю, среди моря волнуемому и обращаемому то в ту, то в другую сторону. Совершить убийство препятствовал ему страх народа; не совершить убийства он не мог по причине данной клятвы и по причине пировавших с ним. Но, несчастный! будучи ослеплен блудной страстью, и употребляя данную клятву как бы в извинение своего убийства он посылает «спекулатора» (оруженосца) и повелевает отсечь главу Иоанну (Мк. 6; 27). О вы, которые любите так охотно клясться, послушайте, как это опасно! Послушайте Господа, говорящего: «неклятися всяко» (Мф. 5; 34). Если бы несчастный Ирод не произнес в то время клятвы, то он не приказал бы совершить убийства. Конечно, гораздо лучше было бы ему не клясться; но если он и поклялся уже, то лучше было бы не исполнить клятвы; ибо, ежели настанет необходимость выбирать из двух зол одно, то, без сомнения, лучше выбрать зло меньшее.

«И послав усекну Иоанна в темнице» (Мф. 14; 10). Возлюбленные мои! Какая рука дерзнула поднять меч на святую главу Иоанна, перед которым в пустыне благоговели звери, которого трепетали львы, страшились змеи, ехидны и аспиды, которого, по причине святости жизни его, питали дикие пчелы своими трудами; ибо они, собирая с разных цветов и трав пустынных как бы золотые капли росы, приносили ему мед свой! И «спекулатор» пресек жизнь такого мужа, не устрашившись ангелоподобного его лица, не почувствовав благоговения к светлому его взору, сиявшему Божественным блеском! Нет, я думаю, что спекулатор, посланный для умерщвления Иоанна, был упоен Иродом, и пьяный, имея меч в руках, очей не имел; и таким образом глава Иоанна, который никогда не пил вина, была отсечена и принесена на блюде в среду пиршества; но и в это время она произнесла: «не достоит тебе имети жену (Филиппа) брата твоего!» (Мк. 6; 18) Так праведник жил и по смерти, и по отсечении главы не умолкал его голос. О жестокость человеческая! На том самом блюде, с которого Ирод вкушал снеди, на том, говорю, самом блюде он положил и главу Иоаннову. О тиран нечестивый! Неужели не довольно было для тебя того убийства младенцев, которое совершил твой отец в Вифлееме, когда вопли отцов и матерей были пронзительнее самых острых стрел; когда потоки горьких слез, изливавшихся из сердца, были обильнее источников; когда разрывалась утроба родительская и глубокие вздохи, исторгаясь из груди, вылетали из уст; когда матери жалостно оплакивали исчадие своего чрева, так рано у них похищенное; когда млеком своим они убелили землю, потому что питавшиеся им младенцы нечаянно (неожиданно) были умерщвлены! Какой зверь не плакал тогда, видя неправедно убиваемых невинных младенцев, которые имели незлобивое сердце, коих души столь же были чисты и непорочны, сколь были нежны члены детского их тела? И неужели они обличали отца твоего Ирода, тогда как еще не могли ничего явственно говорить? Для тебя, говорю, мало было жестокости, оказанной над детьми; но/ подражая бесчеловечию своего отца Ирода, ты отсек еще главу Иоанну, которого и одного волоса ты не стоишь! Тот заклал чад Рахили; а ты умертвил Иоанна, руководителя чад Церкви. За что и как Я буду милостив к тебе? — говорит Господь. Таким-то правителям подчиненные Иудеи и приученные ими к убийствам наконец не устрашились и Христоубийства. Исаию они перепилили пилой, Иеремию умертвили мечом, Навуфея побили камнями, Захарию также убили, Иисуса Христа распяли. Но, предоставив им самим плакать о своих злодеяниях, прибегнем к таинственному свету во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

534. Праздник Рождества Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях

Листок первый

«Величаем Тя, Пресвятая Дево, и чтим святых Твоих родителей, и всеславное славим рождество Твое.

Показуя Тя вышитую всея твари, Богородице Чистая, Сын Твой величит Твое рождество, еже от Анны, и всех веселит днесь.

Тя, Богоневесто, Христос яви похвалу и державу всем поющим верно Твое таинство. Почитают рождество Твое бесплотных чини: радости бо земная (селения) Ты наполнила еси едина; тем Тя Всенепорочную вернии славим, в пениих славословяще: свет бо сущим во тьме возсияла еси, яко утренний возсиявший день.

Купина в горе огнеопальная и росоносная пещь халдейская яве предписа (предъизобразила) Тя, Богоневесто: Божественный бо невещественный Огнь в вещественнем чреве неопально прияла еси. Иже непокоривым людем из камене источив воду, благопокоривым языком (народам) дарует от чресл неплодных плод на веселие нам — Тя, Богомати пречистая, Юже достойно величаем.

Слышу Давида поюща Тебе: приведутся девы во след Тебе, введутся в храм Царев, — и с ним Тя и аз Дщерь Цареву воспеваю. Божественный пророк (Исаия) прописа проявленнейше свиток Тя нов, в немже перстом Отчим Слово напишется Дево, написуя в книзе жизни благостию вся, Того начальству повинующияся.

Ныне да веселится небо, да радуется же земля и да ликуют Иоаким и Давид, ов убо яко родитель Твой, истинно Рождшая Бога, ов же, яко праотец Твой, проповедая Твоя величествия, Чистая.

Радуйся, Чистая, Мати и Рабо Христа Бога, яже Ходатаица первому (райскому) блаженству: человеческий род Тя, вси достойно песньми славим.

Святую-святых сущу целомудреннии родители Твои, Чистая, возложиша Тя в храме Господни, воспитатися честно и уготоватися в Матерь Ему.

Воспитавшися во Святая-святых, Дево Пречистая Богородице, вышши твари явилася еси, Зиждителя плотию порождши.

В Тебе Троическое таинство поется и славится, Чистая: Отец бо благоволи, и Слово вселися в Тя, и Божественный Дух Тебе осени.

Всемирныя радости возсияша миру мысленныя лучи, предвозвещающия всем Солнце Славы Христа Бога — в рождестве Твоем, Пречистая: Ты бо Ходатаица явилася еси истиннаго веселия же и благодати.

Тя от Анны рожденную, незлобивую Агницу, Агнца Христа младенца от чрева Твоего приведшую в наше существо, вси песньми Тя почитаем.

Ты едина земных показалася еси спасение, яко рождши Слово паче слова и естества: тем Тя ублажаем.

Светодавца и Начальника жизни человеческия рождшая Чистая Богородице, явилася еси сокровище жизни нашея и дверь неприступнаго Света.

Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней: из Тебе бо возсия Солнце правды, Христос Бог наш, и разрушив клятву, даде благословение, и упразднив смерть, дарова нам живот вечный.

Рождшися преславно от неплодных ложесн, от девственных чресл родила еси паче естества; красен бо явлыпися стебль, израстила еси миру Жизнь: сего ради Силы Небесныя вопиют Тебе, Богородице: слава пришествию Твоему, Чистая; слава рождеству Твоему; слава девству Твоему, Мати Безневестная!

Ты Бога едина родила еси, Дево, преславно; Ты естество обновила еси рождеством Твоим, Марие; Ты Еву разрешила еси первородныя клятвы, Богородительнице Чистая.

Адам свободися и Ева ликует, и вопиют духом к Тебе, Богородице: Тобою избавихомся первородныя клятвы, явльшуся Христу.

Иоаким и Анна поношения безчадства, и Адам и Ева от тли смертныя свободистася, Пречистая, во святем рождестве Твоем; то празднуют и людие Твои, вины прегрешений избавльшеся, внегда звати Ти: неплоды раждает Богородицу и питательницу жизни нашея.

Поем святое Твое рождество, чтим и непорочное зачатие Твое, Невесто Богозванная и Дево; славят же с нами Ангелов чини и святых души.

Празднуем, Чистая, и верно покланяемся святому Твоему рождеству, поюще Сына Твоего, Имже ныне избавихомся древняго Адамова осуждения.

Пеленам покланяемся Твоим, Богородице, славим Давшаго плод прежде неплодней (матери Твоей) и преславно Отверзшаго ложесна нераждающей: творит бо вся елика хощет, Бог сый самовластен.

Пречистое Твое рождество, Дево непорочная, несказанное и зачатие, неизглаголанно и рождение Твое, Невесто неневестная: Бог бо бе весь (в Тебе), в мя облекийся.

Чужде матерем девство и странно девам деторождение; на Тебе, Богородице, обоя устроишася: тем Тя вся племена земная непрестанно величаем.

О новейшаго слышания: Бог — Сын Жены! О безсеменнаго рождества: безмужная — Мати и рожденное — Бог! О ужаснаго видения! О зачатия страннаго Девы! О несказаннаго рождества! Истинно, вся паче ума и видения!

Кто виде Отроча, Егоже не всея отец, млеком питаемое? или где видена бысть Дева — Мати? Истинно, паче ума обоя, Богородительнице Чистая!

Крепость верным и стена, и князем держава Ты еси, Пречистая, и по Гавриилову благовещению Бог родися из Тебе. Тобою, Пречистая, всем истекают лучшая, и на земли живущии к небеси восходят.

Ангеловым проречением плод пречист от праведников Иоакима и Анны днесь произыде — Дева, Небо и Престол Божий, и приятелище чистоты, радость провозвещающи всему миру, жизни нашея Ходатаица, клятвы отъятие, благословения подание: тем в рождестве Твоем, Дево Богозванная, миру мир испроси и душам нашим велию милость.

Всечестное Твое рождество светло торжествуем со Ангелы, Мати Дево Чистая; но о Богородительнице, не престай защищати христиан, воспевающих Тя!

Лучи просияша всемирныя радости — рождества Твоего, Дево Мати Марие, на земли, и озариша мысли любовию поющих Тя.

Яко дар Тебе, от Анны рождшейся, песнопение верно дароносим, Богородице, славословяще матери —Матерь, девы же —Деву едину, покланяемся Тебе, поем и славим.

Ум человеческий по достоянию пета Тя, Владычице Пречистая, Богородице, недоумеет; но мы зовем Ти, яже Архангел Гавриил провеща: радуйся, Адамово свобождение, радуйся, праматере Евы оправдание; радуйся, мира спасение; радуйся, Мати Христа Бога!

Рождшая Свет, просвети ны, торжествующия духом светоносное Твое рождество, Богородительнице, и света будущаго причастники покажи, Пречистая, и мир подаждь и избавление, лютых Матерними Твоими молитвами.

Пречистыя руки Твоя, Дево Мати, простерши, покрый уповающия на Тя и Сыну Твоему зовущия: всем подаждь, Христе, милости Твоя!

Святая, блаженная Мати Божия, поющия Тя любовию спаси, разоряющи молву искушений, милостивно, яко Бога рождши: вся елика хощеши, творити можеши, Дево: темже Тя величаем.

Со апостолы моли, Богородице, Твоего Сына и Господа, помиловатися всем поющим Тя, и славящим, и во иконах Тя чествующим, и покланяющимся достойно, и любовию облобызающим.

Дивятся, Мати Божия, небеснии чини красоте души Твоея и чистоте девства Твоего; мы же, земнии, недоумеем глаголати несказаннаго рождества Твоего: емуже тайно научающеся, познахом Тя рождшую Христа Бога нашего, Егоже милостива нам сотвори в день судный страшнаго пришествия Его.

Направи мое, Богородице, житие, наставляющи повелении Божественными Слова, воплощшагося из Тебе, и к свету настави, Дево—Мати, Марие Богоневесто!»

535. Праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в Церковных песнопениях

Ветхозаветные прообразы Креста Христова. — Чудные его явления. — Слава Креста Христова

«Величаем Тя, Живодавче Христе, и чтим Крест Твой Святый, имже нас спасл ecu от работы вражия.

Спрославим, вернии, Крест Господень, на немже излияся Кровь Владычня во избавление всех.

Прообразуя Крест Твой, Христе, патриарх Иаков, внуком благословение даруя, на главах (их) пременены руки сотвори; егоже, Спасе, мы днесь возносяще, взываем: даруй Христолюбивому Императору победы, яко Константину одоление!

Егоже древле Моисей прообразовав собою, Амалика низложив победи, и Давид песнопевец вопия повелеваше кланятися подножию Твоему, Честному Кресту Твоему, Христе Боже, днесь грешнии кланяемся, устами недостойными воспевающе Тя, изво-лившаго пригвоздитися на нем, молимся: Господи, с разбойником Царствия Твоего сподоби нас!

Древле Моисей древом преложи (изменил) горькородныя источники в пустыни, проявляя преложение Крестом языков ко благочестию.

Проображаше таинственно древле Иисус Навин Креста образ: егда руце простре крестовидно, Спасе мой, и ста солнце, дондеже враги низложи, противостоящия Тебе Богу.

Во утробе воднаго зверя Иона крестовидно распростер длани, яве прообразоваше Спасительную Страсть; тем тридневен изшед, прописаше премирное воскресение плотию пригвожденнаго Христа Бога, и тридневным воскресением мир просвещшаго.

О, треблаженное древо, на немже распяся Христос Царь и Господь, имже пад древом прельстивый (Еву), тобою прельстився, Богу пригвоздившуся плотию, подающему мир душам нашим!

Иже до третияго небесе восхищен бысть в рай, и глаголы слышав неизреченныя и Божественныя, ихже не леть (невозможно) языки человеческими глаголати, что Галатом пишет? Яко рачителие писаний прочтосте и познаете: мне, глаголет, хвалитися да не будет, токмо во едином Кресте Господни, на немже страдав уби страсти. Того убо и мы известно держим, Крест Господень, хвалу вси, есть бо нам спасительное сие древо оружие мира, непобедимая победа.

Чудно простираем (на небе, в Иерусалиме, при императоре Константине) Крест, солнечныя лучи испущаше, и небеса поведаша славу Бога нашего.

Светосиянен звездами образ (твой), Кресте, предпоказа победу одоления благочестивому царю великому, егоже мати Елена изобретши, миру явленна сотвори, и тя днесь воздвижуще, верных лицы зовем: просвети ны светлостию твоею, Кресте Живо-носный; освяти ны крепостию.твоею, всечестный Кресте, и утверди ны воздвижением твоим, воздвизаемый ко ополчению врагов.

Приидите, вернии, Животворящему Древу поклонимся, на немже Христос, Царь славы, волею руце распростер, вознесе нас на первое блаженство; приидите, вернии, Древу поклонимся, имже сподобихомся невидимых враг сокрушити главы; приидите, вся отечествия языков, Крест Господень песньми почтим: радуйся, Кресте, падшаго Адама совершенное избавление! Тя ныне со страхом целующе, на тебе пригвоздившагося Бога славим, глаголюще: Господи, на том пригвоздивыйся, помилуй нас, яко Благ и Человеколюбец!

Радуйся, Живоносный Кресте, благочестия непобедимая победа, дверь райская, верных утверждение, имже тля (тление) разорися и упразднися, и смертная держава попрася, и вознесохомся от земли к небесным; (радуйся) оружие непобедимое, бесов сопротивоборче, слава мучеников, преподобных воистинну удобрение, пристанище спасения, даруяй миру велию милость!

Радуйся, Господень Кресте, имже разрешися от клятвы человечество, сущия радости знамение, прогоняяй враги в твоем воздвижении, всечестне, нам помощниче, царей держава, крепость праведных, священников благолепие, воображаемый —и лютых избавляяй, жезл силы, имже пасемся, оружие мира, егоже со страхом обстоят Ангели, Божественная слава Христа, подающаго миру велию милость!

Радуйся, слепых наставниче, немощных врачу, воскресение всех умерших, воздвигнувый ны во тлю падшия, Кресте Честный, имже разрушися клятва, и процвете нетление, и земнии обожихомся, и диавол низвержеся; днесь воздвизаема тя видяще, возносим Вознесеннаго посреде тебе, и тебе покланяемся, почерпающе богатно велию милость!

О преславнаго чудесе! Крест пресвятый на высоту возносим является днесь; славословят вси концы земнии, устрашаются демонския полки. О каковый дар земным даровася!..

О преславнаго чудесе! широта Креста и долгота — небеси равна есть: яко Божественною благодатию освящает всяческая; о сем языцы варварстии побеждаются, о сем скиптры царей утверждаются. О божественныя лествицы, еюже восходим на небеса, возносяще в песнех Христа Господа!

Глас пророка Твоего Моисея, Боже, исполнися глаголяй: узрите Живот ваш висящ пред очесы вашими: днесь Крест воздвизается, и мир от лести свобождается; днесь Христово воскресение обновляется, и концы земли радуются, в кимвалех Давидски песнь тебе приносяще и глаголюще: соделал еси спасение посреде земли, Боже, Крест и Воскресение, ихже ради нас спасл еси, Блаже и Человеколюбче, всесильне Господи, слава Тебе!

Днесь происходит Крест Господень, и вернии приемлют того желанием, и вземлют исцеления души же и тела и всякия болезни; сего целуим радостию и страхом: страхом — греха ради, яко недостоини суще, радостию же — спасения ради, еже подает миру на том пригвоздивыйся Христос Бог, имеяй велию милость.

Души и сердца да очистим добрыми единеми деянии, и зряще предлежащее посреде спасительное древо Креста, верою и любовию богомудренно поклонимся.

Крест воздвизаем на нем Вознесеннаго страсть пречистую пети повелевает твари всей: на том бо убив убившаго нас, умерщвленных оживил есть, и удобри, и на небесех жити сподоби, яко милосерд премножеством благости; тем радующеся, вознесем имя Его и Того возвеличим крайнее снисхождение.

Да возрадуются вся древа дубравная, освятившуся естеству их, распростершуся на древе Христу, от Негоже изначала насадишася.

Крест — хранитель всея вселенныя; Крест — красота Церкве; Крест — царей держава; Крест — верных утверждение; Крест — Ангелов слава и демонов язва.

На страсти тлетворныя укрепи нас, тя почитающих и целующих, Честный Кресте, святыя страсти святейшее знамение!

Яко солнце великое, блистаньми твоими озаряеши сущия во тьме, и демоны попаляеши, краснейший Кресте, темже вопием: просвети вся верою покланяющияся Тебе!

Ты мой покров державен еси, тричастный Кресте Христов, освяти мя силою Твоею, да верою и любовию покланяюся и славлю Тя.

Четвероконечный мир днесь освящается, четверочастному воздвизаему Твоему Кресту, Христе Боже наш…

Посреде Едема древо прозябе смерть; посреде всея земли древо процвете жизнь: вкусивше бо перваго, нетленни суще, тленни быхом; получивше же втораго, нетления насладихомся, Крестом бо спасаеши, яко Бог, род человеческий.

Днесь яко воистинну святовещанный глагол Давидов конец (исполнение) прият: се бо яве пречистых ног Твоих покланяемся подножию, и на сень крилу Твоею надеющеся, Всещедрый, вопием Ти: да знаменается на нас свет лица Твоего. Православных людей Твоих рог (силу, могущество) вознеси, Честнаго Креста Твоего воздвижением, Христе многомилостиве!»

536. Скорби праведного семейства

«Жди скорбей, как дорогих гостей», — говорил один святой старец; без скорбей не спасешься. В Писании сказано: «Многи скорби праведным» (Пс. 33; 20), «многи раны грешному» (Пс. 31; 10); праведника Бог наказывает любя, а грешника — за грехи… Итак, праведник ли ты, или грешник, — будь готов понести крест скорбей с верой и надеждой на Бога, от всех скорбей избавляющего! Для укрепления этой веры предлагаю тебе, скорбящий брат мой, поучительную историю одного благочестивого семейства, которое путем скорбей вошло в Царство Небесное и Церковью прославляется в лике преподобных.

В пятом столетии по Рождестве Христовом жил в Царьграде благочестивый сановник, по имени Ксенофонт, со своей супругой Марией. У них было двое детей: Иоанн и Аркадий. Боголюбивые родители старались и детей воспитывать в страхе Божием; сначала они обучали их дома, а потом отправили для образования в финикийский город Бейрут, на берегу Средиземного моря. Между тем отец заболел так опасно, что почел нужным послать за детьми, чтобы дать им предсмертное наставление и родительское благословение. Иоанн и Аркадий явились. Нежный отец со слезами умолял детей своих помнить Бога, хранить святую веру и пребывать в благочестии. Дети слушали, плакали и говорили отцу: «Мы так еще молоды; жизнь твоя так еще нужна для нас; как нам расстаться с тобой?.. Ах, помолись Господу, чтобы продлил Он твои, бесценные для нас, дни! Мы вместе с тобой будем молиться. Господь так милостив ко всем, Его призывающим…» Действительно, после молитвы Ксенофонт во время сна получил откровение, что милосердый Господь дает ему еще несколько лет жизни. Как велика была радость святого семейства об этой милости Господней! Как сладостны были слезы, пролитые им в благодарной молитве перед Отцом Небесным! Ксенофонт выздоровел. Дети опять отправились в Бейрут. Но дивны судьбы Господни!.. На пути застигла детей такая страшная буря, что корабль разбился, и бедные дети едва не погибли. На обломках корабля и сами они, и бывшие с ними слуги выброшены были бурей на сушу, — все в разные стороны. Возблагодарив Бога за свое спасение, Иоанн со слезами молился Ему, чтобы Он также спас брата его Аркадия и слуг их. Потом нашел он какой-то монастырь; добрый привратник дал ему сухую одежду, обогрел, напитал его. Полюбилась Иоанну мирная жизнь отшельников: он просил их постричь его в монашество. Его постригли, — и Иоанн стал проводить дни свои в подвигах поста и молитвы. Но скорбь о неизвестной участи брата не оставляла душу его. А между тем, и брат его Аркадий, выйдя, на берег, также прежде всего принес Господу Богу благодарение за свое спасение и молитву о спасении брата и слуг. После молитвы Аркадий задремал, и во сне увидел брата, который утешал его. С радостью проснулся он, и с радостью пошел в Иерусалим. Тут встретил он одного прозорливого старца, который принял в нем живое участие, успокаивал надеждой на Бога и, наконец, постриг его в монашество. Таким образом и Аркадий вступил в иноческий чин. Но что было с Ксенофонтом и Марией? О, надобно быть отцом или матерью семейства, чтобы вполне понять то, что они перечувствовали!

Долго не получая никаких вестей о детях, Ксенофонт послал слугу своего в Бейрут узнать о них. Слуга искал их в Бейруте, и не находил; искал в Афинах, и здесь не было слуха о них; все розыски его были напрасны. На обратном пути домой встретился с ним инок. Это был один из слуг, отправленных в Бейрут вместе с детьми. Они узнали друг друга. Понятно, что первый вопрос был об Иоанне и Аркадии. Но инок мог сказать только то, что на пути в Бейрут поднялась страшная буря, что корабль их разбился, что Бог его спас, а что сталось с детьми и с прочими слугами, о том он совершенно ничего не знает. Много слез пролил от такой вести и слуга; чего же стоила она нежному сердцу родительскому? Ксенофонт, как громом, поражен был этой вестью. Но Мария старалась успокоить его; она говорила: «Ужасно наше несчастье; но не предавайся, друг мой, отчаянию! Вспомни, что Иов вдруг потерял десятерых детей, потерял все имущество, здоровье и, однако же, не только не отчаивался, но благословлял Бога и надеялся на Него. Ты сам знаешь, что Бог не оставил его: не оставит Он и нас, если мы не будем роптать, а будем лобызать карающую нас десницу Его. Ведь Он тот же Бог, Который был и во дни Иова. Отдадим себя Его воле, и будем молиться Ему!..» Так утешала она своего мужа, а у самой, конечно, слезы лились рекой. Целую ночь молились супруги, чтобы Господь открыл им, по крайней мере, то, что сделалось с детьми их. Всемилостивый услышал их молитву: оба они увидели во сне, будто дети их предстоят Господу в великой славе. Это видение облегчило их скорбь. Ксенофонт и Мария принесли благодарение Господу, раздали свое имение бедным, и отправились в Иерусалим. «Там, —думали они, —мы поклонимся святыне Господней и, кто знает, быть может там найдем дорогих нашему сердцу».

Вот и град святой! С горячей молитвой поклоняясь святыням, ходят они по Иерусалиму и его окрестностям и ищут родных своих; но родных нет нигде. Святые супруги не теряют терпения, не теряют надежды, — и вот, наконец, Господь послал к ним святого старца, того самого, который постриг Аркадия в монашество. Старец был прозорлив: он тотчас, не спрашивая никого, узнал их имена, узнал и то, зачем пришли они в Иерусалим. «Ксенофонт и Мария, —сказал им старец, — вы ищите здесь своих детей?.. Они живы, и Господь любит их; вы здесь же, в Иерусалиме, увидитесь с ними». Слова старца много утешили скорбящих родителей. Между тем Иоанн пожелал сходить в Иерусалим, чтобы поклониться тем местам, где Спаситель совершил наше спасение. Однажды упомянутый прозорливец сидел на земле близ Голгофы; к нему подошел Иоанн. Старец, взглянув на него, назвал его по имени и сказал: «Твои родители здесь ищут тебя». Несказанно обрадовался юный инок, когда в первый раз после постигшего его несчастья услышал о родителях!.. «Старец Божий, — спросил Иоанн, — не знаешь ли чего-нибудь об участи брата моего Аркадия?» — «Садись подле меня, и скоро увидишь брата», — отвечал ему старец. Иоанн сел подле старца и с любовью стал слушать его назидательную беседу.

В это время подходит к ним молодой инок. Это был Аркадий, постриженник старца. «Садись подле нас, — сказал ему старец, — и расскажи нам про жизнь твою». Аркадий начал было рассказывать, но не нужно было говорить много: Иоанн тотчас понял, что это был брат его Аркадий; Аркадий понял, что это был Иоанн, и оба брата бросились друг к другу в объятия. Так свиделись два брата после скорбной их разлуки! Прошло два дня, старец опять сидел с Иоанном и Аркадием близ Голгофы. Теперь сюда же Господь привел Ксенофонта и Марию. Родители не узнали своих детей, и дети не узнали своих родителей. У родителей опять первое слово было о детях. «Когда же мы увидим своих родных?» — сказали они старцу. «Скоро, скоро увидите», — отвечал старец Божий. «Отец святой, — спросили они еще, — по крайней мере, скажи нам, где теперь наши родные и как они поживают?» — «О, благодарите Бога, — отвечал им старец, — они трудятся, усердно трудятся во славу Божию и во свое спасение». — »Как хороши, — заметил Ксенофонт, — ученики твои! Вот если бы такие же были и наши дети! Это было бы величайшее наше счастье!» — «Аркадий, — сказал старец, — расскажи этим странникам жизнь свою.» Аркадий начал… И вот, близ Голгофы, где открылся неиссякаемый источник всех радостей наших о Христе Иисусе, окончились страдания Ксенофонта и Марии. Над ними исполнилось слово Священного Писания: «Многи скорби праведным, и от всех их избавит я Господь» (Пс. 33; 20). Радость их свидания с детьми, чувство благодарности к Господу и сладость слез, пролитых при этом свидании, и пересказать нельзя.

После такого счастья благочестивые души Ксенофонта и Марии стремились принадлежать только Господу Богу. Они не хотели более оставаться в миру и тогда же упросили старца постричь их в иночество. Старец исполнил их желание. Радостно простились они друг с другом и с детьми своими; Мария поступила в женский монастырь, Иоанн и Аркадий со старцем удалились в пустыню, Ксенофонт — в особое пустынное место. Каждый из них усердно служил Богу постом и молитвой, и после жизни земной все опять соединились друг с другом на целую вечность в Царствии Небесном. Церковь совершает память их 26 января. Главы Кенофонта и Марии находятся в Палестинском монастыре преподобного Саввы.

537. Благодатная Исцелительница

Не напрасно наша земная жизнь называется «юдоль плачевная» (Пс. 83; 7): страждут и плачут здесь грешники, страждут и плачут и праведники. Для людей неверующих — в этом загадка неразгаданная, тайна непостижимая; а для нас, просвещенных верой Христовой, тут нет никакой тайны, никакой загадки. Когда апостолы увидели слепорожденного и спросили Господа: «кто согреши, сей ли, или родителя его, яко слеп родися?» Господь Сердцеведец отвечал им: «ни сей согреши, ни родителя его, но да явятся дела Божия на нем» (Ин. 9; 2-3). И Он тут же совершил на нем Свое Божествен ное дело — исцелил его. Итак, не всегда скорбь и болезнь посылают человеку за грехи его; бывает скорбь и болезнь во славу Божию: «да явятся дела Божия» на скорбящем праведнике. И Господь Бог, дивный во святых Своих, являет дивные дела Свои через святых Своих, наипаче же чрез Святейшую святых — Пресвятую Матерь Свою. Вот одно поучительное сказание об исцелении болящего праведника.

Был один благочестивый клирик, по имени Викентий. Он имел добрый обычай: каждый раз, когда входил в церковь или выходил из нее, преклонял колени пред образом Богоматери и говорил: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобой. Блаженно чрево Твое, носившее Христа, и сосцы, яже сосал Господь Бог, наш Спаситель!» Однажды этот благоговейный клирик тяжко заболел: у него загнил язык и от сильной боли он сделался без памяти. Но лишь только пришел в себя, он произнес в уме свою обычную молитву, и в ту же минуту увидел в изголовье своей постели прекрасного юношу: это был его Ангел хранитель. С состраданием взирал

Ангел Божий на болящего и молитвенно воззвал: «О, Госпоже Премилосердая! Ты ведаешь благочестивый подвиг этого страдальца; ведаешь его усердие к Тебе; каждый день он приносит Тебе Архангельское приветствие!.. Вот его язык, привыкший ублажать плод чрева Твоего, весь покрыт язвами; в беспамятстве от боли он произносит только безумные глаголы… О Премилосердая Госпоже! Обрати Матерний взор на этого страдальца и пощади его!» Так молился Ангел Божий за болящего, и едва произнес он свою молитву, как предстала во свете небесном Матерь Господа и, исцелив болящего каплей млека Своего, стала невидима… И больной встал со своего убогого ложа, пошел в церковь и стал петь на клиросе вместе с другими клириками. Все знали о его тяжкой болезни, все были изумлены его внезапным исцелением, и когда он рассказал свое видение, все прославили Матерь Милосердия, исцелившую своего песнопевца. Чудо это изображено на иконе Богоматери, именуемой «Исцелительница»; икона эта, прославленная лет полтораста назад чудесами, находится в Московском Алексеевском женском монастыре. И поныне болящие притекают к ней с верой и получают, по вере своей, исцеления; особенно же часто берут ее благоговейные жители столицы в дома свои к одру болящих, и Премилосердная Целительница недугов человеческих ниспосылает болящим облегчение и скорбящим благодатное утешение…

Много ли среди нас, братие мои, таких счастливцев, которые могли бы сказать о себе, что они совершенно здравы и телом и душой? Много ли таких, которые не жаловались бы на болезни телесные, а душой — кто не болен из нас? Все, — все мы больны; если не телом, то душой, сердцем, умом, волей больны! Разница только в том, что болезнь телесная не всегда бывает по нашей вине; иногда Господь попускает такую болезнь для того, чтобы явилась слава Божия на страждущем праведнике; а в болезнях духовных, то есть во грехах наших, никто, кроме нас, неповинен… Весь мир есть великий лазарет, и каждый грешник есть тяжко болящий страдалец. Что до того, что иной несчастный вовсе не видит грехов своих, вовсе не думает о них? Это только показывает, что болезнь души его велика и опасна, что он находится, так сказать, в духовном беспамятстве. Только благодатная сила Божия может исцелить душу, грехом зараженную; но для этого нужно, чтобы грешник пришел в себя и опомнился, чтобы увидел свое беспомощное положение и возопил к Богу о помиловании, как возопил клирик Викентий к Богоматери. А опомниться — значит увидеть свои грехи, и когда узрит человек грехи свои яко песок морской — это начало здравия души, как говорят святые отцы. Но как мы можем узреть грехи свои, если никогда не заглядываем в светлое зерцало заповедей Божиих, если не молимся никогда молитвой Ефрема Сирина: «Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения!» Как познаем свою немощь духовную, если даже и не пытаемся бороться со своими греховными привычками, если не хотим понудить себя даже к малой некоей добродетели? Клирик Викентий каждый день по несколько раз преклонял колена пред образом Владычицы Богородицы, каждый день ублажал Присноблаженную Матерь Божию, и эта его добродетель привлекла к нему милосердие Царицы Небесной в многоскорбный час его телесных страданий. А мы, — чем привлечем к себе милосердие Божие, чем заслужим сострадание Ангела хранителя, на что укажет он, наш неусыпный предстатель, Матери всех скорбящих, Целительнице всех болящих, премилосердой Ходатаице всех кающихся грешников?.. Есть ли у нас хоть одно какое-нибудь дело доброе, хоть одна какая добродетель, Богу любезная, на которую призрели бы милостиво Царица Небесная и Ее Божественный Сын, Господь наш Иисус Христос? Конечно, Ему-то не нужны наши добрые дела, но нам — нужны, необходимы, как живительный пластырь на раны души. Не напрасно же заповеди Божии называются у святых отцов животворящими: начни только исполнять их как должно, не мудрствуя, не величаясь, из одной любви ко Господу, и ты сам увидишь, сердцем почувствуешь, что душа твоя смиряется, сердце очищается от страстей и возгревается любовью к Богу и ближнему, и все существо твое обновляется благодатью Духа Божия животворящего. Таков закон благодатной жизни. Итак, болеешь ли ты телом, болеешь ли душой, если хочешь исцелиться от недугов твоих, то сам иди навстречу зовущей тебя благодати Божией: не только проси в молитве, но и ищи, и толки в двери милосердия Божия делами добрыми, наипаче же делами милосердия к ближнему, и верь, что эти двери отверзутся тебе, и ты получишь желаемое исцеление… Святая Церковь предлагает тебе свои врачевства благодатные, а ты постарайся воспользоваться ими как должно; оно разрешит тебя в Таинстве Покаяния, властью, от Христа ей данной, от грехов твоих, — а ты разреши врага твоего всепрощением и примирением с ним и омой душу свою слезами покаянными; она напитает тебя в Таинстве Причащения пищей бессмертной — Телом и Кровью Христовой, а ты предочисти себя к этой трапезе небесной — постом и молитвой, сам во имя Христово напитай алчущего, напои жаждущего, одень нагого, утешь больного, посети в темнице заключенного. Святая Церковь предложит во исцеление телесных недугов твоих Таинство Елеосвящения, а ты сам найди случай уврачевать скорбящую душу сироты беспомощного, замени ему отца и мать, сделай для него, что можешь; ведь и лежа на одре болезни можно, право же можно, делать дела милосердия к ближнему, если тебя Господь благословил земными благами! Только делай это смиренно, во имя заповеди Божией, делай, если можно, тайно; ты сам ищешь у Бога милости, — окажи же милость ближнему и Бог не откажет тебе в Своей милости. Вот что значит — идти навстречу всеисцеляющей благодати Божией. Итак, понуждай себя, брате мой, делать добро, какое можешь. Господь увидит труд твой, призрит на смиренное понуждение, коим ты понуждаешь себя к доброделанию во имя Его, призрит на нищету твою духовную и — болит ли твое тело, или страждет душа — Он исцелит тебя Своей благодатью. Помни, что если так будешь поступать, то и Ангел хранитель твой, и все святые Божии, наипаче же Премилосердая наша Заступница, Пресвятая Богородица, не оставят тебя своими молитвами и предстательством у Господа Бога. Аминь.

538. Семь Архангелов Божиих

На небе, братие, несмотря на взаимную любовь, радость и блаженство всех и каждого, нет, однако же, того равенства, которое некоторые, по крайнему неразумию, ищут на земле; и там одни начальствуют и предстоят, другие повинуются и последуют. Существенное и полное равенство находится только между тремя Лицами Пресвятой Троицы: Богом Отцом, Богом Сыном и Богом Духом Святым.

Хотя число Ангелов безмерно велико, «тмы тем» (Откр. 5; 11), по выражению Священного Писания; но Архангелов только семь. «Аз есмь… един от седми святых Ангелов, — так говорил Архангел Рафаил праведному Товиту, — иже приносят молитвы святых и входят пред славу Святаго» (Тов. 12, 15). Отчего главных Ангелов только семь — не менее и не более? Это — тайна творения, ведомая Господу и Творцу Ангелов. Мы с благоговением можем приметить только, что седмеричное число — число священное; ибо воззрим ли на Царство благодати? Обретаем семь даров Духа Святаго, семь Таинств. Посмотрим ли на царство природы? Находим семь лучей света, семь тонов звука, семь дней творения и пр.

Из числа этих семи верховных духов Святая Церковь первым признает Михаила. Кто как Бог (евр.) — означает имя его; кто как Бог — выражают собой и все дела его. Он первый восстал против Люцифера (сатаны), когда тот восстал против Вседержителя. Известно, чем кончилась эта первая ужасная война, — низвержением Денницы с неба. С тех пор Архангел Михаил не перестает ратоборствовать за славу Творца и Господа всяческих, за дело спасения рода человеческого, за Церковь и чад ее. Поэтому и изображается всегда в воинственном виде, с копьем или мечом в руке, имея под ногами дракона, то есть духа злобы. Белая хоругвь, украшающая верх копья его, означает неизменную чистоту и непоколебимую верность Ангелов Царю Небесному; а крест, которым оканчивается копье, дает знать, что брань с царством тьмы и победа над ним самими Архангелами совершается во имя Креста Христова, совершается посредством терпения, смирения и самоотвержения. Поэтому для тех, которые украшаются именем первого из Архангелов, всего приличнее отличаться ревностью к славе Божией, верностью Царю Небесному и царям земным, всегдашней войной против порока и нечестия, постоянным смирением и самоотвержением.

Второе место в ряду Ангелов принадлежит Гавриилу: имя, означающее силу Божию. Архангел этот в деле служения спасению человеческому является особенно провозвестником и служителем всемогущества Божия. Так, имеет ли открыться сила Божия в чудесном зачатии Предтечи от престарелых родителей, весть об этом зачатии возлагается на Гавриила. Имеет ли произойти безсеменное зачатие Самого Сына Божия, — честь благовестил об этом достается снова Гавриилу. Этот же Архангел, по мнению Богомудрых мужей, послан был для подкрепления Спасителя в саду Гефсиманском и для возвещения Богоматери Ее всечестнаго Успения. Поэтому Церковь именует его служителем чудес. Но, служа чудесам, он поэтому есть особенный служитель и тайн Божиих. Святая Церковь изображает его иногда с райской ветвью в руке, которая была принесена им Богоматери, а иногда в правой руке — с фонарем, внутри которого горит свеча, а в левой — с зерцалом из ясписа. Гавриил изображается с зерцалом, поскольку он есть вестник судеб Божиих о спасении рода человеческого; изображается со свечой в фонаре, поскольку судьбы Божии бывают сокрыты до времени исполнения их, а при исполнении постигаются только теми, кто неуклонно смотрит в зерцало слова Божия и своей совести. Таким образом, всем, носящим имя Гавриила, прилична та вера Божия (Мк. 2; 25), для которой, по слову Самого Спасителя, нет ничего невозможного.

Рафаил, или помощь и исцеление Божие, есть имя третьего Архангела; имя, любезное всем страждущим. В Священном Писании есть целая книга, в которой описывается, как этой Архангел, в виде человека, сопутствовал праведному Товии, освободил от злого духа его невесту, возвратил зрение его престарелому отцу, Товиту, и потом вознесся от них на небо. Поэтому этот Архангел изображается с сосудом врачебным в левой руке, правой рукой он ведет Товию. Весьма поучительны слова, сказанные этим Архангелом при разлучении с семейством Товита: «Благо молитва с постом и милостынею и правдою… — вещал Рафаил, —милостыня бо от смерти избавляет и тая очищает всяк грех… не утаился ecu мене благотворяй, но с тобою бех» (Тов. 12; 8-9, 13). Поэтому, кто желает сподобиться небесной помощи Рафаила, тому первее всего надобно самому быть милостивым к бедствующим. Тем более добродетель милосердия и сердолюбия должна отличать носящих имя Рафаила: иначе у них не будет духовного союза с Архангелом.

Четвертого Архангела изображают с мечом, а в шуйце с пламенем, ниспускающимся долу, а имя его — Уриил, то есть свет или огонь Божий. Как Ангел света он просвещает умы людей откровением истин, для них полезных; как Ангел огня Божественного, он воспламеняет сердца любовью к Богу и истребляет в них нечистые привязанности земные. Итак, Уриил — ваш Архангел, люди, преданные наукам! Не забывайте, по его примеру, быть служителями не только света истины, но и огня Божественной любви. «Разум (убо) кичит, а любы созидает» (1 Кор. 8; 1).

Пятый Архангел является верховным служителем молитвы и называется Селафиил. Чистая и пламенная молитва сама может служить вместо Херувима для души, охраняя ее от всех враждебных сил. Но каковы наши молитвы? Слабы, кратки, нечисты, холодны. И вот, Господь даровал нам целый лик Ангелов молитвенных с их вождем Селафиилом, чтобы они чистым дохновением уст своих согревали наши хладные сердца к молитве, чтобы вразумляли нас, о чем, когда и как молиться, чтобы возносили самые приношения наши к престолу благодати. Когда увидите, братие, на иконе Архангела, стоящего в молитвенном положении, с очами, потупленными долу, с руками, приложенными с благоговением к персям, то знайте, что это Селафиил. А видя в таком положении самого Архангела молитвы, старайтесь сами во время молитвы быть всегда в положении, приличном молящемуся. Приличном, говорю, ибо у многих и нет этого. Смотря на то, как иные из нас молятся, подумаешь, что они не просят, а повелевают и угрожают Тому, у Кого просят. Это ли молитва?..

У шестого Архангела в деснице златой венец, а в шуйце бич из трех красных вервий. Это потому, что обязанность этого Архангела с ликом Ангелов, ему вверенных, есть поощрять наградой благ вечных и защищать именем Святой Троицы и силой Креста Христова людей, труждающихся во славу Божию; поэтому он и называется Иегудиил, или хвала Божия. Всякий из нас, от мала до велика, обязан жить и трудиться для славы Божией. Но на нашей грешной земле, среди нас, грешных людей, всякое благое дело иначе не совершается, как с трудом, а многие — с великим и тяжким трудом. Что нужды? Господь и Владыка наш не забудет никакого дела нашего и никакого «труда любве» (Евр. 6; 10) во имя Его. Чем больше подвиг, тем выше и светлее награда. В деснице Архангела не напрасно венец: это награда для всякого христианина, трудящегося во славу Божию.

Последнего Архангела, последнего по порядку, а не по достоинству и силе, Богомудрые учителя Церкви называют Варахиилом. Это Ангел благословений Божиих, как это означает его имя; его изображают со множеством цветов розовых в недрах его одежды. Поскольку благословения Божии различны, то и служение этого Архангела — многообразно: через него посылается благословение Божие на всякое доброе дело, на всякое доброе житейское занятие. Но только тогда, без сомнения, когда земное благословение люди хотят принимать для стяжания благословений небесных и вечных; когда, например, желают иметь чад, дабы воспитать их в страхе Божием; ожидают обилия плодов земных, дабы поделиться ими с бедностью, истаивающей от голода, украсить храм Божий, призреть сирого, искупить должника невинного, и тому подобное. В противном случае, Господь не пошлет, и Архангел не принесет благословения.

Празднуя собор Архангелов и Ангелов, мы должны, братие, помышлять, что и нам надобно, непременно надобно быть или в соборе Ангелов, или среди скопища духов отверженных. Кто может решиться на последнее? Но, желая первого, надобно заблаговременно приготовлять себя к сожитию с Ангелами через стяжание мыслей и чувств Ангельских. Аминь.

(Из сочинений Иннокентия, архиепископа Херсонского)

539. Отеческие заветы святителя Алексия, митрополита Московского

Хочу вам, братие, напомнить то, что служит ко спасению души. Я должен, дети, учить вас и пасти врученную мне Богом паству, как пишет апостол Павел к Тимофею: «проповедуй слово, настой благовремение и безвременне, обличи, запрети, умоли» (2 Тим. 4; 2). Поэтому, дети, да будет каждый из вас скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев: «гнев бо мужа правды Божия не соделовает» (Иак. 1; 20). И во-первых, дети, предлагаю вам притчу неложных уст Спасовых, как говорит Он в Своем Евангелии: вот, вышел сеятель сеять семя свое, и одно упало при дороге, другое на камне, иное — в тернии, а иное — на добрую землю. Семя есть слово Божие истинное, а земля — сердца человеческие. Пусть, дети, земля сердца вашего не будет тернистой, от лености и небрежения не приносящей плода духовного, или каменистой, по недостатку страха Божия, или лежащей при дороге, по пристрастию к земной жизни, попираемой ногами врага нашего диавола, от которого да избавит нас Господь! Но да будет земля сердца вашего доброй землей, восприимчивой к слову Божию — к Евангелию, приносящей плод духовный — кто в тридцать крат, кто в шестьдесят, кто во сто!

И еще притчу предлагает нам Господь в Евангелии: «Человек некий бе домовит, иже насади виноград, и оплотом огради его, и ископа в нем точило, и созда столп, и вдаде и делателем» (Мф. 21; 33), чтобы в свое время доставили плоды своему господину. Этот человек есть Христос Бог наш: ведь Он был и Бог, и Человек, жил с людьми ради нашего спасения, по всему нам подобный, «кроме греха», как пишет светлый учитель наш апостол Павел (Евр. 4; 15). И кто «не исповедует Иисуса Христа» Сыном Божиим, пришедшим во плоти Богом и Человеком, тот — не Божий человек, а антихристов (1 Ин. 4; 3). А насадил Он виноградник — это создал людей на земле. «И оплотом огради его» — Своим законом Божественным. «И созда столп»— церкви Божии. «И ископа точило» — пролил честную Кровь Свою ради нашего спасения. «И вдаде и делателем» — святым апостолам и святым отцам: патриархам, митрополитам и епископам и всему чину священному, чтобы они, научив людей Закону Божию, могли сказать во Второе пришествие Христа Бога нашего: Господи! се, мы и дети, ихже дал еси нам (Евр. 2; 13).

Вот и я, грешный, сподобился сана святительского, не по достоинству моему, а по Божиим щедротам и по великой Его милости, которую Он изливает на нас обильно, — сподобился я быть для вас, детей моих, пастырем и учителем, чтобы пасти и учить порученное мне стадо словесных овец. Поэтому, дети, напоминаю вам Спасово слово, которое изрек Он Своим ученикам и апостолам: «Сия заповедаю вам, да любите друг друга. О сем разумеют ecu, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою» (Ин. 15; 17,13; 35). Так и вы, дети, имейте мир и любовь между собой. Об этом и апостол Павел взывает: «Ибо весь закон во единем словеси исполняется, во еже: возлюбиши ближняго твоего как себе» (Гал. 5; 14). Имейте, дети мои, страх Божий в сердцах своих; им человек может приобрести всякую добродетель, ибо сказано: «Начало премудрости страх Господень» (Притч. 1; 7). И Григорий Богослов пишет: «Где страх Божий, там и чистота телесная, и соблюдение заповедей Божиих, а где соблюдение заповедей, там и возведение души в горний Иерусалим». Имейте же, дети, в уме своем смерть и воскресение мертвых, суд и воздаяние, каждому по делам, как сказал Спаситель: «и изыдут сотворшии благая в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда» (Ин. 5; 29). Вы, князи, бояре и вельможи, судите суд милостивый; «суд бо без милости не сотворшему милости, и хвалится милость на суде» (Иак. 2; 13). Взяток не берите, и на лица не смотрите, ибо суд — Божие дело. Судите людей по правде, вдовиц, сирот и чужедальных людей не обижайте, да не возопиют на вас ко Господу. А вы, люди мирские, Бога бойтесь, князя чтите, священный чин выше себя почитайте, со всякой покорностью, без всякого прекословия, ибо они пекутся день и ночь о душах ваших и дадут Богу ответ за паству свою. Ужели кто захочет по небрежению лишиться вечной жизни, не внимая словам Спасителя, которые Он говорит во Святом Евангелии: «Приидите ко Мне ecu труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы!» (Мф. 11; 28). Зовет нас Христос в Царство Свое Небесное и велит сбрасывать с себя тяжелое бремя греховное чистосердечным покаянием. Итак, прибегайте к иерею, отцу своему духовному, с покаянием и слезами. Удаляйте от себя все злые дела и не возвращайтесь к ним: в том и состоит истинное покаяние, чтобы возненавидеть прежние грехи. Увидев такое усердие ваше, иерей может разрешить вас, и примирить с Богом, и соделать причастниками Тела и Крови Христовых. Святители и иереи — это посредники между Богом и людьми. Будьте, дети, милостивы, как учит нас великий апостол Иаков, брат Божий: «суд… без милости не сотворшему милости» (Иак. 2; 13). Сколько сил у вас достанет, исполняйте, чада, Закон Божий, не на словах, а на деле, как сказал Спаситель: «Что же Мя зовете; Господи, Господи, и не творите, яже глаголю?» (Лк. 6; 46). «Отъидите от Мене… николиже знах вас!» (Мф. 7; 23). И вы, чада мои, воспринимайте в души ваши и пишите на сердцах ваших Евангельские речи, апостольские проповеди и святоотеческие наставления. А к церковному пению спешите, дети, опережая друг друга, как Иоанн Богослов опередил Петра на пути ко гробу Христову. Вы, князья, бояре, купцы, и всякий православный христианин! Бросьте все свои дела, спешите неленостно на молитву церковную, не говорите: «Помолимся у себя дома». Не может быть успешна эта домашняя молитва без церковной. Как храмина не может нагреться без огня, одним дымом, так и эта молитва — без церковной. Церковь называется земным небом: в ней закапается Агнец, Сын и Слово Божие, во очищение грехов людей верующих во всем мире и трепещущих словес Божиих; в ней проповедуется Евангелие, благовествующее о Царствии Божием, читаются Деяния и Послания апостолов, учение святых семи Соборов Вселенских; в ней престол славы Божией невидимо осеняется Херувимами, в ней руками иерейскими подъемлется и преподается верным Тело и Кровь Божественная на спасение и очищение душ и телес. Вот какое страшное и преславное чудо Божие — церковное Богослужение, а вы хотите удовольствоваться своей домашней молитвой? Рассудите это и устрашитесь в сердцах своих, и присоедините вашу домашнюю молитву к церковной. А когда, дети, придете в церковь, то имейте со всеми мир, со всеми любовь, как сказал Спаситель: «Аще убо принесеши дар твой ко олтарю… шед прежде смирися с братом твоим» (Мф. 5; 23-24). А входя в церковь вострепещи душой и телом, потому что не в простой дом входишь ты. Если, дети мои, будете так поступать, то и церковная за вас молитва дойдет до Бога. Со страхом Божиим и с благоговением входите в церковь, и с радостью из нее выходите, получив прощение грехов. А когда стоите в церкви, то размышляйте о своих прегрешениях; оставляйте на это время позади себя, вне церкви, все дела свои, как пишут святые отцы. Святители Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Великий, Двоеслов, изложили Божественную службу по откровению от Духа Святого: станем же со страхом! Возлюбим друг друга сердечной любовью, а не устами только и языком! Всякое ныне житейское отложим попечение! Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат! Не могите, дети, прогневлять Бога своими разговорами в церкви. Отныне да прекратится у вас такое бесстрашие — разговоры в церкви и непристойное стояние; да будет сердце ваше доброй землей, приемлющей слово нашего поучения! Я должен, дети мои, приняв от Бога талант, не скрывать его в земле, а раздать вам, добрым торжникам. Творите же куплю духовную с прибылью, чтобы и я, с великим апостолом Павлом, дерзнул сказать в день судный о вас: вы — похвала моя, вы и радость, вы и венец мой пред Богом! (1 Фес. 2; 19). Чтобы и меня, грешного, сподобил Бог сказать во Второе пришествие Христово, о вас, моих детях: «Господи! «се, аз и дети, яже ми дал есть Бог» (Евр. 2; 13). Бога ради, дети мои, старайтесь угождать Богу добрыми делами и спасать души свои, утолять гнев Божий и приближаться к Богу. Заботьтесь, дети, чтобы в душах ваших было знамение Христово, как пишет Григорий Богослов: «Овцу с меткой неудобно украсть». А знамение для овец словесного стада Божия — это причащение Тела и Крови Христовой. Поэтому, дети мои, овцы словесного моего стада, не пропускайте ни одного поста без этого знамения, но причащайтесь Тела и Крови Христовой. Вот, дети мои, кратко написал я вам на пользу душ ваших, а вы своим благоразумием распространите в сердцах ваших плод духовный. Если так будете жить, то, по слову Писания, приложатся вам лета живота. Аминь.

540. «Дымная» привычка

Оставил ли А. свою дымную привычку? А если хотя бы скрытно будет следовать ей, нехорошо будет. Желаю, чтобы он одержал победу над негодной травой и дымом», — так писал в Бозе почивший митрополит Филарет, святитель Московский, об одном из подчиненных своих, который имел дурную привычку курить табак.

Горе нам, друзья, читатели мои, с нашими дурными привычками! А сколько их… и не перечтешь!.. Один не может победить своего гнева и сердится на всякие пустяки; другой привык объедаться; третий сокращает свою жизнь пьянством, а иной блудным невоздержанием… У всякого — свой идол, своя господствующая страсть, как говорят святые отцы-подвижники. И все эти страсти имеют корень в греховной природе человеческой: человек, например, от природы самолюбив; если он не победит своего самолюбия, то будет и горд и гневлив. Но вот горе, вот стыд и позор наш: мало нам этих, так сказать, природных врагов наших; мы сами себе придумываем врагов, сами себе наживаем, вопреки природе нашей, дурные, греховные привычки вроде курения ядовитой травы, и делаемся по доброй нашей воле рабами этих выдуманных, вредных, бессмысленных привычек, и служим им всю жизнь усердно, как идолам своим любимым!.. Этого уж ни одно животное не делает; человек, разумное Божие создание, в этом случае становится как будто хуже скота несмысленного… Не стыд ли? Не позор ли это? Или, может быть, мне скажут, что я преувеличиваю, что обращаю внимание на мелочь? На это отвечу словами святителя Филарета: «Обвиняйте меня в этом, если угодно, но вам от этого не будет пользы. Полезнее вам помыслить, можете ли вы оправдать самих себя, когда в чужой земле собираете, конечно, не мудростью указанные мелочи, как, например, это чужеземное лакомство — курение табака…» Да и правда ли, что это — мелочь? Ты выдумал себе идола, нажил привычку дурную, противную даже греховной природе твоей: разве это мелочь? Ты служишь этому идолу, не жалея ни времени, ни средств, ни здоровья, и это — мелочь?.. Сочти, сколько каждый день употребишь ты минут, или, что я говорю, — минут? Сколько часов уходит у тебя на это лакомство прахом и дымом худородного зелья!.. А ведь за каждый час, за каждую минуту, праздно проведенную, мы должны будем Богу ответ дать! Исчисли: сколько в год потратишь ты средств на это зелье негодное? А ведь все, что мы имеем, не наше, а Божие достояние, мы только приставники Божии у благ земных и в каждой копейке мы должны Богу, Небесному Домовладыке, отчет дать! А ведь на эти гроши, копейки, которые идут у тебя на прихоть твою, сколько бы можно добра сделать! Если бы эти деньги, что теперь у тебя дымом и прахом уходят, целиком отделял ты на дела, Богу угодные, на помощь убогим братиям, то сколько бы слез осушил ты, сколько бы благословений заслужил от них! Сколько бы молитв возносилось за тебя ко Господу Богу, как фимиам кадильный, взамен этого смрадного дыма, который курится из уст твоих, заражая воздух и оскорбляя тех, которые не хотят подражать твоей прихоти!..

А здоровье, — разве это не великий дар Божий? Разве не грех отравлять себя ядом, сокращать свою жизнь, разве не грех лишать себя свежести и бодрости духа, связывать себя привычкой, прихотью, вовсе природе твоей не свойственной?.. Или скажешь, что табак безвреден, живут-де иные курители до глубокой старости? Но чем ты докажешь, что эти старцы почтенные не прожили бы еще дольше, если бы вовсе не курили? Кому лучше знать вред от табака, как не знаменитым врачам? А спроси их по совести: «К какому разряду зелий относит их наука табак?» Каждый врач тебе скажет, что табак относится по науке к ядам. А всякий яд отравляет, убивает; один — медленнее, другой — скорее. Табак — яд: это говорит наука, говорят люди, больше нас с тобой знающие природу вещей. Значит, табак отравляет человека, хотя и медленно, не вдруг, но все же отравляет, сокращает человеческую жизнь, и без того, увы, недолгую. Ученые люди делали опыты над животными и убедились, что во всяком табаке есть сильнейший яд. Бывали случаи, что и люди умирали от курения табака, особенно люди со слабой грудью, с больным сердцем, или же дети. А если табак — яд, то курить его — не значит ли отравлять себя? Это ли не грех? Это ли мелочь?..

Нет, не обманывай себя усердный куритель травы негодной, ты сугубо ответишь перед Господом Богом за твою дымную привычку: ответишь и за то, что выдумал себе этого идола, вопреки природе твоей, и насилуешь эту природу; ответишь и за то, что не жалеешь себя самого и тратишь время и средства, Богом тебе данные, на это суетное и вредное удовольствие!

Но если б даже и безвреден был табак, то все же это прихоть, похоть, страсть, которая связывает человека. Вот настал пост, ты хотел бы поговеть, хотел бы воздержаться хоть на одну неделю от этой прихоти, но тебе страстно хочется курить; ты желал бы, по крайней мере, в церковь Божию не вносить с собой запах этой негодной травы, не оскорблять святыни храма Божия ее зловонием, а тебя так и тянет покурить, — до того тянет, что ты становишься сам не свой, собой не владеешь, на всех сердишься… Суди ты сам: не рабство ли это? Не грешно ли разумному Божию созданию так привязываться к негодной траве? Не стыдно ли?.. И ради чего это? Ради минутного удовольствия — и какого же удовольствия? Одурения!..

Больно подумать, други мои, что между православными христианами есть такие несчастные рабы этой прихоти, которые не могут воздержаться от курения до обедни; курят, а потом идут в церковь, стоят при совершении Божественной литургии, целуют Крест Святой, святые иконы, прикладываются к святым мощам угодников Божиих… Есть предание, что преподобный Михей, келейник преподобного Сергия, когда увидел Матерь Божию, пришедшую посетить Своего избранника в его келье, то упал на землю и закрыл уста свои мантией, потому что за три года перед этим выпил чашицу вина и боялся оскорбить Царицу Небесную своим дыханием… Вот как зазирали (упрекали) себя в малейшей слабости святые Божии! А ныне иной до того накурится, что стоять около него тяжело, говорить с ним противно, а он идет в храм Божий и ничтоже сумняся прикладывается к святыне… Мало того, есть такие, слава Богу, кажется, немногие курители, которые, страшно сказать, и к Святым Таинам приступают после курения! Подумали бы они, каким смрадом они оскверняют свою храмину телесную перед тем, как принять в нее Самого Господа Ангелов! И это вместо того, чтобы омыть свою душу слезами, окадить ее благоуханием молитвы и чистоты! О человек! До чего ты можешь забыться! Вспомни, кто —ты, и Кто — Господь Бог твой, Которого ты так оскорбляешь во Святых Таинах Его!..

Что бы кто ни говорил в защиту этой ядовитой травы, православный христианин не может оправдать ее употребление: это — суетная прихоть, выдуманная помимо природы, это — страсть, которая порабощает человека. Ее не знали наши предки благочестивые; она занесена к нам из чужих стран; ее и теперь грехом считают люди простые, не умеющие лукавить в своей совести. Правда, и табак Богом сотворен; в нем самом, как и во всяком творении Божием, скверны нет; но скверна — в греховной страсти, в том, что ты во зло употребляешь Божие творение, делаешь себе из него идола, привязываешься к нему до того, что и ради Бога не хочешь бросить свою привычку — вот в чем грех! «Не странно ли, — говорит святитель Филарет, — что люди сами изобрели такого рода голод, которого природа не знала, и нового рода пищу, о которой природа не думала; привыкли, и стали рабами самой неестественной прихоти и через то умножили число своих нужд!..» Говорят: «Многими принято курить». Но люди умные должны ли слепо принимать обычай, принятый другими без рассуждения? Скажешь, что предмет маловажный, не стоит строгого внимания. Но почему же ты не откажешься от этого маловажного предмета и держишься за него упорно, и хочешь даже, чтобы другие отказались от справедливого суждения против него в пользу твоей прихоти? А соблазнить ближнего курением — разве маловажное дело? Вспомни, что Христос сказал: «горе человеку тому, имже соблазн приходит!» (Мф. 18; 7) А соблазн есть, и притом не один… Соблазняются те простецы, которые считают грехом курение, и осуждают тебя; соблазняются дети и юноши, и начинают подражать тебе… Да, к этому зелью курители привыкают большей частью в детстве, в юности. Кто не привык в юности, тот редко начинает потом курить… Юноше хочется быть большим, он видит, что большие курят, вот и он отведывает этого зелья. А там — привычка на целую жизнь… Ах, юность, юность! Как ты неопытна, как легкомысленна!..

Дети! Юноши! Никогда не начинайте курить. Вы всю жизнь потом будете считать себя счастливцами, потому что не привыкли к этому зелью в детстве. А вы, любители травы негодной, бросьте свою дымную привычку! Знаю, что это вам нелегко, но не надейтесь на себя: призовите Бога в помощь, и для Бога — разом, непременно сразу, — отсеките это зло! Трудно будет, но недолго: неделя, две, много месяц, и вы сами почувствуете, что силы ваши обновляются, грудь дышит свободнее, духом вы становитесь бодрее… Бог вам на помощь, братья мои! Без борьбы христианин — не воин, а мы все должны воевать со своими страстями во имя Христово. Царствие Божие не даром достается, а с нуждой восприемлется. Аминь.

541. Что такое вера?

Не о том вопрошаю, в кого или как веровать; очевидно, что все христиане веруют во единого Бога в Троице; вопрошаю о самом только слове вера, какой его смысл и почему именно вера называется верой? Апостол Павел отвечает на это так: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11; 1). Эти слова апостольские преподобный Иоанн Дамаскин читает так: «Вера есть то, на что мы надеемся, и уверенность в вещах невидимых». А святитель Иоанн Златоуст говорит так: «Вера есть взгляд на неизвестное». Итак, по толкованию великих учителей вселенских, веровать можно только в то, чего не видишь; потому вера и называется верой, что верит в то, чего не видит. Объясним это подробнее. Вера есть то, чего очи твои плотские не видят, и руки не осязают, но сердце твое и ум твой несомненно утверждают, что это должно быть именно так, а не иначе. Например, не видим мы Бога, потому что «Бога никтоже виде нигдеже», как говорит евангелист Иоанн Богослов (Ин. 1; 18); но несомненно веруем, что Бог есть, — это и есть вера. Не видим троических Лиц во Едином Божестве и не постигаем того, каким образом Троица пребывает в Единице, и Единица в Троице, но несомненно веруем тому, что Единый Бог есть Троица Пресвятая, — это и есть вера. Не видели мы и умом нашим не можем постигнуть, каким образом Бог Слово сделался плотью в утробе Девы и как родился безсеменно, сохранив Пречистую Свою Матерь Девой пред рождением, во время самого рождения, и после рождения, но веруем несомненно, что это было так, — это и есть вера. Не видели мы и не видим плотскими своими очами двух отдельных естеств — Божеского и человеческого — в одном нераздельном Лице Христовом; но несомненно веруем, что это так, — это и есть вера. Не видим Спасителя нашего на небе с прославленной плотью, сидящим на Божественном престоле, в неприступной славе, и соцарствующим Отцу Своему и Духу Святому, а несомненно этому веруем, — это и есть вера. Не видим очами Бога нашего, везде сущего и всегда присутствующего с нами, но верим этому, — это и есть вера. Не видим Духа Святого, сходящего во Святом Крещении и в прочих Таинствах церковных, а веруем, что Дух Святой сходит и совершает все Таинства Церкви, — это и есть вера. В пречистых Христовых Таинах, под видом хлеба и вина, мы не видим истинного человеческого тела и крови Христовой, однако же веруем, что это есть истинное Тело и истинная Кровь Христова, только прикрытые видом и вкусом хлеба и вина, — это и есть вера. Прибавим к этому еще следующее: не видим мы плотскими очами нашими Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, соцарствующей на небе Сыну Своему и Богу и ходатайствующей о нас, грешных рабах Своих; однако же веруем, что Она соцарствует Христу и о нас ходатайствует, — это и есть вера. Не видим святых угодников Божиих, которые в торжествующей на небе Церкви предстоят престолу Божию и молятся о нас Богу, но веруем тому, что они предстоят и молятся, — это и есть вера. Никто из нас не видит святого Ангела хранителя своего, но тем не менее мы веруем, что при каждом из нас находится данный от крещения Ангел хранитель, — это и есть вера. Не видим мы венцов славы небесной, приготовленных для тех, которые любят Бога, не видим и адских мучений, приготовленных для нераскаянных грешников, однако же веруем тому, что каждому будет воздаяние по делам его: для добрых доброе, для злых злое, — это и есть вера. Не видим мы, как мертвые восстают (воскресают) из гробов, но веруем и ожидаем, что будет воскресение мертвых в последний день, — это и есть вера. Кратко можно сказать, что вера есть то, чего мы не видим, но во что веруем несомненно. Одним словом, «вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11; 1).

Напротив, все, что очи наши видят, и руки осязают, не есть вера, а только — вещество видимое и осязаемое, как говорит о том и апостол Павел: «Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться?» (Рим. 8; 24). А то, что все видимое и осязаемое не есть вера, но только вещество, ясно из следующих слов апостола: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадателъно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13; 12-13). Обратим внимание на слова апостола о том, что любовь больше веры и надежды. Почему же больше? Потому что любы, по слову того же апостола, «николиже отпадает» (1 Кор. 13; 8). Слышите? Любовь никогда не перестает любить. А вера и надежда прекратятся ли когда-нибудь? Конечно, прекратятся. Вера и надежда пребывают в нас только до времени, до тех только пор, пока мы находимся на земле, пока не видим Бога лицом к лицу и не видим, и не получили тех благ, которые уготованы на небе для любящих Бога, и которых «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша» (1 Кор. 2; 9). Веруем ли мы, например, что в будущей жизни увидим Бога, — веруем до тех только пор, пока действительно увидим Его. Надеемся ли получить блага небесные, — до тех пор надеемся, пока действительно их получим. Поэтому вера и надежда существуют только до времени, до тех только пор, пока мы увидим своими глазами то, во что веровали, и пока получим то, что надеялись получить; любовь же во веки, «николиже отпадает». Когда сподобимся мы быть в Царстве Небесном (если кого Бог сподобит) и увидим там Бога, — тогда престанет вера, так как уже лицем к лицу увидим Того, в Кого веровали. Прекратится тогда и надежда, потому что мы будем уже иметь то, что ранее только надеялись получить. Но любовь никогда не прекратится, потому что там, на небе, вечно будем мы любить Бога, святых Его и друг друга. Святитель Иоанн Златоуст говорит об этом так: «Вера и надежда престают, когда получены будут нами те блага, в которые мы веровали и на которые надеялись. Поэтому апостол Павел и говорит: «Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? И еще: Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Рим. 8; 24 и Евр. 11; 1). Когда осуществится то, во что мы веруем и на что надеемся, тогда наиболее будет царствовать любовь и сделается более сильной, чем теперь» (см. Беседы свт. Иоанна Златоуста на Первое послание к Коринфянам, беседа 34). Вот и святитель Иоанн Златоуст ясно говорит, что вера и надежда в будущей жизни, в Царстве Небесном, престанут; одна только любовь останется вечной и непрестающей. Почему же вера и надежда престанут? Потому что то, во что мы веруем теперь, увидим там, на небе, своими очами; и то, на что мы теперь только надеемся, получим там в свои руки. Из приведенных ранее слов апостольских и из толкований святителя Иоанна Златоуста очевидно, что только то есть вера, чего мы очами не видим, но во что веруем сердцем своим. Вера есть уверенность в невидимом. Напротив, все, что мы видим глазами и осязаем руками, не есть уже вера, но только вещество одно, видимое и осязаемое. Так ли понимают веру наши глаголемые старообрядцы? Старая икона — вот их вера; осьмиконечный крест — вот их вера; семь просфор при литургии — вот их вера; старые книги — вот их вера; двуперстие — вот их вера… Жалкие слепцы! Разве старая икона — Бог? Разве число концов у креста — Бог? Разве число просфор — Бог? Или старые книги — Бог? Или сложение перстов — Бог? Свята икона честная, но она не Бог. Свят крест Христов, но и это не Бог. Святы просфоры, запечатленные печатью креста, но и они не боги. Досточтимо и сложение перстов для крестного знамения, но и это не Бог. Все это вещество, видимое, осязаемое, а не Бог. А если так, то они и не составляют веры. Все это только церковные предания, которые мы должны свято чтить и хранить, но не самая вера. А у наших мнимых староверов — сколько старых икон, сколько осьмиконечных крестов, сколько просфор, старых книг и подобных видимых вещей— столько и вер… Они уже не в Боге невидимом веру свою и надежду своего спасения полагают, а в вещах видимых. Поэтому им и Символ веры надлежало бы читать не по-нашему, православному: «Верую во единаго Бога…» а так: верую в ветхие иконы, в осьмиконечный крест, в седмерицу просфор, в старые книги и прочее.. Это ли вера?

(Из книги «Розыск», святителя Димитрия Ростовского)

542. Праздник Введения во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии в Церковных песнопениях

Листок второй

«Величаем Тя, Пресвятая Дево, Богоизбранная Отроковице, и чтем еже в храм Господень вхождение Твое.

«Днесь Боговместимый храм, Богородица, в храм Господень приводится, и Захария Сию приемлет; днесь Святая-святых радуются, и лик Ангельский таинственно торжествует, с нимиже и мы празднующе днесь с Гавриилом возопиим: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою, имеяй велию милость!

Прежде зачатия, Чистая, освятилася еси Богу, и рождшися на земли, дар принеслася еси ныне Ему, исполняющи отческое (родительское) обещание. В Божественнем же храме, яко сущи (Сама будучи) Божественный Храм, от младенчества чист, со свещами светлыми, отдана бывши, явилася еси приятелище (вместилище) Неприступнаго и Божественнаго Света. Велико воистинну предшествие Твое, едина Богоневесто и Приснодево!

Родителие божественнии Тя, Божию Родительницу хотящу быти, вводят воспитатися во Святая-святых, исполняют обещание молитвы, еюже моляхуся (о Тебе), Пречистая.

Совет предвечный (о нашем спасении) предвечнаго Бога нашего во исполнение грядет, предгрядущей Ти воспитатися во Святая-святых, в жилище Слова, Отроковице всенепорочная.

Странно (досточудно) Твое зачатие, странно Твое и рождество, странно Твое происхождение, Дево, еже внутрь святилища введение; странна и преславна вся (жизнь) Твоя, превосходящая слово и помышление, Пречистая.

Священнии языцы (пророческие) провозвестиша Тебе, Чистая, быти село (жилищем) Невместимаго Естества; сего ради Тя лицы (лики) девственнии провождают, свещи носяще, во Святая.

Играют (ликуют) Ангельская воинства и всех человек множество, и пред лицем Твоим, Пречистая, предтекут днесь свещеносицы, зовуще (воспевая) величествия Твоя в дому Божии.

Ужасошася всяческая (все создания изумились) в честнем вхождении Твоем: Ты бо, неискусобрачная Дево, внутрь вошла еси в храм Божий, как честнейший Храм, всем воспевающим Тя мир подавающая.

Плотию трилетствующи, Богородица Господу приносится, Захария же священник Божий, прием Сию радуяся, во храм возложи (вселил).

Бывши (Сама) храм и палата превышши небес, Пречистая, в храм Божий возложилася (вселилася) еси, Тому (Самому Богу) уготоватися в Божественное жилище пришествия Его.

Песнопоя Тебе, провозглашаше Давид, глаголя (именуя) Тя дщерь Цареву, видев Тя красотою добродетелей упещрену (преукрашенную), предстоящую одесную Бога, темже (посему) пророчествуя вопияше: истинно вышши всех еси, Дево Чистая!

Да веселятся праотцы днесь, Владычице, и да радуется рождшая Тя со отцем Твоим, яко плод их Господу приносится.

Доброту души Твоея, Пречистая, зря некогда Захария, верою возопи: Ты еси избавление, Ты еси всех радость, Ты еси воззвание (восстановление) наше, Еюже Невместимый вмещен (доступен) мне явится.

Введоста Тя во внутреннейшее (отделение) храма целомудреннии родителие Твои, Пречистая, воспитатися странно (чудесно) в жилище Христа Бога.

Святая-святых (Сама) сущи, Честная, во храм святый возлюбила еси вселитися, и со Ангелы, Дево, беседующи пребываеши, преславно с небесе хлеб приемлющи, Питательнице Жизни.

Яко дом благодати сущи, в немже сокровища лежат неизреченнаго Божия строения (промышления), Всечистая, в храме причастилася еси нетленныя сладости.

По рождестве Твоем, Богоневесто Владычице, пришла еси в храм Господень воспитатися во Святая-святых, яко освященна; тогда и Говриил послан бысть к Тебе, Всенепорочней, пищу Тебе принося: небесная вся удивишася зряще Духа Святаго в Тя всельшася. Темже, Пречистая и Нескверная, Яже на небеси и на земли славима, Мати Божия, спаси род наш!

Святая-святых (Сама), Богородице, сущи, достойно приведена была еси жити во Святая, яко одушевлен Господень кивот и Святаго Духа истинно вместилище Божественное, Дево Мати; темже вселился в Тя Иже Отцу Единородный и Святому Духу Соестественный Твой Сын неискусомужно (безсеменно), обоготворив все человечество.

Ангеловою рукою, во Святая-святых, пищею питает Тя, Дево, Творец всех Сын Твой, Владычице Чистая,являя миру Твое величествие преболынее.

Всю Тебе освяти Дух Святый, внурь храма пребывающу и питаему пищею небесною, Невесто Отча прекрасная; сего ради была еси и Слова Родительница.

Прозябе иногда жезл Ааронов, прообразующий Божественное рождество (рождение Бога от Тебя),Чистая: яко безсеменно зачнеши, и нетленна пребудеши, и по рождестве девствующи явишися,Младенца питающи — всех Бога.

Повинуяся Рождеству Твоему (Рожденному от Тебя) Всечистая, яко Творцу и Богу, небо и земля и преисподняя, и всяк язык земных исповедает, яко Господь явися, Спас душ наших.

Яко пресветлую имущи доброту душевныя чистоты, Богородице Чистая, благодатию же Божиею исполняема с небесе, светом присносущным всегда просвещаеши с веселием вопиющая: истинно вышши всех еси, Дево Чистая!

Ты — пророков проповедание, апостолов слава, и мучеников похвала, и всех земнородных обновление, Дево Мати Божия: Тобою бо Богу примирихомся. Темже чтим Твое в храм Господень вхождение, и со Ангелом вси песненно — радуйся — Тебе, Пречистая, вопием, Твоими молитвами спасаемии.

Чудо Твое, Богородице Чистая, прелетает силу словес; тело бо в Тебе поразумеваю, паче слова, течения греховнаго чуждо; темже благодарственно вопию Ти: истинно вышши всех еси, Дево Чистая!

О, паче ума чудес Твоих, Всечистая: странное Твое рождество есть, странен образ возращения (воспитания) Твоего: странна и преславна вся (жизнь) Твоя, Богоневесто, и человеки несказанна.

Зря благодать неизреченных Божиих и Божественных таин, в Деве являемую и исполняему явственно, радуюся и недоумеюся разумети образ странный и неизреченный: како Избранная, Чистая едина явися паче всея твари видимыя и разумеваемыя? Темже восхвалите хотя Сию, ужасаюся зело умом же и словом; обаче дерзая проповедаю и величаю: Сия есть селение небесное.

Подаеши души моей Твою тишину дарований, Богородице, точащи (источая) жизнь Тебе чтущим по долгу, Сама защищающи, и покрывающи, и соблюдающи вопити Тебе: истинно вышши всех еси, Дево Чистая!

Просвети, Чистая, души моея очи, рождшая Свет, да не постигнет мя греховная тьма глубочайшая, ниже да покрыет мя глубина отчаяния; но Сама мя спаси и окорми ко пристанищу Божественнаго хотения.

Херувим пребольши и Серафим превышши, и ширши небес явилася еси, Дево, яко вместивши во утробе Невместимаго всеми и рождши несказанно Бога нашего, Егоже моли прилежно о нас.

Святых Святая и Богомати Марие, молитвами Твоими, Чистая, свобода ны от сетей вражиих и всякия ереси и скорби, верою покланяющияся образу святаго Твоего зрака.

Под Твое благоутробие прибегающия верою и покланяющияся благочестно Сыну Твоему, Дево Богородительнице, яко Богу и Господу мира молимся, избавити от тли и бед и всяческих искушений».

543. Встань, спящий! («Востани, спяй, и воскресни от мертвых» (Еф. 5; 14))

Слышите ли, возлюбленные, апостол Павел пробуждает нас от сна: ночь, говорит, уже проходит; уже занимается заря; все выходят уже на свои дела; а вы что же спите? что лежите? «Востани, спяй, и воскресни от мертвых!» Но знаете ли, братие, о каком тут сне говорит святой Павел? Не о телесном сне говорит он, а о духовном, о том сне, в котором иногда проводит человек всю жизнь, и однако же вовсе того не чувствует. Таким сном многие, очень многие спят, но и не думают о том, что спят. Этот сон — не что иное, как нерадение о спасении души. Как спящий человек не рассуждает о настоящем, не вспоминает прошедшего, не спрашивает о будущем, так и не радеющий о своем спасении грешник вовсе не помышляет ни о том, Кто его создал, ни о том, для чего он создан, что с ним происходит теперь, и что будет по смерти. Говори спящему что хочешь, — он не слышит; говори нерадивому грешнику, как хочешь, о спасении души, — он не почувствует. Пусть проповедуют, например, сами небеса, что есть Бог, — он не почувствует. Пусть гремит Священное Писание, что «всем боявитися нам подобает пред судищем Христовым» (2 Кор. 5; 10), — он не почувствует. Пусть взывает самая совесть, что неложно уготовано для грешников — страшное мучение, а для праведных — несказанный покой и наслаждение, — он не почувствует. Кратко говоря, пусть все пророки и апостолы, все патриархи и учители, наконец, пусть Сам Христос придет с ними и вострубит в уши нерадивому грешнику громкой трубой, что душа у него одна, и та вечная, что надобно бояться, как бы не потерять ее совсем, — ему все это нипочем; он и уха не приклонит на такие увещания, но, услаждаясь своими мечтами, будет говорить душе своей, как Евангельский богач: «душе… почивай, яждь, пий, веселися» (Лк. 12; 19). Подумайте же теперь, братие мои, как опасен такой сон для человека. Если бы какой ленивый воин заснул во время сражения, когда свистят пули над его головой, он легко погубил бы себя. Но что же такое жизнь человеческая, как не война? Конечно война, да еще с каким сильным врагом! «Яко несть наша брань к крови и плоти, — говорит апостол Павел, — но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным» (Еф. 6; 12). О, поистине это брань жестокая и многотрудная! И против плоти и крови устоять трудно, а против бесплотного, да притом еще злобного духа, — как устоишь? Утрудится ли когда дух? Перестанет ли нападать злоба? «Трезвитеся, —говорит апостол Петр, —бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити» (1 Пет. 5; 8). Как же можно спать грешнику при такой опасности? Я сравнил бы такой сон со сном Сисары, который, убегая с поля брани, заснул спокойно в палатке Иаили, а та, не теряя времени, насквозь пронзила его голову колом (Суд. 4; 18-21). Но сон грешника еще опаснее, потому что диавол пронзает не тело только, но и душу. Впрочем, если бы у нас и не было такого страшного врага, если бы наша жизнь была не брань, а только мир и тишина, и тогда можно ли нам спать беспечно? Спит ли земледелец в то время, когда должно ему сеять? А что такое наша жизнь, как не время сеяния духовных плодов на целую вечность? «Се, ныне, — говорит апостол Павел, — время благоприятно, се, ныне день» спасения (2 Кор. 6; 2). А если мы проспим это время, то воротится ли оно когда-нибудь к нам? Никогда. Потому-то и говорит Евангелие: «подобает делати дела (Божии)… дондеже день есть; приидет нощь, егда никтоже может делати» (Ин. 9; 4). И апостол говорит: «Блюдите убо, како опасно ходите, не как немудри, но как премудри, искупующе время» (Еф. 5; 15-16). Покупать можно что-нибудь, пока есть торг; а когда расходятся продавцы, то и купить уже ничего нельзя. Так и человек, пока живет на земле, то у него есть время, а когда умрет, то не достать ему времени ни за что. О, если бы осужденные во аде могли купить себе времени хотя бы только один час! Что бы они отдать за этот час пожалели? Как же не жаль человеку такое сокровище — время — терять во сне?

Мы находимся в том же состоянии, в каком находились рабы, ожидавшие господина своего. А знаем ли мы, когда придет к нам Господин наш? Нет: «в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 24; 44), — так Он Сам говорит о Себе во Святом Евангелии, а равно в Откровении: «Се, гряду яко тать; блажен бдяй и блюдый ризы своя, да не наг ходит и узрят срамоту его» (Откр. 16; 15). Можно ли нам в такое время спать? Задремали некогда юродивые девы, вышедшие навстречу жениху, и не заметили, как погасли их светильники, а между тем послышался крик (Мф. 25; 6): «исходите в сретение его» (жениха). Мы знаем, что сталось с ними тогда; как бы и нам не пострадать так же, если и нас застанет последний день спящими! Не затворилась бы и перед нами дверь небесная! Не услышать бы и нам из уст Жениха Небесного этого грозного слова: «не вем вас» (Мф. 25; 12). Вот почему так часто повторяет Христос Спаситель в Евангелии: бдите, бдите! Знаю, что многие в сердцах своих на это отвечают: «Можно и подремать, Христос еще не скоро придет на суд». О, Боже милосердый! Вот какое у нас рассуждение! Ты говоришь: «И се, гряду скоро, и мзда Моя со Мною» (Откр. 22; 12); а мы, напротив, толкуем, что еще не скоро. Но пусть так, пусть замедлит пришествием Своим Праведный Судия; однако же, если не Он к нам, то мы к Нему всенепременно пойдем. Еще, говорим, не пришло время. Но. будет ли Бог ожидать, пока мы скажем: «Теперь пора!» В книгах Ездры говорится о юноше, который лишь только вошел в чертог брачный, пал и умер. Была ли ему пора умирать тогда? Казалось бы, тогда была пора всем, смотря на него, веселиться, а не плакать; но видите, Бог рассуждает не по-нашему. Думал ли умирать и Евангельский богач? Он приказал было себе новые житницы строить, а не могилу копать; ему хотелось было еще попить да поесть, а не в землю закапываться и быть богатой пищей для червей. Но не так сделалось; не пришлось ему исполнить своих намерений; в ту же самую ночь, когда он, утешая себя, говорил: «душе! имаши многа блага, лежаща на лета многа, почивай, яждъ, пий, веселися», — в это самое время Бог потребовал его душу на суд: «безумне в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а ямсе уготовал ecu, кому будут?» (Лк. 12; 19-20). Вот, видите, братие, Бог не дожидается нашей поры; когда Ему угодно, никого не спрашивая, берет нас из этой, столь любезной нам жизни. Значит, нужно быть готовым к этому всякий час. Не обнадеживай себя: «Бог милосерд, успею покаяться…» Блаженный Августин говорит: «Бог обещал тебе, о грешниче, что когда ты покаешься, Он не вспомянет грехов твоих; но что ты доживешь до завтрашнего дня, этого Он тебе никогда не обещал». Вот почему, братие мои, божественный Павел не позволяет нам беспечно спать, но повелевает скорее вставать от греховного ложа: «Востани, — говорит Павел, — спяй, и воскресни от мертвых!» И горе всем нам будет, если мы заблаговременно не пробудимся от этого греховного сна, в котором мы находимся чуть ли не с самых младенческих пелен.

Итак, возлюбленные, пока не разверзлись над нами небеса, пока не возгремела еще труба Архангела, пока не поставились еще престолы и не разогнулись книги на осуждение наше, виденные некогда пророком Даниилом, встанем с одра лености нашей, встанем как можно скорее, чтобы быть готовыми встретить Праведного Судию и предстать Его нелицеприятному судищу. Встанем и запечатлеем на скрижалях сердца нашего эти Евангельские слова: «аще бы ведал дому владыка, в кую стражу (ночи) тать приидет, бдел убо бы и не бы дал подкопати храма своего… и вы будите готовы, яко, в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 24; 43-44).

(Из «Поучительных слов» Гедеона, епископа Псковского)

544. Много ли человеку нужно хлеба насущного?

Горе нам, грешным, с нашей суетой житейской! Обманываем мы самих себя, обманываем друг друга и, кажется, думаем обмануть Самого Господа Бога. Сколько, например, у нас забот и хлопот о том, чтобы было чем жить, что есть и пить: вся жизнь у иного проходит в этих заботах; помолиться некогда, почитать слово Божие недосужно, а о том, чтобы думать о спасении души — и говорить нечего. «Мы ведь не ангелы бесплотные, — так обыкновенно любят говорить люди в свое оправдание, — пить-есть хотим, обуться-одеться нужно; как же нам не заботиться о куске хлеба насущного?» Ах, если бы это было действительно так, если бы мы заботились только о хлебе насущном, о том, без чего жить нельзя! Но в том-то и беда наша, что под хлебом насущным нередко разумеем прихоти свои, и заботы свои доводим до того, что и Бога забываем, и ближнего знать не хотим. А подумать бы: много ли человеку нужно, например, пищи, чтобы он был жив и здоров, чтобы мог трудиться во славу Божию и на пользу ближнему? На этот вопрос отвечают нам святые постники, отвечают не словами, а примером своей постнической жизни. Раскроем жития их и посмотрим, как и чем они питались.

Вот преподобный Иларион принимает пищу иногда через три, иногда через четыре дня. Преподобный Савва вкушает через пять дней, а святой Симеон Дивногорец еще в самом нежном детском возрасте, шести лет от роду, уже постится по семь дней. Всю свою жизнь потом он держится правила—вкушать через три дня, иногда через семь, иногда через десять. Преподобный Ор вкушал раз в неделю; так же постился и преподобный Макарий Александрийский во время Святых Четыредесятниц. Преподобный Иоанн постник, патриарх Константинопольский, во все время своего святительства в продолжение всей недели не имел стола, и только в воскресенье вкушал немного огородных овощей. Преподобный Паисий пять дней в неделю постился, а в субботу и воскресенье подкреплял себя скудной пищей. Потом к одной неделе приложил он и другую, и вкушал уже через две недели. Преподобный Петр Афонский постился сперва две недели, а после постоянно вкушал через сорок дней пищу, которую приносил ему Ангел Божий. Преподобный Виссарион часто проводил без пищи целую неделю, а иногда и сорок дней. Преподобный Симеон Юродивый, хотя и ел иногда, прикрывая свою святость перед людьми, мясо и другие лакомства, но зато очень часто проводил в посте целую неделю, а нередко и сорок дней. Преподобный Симеон Столпник сначала вкушал в неделю один раз; но потом, желая приучить себя к строжайшему посту, заключился в тесной келье на сорок дней и, хотя у него были хлеб и вода, однако, он не прикоснулся к ним. С тех пор он постоянно проводил Святую Четыредесятницу без пищи и пития. Преподобные Герасим, Анин и Феодор Сикеот также всю Святую Четыредесятницу ничего не вкушали, подкрепляя себя только причащением Святых Таин. К числу таких же постников принадлежат Антоний и Феодосии Великие, Макарий Египетский, Кириак, Иоанникий Великий, Марк Фракийский, Афанасий Афонский, Арсений Великий, Онуфрий Великий, Мария Египетская, Даниил Столпник и многие другие. Вот как питались или, лучше сказать, постились святые подвижники. Но еще надобно рассказать, в чем состояла их пища. Это были смоквы и финики, разные огородные растения, самым простым образом приготовленные, без всяких приправ, разве только с солью, очень редко с маслом. Одному подвижнику в день Пасхи ученик приготовил пищу с маслом; он посмотрел на нее, залился слезами и, сказав: «Господь мой вкусил оцет с желчью, — я ли буду есть с маслом?» — велел подать себе обычную пишу без масла. Вкушали они вареные зерна пшеничные, ячменные, чечевичные или другие, что у них называлось сочивом. Те, которые жили в монастырях, питались кроме овощей, конечно, и хлебом; запасались хлебом и те пустынники, которые жили вблизи монастырей, сберегая запас сухарей на несколько дней, даже месяцев и лет; но были и такие, которые много лет не вкушали и хлеба. Преподобный Марк Фракийский, девяносто пять лет не видевший лица человеческого, рассказывал посетившему его Серапиону, что голод принуждал его иногда наполнять чрево землей и пить морскую воду. Пустынники обыкновенно питались тем, что произращала им бесплодная земля пустыни: дикими растениями, корнями разных трав, мхом, дубовой корой… Упоминать ли о вине, которого пустынники совсем не употребляли? Один преподобный отец, когда где-нибудь принуждали его выпить немного вина, всегда наказывал себя за это тем, что в продолжение целого следующего дня не давал себе ни капли воды. Ученик, заметив это, просил всех никогда не потчевать его вином. И при таком-то скудном питании они еще никогда и не ели досыта: оставлять пищу, когда еще есть некоторый остаток голода — вот какое у них было правило! Они смотрели на пищу, как на лекарство. Фунт хлеба в сутки — вот самая обычная мера их пропитания. Но многие и эту меру сокращали: преподобный Досифей уменьшил ее до четверти фунта в день; преподобный Макарий Александрийский сделал себе сосуд с узким отверстием, так, чтобы только могла проходить рука, и клал в этот сосуд мелко нарезанные сухари: сколько можно было за один раз захватить рукой, столько и составляло его дневное пропитание, — это было не более осьмушки фунта в день. Многие из наших Киево-Печерских затворников питались обыкновенно одной просфорой.

Что скажут на эту живую проповедь о посте слабые люди нашего времени? Скажут ли, что так изнурять себя грешно, что такая скудная пища вредна для здоровья, сокращает жизнь?.. Но едва ли кто из нас способен выносить такие великие труды телесные, какие выносили святые постники: целые ночи выстаивали они на молитве с земными поклонами, весь день проходил у них в тяжелой работе, легко переносили они нестерпимый летний зной и зимнюю стужу, спали час—два в сутки на голой земле, а иные и вовсе не ложились, а только дремали, сидя или стоя. И при всем этом они почти не знали болезней, всегда были бодры духом и телом, хотя на вид они были — только кожа да кости. А жили они вот по сколько лет: преподобный Симеон Столпник стоял на столпе восемьдесят лет, а всего жил сто три года; преподобный Кириак отшельник жил сто девять лет; преподобный Алипий столпник — сто восемнадцать; Иоанн Молчальник — сто четыре; Антоний и Феодосии Великий — по сто пять; Павел Фивейский — сто тринадцать; Павел Комельский — сто двенадцать; Анин — сто десять; Макарий Александрийский — сто. Преподобный Марк Фракийский только в пустыне провел девяносто пять лет, не считая того, сколько жил в миру. И другие многие жили по сто лет, а до девяноста — большая часть. Итак, самый строгий пост не только не вредит здоровью, не сокращает жизнь человека, но напротив: постники-то и живут дольше других. И теперь спросите, где можно больше встретить глубоких старцев, убеленных сединами, — в миру ли, или в стенах святых обителей? Конечно в монастырях, и эти старцы — конечно из тех, которые строже соблюдают монашеские уставы о посте. Или скажете, что святым людям Сам Бог помогает Своей благодатью? Но кому же Бог отказывает в Своей благодатной помощи? «И грядущаго ко Мне не изжену вон», — глаголет Сам Господь во Святом Евангелии (Ин. 6; 37). Впрочем, не для того и говорим мы о святых подвижниках-постниках, чтобы во всем брать с них пример; не вдруг и сами они доходили до такого строгого поста, а постепенно, в продолжение многих лет приучали себя к нему. Для нас довольно и того, чтобы на основании их опыта решить вопрос, — много ли человеку нужно хлеба насущного, чтобы он мог в добром здравии трудиться по славу Божию, ближнему на пользу и себе во спасение? И вот, жизнь святых постников дает нам прямой и ясный ответ на этот вопрос: очень, очень немного для этого нужно. В самом деле, если они довольствовались осьмушкой или четвертью фунта одного хлеба, и бьши живы и здоровы, да еще и трудились так, как нам никогда, пожалуй, не придется, то кто же поверит, будто мы заболеем и расстроим свое здоровье, если у нас на столе будут и хлеб, и овощи, и вообще простая, хотя, может быть, и не очень вкусная пища, и не будет разве только мяса и вина? Ведь как ни рассуждай, а все же и святые — не ангелы были, а такие же люди, как и мы, и они плоть носили, и у них природа требовала пищи; но вот видите, как они сумели, при помощи Божией, довести ее требования до самой малости; значит, и нам не следует поблажать своим прихотям, не следует обманывать себя; будем довольны тем, что Бог нам посылает от наших праведных трудов; и если бы наша плоть грехолюбивая стала сетовать, что того ей мало, другое не по вкусу, если бы возопила: «Того — не могу, другого — не хочу, заболею», — то скажем ей: лжешь, обманщица, — можешь, и не заболеешь!.. Тебе и нужно-то немного: мало яждь, мало пий — вот и здрава будеши. Аминь.

545. Кто будет антихрист (Письмо к беспоповцу)

Знаешь ли ты, именующий себя старовером, последователь беспоповского согласия, — с кем согласуются в учении об антихристе твои наставники-беспоповцы? Со злейшими врагами Церкви Божией, с протестантами. «Под именем антихриста, — говорят протестанты, — не следует разуметь какое-либо лице. Антихрист—это целое общество еретиков и людей нечестивых, а что в Священном Писании говорится об антихристе, то нужно понимать в смысле иносказательном. Антихрист всегда был и теперь существует». Так учат протестанты. А вот что говорят твои наставники: «Иже (то есть антихрист) не человек видимый, но в человецех сущее отступление, в нихже, аки в сосудех, живет и обладает», — то есть в сосудах отступления. «Под именем антихриста, — говорят они, — нужно разуметь не одно определенное лицо, а собрание нечестивых людей. Теперь, со времени еще патриарха Никона, настало и идет время антихриста». Итак, видишь, как наши русские беспоповцы согласуются в учении об антихристе не с учением богомудрых отцов и учителей Церкви, а с лжемудрованием последователей отступника Лютера. Вот до чего, брат, может довести человека самочинное мудрование! Для него не важно знать, как учат святые отцы, он не хочет со смирением исследовать их писания, а сам, своим умом пускается в неисследимую пучину Писаний Божественных и заходит в дебри неисходные, отделяется от Церкви и слушает своих слепых вождей, забывая слово Господне: «слепец оке слепца аще водит, оба в яму впадетася» (Мф. 15; 14).

А мы, послушные чада матери нашей, Святой Церкви Православной, вместо суетных мудрований приемлем только то, что пишут об антихристе святые отцы, наши учители. Все они основываются не на своем смышлении, а на учении апостольском. Так апостол Павел пишет к Солунянам: «Да никтоже вас прельстит ни по единому же образу: яко аще не приидет отступление прежде, и открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякого глаголемаго Бога или чтилища, как ему сести в церкви Божией аки Богу, показующу себе, яко Бог есть» (2 Сол. 2; 3-4). Святитель Златоуст, изъясняя сии слова апостола, говорит: «Отступлением Апостол называет самого антихриста, так как он имеет погубить многих и привести к отступлению: как прельстити, как сказано, «аще возможно, и избранныя» (Мф. 24; 24). «Человеком беззакония назван он, — говорит далее святой Златоуст, — потому что совершит тысячи беззаконий и других доведет до совершения их. Сыном погибели назван потому, что и сам погибнет. Он будет каким-то богопротивником, отвергнет всех богов и велит поклоняться себе вместо Бога. Он будет восседать в храме Божием, будет стараться показать себя Богом, ибо совершит великие дела и великие знамения. Кто же он будет, ужели сатана?» — вопрошает златословесный учитель, и сам же отвечает: «Нет, но человек некий, который воспримет всю силу сатаны».

То же читаем в толкованиях блаженного Феодорита на это же место Евангелия: «Отступлением назвал апостол самого антихриста, дав ему имя сие по делам его, потому что он покусится всех довести до отступления от истины, и для многих послужит виною пагубы. Губитель человеков (сатана) подражает вочеловечению Бога и Спасителя нашего, и как Господь, восприяв естество человеческое, совершил наше спасение, так и он, избрав человека, способного принять в себя всю его действенность, покусится обольстить им всех людей, именуя себя христом и богом, обличая лживость так именуемых богов, которых сам поддерживал в протекшие века. В храме Божием антихрист восхитит себе председательство, покушаясь выдать себя за Бога». Так рассуждает о лице антихриста блаженный Феодорит. А вот учение святителя Кирилла Иерусалимского: «Сопротивник (то есть сатана), воспользовавшись ожиданием простодушных людей (которые будут ждать Второго пришествия Христа), изведет некоего человека волхва, весьма опытного в искусстве обманывать волшебными составами и чародейством, и этот слуга духа темного наименует себя христом и сим наименованием обольстит Иудеев, а тех, которые из язычников, привлечет волшебными мечтаниями… (Огласительное поучение 15,11).

Святой Ефрем Сирин говорит: «Господь наш в светоносных облаках, подобно страшной молнии, придет на землю. Но не так придет враг, потому что он — отступник. Действительно, от оскверненной девы родится его (диавола) орудие, но сие не значит, что он (диавол сам) воплотится. Придет же всескверный как тать, в таком образе, чтобы прельстить всех. Придет смиренный, кроткий, ненавистник, как скажет о себе, неправды, отвращающийся идолов, добрый, нищелюбивый, весьма благообразный, ко всем ласковый, уважающий особенно народ Иудейский, потому что Иудеи будут ожидать его пришествия. С великой властью совершит он знамения, чудеса и страхования… В виду зрителей будет переставлять горы и вызывать острова из моря, но все это обманом и мечтательно, а не действительно. Впрочем, прельстит мир, обманет взоры всех, многие поверят ему и прославят его, как крепкого бога». Далее святой Ефрем подробно описывает, как антихрист будет провозглашен царем, как будут говорить о нем люди: «Найдется ли еще человек столь добрый и правдивый?». Он поразит трех великих царей и сам будет царствовать в течение трех с половиной лет, и станет осквернять души, и губить род человеческий (читай в творениях Ефрема Сирина, часть 3, слово 39).

Святой Иустин Философ, родившийся еще в то время, когда жив был апостол Иоанн Богослов, и, следовательно, наученный вере от учеников апостольских, в разговоре с Трифоном Иудеем пишет, что пред Вторым пришествием Сына Божия явится человек отступления, глаголющий на Вышнего гордые и беззаконные (слова). Святой Ириней Лионский сам о себе говорит, что он в своих рассуждениях об антихристе руководствовался рассуждением тех, которые лицом к лицу видели Иоанна, каковы были: Игнатий Богоносец, Поликарп, Поликрат и другие. Он говорит, что еще в первом возрасте слушал старца Поликарпа Смирнского. А об антихристе святой Ириней учит так: «Антихрист, будучи рабом, захочет быть царем. Восприяв всю силу диавола, антихрист явится царем не истинным и законным, но отступником, разбойником, человекоубийцей, повторившим диавольское отступничество; он отвергнет идолов, назвав их произведением заблуждения, дабы убедить, что он сам есть бог». Ученик святого Иринея, святитель Ипполит, епископ Римский, пишет об антихристе: «Обманщик во всем будет стараться уподобляться Христу, Сыну Божию. [Будет называть себя] «Лев Христос» — лев антихрист, «царь Христос» — царь антихрист. Христос смотрительно (по промышлению о нашем спасении) есть агнец; и антихрист с виду будет казаться агнцем, хотя внутренно будет волком. Христос посылает апостолов ко всем народам; пошлет и антихрист ложных апостолов. Христос Спаситель собрал рассеянных овец, соберет и антихрист народ рассеянный. Христос дал знамение своим верным; антихрист сделает то же. Христос явился в человеческом естестве; антихрист так же придет в естестве человеческом».

Так же учат святой Киприан Карфагенский, святой Григорий Назианзин, блаженные Иероним и Августин, святитель Амвросий Медиоланский и другие отцы и учители Церкви. Все они согласно утверждают, что еретики суть только предтечи антихриста, что сам антихрист явится пред Вторым Христовым пришествием, что сам он будет не общество нечестивых, а лицо, человек, и притом не сатана воплощенный, а человек, сатаною обладаемый и действуемый. Это будет, по изъяснению Экумения, «какой-нибудь еврей, искусный в волшебстве, который и сам много нагрешит, и других многих введет во многие грехи». Вот кто будет антихрист. Это говорят нам не какие-нибудь ученики отступника Лютера, не какие-нибудь поморские и иные лжеучители, а святые, богомудрые, богопросвещенные собеседники апостолов, отцы и учители Церкви Вселенской. И если бы вы, глаголемые староверы-беспоповцы, захотели добросовестно искать истину, то нашли бы ее в своих же, уважаемых вами, книгах. Так, в книге «О вере» на листе 270 ясно сказано: «А той антихрист человек будет, беззакония сын, и родится… от девицы нечистыя, жидовки сущия, от колена Данова… и сотворит чудеса… возлюбит жиды и возвысит их… полчетверта лета, по Зизанию, царствовати будет». Нужно ли, можно ли говорить еще яснее, что антихрист будет не собрание нечестивых людей, как толкуют ваши наставники, а один беззаконнейший человек. Видишь, до какого ослепления можно дойти со своим мудрованием, если не будешь смиренным послушником Церкви, единой верной хранительницы истинного Христова учения. Воистину можно иметь очи и не видеть, иметь уши и не слышать!

Советую тебе, брате мой, со вниманием перечитать то, что пишут святые отцы об антихристе, все обдумать по совести, не мудрствуя лукаво, и я уверен, что Бог откроет тебе разумение истины, чего от души тебе желаю! Спасайся!

546. Не сердись!

Если кто терпит от кого-нибудь обиду, пусть не вечно гневается, а еще лучше—пусть не гневается вовсе. Апостол не позволяет нам продолжать гнева более одного дня: «солнце, — говорит он, — да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4; 26). И справедливо: надо опасаться, чтобы и в такое короткое время не случилось чего-нибудь неприятного. А если еще и ночь застигнет нас во гневе, то дело будет для нас еще хуже, потому что ночью, на свободе, мы еще больше раздражим себя, вспоминая об оскорблении. Поэтому-то прежде, нежели настанет покой ночи, апостол и повелевает предупреждать опасность. Страсть гнева сильна, сильнее всякого пламени; потому-то и нужно, как можно скорее, предупреждать силу этого огня. А болезнь эта бывает причиной многих бед. Она разоряет целые дома, разрывает давнюю дружбу, в самое короткое время производит самые тяжелые несчастья! «Устремление бо ярости его, сказано, падение ему» (Сир. 1; 22). Дух Святый не обитает там, где гнев. Избавим же себя от этого демона, сокрушим его, когда он нападет на нас, положим на перси знамение креста, как бы узду на него. Гнев есть бесстыдный пес; но пусть он научится слушаться закона. Если пес при стаде так свиреп, что не слушается приказаний пастуха и не узнает его голоса, то все потеряно. Он пасется вместе с овцами; но когда станет кусать овец, то его убивают. А если он ласкается к овцам и лает только на чужих и сонных, то это хорошо. Он не должен кусать овец и тогда, когда голоден; он не должен щадить волков и тогда, когда сыт. Таков должен быть и гнев. Итак, набросим на этого зверя со всех сторон крепкую узду — страх будущего суда. Если тебя оскорбит или огорчит кто-нибудь, помысли тогда о согрешениях своих против Бога, и о том, что своей кротостью ты умилостивишь для себя более и тот будущий суд, как сказано: «прощайте, и прощены будете». (Лк. 6; 37), — и гнев тотчас отбежит от тебя. Обрати внимание и на то, когда ты, несмотря на раздражение, сдерживал себя, и когда не сдерживал: сравни то и другое время, и получишь отсюда великую пользу. Скажи, пожалуй: когда ты хвалишь себя? Тогда ли, когда был побежден гневом, или тогда, когда ты победил? Не тогда ли именно мы стыдимся и раскаиваемся, когда бываем побеждены гневом? А когда преодолеваем гнев, тогда не торжествуем ли, не хвалимся ли, как победители? Ибо победа над гневом состоит не в том, чтобы мстить за обиду тем же (это не победа, а совершенное поражение), — но в том, чтобы с кротостью переносить оскорбления. Не делать, а терпеть зло — вот в чем истинное преимущество. Итак, не говори во гневе: вот и я восстану, вот и я нападу на него. Не сопротивляйся и тем, которые уговаривают тебя оставить гнев, не говори им: не потерплю, чтобы такой-то насмехался надо мной. Да он никогда и не насмехается над тобой, разве когда ты сам на него вооружишься. А если он и тогда посмеется над тобой, то разве только в безумии сделает это. Ты же, побеждая, не ищи славы у безумных; довольно для тебя славы у людей разумных. Но что я говорю о людях? Воззри тотчас к Богу, и Он тебя восхвалит. А тому, кто прославляется от Бога, не должно искать чести у людей. Честь людская никакой пользы не приносит; напротив, суд Божий приносит прославляемому от Бога великую пользу. Вот к этой-то славе и будем стремиться.

Хочешь ли узнать, какое великое зло гнев? Стань на площади, когда там ссорятся другие. В себе самом тебе нельзя так видеть это безобразие, потому что разум в гневе помрачается, как у пьяных; но когда ты спокоен, тогда наблюдай в других себя самого. Итак, вот смотри на окружающие толпы народа, а среди них на людей, бесчинствующих в раздражении, подобно беснующимся. Когда ярость разгорится в груди, тогда огнем дышат уста, огонь испускают глаза, все лицо вздувается, руки бесчинно протягиваются, смешно прыгают ноги и наскакивают на удерживающих. Ничем не отличаются такие люди от сумасшедших, все делая без сознания, и даже не отличаются от диких ослов, когда они бьют и кусают друг друга. Поистине безобразен человек раздраженный!

Потом, когда они после такого смешного зрелища возвратятся домой и придут сами в себя, то ими овладеет еще большая скорбь и страх при мысли о том, кто присутствовал при их ссоре. Они равно боятся и друзей, и врагов: первых — потому что они будут укорять их; вторых — потому что они будут радоваться их посрамлению. А если им случилось нанести друг другу раны, тогда еще больше страха, — как бы не случилось чего-нибудь, еще хуже, с раненым, как бы, например, он не умер от ран и тому подобное. «И что мне была за надобность ссориться? — говорят они. — И что за брань и ссоры? Пропадай они совсем!» И вот они проклинают все те случайные обстоятельства, которые послужили поводом к ссоре. А глупейшие из них обвиняют в этом и лукавых демонов, и недобрый час. Но не от злого часа это происходит, потому что и не бывает никогда злого часа, и не от злого демона это происходит, а от злобы увлеченных гневом. Они-то сами и демонов привлекают, и всякое зло на себя наводят. И еще не стыдятся оправдываться: «Я не сознавал, — говорят, — что сказал».

Почему же не сознавал ты, существо разумное, имеющее рассудок? Почему ты действуешь подобно неразумным животным? Это оправдание само стоит осуждения. Скажешь: «Это слова гнева, а не мои?» Как — гнева? Гнев не имеет силы, если не получит ее от тебя. Это подобно тому, как если бы кто сказал: «Это раны руки моей, а не мои». Но сердце, скажет кто-нибудь, от оскорблений возмущается и терзается. Знаю это и я. Поэтому-то и превозношу тех, кто укрощает этого ужасного зверя. Ибо если захотим, то можем победить эту страсть. Почему мы не гневаемся, когда укоряют нас начальники? Не потому ли, что страх не допускает в нас даже и зародиться гневу? Так ты помысли и о страхе Божием, о том, что Сам Бог тогда уничижает тебя, что Он повелевает тебе молчать, и ты все будешь переносить кротко. Скажи нападающему на тебя: «Что я могу тебе сделать? Ты знаешь, кто удерживает мою руку и язык мой!» И эта мысль образумит и тебя, и врага твоего. Итак, скажем нашей душе: Бог нас уничижает ныне, — Бог, удерживающий наши руки; перестанем же гневаться! Бог повелел нам не только терпеть, когда нас заушают, но и переносить все даже хуже этого. А мы, напротив, с усилием сопротивляемся, стараемся отмщать за себя, а часто даже первые поднимаем неправедные руки и считаем себя униженными, если не отплатим тем же. Странно, что мы считаем себя победителями тогда, когда получаем бесчисленные удары от диавола, и думаем, что мы его одолеваем. Итак, познаем, прошу вас, этот род победы, и будем побеждать таким образом. Ибо злострадати — значит получать венец. Если мы хотим быть прославлены от Бога, то будем соблюдать не обычаи мирские, а закон, данный от Бога для подвигов духовных; будем все переносить с долготерпением. Таким образом мы победим и враждующих против нас, и все, что есть в мире сем, и обетованные блага получим, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, через Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоуста)

Как переносить обиды?

Тебя обижают другие, а ты терпи; тебя обижают, а ты сожалей о них, что грешат; тебя обижают, а ты заботься о том, нельзя ли их как-либо сделать добрыми, и сам подавай им добрый пример словом и делом.

Авва Пимен говорил: «Зло никаким образом не истребляет зла; а потому, если кто сделает тебе зло, ты делай ему добро, дабы добром истребить зло».

Мать Феодора спросила Феофила, патриарха Александрийского: «Что значат слова апостола: «время искупующе?» (Кол. 4; 5).Он отвечал ей: «Слова апостола указывают на прибыль: тебе, например, предстоит время поношения? Искупи ты это время поношения смирением и долготерпением, — и получишь для себя прибыль. Предстоит тебе время бесчестия? Опять искупи это время терпением, — и получишь прибыль. Таким образом, если мы захотим, то все неприятности будут служить нам на пользу». Мать Феодора рассказывала: «Один благочестивый муж терпел от кого-то ругательство. Он говорит ругателю: «Мог бы и я отвечать тебе тем же, да закон Божий заграждает уста мои»».

Брат, отправляясь на торг, спросил авву Пимена: «Что ты присоветуешь мне делать?» — «Будь другом того, кто тебя обидит, — отвечал ему старец, — и спокойно продавай свои вещи».

(Из наставлений святых отцов)

547. До чего доводит гордость

«Бог гордым противится» (Иак. 4; 6), — кто же может помиловать их? «Нечист бо пред Господем всяк законопреступник» (Притч. 3; 32), — кто же может очистить его? Блудных исцеляют люди, лукавых и злых — Ангелы, а гордых — только Сам Бог», — так говорит преподобный Иоанн Лествичник. И действительно: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Притч. 3; 34); а когда отступит от человека Божия благодать, то им овладевает отец всякой гордыни, сатана, и страшно подумать, до какого безумия, умоисступления, даже до беснования может он довести несчастного гордеца… Вот что сам о себе рассказывает преподобный Елисей, ученик великого отшельника Египетского, преподобного аввы Исаии: «За гордость мою мною овладел бес ненависти: я не мог видеть старца, не мог слышать голос его; его слова казались мне острыми стрелами. Стоя с ним на молитве, я проклинал его, и от ненависти и омерзения к старцу не раз вставал ночью, чтобы убить его; боялся только другого ученика, отца Петра. Старец всячески старался меня уговорить, а я все делал ему наперекор: когда он стоял на молитве, я сидел; когда он бодрствовал, я спал; когда он плакал, я смеялся. Так я был послушен бесу. И вот бес начал мне показывать во сне неподобные (непристойные) мечтания на старца, а я, окаянный, стал верить этим мечтаниям, и часто уже наяву стал видеть то, что прежде представлялось мне во сне; я начал верить скверным и нечистым помыслам на старца, истекающим из сердца моего, и соглашаться с ними. Бес гордости стал моим учителем, и чему он научал меня тайно и сокровенно, то начал я произносить перед всеми. Сидя в келье, говорил я сам себе от гордости: «Кто этот льстец и лицемер, низкого происхождения, коего я, сын благородных родителей, считаюсь учеником, подаю ему воду на руки, приготовляю пищу, как слуга, собираю дрова и, как раб, ему работаю? Он бы должен мне служить и повиноваться, а не я ему. Сколько огорчений, скорбей и печалей я потерпел от него! Сколько он меня уничижал, сколько зла мне он наделал!» Так бес внушал мне, а я все более и более ожесточался против старца. Помысл говорил мне: «Уйди от этого проклятого: он не монах и не христианин; можешь и один жить в келье». И когда братия приходили к старцу пользы ради, то я сидя у дверей его кельи, говорил им: «Братие, сей отец блудник и идолослужитель; что прельщаетесь, приходя к нему?» Так прошло четыре месяца. Братия, руководимые благодатью Божией, продолжали ходить к старцу, а я, несчастный, смотря на это, сокрушался и плакал. Старец, видя меня в таком положении, говорил: «Чадо доброе! Очисти твое сердце, смири твои помышления, возлюби смирение Христово, гнушайся гордости, и внимай себе». А я, когда он говорил так, гневался, огорчался и смущался; его слова уязвляли меня, как стрелы. Я не мог сидеть с ним за трапезой, пища казалась мне смрадной. Помысл не переставал твердить мне: «Уйди отсюда; смотря на этого старца, тебе нельзя спастись…» Так, вместо того чтобы охудшать и осуждать себя, я осуждал раба Божия. Когда я находился в такой буре от смущения помыслов, отец мой, Прокопий, живший в Александрии, известил меня письмом, что мать моя умирает: «Приди увидеться с ней, пока не умерла». Через брата Петра я сказал об этом старцу. Старец сам пришел ко мне и начал говорить: «Чадо доброе! Пребывай здесь с терпением, Бога ради; если же ты не послушаешься меня и пойдешь, то родителям никакой пользы не принесешь, а себе повредишь: отступление твое накажет тебя». Услышав это от старца, я, по действию бесовскому, воспылал гневом и дерзко отвечал старцу: «Обманщик, идолослужитель, блудник и прелюбодей! Или и меня хочешь ты сделать подобным тебе идолослужителем и блудником?…» Я кричал так, что на мой крик сбежались многие из отцов, и все старцы укоряли меня и бранили. Тогда я, наущаемый бесом, схватил свою одежду, разорвал ее сверху донизу и, бросив в лицо старцу, вышел нагой из кельи. Потом зашел в келью одного старца, украл у него праздничную одежду и пошел в Александрию. Мать свою я нашел уже умершей, а отца больным. Через три дня скончался и отец мой. В то время, когда я заботился о наследстве и доставшемся богатстве, и раскаивался в том, что принял монашество, настал вечер. Я лег в постель и стал размышлять о своей пустыне и об отце Исаии. «Слава Тебе, Христе Боже мой! — говорил я. — Ты избавил меня от этого обманщика, лживого старца». Вдруг слышу я голос, подобно грому говорящий: «Пагуба и всегубительство дому Прокопиеву!» При этом поднялся ветер, а мой дом загорелся с четырех углов. Я вскочил в испуге, и едва смог я и все, бывшие в доме, выбежать из него. Сбежались соседи, но никакой помощи не могли подать: огонь пожирал и самые камни. Тогда в глубокой скорби и унынии я пошел и повергся в церкви святого Мины. Но и тут бес сказал мне: «Знай, что во всем, что случилось с тобой, виноват Исаия. Этот обманщик есть чародей: это он и послал бесов сжечь твой дом». И вот, лишь настало утро, я пошел к патриарху и сказал ему: «Владыко! Отомсти за меня идолослужителю старцу Исаии: он своим волхвованием сжег мой дом и все, что было в доме». А патриарх сказал мне: «Немы да будут устны льстивыя, глаголющыя на праведнаго беззаконие» (Пс. 30; 19). Едва патриарх произнес эти слова, как я увидел мурина, который стал бить меня огненным жезлом, и я тотчас онемел и упал к ногам патриарха, неистовясь. Тогда патриарх простер ко мне руку, и я заговорил. Но целых семь месяцев мучил меня бес: меня принуждены были связывать железными цепями, я бил себя и всех, окружавших меня, ел всякую нечистоту, скитался нагой, терзал тело свое и раздирал одежду. От недостатка в пище, от грязи и нечистоты, в которых я валялся, тело мое покрылось струпьями, подобно чешуе; никому не было дела до меня. Впрочем, христолюбцы приискали проводника с верблюдом, дали ему золотую монету и, связав мне руки и ноги, отправили меня в Скит. Здесь скитские отцы, собравшись в церкви, совершили всенощное бдение, молясь о мне и помазав все тело мое елеем, отогнали от меня беса; однако раны и струпы продолжали меня мучить. Тогда я, недостойный и грешный, рассказал им подробно все, что случилось со мной, всем поведал бедствие мое и всех умолял, чтобы они оказали мне милость, умолили старца принять меня на покаяние, и не допустить ко мне нового искушения от беса. Старцы пошли и привели отца Петра, другого ученика старца, ранее бывшего со мной. Увидев меня нагого, лежащего на рогоже, и тело мое, сгнившее от ран и струпов, отец Петр повергся ко мне, и не было конца слезам его. А я, недостойный, лежал в трепете, не смея и взглянуть на него. Наконец, отец Петр встал, взял некоторых из отцов, пошел и привел отца Исаию. Когда я увидел старца, идущего ко мне, то воззвал: «Раб Божий! Помилуй меня, прельщенного бесом!.. Не оставь меня на радость и веселье врагу-душегубцу; довольно я наказан и страшно измучен!..» Старец заплакал и сказал мне: «Чадо мое! Познал ли, что падение бывает наказанием для гордых?» Я сказал: «Познал, отец мой, познал из того, что случилось со мной, и научился, и уверовал, что Господь правосудно воздает каждому по делам его». Старец оградил меня крестным знамением и сказал: «Бог, Создатель всякой твари, да простит тебе все прошедшее и да исправит будущее». Меня положили на носилки и понесли в келью старца, а через несколько дней я совершенно исцелился благодатью Христовой и молитвами старца. Так исполнились на мне слова пророка; «броздами и уздою челюсти их востягнеши, не приближающихся к Тебе» (Пс.31; 9), и еще: «Многи раны грешному» (Пс. 31; 10). После этого я уже жил с отцом моим Исаией, во всем повинуясь ему».

Так заканчивает свой рассказ преподобный Елисей. Вот до чего может довести человека гордость! Елисей возгордился только перед людьми, перед старцами пустынными; за молитвы этих старцев Бог и уврачевал его душу смирением. А пример Вавилонского царя Навуходоносора показывает, что за гордостью перед людьми следует превозношение против Самого Господа Бога, и тогда человека постигает еще более строгий суд Божий: Навуходоносор лишился разума человеческого, ел траву, как вол, и волосы у него выросли, как у льва, а ногти, как у птицы… Воистину Бог гордым противится, и кто же может помиловать их?.. Оглянись на себя каждый человек: если есть в тебе строптивость, ропотливость, непокорство, если ты любишь судить и осуждать ближнего, то ведай, что ты уже на улице у врага, и если не смиришься, то он увлечет тебя еще дальше во глубину зол… Будем, други мои, молиться чаще молитвой святителя Иоанна Златоуста: «Господи, даждь ми смирение, терпение, великодушие и кротость!» Аминь.

548. Праздник Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа в Церковных песнопениях

Листок третий

1. Хвалебные славословия Рождеству Христову

Приидите, земнороднии, со Ангелы и мы составим лик: слава в вышних Богу — возопиим.

Бог человеком явися подобен и обнищавает плотию, да нас обогатит, и в вертепе раждается: Сего, вернии, чистым сердцем приимем. Премудрость и разум прежде веков сый, Сын единосущный Отцу и Духу, восхоте в последняя времена родитися от Девы нас ради, да спасет мир от мучительства вражия и чуждаго. Слава Рожденному плотию! Слава Благоизволившему! Слава Избавившему нас рождеством Своим!

Иже в вышних соседяй Отцу и Духу, Сын Божий безначальный начало приемлет и хощет плотию родитися яко человек.

Иже прежде век из Отца рождся паче мысли, из Девы напоследок воплотися как весть Сам.

Недр не отступль безначальна Родителя, в недрех чистыя Отроковицы водворяется, и сый безматерен прежде, ныне без отца воплощается, иже присно царствуяй Христос; Сего неисчетен (непостижим) и страшен род и неизреченен.

Устрашися всяк слух неизреченна Божия снисхождения, яко Вышний волею сниде даже и до плоти, от девическаго чрева быв человек.

Како изреку великое таинство? Бесплотный воплощается, Слово одебелевает (становится осязаемо). Невидимый видится,

Неосязаемый осязается, и Безначальный начинается, — Сын Божий сын человечь бывает. Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки. Невместимый везде— како вместися во чреве? Сый в недрех Отчих — како на руках Матерних? Всяко, яко весть, яко восхоте и яко благоволи.

Отец благоизволи, Слово плоть бысть, Дева роди Бога вочеловечшася, звезда возвещает, волсви покланяются, пастырие чудятся, и тварь радуется.

Неизменный Образ Отечь, Образ присносущия Его, зрак (вид) раба приемлет, от неискусобрачныя Матере прошед, не претерпев преложения (не изменился): еже бо бе (кем был) пребысть, и еже не бе — прият; Бог сый истинен, человек быв человеколюбия ради, Тому возопиим: рождейся от Девы, Боже, помилуй нас!

Глубину премудрости и разума Зиждителева кто испытает от человек? Божиих судеб бездну кто премудр постигнет? Ихже ради небеса преклонив, с человеки Плотоносец поживе.

Небо и земля днесь совокупишася, рождшуся Христу: днесь Бог на землю прииде, и человек на небеса взыде; днесь Невидимый естеством видим есть плотию, человека ради. Сего ради и мы славословяще возопиим Ему: слава в вышних Богу, и на земли мир: дарова бо пришествие Твое, Спасе наш, слава Тебе!

Небо и земля днесь пророчески да возвеселятся; Ангели и человецы духовно да торжествуют, яко Бог, рождейся от Девы, во плоти явися сущим во тьме и сени седящим. Вертеп и ясли прияша Того; пастырие чудо проповедуют; волсви от Восток в Вифлеем дары приносят; мы же хвалу недостойными устнами ангельски Тому принесем: слава в вышних Богу, и на земли мир: прииде бо Чаяние языков (Ожидаемый всеми народами), пришед спасе нас от работы вражия.

Неодержимую держащая и превыспреннюю на воздусе воду, бездны обуздавающая и моря востязующая (сдерживающая) Божия Премудрость, яко дождь на руно нисшедши, вселися во утробу Девы.

Велие и преславное чудо совершися днесь: Дева раждает и утроба не истлевает; Слово воплощается, и Отца не разлучается; Ангели с пастырьми славят, и мы с ними вопием: слава в вышних Богу, и на земли мир!

Чудо настоящее, чудо превосходящее, и слова и ума всего вышше: ибо Дева таяжде и Мати познавается, и Рождшееся купно Бог человек.

Чуда преестественнаго образ изобрази росодательная пещь, не бо палит юныя, яже прият, яко ниже огнь Божества — Девы, в Нюже вниде утробу.

Бесплотный воплощается, и Безлетный в лето бывает, и пеленами повивается нас ради Господь, Иже землю повиваяй мглою, плоть Сам паче постижения, неизменно явився от Неискусомужныя.

Таинство странное вижу и преславное: небо — вертеп, престол Херувимский — Деву, ясли — вместилище, в нихже возлеже Невместимый — Христос Бог, Егоже воспевающе величаем.

Странна (отчужденна) мя бывша от Бога преступленьми, Пребожественный, рождейся от Отроковицы неикусобрачныя, милости ради, гражданина небеснаго являет.

Безначальна Родителя Сын, Бог и Господь, воплощься от Девы, нам явися, омраченная просветите, собрата расточенная.

2. Славословия Господу Иисусу Христу

На престоле огнезрачнем в вышних седяй со Отцем безначальным и Божественным Твоим Духом, благоволил еси родитися плотию от Девы неискусомужныя, Иисусе, сего ради и звезда Тя от Персиды волхвом показа. Слава всеблагому Твоему совету! Слава явлению Твоему! Слава к человеком крайнему сошествию Твоему!

Христе Боже, воплотивыйся от Духа Святаго и от Приснодевы Марии вочеловечивыйся! Царство Твое царство всех веков, и владычество Твое во всяком роде и роде. Свет нам возсия, Христе Боже, Твое пришествие; Свет от Света, Отчее Сияние, всю тварь просветил еси; всякое дыхание хвалит Тя; Образ славы Отчия, Сый и прежде Сый, возсиявый от Девы, Боже, помилуй нас!

Видел еси нашу болезнь и озлобление, щедрый Христе, и не презрел еси нас, но истощил еси Тебе Самаго, не отступив Родителя, и вселился еси в утробу неискусобрачную, яже неболезненно родити Тя плотию в вертепе предгрядет.

Твоего на земли явления, Христе Боже, проповедая пророк пришествие, с веселием вопияше: слава силе Твоей, Господи!

Божественное Твое разумев истощание, прозорливо Аввакум, Христе, со трепетом вопияше Тебе: во спасение людей Твоих, спасти помазанныя Твоя пришел еси!

Да Твой взыщеши образ, погребенный страстьми, Спасе, небесных утаився сил, воплощся из Девы, явился еси.

Написался еси Кесаревым повелением, хотя написати в книзе жизни, Всецарю, человека, странно во Своя пришел еси, на небо призывая.

Страшно и преславно и велие таинство: Невместимый во чреве вместися и Мати по рождестве паки пребысть Дева, Бога бо роди, из Нея воплощенна. Тому возопиим, Тому песнь рцем, со Ангелы воспевающе: свят еси, Христе Боже наш, Иже нас ради вочеловечивыйся, слава Тебе!

Господи, в Вифлеем пришед, в вертеп вселился еси; небо престол имея, во яслех восклонился еси; Егоже воинства окружают Ангел, пастырем снисшел еси, да спасеши, яко благоутробен, род наш: слава Тебе!

В бессловесных яслех Тя полагает Дева, Божие Слово безначальное, начало приемшее паче ума: мое бо разрешите бессловесие грядеши, еже подъях завистию змииною, — пеленами же повитися грядеши, яко да расторгнеши рубы и пленицы прегрешений моих.

Зрящи Тя в Вифлееме плотию раждаема, Создателя и Зиждителя всех, тварь вся новотворится паки и обновляется, солнце же свет простре, и земля радуется. О чудесе! Питатель питается Материю всечистою, ради мирскаго спасения и обновления.

Горе Тя на престоле, и доле в яслех, премирная и земная разумевше, Спасе мой, дивляхуся державе Твоей, явилбося еси паче ума сугуб естеством — Богочеловек.

Что тебе принесем, Христе, яко явился еси на земли, яко Человек, нас ради? Каяждо бо от Тебе бывших тварей благодарение Тебе приносит: Ангели —пение, небеса — звезду, волсви — дары, пастырие — чудо (проповедь о чуде), земля — вертеп, пустыня — ясли, мы же — Матерь Деву. Иже прежде век, Боже, помилуй нас!

Величаем Тя, Живодавче Христе, и чтем пречистую Матерь Твою, из Нея же нас ради плотию родился еси.

549. У яслей Христовых

«Днесь Дева раждает Владыку внутрь вертепа»

Как радостно, братие мои, праздновать Рождество Христово! Бог делается человеком, Создатель — созданием, Рожденный от Бога Отца прежде всех веков рождается во времени от Девы… Для кого все это? Для человека, чтобы его, падшего, восстановить, уничиженного — возвеличить, отвергнутого — ввести в любовь Отца Небесного, чтобы его, прилепившегося к земле, возвести на высоту равноангельскую, в сообщество Ангелов. Какое неисчерпаемое море любви Божией! И сколько надежды на спасение для человека! Но, братие, посмотрите, при какой обстановке все это совершается? «Днесь Дева раждает Владыку внутрь вертепа». В вертепе начинается наше спасение! Ни один дом не оказался достойным вместить в себя Невместимого, ни одно семейство не удостоилось быть свидетелем рождения Христова. Богато убранные и роскошные дворцы, блеск, богатство, знатность, —словом, все, что люди привыкли считать великим, все это Божией Премудростью отвергнуто и для Царя неба и земли оказалась достаточной темная пещера, для Владыки вселенной — скотские ясли. В нынешнее время наживы и искания земных выгод как полезно и поучительно взирать на ясли Христа Спасителя! Ныне говорят: «Мало я имею; ну что это за состояние? Как при моих малых средствах можно жить?» Но кто имел или имеет на земле меньше того, что имел наш Спаситель? К тебе, в твое, бедный человек, убогое жилище проникает хоть малый свет солнечный, а здесь и того нет. Источник и Податель света вещественного ныне Сам лишен этого света. У тебя хоть бедное, хоть тесное, но все же свое, человеческое жилище; а здесь — пещера, жилище бессловесных животных, и эти животные окружают Божественного Младенца. У тебя хоть убогое, но все ж таки есть ложе; здесь же ложе в скотских яслях. А большинство из нас живет в довольстве и радостях, в тепле и просторе, пользуется здоровьем, крепостью телесной, с которыми весело и радостно можно добывать себе хлеб. И такие-то будут еще жаловаться на тесноту жизни? А много, много таких! Если бы и действительно тебе пришлось в чем-нибудь стеснить себя, в чем-нибудь отказать себе по нужде, то не должен ли ты решиться на это с твердостью духа, без ропота, помня, что ты христианин и последователь Того, Кто не имел на земле, где главу приклонить? Мало мы думаем, братие, о своем христианском звании; поэтому и ищем всего для себя только здесь, на земле. Да разве здесь наше истинное счастье? Разве здесь наше сокровище? «Христос на земли, возноситеся!» Туда, на небо, возноси твой мысленный взор; там ищи для себя и жди успокоения, о вечности «больше помышляй, для вечности живи. Тогда и малым будешь доволен; если и потеряешь что, будешь покорен Господу, не будешь завидовать живущим в богатстве и роскоши, а приобретающих богатство неправдой даже и пожалеешь. Словом, легко перенесешь всякое положение в жизни, даже самое трудное, в которое Богу угодно будет поставить тебя. Приучая себя к терпению, к покорности воле Божией, довольствуясь малым, ты будешь постепенно возноситься духом от земли на небо, приуготовлять себя к небу; тогда Христос будет с тобой, а ты будешь с Ним. Он будет сходить долу к тебе, а ты будешь возноситься к Нему горе. И сбудется над тобой: «Христос на земли, возноситеся!»

Но посмотрим еще раз на это Святое Семейство, пребывающее в вертепе. Какая тишина в этом Семействе, как в нем все мирно и спокойно! Иосиф, Мария, Иисус — вот и все члены его. Не видно тут праздных посетителей. Были тут пастыри, но они ненадолго нарушили тишину его: поклонились, рассказали слышанное от Ангелов и ушли. И опять остались Иосиф, Мария и Младенец Иисус. И довольны, и счастливы они. Многие не любят тихой, мирной, домашней жизни, скучают от такой жизни, ищут развлечений, шумных и веселых обществ* — особенно в праздники скучно им в тишине семейной. Конечно, дело приятное — в праздник и самому выйти, и к себе пригласить близкого человека. Но желательно, чтобы эти посещения, эти собрания были проникнуты духом христианским, чтобы действительно радость праздника, духовная радость и любовь христианская заставляли сходиться людей. Но если только празднословие да чревоугодие господствуют на этих собраниях, тогда не в тысячу ли раз лучше остаться дома и в тишине семейной заняться чтением хорошей книги? Тогда — сколько пользы душе, сколько отрады сердцу!.. А развлечения, праздные беседы, частые выходы без нужды из дома — ах, сколько тут опасностей для души! Сколько тратится напрасно драгоценного времени, состояния, часто здоровья! Сколько может быть опасных встреч, сколько случаев ко всякого рода грехам! Сколько опасностей отвыкнуть от храма Божия, от молитвы, и полюбить жизнь свободную, светскую, рассеянную!

Люди семейные, не скучайте тишиной домашней, если в этой тишине проводите вы жизнь свою! В будни — труд, в праздник — молитва, храм Божий, чтение духовной книги, бескорыстный труд для ближнего, посещение больного — что может быть лучше этого? Худой признак, когда в семействе вы не можете найти себе удовольствия!… А вы, живущие на чужой стороне, неужели только в нескромном веселии и в невоздержании умеете проводить праздники? И как это вредно для души, для здоровья и для благополучия вашего! Не лучше ли в праздник и вам заняться чем-нибудь более полезным? Божий храм не каждый ли день открыт для вас, как и для всякого? Но ты скучаешь по родным, с которыми тяжело быть в разлуке, особенно в праздник? Тогда найди человека трезвенного, с которым и можешь приятно поговорить о своих семейных, оставленных вдали, а больше всего об Иисусе Христе, нас ради родившемся в вертепе, и вообще о чем-нибудь душеполезном. Можно беседовать с таким приятелем и о житейских делах, и повеселиться за трапезой, но с тем, чтобы все это было чинно, скромно, без соблазна для других. Впрочем, если дорожишь душевным спасением, то и сам, никого не спрашивая, найдешь, как лучше провести время свободное, время праздничное.

Братие! Взирая на Святое Семейство у яслей Вифлеемских, будем молить Бога, чтобы такая же тишина, такой же мир, какие были там, почивали и в наших домах. Особенно позаботимся об этом в настоящие дни — дни праздничные; и не только в эти дни не будем искать развлечений, напротив, будем избегать всяких развлечений, всяких шумных собраний мирских. Пусть так веселятся люди, забывшие о Боге; а мы, христиане, будем искать радостей более чистых и святых. Аминь.

(Из поучений священника Петра Шумова)

Брат христианин!

Ради тебя Господь твой был во яслех, глубочайше уничижил Себя, для того чтобы истребить пагубные последствия твоей гордости: не гордись! Когда Господь пришел к тебе для тебя, посетил тебя, Милосердый, что ты дал Ему и где Его принял? Как встретил и угостил?.. О, как ты был к Нему неблагодарен: Господь нашел у тебя пристанище — во яслех! — Господь во яслех!… Но было ли лучшее место, когда все уклонились от пути истинного, все заблудились, яко овцы несмысленныя, и даже некоторые со зверской злостью искали души родившегося Отрочати, Господа и Спасителя своего?

Устрашись же, брат, своего недостоинства и своей нечистоты! Господь во яслех для того, чтобы избавить тебя Своим всемогуществом от неразумия, свойственного бессловесным животным; хотя Он и Младенец, но вместе и Бог всемогущий, всепремудрый и всеправедный. Будь же вечно благодарен Ему, уничижи себя до последней возможности, и прилепись к Нему всем сердцем и всею душею на всю вечность!

(Из сочинений Я. К. Амфитеатрова)

The post Троицкие Листки (501 — 549) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (451 — 500) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

451. Праздник Крещения Господня в Церковных песнопениях
452. Чему учит нас Предтеча Христов
453. Доброе слово наемному человеку
454. До чего доводит пьянство! (Письмо к слабому человеку)
455. Богомладенец Иисус в храме Иерусалимском
456. Мой неизбежный путь (Размышление о загробных мытарствах)
457. На русском месте горы Елеонской
458. Причастникам – пред Святым Причащением
459. Духовная ночь и благодатный день (Обретохом Иисуса! (Ин. 1; 35))
460. «Закланная» икона Богоматери
461. Четыредесять проповедников
462. Грех – наш губитель. (Великопостное поучение)
463. Вспомни, грешник, Страшный Суд!
464. «Иди за Мною!»
465. Слово Кирилла философа о хмельном питии ко всем людям
466. Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях
467. Праздник воскрешения Лазаря в Церковных песнопениях
468. Беседа в неделю ваий в святой земле
469. Божественный Крестоносец
470. Из записок инока Киприана
471. Красота пасхального богослужения (Беседа на вечерни в день Святой Пасхи)
472. Чему учат нас святые мироносицы
473. Святая подвижница Павла
474. Святой инок – труженик для отечества
475. Слово любви старца святителя (к называющим себя старообрядцами)
476. Чему учит нас святой апостол и евангелист Иоанн Богослов
477. Что такое уния
478. Торжество православия над унией
479. Духовные сокровища народной мудрости
480. Без священноначалия нет и Церкви
481. Благодатный отрок
482. Праздник Вознесения Господня в Церковных песнопениях
483. Праздник сошествия Святого Духа в Церковных песнопениях
484. Грех кощунства
485. У гроба Богоматери
486. Страждущая добродетель
487. Ничто не наше на земле
488. Духовные сокровища народной мудрости
489. Знаю, что умру, но когда – не ведаю
490. Счастье родителей
491. Праздник введения во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы в Церковных песнопениях
492. Как помочь нашему общерусскому горю?
493. Что такое просфора?
494. «Я не твой брат…»
** Плоды гордости
495. Молитесь, матери, за детей своих!
496. Святая икона Божией Матери «Троеручица»
497. Забудь свои добрые дела
498. Чему учат нас пастыри Вифлеемские
499. Праздник Рождества Христова в Церковных песнопениях
500. Черниговская икона Богоматери

451. Праздник Крещения Господня в Церковных песнопениях

Листок первый

Предтеча Христов на Иордане. —Явление Спасителя. — Беседа Его с Предтечей. — Крещение Господне.

«От Вифлееме на Иордан прейдем, — зовет нас Святая Церковь в своих песнопениях, — тамо бо Свет сущим во тме озаряти уже начинает (3 января). Ведый Господне пришествие, из пустыни приходит Божественный Предтеча, вопия светло: приближися, явися избавление: покайтеся и водою очиститеся (2). Яко ластовица пречестная (как чистая ласточка), провозвещающая весну мысленную (духовную), предста Креститель, сущим в зиме прегрешений (2). Глас Словесе, светильник Света, денница Солнца (Христа) Предтеча в пустыни всем вопиет людем: покайтеся и предочиститеся: се бо предстоит Христос, от тли (тления) мир избавляли (6). Велиим гласом в пустыни вопиет Предтеча: Христу уготовайте пути, и стези Богу нашему правы соделайте (6). Явися Христос, срести Сего потщимся, чистыми помышлении просвещаеми (2). Сшедшимся без числа людем от Иоанна креститися, Сам посреде их ста, провозгласи же предстоящим: кто показа вам, непокоривии, уклонитися (бежати от) гнева хотящаго быти? Плоды достойны Христу сотворите, Предстояй бо (явившийся) ныне мир дарует (6). Се Агнец, вземляй прегрешения человечества, прииде к рабу, прося Крещения, —раболепно предстоит, ищай (желая) свободити порабощенныя ны (нас) от льстивого и доброту первую (красоту первобытную) погубившие (3). — Егда к себе грядуща Господа Славы Предтеча узре, вопияше: Сей прииде избавляяй мир от истления; Сей избавляет нас от скорби; Сей согрешений оставление дарует яко Бог и вместо рабов сыни Божия соделовает, вместо же тмы просвещает человечество водою Божественного Крещения Его. Прочее (итак) приидите, согласно Того да славословим, со Отцем и со Святым Духом! (5). Видев Тя Иоанн к себе Благодетеля грядуща и просяща от него смирением Крещения, удивлься, ужасеся, никакоже рукою прикоснутися смея Того, Иже коснется горам — и воздымятся! (2)».

Так церковные песнопения изображают благоговение Крестителя пред крещаемым Господом; трогательно изображают они далее смирение Самого Господа и Его Предтечи в виде такой беседы. Иоанн говорит Господу: «Что сие, Христе, многое Твое, еже к нам, смотрение (о нас попечение)? Что нищета? Что неизреченное и паче ума снитие (снисхождение)? (2). Господь отвечает: Иоанне Крестителю, во утробе (матери твоей) познавый Мя Агнца, нареце Мне послужи, со Ангелы Мне службу принеси, простер коснися дланию верху Моему Пречистому (2). Иоанн: Боже мой, Содетелюмой! како Тя крещу Нескверного?'(3). Како простру руку и прикоснуся верху Держащаго всяческая? Аще и от Марии ecu Младенец, но вем Тя Бога Превечного: по земли ходиши певаемый от Серафим, и раб Владыку крещати не научихся. Непостижиме Господи, слава Тебе! (6). Господь: Не убойся крестити Мя, спасти бо приидох Адама первозданного (2). Иоанн: яко Солнце крыющееся во облацех познах Тя, Более мой, покровенна плотию: како убо нага Тя, водами ныне одеянна, зрю?(2). — Господь: Явихся весь человек ныне, приступен (доступен) тебе бых, естеством неприступный; приступи, крести Неподлежащего тлению, и мир от тления Изымающаго! (7). —Иоанн: Что ми повелеваеши яже паче (выше моея) силы совершити, о всесильне Господи! Како рукою коснуся Тебе, рукою вся Содержащаго? Ты мя паче крести раба Твоего! (7). — Господь: Гряди ко Мне, таинство совершающему спасительное, со страхом послужи и не ужасайся, Адама бо, сокрушенного грехом, обновляя, крещаюся яко человек (7). — Иоанн: не смею сено прикоснутися Огню; Тымя освяти, Владыко, Божественным явлением Твоим! (2).— Господь: Что недомышляешися (не постигаешь), Крестителю, смотрения, еже совершаю за спасение всех? Веруй Богу сошедшему, и приступив Мне послужи: Бог бо приидох за благоутробие, Адама очистити от падения (5). — Иоанн: странная и ужасная зрю днесь, ныне бо Источник бессмертия прииде, — от малые капли (от меня) просит Крещения! (2). — Господь: стояща в водах сих волею зря Мя ныне, приступи, о Иоанне, и крести, яко да водою благодать человеческому роду соделаю (2). Иоанн: Вземляй наша грехи на рамена пришел ecu, Иисусе, к струям иорданским; аз же ужасохся Твоего страшного пришествия. Сам мя очистити пришел ecu, и како Крещения от Мене просиши, всех Очищение? {5). —Господь: Неистязуя тя, Крестителю, пределы преходити (не требую от тебя, чтобы ты преступал закон), —точию крести Мя молча, и чая (ожидая) яже от Крещения: приимеши бо сего ради достоинство, еже не бысть Ангелом (чего не удостоились даже Ангелы), ибо всех Пророков больша тя сотворю: от оных убо ни един яви Мя виде, но (только) во образах, и снех, и гаданиих; ты же пред тобою стояша (Меня) видел ecu, спасти бо приидох Адама первозданного (2). Иоанн: сый (будучи) Огнь нестерпимый, Христе мой, брению и сену мне сущу, что святую Твою преклоняеши главу, еяже Ангельская трепещут множества? Велико есть, благоутробне Жизнодавче, Твое нисшествие (снисхождение)! (4). — Господь: Видел ecu, како паче ума смирився, обложихся твоим образом (облекся в естество человеческое): что убо странно, друже, аще и подклоняюся деснице твоей, как един от твоих клевет (из подобных тебе)? (11). Иоанн: Высоты небесные никакоже изследих (не исследовал я), звезд число (не знаю), ниже землю измерих (не измерил), и како верху Твоему коснуся рукою? Како крещу Носящаго горстию тварь?— Господь: естества Моего непостижимое Слово, (однако же) в рабий зрак одеявся приидох на Иордан; гряди, не бойся, приближися ко Мне, десницу на верх Мой положив (5). — Иоанн: Солнце очищаемо кто от земнородных виде? (Кто видел, чтобы солнце было очищаемо?) и Одевающаего небо облаки (кто видел) обнажаема всего? и источники и реки Содевающаго (кто видел) в воды входяща? Дивлюся несказанному смотрению Твоему, Владыко; не отягчи раба Твоего страшными повелении (7). Господь: да исполнится Отчее благоволение (воля Отца Небесного), приидох на землю; Небо Мне престол, земля же подножие; тебе же выю преклоняю, на сие бо приидох; крести Мене, очищающаго прегрешения человеков (4). — Иоанн: Моисей из крупины Тя возгласивши разумев, абие отврати лице: аз же како Тя увижу ясно? Или како руку положу на Тя? Ты бо ecu Христос, Божия мудрость и сила! (6). — Господь: отложи страх весь, Мне же повинися яко благому, Мне приступи, Моим повелением покорися и крести Мя (6). — Иоанн: Христе Боже, что к рабу пришел ecu, скверны не имый, Господи? Во имя же чье Тя крещу? Отца? но Того носиши в Себе. Сына? Но Сам ecu воплотивыйся. Духа Святаго?Но и Сего веси даяти верным усты… (6) — Господь: Пророче, гряди крестити Мене, тебе создавшаго; прикоснися Божественному Моему верху и не усумнися: прочее остави ныне, ибо исполнити приидох правду всякую (6).

И вот, Иоанн повинуется Господу и крещает Его. Предтечи, и Крестителя и Пророка, воспевает Церковь, и паче всех превышша Пророк (почтена) трепеташе ныне рука десная, егда виде Тебе, Агнца Божия, очищающаго мира согрешения (5). Ужас бе видети небесе и земли Творца на реце обнажшагося и крещение от раба за наше спасение приемлющаго яко раба, и лицы Ангельстии дивляхуся страхом и радостию, с нимиже покланяемся Тебе: спаси нас, Господи! (5). —Избавителю нашему от раба крещаему и Духа пришествием свидетельству ему, ужасошася, зряще Ангельская воинства, глас же с Небесе принесеся от Отца: Сей Егоже Предтеча рукою крещает, Сын Мой есть возлюбленный, о Нем же благоволих… (6). Крещается Христос и восходит от воды, и зрит разводящаяся Небеса, яже Адам затвори себе и сущим с ним, и Дух свидетельствует Божество… (6). — Слава Пришествию Твоему, Христе, слава Царствию Твоему, слава смотрению (промышлению) Твоему, едине Человеколюбче!».

452. Чему учит нас Предтеча Христов

«Не воста в рожденных женами болий Иоанна Крестителя» (Мф. 11; 11), — сказал Сам Господь наш Иисус Христос о Своем Предтече, и Святая Церковь, следуя сим словам Христовым, с особенным благоговением почитает память святого Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. В каждом православном храме находится изображение Господа Вседержителя, седящего на Престоле, и по обе стороны сего Престола обыкновенно изображаются: Вышшая Небес, Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим — Пресвятая Дева Богородица, и святой Иоанн, Предтеча и Креститель Господень. Таким изображением Православная Церковь наглядно показывает, что после Пречистой Матери Божией из всех святых угодников Божиих нет никого, кто был бы так близок к Престолу Царя Небесного и имел бы столь великое к Нему дерзновение, как святой Иоанн Предтеча. Вот почему Святая Церковь особенно часто собирает чад своих для прославления его памяти: не только семь раз в продолжение года она нарочито празднует его, но и молитвенно воспоминает его в третий день каждой седмицы (вторник). Вот и сегодня, на другой день после праздника Крещения Господня, Святая Церковь установила праздник в честь святого Иоанна Предтечи Господня. Этот праздник именуется «Собором святаго Иоанна Предтечи» — именуется так потому, что мудрая Матерь наша, Церковь, ныне собирает нас особенно почтить Крестителя за то, что он послужил при Крещении Спасителя нашего.

Как же нам, братие, достойно почтить ныне того, кто удостоился возложить руку свою на главу Самого безгрешного Сына Божия? Чем почтить память его? Похвалами? — Но что все наши человеческие похвалы для того, кого Сам Господь возвеличил яко большего из всех рожденных женами? Приношениями? — Но что принесем тому, кто после Пресвятой Матери Божией ближе всех из людей стоит у Престола Царя Небесного? — И то, и другое, и похвалы наши, и наши приношения только тогда будут приятны Предтече Господню, когда они будут от чистого сердца, любовью согретого, а закон любви таков: кто кого любит, тот того и слушает…

Итак, братие, послушаем проповеди Предтечи Господня, приклоним ухо сердечное к его поучению, и это будет для него приятнее всяких наших похвал. Что за чудная сила этой проповеди! Она и теперь также грозно гремит против зла и порока, как гремела во дни оны на берегах Иордана, она и нам также нужна, как нужна была тогдашним грешникам. «Покайтеся, — взывает Предтеча Христов, — покайтеся, уготовайте путь Господень!» Для грешника — что нужнее покаяния? Итак, к покаянию зовет нас Господень Предтеча; проснись, грешная душа, отряси сон от очей, взгляни к Солнцу правды — Христу! Господь всем хочет спастися, так открой же Ему свое сердце, уготовай путь, не препятствуй своим грехолюбием благодати Его устроять твое спасение! Отстань от худых дел, покажи дела добрые, «сотвори плоды, достойные покаяния!»

«Как нам сотворить их?» — вопрошает святитель Златоуст и отвечает: «Ты похищал чужое? Теперь отдавай и свое. Ты оскорблял ближнего? Теперь благословляй и того, кто тебя обижает, люби его, твори ему всякое добро. Ты предавался доселе сластолюбию и пьянству? Отныне постись и пей одну воду, старайся истребить зло, какое прежде делал. Ты засматривался грешными очами на чужую красоту? Отныне совсем не смотри на нее… Уклонись от зла и сотвори благо. Удержи язык от зла и уста, чтобы не говорить лести. Мало того — говори одно доброе. Взыщи мира и с Богом, и с людьми». Так уготовляй путь Господу в твое сердце. «Не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама», — взывал Господень Предтеча гордым лицемерам фарисеям. Не найдеся и ты, христианин, только на то, что носишь имя христианское: одно имя, без дел христианских, не спасет тебя! Не суди в гордости своей, в своей мнимой праведности того, кого считаешь ты грешнее себя: «может Бог и от камения воздвигнуть чада Аврааму!» Он и каменное сердце силен умягчить, и ожесточение всякое может сокрушить, только бы сам грешник пожелал себе спасения, только бы не отгонял от себя всемощной благодати Его.

Нет греха, побеждающего Божие милосердие: и мытари, и блудницы, может быть, впереди тебя пойдут в Царство Небесное, а ты, судия чужих грехов, позади их останешься! Убойся лучше сам Суда Божия, смотри: «уже и секира при корены древа лежит», уже правда Божия готова совершить свой суд и над тобою, и только неизреченное милосердие Божие еще удерживает карающую десницу Божию, ожидая твоего покаяния… Секира уже при корени лежит, и кто знает? — может быть близок твой конец… Поспеши же принести плоды покаяния, ибо «всяко древо, еже не творит плода добра, посекаемо бывает и во огнь вметаемо». А ты — не бездушное дерево; для дерева нужны времена и сроки, чтобы оно плоды приносило, а тебе стоит только захотеть, стоит только вздохнуть ко Господу, и Господь готов помочь тебе. Он всемогущ и милосерд. «Грядый же по мне, — глаголет Предтеча Христов, — креплий мене есть», кроткий и безгрешный, Он берет на Себя грехи всего мира: «се Агнец Божий, вземляй грехи мира!» Он возьмет на Себя и твои грехи. Он ждет твоего покаяния, спеши же, спеши к Нему, как овча заблудшее к своему доброму Пастырю, как кающийся сын к своему Отцу… Брось свою греховную жизнь, отложи хоть на время свои житейские попечения, перестань собирать богатства на богатства и думать только о стяжаниях; делись, чем можешь, с ближним своим. «Имеяй две ризе да подаст неимущему, — учит Предтеча Господень, — и имеяй брашна такожде да творит! Никого же обидите, не оклеветовайте, и довольны будите оброки вашими», — увещевает великий проповедник покаяния. Спешите же принести плоды, достойные покаяния, будьте чистою пшеницею на гумне Христовом! Помните, что «уже и лопата в руку Его», и настанет день, когда Он «отгребит» — очистит «гумно Свое», отвеет на нем пшеницу от плевел, и соберет пшеныцу в житницу Свою, а солому и плевелы «сожжет огнем неугасающим!»— Вот, братие, чему поучал Предтеча Христов своих слушателей — иудеев, вот чему учит он и каждого из нас!

«Тогда, — повествует святое Евангелие, — исхождаше к нему из Иерусалима и вся Иудея, и вся страна Иорданская, и крещахуся во Иордане от него, исповедающе грехи своя». Чудное время было тогда! Толпами спешил народ на берега Иордана, спешил к Иоанну, сыну Захариину, и с благоговением внимал его дивной проповеди о грядущем Спасителе, о покаянии, о Царстве Небесном. И видно было, что его слово благодатное добрым семенем ложилось на сердца простых людей; и обращались к Богу, по слову его, и мытари корыстолюбивые, и воины жестокосердые, и смиренно его спрашивали: что же нам делать? Только гордые фарисеи и книжники уходили от него без пользы для души: не за тем они приходили сюда, чтобы слушать проповедь о покаянии; они приходили и разве только затем, чтобы полюбопытствовать: что это за новый проповедник явился, который не хочет знать их синедриона, не просит у них разрешения на свою проповедь? И не трогало их жестоких сердец грозное слово сурового обличителя… Так опасна гордость! Так она ослепляет и ожесточает сердце человека! Не напрасно у святых Отцов сказано: «Блудных могут исправлять люди, лукавых Ангелы, а гордых только Сам Бог» (Лествица. 26; 180).

Братие, почтим память великого проповедника покаяния хотя началом нашего покаяния! К нему приходили исповедовать грехи свои. Что препятствует и нам начать свое исправление с того же? Он проповедывал еще до явления Христа Спасителя в мире и потому не мог сам разрешать от грехов, а только указывал всем на грядущего Христа — Агнца Божия, вземлющего грехи всего мира. А мы живем в благодатные времена; Христос Спаситель дал власть Своим святым Апостолам, а чрез них и всем их преемникам разрешать от грехов истинно кающихся. Итак, хочешь очиститься от проказы греховной? Пойди к иерею Божию и исповедуй пред ним грехи свои, получишь разрешение. А когда получишь разрешение, то дай себе слово всячески противиться греху. Трудно? — Проси помощи у Пречистой Матери Божией, у Предтечи Господня, у всех святых Божиих. Предстоя Престолу Божию, они испросят и мне, и тебе, и всем нам благодатную помощь от Господа. И Предтеча Господень, коего память мы ныне празднуем, прострет нам десницу свою, коснувшуюся «верху Владычнему». Аминь.

(Поучение на праздник Собора Иоанна Предтечи)

453. Доброе слово наемному человеку

Если обедняешь, сын мой, и не в силах будешь сам себя пропитать, то и тогда не унывай, не отчаивайся и никакого неправедного дела не касайся, с негодными людьми знакомства не заводи, а возложи надежду свою на Бога, иди к кому-нибудь в наемники и служи ему  — работай всею правдою без лености и лукавства. Не день к вечеру гони, а дело к концу приводи, работай так, как работал бы на себя. Если хозяин и ничего тебе против других не прибавит за твое усердие, — зато Бог тебе воздаст и на сем, и на том свете. Знай, сын мой, если и до поту лица будешь работать, от этого не умрешь, но еще и здоровее будешь, и суровая пища тебе покажется сладкою. А когда придет праздник Господень, то отнюдь не занимайся работою, а иди в церковь Божию; и если бы тебе за работу лишнюю плату обещали, не слушай, не меняй дела Божия на деньги. Праздник — Божий день, Богу и надо в оный поработать: в церковь Божию сходить, святую книгу почитать, а если что и поработать, то отнюдь не за деньги, а ради Бога, по необходимой нужде, по любви к ближнему. Если и будут тебе за это деньги давать, — ты не бери, не пойдут они тебе впрок. А в пьянство, в картежную или другую какую игру отнюдь не вдавайся. И если кто из сторонних людей или из товарищей твоих тебя бранить станет — молчи, будто не слышишь, ни худого, ни доброго ответа ему не давай. Даже если кто скажет: что ж ты молчишь?— отвечай ему: «Это он себя только тешит; что мне за дело до его забавы? Бог с ним, пусть его утешается, как знает».

А если увидишь, что товарищ-работник ленится, скажи ему по-дружески: «Что ж ты, брат, лениво дело делаешь? Грех тебе будет за это. Нанялись мы с тобой работать, а не гулять. Бог с нас взыщет, если мы деньги возьмем не по совести. Это все равно, что украсть. Надо, брат, трудиться по совести». Если он тебя будет бранить за эти слова, то не обижайся на него, а скажи: «Хочешь ты — бранись, хочешь — не бранись, а надо работать по совести. Будешь делать по совести — тебе же будет хорошо, а не мне. Будешь и худо делать, тебе же будет худо, а не другому кому». А при хозяине его не обличай, и своего усердия не выставляй перед хозяином. Кто бы ни был твой хозяин — барин или простой крестьянин — служи ему как Богу Самому, без всякой лености, безобманно. Как на глазах у него, так и заочно работай по совести, как на себя, береги всякую вещицу хозяйскую паче своей собственной. Во всем будь вежлив с хозяином, и если он посадит тебя с собою за стол, не начинай есть прежде его, не выбирай себе лучшие куски. С товарищами-работниками живи мирно, не спорь, и если обидят чем — потерпи. Сказано в Писании: «претерпевый до конца, той спасен будет». И во время работы, и без работы никакого сквернословия, пустословия и пересудов себе не позволяй, за что полюбят тебя и Бог, и добрые люди. За такую твою жизнь Бог благословит всяким изобилием и дом твоего хозяина, как благословил Он дом Лавана — ради Иакова, и дом Пентефрия — ради Иосифа. Если случится, что твой хозяин, несмотря на твое усердие, будет к тебе немилостив, то ты не только людям, но и Богу на него не жалуйся. Мало того — радуйся, ведь если хозяин за твое усердие расплатится с тобою, как следует, то не будет тебе за то от Бога особой награды, потому что ты получил заслуженное в сей жизни; если же хозяин ни во что поставит твое усердие, а ты за это не будешь роптать на него и перенесешь это благодушно, то знай, сын мой, что вместо него Сам Господь Бог воздаст тебе за твое терпение и смиренные труды и воздаст сторицею. А о том не размышляй, что ты смолоду жил в довольстве или, может быть, был сыном богатого и знатного отца, а от всего сердца говори ко Господу: «благо мне, яко смирил мя ecu, Господи!» Возьми себе в пример Иосифа Прекрасного: у его прадеда, Авраама, у деда его, Исаака, и у отца его, Иакова, много было и рабов, и рабынь, и всякого богатства; их почитали даже соседние цари; а когда продали Иосифа в Египет, в рабы Пентефрию, он стал трудиться со всем усердием, как один из последних бедняков. Даже тогда, когда по клевете злой египтянки посадили его в темницу, он был как кроткий агнец незлобивый: не стал оправдываться, ни словом не обличил клеветницу свою и целых два года просидел в темнице. За то Бог и наградил его: он стал господином не только своему прежнему господину Пентефрию, но и целому Египетскому царству. Но и тогда он не изменил своего кроткого и святого нрава, он даже и словом не напоминал Пентефрию и жене его их неправды противу него. И за такое его кроткое смирение, и за целомудрие, и за незлобие Бог не лишил его Царства Небесного. Так и ты, сын мой, не скорби в злоключениях: без воли Божией никто тебе не повредит, только сам ты будь Божиим человеком, живи во всем по-Божии, ни на кого, даже на самого злодея — врага своего, не ропщи и помни, что нищета и богатство — все от Господа: Бог богатит и убожит, кого Он Сам хочет, и во всяком деле, во всех людях да будет Его Святая воля, а не наша.

Если твой товарищ загуляет, ты на него не смотри, с ним себя не равняй, не считайся. Что тебе велят работать, — то и работай, куда посылают, — туда и иди, будет ли грязь и непогода — ничем не отговаривайся, во всем будь услужлив и безответен. В одном будь не послушен: если будут тебя посылать на какое дело грешное, Богу противное и людям вредное, тогда откажись, скажи хозяину: «Как я решусь на такое грешное дело? Да Господь нас обоих накажет, — пожалей и себя, хозяин, и меня». Если другие гуляют — ты себя знай, чтобы тебе даром времени не потерять, чтобы ты был постоянно в трудах, а до других тебе дела нет. То помни, сын мой: от лишней работы греха на наживешь, а вот в гулянье без греха не обойдешься. От гулянья не только в грех впадешь, но и душу свою погубишь: ведь от праздности всякое зло бывает — и пьянство, и нищета, а люди трудолюбивые всегда живут безбедно. Нет ничего приятнее, как трудиться и потом плодами трудов своих утешаться. Сохрани тебя Бог делать и говорить, как делают и говорят люди недобросовестные: «Лишь бы с рук дело сошло», — а старайся все делать по совести, как пред Богом, за что и люди будут тебя добрым, честным человеком считать, и Бог тебя благословит во всем. Бог Сам правда — Он и в нас правду любит. Если хозяин и другого кого будет наряжать на работу, ты скажи ему: позволь, это я сделаю, — и сделай. И что увидишь в доме без порядка, то, не ожидая приказания, поправь, и если будешь так поступать, то это и Богу будет приятно, и твоему хозяину, и тебе самому будет весело. А если твой хозяин будет пьяница или расточительный человек, ты не поноси его и береги его. Если он иной раз и обидит тебя чем, не гневайся, и не только людям, но и Богу не жалуйся на него, и никому о нем худого слова не говори. И если договорился с ним служить ему на какой-нибудь срок, на год или два, а тебе будет тяжело у него жить, не моги ты раньше срока уходить от него, или, живя у него, нерадиво служить, или — сохрани Боже — что-нибудь воровать у него. Смотри, сын мой, у кого бы ты ни жил, у доброго или злого человека, бойся и всячески берегись, чтобы не быть тебе вором.

Если у иноверного будешь служить, и там живи верно, по совести, и там себя береги от воровства. И если случится найти тебе что-нибудь затерянное в саду или на дворе, или еще где, не моги ты взять себе: все отдай хозяину или хозяйке. Никому ни на кого не жалуйся, а говори сам себе: за грехи мои Бог послал мне такого хозяина или товарищей, надо терпеть. За такое твое терпение, за твое незлобие и кротость Бог тебя не оставит и, имиже ведает судьбами, выведет тебя из твоей нужды — не твоим смышлением, а Своим Божественным промышлением, и не только наделит тебя здешним земным богатством, но не лишит тебя и будущего Царствия Небесного. И какие бы ты ни понес труды и лишения ради душевной пользы твоей, ты тех трудов и болезней своих не воспоминай — не только пред Богом или пред людьми, но и перед самим собою, — так, как будто их и не бывало. Об одном помышляй и заботься: как бы тебе еще в чем-нибудь потрудиться, какое-нибудь доброе дело сделать и как бы в праздности времени не потерять…

(Из «Завещания отеческого » крестьянина Ивана Посошкова)

454. До чего доводит пьянство! (Письмо к слабому человеку)

Жаль мне тебя, брат возлюбленный, от души жаль! Хотелось бы сказать тебе доброе слово, слово от сердца, хотелось бы, чтобы и твое бедное, измученное сердце не отвернулось от слова братской любви… Не хочу, не буду бранить тебя, обзывать позорным именем «пьяницы»; знаю, брат, что и самому тебе не сладко, знаю, что и сам ты себе не рад, особенно, когда совесть начнет укорять тебя, когда Ангел хранитель твой внятно для сердца скажет: пожалей себя, погибающий человек!

И в самом деле, посмотри, брат, на себя, подумай: на кого ты стал похож? До чего ты дошел? Вот и праздники Господни для тебя — ничто: православные в храм Божий к обедне, а ты — в корчемницу; они Богу молиться, а ты — кому идешь служить? На что ты променял церковь Божию? Будет ли Божие благословение на доме твоем, когда ты сам бежишь от дома Божия? И вот, сколько горя бывает семье от твоей слабости, сколько слез прольет о тебе старушка-мать твоя, или бедная жена, Богом данная тебе в жизни помощница! Тебе бы утешать свою мать на старости, быть для нее подпорою, а ты только огорчаешь ее. Кто знает, может быть она, глядя на тебя, горько плачет и жалеет, что Господь раньше не прибрал костей ее, не видала бы она такой скорби и печали, — может быть она с этою печалью о тебе и в могилу сойдет… Оставит ли она тебе свое родительское благословение, навеки нерушимое? Не ответишь ли ты Господу Богу, что огорчил ее последние дни?.. Страшно подумать, если она на тебя Богу пожалуется! А жена-то, а дети? Тебе бы учить их уму-разуму, страху Божию, доброму хозяйству и христианской жизни; тебе бы надо быть для них во всем добрым примером, держать свой дом в порядке и чистоте, всех кормить и одевать, для дома добро наживать; а ты, друг мой, какой ты отец детям, какой советник и друг своей жене?! Какой пример взять им с тебя? Как им любить и почитать тебя, когда ты часто на виду у них уподобляешься скоту несмысленному? — Ты говоришь, что любишь их; но что это за любовь, когда и любишь, и губишь, и мучишь всю семью!

Подумай, друг мой: вот ты сидишь в недобром месте и пропиваешь последнюю копейку, тобою добытую, а, может быть, недобрый человек и в долг тебе отпустил хмельного пития; ты сидишь и пьешь это питие с приятелями, а дома у тебя горе и слезы: малютки-дети плачут — есть просят, а хлеба нет; им холодно, изба нетоплена, одежда износилась, а тебе и горя нет; лишь бы тебе было тепло да весело, — это ли любовь родительская? Жена из сил выбивается, чтобы достать как-нибудь ломоть хлеба или кувшин молока для малюток твоих, работает в людях с утра до вечера, мерзнет на реке с чужим бельем, просит дровец у добрых людей или сама на своих плечах несет вязанку хвороста из леса, чтобы избу согреть, а ты и забыл, и знать не хочешь обо всем этом, — это ли любовь к жене-труженице? А с каким страхом и трепетом ждут тебя все твои домашние, когда, наконец, ты вернешься к ним из недоброго места, вернешься — сам не свой, едва передвигая ноги, едва произнося слова, но гневный, грозный для всех… О, как ноет сердце, когда только со стороны посмотришь на твою несчастную семью, а что же она-то испытывает? Брат мой, друг мой! ужели в тебе нет никакой жалости к бедной жене, к несчастным детям? Нет! Я знаю, я уверен, что и ты их жалеешь в душе, да вот несчастье: никак с собою-то не совладеешь… Не правда ли — так?

«Что делать, — говоришь ты, — вот, Бог даст, брошу пить — поправлюсь, буду работать, все пойдет хорошо». Ах, если бы было так на деле, а не на словах! Но когда же это будет? С каждым днем ты все слабеешь и слабеешь, все глубже втягиваешься в это погибельное болото, а время все идет да идет — смотри, не поздно бы было исправляться! Бог милостив, говоришь ты; но знай, друг мой, что Бог милостив, но и правосуден; Он милостив к тому, кто сам милостив к другим, а ты и своей души не жалеешь, и своих детей губишь. Суди ты сам: будут ли они добрыми христианами, будут ли они почитать тебя, как подобает почитать родителя, будут ли они хорошими хозяевами, когда ты об этом сам не думаешь, не учишь их, когда они видят в тебе только одно худое? Что если и они будут такими же несчастными, как ты? За что же после этого Бог к тебе будет милостив? Посмотри ты на добрых людей, и они от тебя уж сторонятся. Кто с тобою захочет дело иметь? Разве такие же, как ты, несчастные, а люди добрые, люди честные смотрят на тебя, как на ту овцу, которую надобно выгнать вон из стада, чтобы других овец не перепортила. А себя-то, свое тело, свою душу-то как ты губишь! Посмотри на себя: каков ты стал? Где твои крепкие силы? Куда делось цветущее здоровье? И то болит, и другое болит, голова как в тумане, пища на ум не идет… И дойдет до того, что или с ума сойдешь, или прежде времени Богу душу отдашь, а старуха-мать, если доживет до этой беды, а жена и дети — идите все по миру! И добро еще, если Господь христианскую кончину пошлет, а то — чего не бывает? — пожалуй, без покаяния умрешь, там где-нибудь за углом, в канаве, а то и в любимой тобою корчемнице… И пойдет твоя душа грешная в муку вечную, ибо нет для нее в Царстве Небесном места: «пьяницы, — сказано в Слове Божием, — Царствия Божия не наследят!» И будешь ты мучиться во аде во веки веков! Этого ли желаешь ты? О, конечно, нет!

Я уверен, что душа твоя исстрадалась, измучилась от несчастной твоей слабости… Так что же? Зачем дело стало? — «Не слажу с собою — вот моя беда!.. И рад бы бросить, да не могу себя одолеть: так и тянет пить…», — так говоришь ты. И верно говоришь. Сам Господь сказал: кто творит грех — тот раб греха. Так, друг мой, своими силами нам со грехом, конечно, не справиться. Но зачем же мы забываем, что у нас есть всесильный помощник — Господь наш; Он Сам сказал: «без Мене не можете творити ничесоже»; — но — «просите и дастся вам, ищите и обрящете, толцыте» в двери милосердия Моего и «отверзется» вам! Он расслабленных исцелял — тебя ли не укрепит? Он мертвых воскрешал — тебя ли не исцелит? Он только ждет твоего покаяния, Он Сам стоит у дверей сердца твоего: «се стою, — говорит Он, — се стою при дверех и толку!» Вспомни, кто из грешников прибегал к Нему с покаянием и не был прощен и помилован? И мытаря Он оправдал, и блудницу помиловал, и блудного сына приял в отеческие объятия, и разбойнику сказал: «днесь со Мною будеши в раи!» Что же ты один медлишь, брат мой? Пойдем к Нему, припадем к Пречистым стопам Его, как некогда блудница, восплачемся пред Ним, как она плакала, пожалуемся Ему на свои немощи, скажем Ему Милосердому в детской простоте: «Господи наш, Господи! Никак мы с собою не сладим, чего не хотим, то творим! Одолел нас грех, одолели наши слабости — страсти наши! Милосердый и всемогущий! Коснись наших сердец Твоею благодатию, дай силы бороться со грехом, прогони диавола искусителя, пошли нам Ангела хранителя! Ими же веси судьбами, спаси нас! Ты Сам сказал, Господи, что пришел Ты грешников спасти, Ты Сам сказал, Милосердный, что не хочешь Ты смерти грешника, а ждешь его покаяния, Ты Сам изрек Пречистыми Твоими устами: «грядущаго ко Мне не изжену вон!»И вот, мы пришли к Тебе, надежда наша; мы плачем у ног Твоих, Владыко наш, Господи! Не отврати лица Твоего от созданий Твоих! Хоть мы и грешники, но все же — Твои, дай же нам крепость и силу бросить нашу злую греховную привычку!»

Так молись, возлюбленный, молись и надейся на Господа. А чтобы все намерение было прочнее, поди к отцу твоему духовному, покайся пред ним во всех грехах твоих, а наипаче в винопитии; попроси у него епитимью себе, потом соединись со Христом Господом в Пречистых и Животворящих Таинах Тела и Крови Его, и с сего времени положи себе за правило: отнюдь не касаться водки, никогда, ни под каким предлогом! А если будет тянуть к ней — возьми Святое Евангелие и читай его дотоле, пока пройдет худое желание; или твори молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя грешнаго!» И молись так дотоле, пока пройдет искушение. Помоги тебе Бог положить начало благое на радость матери твоей, на счастье семье и спасение твоей душе!

455. Богомладенец Иисус в храме Иерусалимском

«Радуйся зело дщи Сиона, проповедуй радость дщи Иерусалимля» (Зах. 9; 9), ликуй народ града Божия! Веселитесь врата и стены Сиона! Да совокупятся ныне небесная с земная и да прославят песнями Небесный Иерусалим вместе с земным, Христа в нем — Небесного и земного. Он — Небесный, да возликуют о Нем бесплотные Силы; Он и земный, да воспоют Его земнородные с Ангелами. Ныне «явится Бог богов в Сионе» (Пс. 83; 8). Граде Божий Иерусалиме, «град Царя Великаго» (Пс. 47; 3). Отверзи врата Тому, Кто отверз всем двери гробов, Кто сокрушил вечные врата ада. Тот, Кто древле на горе Синайской как Бог беседовал с Моисеем, ныне как раб исполняет закон, подчинившись закону (Гал. 4; 4). Ныне Небесный Жених приходит в храм. Дщери Иерусалимские! Соберемся во храм; воскликнем Ему песнь Ангельскую с Ангелами: «Свят, свят, свят Господь Саваоф! Исполнь вся земля славы Его» (Ис. 6; 3), полны концы мира благости Его; полна вся тварь хвалы Его; полно все человечество снисхождения Его; полны небесная, земная и преисподняя милосердия Его — полны Его милости, Его щедрости, Его даров, Его благодеяний. Итак, «ecu языцы восплещите руками» (Пс. 46; 2); все пределы земли «приидите и видите дела Божия» (Пс. 45; 9); «всякое дыхание да хвалит Господа» (Пс. 150; 6); вся земля да поклонится Ему (Пс. 65; 4); всякий язык да поет, да славит, да прославляет Бога Младенца четыредесятидневного и Предвечного, Младенца малого и ветхого деньми (Дан. 7; 9), Младенца, млеком питаемого и веки сотворившего (Евр. 1; 2). Вижу Младенца и узнаю в Нем Бога, вижу Младенца, млеком питаемого и мир питающего, Младенца плачущего и дарующего миру жизнь и радость, Младенца, пеленами повиваемого и разрешающего меня от уз греха, Младенца, Который один и тот же и на земли — в объятиях Матери по плоти истинно и совершенно, и на небеси — в лоне Отца истинного и совершенного. Вижу Младенца, идущего из Вифлеема в Иерусалим и не отлучившегося от горняго Иерусалима. Вижу Младенца, по закону принесшего жертву во храм на земли, и в то же время приемлющего благочестивые жертвы от всех на Небеси. Се — один и тот же и в объятиях старца по человечеству, и на престолах херувимских по Божеству; один и тот же — приносящий приношение за мир; пастырь и овца, — и приносимый в жертву, и приемлющий жертву, и законодатель и подзаконный.

Но послушаем, что о настоящем празднестве говорит Святое Евангелие. Чудный Лука повествует о Христе, что «егда исполнишася дние очищения ею, по закону Моисеову, вознесоста Иисуса во Иерусалим, поставити Его пред Господем, как есть писано в законе Господни: яко всяк младенец мужеска полу, разверзая ложесна, свято Господеви наречется… И се, бе человек во Иерусалиме, ему же имя Симеон: и человек сей праведен и благочестив, чая утехи Израилевы, и Дух бе Свят в нем. И бе ему обещанно Духом Святым, не видети смерти, прежде даже не видит Христа Господня. И прииде Духом в церковь: и егда введоста родителя Отроча Иисуса, сотворити има по обычаю законному о Нем: И Симеон прием Его на руку своею, и благослови Бога, и рече: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение твое, еже ecu уготовал пред лицом всех людей: свет во откровение языком, и славу людей Твоих Израиля» (Лк. 2; 22-23, 25-34). «Кто возглаголет силы Господни? Слышаны сотворит вся хвалы Его?» (Пс. 105; 2). Дланию содержащий землю объемлется объятиями старца, и носится «Носяй всяческая глаголом силы Своея» (Евр. 1; 3). Да торжествует Адам, взывая ко Христу словами Симеона: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром». Ты ныне разрешаешь меня от вечных уз, от тления, от смерти, и отъемлешь мою печаль. О мой сын и Бог! Его-то Симеон в храме приял в свои объятия и, возвещая всем народам и иудеям чудное таинство, восторжествовал, и светлым и громким гласом воскликнул, говоря: Сей есть Сый, прежде Сый и присно Сый, Отцу соприсносущный, единосущный, единопрестольный, единославный, едино-сильный, равномощный, безначальный, несозданный, неизменный, неописанный, невидимый, неизреченный, необъятный, неизмеримый, непостижимый, неисследимый. Сей есть «сияние славы» Отчей (Евр. 1; 3). Сей есть свет светов, из Отчих недр воссиявший. Сей есть вода жизни, дарующая жизнь миру. Сей есть Бог Слово, единым словом все из небытия в бытие приведший. Сей есть Тот, Который един простер небо (Пс. 103; 2) и по морю ходит, как по суше. Сей есть Тот, Который утвердил землю на водах (Пс. 135; 6). Сей есть Тот, Который оградил море песком как стеною. Сей есть Тот, Который отделил свет от тьмы (Быт. 1; 4). Сей есть Тот, Который устроил звездный круг. Сей есть Тот, Который премудро создал весь мир, видимый и невидимый. Сей есть Тот, Который нерукотворенными руками от персти составил и образовал человека. Сей Тот, Который создал нас по образу Божию, ныне Сам сделался человеком по образу нашему, и есть Человек, но вместе и Бог. Пребывая Богом, Он освятил наше естество; один и тот же по всему и на небе, и на земле познаваемый; на небе — Творец, как Бог, на земле — тварь, как человек.

«Услышите сия ecu языцы!» (Пс. 48; 1). Слушай, Израиль: Тот, Которого я, твой священный Симеон, в объятиях ношу и великим гласом в храме народу проповедую и свидетельствую, есть Господь Бог твой. Итак, «внемлите, людие мои, закону моему, приклоните ухо ваше во глаголы уст моих» (Пс. 77; 1). Се-то Отроче, о Котором предрек Исаия, говоря: «Отроча родися нам, Сын, и дадеся нам; и нарицается имя Его великого совета (Отчего). Ангел, Чуден, Советник, Бог крепкий, Князь мира, Отец будущаго века» (Ис. 9; 6). Если же сие Отроча — Бог крепкий, то ясно, что об Нем сказал Давид: «явится Бог богов в Сионе» (Пс. 83; 8). О сем Отроке взывает и Варух: «Бог явися на земли, и с человеки поживе» (Вар. 3; 38). Сей-то Отрок древле рассек море Израилю и потопил фараона (Исх. 14; 21-23); дал закон израильтянам, одождил манну, руководил в пустыне огненным столпом народу еврейскому. Сей-то Отрок Моисея укрепил на четыредесятидневный пост, равно как и Сам Отрок сей четыредесять дней постился после Крещения, а спустя четыредесять дней после рождения от Девы ныне пришел в Иерусалим земный. О сем Отроке предвозвестил Аваакум, говоря, что Бог от юга приидет (Авв. 3; 3), ибо с южной стороны Иерусалима, из Вифлеема Он пришел ныне в Сион. О сем Отроке свидетельствовал Моисей, говоря: «Пророка вам восставит Господь Бог из братий ваших; и всяк, кто не послушает Его, потребится душа того» (Втор. 18; 15). К сему Отроку молился пророк Давид, говоря: «седяй на Херувимех, явися,… воздвигни силу Твою, и прииди во еже спасти нас» (Пс. 79; 2, 3); и в другом месте: «Господи, приклони небеса Твои, и сниди» (Пс. 143; 5). — Видите и веруйте, иудеи: сего Отрока песнославят Ангелы, Ему поклоняются Архангелы, Его трепещут Власти, Его славят Силы, Ему служат Херувимы, Его богословят Серафимы, Ему работает солнце, Ему служит луна, Его слушают стихии, Ему повинуются источники. При виде сего Отрока врата адовы сокрушились, врата небесные разверзлись, и ад, узрев Его, вострепетал. Сей Отрок истребил смерть, посрамил диавола, разрушил клятву, прекратил печаль, стер главу змия, раздрал враждебное рукописание грехов, попрал грех, разрушил заблуждение, восставил тварь. Сей Отрок спас Адама, воздвиг Еву, призвал народ, просветил мир. Итак, приидите, христолюбцы и боголюбцы, изыдем в сретение Господу Владыке все в радости и чистоте, — не пресыщая чрево, но ликуя сердцем, не упиваясь вином, но кипя духом. Радуяся ныне так светло, все ныне и повсюду восторжествуем и воспразднуем: с Ангелами возликуем и с Девою возвеличим и возрадуемся, с Иосифом принесем, как две горлицы, душу и тело, с Симеоном приимем Христа в объятия, и с Анною повторим исповедание, да и соделаемся причастниками вечных благ по благодати, милосердию и человеколюбию Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Коему слава и держава, с Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.

(Из «Слова» на Сретение Господне святителя Кирилла Иерусалимского)

456. Мой неизбежный путь (Размышление о загробных мытарствах)

Страшный и прискорбный путь предлежит мне по смерти… «К Судии бо отхожду, идеже несть лицеприятия!» Когда настанет для меня последний час смертный, тогда бедная душа моя увидит около себя Ангелов добрых и злых. О, коль мерзостно будет увидеть тогда лица демонские! И что если придут они ко мне ранее святых Ангелов? Горе мне, бедному! Смутится душа моя грешная и обратит взоры свои к добрым Ангелам Божиим: Святии Ангели! будьте тогда отрадою и утешением для меня, покройте светлыми крылами своими притрепетную душу мою!

Великая скорбь и болезнь обымет меня, и одна минута таких страданий покажется для меня бесконечно долгим временем… Точно звери хищные, будто волки лютые, будут рыкать и вопить вокруг меня демоны; все грехи мои, все слова греховные, все помыслы нечистые будут они показывать мне на темных хартиях своих. О, как горько буду я жалеть тогда о своем нерадении, как жестоко буду упрекать себя в лености и нерадивой жизни! Как дорога тогда покажется и одна минута жизни сей для покаяния, а сколько дней и годов проведено мною в беспечности, отдано греху и самоугождению! Чего бы не дал тогда за одну минуту жизни, только позволено было бы принести покаяние! Но — увы, покаяния двери заключились уже, жизнь окончена, времени более нет — настала вечность, требуют отчета за всю жизнь прошедшую… И воскорбит душа скорбию безутешною, и восплачется слезами горючими! О, если бы, братие, мы постоянно внимали себе, если бы сей грозный час всегда памятовали! И увижу я тогда слезы ближних моих, увижу их скорбь и стенания, но ни слова им не смогу вымолвить… Тяжело будет мне самому до себя! Только молитва их, молитва слезная, молитва горячо любящих сердец может облегчить мои страдания.

Но вот и смерть придет, сия царица ужасов; она расслабит все члены мои, все составы мои; напоит меня горькой желчью, и покинет душа тело бренное, будто одежду ветхую. Как птичка беззащитная, видя кругом себя толпы ловцов, устремится она к светлым Ангелам и благо ей, если они не отринут ее за греховный смрад… Затем откроется предо мною далекий и трудный путь от земли до неба — путь страшных мытарств воздушных. На каждом мытарстве будут обличать меня злые мытари — демоны; они напомнят мне все мои дела и слова, и помышления греховные; они будут взводить на меня и такие вины, о которых не имею я и понятия (см. Иоанна Лествичника, статья 7-я).

Первые встретят меня мытари празднословия; в руках у них свитки длинные, все сплошь мелко исписанные. Сколько там записано моих праздных речей: и бесполезное пустословие, и постыдное сквернословие, и насмешки над ближними, и кощунство богопротивное, и песни страстные, и смех неподобный, и даже мысли праздные! Не счесть никому песчинок на берегах морских — так не исчислить и моих словесных и мысленных грехов! И во всем этом потребуют у меня отчета на первом мытарстве воздушном, по слову непреложному Самого Господа: «всяко слово праздное, еще аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день Судный».

Потом встретят мытари — истязатели всякой лжи, клятвы нарушенной, обетов неисполненных, грехов, от духовного отца утаенных… Здесь удерживают всякого, кто всуе призывал великое и страшное имя Божие, кто напрасно и без благоговения призывал Бога во свидетели… Здесь удерживается всяк любяй и творяй лжу! Это второе мытарство.

Затем выйдут, как бы из некоей засады, мытари клеветы и осуждения, уничижения и бесчестия ближнего, и горе мне, грешному, толико осуждающему братии моих! «Ты кто ecи, судяй чуждему рабу?»— Блажен, воистину блажен, братие, тот, кто возможет на сем мытарстве защищать себя, словами Спасителя: «не судите, да не судими будете!»

Далее ждут меня мытари «чревоугодия». Они исчислят предо мною все виды угождения чреву, все роды сего моего идолослужения: и объедение, и пьянство, и нарушение постов, и то, что я ел и пил не вовремя и тайно от других, ел и пил без молитвы, без страха Божия, для услаждения, без меры, до пресыщения. Тяжело будет мне на сем четвертом мытарстве, ибо по всему вижу себя преступником заповеди Божией о воздержании.

Но не менее трудный подвиг предстоит мне и на следующем пятом мытарстве. Здесь истязуют подобных мне ленивых и нерадивых грешников; здесь останавливают тунеядцев и наемников, исполнявших небрежно свои обязанности, здесь удерживают тех, кои теряли время в играх и забавах и не радели о молитве, не ходили в церковь Божию по лености, оставляли и домашнюю молитву в небрежении. Здесь гремит непрестанно грозное слово Пророка: «проклят всяк творяй дело Божие с небрежением!» Блажен, кто может сказать с Давидом: «возвеселихся о рекших мне: в дом Господень пойдем/Зело возлюбих закон Твой, Господи, весь день поучение мое есть».

На шестом мытарстве истязатели обличают всякого рода присвоение чужой собственности: воровство явное и тайное, святокупство и святотатство. На седьмом стоят мытари сребролюбия и скупости; на восьмом — истязатели лихоимцев и ростовщиков. Девятое мытарство обличает неправедный суд, неправую меру и вес, десятое — злую зависть к счастию ближнего.

Страшусь при мысли об одиннадцатом мытарстве: здесь истязуют корень всех грехов — гордость, со всеми ее исчадиями: тщеславием, самомнением, презорством, превозношением; здесь скоро отделяется лицемерие от истинного смирения, притворство от простоты сердечной; здесь ждет великое горе всех, кто не воздает должной чести родителям, не повинуется властям духовным и гражданским. Боюсь, чтобы и мои все мнимые добродетели не потеряли цену на этом мытарстве: ведь так часто я делаю добро из одного тщеславия, ищу лишь одной похвалы людской! Повинен я и в гордости, и в превозношении; повинен и в преслушании, и в ропоте на начальство, и какой вид тщеславия не нашел себе уголка в моем грешном сердце?

На двенадцатом мытарстве истязуется ярость и гнев. На тринадцатом мытарстве — памятозлобие и всякое мщение ближнему, всякое воздаяние злом за зло. Блажен, кто с чистою совестью может повторить слова молитвы Господней: «остави нам долги наша, как и мы оставляем должником нашим!» Четырнадцатое мытарство истязует убийство, притом не по букве ветхозаветной заповеди, и по духу новозаветной любви; пятнадцатое — всякое волхвование и призывание бесов.

Трепещи, душа моя страстная, мытарства шестнадцатого блудного, здесь покажут тебе все нечистые дела твои, все слова, все мечтания и нечистые пожелания! О, сколь многие души, безбедно прошедшие прочие мытарства, бывают здесь уловляемы и низвергаются в пропасти адовы! Затем (семнадцатое) являются истязатели греха прелюбодеяния, нарушения обетного целомудрия. Потом — (на восемнадцатом) истязуются страшные грехи содомские. Мытари девятнадцатой стадии истязуют ереси и всякие лжемудрования безбожные, расколы и отделения от Церкви Божией. Истязатели двадцатого мытарства низвлекают в бездну немилосердых притеснителей вдов и сирот и всех тех, кто затыкает уши и отвращает лицо, чтобы не видеть нищего и убогого! Суд, в виду самых райских врат, «суд без милости несотворшему милости!»

Но дойду ли я до последних мытарств? Не буду ли удержан и в бездну повержен еще на первых мытарствах? Увижу ли врата райские? Или еще близ земли поразит меня, грешного, грозный приговор Господа: «да возмется нечестивый и да не узрит славы Господни!» Содрогаюсь, помышляя, что бывали примеры, когда попущением Божиим злые демоны исторгали душу грешную прямо из тела и влекли ее во дно адово… Кто знает, не принадлежу ли я к числу таких несчастных грешников? Кто знает все нечистоты души своей? «Кто чист от греховой скверны, аще и един день жития его будет на земли?» У вы мне, грешному! «В беззакониих зачат есмь и во гресех роди мя мати моя! Беззакония моя превзыдоша главу мою», бездна последняя грехов обыде мя, «яко бремя тяжкое отяготеша на мне», и исчезает дух мой… «И аще праведник едва спасается, аз же нечестивый и грешный где явлюся?» Аще и «во Ангелах Своих Бог нечто стропотно усмотре» — то чего ожидать мне? «Господи, не вниди убо в суд с рабом Твоим», с сыном рабыни Твоея! «Нищ и убог есмь аз: не отвержи мене от лица Твоего! У Тебе очищение есть», на Тебя упование мое, «Бог мой ecu Ты, и не постыжуся!»

457. На русском месте горы Елеонской

На западном склоне горы Елеонской, близ того места, где, по преданию, Господь наш Иисус Христос научил Апостолов Своей Божественной молитве «Отче наш», теперь красуется величественный пятиглавный русский храм в честь святой равноапостольной Марии Магдалины. Он построен на средства благочестивейшего нашего Государя Императора Александра Александровича и его августейших братьев — Великих князей в память в Бозе почившей их благочестивейшей матери, Государыни Императрицы Марии Александровны. Освящение храма (1 октября 1888 г.) совершал сам блаженнейший патриарх Иерусалимский Никодим. На торжество прибыли из России их императорские высочества Великие князья Сергий и Павел Александровичи с Великой княгиней Елизаветой Феодоровной.

Прекрасный вид открывается отсюда на весь Иерусалим, и предание говорит, что на этом месте Спаситель изрек Свое Божественное пророчество о разорении Иерусалима, о кончине мира и о Страшном Суде. Поучительно для паломника, пришедшего издалека, на этом месте раскрыть Святое Евангелие и прочитать в виду Иерусалима сии поразительные пророчества Христовы. «Седящу Ему на горе Елеонстей, — повествует святой евангелист Матфей, приступиша к Нему ученицы наедине, глаголюще: рцы нам, когда сия будут; и что есть знамение Твоего пришествия, и кончины века?» (Мф. 24; 3). Видно, Апостолам глубоко запало в душу только что сказанное им в Иерусалимском храме слово Христово: «Аминь глаголю вам, не имать остати зде камень на камени, иже не разорится» (Мф. 24; 2). Жаль им было этого великолепного храма, который возвышался пред ними как гора из белого мрамора, богато украшенный по крыше, по карнизам и дверям — золотом и серебром. Им казалось, что эта святыня будет существовать до скончания мира, и вот они слышат из уст своего Божественного Учителя, что от этого величественного храма, от этого прекрасного города не останется камня на камне! Может ли это быть? Когда это будет? Отвечая на этот вопрос, Господь раскрывает пред ними судьбу, ожидающую Иерусалим, а потом — и весь мир… Эта пророческая беседа Спасителя заключается в 24 и 25 главах Евангелия от Матфея, в 13 главе Евангелия от Марка и в 21 главе Евангелия от Луки. Как всеведущий Владыка мира, Он предсказывает подробно грядущие бедствия, говорит о будущем так ясно, как бы говорил о событиях прошедших. И с какою поразительною точностью сбылись эти пророчества на Иерусалиме и на всем народе иудейском! «Будет бо тогда, — говорил Господь, — будет скорбь велия, яковаже не была от начала мира доселе, ниже имать бытии» (Мф. 24; 21).

И действительно, что за ужасные скорби постигли богоотступный народ спустя 36 лет после Вознесения Христова! Сердце содрогается, когда читаешь описание войны иудейской, написанное не христианином, а иудеем же, Иосифом Флавием, которому не было нужды преувеличивать бедствия своего народа. «Все несчастия от начала мира, — говорит он, — были ничто, сравнительно с теми, какие обрушились на иудеев». Во время осады погибло более миллиона иудеев; из них великое множество было распято на крестах, и римские солдаты до того были ожесточены против иудеев, что ради зверской потехи пригвождали одного иудея к другому. Не доставало места, где ставить кресты… Во время осады Иерусалима жители употребляли в пищу то, к чему не хотели прикасаться даже самые неразборчивые на пищу животные. Одна женщина, доведенная до отчаяния, убила и съела собственное свое дитя! Ворвавшись в город, римские солдаты убивали всякого встречного и жгли все, что им попадалось на пути; они находили дома, полные трупами умерших от голода; кровь лилась рекою, и от нее во многих местах погасало даже пламя пожара. Так исполнилась на иудейском народе клятва, им же самим на себя произнесенная: «Кровь Его — Кровь Христова — на нас и на чадех наших!» Но народ иудейский, призывая на свою преступную голову эту страшную клятву, конечно, не думал, что она обратится на него с такой ужасной силой, а всеведущий Господь знал это и еще раньше, в день Своего торжественного входа в Иерусалим, почти на этом же спуске с горы Елеонской оплакал горькую судьбу несчастного города: «И яко приближися, видев град, плакася о нем, Глаголя: яко аще бы разумел и ты (о, если бы ты уразумел), в день сей твой (хотя бы теперь), еже к смирению твоему (что служит к миру твоему): ныне же скрыся (сокрыто сие) от очию твоею. Яко приидут дние на тя, и обложат врази твои острог о тебе (окопают тебя), и обыдут тя, и обымут тя отвсюду. И разбиют тя и чада твоя в тебе,… понеже не разумел ecu времене посещения твоего»(Лк. 19; 41-44).

Но все эти бедствия, постигшие Иерусалим, служат только преобразованием бедствий, грядущих на всю вселенную. Слово Христово о судьбе Иерусалима сбылось во всей точности. Также точно сбудется Его непреложное слово и о кончине мира. Голод, мор, землетрясение, явление антихриста, неслыханные утеснения, затмения солнца и луны, падение звезд — вот грозные предвестники кончины мира, с наступлением которых люди будут изнывать от страха! Тогда явится знамение Сына Человеческого, то есть Крест Христов явится на небе, и как молния, мгновенно пролетающая от востока до запада, явится и Сам Господь наш, Судия праведный, грядущий на облаках небесных, со славою и силою многою… И восплачутся тогда все племена земные от страха Суда Божия. И пошлет Господь Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут они всех людей, от Адама до последнего земнородного, со всех стран, от края до края… И сядет Он на Престоле славы Своей, и поставит добрых — одесную Себя, а злых — ошуюю, и возгремит тогда приговор Его неизменный на веки вечные!

«Читая все сие подробно во Святом Евангелии, — говорит один путешественник, — и сидя на том самом месте, где изречены Господом все сии предсказания, невольно чувствуешь трепет, тайную тревогу и смотришь вокруг: уж не появились ли на небе и на земле эти грозные знамения, ибо, по слову Самого Христа, небо и земля прейдут, а Его слово не прейдет, не останется без исполнения никогда!» Но когда же все сие будет? Этот вопрос предлагали Господу и Его ученики — Апостолы, и Он отвечал им: «О дни же том и часе никтоже весть, ни Ангели небеснии, токмо Отец Мой един» (Мф. 24; 36). Если же и Ангелы не знают, то тем более не должны испытывать люди. «Несть ваше — не ваше дело —разумети времена и лета, яже Отец положи во своей власти» (Деян. 1; 7), —сказал Господь Апостолам при своем Вознесении. Ваше дело — быть всегда готовыми к встрече сих великих событий. «Блюдите, да никтоже вас прелстит «(Мф. 24; 4), — берегитесь, чтобы кто не отклонил вас от истинной веры во Христа. «Бдите — (бодрствуйте), ибо не ведаете когда Господь ваш приидет. Будите готови: яко, в оньже час не мните, Сын Человеческий придет» (Мф. 28; 44). И чтобы научить нас осторожности, Господь тут же рассказывает притчи о рабах, ожидающих господина своего, о десяти девах, о приемших таланты, и, наконец, предостерегает: «внемлите же себе (смотрите за собою), да не когда отягчают сердца ваша объядением и пьянством и печалми житейскими, найдет на выи внезапу — (вдруг, неожиданно) — день той… Бдите убо (бодрствуйте) на всяко время молящееся» (Лк. 21; 34, 36). «Сия глаголя возгласи: имеяй уши слышати, да слышит» (Мф. 25; 30).

458. Причастникам – пред Святым Причащением

Братие, христиане! Я нарочно выхожу сказать несколько слов вам, именно тем из вас, кои ныне готовились приступить ко Святым Таинам Христовым. Вот Господь сподобил вас еще раз встретить день Святого Причащения; но пред вами еще целая обедня, еще час, который нужно провести как можно достойнее. Побеседуем же теперь, братие, как бы это сделать.

Знаете ли вы, возлюбленные, что причащающийся Тела и Крови Христовой «должен быть чище солнечного луча», как учит святитель Златоуст? А таковы ли мы, грешные?! Итак, что же нам делать? Будем, други, молиться и каяться до самой минуты Причащения: «Боже, милостив буди нам, грешным!» Смири свою душу пред Богом, всякий человек, — и Он Своею благодатию восполнит недостающее. Вы исповедовались, но разве на исповеди все сказано? То-то и горе наше, что мы не вполне очищаем свою душу! Слушайте же: если за обедней кто-нибудь из вас вспомнит, что он не совсем по-христиански приготовился, например, забыл с кем-либо далеким примириться, не отдал чужой вещи, оклеветал, огорчил, осмеял кого-нибудь напрасно, неблагоговейно теперь стоял в церкви — и прочее, если вспомнил какой-нибудь грех, в котором не принес полного раскаяния, то, по крайней мере теперь, спеши исправиться: молись, как только можешь, усерднее, проси у Господа умиления, проси слез, омывающих грехи, кайся Ему в своем недостоинстве; обещай в своем сердце исправить хотя после свой грех добродетелью, испросить прощения у того, кого обидел, возвратить чужое тому, у кого взял, и подобное. Моли Господа всем сердцем, чтобы Он сподобил тебя принять Святые Таины, — и с верою и смирением ожидай великой минуты Причащения. А с грехом, нарочно утаенным на исповеди, не смей и подходить, иначе Святое Причастие будет тебе не во спасение, а в тяжкое осуждение, и Господь непременно накажет тебя рано или поздно. Лучше отложи Причащение до завтра, дополни свою исповедь — и тогда приступай к Пречистым Таинам.

Далее. В некоторых местах есть добрый обычай, что во время причастного стиха говельщики подходят к святым иконам, прикладываются и потом, положа три поклона пред алтарем, кланяются до земли обоим ликам и всем предстоящим в храме. Вы понимаете, что этими поклонами они молча испрашивают себе прощения. Зачем же так открыто? Почему не наедине? Могло случиться, что кто-нибудь из них обидел кого-либо неведомо, невзначай, мимолетным словом, а тот, не показавши виду, мог затаить в себе вражду. Бывает это. Так вот, чтобы в полном душевном спокойствии приступить к Святым Таинам, они кланяются на все стороны, прося прощения своим грехам невольным и неведомым. И конечно, каждый тронется пред этим смирением и простит брата в своем сердце! Глядя на это, и вы умиляетесь, и тут же подражаете этому обычаю. Что ж, дело хорошее. И у вас могут быть какие-нибудь люди, недовольные вами. Вспомните о них в эти минуты и, кланяясь на все стороны, представьте себе, что вы стоит пред ними и просите у них прощения. Господь примет эту вашу просьбу; Ангел хранитель обрадуется вашему смирению и заочно расположит к вам сердце того, кто на вас гневается. Но некоторые из вас при этих поклонах крестятся. Это зачем? Ведь вы тогда кланяетесь не Богу, а людям. Как же пред ними креститься?! Не делайте этого.

Потом. Вы, конечно, знаете, что самые важные минуты за обедней те, когда поют «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молимтися, Боже наш». В эти минуты на Престоле силою Святаго Духа Честные Дары становятся истинным Телом Господа и честною Кровью Его. Берегите эти минуты во всякую обедню, а тем более теперь, когда готовитесь приобщиться, молитесь с особенною силою, преклоняя колена, чтобы Господь ниспослал Святаго Духа и на вас самих.

Затем после «Достойно есть», когда священник в алтаре поминает живых и усопших, и на клиросе поют «И всех и вся», — вспомните в эту минуту и вы своих близких, помяните пред Господом имена их, помяните особенно тех, с кем нет у вас мира, научите этому и своих близких. Тогда вы и в разлуке с ними будете им полезны, и друг друга будете вспоминать пред Господом почти в одно время, и Господь тогда вас скорее услышит за любовь вашу друг к другу. — Наконец, подходя к Святым Таинам, не спешите, не опережайте друг друга, Бога ради — не теснитесь, не толкайтесь, не кладите земных поклонов прямо пред Чашею — их нужно раньше полагать, слагайте руки на груди крестообразно, сказывайте диакону свое имя, открывайте уста, приклоняйтесь главою так, чтобы священник мог свободно преподать вам Частицу Святынь великих. А то иной старается, как бы ему прежде прочих причаститься. Бедный! он и в эти минуты гордо думает о себе, а не Господе смиренном! А иного из вас Бог одарил ростом немалым, а он и головы не клонит перед Чашею, и священник с опасением поднимает руку, чтобы бережно подать ему Святые Таины. Долго ли уронить частицу или каплю? Сохрани Боже!

Но вот вас сподобил Господь принять Пречистые Таины. Поцелуйте же край Святой Чаши, как бы Пречистое ребро Самого Господа, но отнюдь не целуйте при этом руку священника. Отойдя, перекреститесь благоговейно пред Святыми Таинами, но не кланяйтесь в землю. Слышите? Поклона земного не кладите по Причащении! Спросите, почему? Потому что вы сию минуту приняли в себя Самого Господа. Как же вы с Ним-то на землю падете? перед кем? Наконец, своими поклонами вы мешаете и другим проходить. Идите с миром, не делайте в этот день земных поклонов ни иконам, ни мощам до часа вечернего. Идите, радуясь со страхом, что к вам пришел Небесный Гость, Сам Господь Иисус Христос. Иногда случается, что в храме, где вы приобщаетесь, нужно еще после обедни служить молебен или панихиду, а причастников много, а обедня затянулась, а священник приобщающий изнемог — ведь он такой же человек, как и все, иногда еще и слабее; — и вот по этим причинам некоторых из вас отсылают в другой придел храма, чтобы скорее всех приобщить. Не смущайтесь этим. Сохрани вас Бог думать, что есть какая-нибудь разница, если в одном храме, например, приобщает архиерей, а в другом — простой священник: «везде одна святыня, едино Тело Христово, един Господь»; везде чрез того или другого священнослужителя приобщает Сам Христос. Веруйте сему и идите, а за то, что вы послушаетесь безропотно и мирно, Господь встретит вас с любовию, исполнит вас Духом Святым.

После Причащения вы, по церковному обычаю, принимаете еще несколько капель вина и вкушаете часть просфоры. А чрез несколько минут, когда священник раздает просфору неприобщавшимся, и некоторые из вас тоже подходят. Зачем? Ведь вы только что приняли Тело Христово, а идете еще за кусочком освященного хлеба?! Вы приняли несравненно больший дар, о нем и думайте, за него и благодарите, когда священник трижды возгласит: «Слава Тебе, Боже», — начнутся благодарственные молитвы.

Самое важное, самое главное тогда помнить, что с вами ближайшим образом пребывает Сам Господь; помните и берегитесь всячески греха. Забредет ли в душу мысль пустая, желание глупое, шутка недостойная — гоните их, говорите им: «Мне не до вас, со мной Господь, Он хочет, чтобы я Его любил, Его слушался. Господь даровал мне Свою животворящую Плоть и Кровь, Он за меня страдал и умер. Я ли оставлю Его без внимания?» — Задумаете ли какое дело, спросите сначала мысленно: «Угодно ли это Тебе, Господи?» — и прислушайтесь, что Он вам скажет в совести вашей, — так и поступите, непременно послушайтесь Его! Если Он не благословит — не будет ни добра, ни проку, а грех один. Помните: с вами Господь не только Плотию и Кровию Своею, но и Духом Своим. Значит, надо не только с любовью хранить Его Пречистые Таины, но и слушаться Его, соблюдать Его заповеди. Все их можно на сей раз в трех словах сказать: «любите Бога и друг друга». Вспомните, Господь, прощаясь с учениками пред смертью, три раза повторял: «Да любите друг друга: заповедь новую даю вам: да любите друг друга… Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга… Сие заповедую вам: да любите друг друга». Дело очевидное, если будете любить друг друга, то конечно, не станете обижать, и будет всюду с вами Бог!

Вот, братие и други, что надо помнить вам и соблюдать, готовясь ныне предстать пред Самого Господа в Его Святейших Таинах. Приготовьтесь же достойно. Знайте, Он ждет вас, Он выйдет к вам. Сам Он да благословит вас, да уготовит радостно пойти к Нему навстречу! Аминь.

(Беседа пред литургией. «Киевские епархиальные ведомости», 1879)

459. Духовная ночь и благодатный день (Обретохом Иисуса! (Ин. 1; 35))

«Обретохом Иисуса!» (Ин. 1; 35)

С каким восторгом первые ученики Господа Иисуса делились с своими близкими радостной вестью, что пришел, наконец, обетованный Спаситель мира! Вот Андрей Первозванный встречает своего брата Симона радостным приветом: «обретохом Мессию» — желанного Христа! И ведет брата к Иисусу Христу. Вот Филипп находит своего друга Нафанаила и с святым восторгом возвещает ему: «егоже писа Моисей в законе, и пророцы, обретохом Иисуса Сына Иосифова, иже от Назарета» (Ин. 1; 35). Ты не веришь мне? — Прииди и виждь. Сам посмотри и убедись. — Так радовались первые ученики Господа, познав в Нем желанного и давно жданного Христа Спасителя.

И в самом деле, было чему радоваться. Темная, непроглядная ночь идолопоклонства облегала все народы земли, кроме народа, Богом избранного, до пришествия в мир Спасителя! Прекрасно изображает эту ночь Богодухновенный пророк Исаия, когда говорит о бедственном положении потомков Исава: «Кричат мне с Сеира: сторож:  сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож: (сам Пророк) отвечает: приближается утро, но еще ночь» (Ис. 21; 11,12). Не слышится ли в этом нетерпеливом вопросе обитателей горы Сеира томительное желание всего рода человеческого, всех, седящих во тьме и сени смертной (Мф. 4; 16), скорее узреть Солнца правды Христа, скорее видеть обетованного Примирителя, вожделенное чаяние всех народов земных? (Быт. 49; 10).

Братие! Для нас это Солнце незаходимое воссияло раньше, чем мы явились на свет Божий. Счастливы мы, что родились от православных родителей, что нас от рождения восприяла в свои благодатные объятия Святая Матерь наша, Церковь Православная, что от самой колыбели мы научились произносить превожделенное имя Небесного Бога и Отца. Но сколько еще миллионов людей томится во мраке идолопоклонства, сколько миллионов еще блуждает во тьме и сени смертной, почитает Будду, верит Магомету, поклоняется бурханам, Керемети и другим идолам, обожает огонь и даже самого злого духа — диавола! И миллионы этих людей живут не только где-нибудь в Китае, Индии, Японии или в отдаленнейших от нас странах Америки, Африки и Австралии, но и в нашем Отечестве, в нашей Сибири и Туркестане и даже ближе — в наших восточных губерниях: Пермской, Оренбургской, Уфимской, Казанской, Астраханской и других. Поистине, это жалкие люди! Поистине, еще не прошла для них темная ночь языческих заблуждений, не воссиял для них благодатный свет Христова Евангелия! Что ж? Когда мы размышляем об этом в духе любви христианской, не слышится ли и нам в нашей совести, в чувстве нашего христианского сердца, не слышится ли со стороны этих, пребывающих в глубоком мраке неведения наших соотечественников — инородцев, тот же жалобный вопрос, какой слышал пророк Исаия: «сторож, сколько ночи? сторож, сколько ночи?» Долго ли нам бродить в этой непроглядной тьме и сени смертной? Скоро ли возсияет и для нас светлый день христианской жизни? Что ж? Ужели и мы ответим им, что еще не настало для них утро — радостное утро просвещения светом веры Христовой? Но ведь для нас, братие, оно уже настало, мы наслаждаемся этим светом, мало того, мы можем, мы должны, обязаны распространять этот благодатный свет по всей земле, просвещать его животворящими лучами всех людей…

«И видение в нощи явися Павлу, — так читаем в книге Деяний Апостольских, — муж: некий бе македонянин, стоя, моля его и глаголя: пришед в Македонию, и помоги нам» (Деян. 16; 9). Так, Ангел страны Македонской призывал великого Апостола языков на проповедь в Македонию. Значит, были алчущие и жаждущие слова спасения в этой стране, были люди, которые хотя смутно понимали или, по крайней мере, чувствовали, в какой теме неведения они находятся; их душа томилась исканием света Божия, и вот, Промысл Божий таинственным видением зовет к ним Апостола, и Апостол спешит в Македонию, обильно сеет святое семя проповеди Евангельской и собирает там обильную жатву. Есть, братие, есть и теперь эта жажда слышания Слова Божия в лучших людях языческого мира. Послушайте, почитайте, с какой ненасытимой жаждой слушают проповедь Евангелия Христова язычники —японцы! Как они просят, умоляют прислать к ним проповедников веры Христовой! Подумайте только, что ведь если все эти, теперь нам совсем чужие люди, примут нашу веру православную, то будут нашими братьями во Христе, нашими лучшими друзьями. А эти полудикие кочевники наших сибирских тундр и степей, — калмыки, башкиры, тунгузы, якуты, буряты, камчадалы и множество других племен — разве они не могут, приняв веру Православную, и сами переродиться в православных русских людей, как переродились и совершенно слились с русским народом древние племена чудь, меря, вятичи и многие другие? Кто из нас, братие, не порадовался бы такому великому торжеству нашей веры святой? Кто от всей души не пожелал бы сего торжества? А если оно так вожделенно, то что ж мешает каждому из нас, по мере сил и средств, содействовать осуществлению этого заветного желания всех русских людей?

Было время, братие, когда многие, многие из нас могли сказать: «И рад бы помочь, да не знаю, как и чем помогу». Слава Богу, теперь этого сказать нельзя. Есть люди, которые беззаветно посвятили себя великому подвигу проповеди Евангельской. Они живут там, среди всех этих полудиких инородцев, учат их вере Христовой, крестят их, путешествуя для сего из края в край по обширной нашей Сибири, перенося всякие скорби и лишения, теряя силы и здоровье в этом воистину апостольском подвиге…

Одним из великих тружеников в сем святом деле был в Бозе почивший Московский святитель, митрополит Иннокентий. Целых 45 лет он неустанно трудился в проповедании веры Христовой полудиким племенам Восточной Сибири и Северной Америки; на себе он изведал все скорби и невзгоды, неразлучные с сим великим подвигом. Он много плавал по морям и рекам, исходил и изъездил десятки тысяч верст и на оленях, и на собаках, и верхом на коне; и вот, когда судьбами Божиими он возведен был на святительскую кафедру первопрестольной столицы, то принял к сердцу все нужды и скорби проповедников Евангелия в далеких краях Сибирских, и пригласил добрых людей соединиться в особое общество для помощи этим смиренным труженикам веры Христовой. Так основалось Православное Миссионерское общество. Сама благочестивейшая Государыня Императрица взяла его под свое покровительство, многие члены царской семьи, почти все наши архипастыри стали его членами, а Московский первосвятитель — его председателем. И вот уже 20 лет неустанно трудится это общество, оно собирает пожертвования на святое дело распространения веры Православной, избирает способных людей и отправляет их в отдаленную Сибирь и Японию для проповеди, помогает им всем, чем может: строит там церкви, школы, больницы, посылает туда иконы, книги, церковную утварь и даже одежду для новокрещеных бедняков инородцев… Дело воистину великое, но и многотрудное! И как отрадно быть участником в этом святом деле! А чтобы каждый православный хотя однажды в год мог принести свою лепту на это дело, наша высшая церковная власть постановила делать сбор во всех церквах на распространение Православия в нашем Отечестве сегодня, в первое воскресенье Великого поста, когда воспоминается торжество святой веры Православной над всеми ересями и лжеучениями.

Возлюбленные о Христе братия! Сам апостол Павел не стыдился собирать пожертвования на такое святое дело, он не раз с благодарностью говорит об этих пожертвованиях в своих посланиях (Рим. 15; 26, 27. 1 Кор. 16; 1-3. 2 Кор. 9; 1-7. Флп. 4; 10-15 и др.) и видит в них доказательство истинной христианской любви (2 Кор. 8; 24). Ужели же мы не пожелаем быть участниками в этих пожертвованиях? Принесем каждый свою лепту, пожертвуем каждый, кому сколько Бог на сердце положит: «доброхотна бо дателя любит Бог», — говорит Апостол святый. Не имеешь многого, подай, сколько можешь, но подай, не упускай случая помочь инородцу обрести Христа Спасителя. Подашь ты свою лепту, подам я, подаст другой, третий — и из наших лепт составятся рубли, десятки рублей; и пойдут эти приношения во славу Божию, и благословят своих неведомых благодетелей проповедники-труженики, благословят их и новокрещеные братия наши о Христе… И тем, и другим будет дорога жертва ваша, и те, и другие — все люди бедные, но еще дороже им будет ваша братская любовь, ваше усердие к делу их спасения. Вспомните слово брата Господня Иакова: «обративый грешника от заблуждения пути его, спасет душу от смерти, и покрыет множество грехов» (Иак. 5; 20), а вы своей лептой поможете сему обращению грешника-идолопоклонника ко Христу Спасителю. Вспомните, что, по слову Самого Господа, велика бывает радость на небесах у Ангелов и святых Божиих ради и одного покаявшегося грешника; а вы своими приношениями поможете святому делу обращения к вере Христовой, может быть, не одного язычника…

Недавно одна киргизка-христианка, не имея, что пожертвовать новокрещеным, сняла с головы свой платок, а с своего грудного младенца рубашечку, и отдала их новокрещеным киргизам-беднякам. Вот, поистине, жертва Евангельской вдовицы! И не стыдно ли будет нам пред этой доброй женщиной на Страшном Суде Божием, если ничего не дадим на такое святое дело? Не поскупимся же, возлюбленные, вспомним слова того же апостола Павла: «сеяй скудостию, скудостию и пожнет, а сеяй о благословении, о благословении и пожнет!» Аминь.

460. «Закланная» икона Богоматери

До какого ужасного безумия может дойти человек, если вовремя не опомнится, не овладеет собой, если даст волю своему гневу, своей злости, которая как дикий зверь живет в глубине нашего грешного сердца, зараженного и оскверненного страстями! Как часто приходится читать в газетах или слышать, что один в ссоре и озлоблении убил кого-нибудь, другой в исступлении от злобы наложил руки на самого себя или сошел с ума; и гибнут люди сами, губят и других… Озлобленный человек ни пред чем не останавливается, в своем безумном раздражении он доходит скоро до отчаяния, до ужасного богохульства, до поругания святыни. Вот тому разительный пример.

На святой горе Афонской, в монастыре Ватопедском, был один экклесиарх, по-нашему церковник или пономарь, имевший сан диакона. Занятый приведением всего в церкви в должный порядок, он часто опаздывал к общей трапезе и приходил, когда уже братия оканчивала обед. Раз приходит он к трапезарю после всех и просит пообедать. Усталый трапезарь с сердцем замечает ему, что надобно ходить в трапезу в свое время, а не как вздумается. Экклесиарх оскорбился и стал еще настоятельнее требовать себе обеда, а тот отвечал ему, что у него нет ни куска хлеба. Голодный и раздраженный экклесиарх вышел из трапезы; в его душе кипела досада и негодование на трапезаря. Он пошел опять в церковь, чтобы чем-нибудь заняться, но гневные помыслы не утихали и еще более волновали его пылкое сердце, он был сам не свой… Бедный монах! Молитва не шла ему на ум, он роптал и сердился, и тем еще более раздражал себя. В таком расстройстве духа подходит он к иконе Богоматери, становится пред нею и начинает с укоризною говорить: «Доколе же я буду служить Тебе, Богородица? Трудись, трудись, а за все труды мне и куска хлеба нет в подкрепление усталых сил моих!» — И при этих словах он безумно хватает нож, которым сейчас отчищал воск от лампад, с размаху ударяет им в ланиту Богоматери на святой иконе Ее и пронзает ее насквозь… (Икона была изображена на холсте).

Дивны дела милосердия Твоего, Владычице! Ты не оставила несчастного безумца без вразумления. Из раны на пречистой ланите брызнула кровь и Божественный лик Приснодевы покрылся бледностью, как лицо умирающего от смертельной раны. В ужасе иконоубийца затрепетал, упал на помост пред иконою и лишился чувств. Он трясся всем телом, как преступный Каин и убийца. Скоро в монастыре узнали о случившемся. Игумен и братия собрались в церковь и с изумлением заметили, что кровь, струившаяся из ланиты Богоматерней, еще не засохла на ней. Несчастный монах тогда же ослеп и помешался в рассудке. Из сострадания к нему добрый игумен со всею братией совершил целонощное моление о спасении и помиловании его. Однако ж целых три года он оставался помешанным слепцом и трепетал всеми членами.

Наконец, Матерь является в сонном видении игумену и объявляет ему, что ради молитв всей братии Она прощает преступника и дарует ему исцеление. «Впрочем, — сказала Она, — рука его за дерзость и святотатственный поступок будет осуждена на втором пришествии Христовом». И действительно, наутро помешанный инок пришел в себя, прозрел глазами и оправился совершенно от трепетания членов. Долго и горько рыдал он, оплакивая свой безумный поступок, называл себя убийцею и, устроив пред «Закланною» им иконою место, всю свою жизнь в искреннем покаянии становился тут, не переставая укорять себя за святотатственную дерзость и безумство. И Матерь Божия, надежда кающихся грешников, не лишила и его благодатного утешения: Она явилась ему за несколько времени до смерти, обрадовала его прощением, но повторила при этом то же, что раньше сказала игумену, то есть что дерзкая рука его должна испытать грозный Суд Божий.

Мирно почил сном смерти кающийся инок-экклесиарх, его похоронили, прошло три года, и вот, когда, по обычаю Афонскому, открыли его кости, страшное зрелище поразило всех бывших при этом… Кости покаявшегося грешника были светлы, чисты и носили на себе как бы знамение милости Божией, а рука его, дерзнувшая на страшный поступок, оказалась нерастленной и почерневшей… Такой она остается и до сего времени: пальцы целы и черны, как уголь. И теперь ее показывают в Ватопеде паломникам в поучение и в память о чудесном событии, которое так много говорит и о нашей немощи человеческой, способной дойти до ужасного оскорбления святыни, и о неизреченной благости и любви к нам Матери Божией, готовой всех прощать в наносимых Ей оскорблениях, вольных и невольных. А самая та икона и поныне называется «Закланной» и находится в Ватопедской обители, имея на себе неизгладимые следы раны и истекавшей из нее Крови.

Грозно вразумила Матерь Божия дерзновенного инока за его безумный поступок. Она благоволила показать ему, да и не ему только, а и всем нам, грешным, что и честь, и бесчестие, какое люди оказывают Ее святым иконам, Она относит к Себе Самой, что Она с любовью взирает на нас, когда мы благоговейно склоняем главу и колена свои пред Ее святым образом и с сердечным умилением целуем на святой иконе Ее пречистые длани, держащие в объятиях Предвечного Богомладенца, — но во гневе отвращает лицо Свое от тех, кто не хочет почитать с любовию Ее Пречистого образа…

Как же после этого тяжко согрешают те несчастные наши братья, которые, самовольно отделившись от Святой Церкви, не хотят почитать никаких святых икон! Гордость отделила их от Церкви, гордость заставляет их упорно держаться своего мудрования. Они считают себя умнее всех святых Божиих, мудрее самых Соборов Вселенских, на которые собирались со всей вселенной богомудрые святители и учители Церкви, утвердившие иконопочитание… Воистину, несчастные, ослепленные люди! Хотя бы они то подумали: да неужели древние христиане, от самых первых веков, не могли додуматься до того, до чего дошли своим гордым умом они, наши штундисты, молокане и им подобные хулители святых икон? Ужели все эти святые, Богом прославленные мужи и жены, так и не понимали, и не знали второй заповеди Божией — и только теперь они, наши русские простецы, первые и узнали, и поняли ее как следует? Просто не верится, чтобы можно было дойти до такого самомнения, самообольщения, гордости! В том-то и горе, что эти штундисты и молокане не захотели узнать получше, как издревле, от времен апостольских, Святая Церковь понимала вторую заповедь Божию. Как она учит о святых иконах? Не захотели они спросить об этом законных пастырей и учителей своих и принялись сами толковать Слово Божие, — а если сказать правду, то и не сами, а послушали немецких лжеучителей, — ибо кто ж не знает, что штунда — вера немецкая? И вот, за такую гордость Бог поразил их слепотою душевною — яснее солнца сияет истина почитания святых икон, обильным потоком истекают от святых икон чудеса милости Божией, укрепляя веру смиренных и послушных чад Церкви Православной, — а они, видя, ничего не видят, и слыша, не слышат… Или и они, ругаясь над святыней, ждут такого же грозного вразумления, какое постигло упомянутого дерзновенного инока? Этого ли желают? Тогда пусть прочтут в духовных журналах за 1887 г. («Воскресный день» и др.) рассказ, как грозно Господь покарал одного раскольника за поругание над Святым Крестом, стоявшим на перекрестке дорог. Раскольник бил Святой Крест кнутом, сквернословил и, несмотря на увещевания товарищей, нарочно отстал от них, чтобы осквернить Святой Крест. Отойдя с полверсты, товарищи остановились и долго ждали его; наконец, вернулись на перекресток и пришли в ужас от того, что увидели… Товарищ их, полуобнаженный, сидел у подножия Креста, повесив голову и раскинув ноги по земле, синебагровое лицо было ужасно искажено, страшные глаза выскочили из своих мест… Он был уже не живой человек, а отвратительный труп. Не говорит ли этот поразительный случай Суда Божия над дерзким кресторугателем всем подобным ему хулителям святыни: «аще не покаетеся, ecи такожде погибнете?»

461. Четыредесять проповедников

Жалуются иногда на недостаток в Церкви проповедников. А мне кажется, что у нас меньше слушателей, нежели проповедников. Ибо, верно, немало таких церквей, в коих сегодня не найдется и по десяти слушателей, а проповедников ныне в каждой церкви по четыредесяти. Так называю я празднуемых ныне святых Мучеников; и верно — никто не лишит их сего священного титла. Ибо, если по слову Писания, не мал уже и тот, кто возвещает истину словом и устами, то на какую высоту должно поставить того, кто за истину проповеди Евангельской пролил свою кровь и претерпел смерть мученическую? Не такая ли проповедь сокрушила идолов и привлекла ко Христу вселенную?

У первобытных христиан, гонимых неверующими, самое богослужение и Таинства совершались тайно, под землею, среди безмолвия полунощного. Но глас Евангельской проповеди гремел неумолчно во все концы земли, привлекая всех и каждого ко Христу. Откуда исходил он? Из мрачных темниц, наполненных христианами, из раскаленных печей и котлов, в кои повергали их, с пылающих костров и крестов, облитых кровию свидетелей истины. Является на позор среди града или веси исповедник Христов, и начинается проповедь! Ему предлагают прощение и свободу, богатства и чести, иногда цветущую красотою невесту, —да только поклонится идолам. Но он возводит очи горе и вместо ответа знаменует себя Крестом! Его подвергают мукам, бичуют, жгут различными огнями, рвут тело клещами, лишают очей и уст — он терпит без ропота и молится о самых мучителях! Его предают на растерзание лютым зверям или пригвождают ко кресту, или повергают с камнем на шее в море — он встречает смерть с таким светлым лицом, с каким редкие идут под венец брачный. Удивительно ли после сего, что самые грубые толпы народа, пораженные величием души страдальца, пришед сами в умиление, восклицали: «Велик Бог Христианский!» — Этой-то проповедью, братие мои, побежден мир. Не оружием, не красноречием, не мудростию земною!

И вот, подобные проповедникам являются ныне пред нами, — не один, не два, не десять — а четыредесять, как бы по числу дней святого Великого поста. Что же они нам проповедуют? Проповедуют любить Христа до смерти, не бояться на земле ничего, кроме Бога, пренебрегать всеми благами мира, веровать в жизнь будущую так, как бы она была пред очами нашими. Ибо, что заставило их претерпеть мороз всенощного пребывания в озере зимнем, сокрушение ног и голеней молотом, как не любовь ко Христу? «Не точию честь воинскую, но и самые телеса наши возьми от нас: ничтоже бо нам есть дражае, ничтоже честнее, паче Христа Бога нашего», — так отвечали мученики на угрозы мучителя. Что же мучитель? Кипя гневом и пользуясь временем года, он повелевает их, связанных и обнаженных, повергнуть в озеро, да погибнут от мороза. В то же время, злохитрый, велит устроить на берегу баню, дабы желающий избежать смерти нашел себе в ней жизнь. Таким образом, и мороз, и теплота равно служат злобе мучителя и во искушение подвижников. Но кто и что может разлучить истинно верующих от любви Христовой? Павел давно за всех них дал ответ, что сего не могут сделать ни живот, ни смерть, ничто — ни настоящее, ни грядущее.

Как бы вы думали, братие мои, проведут святые подвижники ночь в озере? Они совершали там всенощное богослужение. Слышите ли, как начинают раздаваться по воздуху псалмы Давидовы? Слышите ли целый хор гласов, призывающих небо и землю, мороз, снег и дух бурен хвалить имя Господне? Это гласы святых страдальцев. Тело их покрывается льдом, а сердце разгорается любовью Христовою; уста от мраза цепенеют, а дух парит как пламень горе, к Богу Крепкому и Живому. О озеро, не водами, а молитвами наполненное! Не ветром, а Духом Божиим колеблемое! Не безгласных рыб, а как бы Ангелов бесплотных вмещающее!

Но вот, среди мрака полунощного внезапно разверзаются небеса, являются венцы небесные и сходят на главы страстотерпцев. Но что значит, что сих венцов только тридесять девять? где же четыредесятый? Увы, один из страждущих, не стерпев мук, обратился к бане, устроенной мучителем; но где думал несчастный обрести спасение, там внезапно испустил дух. Но его место не остается праздным, не нарушается святое число страстотерпцев. В самом деле, кто это, без судей и мучителей, бежит к озеру, свергает с себя одежду, и с словами: «Я — христианин», — становится рядом со святыми Мучениками? Это один из их же стражей, который не предался сну, подобно собратиям своим, видел все терпение и всю веру слуг Христовых, зрел венцы, на них сходящие с неба, и, уразумев недостающее число их, спешит восполнить собою недостаток и принять тот венец, от коего уклонился маловерный собрат их. Итак, опять совершенная победа над диаволом! Четыредесять вошло в озеро, четыредесять и выйдет, да не будет ни малейшей радости врагу Божию!

Видите ли, что каждый мученик есть проповедник? Чем привлечен сей новый подвижник? Не проповедью с кафедры церковной, а венцом святых исповедников, стоявших за Христа всю ночь в хладном озере. Так действовал некогда пример святых Мучеников! Над нами, кажется, и он потерял всю силу. Когда проповедник ли или какая книга расскажет нам о подвигах мученических, мы изумляемся величию души их, не думая, однако же, нисколько о том, чтобы взять с них пример для себя, засветить от их небесного огня в своем сердце веру, устремиться по следам их любви к Богу. Даже те из нас, кои носят имена святых Мучеников, часто вовсе не знают, кто был тот, коего имя они носят со дня своего рождения.

Но обратимся к нашим проповедникам. Итак, озеро не потопило их, мраз зимний не погасил в них пламени веры и любви. Что же делает мучитель? Осуждает их на перебиение голеней и сим, не ведая сам, уготовляет им новый венец на небе. Мог ли после сего оставить их без подкрепления на сей подвиг Тот, Кто Сам в верторграде Гефсиманском благоволил быть укрепляем от Ангела? И вот, в час полунощи, которую святые Мученики проводили в молитве и песнопении, ожидая наутро смерти, темница их исполняется светом небесным, и они слышат глас глаголющий: «Веруяй в Мя, аще и умрет, оживет; дерзайте, мужайтесь, стойте: побеждающий приимет венец жизни!» — Ободренные сим гласом, Страстотерпцы наутро шли на смерть, как мы возвращаемся после долговременного отсутствия в дом отеческий. Итак, душа их уже воспарила на небо, но святые телеса оставались еще во власти мучителей. Что же делают слуги сатаны? Зная, что христиане дорожат останками святых Мучеников и чтут с благоговением их, яко святыню, они предают телеса пламени, и потом самые останки, после сожжения, изсыпают в реку. Но не напрасно написано: «хранит Господь вся кости их и ни едина от них сокрушится» (Пс. 33; 21). В постыждение злобы и лукавства сатаны, Мученики являются в сновидении епископу и повелевают ему именем Божиим взять из реки то, что осталось от телес их. Повеление радостное, но как исполнить его? как приступить к реке пред глазами мучителей? И как найти то, что поглощено водою? Но для веры и упования нет неисполнимого. Святитель с малым числом верующих идет к реке ночью, без всяких светильников, не ведая сам, как обретется сокровище. И вот, кости Мучеников сами собою являются тотчас как звезды на дне потока, блистая сиянием небесным, и верующие без всякого усилия собирают их, яко драгоценное сокровище, яко ободрение для самих себя на подвиг мученический. —Да, братие мои, на подобный же подвиг мученический. Тогда было не то, что ныне, — нельзя было, подобно нам, быть христианами по одному имени. Исповедовать Христа значило в то время быть готовым на все: ныне лишиться имущества, завтра подвергнуться ссылке, послезавтра идти на костер или на борьбу со львами и тиграми…

Взглянем еще раз на светоносный лик наших нынешних проповедников. Что же они вещают нам? Все вещают одно и тоже, то есть любить Господа Иисуса до смерти, не менять заповедей Его ни на что в мире, все терпеть и переносить для сохранения драгоценного залога веры и любви, не почитать ничего страшным, кроме Суда и гнева Божия, жить на земли для Неба и презирать, где нужно, не только землю и все земное, но самое тело, самую жизнь свою. Аминь.

(Из сочинений Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического)

462. Грех – наш губитель. (Великопостное поучение)

«Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле» (Рим. 6; 12)

«Творяй грех, раб есть греха» (Ин. 8; 34)

О грехе сегодня будет слово мое, возлюбленные о Господе братия! «О грехе?» — подумает, может быть, иной. «Как тяжело слушать о грехе!» — подумает так и пойдет вон из храма Божия. Но подожди, дорогой брат мой, не спеши отвращать слух свой от слова моего. Где тот счастливец, который был бы свободен от греха, которому не тягостно было бы говорить о грехе, которого совесть была бы спокойна при воспоминании об этой ужасной язве, поразившей всех без исключения смертных потомков Адамовых? Все мы — грешники, а грешник — что больной: не любит больной горьких лекарств, больно ему, когда врач его раны касается, но и то, и другое необходимо для врачевания. Послушай же и ты, друг мой, слово о грехе, может быть, оно коснется сердца твоего бедного, и ты задумаешься о своем положении, о ранах своей души. Может быть, голос совести скажет тебе что-нибудь спасительное, и ты хотя вздохнешь с раскаянием и оградишь себя крестным знамением. А у Бога и это движение души твоей не пропадет: Он пошлет к тебе Своего Ангела с благодатною помощью, с ободрением, с милостью… Поразмыслим же вместе о том, как ужасен грех сам по себе, и к чему ведет он своего пленника.

Как больно думать о глубоком нравственном падении рода человеческого! Больно и страшно! Вот уже девятнадцать веков вера христианская разливает непрестанно Божественный свет свой среди людей, и однако какая тьма греховная покрывает нас еще и теперь, сколько ужасов влечет за собой грех, содеянный нами однажды! Увы, мир лежал и доселе лежит во зле! И в какое странное и вместе ужасное положение ставят человека и ныне его грехи, его страсти и греховные привычки! И никакое высокое положение, никакое блестящее образование — ничто не спасает человека от опасности грехопадений. На жизненном пути каждый день, каждый час мы легко можем забыться, уклониться с пути Божия и согрешить. О, как слаб сам по себе человек! При всем богатстве света Христова и спасающей благодати, в нас живет и доселе семя греховное. И для того, чтобы это семя пустило ростки от себя, оно не нуждается ни в чем — ни в науке, ни в ухаживании за ним; оно рождается вместе с нами, живет в нас и растет, растет до гроба. Это наше наследственное расположение ко греху. «Лета прибавляются, — говорит Черниговский святитель Филарет, —лета приближают ко гробу, а душа не лучше, несмотря на приближение грозного отчета. Опытность научает многому для житейского обихода, а для душевного спасения и она, без благодатной Божией помощи, не прибавляет ничего. Человек был грешником, —грешник и теперь. Страсти владеют всем по-прежнему: одни засыпают, другие пробуждаются, одни слабеют, другие становятся сильнее. Что это за странное явление — человек!»

Да, не напрасно Святая Церковь, чтобы сохранить нас от греха, так часто возглашает при каждом богослужении: «Дне сего совершенна, свята, мирна и безгрешна у Господа просим», — не напрасно просит она своим чадам и безгрешного дня, и безгрешного вечера. Достаточно бывает иногда одной минуты, одного неосторожного взгляда или шага, чтобы грех вошел в твою душу, внес туда свой мрак и расстроил твою духовную жизнь. И не заметишь, как перейдешь от света к мраку и от дня Господня к ночи греховной. На минуту забудешься ты, послабеешь вниманием к себе, — и ты не тот уже, не чувствуешь уже себя в том свете, в котором был дотоле. Свет Христов как бы меркнет в твоем сердце и помышлениях; вокруг тебя или, вернее сказать — в тебе самом, появляется какой-то мрак, ослабляющий твое духовное зрение. Стезя жизненная, по которой доселе шел ты доброю и твердою стопою, начинает казаться тебе трудною, колебаться под тобою от возникающих в душе твоей мрачных помышлений и сомнений. И горе тебе, если вскорости не пробудится твоя совесть, если в сердце не услышишь ты голос ее: «Како сотворю глагол сей злый и согрешу пред Богом?» — Темное облако в твоем сердце превращается в грозную тучу, и какой мрак обнимет тебя, какое расстройство почувствуешь ты, если искушающий помысл перейдет в похоть и, наконец, в грех!

Грех! Что такое он для души нашей? Что такое он и для тела нашего? Увы, это страшная сила, всегда гибельно действующая на нас! Как стрела грех язвит душу, как яд он отравляет тело… «Господи! исцели душу мою, яко согреших Тебе… Господи! возсмердеша и согниша» — смердят и гниют «раны моя от лица безумия моего» — от безумных деяний моих, и «несть мира в костех моих от лица грех моих!» — так отзывался по собственному опыту пророк Давид о пагубных действиях греха на душу и тело наше. Грех — это не что-нибудь одиночное, нет, он как семя носит в себе и будущее потомство свое, и потомство бесчисленное, бесконечное… Один грех рождает из себя множество других грехов по тесной связи их между собою. Кому неизвестно, что все грехи мира — дети одной матери, одного греха наших прародителей?

Горе тому, кто позволит вырасти в себе греху, то есть обратиться ему в страсть и привычку! Поработив себе силы души и тела, грех плодится свободно; скоро заявляет душе свои преступные требования как властелин, мало-помалу закрывает пред нею мир духовный, подобно тому, как темная ночь закрывает от нас предметы мира видимого. Ослабляя душу в добре, грех в той же мере возбуждает ее ко злу, и она незаметно для самой себя становится сама как бы плотию, по выражению Священного Писания, и привыкает смотреть на все глазами греха. Прежде, бывало, она чувствовала присутствие Божие и в природе, и в собственной совести; теперь она уже не замечает присутствия Божия ни в себе, ни в мире. Наконец, по мере того, как в душе укрепляется греховная привычка, а вместе с тем затемняется и образ Божий, получает доступ к ней диавол, мало-помалу забирает ее в свои руки и распоряжается ею, как своею пленницей и рабой. Этот отец мрака, этот человекоубийца заставляет несчастную душу творить его волю, повергает ее из одного падения в другое, более глубокое, и радуется ее унижению, как враг Бога и человека. Вот до чего доводит нас грех, если мы не будем искоренять его из сердца и позволим ему свободно расти в нашей душе!

Что же тут делать? Что делать в таком ужасном положении? Кто изведет из мрачной темницы душу омраченную? Кто угасит пламень страстей ее? Кто пробудит спящую совесть? Кто умягчит жестокость сердца, окаменевшего от греховных навыков и привычек? Кто, наконец, поставит нас на иной путь жизни? Ответ на это дает нам Святая Церковь, эта хранительница света Христова. Она указывает нам на святейшие, благодатные Таинства Покаяния и Причащения, она говорит неумолчно, что на пути покаяния у нас нет иной помощи более твердой и нет иной надежды более непостьщной, как Матерь Света, Матерь Победителя греха, ада и диавола. На пути покаяния, на пути обращения к Спасителю Матерь Божия не только наша Заступница, но и всегдашняя Помощница… К Ней прежде всего и обратимся, братие, с горячею сердечною мольбою: «К Богородице прилежно ныне притецем, грешнии и смиреннии, и припадем, в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози, на ны милосердовавши, потщися, погибаем от множества прегрешений, не отврати Твоя рабы тщи, Тя бо и едину надежду имамы! Многая множества моих, Богородице, прегрешений, к Тебе прибегох, Чистая, спасения требуя; посети немоществующую мою душу, и моли Сына Твоего и Бога нашего — дати ми оставление, яже содеях лютых, Едина благословенная!»

463. Вспомни, грешник, Страшный Суд!

Можно думать, что когда люди в первый раз увидели молнию и услышали гром, то так напугались, что едва не умерли от страха. А теперь и молнию видят, и гром слышат, и нисколько не боятся их, потому что привыкли к этим страшным явлениям природы. Многие даже спокойно спят в то время, когда сверкают молнии, когда от страшных ударов грома стонут горы с такою силою, будто небо готово обрушиться на землю. Вот так же, думаю я, бывает и с грешными людьми: когда они впервые слышат грозное слово о Страшном Суде, то содрогаются от страха, а потом так прислушиваются к нему, что и слыша не слышат, и будто спят сном непробудным.

Но пробудись, бедный грешник! Представь себе, что уже настал этот грозный час, что ты предстоишь уже пред Судом Божиим… Не возводи очей своих туда, где предстоят со страхом и ужасом тысячи тысяч Архангелов и тьмы тем Ангелов; не опускай очей и долу, где течет от пламенного Престола Судии страшная река огненная; не озирайся ни направо, ни налево, где предстоит бесчисленное множество людей праведных и грешных, с трепетом ожидающих в глубоком безмолвии решения своей участи… Нет! Взгляни только на Того, Кто судит, а потом обрати взор на себя самого, как на подсудимого — ведь Тот, Кто судит, есть Бог, а тот, кто судится — ты, грешник безответный!

Показал некогда Христос на Фаворе только один луч славы Божества Своего, и Его ученики не выдержали блистания сей славы и пали ниц. Сошел некогда Господь на гору Синайскую только прикровенно, в громах и молнии, а весь народ израильский вострепетал от страха… Каково же будет явление Господа в тот страшный день, когда Он приидет во всей славе Своей, во всем величии Божества Своего судить преступников Его закона?! И какими очами воззришь ты, грешник, на сего Праведного Судию? Страшен Он во всей славе Своей, а наипаче страшен во гневе Своем… «Кто весть державу гнева Твоего? И от страха Твоего ярость Твою исчести?» (Пс. 89; 11). Так взывал к Богу некогда Давид. Но в сей жизни временной Он еще не являет всего Своего правосудия, Он долготерпелив, и Свою правду срастворяет ныне милосердием Своим.

Ныне время благоприятно, — говорит Апостол Христов; ныне мы легко можем умилостивить Бога молитвами, слезами, покаянием, ходатайством за нас святых Божиих. А время Его второго пришествия есть время Страшного Суда. Днем гнева и откровения называет сей день Апостол святой (Рим. 2; 5). Это значит, что в сей день Бог покажет весь гнев Свой на грешниках нераскаяных. И святой Иоанн Богослов говорит, что бедные грешники, чтобы укрыться им от гнева сего, возопиют горам и камням: «падите на ны и покрыйте ны от лица Седящаго на Престоле и от гнева Его» (Откр. 6; 16). А праведный Иов желал бы сокрыться от сего гнева даже в глубинах адовых (Иов. 14; 13). Гнев сей, по слову царя Давида, есть «чаша в руце Господни вина нерастворенна» — вина цельного, без примеси воды, — одна правда, без милости, — и сию-то чашу «испиют ecu грешнии земли». Не помогут там ни ходатайства, ни молитвы, ни слезы раскаяния; тогда Господь наш явится не Богом милости и щедрот, а Богом отмщений (Пс. 93; 1). И воистину страшен будет Суд Его на грешников нераскаянных! «Неблагодарный! — как бы так скажет Он тогда всякому грешнику, — Моя жизнь бесценнее всех жизней человеческих и ангельских, а Я предал Себя на смерть — ради тебя. Моя Кровь дороже всех сокровищ райских, а Я пролил ее всю — за тебя. Ужели этого было для тебя недостаточно, чтобы видеть, как ненавистен Мне грех? И с этим-то грехом ты не захотел расстаться, не захотел покаяться?! Теперь поздно уже каяться, Я сужу тебя всею правдою Моею. «Иди от Мене, проклятый, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его!» — Таков гнев Судии Праведного на грешника. Я говорю о нем, братие, и сам трепещу… чувствую, что слово мое изнемогает. Я не могу словом изобразить сей гнев во всем его величии.

Ах, душа грешная! О, праведный Суд Божий! И на сем-то суде мы должны будем дать ответ за все наши грехи, за все, в чем согрешили делом, словом или помышлением… Все обнаружится тогда, что и как было, все тогда ясно и открыто будет пред очами Судии, пред нашею совестью, пред всеми Ангелами и человеками! Подумай же, грешный человек, можешь ли ты в чем оправдаться пред Богом? Вот Бог дал тебе в сей жизни самое простое средство к очищению твоих грехов — Таинство Покаяния. Знал ты это средство, но не воспользовался им! Жил столько-то лет, имел время, но не позаботился о покаянии… Итак, спрашиваю тебя: имеешь ли теперь какое-либо оправдание пред Богом? Что будешь отвечать на Суде Его? Или вот ты соблазнял других на грехи: не хотел тот человек лгать, ты склонил его ко лжи; не знало это дитя ничего худого, а твои слова, твои разговоры отравили его слух, соблазнили его душу; был ты отец, но сделался для своих детей учителем зла. Брат мой! Если б ты захотел загубить только свою душу — то пусть так, ты волен в своей душе. Но зачем же тебе было губить других советом своим, соблазном своим, примером своим? Спрашиваю тебя: имеешь ли в том оправдание пред Богом, Судиею Праведным?

Бог дал тебе много благ в жизни сей. Был ты от природы добр, и мог бы быть для других примером мудрости и добродетели, а ты сам пошел по пути погибели. Был ты богат, много мог бы добра сделать бедным беспомощным вдовам и сиротам, но до этого не допустила тебя скупость твоя. По своим способностям ты мог бы быть украшением Церкви Божией, но ты служил плоти, миру или диаволу… Увидишь ты там сонмы многих угодников Божиих, коих освятила Божия благодать, а сия благодать и для тебя не оскудела бы, если бы в тебе не оскудело доброе произволение. Столько времени, столько бесценного времени тобою или на зло потрачено, или напрасно потеряно, а в это время ты мог бы сделать премногое множество добра, но не сделал ничего… Спрашиваю тебя: что ж, имеешь ли в том какое оправдание пред Богом? Но и этого мало. Ты и другим препятствовал делать добрые дела. Вот этот человек хотел идти в церковь помолиться, поговеть, — но ему помешала корысть твоя. Тот хотел сделать доброе дело на пользу общую, но ему воспрепятствовала зависть твоя. Что же? Какой ответ дашь во всем этом пред Господом Богом?

Но закроем эту книгу, книгу грехов твоих. Раскроем другую — книгу твоих добродетелей. Посмотрим, что за добро было у тебя. Вот молился ты, но когда молился, то где бродил ум твой? Подавал ты милостыню, но какую? не самую ли малую, да и то лишь ради похвалы людской, а не ради Господней заповеди? Постился ты, но когда воздерживался от мяса и рыбы, то воздерживал ли себя от греховных страстей? Бывал ты на исповеди, но часто ли? Каялся ты, но исправился ли? И это ли твои добрые дела? Ими ли ты думаешь оправдаться пред Богом? Ах, брат мой! Покажи мне хоть одно твое доброе дело — чистое, со всех сторон доброе! Из пятидесяти, шестидесяти или ста лет жизни твоей выбери, укажи хотя один день, один час, который бы ты весь отдал Богу! Где такое добро? Где такой час? А когда так, когда нет у тебя оправдания, то какое же будет тебе решение? Я содрогаюсь, повторяя слова Праведного Судии: «иди от Мене, проклятый, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его!» О Суд Божий Страшный! О ужасное решение! Откуда и куда же ты пойдешь? От Рая — в ад, от света славы — в огонь вечный, от жизни вечной в вечную муку, от Бога — к диаволу… О Суд Божий Страшный! О ужасное решение!

Брат мой возлюбленный! Советую тебе, умоляю тебя, заклинаю тебя — пока можешь, беги от такого Суда! А это еще можно, еще не поздно, для всех наших грехов Бог два суда определил: один здесь, на земле, в настоящей нашей жизни, а другой там, во второе Свое Пришествие. Там Судия Бог—весь во гневе без милости, здесь судия — служитель Божий, отец твой духовный, имеющий от Бога власть прощать грехи без гнева, в милости. Кто здесь от духовника будет сужден и прощен, тот и там от Бога судится и прощается. Кто здесь покается, там оправдается. Вот тебе — вода и огнь, выбирай, что хочешь!

(Из «Поучительного слова » святителя Илии Минятия на 3-ю неделю Великого поста)

464. «Иди за Мною!»

Христос Господь всякому из нас говорит: «иди за Мною!» Читай святое Евангелие и внимай тому, и услышишь сладчайший Его глас сей: иди за Мною! Я Создатель твой, ты создание Мое: иди за Мною! Я Господь твой, ты раб Мой: иди за Мною! Я Царь твой, ты подданный Мой: иди за Мною! Я Бог твой: иди за Мною! Я в мир ради тебя пришел: иди за Мною, Который к тебе и ради тебя пришел! Я, невидимый, на земли явился ради тебя: иди за Мною! Я, неприступный Херувимам и Серафимам, стал доступен грешникам и тебе: иди за Мною! Я, Царь Небесный, на земли пожил ради тебя: иди за Мною! Я, всесильный и всемогущий, немощным стал ради тебя: иди за Мною! Я, богат сый, тебя ради обнищал, чтобы ты нищетою Моею обогатился: иди за Мною! Я, Господь славы, поруган и обесчещен ради тебя: иди за Мною! Я, живот вечный и присносущный, вкусил смерти ради тебя, смерти же крестныя: иди за Мною! Я, на Престоле славы седящий и от Ангелов покланяемый и славимый, от грешников похулен был ради тебя: иди за Мною! Я, един имеющий бессмертие и во Свете живущий неприступном, в мертвые вменен и в темном гробе положен был ради тебя: иди за Мною! Я — твой Искупитель, твой Избавитель, твой Спаситель, Который тебя не сребром и златом, но Своею Кровию от диавола, смерти и ада искупил: иди за Мною! Видишь Мою к тебе любовь, покажи и ты Любителю твоему свою любовь, и с любовию иди за Мною! Любовь твоя тебе же пользу принесет, а не Мне; и нелюбовь тебе же повредит, а не Мне: иди за Мною! — «Господи, что есть человек, яко познался ecu ему? Или сын человечь, яко вменявши его? Человек суете уподобися» (Пс. 143; 3, 4).

Пою Тя, слухом бо, Господи, услышах и ужасохся. До мене бо пришел еси, мене ища заблуждшаго. Посему многое Твое снисхождение, ради меня, прославляю, Многомилостиве! Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое. Помоги мне, Господи Боже мой, и спаси меня по милости Твоей.

Итак, что же, брат христианин, ужели ты захочешь отказаться от такового милосердного Господа твоего и Благодетеля, Который за Собою зовет тебя, и не пойдешь за Ним? — Страшно это было бы и бесстыдно! Страшно, чтобы не подвигнуть Его на праведный гнев и не подпасть Суду Его праведному, а чрез то не погибнуть. Бесстыдно, ибо Он — высочайший твой Любитель и Благодетель. Скажи, пожалуй, ежели бы царь земной позвал тебя за собою, не бросил ли бы ты все и с радостью не поспешил ли бы за ним? А вот Царь царствующих и Господь господствующих, Царь Небесный зовет тебя за Собою: «иди за Мною» — и зовет не к временной чести и славе, но к вечной жизни, к Царству Небесному и славе вечной.

Иди за Мною, иди за Мною, и Я приведу тебя в вечное Мое Царство, к Вечному и Небесному Моему Отцу: «никтоже бо приидет ко Отцу, токмо Мною» (Ин. 14; 6). Блудник, прелюбодей и нечистоты любитель! Услышь глас Господень, покайся и иди за Мною! Злобный мститель и убийца! Услышь глас Господень, покайся и иди за Мною! Тать, хищник, грабитель и лихоимец! Услышь глас Господень: покайся и иди за Мною! Укоритель, ругатель, клеветник и всяк злоречивый! Услышь глас Господень: покайся и иди за Мною! Лжец, обманщик и лицемер! Услышь глас Господень: покайся, и иди за Мною! Всякий грешник, в нераскаянии живущий! Услышь глас Господень: покайся и иди за Мною! Услышь глас Господень, зовущий тебя, услышь глас Того, Который так тебя возлюбил и так милостив к тебе, услышь глас Его: покайся и иди за Мною! Человече, любимое Мое создание! Я сошел с небес, чтобы тебя на небо возвести: иди за Мною! Я на земли пожил, чтобы тебя соделать жителем Неба: иди за Мною! Я не имел, где головы приклонить, чтобы тебя в дом Отца Моего Небесного привести: иди за Мною! Я трудился, чтобы тебя в вечный покой ввести: иди за Мною! Я обнищал, чтобы тебя обогатить: иди за Мною! Я плакал, болезновал, скорбел и тужил, чтобы тебе подать истинное утешение, радость и веселие: иди за Мною! Я похулен, поруган и обесчещен был, чтобы тебя, обесчещенное Мое создание, прославить: иди за Мною! Я связан был, чтобы тебя от уз греховных разрешить: иди за Мною! Я, Судия живых и мертвых, судим был и осужден, чтобы тебя вечного Суда избавить: иди за Мною! Я со беззаконным именем был, чтобы тебя оправдать: иди за Мною! Я вкусил смерти, смерти же крестныя, чтобы тебя, создание Мое, ядом змииным умерщвленное, оживить: иди за Мною! Я восстал из мертвых, чтобы и ты душою и телом воскрес: иди за Мною! Я вознесся на небо, чтобы и тебя туда вознести: иди за Мною! Я сел одесную Бога и Отца, чтобы и ты прославился: иди за Мною! Я во всем уподобился тебе, кроме греха, чтобы и ты стал подобен Мне: иди за Мною! Я образ твой на Себя восприял, чтобы и ты Мне сообразен стал: иди за Мною! Я пришел к тебе, чтобы привлечь тебя к Себе, тебя, любезное Мое создание отпадшее: иди за Мною! Видишь, человече, любовь Мою к тебе, видишь и Промысл Мой о тебе. За сие ничего от тебя не требую, как только того, чтобы ты Мне благодарен был и шел за Мною, и чрез то спасение со славой вечной получил. Сего я от тебя хочу, да будет убо и твое хотение. Иди убо за Мною, Который алчет и жаждет спасения твоего, и подаст тебе спасение Мое! Возлюби Мою нищету, и будешь истинно богат! Возлюби Мое смирение, и будешь истинно славен и велик! Возлюби Мою кротость и терпение, и будешь истинно тих, покоен и мирен! Оставь землю, и будешь иметь небо! Оставь мир, и будешь иметь в себе Бога! Отрекись себя, и будешь истинно обладать собою! Оставь утеху плоти и мира, и будешь иметь истинное утешение! Оставь богатство тленное, и будешь иметь нетленное! Оставь честь и славу земную, и будешь иметь небесную! Иди за Мною, и будешь иметь все, чего желает душа твоя, но истинное, несравненное лучшее паче всего, что ни оставишь!

Слыши убо и внимай, душа грешная, глас Искупителя твоего Иисуса, иди за Ним. Поспешай, поспешай, возлюбленный, пока зовет, и двери отверсты. Небо отверсто, и входят туда мытари, прелюбодеи и всякие грешники кающиеся; поспешай и ты, бедный грешник, туда же, чтобы получить Царство Небесное. Туда вошли Апостолы, мученики, святители, преподобные и все святые Божии и живут ныне во обителях Небесного Отца; идут туда и ныне многие, и приходят, но только те, кои идут за Пресладким своим Иисусом и благодатию Его вселяются в покое вечном. Душе моя, услышь и ты глас Господень, и прилепися к святой дружине той, и с ними иди за Иисусом, верным вождем, да и в час исхода твоего услышишь глас Его: «в путь узкий хождшии прискорбный, ecu в житии крест яко ярем вземшии, и Мне последовавшии верою, приидите, насладитеся, ихже уготовах вам почестей и венцов небесных. — Аще кто Мне служит, Мне да последствует: и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет» (Ин. 12; 26). «Иже не пришлет креста своего, и в след Мене грядет, несть Мене достоин» (Мф. 10; 38). «Аз есмь свет миру: ходяй по Мне, не имать ходити в тме, но имать свет животный» (Ин. 8; 12), — глаголет Господь.

Так Христос Господь всякому христианину глаголет: иди за Мною. Но сатана, враг рода человеческого, шепчет во уши человека и отзывает к себе, глаголя: иди за мною. Слышит человек злые шептания его, то есть злые и богопротивные помыслы. О человече! Кого же тебе лучше послушать? Христа ли Господа твоего, Который хочет тебя спасти и в вечное Свое привести Царствие, — или злого шепотника-диавола, который хочет тебя от Христа Спасителя твоего отвести и в вечную погибель вринуть? Христос есть свет —диавол есть тьма. Христос есть живот —диавол есть смерть. Христос есть истина — диавол есть ложь и отец лжи. Христос есть любитель твой — диавол есть враг твой. Христос есть благодетель твой — диавол есть злотворитель твой. Христос есть истинное и высочайшее добро —диавол крайнее зло. Христос есть Спаситель твой — диавол губитель твой. Христос хочет навеки спасти тебя, на сие бо и в мир пришел ради тебя — диавол хочет навеки погубить тебя. Христос хочет вечную жизнь подать тебе — диавол хочет навеки умертвить тебя. Христос хочет в вечное Свое Царство ввести тебя — диавол хочет в вечное мучение за собою увести тебя. Христос хочет навеки обогатить тебя —диавол хочет навеки нищим тебя сделать. Христос хочет вечно прославить тебя — диавол хочет посрамить тебя. Христос хочет вечно почтить тебя — диавол хочет навеки обесчестить тебя. Видишь, что есть Христос, и что есть диавол, и ради чего шепчет он тебе и отзывает от Христа Господа твоего вслед за собою? Хочет он тебя навеки погубить, как и сам в погибели находится. Вот хитрость его, вот злой умысл его на нас!

Итак, отрекись, отрекись, возлюбленный, злого шепотника того, плюнь на него, как и в Святом Крещении сделал ты, и обратись ко Христу Господу твоему, и последуй Ему верою и правдою, как и обещался Ему в Крещении. Бог твой Он есть, Господь твой, благодетель твой; прилепись же Господу Богу твоему: «мне же прилеплятися Богови благо есть». — Но несмотря на то, что диавол — губитель наш, как много людей, которые его слушают и за ним идут! Идут за ним блудники, прелюбодеи и все любители нечистоты. Идут злопамятные, ненавистники, убийцы. Идут непослушные родителям своим, идут воры, грабители, мздоимцы; идут клеветники и все, ближнего своего языком уязвляющие. Идут пьяницы и сластолюбцы, обманщики и все, нерадеющие о своем спасении. Все таковые идут вслед сатаны. А за кем кто идет в сей жизни, с тем он будет и в будущем веке. Вспомни же, человек, который носит на себе имя Христово, а идет за сатаною! Вспомни, как ты отрицался в Крещении от сатаны и от всех дел его, как обещался верою и правдою работать Христу и идти за Ним. Где ныне обеты твои? Богу солгал ты, а не человеку. Вспомни это и обратись ко Христу Спасителю твоему. Он с радостью ждет тебя, ведь Он умер за тебя и готов обнять тебя, как блудного сына! И возрадуются тогда о тебе все Ангелы Божии.

(Из «Сокровища духовного » святителя Тихона Задонского)

465. Слово Кирилла философа о хмельном питии ко всем людям

Так вещает хмель всякому человеку, не токмо простому, но и инокам, и священникам, царям и князьям, богатым и нищим, и убогим, и женам, старым и молодым: «Я, хмель, силен на свете более всех плодов земных от корня высокого и от племени сильного, и от благородной матери моей сотворен Богом. У меня ноги долги, но не особо крепки, утроба же необъятна, руки мои держат всю землю, а главу свою высоко же поднимаю; ум мой ни единому же неравен и неустроен, языком я многоглаголив, очами срамен. Если кто сдружится со мной и своим меня сотворит, то я, во-первых, сотворю его блудником и Богу немолящимся, во всем безумным, на молитву невстающим и к ночи сонливым, и во зле со сна встающим, зевающим и рыгающим; и наложу ему печаль великую на сердце, а когда с похмелья встает, болезнь его ему главнее будет, ибо очи его света не будут видеть, ум его ни о чем добром помышлять не будет, сладко есть он не захочет, гортань его пересыхать будет, пить будет хотеть, а выпив чашу или другую с похмелья, также опять напьется и без памяти будет многие дни. И воздвигну в нем похоть плотскую на все злые помышления, на дела неподобные, а потом ввергну его в погибель великую, да будет он, человек тот, в безмерном пьянстве, в небрежении ко всем, и оставит он заповеди Божии».

Так вещает хмель: «А если спознается со мной князь, первее всего учиню его гордым и величавым, а затем безумным и несмысленным, лютым особо и немилосердным к людям. И начнет пить он всю ночь с молодыми советниками своими, спать начнет до полудня, перестанет давать людям своим суд правый, а приспешники же его начнут у сирот взятки брать и суд неправый творить: сироты же и убогие вдовицы горько восплачутся и возрыдают о земном своем неустроении. И от всех будет тот князь в поругании и небрежении. Тогда разумеет он о своей погибели и горько восплачет о своем безумии, но не будет ему никакой пользы от плача его». Так вещает хмель: «Если спознается со мной игумен или священник, или диакон, или монах, — будет ни Божий, ни людской, и всему миру станет он в ненависть, и сан свой погубит». Так вещает хмель: «А если спознается со мной боярин в сане великом, сотворю его озлобленным и немилостивым, сребролюбивым, и, увидев его таковым, царь или князь извержет того боярина из его сана, а напоследок возрыдает тогда тот о своей погибели». Так вещает хмель: «Если спознается со мной купец, доведу его до убогости и нищеты, и скорбен он будет всем; будет ходить в ризе ветхой и разодранной, и в сапогах утлых; начнет у людей добрых заимовать золото и серебро, закладывать жену и детей. А с подворья ему ничего давать не будут, и никто ему ничего в заем давать не будет, видя его запойным, убогим и во всем неустроенным». Так вещает хмель: «Если спознается со мной селянин, начнет он ходить по пирам, и сотворю его дом пуст, самого его — в долгах, жена и дети его пойдут по людям работы искать». Так вещает хмель: «Если спознается со мной слуга царев или князев, сотворю его князю ненавистным, и будет он ни дворянин, ни селянин, и умрет он в болезни за свое же нестроение». Так вещает хмель: «Если спознается со мной ремесленный (мастеровой) человек, как бы ни был он мудр, отниму у него разум и молодость его погублю, и сотворю его злым пьяницей, горше всех людей, и наведу не него дни злые, и рукоделием своим заниматься он не захочет, только будет хотеть пить, не будет ему добра во всей его жизни». Так вещает хмель: «Если спознается со мной жена, как бы ни была мудра, начнет упиваться допьяна, учиню ее блудницей и воздвигну в ней похоть на блуд, а потом уж ввергну ее в кончину и в поругание, и всем она будет в укор: лучше бы ей не родиться».

Итак, кто не оставит пьянства и злого беснования, сотворит его хмель окаяннее и хуже идола, ибо идолы не могут творить ни добра, ни зла, пьяный же человек все злое творит даже и в добром месте. Если бы пил он во славу Божию, ничто бы ему не вредило, так и пишет апостол Павел: «аще убо ясте или пиете, вся во славу Божию творите» (1 Кор. 10; 31). Пьяный же человек во умиление не прийдет, согрешив, ни в чем не покается и хуже бесного бывает, — бесный на время страждет поневоле, а когда от мучения своего в иной век приидет, жизнь вечную примет. От трезвого ума согрешив, человек покается и молится Господу Богу о своем согрешении, и прощение восприимет, и в истине ходить будет. Пьяный же страдает по своей воле, уготовляя себе муку вечную.

Потому мою вас, братие, внимайте себе и трезвитеся, и избегайте безмерного пьянства. Пьяный хуже бесного бывает, ибо бесный хоть в новолуние в себя приходит, а пьяный, напиваясь, всегда беснуется. Пьяный применен только к свинье: свинья куда бы не вошла, ноздрями запах винограда ищет, а как учует его, так и идет к нему; так и пьяный, по улицам ходя, всякого двора двери открывает и слушает: где пьют? — А если где во двор не впустят его, скорбит и сетует, отходит от двора того и всех встречных спрашивает: где еще пиры дают? О заповедях же Божиих пьяный небрежет и о душе своей не радеет, о смерти не поминает, муки грозной и страшной не боится и ум свой тем губит. Молю вас, братие, и заповедаю, скольких многих людей погубило безмерное пьянство! Говорит апостол Павел, что пьяницы не наследуют Царствия Божия, но уготована им мука вечная с разбойниками и убийцами вовек мучиться, как явлено то было Богом еще в древних родах: великие мужи и угодники Божии погибали от пьянства, цари многие от царств своих изринуты были, святители многие святительство свое губили пьянством, сильные силу свою теряли, храбрых меч предавал, богатые нищали, многолетние, начав пить, скоро умирали, здоровые больными становились. Без Божия Суда пьяницы быстро умирают, как и удавленники-самоубийцы. А если кто в пьянстве умрет, тот сам себе врагом и убийцей будет, и сотворит себе другом диавола, пред Богом же в ненависть Его впадет. И подобает нам всячески хранить себя от великого и злого пьянства, ибо в сем великом пьянстве совершается все злое беззаконие: пьянство губит ум, сокрушает здоровье, от него все прибытки теряются. Безмерное пьянство князю сотворит землю его пустой; людей достаточных по миру в работу пускает; простым людям долги соделывает; мудрым художникам ум губит и искусство их портит, ибо не могут они тогда разуметь своего рукоделия; простым ремесленникам соделывает непрестанное воздыхание и горькое рыдание, и убожество. Злое пьянство братий сваживает в свары и тяжбы. Злое пьянство жен от мужей разлучает, детей в работу отдает. Злое пьянство болезнь и срамоту, и убожество за собой приводит, ногам болезнь дает, рукам дрожание творит и зрение в очах отупляет. Злое пьянство молиться не дает, книг Божественного Писания читать не велит, в умиление не приводит и страх Божий изгоняет, предает смерти и в огонь вечный посылает. Пьянство красоту лица губит, дает случай трезвым к насмешке.

От кого молва, сплетни и скаредство? — От пьяницы. Кому блуд творить? — Пьянице. У кого очи багровы? — У пьяницы. У кого дикий взгляд? — У пьяницы. Кому горе, кому лютость в жизни, кому тяжкое «ох»? — Пьянице.

Не подобны пьяницы ни людям, ни скотам, — только одному диаволу. Ангелы отвращаются от пьяниц, людям они противны и постылы. У пьяницы язык долог, уста не затворены. Кто мерзок Богу, кто скареден? — Пьяница. На ком платье худое? — На пьянице. Кто по улицам ходит и вопит? — Пьяница. Кто нагим, людей не стыдясь, бегает? — Пьяница. Кто упивается, кто внезапно умирает? — Пьяница. Кто неподобнее всех, кого смолой обливают? — Пьяницу. Кого в огонь вталкивают? — Пьяницу. Кому чашу вина просить? — Пьянице. От кого смрад великий, кто рано ест? — Пьяница. Кто просыпает заутреню? — Пьяница. Кто постоянно в сварах, стыде и рабстве? — Пьяница. Кого разумными муками мучат? — Пьяницу. Кто в грязи валяется, кто упал и сломал голову? — Пьяница. Кто руку или ногу переломил? — Пьяница. Кто удавился? — Пьяница. Кто грязный, у кого очи подбиты? — У пьяницы.

Молю же вас всех, братие, бегите злого и лихого пьянства. Нехорошо без меры упиваться, помните, братие. Наподобного и злого пьянства избегайте вы, непокорные и грубые люди. Потребно и воду-то в меру пить, а вина же еще меньше принимать, а то лишь ради недомоганий телесных. Помните, что первая чаша идет во здравие, вторая в веселие, третья в пьянство, а четвертая в беснование. Братие, не упивайтесь вином, ибо если огонь искушает злато и серебро и железо твердое, то вино казнит сердце человека. Если и будешь пить, то в меру, тогда и трезв будешь, и мудр, ибо изначально вино сотворено к веселью, а не к безумному пьянству. Веселие души и сердцу — пить вино в меру, горесть же души и пагуба — винное питие многое.

466. Праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в Церковных песнопениях

Листок первый.

Небесный вестник в Назарете. — Его благоговение к тайне Благовестия. — Беседа Архангела с Богоматерью.

«Послан бысть Архангел Гавриил с Небесе от Бога к Деве нескверней, во град Галилейский Назарет, благовестити Ей странного образа (неслыханное) зачатие; послан бысть раб бесплотен ко одушевленному граду и двери мысленней, возвестити Владычняго пришествия снитие (приближение); послан бысть воин Небесный к палате Пресвятыя Славы — проуготовати Зиждителю жилище неотъемлемо. —Послан бысть с Небесе Гавриил Архангел благовестити Деве зачатие, и пришед в Назарет, помышляше в себе, чудеси удивлялся: како в вышних Непостижим сый от Девы раждается? Имеяй Престол небо и подножие землю — во утробу вмещается Девичу? На Негоже шестокрилатии и многоочитии зрети не могут — Словом единым от Нея воплотитися благоизволи! Божие есть Слово настоящее… Что у бо стою и не глаголю Деве: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою! Радуйся, чистая Дево! Радуйся, Невесто Неневестная! Радуйся, Мати Жизни! Благословен плод чрева Твоего! — Повеленное тайно (от Бога) прием в разуме, в крове (жилище) Иосифове тщанием (с усердием) предста бесплотный, глаголя Неиску собранней: приклонивши схождением Небеса вмещается неизменно весь в Тя, Егоже и видя в ложеснах Твоих приемша рабий зрак (образ раба) ужасаюся звати Тебе: радуйся, Невесто Неневестная! — С небесных кругов слетев, Гавриил в Назарет прииде к Деве Марии, вопия Ей: Радуйся! Зачнеши Сына, Адама древнейшаго, Творца веков и Избавителя вопиющих Тебе: Радуйся, Чистая! — Радуйся, Благословенная! радуйся Препрославленная, Господь с Тобою!»

Далее в церковных песнопениях раскрывается тайна воплощения Христова в виде беседы Богоматери с Архангелом-благовестником. Архангел: «Радуйся, Неневестная Мати и неискусобрачная! Не удивляйся странному моему зраку (виду): Архангел бо есмь. Змий прельсти Еву иногда, аз оке ныне благовествую Тебе радость, и пребудеши нетленна, и родиши Господа, Пречистая! — Богоматерь: Что твой вид огненный? Что твое достоинство (какое твое звание) и словес сила (значение)? Зачати Сына провещаваеши Ми, Аз же искуса мужеска не свем. Отъиди далече, да не прельстиши Мене. — Архангел: Божий предстатель (предстоящий пред Богом) есмь; поведаю Тебе Божественный совет (определение): что мене боишися, Всенепорочная, паче Тебе боящагося? Что благоговееши мне, Тебе честно благоговеющему?— Богоматерь: Моя прамати приемши разум змиин (поверив змию), изгнана бысть пищи Божественныя (райского блаженства): темже (посему) и Аз боюся целования (приветствия) странного твоего, стыдящися поползновения (опасаясь падения). —Архангел: Вопию Тебе веселяся, приклони ухо Твое и вонми ми, Божие возвещающу безсеменное зачатие: обрела бо ecu благодать пред Богом, еяже никогда обрете другая, Всечистая! — Богоматерь: Дверей Моих отступи, не вещай глаголов, ихже сбытия никакоже можеши показати, Архистратиже. Что Мой ум и душу смущаеши, сия глаголя Ми? — Архангел: Яко многосветлую свещу и Богоделанен чертог вижу Тя; ныне, яко злат кивот, приими, Богоневесто, закона Подателя, благоизволившаго избавити Тобою тленное существо человеческое. — Богоматерь: Странно есть слово твое; да не прельстиши Мене: Дева бо есмь, брака не знающи, и како вместит утроба Моя, Его же величества небесная (все небо) вместити не могут?—Архангел: Со страхом Тебе, яко раб Госпоже, предстою; с боязнию ныне смотрети стыждуся Тебе, Отроковице: как бо дождь на руно (Гедеоново), снидет на Тя Слово Отчее, яко благоволи. — Богоматерь: Являешимися яко человек, и како вещаеши глаголы паче человека? Со Мною бо, рекл ecu, Богу быти и вселитися во утробу Мою! И како буду, глаголи Ми, вместилище пространное и место священия Херувимы Превосходящаго? Да не прельстиши Мене лестию, не познах бо сласти, браку есмъ непричастна: како убо Отроча рожду?— Архангел: Бог идеже хощет, побеждается естества чин (уступает закон природы), и яже паче человека содеваются, моим веруй истинным глаголом, Всесвятая, Пренепорочная! — Богоматерь: Разумети не могу твоих словес известия: чудеса бо быша множицею, Божественною силою чудодействуема, Дева же роди неискусомужне — никогдаже! — Архангел: Лестно мя вещати помыитяеши (Ты думаешь, что я обманываю Тебя), и радуюся, зря Твое утверждение (осторожность). Дерзай, Владычице! Богу бо хотящу удобь скончаются и преславная. — Богоматерь: Обручена Иосифу бых Аз, (но) даже доныне несовокуплена, Архангеле; искуса убо не познавши мужеска, како рожду?— Архангел: Законам естества, Отроковице, не работает Иисус, содетель естества; и Тя да уверит жезл Ааронов, невлажно (без влаги) прорастиший, Тя образовавший, Всенепорочная! Пророческия трубы (святых Пророков) видети издалека сподобишася глубину таинства, егоже слуга есмь, пред дверьми Твоими предстоя. — Богоматерь: Слышах Пророка древле прорекша священную некую Деву раждающую Еммануила; хощу же разумети, како естество человеческое претерпит Божества растворение! (соединение с Божеством) — Архангел: Не опалит, не ужасайся отнюдь, утробы Твоея Огнь Божества, Отроковице: купина бо древле Тя, воображаше (прообразовала), горящи, никакоже опаляема, Всечистая! — Богоматерь: Истины проповедниче, освещаем сиянием Бога Вседержителя, глаголи, Гаврииле, истиннейшая: како нетленней бывши чистоте Моей рожду с плотию Бесплотного Слова?— Архангел: Обещаем Бог Аврааму праотцу благословитися в семени его языком (что о семени его благословятся народы); Тобою же днесь обещание конец приемлет. — Богоматерь: Всеми Невместимый и всеми Невидимый, како Сей может вселитися во чрево девиче, еже Сам созда? Како Сего вместит Мое чрево, Егоже величества Небеса вместити не могут? — Архангел: Поведаю Тебе, о Всенепорочная, како иногда скиния Авраамова прият и вмести Бога, Пречистая! Темже (посему) не сумнися ныне, но любезно приими целование (благовестив), Радосте человеком! — Богоматерь: Оскуде князь от Иуды, время наста прочее, в неже явится Надежда языков — Христос; ты же скажи, како Сего рожду, дева сущи?— Архангел: Твоему праотцу Давиду обещася Бог посадити на престол царства его от плода Твоего чрева; Тя, Иаковлю доброту, едину избра в селение Слова. — Богоматерь: Дивлюся, поразумевающи сия страшные и честные глаголы твоя, и веровати хотящи, помышляю высоты величество, и стыжуся вся, Архистратиже! — Архангел: Дивит, Всенепорочная, и странно бо чудо Твое: едина бо Ты приимеши всех Царя, вмещаема во утробе, и Тя прообразуют пророческая речения, и гадания, и законнии образы. — Богоматерь: Како будет, еже рекл ecu? Глаголи явственнейше: како зачну, Дева сущи Отроковица? Како же и Мати буду Зиждителя Моего?— Архангел: Ищеши от мене уведети, Дево, образ зачатия Твоего? Но той несказанен есть; Дух же Святый, зиждителъною силою осенив Тя, совершит его. — Богоматерь: Понеже убо Всеблагий благоволи в Мя вселитися паче ума: се, и душою и телом, храм есмь чист и соблюден Ему. — Архангел: Дух Божий Пресвятый приидет, Пречистая, на Тя, Боговместимая Владычице, и Сила Вышняго осенит Тя, и родиши Сына, соблюдающа Твое девство невреокденно. Сей Сын есть неродословим! Сей явлься спасет люди Своя, яко благоизволи. — Богоматерь: Глагол твоих, Гаврииле, глас радования приемши, веселия Божественного исполнихся… По глаголу твоему буди Мне, да вселится в Мя Бог! — Архангел: Тебе дадеся радость, Богомати, Божественная: о Тебе еже радуйся вся тварь вопиет, Богоневесто: Ты бо едина Мати Сына Божия нареклася ecu, Чистая!»

467. Праздник воскрешения Лазаря в Церковных песнопениях

Христос за Иорданом. — Смерть Лазаря. — Дерзновение Фомы. — Господь на пути в Вифанию. — Ад содрогается. — Вопрос Всеведущего. — Слезы Жизнодавца. — «Лазаре, гряди вон!» — Ожесточение иудеев. — Поучительные уроки.

«Душеполезную совершивше (окончив) Четыредесятницу, возопиим (вернии): радуйся, граде Вифание, отечество Лазорево! Радуйтеся, Марфа и Мария, того сестры: заутра бо Христос приходит — гласом оживити умершаго (вашего) брата; Егоже глас услышав, горький и несытый ад, страхом вострепетав, и вельми (сильно) возстенав, отпустит Лазаря, укройми (пеленами) обвязана; Егоже чудеси собор еврейский удивився, с ваием и ветвьми Того срящут, и явятся похваляющии дети: благословен Грядый во имя Господне, Царь Израилев!» — Так поет Святая Церковь в пяток 6-й седмицы Великого поста, приглашая праздновать наутро величайшее чудо Христа Спасителя — воскрешение Лазаря. Но еще раньше, с самого понедельника сей седмицы, она подробно изображает в своих песнопениях сие великое чудо всемогущества Христова.

Так во вторник она поет: «Ныне мертвогробная готови, Лазаре мудре, скончаешися бо от жизни, утро (завтра) умрети имый, гроб узри, в онъже (в который) вселишися, но тебе Христос паки оживит, воздвиг четверодневна. В среду: Обону (по ту) сторону Иордана плотию ходя, Иисусе с Тобою сущим глаголал ecu: друг Лазарь уже умре, и погребению ныне предадеся; темже (посему) радуюся, друзи Мои, вас ради, да весте (чтобы вы знали), яко вся вем, Бог сый непреложный, аще и являюся видимый человек. Идем убо оживити его! —Днесь Лазарь умерый погребается, и рыдание поют его сродницы. Ты же, яко Провидец и Бог учеником — провещал ecu: Лазарь успе, но ныне иду воскресити егоже создал. — Во Иудею, Господи, паки идти рек (когда Ты сказал, что опять идешь во Иудею), ученики устрашил ecu: но дерзостно (небоязненно) вопияше Фома: живот есть (Господь — наша жизнь), идем, аще убо и умрём, абие оживем!— На четверток: двоеденствует (второй день проводит) Лазарь во гробе, сущия от века видит умершия; тамо зрит страхи странные, множество неисчетное, держимое адовыми узами… Мария же и Марфа ныне рыдают, видяще во гробе лежаща Лазаря, и болезненно вопиют: аще бы был Христос зде, сродник наш не бы умерл! В пятницу: Что рыдаете горько, жены, имуще (во Христе) живот и воскресение любезное? Идет (Он) оживити ближнего друга, Своим воскресением востание (воскресение) всех (людей) предвозвещали, всех Благодетель. — Грядет Господь: отверзи твоя двери, Вифание! Приими верою Владыку, ибо грядет воскресити от гроба Лазаря, яко един всесилен. — При дверех Христос, прочее, Вифание, не сетуй: в радость бо преложит плач твой, твое воспитание (твоего уроженца) Лазаря воздвиг из гроба. — Грядущу Ти (Господи) к Вифании, шествие Твоих ног враг ощущаше ад и ногами Лазаревыми прикасашеся, глаголя: аще восхочет звати тя Жизнь, не обленися, но изыди разумел бо (ибо я предчувствую) мое разрушение вскоре. — Молю тя, Лазаре, ад рече, — востани, изыди от заклепов моих скоро, отьиди убо: добро бо мне единаго отъемлема рыдати горце (оплакивать потерю одного), нежели всех, ихже прежде алча поглотих. Востани отсюду, послушав гласа, Друг бо твой вон приглашает тя. Сей есть прежде воскресивый мертвые! Илия убо воздвиже мертва и Елиссей купно (так же), но Сей бе онеми (ими) и глаголяй, и действуяй!»

Но вот Господь уже пришел в Вифанию. «Марфа Марии вопияше: Учитель предстоит и глашает тя, приступи! Она же, скоро пришедши, идеже бе стоя Господь, и видевши возопи, падши поклонися, Пречистые нозе Твои облобызающи, глаголаше: Господи! аще бы ecu зде был, не бы умерл брат наш! — Чудо странное и преславное, како Создатель всех, еже не неведяше, яко неведый вопрошаше: где лежит, егоже рыдаете? где погребеся Лазарь, егоже по мале (скоро) из мертвых жива вам воскрешу Аз?»

Наконец Господь уже над гробом Лазаря, Он проливает слезы любви. — «Над мертвецем прослезился ecu, Спасе, Человеколюбче, да покажсеши всем людем, яко Бог сый, нас ради человек явился ecu, и волею прослезился ecu, образы нам предлагая сердечные любве. — Ужасошася ecu, яко видеша Тя, Спасе, слезяща (при гробе) Лазаря умерша, и глаголаху народи: виждь, како его любляше. — Отцу соприсносущное Слово и Бог ныне яко человек молится, молитвы всех приемляй. — Призываеши убо яко человек Отца; яко Бог же Лазаря воздвизаеши. — Камень, егоже тебе (Лазарю) привалиша погребшия тя, сего взяти Иисус повелев, абие воскреси тя, возгласив тебе: Лазаре, востани, гряди ко Мне… — И послушав бездыханный дыхание Дающаго ему, Тебе, Спаса душам нашим, и востав, отложи тление повелением Твоим… и изыде словом, связанный укройми. Вся можеши, вся Тебе работают, Человеколюбче, вся повинуются Ти: Спасе наш, слава Тебе! Манию (мановению) Твоему, Господи, сопротивися никтоже: егда бо мертвого гласил ecu Лазаря, абие бездыханный воставаше, и узы нося, ногами хождаше… и радуяся, еще вопияше: Ты Бог и Создатель мой, Тебе покланяюся, и пою Воскресившаго мя. — Марфины слезы и Мариины утолил ecu, Христе Боже, возгласив Лазаря самовластно, воздвигл ecu гласом, и поклонися Тебе. —Гласом силы Христовы потрясошася врата, сокрушишася вереи (столбы адовы), разрешишася узы мертвого и ад горько воздыхаше, рыдая, и своим вопияше: увы мне! Кий (какой это) и откуду глас, оживляяй мертвые? — Людие видевше ходяща мертвеца четверодневна, удивившеся чудеси, вопияху Избавителю, Бога Тя в песнех величающе. — Ужасошася, Владыко, еврейстии народи, яко видеша воставша мертва из гроба Лазаря, со гласом Твоим, — и пребыша непокорнии чудесем Твоим. О, иудейское безумие! О, омрачение врагов! Кто виде, кто слыша, яко воста человек мертвый смердящий? Илия убо воздвиже, и Елиссей, но не от гроба, но ниже четверодневна! — Слава Тебе, возгласившему токмо — и из гроба воздвигшему мертва четверодневна друга Лазаря!—Поем Твою, Спасе, непобедимую крепость: костьми бо и жилами умерша воздвигл ecu словом Твоим, яко всех Создатель, и сего воскресил ecu, Спасе, от преисподних, как вдовыя сына, суща на одре (погребальном). Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя, из мертвых воздвигл ecu Лазаря, Христе Боже; тем же (посему) и мы яко отроцы, победы знамения носяще, Тебе Победителю смерти вопием: Осанна в вышних! Благословен Грядый во имя Господне!»

Так в песнопениях Лазаревой субботы прославляется великое чудо воскрешения Лазаря. Святая Церковь в этом явлении силы Божией желает и нам дать спасительный урок: «Марфе и Марии подражающе, — говорит она, — вернии, ко Господу послем (впереди себя) божественные (Богу угодные) деяния яко (Марфа и Мария послали Ему) молитвы, да пришед (к нам) наш ум воскресит, мертв лежащий во гробе лености, люте нечувственный, страха божественного никакоже ощущающий и действ живоносных (дел жизни духовной) ныне неимущий, — зовуще: виждь, Господи, и как древле друга Твоего Лазаря, Щедре, предстанием (пришествием Твоим) воздвигле ecu страшным, сице всех (нас) оживи, подаяй велию милость! — Лазаря воздвигл ecu, Христе, Божественным глаголом, и мене, многими прегрешении умерша, восстави, молюся! — Камень ожесточения отвалилеси, Господи, от моего сердца, умерщвленную страстеми воздвигни душу мою, Благий, принести Тебе во умилении ваша добродетелей, яко Победителю ада, сподоби, Владыко: яко да вечный живот улучу, песнословя Твою державу и благоутробие Твое, едине Человеколюбче! — Молитвами Лазаря, Марфы же и Марии нас сподоби зрителей быти Креста и страстей Твоих, Господи, и светоносицы дней и царицы Воскресения Твоего, Человеколюбче!»

468. Беседа в неделю ваий в святой земле

Каждому из вас, братие, известно, что есть страна — Палестина, или Святая земля, а в ней град Иерусалим, и что в той стране жил некогда Сам Господь наш Иисус Христос, принявший естество человеческое от Пресвятой Девы Марии, а во граде Иерусалиме пострадал и умер на Кресте грех ради наших, потом воскрес от гроба в третий день и вознесся на небо к Богу Отцу. Гроб, в котором лежало Пречистое Тело Его, от самых давних времен был благоговейно почитаем христианами, и с тех пор, как благочестивым царем греческим, равноапостольным Константином и матерью его Еленой над Гробом Господним устроен храм во имя Святого Христова Воскресения, туда постоянно стекались и поныне стекаются благоговейные поклонники со всех стран света. Когда Святая земля попала в руки неверных турок и с трудом можно было (а иногда и вовсе было невозможно) достигнуть Гроба Господня, — христиане двинулись на освобождение Святой земли из рук неверных, и целых 200 лет лилась кровь христианская. Святая земля, по неисповедимым судьбам Божиим, осталась по-прежнему во власти турок, но путь ко Гробу Господню стал безопаснее. И снова стали ходить благоговейные люди на поклонение Гробу Господню, и ходят доселе со всех концов света.

«Счастливы, — скажете, — те люди, которых Господь сподобляет поклониться Святому Гробу Христову!» И именно счастливые те люди! Отрадно ступить грешною ногою своею на ту землю, по которой некогда ходил Божественными стопами Своими Господь наш Иисус Христос; отрадно взглянуть на те места, в которых Он жил и учил, и которые освятил Своим пребыванием; отрадно облобызать недостойными своими устами то место, на котором лежало Пречистое Тело Господне, воскресшее и вознесшееся на Небеса со славою. Там молитва пламеннее, там душа легче возносится к Богу и плачет о грехах.

Что же и каждому из нас мешает испытать это действительно великое счастие? Многим, конечно, бедность и житейские заботы; но всякому — путь далекий, страна безвестная, народ неверный и чужой. «Если и достигну я Святой земли, где найду я себе спокойный приют? Кто признает меня и введет в дом? Кто приютит от зноя и жажды, невзгоды и болезни? Кто позаботится обо мне в случае недуга и призрит во время тяжкое? Кто закроет глаза мои навеки, если бы Господь судил мне во Святой земле сложить грешные кости мои?» — Так или почти так рассуждал, может быть, тот из вас, кому приходила когда-либо благая мысль идти во Святую землю на поклонение Гробу Господню. Так рассуждают в подобных случаях и другие; потому-то так мало людей, которые решаются путешествовать в Иерусалим, потому-то странники, бывавшие в Иерусалиме, кажутся нам необыкновенными подвижниками. И точно, до последних годов поклонники Гробу Господню из людей небогатых должны были терпеть всякую нужду в стране чужой, а иные, заболевая, и умирали без приюта.

Но вот нашлись добрые люди, которые взялись общими силами помочь в нужде путешествующим ко Гробу Господню. Составилось общество, которое приняло на себя заботу собирать от всяких доброхотных дателей пожертвованные деньги, устроить во Святой земле и святом граде пристанища для русских странников. Для сбора пожертвований на паломников Гробу Господню поставлены всюду по церквам особые кружки. Кто давал копейку, кто рубль, кто сто и более рублей, иные бросали деньги в кружку, иные прямо отсылали в столицу, в общество. На эти пожертвования до настоящего времени в Иерусалиме и других городах Святой земли — Яффе, Рамле, Кайфе и Назарете, частью построены, частью наняты дома для помещения русских странников и устроены больницы для заболевающих, где все путешествующие во Святую Землю будут иметь помещение, а в случае болезни — лекарства и все нужное для больного. Кроме того, близ самого Иерусалима на купленой русскими земле построен собор во имя Святой Живоначальной Троицы, дом для проживающего там русского духовенства с домашней церковью во имя святой великомученицы царицы Александры и обширные здания для паломников. Много легче стало русскому богомольцу в Иерусалиме, и число странников увеличилось впятеро.

Православное Палестинское общество под председательством Великого князя Сергия Александровича, брата возлюбленнейшего Государя нашего Императора Александра Александровича, на добровольные пожертвования купило по соседству с прежними нашими постройками землю для своего подворья, построило ряд новых помещений для паломников. Помещения эти — светлые, большие палаты, при них обширные столовые, кухня, пекарня и все необходимые удобства для паломников. Кроме того, общество это завело во Святой земле несколько школ для туземцев и намерено учреждать там больницы, оказывать помощь бедным жителям Святой земли, особенно тамошним церквам, монастырям и духовенству. Для богомольцев оно имеет уже провожатых, которые водят их по святым местам, значительно удешевило проезд, так что, например, от Москвы до берега Палестинского проедешь за 46 р. 50 к., туда и обратно.

С трудом верится всему тому, что успело сделать это Общество за какие-нибудь шесть лет! Слава Богу! Сердце радуется, когда подумаешь, как хорошо и удобно будет нашим странникам, когда все устроится как следует, от скольких нужд и печалей избавятся наши братья, путешествующие во Святую землю. Тут найдут они пристанище и покой, тут услышат они Божественную службу на родном языке, тут они встретят земляков, которые научат, как и где обращаться в чужой стороне, расскажут и укажут, в каких местах бывал Господь наш Иисус Христос, где именно родился, где жил в детстве с Пречистою Матерью Своею Девою Мариею и Обручником Ее, праведным старцем Иосифом, где учил потом народ и творил чудеса, где страдал и умер за грехи наши, где погребен и воскрес, и вознесся со славою к Богу Отцу…

А скоро ли, спросите, будет устроено все, что задумали устроить добрые люди для странников наших во Святой Земле? И скоро и, может быть, не очень скоро, — смотря по деньгам. Православное Палестинское Общество, которое добровольно взяло на себя все хлопоты по этому делу, просит теперь всех, кому дорого воспоминание о Гробе Господнем и Святой земле, продолжить свои богоугодные жертвы на это человеколюбивое и богоугодное дело. А Святейший Синод благословил производить сбор по всем церквам раз в год, именно в Вербное Воскресенье, когда мы празднуем торжественный вход во Иерусалим Христа Спасителя. Не поскупимся же, возлюбленные, на жертвы для братий, наших странствующих во Святой земле. Еще и еще продолжим наши жертвы и Богу угодное дело. Жертвуйте хотя по малой части, сколько кто может. Не говорите: мы бедные люди, что может значить наше малое приношение? Миром все можно сделать, хоть по нитке собирая; а для Бога все равно, что твоя копейка, что других рубли, только бы ты подал по своему состоянию и притом от чистого сердца. Когда Господь наш Иисус Христос жил на земле, сидел Он однажды во храме Иерусалимском близ дверей и видел, как люди, идущие во храм, бросают деньги в корвану, по-нашему в кружку церковную. Богатые бросали много, а одна бедная вдова бросила только две лепты, меньше наших копеек. Что же? Господь сказал тут ученикам Своим: «Эта больше всех подала, ибо все, что имела, отдала Богу». Видите, как много значит у Бога и самая малая жертва, если она подана от чистого сердца?

Не смущайтесь же тем, что ваши жертвы будут малы. Там, у Гроба Господня, поминают в молитвах всех доброхотных дателей, помянут и тебя, как бы ни было мало твое подаяние. А Господь являет Свою милость на всяком, кто любит Его и подает во имя Его. Святая Церковь в своих заповедях повелевает нам ввести странника в дом, подать нищему, неимущему, и вы охотно и с любовию принимаете странников, подаете нищим. Но не все ли равно, будет ли этот странник и нищий у нас пред глазами, или далеко от нас, за тысячи верст? «Милуяй нища взаим дает Богови», — где бы ни находился этот неимущий, требующий пособия. Жертвуйте же, братие, для странствующих на поклонение Гробу Господню. Быть может, кого-нибудь и из вас приведет Господь побывать во Святой земле, тогда и он найдет там пристанище и покой, и добрую помощь, и благословение Божие. Аминь.

469. Божественный Крестоносец

Вот, осужденного, приговоренного к смерти Христа Спасителя нашего, возложив на Него тяжелый Крест, выводят за городские ворота: «изыде нося крест Свой». Какое печальное, плачевное шествие! «Идяше же во след Его народ мног людей, и жены, яже и плакахуся и рыдаху Его» (Лк. 23; 27). И проливает Он Кровь по дороге, «яко да омочится нога Его в крови» (Пс. 67; 24). «Сеющий слезами, сказано, радостию пожнут» (Пс. 125; 5). Вот Христос Спаситель сеет Кровь Свою, чтобы мы могли пожать вечную радость на Небе. Посылал Он некогда слуг Своих на распутия, чтобы убедили нищих и убогих войти в дом Его (Лк. 14; 21), а теперь, вот, Сам выходит на распутие, чтобы нас, бедных и нищих, позвать на вечерю небесную. Покрыл Он некогда всю землю водами потопа, а теперь орошает ее Своею Кровью, чтобы потопить и омыть наши мерзости греховные. Недавно дети встречали Его в Иерусалиме радостным восклицанием: «Благословен Грядый во имя Господне!» А теперь отцы этих детей выводят Его с позором за город и взывают Ему: «Иди от нас, иди, муж беззаконный, ядца и винопийца, друг мытарей и грешников, разоритель нашего закона!»

Кто не пожалел бы сего Странника, с толиким бесчестием изгоняемого! Пришел Он к нам на землю, на время, как бы в гости, а мы первый ночлег Ему дали в вертепе, между животными; потом изгнали Его в Египет к идолопоклонникам. Он опять пришел к нам, а мы не дали Ему места, где главу приклонить: «Во своя прииде, и свои Его не прияша» (Ин. 1; 11). А теперь и совсем изгнали Его вон, да еще с тяжелым крестом на раменах; это мы возложили на Него тяжкое бремя грехов наших! И вот Он исходит, нося Крест Свой, Он, носящий все словом силы Своей (Евр. 1; 3). Идет Он, истинный Исаак, идет с древом, на котором Он Сам Себя вознесет в жертву за спасение мира… Тяжелый Крест! Под ним падает на пути Тот, Кто яко сильный во бранех, являет силу мышцы Своей… Как было не плакать, при виде сего Страдальца? И действительно, плакали многие добрые сердцем женщины, но Сам же Страдалец и утешал их: не плачьте обо Мне, вам жаль, что Я несу такой тяжелый Крест? Но знайте, что этот Крест Мой есть ключ, которым отомкну Я двери ада и изведу оттуда узника Адама. Этот Крест есть Престол Мой, с которого Я буду благословлять простертыми руками всех людей: «И аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12; 32).

Но вот и Голгофа. И Он восходит на гору Голгофу, чтобы весь мир видел Его позорную и жестокую смерть. На Синайской горе дал Он Закон, а на Голгофе Он подписал его Кровию Своей. Там слышны были гласы трубные, — здесь слышатся насмешки и ругательства; там раздавались громы, — здесь раздаются удары от прибивания Христа ко Кресту, когда вонзали острые гвозди в Пресвятейшие руки и ноги Его. « …И распяша Его» (Лк. 23; 33). Обнаженный, простирает Он руки на Кресте, да «от восток солнца до запад будет хвально имя Господне» (Пс. 112; 3). Простирает десницу и шуйцу Он, Который праведных любит и грешных милует. Простирает обе руки Свои, чтобы нам раздать все то, что Он держит в них: «долгота бо лет в деснице Его, в шуйце же Его богатство и слава» (Притч. 3; 16). Простирает Он руки, готовые обнять и приласкать каждого кающегося грешника и обращающегося к Нему блудного сына. И хотя мы всегда распинаем Его грехами своими, однако же Он, и умирая, не отвращает лица Своего от нас, но, преклонив главу, прощает нас и к Себе призывает… Кого же призывает Он? Да всех грешников, даже и тех, которые теперь спешат одни перед другими пронзить Его стрелами ругательств и насмешек своих!

И вот, истомленный муками несносными, Он взывает: «Жажду!» Ты ли жаждешь, Иисусе мой? Ведь Ты Сам источник воды живой, Ты Сам призывал к Себе жаждующих: «аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет» (Ин. 7; 37). Ты Сам сказал самаряныне: «аще бы ведали ecu дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждъ Ми пити: ты бы сама просила у Него, и дал бы ти воду живу» (Ин. 4; 10). Недавно еще Ты молился Отцу Своему, да мимо идет от Тебя чаша сия, а теперь Ты жаждешь сей чаши — жаждешь крестов и поруганий, жаждешь нашего спасения, чтобы и мы с жаждою стремились к Тебе, источнику жизни! А люди напаяют Тебя оцтом и желчию, Тебя, Который напоил их медом из камня в пустыне. «И в жажду Мою напоиша Мя оцта»(Пс. 68; 22). И желчи вкушаешь Ты, Сладость церковная, чтобы напоить нас потоком сладости в Царствии Небесном. И сим-то горьким питием делишься Ты с возлюбленною Своею Матерью, которая стоит под Крестом, — даешь и Ей вкусить от горькой чаши страстей Своих! «Стояше при кресте Иисусове Мати Его» (Ин. 19; 25)! Вопрошал некогда Премудрый Соломон: «жену мужественную кто обрящет?»(Притч. 31; 10). Но вот Пресвятая Дева стоит мужественно под Крестом, стоит, невыносимо страдая, и вспоминает пророческие слова старца Симеона: «И тебе же самой душу пройдет оружие» (Лк. 2; 35).

Заходит Солнце наше — Христос на Кресте, а Пречистая Дева как луна стоит под Крестом. Весь мир погружается во мрак; а Она как светоприемная свеща любовью пламенеет… О, Пресвятая Дева! Кому уподоблю Тебя? С чем сравню Твою теперешнюю болезнь, когда умножались печали Твои, как широкое и глубокое море?!

Между тем Христос, простертый на Кресте, молится за убивающих Его: «Отче Отпусти им: не ведят бо что творят» (Лк. 23; 34). Он обнадеживает разбойника: «Аминь глаголю тебе: днесь со Мною будеши в раи!» (Лк. 23; 43). Он поручает Иоанну Матерь Свою: «се Мати твоя!» (Ин. 19; 27). Он взывает Богу Отцу гласом велиим: «Боже Мой, Боже Мой, векую Мя ecu оставил» (Мф. 27; 46). И земля сотрясается от гласа Его, и отверзаются гробы, и восстают умершие, и сокрушаются врата адовы… Настает конец Его страданиям: «Совершишася!»— взывает Он. «Дело соверших, еже дал ecu Мне, да сотворю!» (Ин. 17; 4). Никто теперь не скажет: «сей нача здати и не возможе совершити. Совершишася!» И вот Он преклоняет главу, приклонивший некогда верх Свой Предтечи. И сим наклонением главы Он как бы благодарит Бога Отца за чашу страданий Своих: «И преклонь главу, предаде дух» (Ин. 19; 30). Дал Бог Отец все в руки Сыну, теперь Сын предает дух в руки Отца. «Жертва Богу — дух сокрушен!» За нас Он предал дух Свой в жертву… Закрывает Господь наш Свои очи, умирает на ложе крестном, а с Ним и небо закрывает свои светлые очи: солнце померкло, затмилось, луна сокрылась… Когда заходит Солнце правды, то настает ночь. Весь мир готов был разрушиться, видя неправду, учиненную Создателю своему. Весь мир сокрушается, когда Владыка мира умирает. Плачет невеста Христова Церковь, раздирая одежду свою: «завеса церковная раздрася на двое»(Мф. 27; 51).

Раздери же и ты, человек грешный, не одежды, а сердце свое! Сокруши, разбей окаменение сердца твоего на сострадание убогим, выбрось мертвеца — грехи твои, из гроба совести твоей святою исповедью, закрой очи свои, чтобы не видеть прелестей мира сего, и спострадай Христу Спасителю, за нас пострадавшему! «Христу пострадавшу за ны плотию, и вы в ту же мысль вооружитеся» (1 Пет. 4; 1). Проводите день страданий Господних в посте, молитвах и слезах, представляйте себе пред очами душевными распятого за нас Господа. Вспоминайте, что Он претерпел за нас, грешных. «Не судих бо ино что ведети в вас точию» Господа нашего Иисуса «Христа, и Сего распята». Он и да будет в уме и сердце вашем всегда, ныне и во веки. Аминь.

(Из «Слова на Страсти Господни» святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

470. Из записок инока Киприана

Сто лет тому назад в обители Валаамской подвизался инок Киприан. Он был из крестьян, в юности отличался благочестием, потом совратился в раскол и многих православных увлек за собою в заблуждение. Спустя много лет, по молитвам святителя Божия, Новгородского митрополита Гавриила, он познал свое заблуждение, раскаялся, ушел на Валаам и здесь, пожив благочестно, принял схиму с именем Киприана и почил о Господе в 1798 году. Пред самой кончиной сей старец поднялся с постели и благодушно сказал: «Теперь слава Тебе, Господи!»

Он сам написал подробную исповедь о своей жизни в расколе и обращении от заблуждения. Предлагаем здесь в сокращении его поучительный рассказ из этой исповеди. Взятый под стражу за совращение православных в раскол, он не раз покушался на свою жизнь, думая, по внушению диавола, что такая смерть будет ему вменена в мученичество. Но невидимая сила Божия не допустила его до исполнения этого ужасного намерения. Тогда он решился дерзкими поступками добиться того, чтобы его замучили за веру. Вот что он сам рассказывает о себе.

«Меня мучили сомнения, я со всеми спорил, называл всех, убеждавших меня, еретиками и отступниками, а пастырей Церкви, епископов, — мучителями и волками. Но вместо ожидаемых мучений, которых я добивался, потребовал меня к себе высокопреосвященный митрополит Гавриил. Велено было мне обождать у келейника, отца Феофана. Наконец, мне говорят: «Ступай, митрополит тебя спрашивает». Я безумно отвечал: «Не пойду! Что мне делать у него; я его видел много раз, если же и надобен ему, то пусть сам ко приидет». И что же? Кроткий и смиренный святитель, услышав безумные слова мои, не замедлил придти ко мне. С кроткою улыбкою приблизился он и, положив десницу свою на правое плечо мое, начал увещевать меня самыми кроткими, смиренными и умиленными словами. Я, окаянный, и не встал даже перед ним со стула, на котором сидел, и к этой дерзости прибавил новую. «Зачем долго меня держишь, — сказал я ему, — отсылай, куда надлежит!» — «Подумай-ка, Ксенофонт (так звали меня в миру), — говорил мне ласково владыка, — и рассуди своим умом, для чего я держу тебя. Доход ли какой получаю от тебя, или чести ищу? Воистину, о душе твоей пекусь, дабы спасти ее от вечной погибели». Тут были священники и купцы, и другого звания люди. Потом святитель обратился к иконе Престой Богородицы, стоявшей на стене и, воздев руки свои, начал молиться: «О всемилостивая Госпоже, Дево, Владычице Богородице, Царице Небесная! Ты Рождеством Своим спасла род человеческий от вечного мучительства диавола, яко у Тебя родился Христос, Спаситель наш. Призри Своим милосердием и на сего, лишенного милости Божией и благодати, исходатайствуй матерним Своим дерзновением и Твоим молитвами у Сына Своего, Христа Бога нашего, дабы ниспослал благодать Свою свыше на сего погибающего. О, Преблагословенная! Ты надежда ненадежных, Ты отчаянных спасение! Да не порадуется враг о душе его!» — Затем святитель Божий обратился ко Господу с молитвою: «Господи, Боже мой! Ниспосли благодать Твою свыше и ходатайством Матери Твоей, Богородицы, отжени гордого и нечистого беса от души его и согрей теплотою Святаго Духа охладевшее сердце его, дабы мог он слышать вопиющий глас от Святой Матери, соборной и апостольской Церкви, глаголющий: «Повинуйтеся наставником вашым и покаряптеся: тии бо бдят о душах ваших, яко слово воздати хотяще» (Евр. 13; 17) пред страшным Судией. О Господи, помилуй немощь нашу!» Оканчивая молитву эту, высокопреосвященный проливал слезы. Ей! Не лгу, любимицы мои! Гордый бес не выдержал пламенной молитвы достойного пастыря и оставил меня: как будто кто молотом ударил меня по шее, и проснувшаяся совесть, этот неподкупный судья, сильно обличила неправоту мою; от стыда горел я как от огня. Бессовестный, говорила мне совесть, смотри, святитель Божий молится о тебе с воздетыми руками! Смотри, он плачет о тебе пред Богом, а ты, ты не устыдился сидеть перед ним в то время, когда подобало бы тебе стоять и плакать о своем заблуждении!

После сего стало уже ясным для меня то, что прежде казалось темным от помрачения бесовского. Я не отвергал уже более того, что заблуждался доселе: сердце мое смягчилось, я весь переменился и пред владыкою стоял теперь с благоговением. Заметив во мне такую перемену, святитель продолжал делать мне увещания и делал целое утро, до обеда стоя на ногах. Наконец, он сказал мне: «Если, Ксенофонт, соизволишь с нами пообедать, пойдем, уже пришло время обедать». Такая ласковость и доброта оскорбленного мною архипастыря изумили меня. Я весь растерялся и молчал, горел от стыда и, наконец, пал ему в ноги, прося у него прощения. Простившись со мною, добрый пастырь поручил людям знающим и обращенным из раскола побеседовать со мною, и они беседовали. Один обращенный из раскола валаамский монах Авраамий, живший прежде долгое время в Стародубских слободах, говорил, как он был на Святой горе Афонской, каких подвижников видел там и что слышал о них, как он был в Киеве. «Заклинаю себя живым Богом, — говорил он, — что почивающие в Киевских пещерах угодники имеют сложение «троеперстное», а не двоеперстное». Я поверил ему и предложил другие сомнения, которые он разрешил все. После сего я с радостью оправился к высокопреосвященному митрополиту Гавриилу, припал к его стопам и просил у него прощения в моем заблуждении и в том бесчинии, какое оказал ему, а с тем вместе просил его присоединить меня к Святой соборной и апостольской Церкви. Святитель Божий порадовался обращению моему и возблагодарил Господа и Пресвятую Матерь Его.

Я с усердием стал посещать храмы Божии. И вот мне пришло на мысль постоять в алтаре во время ранней обедни. «Господи! — взывал я к Царю Небесному, — сподоби мя сие Святое Твое тайнодействие видети». С этими мыслями, проходя по галерее, встретил я бывшего тогда наместником Лавры, а потом епископа Новгородского, Афанасия. Поклонившись ему в ноги и получив от него обычное пастырское благословение, я сообщил ему свое желание и со слезами просил его исполнить оное. «Хорошо, — сказал мне наместник, — я скажу служащему иеромонаху, чтобы он дал тебе место в алтаре». Здесь, проникнутый страхом, я с большим вниманием следил за ходом совершавшейся проскомидии, и когда служащий иеродиакон начал кадить святый алтарь, почувствовал такое благоухание, исходившее из кадила, какого не случалось мне испытывать во всю мою жизнь. Затем во все время, пока совершалась литургия, дух мой восхищен был как бы на самое Небо, так что земного ничего тогда не приходило мне и на мысль. Когда служащий иеромонах, снимая с дискоса звездницу, возгласил: «Победную песнь поюще, вопиюще…» и прочее, тогда я еще более чувствовал благоухание, чем прежде, и помысл в эти минуты говорил мне: стой, и внимай со страхом, хочет Бог чудо велие показать. Когда иеромонах стал призывать Святаго Духа на предлежащие Дары, — казалось мне, что святой престол и иерея окружили Херувимы, равно и весь алтарь наполнился ими. Сам служащий иерей, предстоящий престолу Божию, объят был весь огнем, и лишь только сделал он поклон земной пред святым престолом, вижу — белый голубь, только в меньшем размере, чем обыкновенный, слетел с вышины и стал парить над святым дискосом, потом возлетел на верх Святой Чаши и, сжав крылья, опустился в нее, а Силы Небесные в это время, падши ниц, поклонились святому престолу. Когда иерей возгласил: «Изрядно о Пресвятей… «и прочее, — Силы Небесные опять поклонились до земли. Когда пропели «Достойно есть «, — они в третий раз поклонились, потом окружили иерея, осенили главу его как бы пречудною плащаницею и затем стали невидимы. Смотря на это чудное видение, я дивился величию таинства и в то время много плакал, повергался пред Господом, просил у Него прощения в своих хулах на Матерь нашу, Святую Церковь. То же было за другой Божественной литургией, за которой, наконец, Господь сподобил меня причаститься Христовых Таин. Возрадовалась тогда душа моя о Господе, и радость моя усугубилась еще оттого, что день этот был праздником праздников — день Светлого Христова Воскресения. Не подумайте, любимцы мои, будто я возвещаю вам теперь о сем из тщеславия. Нет! Я верую, что все сие — плод святых молитв святителя Божия. Если же решился сообщить на письме о всем случившемся со мною, то это сделал не по своей воле, а ради святого послушания, какое обязан я оказать отцу игумену Назарию, и ради многих братий моих, блуждающих и доселе в расколе».

(Странник, 1863)

471. Красота пасхального богослужения (Беседа на вечерни в день Святой Пасхи)

«Да не знаем, где мы были — на небе или на земле», — так говорили некогда предки наши, выслушав Богослужение в Константинопольском храме… Не повторяете ли сих слов и вы, возлюбленные братие, присутствуя ныне во храме Божием, созерцая величественные обряды, слушая восторженные песни Святой Церкви? Какое обилие света и фимиама! Какие чудные неумолкающие славословия! Какая светлая неземная радость на душе! Воистину, мы стояли сегодня не на земле, а как будто на самом Небе — в светлых обителях Отца Небесного! И слава Богу, что Он сподобил нас такой радости! А чтобы укрепить ее в себе, чтобы яснее понимать ее, побеседуем, братие, хотя о некоторых светлых особенностях нынешнего Богослужения.

В полночь, по преданию Церкви, воскрес из мертвых Христос Спаситель наш. В полночь собрались и мы во храм, готовые, подобно мудрым девам, сретить Господа, грядущего в полунощи во славе Воскресения. Воздав Святой Плащанице подобающее поклонение, священнослужители унесли ее в алтарь и положили на Святом престоле для того, чтобы видимым образом показать, что Христос Спаситель по Воскресении Своем в течении 40 дней являлся Своим избранным Апостолам и последователям: 40 дней и Плащаница будет зрима на Святом престоле всеми верующими. После сего священнодействия из глубины святого алтаря послышалась песнь: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех…». Эта песнь была изображением того, что в то время, когда в Иерусалиме глубокому сну предавались жители, неутешной скорби предавались Апостолы и святые Мироносицы, — на Небе лики бесплотных уже прославляли Воскресшего. А мы сею песнью просим Господа, чтобы Он «сподобил и нас на земли чистым сердцем Его славити». Первую весть о Воскресении удостоились получить святые Мироносицы не в Иерусалиме, а в саду благообразного Иосифа, подле Гроба, куда они ходили еще в «сущей тьме». Подобно им, и мы вышли из храма, как бы из Иерусалима, обошли его и остановились в притворе, как бы при входе во Гроб Господа. Здесь, воздавши славу Пресвятой Троице, мы в первый раз услышали «Христос воскресе» из уст священнослужителя, представлявшего собою Ангела Божия в белых ризах. С невольным трепетом сердца и сладкими слезами святой радости мы приняли эту весть, и, подобно Мироносицам и Апостолам, стали неоднократно повторять ее, ликуя вошли в храм, весь блистающий огнями, и здесь полились песни хвалы и благодарения во славу Воскресшего.

Как некогда израильтяне, спасенные чудесно от потопления в море, воспели торжественно песнь благодарности Богу, так и у нас священнослужители начинали, а лики продолжают и оканчивают чудные песнопения святого Иоанна Дамаскина, и весь храм наполняется радостными звуками, и в души всех проливается благоговейный восторг. Самыми отрадными минутами в жизни Апостолов были те, когда Господь Сам являлся им, — и вот, чтобы напомнить нам эти святые минуты, священнослужители неоднократно исходят из алтаря и обходят весь храм с крестом, свечами и кадилом. Крест, предносимый неоднократно, указывает на неоднократные явления Господа; благоухание кадила и свет свечей изображают радость, которая наполняла души Апостолов при явлениях Воскресшего. А чтобы всякий слышал причину этого торжественного хождения, священнослужители, благоухая нас каждением, многократно возглашают во всех частях храма: «Христос воскресе! Христос воскресе! Христос воскресе!» Между тем, песнь хвалы и благодарения не умолкает; она почти одна составляет все утреннее Богослужение и заменяет собою все обыкновенные чтения и песни. Прославив Воскресшего и с Собою все Воскресившего, мы стали приветствовать друг друга с великим и спасительным торжеством, а свое приветствие запечатлевать целованием. Целование это означает, что после Воскресения Избавителя мы все соделались, как и были некогда, детьми Божиими, друзьями Ангелов, братьями между собою, составили одну духовную семью, которой глава и Отец — Сам Господь. О, как блаженны те из нас, которые, давая ближнему это священно-таинственное целование, полагают твердое намерение истребить из сердца своего всякую вражду, всякое неудовольствие! «Простим вся Воскресением» — простим ближнему все ради Христа Воскресшаго, и тогда возрадуются и люди, и Ангелы, и Сам Воскресший Господь! При взаимных приветствиях мы дарим друг друга красными яицами. Это — подражание святой Марии Магдалине, которая по Воскресении Господа предстала римскому императору, поднесла ему яйцо и словами «Христос воскресе » начала проповедь о Воскресшем Спасителе. Яйцо, как вместилище жизни, служит выражением веры нашей в бессмертие, надежды на жизнь будущую и любви нашей взаимной. Яйцо красное напоминает нам Кровь Христову, которой куплена для нас вечная жизнь.

После сего Святая Церковь предлагает нам проповедь злато-словесного учителя. Светло торжество, радостны святые песни, но у всех ли на душе светло? У всех ли в сердце чистая радость? Все ли приготовились к празднику, как должно? Нет ли таких, что были очень ленивы и небрежны в посте и молитве и теперь в смущении сознают свое недостоинство? И вот, чтобы никто не отделял себя от Святой Церкви, чтобы никем не нарушалось светлое торжество, раздается слово святого Златоуста и обращается ко всем в церкви: «Внидите ecu в радость Господа своего… Никтоже да изыдет алчай… никтоже да рыдает убожества… никтоже да плачет прегрешений… никтоже да убоится смерти…». Этими словами великий святитель как бы напоминает нам Христа Воскресшего, Коего первые слова по воскресении были: «Радуйтеся… не бойтеся… мир вам!» Никого не укорял и не обличал Господь в день Воскресения, всех Воскресший приглашал к радости, и мы все приглашены к торжеству и веселию… Но при этом твердо помните, братие мои возлюбленные, что Апостолы по Воскресении остались верными своему Господу до конца, так что никакие лишения, страдания, даже самые тяжкие мучения и смерть не отторгнули их от Господа; будем же и мы верны своему милосердому Спасителю до самого конца жизни своей, ни на что не взирая.

Таковы особенности нынешней Пасхальной утрени. Литургия также имеет некоторые светлые особенности. Желая яснее показать нам, кто Воскресший, Церковь предлагает чтение из Евангелия от Иоанна, друга Христова, который удостоился возлежания на персях Христовых и особенного откровения о Божестве своего Учителя. В этом чтении раскрывается, что Христос Господь есть Предвечное Слово Отчее, Единородный Сын Божий, Бог и Творец всех, Богочеловек и наш Искупитель, от Коего мы приняли благодать на благодать. Так Он исповедуется Небом, так исповедуется и землей. И в знамение сего Евангелие читается всеми священнослужителями, сколько бы их ни было; возвещается на все страны храма, как бы во все стороны света, читается на разных языках, читается по частям, чтобы все легче могли вникнуть и понять читаемое. Наконец, чтобы сообщить светлое благовестие и всей видимой природе, как созданию Божию, при всякой части чтения колокол, благовестник молитв наших, передает благовестие всей неразумной твари, торжественным гулом своим оглашая окрестность на далекое пространство.

Воскресший Спаситель Воскресением Своим отверз Рай для нас. В видимое знамение сего царские врата алтаря постоянно открыты теперь и на утрени, и на литургии, и на вечерни, и все мы видели и освящение Даров, и приобщение ими священнослужителей, видим то, что во все другие дни сокрыто бывает от взоров предстоящих, и на что с благоговением и страхом взирают Херувимы и Серафимы. А чтобы изобразить нашу радость и торжество о Воскресении, чтобы предызобразить будущее наше блаженство на Небе, на все время от Пасхи до Пятидесятницы запрещаются земные поклоны, — в другое время Церковь заповедует их, а теперь — запрещает!

Воскресший Господь до Вознесения Своего являлся Апостолам, благословлял и разделял трапезу их, вкушал рыбу и мед, Сам предлагал таинственным образом приготовленную рыбу и хлеб. В память этих чудных явлений Его Апостолы до самой кончины своей всякий раз, когда вкушали пищу, оставляли за столом одно, и притом главное, место незанятым, и полагали на нем часть хлеба в честь Господа, как бы Он Сам присутствовал среди них. Подобно сему, и мы полагаем во храме хлеб (по гречески артос) с изображением на нем Креста — знамения победы Христовой над смертью, или с изображением Воскресения Его. С этим хлебом мы обходим торжественно кругом церкви и полагаем среди ее на особом столе, в воспоминание Христа, Который есть истинный Хлеб жизни. Вместе с этим Святая Церковь благословляет и окропляет святой водой, освящает обыкновенную пищу нашу, принесенную нами ко храму.

На вечерни праздника Святая Церковь воспоминает одно из самых важных явлений Христа Спасителя. В нем Христос Спаситель не только самым ясным образом доказал Апостолам, что Он действительно воскрес, но преподал им начатки дарований Духа Святаго и возродил в сердцах их полную радость. Чтобы эта радость Апостолов соделалась и нашей радостию, Святая Церковь предложила нам Евангельское чтение от Иоанна, возлюбленного ученика Христова, очевидца сего великого явления. И притом это Евангелие читается не обыкновенным чтецом его — диаконом, а самим священником, изображающим собою Воскресшаго Спасителя; читается оно священнодействующим, вышедшим из алтаря, как бы сошедшим с Неба, читается лицом к народу, чтобы ко всем донеслись слова Евангелия, все услышали слова Спасителя: «Мир вам! мир вам! Приимите Духа Святаго!»

С этими невыразимо радостными словами Спасителя, осеняемые Крестом, как бы благословением Самого Господа, мы изыдем, братие, из храма. Будем же помнить все виденное и слышанное в нем, будем почаще вспоминать Воскресение Спасителя, очистим свою жизнь и в церкви, и дома, и в сердце очистим чувствия, да узрим в неприступном свете Воскресения Самого Христа, блистающего и нам. «Радуйтеся»— рекуща ясно да услышим. Аминь!

472. Чему учат нас святые мироносицы

1.

Третья неделя по Святой Пасхе называется Неделей святых жен Мироносиц. Чем же жены Мироносицы заслужили такую честь и память, что воспоминанию и прославлению их Святая Церковь назначила особую в году неделю? Ужели только тем, что в день Воскресения Иисуса Христа, очень рано утром, они носили миро благовонное ко гробу Его, чтобы помазать им Его Тело, за что и названы Мироносицами? Нет. Конечно, этим они доказали, что любили Иисуса Христа; но это было только последнее их дело, которое они сделали для Него, из любви к Нему, умершему. Нет, еще прежде, гораздо раньше и гораздо больше своей любви к Иисусу Христу показали они. При погребении Его они были; при распятии Его находились; когда вели Его на Голгофу, шли за Ним и плакали; но главное — во все время, когда Иисус Христос ходил по городам и селам и учил народ, эти женщины, одни из первых, следовали за Ним и служили Ему своим имением.

Что привлекало их к Иисусу Христу? Они тогда еще не знали, что Он — Сын Божий, Спаситель рода человеческого, Творец, Вседержитель, Бог. Что же именно заставляло их так любить Его? — Учение, которое Он проповедовал. Никто еще тому не учил, чему учил Иисус Христос, и никто так не говорил, как Он говорил. Из уст Его лилось слово благое, как миро благовонное, и они отойти от Него не могли — все желали что-нибудь от Него услышать. Да, потому-то они и называли Его все больше Учителем только, почти и имени другого у них Ему не было, кроме что Учитель. Итак, вот чем жены Мироносицы заслужили честь и память у Святой Церкви — своею любовию к Иисусу Христу, особенно тем, что любили слушать Его учение и, следуя за Ним повсюду, служили Ему своим имением. Потому не только сами учились у Него, но некоторым образом помогали Ему учить других, доставляя Ему и ученикам нужное для жизни. Так, жены Мироносицы — это были особенные любительницы учения, которое Иисус Христос проповедовал, ревнительницы просвещения, которое Он всюду распространял.

При воспоминании о женах Мироносицах прилично нам вспомнить о наших женщинах. Но что мы о них скажем? Что они любят? Чем увлекаются? В чем время проводят? Чем занимаются? Бедные большей частью работают, трудятся. Но что делают не бедные, богатые? Читают ли, слушают ли что-нибудь нужное, полезное, спасительное, божественное? Некоторые умеют ли даже и читать? Жалуются они часто на пустоту в жизни, на скуку. Да как же и не скучать, как не чувствовать пустоты в жизни, когда они ничего доброго не делают, ничем хорошим не занимаются и живут большей частью себе и другим только в тягость? Ведь нас, как существ разумных, занимать и радовать может что-нибудь умное, дельное, святое, нужное для нас, полезное для других. «Что же делать нам, чем заняться?» — говорят они. — Занимайтесь учением Иисуса Христа, чтением и слушанием его. Вы полюбите Его учение и не отстанете от него. О, какой в нем свет для ума, какая отрада для души, какое веселие для сердца! День и ночь вы стали бы помышлять о нем, вовек не забыли бы его внушений, наставлений.

Что вам делать, чем заняться? Ныне везде по городам и селам так много училищ открывается. Почему бы вам, особенно богатым, достаточным из вас, почему бы не заняться этими училищами, почему бы не послужить для них своим имением, доставляя нужное учащим и учащимся в них? Сколько было бы от этого славы для Бога, пользы для ближних, утешения для вас! Ведь и в этих училищах Христово же учение преподается; таким образом служа училищам, вы, подобно святым Мироносицам, служили бы Христу, единому во вся веки всех людей Учителю. Что вам делать, чем заниматься? О, делайте все во имя Иисуса Христа, ради Его, на пользу других, во спасение ближних, и тогда всякое дело как миро благовонное будет услаждать и радовать вас в жизни. Вы заслужите себе добрую славу и оставите по себе добрую память, вечную. Пример святых жен Мироносиц, прославляемых ныне Церковью, да напоминает вам о том, что вы должны любить и чем преимущественно заниматься, а собственное ваше сознание в пустоте своей жизни да вразумит вас, что вы не так живете, как должно, не то любите, не тем занимаетесь, чем бы следовало. Жизнь не по Христе Иисусе, без любви истинной, святой, без дел добрых, без занятий полезных — всегда скучна, пуста. Аминь.

2.

«Мария же Магдалина и Мария Иосиева зрясте, где Его (Иисуса Христа) полагаху» (Мк. 15; 47)

Мы ныне творим память святых жен Мироносиц. Достойно Святая Церковь ублажает святых жен Мироносиц за их постоянное усердие к Иисусу Христу. Мария Магдалина и Мария Иосиева непрестанно ходили за Иисусом Христом, когда Он был жив, и от бездыханного Его Тела дотоле не отходили, доколе не было совершенно окончено Его погребение. Вот как всегда обнаруживается усердие к любимому лицу.

Слушатели христиане! В храме Божием вся жизнь Иисуса Христа повторяется и таинственно совершается: здесь Иисус Христос и рождается, и проповедует, и страдает, и распинается, и умирает, и погребается, и воскресает, и возносится. Этого мало — здесь Иисус Христос Сам невидимо священнодействует и священнодействуется, жертву приносит и в жертву приносится, и приемлет дары и раздается в дарах. Несмотря однако же на то, некоторые из христиан иногда уходят из храма, не дождавшись окончания службы. Что надобно думать о таких христианах? Что они этим обнаруживают? Очевидно, что они этим обнаруживают, — они обнаруживают этим свое невнимание к Иисусу Христу. Как же иначе объяснить сие безвременное, вовсе не христианское обыкновение — уходить из храма Божия прежде окончания Божественной службы? Кого мы любим и уважаем, о том целый день нам бы рассказывали, мы готовы бываем слушать. Но ты и одного часа не хочешь послушать об Иисусе Христе, не хочешь дослушать, как и чем оканчивается жизнь Его. Не явное ли это невнимание к Нему? Да, невнимание, и невнимание самое обидное для Него! Ты обижаешься, когда другой, слушая твой рассказ о чем-нибудь, уходит от тебя, не дослушав его; не обидно ли Иисусу Христу, когда ты, слушая служение Ему и Им Самим совершаемое, уходишь, не дождавшись конца службы? Хозяину дома оскорбительно, когда кто-нибудь из гостей прежде времени уходит от него; не оскорбительно ли Иисусу Христу, когда ты безвременно уходишь из храма Божия, в котором Он — полный хозяин, Владыка и Господь?

Так, слушатели, Иисусу Христу оскорбительно, когда кто из вас уходит из храма Божия прежде окончания службы. И потому-то Бог иногда видимо наказывает таких людей. Один пресвитер, совершая Божественную литургию, сподобился однажды видеть по правую сторону престола светоносного Ангела, который на хартии записывал всех, кто приходил в храм, а после вымарывал тех из них, которые прежде времени уходили. И что же? Эти несчастные, прежде времени ушедшие из храма, чрез тринадцать дней после того умерли преждевременной смертью. В древности христиане до того были усердны к Божественной службе, что надобно было напоминать им, чтобы они шли из храма. «С миром изыдем», — возглашал тогда священнодействующий, как и доселе возглашается это, — «с миром изыдем», — и тогда уже все уходили с миром «о имени Господни». Будем и мы, стоя в храме Божием, дожидаться, пока нам скажут: «С миром изыдем», — тогда и будем выходить с миром, с благословением Господним. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина на 3-ю Неделю по Пасхе)

473. Святая подвижница Павла

Память святой Павлы, как благоговейной путешественницы ко святым местам и редкой подвижницы во всем житии своем, чрезвычайно дорога нам. Она была уроженка Рима, знаменитого происхождения. Воспитанная среди богатства, которому тогда едва ли было равное, она выросла в чрезвычайной неге и не столько ходила, сколько была носима рабами. Но среди всей роскошной обстановки она умела воспитать в себе редкие сокровища душевные. С сердцем благородным, нежным и строго нравственным она соединяла в себе и прекрасное образование ума: говорила по-гречески, как на родном языке, и знала по-еврейски столько, что читала и пела псалмы Давида в подлиннике. В 35 лет оставшись вдовой с шестью детьми, она едва перенесла свою потерю, но восторжествовала духом и благоговейно преклонилась под Божественной десницей, столь болезненно ее поразившей. Она отказалась от света и стала расточать все свои богатства на бедных Рима. Она считала потерей для себя, если нищий и голодный получали помощь от другого. Когда родные укоряли ее, что она разоряет детей своих, она отвечала: «Я оставляю им несравненно большее наследство —милосердие Христово».

Когда вокруг нее стали раздаваться похвалы ее деятельности, она быстро решилась бежать из Рима, оставляя дом, детей, родных, имения. Она взяла с собою одну дочь и отправилась в Палестину. Это было зимою 385 года, более полутора тысяч лет тому назад. В Азии, на пути, она встретилась с своим римским другом, пресвитером Иеронимом, строгим подвижником и ученейшим писателем. Великий знаток библейской земли, он явился для нее спутником, какого только можно было пожелать. Несмотря на все неудобства пути, на горы, веявшие холодом, на рыскавшие всюду шайки арабов, на сырую, расслабляющую зиму, Павла, согреваемая огнем веры, ехала на осле почти безостановочно и думала лишь о том, как бы поскорее достигнуть Иерусалима. И все окружавшие ее изумлялись непобедимой душевной силе в ее слабом, изнеженном теле…

Вот она в виду Иерусалима. Начальник города выслал ей навстречу почетный конвой, предложил помещение во дворце, — но Павла избрала себе бедный домик вблизи Гроба Господня. Иерусалим был тогда в лучшей поре своего существования. Благочестивый царь Константин и мать его Елена незадолго перед тем восстановили все святые места (три века бывшие в унижении у язычников), соорудили величественные храмы, украсили их с царской щедростью; а богомольцы со всего света обогатили город. Едва появилась она в церкви над Святым Гробом и Голгофою, на нее обратились взоры всего народа, а она ничего не замечала — ни гранитных стен, ни мраморных колонн, ни раззолоченных сводов, ни народа, — она искала только святых мест и была вся проникнута сильным душевным волнением. Сколько слез, вздохов, искренней скорби и трепетного благоговения было излито ею —это знает один Господь, внимавший ей. На Голгофе, повергшись пред Крестом, она молилась так, как бы видела Самого Распятого Спасителя. В часовне Гроба Господня она припала к камню, отваленному Ангелом, обвила его руками, и никто не мог бы оторвать ее от него. Но когда она проникла в самую пещеру Гроба и колени ее преклонились на месте погребения Спасителя, она обняла руками каменное возвышение, на котором лежало Пречистое Тело, и лишилась чувств. Потом, собравшись с силами, она покрыла поцелуями эти покинутые камни, с горячим чувством припадала к ним, словно к ручью, утоляющему пламенную жажду, ручью, которого так долго искала… Проходя далее, она с трудом отрывалась от каждого святого места, и то лишь затем, чтобы преклониться пред другим.

Мы не станем следовать по всему пути Павлы и пойдем за ней прямо в Вифлеем. Вифлеем, родина Давида и Христа, был тогда простой деревней, только над Вертепом возвышался великолепный царский храм. Здесь по витой лестнице она спешно спустилась в Вертеп. Распростершись на каменном полу, погрузившись в созерцание великого таинства, совершившегося на этом самом месте, Павла пришла в тот неописуемый восторг, когда человек, забывая все окружающее, переносится духом в иной, неземной мир, в мир видений. «Клянусь тебе, — говорила она Иерониму, стоявшему возле нее на коленях, — я вижу Святаго Младенца. Вот Он, Дева Мать берет Его в Свои объятия, с какою нежностью заботится о ней престарелый Иосиф! Я слышу первый крик Младенца; вдали раздаются шаги пастухов и пение Ангелов…». И Павла плакала, радовалась и молилась в одно и то же время. Она вспоминала все пророческие места Писания и говорила их, как они ей приходили на память — по латыни, по-гречески, по-еврейски, и сама в пророческом восторге взывала: «И я, негодная, грешница, сподобилась целовать ясли, в которых плакал Господь-Младенец, молиться в той пещере, где Дева Отроковица родила Дитя Господа! Здесь будет мое жилище, потому что мой Спаситель избрал здесь Свое; отечество моего Бога будет местом и моего покоя!»

Все места в Вифлееме и окрестностях она осматривала как родные, с радостным волнением. А когда ей подле Хеврона предложили взглянуть на один старый город, прославленный ученостью жрецов и левитов, она улыбаясь сказала: «Ученый город! Нет, мы не нуждаемся в нем. Можно пренебрегать буквою убивающей, когда есть Дух Животворящий».

Мы не последуем за ней в ее путешествии по всей Палестине, Самарии, Галилее, где часто она шла пешком по каменистым тропинкам и взбиралась на самые высокие горы. Довольно сказать, что везде она горела тем же пламенем веры, везде сострадала несчастным, проливала слезы и молилась о всех. Посетив потом Египетскую пустыню и подвижников в ней, она возвратилась в Вифлеем, чтобы поселиться в нем с своею дочерью навсегда. Здесь она прожила 20 лет. Сначала она приютилась в тесном странноприимном домике и три года строила келлии, монастыри, гостиницы по дороге, где некогда Мария и Иосиф не нашли места, где приклонить голову. Основав женскую общину, она сама вступила в нее с своей дочерью. Здесь эти две женщины, которые не могли прежде терпеть уличной грязи, которым очень трудно было ходить по неровной почве, которых носили слуги, для которых тяжела была шелковая одежда, — эти женщины, теперь одетые в скромное грубое платье, приготовляли свечи для дома Божия, топили печь, мели полы, чистили овощи, готовили кушанья, накрывали столы, подавали чаши, проворно ходили туда и сюда и, сравнительно с прежним, стали здоровее и сильнее. Мать не уступала своей дочери ни в трудах, ни в заботах. И среди множества сестер, собранных ею из всякого сословия, она по одежде, по голосу, по виду и приемам казалась самой низшей из всех. На кровати своей она не знала мягкой постели даже во время жесточайшей лихорадки. Разостлав полость, она спала на жесткой земле. Но в отношении к другим, даже самым простым людям, никого не было снисходительнее ее, никого не было приветливее. Бедным она помогала, богатых уговаривала к помощи. Одалживая других, она часто сама делала заем, чтобы никому из просящих не отказать в помощи. Она дала обет Христу — раздать все свое богатство, самой умереть нищей, не оставить дочери ни одной копейки и лечь в свою могилу в чужом саване. «Если попрошу я, — говаривала она, — найдутся многие, которые дадут мне; а если этот бедняк не получит от меня, которая может дать ему, и умрет, — с кого тогда взыщется его жизнь?»

В обители ее каждый день в 3-м, 6-м, 9-м часу (считая по-восточному), вечером и в полночь собирались сестры и пели псалмы в обширной зале, а по воскресным дням ходили в церковь. Молодых, резвых девиц она смиряла постом; если видела какую-либо разряженную, она печально обличала и говорила, что «роскошь одежды и нега тела — признак нечистоты души». Когда заболевали другие, она доставляла им в изобилии все и даже кормила мясною пищею; но когда сама заболевала, она ни в чем не ослабляла своей строгости к себе. Вот она, с истомленным, старческим, дряхлым, маленьким телом заболела жестокой горячкой в июле, только Бог мог сохранить ее. Кое-как стала она поправляться, врачи предписали ей пить легкое вино, чтобы не развилась водяная, пресвитер Иероним упросил патриарха, чтобы он святительским словом убедил и даже принудил ее пить вино. И когда патриарх после долгих увещаний вышел от нее, Иероним спросил его, что он успел сделать, — патриарх отвечал: «Я так успел, что меня, старого человека, она почти убедила не пить вина…».

После таких 20-летних подвигов, она, наконец, заболела предсмертной болезнью и радовалась. Уже много лет она повторяла слова Апостола: «кто мя избавит от тела смерти сея?»—а теперь, когда только в груди ее трепетал огонек жизни, она шептала стихи из псалмов: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего… Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил!» На заботливые вопросы близких она отвечала по-гречески, чтобы сильнее уверить их, что она нисколько не печалится и на смерть смотрит спокойно. До самой последней минуты, уже бессильная поднять руку, она, положив палец на уста, творила на них крестное знамение. Последним словом ее было: «Верую видети благая Господня на земли живых». И вот, вместо плача и рыданий, над телом усопшей запели на разных языках псалмы, ее несли на руках своих епископы, другие епископы несли впереди лампады и свечи. Поставили ее среди церкви Вертепа Христова, не осталось ни одного монаха в пустыне, который бы не пришел помолиться о ней; вдовы и бедные приносили и показывали одежды, от нее полученные; нищие кричали, что они потеряли в ней мать и кормилицу; молитвы о ней почти не прерывались целые три дня, и все это время лицо, ее было исполнено некоторого достоинства и важности, так что всем она казалась уснувшей в глубокой думе. Похоронили ее тут же, подле Вертепа, под церковью. И еще до сих пор цел надгробный камень над нею; на камне — надпись, начертанная Иеронимом, и благочестивые поклонники покланяются ее святым останкам. Рядом с нею почивает ее блаженная сподвижница — дочь Евстохия.

474. Святой инок – труженик для отечества

В юго-западном притворе Троицкого Собора Сергиевой Лавры, там, где, по преданию, была келлия преподобного Сергия, у окна под спудом почивают мощи одного из достойнейших настоятелей сей святой обители — преподобного Дионисия, Радонежского чудотворца. Это был не только великий в своем смирении инок-подвижник, но и преданнейший сын Русской земли, один из тех крепких борцов за ее целость и благоденствие, каких Господь посылал ей в годину тяжких испытаний в лице смиренных служителей Святой Церкви Православной. Вот краткие сведения о его жизни и подвигах.

Преподобный Дионисий, в миру Давид, урожденец г. Ржева, еще в отрочестве отличался скромностью: избегал детских игр и шалостей, терпеливо переносил обиды нелюбивших его за это сверстников и с усердием учился грамоте. По желанию родителей он вступил в брак и за свое благочестие был рано удостоен священства. Но семейным счастьем ему пришлось недолго утешаться; в течение шести лет Бог призвал к Себе его жену и двух малюток, и он, свободный от мирских забот, принял монашество с именем Дионисия в Старицком Богородицком монастыре. Там он скоро был сделан казначеем, а в 1605 году и архимандритом обители. Чрез пять лет Патриарх Гермоген перевел его на место настоятеля Троицкой Лавры, которая еще не оправилась после осады поляков и нуждалась в хорошем благоустройстве.

Ужасное и тяжкое то было время для Русской земли, время, которое русский народ в своей памяти прозвал «лихолетьем». Москва была в руках поляков. Народ страдал от зверства польских и казацких шаек. Толпы русских людей обоего пола, нагие, босые, измученные, бежали к Троицкой обители, как к единственной, выдержавшей напор врагов, надежной защите. Одни из них были изуродованы огнем, у иных вырваны на голове волосы; множество калек валялось по дорогам: у одних были вырезаны ремни кожи на спине, у других отсечены руки и ноги, у иных были следы ожогов на теле от раскаленных камней. Архимандрит Дионисий посылал монахов и монастырских слуг подбирать несчастных по окрестностям, привозить в монастырь и лечить. Для этого он приказал выстроить больницы и странноприимные дома; приказывал всех кормить, поить, лечить, давать одежду и обувь. Он решился употребить на доброе дело всю монастырскую казну. «От осады большой Бог избавил нас, — говорил Дионисий, — а что если за леность и скупость еще хуже смирит? Что у нас есть хлеба ржаного и пшеницы, и квасов в погребе, — все отдадим, братие, раненым людям, а сами будем есть хлеб овсяный; и без кваса, с одной водой, не умрем!»

Он сам за всем смотрел и наблюдал, чтобы у людей, которым давали приют, был мягкий хлеб и свежая пища, сам осматривал больных, давал лекарство, причащал умирающих, ни день, ни ночь не знал покоя. Но этого было мало для святой души Дионисия, его любящее сердце томилось страданиями за всю Русскую землю. И вот в келлии архимандрита собираются скорописцы и переписывают послания Дионисия и его келаря Авраамия Палицына; в этих посланиях смиренные иноки —доблестные сыны Отечества, призывают русский народ к братскому единодушию и к защите разоренной врагами родной земли. «Православные христиане, — писалось в этих посланиях, — вспомните истинную Православную веру и покажите подвиг свой, молите служилых людей, чтобы быть всем православным христианам в соединении и стать сообща против предателей христианских (изменников Отечеству) и против вечных врагов христианства, польских и литовских людей! Сами видите, какое разорение учинили они в Московском государстве: где святые церкви Божии и Божии образы? Где иноки, сединами цветущие, инокини, добродетелями украшенные? Не все ли до конца разорено и поругано злым поруганием, не пощажены ни старцы, ни младенцы грудные… Пусть служилые люди без всякого мешканья спешат к Москве… Смилуйтесь, сделайте это дело поскорее, ратными людьми и казною помогите, чтоб собранное теперь здесь, под Москвою, войско от скудости не разошлось. Если мы прибегнем к Прещедрому Богу и Пречистой Богородице, и ко всем святым и обещаемся сообща сотворить наш подвиг, то милостивый Владыка Человеколюбец отвратит праведный Свой гнев и избавит нас от лютой смерти и латинского порабощения!» — С такими воззваниями спешили из Лавры гонцы в разные города и полки России. Троицкие грамоты ободрили народ.

Особенно сильно было воодушевление в Нижнем Новгороде. Здесь восстал на защиту родной земли приснопамятный муж Козьма Минин; по его призыву собралось ополчение и под начальством князя Пожарского двинулось на защиту осажденной Москвы. Преподобный Дионисий сам благословил на горе Волкуше это воинство на брань. И с Божией помощью столица была очищена от врагов. В числе первых явился преподобный архимандрит после победы в Москву на Лобное место благодарить Бога за спасение Отечества. Среди этих забот и трудов для спасения Отечества Дионисий успел поправить и вверенную ему Лавру.

Казалось, после столь великих заслуг преподобного для Отечества и Лавры наступило для него время отдыха и упокоения. Не то судил Бог. Царь Михаил Феодорович, зная благочестие и ученость Дионисия, поручил ему в 1616 году исправить «Требник» от грубых ошибок, которые вкрались от времени. Дионисий и его сотрудники с усердием и благоразумием занялись этим делом и чрез полтора года представили исправленный ими «Требник», в Москву на рассмотрение Собора. Но Собор, по наветам врагов преподобного, без вины, как еретика, осудил его на лишение сана и заключение. За исправление «Требника» Дионисию пришлось много претерпеть незаслуженных оскорблений и мучений. Его заключили в Новоспасский монастырь, морили голодом, томили в дыму бани, заставляли класть каждый день по тысяче поклонов. Преподобный, укрепляемый Господом, не только выполнял наложенную епитимью, но еще от усердия своего клал другую тысячу поклонов ежедневно. По праздникам его водили, а иногда возили верхом на кляче еще до обедни к митрополиту на смирение. Здесь в оковах он стоял на открытом дворе в летний зной до вечерни, не освежаемый и чашею студеной воды. А грубые злобные невежды всячески ругались над ним, бранили, толкали, бросали в него грязью… Преподобий был весел, как младенец. «Мне грозят Сибирью и Соловками, — говорил он, — но я рад тому, это жизнь мне». Когда другие с состраданием говорили: «Что это за беда с тобой, отче?» — Он отвечал: «Беды нет никакой, а милость Божия; преподобный Иона, митрополит, смиряет меня по делам моим, чтобы не был я горд». Страдания его продолжались целый год и только в половине 1619 года, наконец, была удостоверена невинность преподобного приехавшим в Москву иерусалимским патриархом Феофаном. Последний испросил одобрение исправлений Дионисия от всех восточных патриархов и, служа в Лавре, сам возложил на страдальца веры свой святительский клобук.

Вся жизнь преподобного была жизнью истинного Божия подвижника. Большую часть времени он проводил в молитве: в келлии читал Псалтырь с поклонами, Евангелие и Апостол, вычитывал сполна акафисты и каноны; в церкви, выстаивая все положенные службы, Дионисий совершал, кроме того, ежедневно от 6 до 7 молебнов. Ложился спать за три часа до утрени и вставал всегда так, что успевал еще положить до нее триста поклонов. В церкви соблюдал строго церковный устав, сам пел и читал на «клиросе, выходил с братиею на черные труды и работы. В обращении с иноками был кроток, прямодушен. В самый день кончины своей он отстоял литургию и только пред вечерней, почувствовав слабость сил, пригласил братию, со всеми простился, принял схиму и мирно преставился ко Господу 12 мая 1633 года. Сам Патриарх Филарет пожелал совершить над ним отпевание, для чего святые мощи его и были привезены в Москву, в Богоявленский монастырь, а потом возвращены в Лавру для погребения.

Помолимся Господу, братие читатели мои, чтобы не оскудевали на Русской земле такие доблестные сыны Отечества и подвижники благочестия. Ими, их молитвами и трудами крепка наша святая Русь, ибо они-то и есть семя святостояния ее!

475. Слово любви старца святителя (к называющим себя старообрядцами)

Маститый первосвятитель Киевской Церкви, митрополит Платон, по случаю совершившегося в 1889 г. девятисотлетия Крещения Руси, обратился с пастырским посланием к называющим себя старообрядцами. С глубокой скорбью святитель вопрошает мнимых ревнителей старины: почему никто из них не принял участия в этом торжестве Святой веры нашей? Они-то, казалось бы, и должны были праздновать введение в России той веры Христовой, которая принята была при Князе Владимире, потому что они любят называть себя «староверами и старообрядцами». Послание все проникнуто духом отеческой любви к заблудшим. Предлагаем нашим читателям главные мысли из этого послания. Возлюбленные братия о Христе! Не по крови только вы братия наши: у нас с вами одна и та же вера, возросшая и процветшая из одного и того же корня правоверия, насажденного в Русской земле Князем Владимиром, «един у нас Господь, един Бог и Отец всех» (Еф. 4; 3,6). Вы вместе с нами принимаете и храните все, постановленное древними святыми Отцами и Соборами. Нас с вами, братия, разделяет не вера, которая, по выражению апостола Павла, есть «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11; 1) и всеми должна быть исповедуема без изменения. А во внешнем выражении (или обряде) богопочтения Церковь Христова допускает разнообразие, да и во внешнем выражении богопочтения мы расходимся только в некоторых частностях.

Мы свято чтим и храним Богослужебный чин, составленный святыми Отцами на основаниях, положенных Иисусом Христом и апостолами Его. Но ведомо вам, братия, что этот чин не вдруг устроился, а составлялся постепенно, обогащаясь с течением времени молитвами и песнопениями. В обрядах разных местных церквей история указывает разности; но эти разности не разрывали у тогдашних христиан союза мира и общения любви. Вы хулите Святую Церковь нашу за то, что она принимает не такое начертание спасительного имени Иисуса, какого вы держитесь, допускает не только осмиконечную, но и четырехконечную форму Креста, повелевает слагать не два, а три. перста для крестного знамения, троит, а не двоит при Богослужениях слово «Аллилуиа «и тому подобное. Братия! Не от таких обрядностей зависит наше спасение! Богу угодна молитва наша не тогда, когда мы слагаем два или три перста для крестного знамения, когда двоим или троим слово «Аллилуиа «, а тогда, когда молимся усердно, от чистого сердца и с твердою верою в Спасителя нашего Иисуса Христа, храня между собою мир и любовь (Мк. 11; 24-26. Мф. 21; 21).

Братия возлюбленные! обратите внимание и на то, что священноначалие Российской Церкви не без нужды предприняло исправление в ней старопечатных богослужебных книг и очищение богослужебного обряда. В старых книгах, как вам известно из определений Стоглавого Собора, от неискусства переписывающих оказалось много погрешностей, и в церковный обряд незаметно внесены были некоторые новшества, каких не было в Греческой Церкви, предавшей нам с христианскою верою весь богослужебный чин. Греческие святители, приезжавшие в Россию, упрекали представителей нашей церковной власти в сих новшествах и требовали их исправления для согласования во всем церковных уставов наших с уставами греческими. Это исправление, необходимость которого сознавалась первыми российскими патриархами, и к которому с особенным усердием приступлено было при патриархе Иосифе и его преемнике, совершено было согласно с тем, что принято было издревле и сохранилось в Греческой Церкви.

Если вы считаете наши богослужебные книги и наш богослужебный чин испорченными, пусть желающие из вас узнать истину отправятся на святой Афон, в Иерусалим, Синай — и они увидят, что в этих святых местах, где наиболее хранятся древние уставы, такой же богослужебный чин, как в нашей Церкви, и нет тех разностей, каких вы держитесь и ради коих удаляетесь от церковного единения с нами. Рассудите же беспристрастно, хорошо ли вы делаете, что ради таких разностей не хотите иметь, вопреки апостольской заповеди, духовного единения с нами «в союзе мира» (Еф. 4; 3); а вместе размыслите и о том, каких великих благ лишаете вы себя, уклоняясь от общения с нашей Святой Церковью, каким опасностям подвергаете свое спасение. Вы лишаете себя правильного священноначалия, которое необходимо должно быть в истинно Христовой Церкви (Тит. 1; 5), а у вас его нет (ибо известно, откуда и как вы приобрели своих епископов и священников, и кем определяются ваши наставники веры). Между тем, в нашей Церкви оно доселе, по благости Божией, непрерывно от апостолов передается чрез таинственное святительское рукоположение. Вы лишаете себя благодати Божией, преподаваемой в таинствах церковных, которые могут быть спасительны только тогда, когда совершаются священными лицами, законно получившими власть на это чрез преемственное рукоположение у апостолов, «строителей Таин Божиих» (1 Кор. 4; 1. Иак. 5; 14, 15. Деян. 8; 14). Чуждаясь Святой нашей Церкви, которая одна может назваться истинною Христовою Церковью, потому что имеет все принадлежности такой Церкви (именно: правую веру, Закон Божий, правильное священноначалие и законно совершаемые Таинства), вы не можете твердо надеяться и на спасение душ ваших, ибо вы знаете, что, по учению святых Отцов, «вне истинной Христовой» Церкви, как вне корабля на бурном море, «нет спасения».

Вас смущают клятвы, произнесенные на Московском соборе 1666 г. Но они произнесены не на те обряды, каких вы держитесь, в отличие от нас, а на тех, которые ради этих обрядов отступили от Православной нашей Церкви и дерзают произносить на нее тяжкие хулы. Оставьте напрасную неприязнь к ней, не противьтесь ее материнскому желанию примириться с вами, напротив, выразите сыновнюю готовность воссоединиться с нею. Тогда Святая Церковь наша примет вас в свои объятия с такою радостью, с какою милосердый отец в известной притче Спасителя (Лк. 15; 11-24) принял сына своего, удалившегося от него «на страну далече», когда этот сын с раскаянием возвратился в дом его.

Братия! Я, восьмидесятипятилетний старец, стоящий одною ногою в гробу, и служитель Божий, обязанный поучать других истине, не могу обманывать вас, а тем паче внушать вам что-нибудь худое. Послушайтесь же меня, или лучше послушайте самого Бога, призывающего вас чрез меня в общение с нашей Церковью, и примиритесь с нею. Для этого она не потребует от вас ничего, кроме сыновнего послушания ей в духовных делах, и дозволит вам те обрядовые особенности, которыми ныне отличается ваше Богослужение от нашего, если вы оные не хотите оставить для полного согласия с нею во всем. Что же в таком случае может препятствовать воссоединению вашему со Святой нашей Церковью? Совершенно ничего. Между тем, сколько вы сделаете добра, примирившись с нею! Вы утешите эту общую Матерь нашу, искренно скорбящую о напрасном отчуждении вашем от нее, и будете пользоваться правами верных чад ее, получите то, чего недостает ныне для вашего спасения, и сбросите с себя постыдное имя «раскольников». Прекратите ваши распри и разделение с православными, весьма вредные не только для них и для вас, но и для Отечества нашего, потому что они нарушают спокойствие и ослабляют крепость его (Мф. 12; 25). Доставите тем самым великое удовольствие доброму Царю нашему, который, как истинно Благочестивейший, искренно печется о преспеянии Православной Христовой веры в нашем Отечестве и мирном житии всех подданных его «во всяком благочестии и чистоте» (Тим. 2; 2). Вот сколько добра вы можете сделать своим примирением с нашей Церковью! Если же вы не послушаете гласа, призывающего вас к миру с нею, но упорно будете оставаться в неприязненном удалении от нее, то, со скорбью говорю, горе вам! Говорю это потому, что святые Отцы тяжко осуждают тех, которые удаляются от Церкви Божией и остаются в расколе. «Не имеющий Матерью Церкви Божией, — говорят они, — не может иметь Отцом своим Бога»; «грех отступивших от Церкви Христовой, хотя бы они предали себя смерти за исповедание имени Христова, не омоется и самою кровью»; «отделившийся от Церкви, хотя бы жизнь его была достойна похвалы, за то одно беззаконие, что он отторгнулся от единения со Христом, не будет иметь жизни вечной, но гнев Божий пребывает на нем» (Святого Киприана Карфагенского «О единстве Церкви» и блаженного Августина «Послание»). Такая страшная участь ожидает и вас, братия, если вы умрете в удалении от нашей Святой Церкви, матерински пекущейся о спасении чад ее. Поспешите же примириться с нею ко спасению душ ваших!

476. Чему учит нас святой апостол и евангелист Иоанн Богослов

Многому учит нас своей жизнью святой апостол и евангелист Иоанн Богослов. Он был возлюбленный ученик Иисуса Христа. За что возлюблен был? За то, что сам Иоанн крепко возлюбил Господа. Смотрите, при Кресте ни одного нет из апостолов, а Иоанн тут. Какого еще нужно более сильного доказательства любви?

Мы, братие, часто жалуемся и говорим: забыл нас Господь, не дает, чего мы просим у Него. Но чем говорить такие слова, лучше спросить себя: сами-то мы помним ли Его? Сами-то чем доказываем свою любовь к Нему? Ах, как часто эта любовь у нас только на словах, а на деле никакой жертвы, никакого подвига, никакого даже самого легчайшего доброго дела не сделаем во имя Его. Поститься не можем, молиться не хочется, в храм ходить некогда, милостыню подать — сами нуждаемся, обиду перенесть тяжело… Сами не помним Господа, а желаем, чтобы нас Господь помнил; сами холодны к Нему, а хотим, чтобы всеми земными благами нас осыпал Он. За что же? Господь так много делает для нас, что и исчислить невозможно Его милостей, с головы до ног осыпаны Его милостями. Одно долготерпение Его к нам — какое сильное доказательство горячей любви Его к нам! Нет, не унывать нужно, когда нам кажется, будто Бог забыл нас, — неправда это, — Он ли забудет Свое создание? Надобно самим нам заботиться, чтобы всем сердцем любить Его, нашего Творца и благодетеля. Если хотим слышать правду, то надо сказать, что первый, самый главный и самый общий грех наш — это недостаток в нас самих любви к Нему. За холодность и неблагодарность к Богу много придется отвечать нам, так возлюбленным от Бога!

Иоанн Богослов был девственник — и смотрите, какая награда за соблюдение девства! Христос Спаситель Пречистую Матерь Свою, Приснодеву, вручает на попечение ему. Видите, братие, как приятно Господу девство, соблюдение чистоты душевной и телесной, как приятно Ему целомудрие! Но где ныне эти целомудренные юноши? Как немного их! Как многие из них давно-давно потеряли свою невинность, давно осквернили одежду чистоты, которую получили в Крещении! Каких слез достойны эти юноши и девы, потерявшие самое дорогое в себе, что должно более всего в этом возрасте украшать их, как христиан! Но все вы, потерявшие чистоту девства своего, подумайте, как в молитве приступите вы к Честнейшей Херувим и Славнейшей без сравнения Серафим Матери Господа? Как приступите к Святейшему и Чистейшему паче солнца Господу Искупителю и Благодетелю своему? Как, наконец, предстанете на Страшный Суд Его? И к царю земному нельзя предстать в одежде убогой, нечистой, тем более к Царю Небесному страшно предстать с душою и телом оскверненными. Подумайте об этом все, знающие за собою грехи плотской нечистоты, вразумитесь, покайтесь и научитесь Богу Святому служить в чистоте и святости. Господи! Спаси наших юношей. Дай им дух целомудрия, — да будут они возлюблены Тобою, как возлюблен Тобой великий апостол Твой, девственный Иоанн.

Святой Иоанн был один из самых ревностных проповедников Евангелия. Он всю жизнь посвятил этому делу, всюду возвещал о Христе: и на корабле, и в заточении, и скованный, и свободный, одно он дело знал — проповедь Евангельскую. Но как же иначе? Это долг, это призвание его, это прямая обязанность его. Разве мог Апостол не говорить о том, чем преисполнена была душа его, в истине чего искренно и глубоко был убежден он? О Возлюбленном разве может не говорить любящий Его? А мы, братие, не оттого ли так мало имеем ревности о распространении веры Христовой, о водворении всюду благочестия, что сами слабо веруем, и сами не проникнуты духом благочестия и христианской любви? Призывают нас к посильным жертвам для дела распространения веры Христовой, — и как лениво, медленно, с какою неохотою откликаемся мы на это дело! Обязаны мы по своему положению быть наставниками, руководителями на пути добра для других, — и как лениво внушаем это доброе, христианское другим! Нет, если какой отец сам преисполнен веры и любви христианской, он не утерпит, чтобы эту веру и любовь не поселить в детях своих, — он неумолкаемо будет говорить с ними о любви ко Христу, о жизни по святым Его заповедям, и об обязанностях христианина. Если какой начальник или хозяин, сам глубоко верующий и искренно благочестивый человек, он эту веру и благочестие всеми мерами постарается вселить и в подчиненных своих, — и беседа его с ними самая сладкая будет о жизни во Христе, и радость самая великая и святая будет о том, когда он видит, что близкие его живут во Христе, и скорбь его самая глубокая о том, когда видит упадок веры, недостаток благочестия и страха Божия в подвластных своих. Ах, как многополезна была бы подобная ревность в нынешнее время, когда вера так падает, пороки и нечестия всюду увеличиваются!

Господи! Воздвигни подобных ревнителей о славе имени Твоего, и не дай оскудеть преподобным Твоим! Да, великое дело — ревность и распространение света Христова во всяком месте, между людьми всякого рода, но еще выше, ценнее, — ревность о спасении отступивших от веры, погибающих в расколе, ересях, в разных грубых пороках и страстях. И в этом случае Апостол служит нам образцом. Уже в летах преклонных он едет в сборище разбойников, чтобы спасти атамана их — бывшего ученика своего, и убеждением в духе кротости, обещанием всепрощения, уверением в милосердии Божием обращает его на добрый путь. О, велика сила ревности, сила кротости, терпения! Чего нельзя сделать с этою силою? И не должен ли этою силою быть одушевлен каждый христианин? Когда мы видим, что кто-нибудь бросается в воду, в огонь, под поезд, мы спешим спасти его, — как же не поспешить вырвать ближнего из бездны пороков, к которой приблизился он? Как не употребить усилий, всевозможных способов к тому, чтобы вразумить, умолить, от всего худого отвратить его? Ужели не жалко нам погибающих? Ужели не болит сердце, не льются слезы при мысли о погибели их? Отчего же мы остаемся неподвижными для дела спасения их — и одного слова часто не хотим сказать в назидание их? Мы боимся нарушить обычный покой свой, боимся труда, подвига, мы готовы на все только из-за любимой корысти своей, только из-за нее не боимся никаких трудов, не жалеем никаких сил своих. Но отчего мы, по крайней мере, не молимся о спасении погибающих собратий своих? Но и к этому мы часто не способны… Ленивые к молитве за себя, мы еще ленивее к молитве за других. А причиною опять-таки то, что в нас нет любви, — одно равнодушие, холодность к положению другого, одна забота только о спокойствии собственном, — мы скорее осудим собрата нашего, скорее злобно посмеемся над ним, чем пожалеем, поскорбим и помолимся о нем… Ах, братие, как трудно спастись, не имея в сердце христианской любви! Как посему часто следует нам вспоминать ту ревность о спасении погибающих, какую показал апостол Христов Иоанн! Будем делать это и мы устыдимся тогда собственной холодности к жалкому духовному состоянию собратий своих. Братие! Что говорил Иоанн и повторял чаще всего и всегда, а особенно в последние дни жизни своей? —«Дети, любите друг друга!» Вот его наставление! Скажем и мы так же в заключение беседы нашей: любите друг друга, живите для спасения друг друга, и любовь спасет нас. Аминь.

(Из поучений священника о. П. Шумова)

Тропарь:

Апостоле, Христу Богу возлюбленне, ускори избавити люди безответныя; приемлет тя припадающа Иже падша на перси прияти приемый, Егоже моли, богослове, и належащую мглу языков (мрак языческих заблуждений) разгнати, прося нам мира и велия милости.

477. Что такое уния

Незнакомо это слово — уния — православному русскому человеку, живущему в пределах Великороссии. Зато сколько скорбных исторических воспоминаний возбуждает оно в душе малороссиянина, белоруса, жителя Литвы, Подолии и Волыни! Каким тяжелым гнетом лежит уния и доселе на бедных наших братиях, живущих на Галиции — этой издревле Русской земле, судьбами Божиими еще и поныне находящейся под властию латинян — немцев и венгерцев! Вот краткий рассказ о том, что такое, откуда и как произошла так называемая уния.

Еще в то время, когда Русь не знала Бога истинного, когда наш равноапостольный Князь Владимир избирал себе новую веру, являлись к нему послы от немецких папистов с предложением своей веры. Но мудрый Владимир знал властолюбие римских пап и холодно принял этих послов: «Идите себе домой, отцы наши не принимали веры от римского папы». И приняли тогда предки наши святую веру Православную от греков, и свято хранили ее без всяких изменений. Даже самые татары, наполнившие Россию ужасом и разорением, не поколебали святой веры наших предков благочестивых. Страдая под игом татар, они имели полную свободу слушать богослужение и молиться на родном языке в церквах, сиявших древним благолепием, по обрядам, единодушно хранимым во всех концах Руси православной. Бог видимо благословил землю Русскую за ее Православие: повсюду созидались святые храмы Божии и процветали святые обители, из всех сословий выходили крепкие подвижники, которые оставались непоколебимы в своей вере среди самых мучений и совершали чудеса и при жизни своей, и по смерти; самые тела их Бог прославлял нетлением и чудесами. Видели все это предки наши и славили Бога, и все больше и больше проникались любовью и уважением к своей православной родине и стали называть свою землю — Святая Русь.

Но в XIV столетии Богу угодно было подвергнуть Русскую землю новому испытанию. Киев с южными областями из-под власти татар подпадает власти Литвы; митрополиты Киевские переносят свою кафедру сначала во Владимир, потом в Москву, а литовский князь (в XV столетии) учреждает в Киеве особую митрополию, отдельную от московской. Тогда Польша, опасаясь этого союза Литвы с Южной Русью и усиления Православной веры, предложила князьям литовским свою корону: она надеялась чрез это подчинить себе и Литву, и Русь и распространить там веру латинскую. В 1569 году Литва действительно соединилась с Польшей, и литовские короли стали польскими королями. Так Южная Русь попала под власть Польши. А Польша всегда была покорной дочерью римских пап, которые всячески домогались мирской власти и особенно духовного господства над всем миром христианским.

Еще раньше того не раз присылали папы римские своих послов к нашим великим князьям, убеждали их признать над собою главенство папы и обещали им за это награды и земные, и небесные. Но князья наши хорошо понимали, какое великое сокровище наше — святая вера Православная, ибо в ней — чистая святая Христова истина без примеси человеческих вымыслов; в ней — залог нашего народного счастия, нашей свободы и целости государственной. Римские папы всем народам, которые принимали веру латинскую, навязывали латинские обряды, латинский язык в богослужении и ото всех требовали себе беспрекословного подчинения. Наши князья видели, что другие славянские племена, подчинившиеся римскому папе, были постепенно лишены возможности слушать богослужение на родном языке, постепенно проникались пренебрежением ко всему родному, теряли свои обычаи, даже свой язык и — или сливались воедино с теми народами, которые были сильнее их, или же становились заклятыми врагами своих же братьев, неподчинившихся римскому папе. Были некогда славяне даже в Италии, в Пруссии, по рекам Одера, Лабы, в Помории или Померании; но они приняли римскую веру и слились с тамошними народами, и не осталось от них и следа. А Польша! Сколько зла принесла она своим братьям по крови — русским! Понимали еще тогда это великое зло наши древние князья и поэтому на все лестные речи и обещания папских послов отвечали решительным отказом.

Но когда Южная Русь подпала власти Польши, то вере Православной там стала угрожать великая опасность. Поляки, особенно иезуиты (так называются латинские монахи, которые всю свою жизнь обещаются служить беспрекословно римскому папе для распространения его власти, не разбирая никаких средств), стали всячески унижать пастырей Церкви Православной, старались производить в русские архиереи таких людей, которые втайне дружили с поляками, других епископов и знатных людей обольщали хитрым ласкательством, не давали православным дворянам никаких прав, а простой народ всячески притесняли, и все это для того, чтобы ввести на Руси свои нравы, свой язык и свою латинскую веру. Много наших дворян, даже из потомков Великого князя Владимира, перешло тогда в латинство, изменило православной вере и родному народу, лишь бы сохранить свои права. Но простой народ не поддался такому полному отступничеству, он горячо любил свою веру Православную и дорожил ее обрядами.

К великому несчастию для Южной Руси, был тогда в Луцке епископ Кирилл (по фамилии Терлецкий), опозоривший себя пороками самыми возмутительными: его обвиняли в двоеженстве, смертоубийстве, делании фальшивой монеты, покровительстве ворам… Над ним был наряжен суд от Православного Константинопольского патриарха. Нечестивый епископ, не видя себе спасения, вздумал предаться покровительству папы; мало того, он стал подговаривать и других епископов на свою сторону, и среди их нашлись такие, для которых мирские выгоды оказались дороже чистоты и святости веры Православной. И вот эти изменившие Православию епископы стали созывать соборы (в 1594-1596 годах) в Бресте, Львове, Киеве, опять в Бресте и, наконец, положили: признать римского папу главою христианской Церкви, но с тем, чтобы церковные обряды оставить прежние и богослужение совершать на славянском языке. Этим надеялись привлечь и простой народ на сторону латинской веры. Против этого решения восстали другие православные епископы и князь Константин Константинович Острожский. Они тогда же (1596 г.), в том же Бресте составили великий Собор православных, отвергли соединение с папою и дали обет: твердо стоять за Православие до смерти. Но все их усилия были напрасны, покровительство польского короля не превозмогло, и соединение с Римом состоялось. Вот это соединение с римским папою и называется по латыни униею, а соединившиеся из православных — униатами.

Как видите, все это было делом обмана, делом врагов наших, поляков и иезуитов, и оттого произошло много зла для Южной Руси. Киевская митрополия, по проискам иезуитов, 25 лет оставалась без архипастыря; Софийский собор в Киеве попал в руки униатов, Печерская Лавра едва-едва спаслась от них; множество русских людей было увлечено в унию и чрез то отторгнуто от своих братьев, рода, Отечества, веры и Богослужения… Правда, на первое время римское духовенство признавало священными обряды униатов, но потом мало-помалу стало изменять эти обряды, вводить вместо древней литургии краткие читанные (без пения) обедни, заменяло голосовое пение звуками органов, перестраивало церкви по латинскому образцу, вводило в них вместо славянского языка польский и латинский. А каким притеснениям подвергали православных — трудно в наше время и поверить… Никому не было пощады, одинаково преследовали и духовенство, и народ, и взрослых, и детей, и мужчин, и женщин… Народ русский был объявлен вероотступником, холопом; города и селения русские были заняты польскими войсками; во всех правительственных местах заседали поляки и творили все, что только хотели, церкви русские насильно обращали в униатские, латинское духовенство разъезжало повсюду для надзора и возить себя от церкви до церкви заставляло людей, запрягая их в повозки по 12 человек и более. А церкви тех, которые не присоединились к унии, отдавали на откуп евреям. Евреи, эти непримиримые враги христианства, эти вселенские бродяги, забирали ключи церковные и веревки колокольные к себе в корчмы и назначали денежную плату за всякую церковную службу, особенно за крестины, свадьбу, похороны, и при всяком случае нагло смеялись над святым богослужением нашим. Сами отступники-архиереи, Кирилл Терлецкий и Инатий Поцей, делали наезды на православных, производили грабежи, убийства, насилия всякого рода. Поцей с своею шайкой вторгался в святые храмы, собственноручно обдирал престолы, грабил церковную утварь, бил и бросал в тюрьмы православных священников…

Народ терпел-терпел, наконец, взялся за оружие. Начались известные войны казацкие. Но сила польская подавляла казаков, а тех несчастных, которые попадали в плен, сожигали на угольях, терзали железными когтями, сажали на острые спицы, закладывали живых в каменные столбы… Малороссия, беспощадно истребляемая и сожигаемая, казалось, должна была погибнуть, но Бог смиловался над нею: явился знаменитый гетман Богдан Хмельницкий, и по его мысли народ Южной Руси навсегда отвязался от Польши и соединился с единокровным и единоверным народом Великой России. Это произошло в 1654 году, спустя 58 лет после начала унии. А Западная Русь — Подолия, Волынь, Белоруссия, Литва, тогда не могли еще отделиться от Польши и более 100 лет оставались в прежнем положении. Мало того, здесь сама уния подверглась гонению от латинян. Латиняне заставляли униатов переходить в латинскую веру, отнимали у них церкви, монастыри, церковные доходы. Вот что такое была уния! Вот сколько зла принесла она нашим бедным братиям, которые поддались этой лести римской! Слава Богу, эта хитросплетенная сеть иезуитская теперь разорвана! Еще при императрице Екатерине II до трех миллионов русских униатов возвратилось в лоно Православной Церкви. В 1839 году еще воссоединилось более полутора миллиона; В 1875-1876 годах воссоединились и остальные униаты до полумиллиона. Так, отторгнутые насилием, воссоединены были любовию. Видно, русская душа по природе — православна, а русский человек только насилием или же своим собственным гордым невежеством может быть оторван от своей родной Православной Церкви!

478. Торжество православия над унией

«Благодарю Бога и принимаю» Николай I

Как хороши, как много говорят сердцу эти слова! Не чувствуете ли вы, братие, читатели мои, что в этих словах слышится и радость, и благоговение? Они станут более ясны, когда вспомним, что их написал блаженной памяти государь император Николай Павлович в 1839 году, 25 марта, на докладе Священного Синода о желании более полутора миллионов униатов возвратиться к древней Матери своей — Церкви Православной. Этими словами благочестивейший Государь раскрывал свои отеческие объятия детям, заблудшим было и возвратившимся. День 25 марта приходился тогда на Страстную Субботу, и, значит, царское благовестие раздалось в праздник Благовещения Пресвятыя Богородицы и накануне Светлого Воскресения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. И вот, в 1889 году минуло уже 50 лет этому радостному для Церкви и государства событию. Скажем, друга, и мы теперь: благодарим Бога и принимаем к сердцу это событие! А так как не многие из нас знают его как следует, то вспомним теперь, как оно произошло.

Много зла принесла уния Юго-Западной Руси. На первых порах, после присоединения бывших православных к римской церкви, папы римские готовы были на все уступки, лишь бы только присоединившиеся признавали папу главою Церкви вселенской, наместником Самого Иисуса Христа на земле. Но это было только искусной приманкой, чтобы потом, незаметно и постепенно, совсем перевести их в веру латинскую. По учению латин — папа непогрешим в делах веры; как же его не слушаться беспрекословно? Кто не повинуется папе, тот не повинуется Самому Христу. Так учили и учат латины. А папа, между тем, мог распоряжаться униатами, как ему угодно. Кто же из униатов осмелился бы спорить с непогрешимым наместником Христа, каковым они же его признали? Так и случилось с нашими несчастными братьями, принявшими в 1596 г. унию с Римом. Они жестоко обманулись в своих надеждах.

Лишь только уния несколько окрепла, лишь только присоединившиеся к латинской церкви попривыкли к своему положению, как усердные слуги римского папы — иезуиты и польское правительство, стали теснить униатов, вводить у них латинские обряды, требовать, чтобы богослужение совершалось или на латинском, или на польском языке. Латины принудили униатов вставить в Символ Веры свое лжеучение об исхождении Святого Духа и от Сына, ввели в богослужение органы, римские обряды при совершении Таинств, причащение мирян под одним видом (одним Телом Христовым), уничтожили в церквах православные иконостасы, стали воспитывать для униатов будущих пастырей в латинских школах. Самую унию стали презрительно обзывать верою холопскою, отнимали у униатов церкви, монастыри, церковные доходы и передавали все это латинам; униатов открыто стали принуждать к переходу в латинство. Несчастные униаты скоро увидели себя в положении беззащитных сирот и с горестью стали вспоминать о своей прежней Матери — Церкви Православной, которую они так легкомысленно покинули. Впрочем, должно сказать и то: они не столько были отдалены от нее духом, сколько печальными обстоятельствами и тем, что томились под властью Польши, которая так усердно служила римскому папе.

Почти двести лет продолжалось это тяжелое положение униатов. Все меры польского правительства, все происки латинского духовенства, все виды насилия, все уловки коварства — все было пущено в дело, чтобы ополячить русский народ, чтобы отнять у него и заставить позабывать веру отцов его, веру православную. Но, слава Богу, этого не случилось. Русский народ с твердостью переносил и насилия, и страдания, не раз проливал потоки крови и отстоял дело святое. Не много оказалось изменников этому делу, и то только из тех, для которых житейские выгоды были дороже святой веры Православной. При императрице Екатерине II некоторые области Западного края, составлявшие древнее достояние Руси, стали отходить от Польши и присоединяться к России. В этих областях униатам была объявлена полная свобода возвращения к прародительской Церкви, а так как многие из них еще живо помнили, что их отцы были православными, то три миллиона униатов в течение двух лет возвратились к вере предков своих. А те, которые остались в унии, нашли себе защиту в русском правительстве и, по крайней мере, отдохнули от преследования латинян.

В царствование Государя Императора Николая Павловича униатам стало жить еще спокойнее. В 1828 году он оградил униатов от всякого вмешательства латинян, даровал им отдельное церковное управление под председательством их митрополита, дал им большие средства для образования их юношества, для обновления их церквей. Эти милости расположили униатов с благодарностью смотреть на православное правительство — в них уже стала пробуждаться мысль о воссоединении с Православною Церковью. Больше всех в этом святом деле потрудился латинский епископ Иосиф, по фамилии Семашко. Он был родом из Киевской губернии, его родители были люди благочестивые, отец был униатским священником и потом присоединился к Православной Церкви. Иосиф с детства воспитал в себе расположение к Православной Церкви. Получив образование в главной униатской семинарии в Вильне, он поступил на службу в Петербург и здесь скоро занял почетное место в Главном управлении (Коллегии) по римско-католическим делам. Будучи очень любознательным, он принялся с особенным усердием изучать историю Русской Церкви, совершенно убедился в чистоте веры Православной и хотел уже принять Православие. Но Богу угодно было, чтобы он не один возвратился в лоно Матери Церкви, а привел с собою более полутора миллионов своих собратий-униатов. Посвященный в сан униатского епископа, он, вместе с другими двумя епископами, стал постепенно восстанавливать первобытное устройство храмов по образцу православных, и в них — древнее богослужение, прежние одежды, обряды, вводить богослужебные книги, издаваемые нашим Священным Синодом, проповедовать Слово Божие на родном языке и ставить во священники только тех, которые твердо изучили обряды и постановления Церкви Православной. В таком духе стали они воспитывать духовное юношество — будущих пастырей Церкви. Так постепенно, в течении целых десяти лет подготовлялось великое дело воссоединения наших братьев с Православною Церковью. Наконец, после неоднократных совещаний, все три униатских епископа — сам Иосиф и его сотрудники: Оршанский Василий и Брестский Антоний, вместе с старшим духовенством собрались в Полоцке 12 февраля 1839 года в неделю Православия. Они совершили здесь торжественное служение во время коего в первый раз был произнесен Символ Веры — без латинской прибавки и от Сына, — и в первый раз вместо папы были помянуты Восточные Патриархи и Святейший Всероссийский Синод. Тогда же подписали они и соборный акт, в котором засвидетельствовали свое древнее первоначальное единение со Святой апостольскою Церковью Православною, невольное отторжение от нее в смутное время подчинения своего Польше и свое чистосердечное желание признать вновь свое единство с прародительскою Православною Церковью, и положили: просить Государя принять их в свое покровительство и привести оное в исполнение. Этот акт был подписан 24 присутствовавшими духовными лицами и, кроме того, к нему были приложены собственноручные объявления о согласии на воссоединение от 1305 священников и монахов. Старшему епископу, Иосифу Литовскому, поручено было отвезти в Петербург и этот соборный акт, и всеподданнейшее прошение униатских епископов. Благоговейно обрадовался государь император Николай Павлович этому церковно-народному движению, из глубины души возблагодарил Бога и повелел передать дело в Священный Синод на рассмотрение Священного Синода; воздав славу Богу, радостно постановил: принять униатскую церковь в полное и совершенное общение со Святой Православной Всероссийской Церковью, преподать присоединяющимся соборное благословение Синода и известить их особою Синодальною грамотою. Сей-то доклад Священного Синода и был утвержден Государем 25 марта 1839 года, а в четверг на Светлой неделе, 30 марта, епископ Иосиф, как представитель всех униатов, был торжественно введен в собрание Священного Синода.

Таким образом, на Светлой неделе 1839 года воскресло к новой жизни более полутора миллионов бывших униатов, наших кровных братьев, искони русских людей. В память сего события Государь приказал выбить медаль. Скоро последовал ряд торжественных служений в Витебске, Полоцке, Велиже, Суроже, Орше, Минске, Вильне, Жировицах. Общая радость, взаимная братская любовь напоминала первые века христианства. И вот, с той поры прошло уже 50 лет. Думаем, что и ныне у многих светло и радостно на душе при воспоминании о минувшем. Возблагодарим же, братие, Господа, возвратившего нам родных братии наших в дом Отчий — родную Святую Православную Церковь нашу! «Се ныне что добро или что красно, во еже жити братии вкупе!» В этом святом союзе да цветет наша Святая Русь ныне и присно, и да заповедает ей Господь благословение и живот во веки веков. Аминь!

479. Духовные сокровища народной мудрости

Листок первый.

Предки наши из всей жизни своей извлекали мудрое, доброе слово. Они говорили его по вековому опыту, часто его повторяли, любили слагать его складно, чтобы оно легче в памяти держалось. И это слово их не пропало, оно и доселе хранится в живой речи нашей — в пословицах, поговорках; оно собрано в книги учеными людьми с полным уважением к здравому смыслу русского народа. На него ссылаются иногда в своих проповедях наши святителя (сам митрополит Филарет Московский); его заботливо собирал другой святитель — Филарет, архиепископ Черниговский. Приведем же и мы несколько светлых мыслей и дум народных о Боге, о душе, о молитве, о доброй жизни. Предлагая их православному русскому люду, мы говорим: «Твоим добром—тебе челом». И дай Бог, чтобы это народное слово крепко держалось в молодой памяти, чтобы новые поколения оправдывали его самой жизнью. А тех неведомых-незнаемых, умных и добрых людей, которые заповедали нам эти уроки, помянем молитвою: Пошли им, Господи, вечную память и Царство Небесное!

1. Божие всемогущество и мудрость. Без Бога свет не стоит. — У Бога-Света с начала света все доспето. — Божеское не от человека, а человек от Бога. — Божия вода по Божией земле бежит. — Божия роса Божию землю кропит. — Все в мире творится не нашим умом, а Божиим Судом. Бог дунет — все будет. — Бог делает что хочет, а человек что может. — Никто, как Бог! — Бог все строит, а что Бог не строит, все к лучшему. — Утром Бог и вечером Бог, а в полдень да в полночь никто же, кроме Его. — Не сохранит Господь града, не сохранит ни стража, ни ограда. — Бог даст день, Бог даст пищу, дал живот, даст и здоровье. — Бог лучше знает, что дать и чего не дать. Чужая тайна — Богу явна. Умная голова, разбирай Божии дела!

2. Промышление Божие о людях. Все мы под Богом ходим. — А что ж наша доля, как не Божия воля! — Человек ходит, Бог водит. — Не конь везет, Бог несет. (Потому-то и спрашивают на дороге: куда Бог несет?) Иди с Богом. — За Христом пойдешь, добрый путь найдешь. — Грозную тучу Бог пронесет. — Никто не может, так Бог поможет. — Кабы не Бог, кто бы нам помог? — Кто к Богу, к тому и Бог. — С Богом хоть за море, а без Бога ни до порога. — Как Бог напитал — никто не видал. — Дает Бог с неба довольно хлеба. — Дает Бог и жиду, и цыгану, Господь и жидов манной кормил. — Плывем по реке, а живот в Божией руке. — Пущен корабль на воду — сдан Богу на руки. — Быть бы худу, да Бог не велел. — Силен враг, да милостив Бог. — Человек нагрешил, а Бог заступил.

3. Милосердие Божие. Богат Бог милостию. — Бог не убог, у Бога милости много. — Божия любовь безгранична. — Божия любовь не чета человеческой. Всяк про себя, а Господь — про всех. Любовь человеческая себя любит, а Божеская — друга. — Люди с лихостью, а Бог с милостью. На всякую долю Бог посьшает. — За вдовою и Бог с сумою (в иных местах поселяне по воскресеньям, после обедни, ходят на поля вдов работать). За сиротою — Бог с калитою. — Ни отец до детей, как Бог до людей. (У пророка Исаии есть выражение еще сильнее: «Забудет ли женщина грудное дитя свое? Но если бы и она забыла, то Я не забуду»). Где голь берет? Бог ей дает. — Голенький — ох! А за голеньким Бог! — Дитя падает — Бог перинку подстилает. Оно Бога не знает, а Бог его любит. — Простачкам Бог опекун. — Бог найдет и в люди выведет. — Кого чем Господь поищет — вознесет. — Бог полюбит, так не погубит.— Твори Бог волю Свою!

4. Душа человека. Душа— Божия. — Душа дороже всего. — Руку, ногу переломишь, сживется, а душу переломишь, не сживется. — Не криви душой: кривобок на тот свет уйдешь. — Душа душу знает, сердце сердцу весть подает. Душа — вера, совесть — порука. — Хоть мошна пуста, да душа чиста. Хоть изба елова, да душа здорова! — Бог души не возьмет, сама не выйдет. — Чужая душа — потемки.

5. Вера. С верой нигде не пропадешь. — Хороша вера, да у деда. — Веру к делу применяй, а дело к вере. — Без веры Господь не избавит, без правды не исправит. — Без веры живут на этом свете, а на том не проживешь. — Кто без крестов (без нательного креста или без скорбей), тот не Христов. — От Бога отказаться — к сатане пристать. — Отпал бес веры, не познавши своей меры. -Беден бес, что у него Бога нет!

6. Молитва. К вечерни в колокол — всю работу об угол! — Не хлебом живи, а молитвою. — Молитва — полпути к Богу. — Коротка молитва «Отче наш «, да спасает. — Не для Бога молитва, а для нашего убожества. — Богу молиться — всегда пригодиться. — Свет в храмине от свечи, а в душе от молитвы. — Чтобы ни пришло, все молись. — Одно трости: Господи, прости! За Богом пойтить — Божие и творить. — Бог один, да молельщики не одинаковы. Всяк крестится, да не всяк молится. — Молитва без любви не бывает услышана. — Молись, а злых дел берегись. -Дома спасайся, а в церковь ходи. Молитва места не ищет (то есть в церкви не теснись вперед). Церковное стяжание — Божие. — На балалайку станет, на кабак станет, а не свечку не станет? — День свят — и дела спят. Всяка душа празднику рада. — Дурак Божиих дней не разбирает. Кто Богу угоден, тот и людям приятен. — То не спасенье, кто пьян в воскресенье. — Проси Николу, а Он Спасу скажет. Призывай Бога на помощь, а святого Николу в путь. — Когда придет тревога, поневоле ухватишься за Бога. — Нужда научит Богу молиться. — Кто на море не бывал, тот досыта Богу не молился. — Нет труднее: Богу молиться, родителей кормить, да долги платить. — Послушание паче поста и молитвы.

7. Милостыня. Милостыня — сухари на дальнюю дорогу. — Приготовь домашним пищу, а потом подай и нищу. — Просит убогий, а подаешь Богу. — Милостыня пред Богом оправдает. — Пост приводит ко вратам рая, а милостыня отверзает их. — Подавая милостыню в окно, отворачивайся и молись иконам (не гляди, кому подаешь). Подай, Господи, пищу на братию нищу! — Дай Бог подать, не дай Бог брать! — Дающего рука не оскудеет.

8. Жизнь. Труд. Терпение. Все по-новому, да по-новому, — а когда же будет по-доброму? — Жить — Богу служить. — Не так живи, как хочется, а так, как Бог велит. — Живи так, чтоб ни от Бога греха, ни от людей стыда. Отвяжись, худая жизнь, привяжись хорошая! — На человеческую дурость есть Божия премудрость. — Верь Богу, а не верь себе. Будьте живы и Богу милы. — Жизнь дана на добрые дела. — Божия тварь Богу и работает. — Пораньше просыпайся, да за Бога хватайся. Бог тому подает, кто рано встает. — Не торопись, сперва Богу помолись. — Кто перекрестясь работает, тому Бог в помощь! — С Бога начинай и Господом кончай. — На Бога положишься, не обложишься. — Ты к худшему, а Бог к лучшему. — Бог труды любит. На Бога уповай, а без дела не бывай. — Без дела жить — только небо коптить. — Скучен день до вечера, когда делать нечего. — Делу — день, веселью — час. — Ты от дела на шаг, а оно от тебя на десять. — Сам будешь плох, так не подаст и Бог. — Дал Бог руки, а веревки сам вей. — Работай — сыт будешь; молись — спасешься; терпи — взмилуются. — Трудовая копейка два века живет. Доброе начало — половина дела. — С молитвой в устах, с работой в руках. — Сей, рассевай, да на небо взирай. — В небо приходящим отказу не бывает. — Что худо, того бегай, что добро, тому следуй. — Боже поможи, но и сам ты не лежи. — На Бога надейся, а сам не плошай. — Христос терпел, да и нам велел. — Не гневи Бога ропотом, а молись Ему шепотом. — Не потерпев, не спасешься. — За терпенье Бог даст спасенье. — Во времени подождать, у Бога есть что подать. — На этом свете помучимся, на том порадуемся. — Дай Бог пожить, а то нечего тужить! — А и в горе жить — не кручину быть. — Подумаешь — горе, а раздумаешь — власть Господня! — В беде не унывай, а на Бога уповай. — В печали не унывай, в радости не ослабевай. — Здесь радость не вечна и печаль не бесконечна. — Бог по силе крест налагает. — Что будет, то будет, а будет то, что Бог даст. — Чего Бог не дал, того и не домогайся. — Бедность учит, а счастье портит. — Кто малым доволен, тот у Бога не забыт. — Напитай, Господи, душу малым кусом! —Лучше «Слава Богу», нежели «Подай, Боже?»

9. Отношение к людям. Где любовь, там и Бог, там тишь да гладь, да Божия благодать. — Где просто, там Ангелов со сто, а где хитро, там ни одного. — В простых сердцах Сам Бог почивает. — Живи смирнее, так всем будешь милее. — Смирение — девушке (и молодцу) ожерелье. — Гордым Бог противится, смиренным дает благодать. — Диавол гордился, да с неба свалился. — Не бойся никого, кроме Бога одного. — Делай добро и никого не бойся. — Сей добро, посыпай добрым, жни добро, оделяй добром. — Доброму Бог помогает. — Кто добро творит, того Бог благословит. — Час в добре пробудешь, все горе забудешь. — Добро творить — себя веселить. — С добрым жить хорошо. — Торопись делать добро, — не равно не успеешь. — Доброму человеку Бог прибавит веку. — Доброе дело на два века: на тот и на этот. — Кто добро творит, тому Бог оплатит. — За неблагодарных Бог благодарит. — Человек не для себя родится. — Всякий мирянин своему брату семьянин. — Дай, Боже, меж людьми быть побольше любви! — Худо тому, кто добра не делает никому. — Не рой другому ямы, сам попадешь. — Торгуй правдою, больше барыша будет. — Ищи себе прибыли, и другому не желай гибели. — Другу дружи, а недругу не вреди. — Дружбу помни, а зло забывай. — Своего «спасибо» не жалей, а на чужое не напрашивайся. — Денежка чужая твой рубль сожжет. — Неправедное собранье — прах. — Честный человек дороже каменного моста. — Не обижай голяка: у голяка такая же душа. — Бедного обижать — себе добра не желать. — Болезному милость творить — с Господом Богом говорить. — Не строй церкви — пристрой сироту. — Из-за сирот и солнце сияет. — Сиротская слеза даром на грудь не канет. — Бойся не богатого грозы, бойся убогаго слезы. — Чужой бедой сыт не будешь. — Не сбывай с рук постылого, отберет Бог милого. — Злой человек Бога не боится и людей не стыдится.

480. Без священноначалия нет и Церкви

Что не всяк может быть пастырем и учителем церковным, а только избранный, призванный самим Богом, о сем Апостол прямо говорит: «никтоже сам себе приемлет честь (власть церковную), но званный от Бога, как и Аарон» (Евр. 5; 4). Правило святых Апостолов то же утверждает: «восхищающие недарованное им раздражают Бога, такоже сынове Кореовы, и Озия царь…» (Правило святых Апостол 2). Пусть сему внимают у называющих себя «старообрядцами» все самозванные их учители, уставщики: «развращающий чин свещеннический, яко дерзну вый таковая, не с Апостолами борется, но с Великим архиереем Христом (там же). Еда ecu Апостоли, еда ecu Пророцы, еда ecu учители» (1 Кор. 12; 29). Нет, но те только, «овых убо положи Бог в Церкви…» (1 Кор. 12; 28), то есть кого призвал и призывать будет Бог. Так, например, по изволению Духа Святаго, Апостолы отделили самого апостола Павла с апостолом Варнавою на служение Церкви (Деян. 13; 2). Варнава и Павел по городам, где устроили церкви, рукополагали для них пресвитеров (Деян. 14; 2). Апостол Павел, как видно из Посланий его, имел многих сотрудников в проповеди Евангельской, кои и оставались епископами разных устроенных им Церквей. Ученика своего, апостола Тимофея, он поставил епископом Церкви Ефесской (1 Тим. 1; 3). Другого ученика, апостола Тита — епископом Церкви Критской, заповедав ему: «оставих тя в Крите, да недокончанная исправиши (в благоустроении Церкви, благообразии и по чину), и устроиши (рукоположишь, как епископ) по всем градом пресвитеры» (Тит. 1; 5). Преподал епископам Тимофею и Титу и руководства: каких для Церкви Святой избирать и рукополагать служителей и строителей Таин Божиих (1 Тим. 2; 8, 3. Тит. 1; 5-9), внушал святому Тимофею: «да увеси, како подобает в дому Божии жити, яже есть Церковь Бога жива, столп и утверждение истины»(1 Тим. 3; 15). Также точно поступали святой апостол Иоанн Богослов в малоазиатских церквах (Откр. 1,4 и др.), святой апостол Петр в Антиохии («История Церкви» Евсевия. Гл. 2, 1, 3, 23), святой апостол Андрей Первозванный в Византии, откуда чрез его преемников, патриархов Царьградских, священноначалие сообщено было и Святой Церкви нашей Российской.

Следуя чину Христову и апостольскому, в Православной Церкви Российской Святейший Синод, как постоянный поместный Собор пастырей, избирает и поставляет, согласно правилу Первого Вселенского Собора и правилу Седьмого Собора, на места епископов лиц, истинно достойных высокого звания священноначальственного. Избираются всегда три лица. Вместо жребия из трех лиц одного утверждает благочестивейший государь, егоже сердце, как и жребий, в руце Божией, по учению Слова Божия (Притч. 21; 1). Утвержденный торжественно нарекается, потом торжественно рукополагается в церкви епископами… В своей епархии таковой епископ не точию преемник апостольский, но и, по слову святого Амвросия Медиоланского, «представляет лице Христа и есть наместник Господа» (Святой Амвросий. Послание 25). Ничего подобного у называющих себя «старообрядцами» не было и нет, да и впредь быть не может, ибо нет у них епископов, значит, нет и Церкви. «Егда несть у них архиерея, таковым не дается Дух Святый», — по словам Отцов Церкви. «Аще же кто Духа Христова не имать, сей несть Егов» (Рим. 8; 9). Значит, все они, величающии себя «староверами древляго благочестия», не Христовы, не Его святого стада, а чьи-то другие.

Скажут: «У нас митрополит Амвросий произвел нам австрийских архиереев». У Амвросия, запрещенного, изверженного из сана своим патриархом и его Синодом, может ли что добро быти? Более тяжкого греха и попрания всех Правил святых Апостолов и Соборных нельзя и найти нигде, как в истории лжемитрополита Амвросия и раскольников буковинских. Они учинили дело «горше самых нечистых бесов. Таковии велие и неисчетное томление (казнь) подымут: ниже бо глас Божественный от них (от Амвросия, ставленника его Кирилла и других), ниже Божественные дела: понеже благодати рукоположения не имут, рукоположенные же от них (зрите все вы, самозванцы австрийского измышления) не хиротописаны, и Крещением не крещены». (Номоканон. Потребник Иосифа). Святой Игнатий Богоносец писал: «Без епископов и Церковь не может назваться Церковью. Им должно повиноваться, как Самому Христу (Послание в Траллианам. 2, 4, 7, 12). Не позволительно без епископа ни крестить, ни совершать вечери, ни Таинства Причащения. Что он одобрит, то и благоугодно Богу. Делающий что-либо скрытно от епископа, повинуется диаволу (Послание к Филадел. гл. 52). «Епископ Бога Отца всех образ есть: пресвитеры яко сонм Божий и союз Апостолов Христовых: без них Церковь несть избрана, ниже собрание святое, ниже сонм преподобных». (Он же. Посл. Траллианам. 10). «Подобает вам повиноватися епископу вашему и ни в чем ему не прекословити, страшно бо есть таковому пререкати… Аще нецыи епископа убо нарицают, а без него вся творят, таковым речет Той, иже истинный и первый Епископ и един по естеству Архиерей: что Мя зовете: Господи, Господи, — и не творите, яже глаголю, таковии бо недобросовестнии, но лицемери и прелестницы быти». (Он же. Послание к Магнез. 2; 3). Святой Ириней: «Мы можем перечислить тех, которые поставлены Апостолами в епископов Церквей и преемников их до нас». (О ересях. Кн. 3, гл. 3). Святой Киприан: «Преемственно продолжается поставление епископов… так что Церковь устрояется епископами и всякое действие церковное управляется теми предстоятелями». (Послание 27). «Церковь есть стадо, прилепляющееся пастырю, а посему знай, что епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот не в Церкви». (Он же. Из письма к Флорецию Папиану).

Что же скажут против таких свидетельств называющие себя «живущими по Писанию и по Отцам», то есть старообрядцы? Вовсе они не Церковь, а безпастырные стада, у них нет никакого священноначалия: ни епископов, ни пресвитеров — уже более двухсот лет, что они сами хорошо знают. Значит, они, не слушая законных пастырей Святой Православной Церкви Русской, не слушают прежде бывших святых Отцов и Апостолов, а потому и Самого Главу Церкви, Христа. Они явным упорством одержимы, говорят вопиющую неправду, что живут по Писанию и по святым Отцам! Вожаки их—богоборные самозванцы, идущие против великого богоучрежденного порядка в Церкви, учение их — ложь богопротивная… Богоносный Игнатий учит: «Повинующийся епископам и священникам, служителям церковным (а не вожакам раскольничьим, самозванцам), с теми и участь им будет о Бозе. Послух ми есть (свидетель мне) Бог, егоже ради узы приях, яко от уст человечих не разумех (не от людей узнал): Дух бо (Святый) поведает мне, сице глаголя: без епископа не творити ничтоже: идеже бо явится епископ, ту множество благих будет… Не идеже хотят и пасутся овчая стада, но идеже я пастуси снабдят (в Святой Церкви); кроме же стада и пастуха оставшия овцы расхитят зверие». Не слушают и Богоносца Игнатия вожаки-начетчики глаголемых «старообрядцев», хотя он священномученик, узник ради Бога и Его приводит во свидетели, уверяя, что Духом Святым внушено ему, чтоб никто ничего не делал церковного без благословения епископа.

Самовольники эти ни в чем не повинуются святителям церковым епископам и поставленным от них пресвитерам: творя все благословения и повеления святителей, не имеют и части с ними о Бозе. А потому всякое зло у них вместо благ Божиих: ни Святых Таин, ни священного учения, ибо без пастырей пасут, как заблудшие овцы. А потому и не спасутся. Истинно пристижимо к нашим бедным духовно, безблагодатным раскольникам слово Христово: «отнимется от вас Царствие Божие» (Мф. 21; 43). «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23; 38). На деле они — сборище только простых людей, без главы, никем не управляемых. «Церковь Христова без епископов быти не может, и нигде не была», — говорит старая рукописная «Полидония» архимандрита Киевского Захария Копытенского, уважаемая раскольниками, но прямо уличающая их в беззаконном отступничестве от Святой Церкви, хотя все они и кричат, не стыдясь никого, ни Бога не боясь: «Мы тоже церква!..»

«Большой Катехизис» учит: «Идеже несть священников, тамо ниже христианству возможно быти». Таким образом, все раскольники, оставаясь без епископов, без священников, остаются и без Церкви, следовательно, идут в погибель. По всему видно, что нет ни у кого из них никакой и тени Церкви! Остается им со смирением послушать истины, покориться Святой Христовой Церкви Российской! Если же и опять не поверят, что она истинная, то пусть спросят вселенских четырех патриархов. Они скажут и уверят отделяющихся, что Российская Церковь истинная Христова, часть вселенской, с ними совершенно единомысленная во святой вере. Бог верен и истинен сказал: «созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей». Значит, есть где-нибудь истинная Его Церковь. Она и есть Греко-Российская, с полным священноначалием и Таинствами.

(Из «Тамбовских епархиальных ведомостей»)

481. Благодатный отрок

Нередко можно и в наше время встретить примеры горячего детского благочестия, продолжительных горячих со слезами молитв, любви к Богослужению, усердного стремления подражать подвигам святых отцов; это бывает в тех благочестивых семействах, в которых дети воспитываются в страхе Божием, на чтении житий святых, под сенью храма Божия. И это чувство, эти чистые, святые стремления не скорбь и мрак вносят в юную душу, но отрадную тишину, ясность и спокойствие. Дитя черпает в них духовную силу и крепость; в его душе слагаются светлые образы (идеалы) жизни святой, жизни по Евангелию Христову, образы, которые сродняются с его юным сердцем и становятся для него на всю жизнь заветной святыней, к которой с теплым чувством обращается потом человек даже в глубокой старости. И чем сильнее эти святые стремления в детстве, тем больше они освещают впоследствии мрак жизни в этой юдоли земной, — они примиряют утомленного невзгодами жизни пришельца земли с его нерадостной долей и поддерживают, ободряют, утешают в его многотрудном странствовании к отечеству небесному.

Таким был и преподобный Сергий в детском возрасте. Рано в его душе, воспитанной примерами и уроками благочестия, раскрылось чувство любви к молитве и готовность к подвигам для угождения Богу. Простое, доброе сердце дитяти есть открытая дверь для благодати Божией, поэтому-то и сказал Господь о детях: «таковых бо есть Царство Небесное» (Мф. 19; 14). Рано низошла благодать Божия и в невинное сердце отрока Варфоломея (мирское имя преподобного Сергия) и воцарилась там. Всей душой Варфоломей полюбил Богослужение церковное и не опускал ни одной службы церковной. Дома проводил он все время в чтении духовных книг и, отчасти, в домашних занятиях по указанию родителей. Почерпая из книг уроки мудрости духовной, он тотчас же старался прилагать их к жизни своей: «Не так, — замечает святитель Филарет, — как многие долголетние ученые, которых учение цветет в словах, но в делах не созревает». Он скоро понял, что еще в отроческом возрасте страсти уже начинают проявлять свою губительную силу, которую сдержать стоит немалого труда; а кто хотя бы раз поддастся в юности их влечению и попустит им связать себя порочными склонностями, тому и подавно тяжело преодолеть их. И вот благоразумный отрок принимает все меры, чтобы пресечь все пути, которыми они обвыкли находить доступ к сердцу человека. Так, прежде всего он совершенно уклоняется от детских игр, шуток, смеха и пустословия, помня, что со «строптивым» легко можно и самому «развратишися» (Пс. 17; 27). Потом, сознавая, что воздерживать себя во всем есть лучшее средство сдерживать страсти, святой отрок налагает на себя строгий пост: по средам и пятницам он не позволяет себе вкушать ничего, а в прочие дни питается только хлебом и водой. О каких-нибудь других питиях, не говоря уже о вине, он не позволял себе и помыслить всю свою жизнь.

Заботливая мать старалась умерить строгость его поста: «Не изнуряй себя излишним воздержанием, сын мой, — говорила она, — чтобы тебе не заболеть от истощения сил; тогда и нам немалую скорбь причинишь. Ты еще дитя, твое тело еще растет; другие дети семь раз на дню поедят, а ты, дитя мое, ешь только раз в день, а то и через день; перестань так делать, это тебе не по силам: всякое добро хорошо в меру и в свое время. Вкушай пищу, по крайней мере, вместе с нами». Но благоразумный отрок кротко отвечал на эти увещания любящей матери: «Не стесняй меня в этом, родная моя, чтобы не пришлось поступать против воли твоей. Не отклоняй меня от воздержания, которое так сладостно душе моей; зачем ты советуешь своему сыну неполезное? Ведь вы же сказывали мне, что я еще в колыбели постился по средам и пятницам; как же я могу не понуждать себя угождать Богу, чтобы Он избавил меня от грехов моих?» — «Тебе нет еще и двенадцати лет от роду, — возражала ему мать, — а ты говоришь о грехах своих! Ты избрал благую часть, которая не отнимется у тебя, — что у тебя за грехи?» — «Перестань, матушка, — со сдержанным огорчением отвечал ей сын, — что это ты говоришь? послушай, что говорит Святое Писание: «никтоже… чист» пред Богом, «аще и един день житие его будет на земли»(Иов. 14; 5). Мать удивлялась разумным речам своего сына и, не желая препятствовать его доброму произволению о Боге, обыкновенно говорила ему: «Если ты так рассуждаешь, то делай, как хочешь; Господь с тобой, я не хочу стеснять тебя в добром, дитя мое». И святой отрок никогда не позволял себе даже отведать каких-нибудь сладких блюд или напитков, следуя мудрому наставлению святителя Василия Великого: «Аще хощеши внити в рай, воздержи чрево, бежи пиянства». Так укрощая юную плоть свою воздержанием и трудами для сохранения чистоты душевной и телесной, он ни в чем не выходил из воли своих родителей; как кроткий и послушный сын, он был истинным утешением для них.

«И виден был в нем прежде иноческого образа совершенный инок», — говорит блаженный Епифаний; поступь его была полна скромности и целомудрия; никто не видел его смеющимся, а если и появлялась иногда кроткая улыбка на его прекрасном лице, то и она была сдержанна; а чаще лицо его было задумчиво и серьезно; на глазах нередко заметны были слезы, свидетели его сердечного умиления; его уста никогда не оставляли Богодухновенные псалмы Давидовы. Всегда тихий и молчаливый, кроткий и смиренный, он со всеми был ласков и обходителен, ни на кого не раздражался,, от всех с любовью принимал случайные неприятности. Ходил он в плохой одежде, и если встречал бедняка, то охотно отдавал ему свою одежду. Благоговейное устроение юной души Варфоломея естественно располагало его искать уединения, где бы мог он, наедине с Богом, изливать в слезной молитве перед Ним все святые чувства невинного сердца. Он так и делал. Особенно любил он молиться по ночам, иногда совсем проводя ночи без сна, и все это стараясь тщательно укрыть от домашних. И какой же детской доверчивостью и пламенной любовью к Богу, какой, так сказать, мудрой простотой дышала его чистая молитва! «Господи, — так взывал он в умилении сердечном, — дай же мне измлада возлюбить Тебя всем сердцем моим и всей душой моей, и поработати единому Тебе, яко к Тебе привержен есмь от утробы матери моей. Отец мой и мать моя — придет время — оставят меня, а Ты восприими меня, соделай меня Своим, причти меня к избранному Твоему стаду! Избави меня, Господи, от всякой нечистоты, от всякой скверны душевной и телесной, сподоби меня творить святыню в страхе Твоем, Господи! К Тебе единому пусть стремится сердце мое; да не усладят меня все сладости мира сего; да не прельстят меня все красоты житейские; к Тебе единому пусть прилепится душа моя, и да восприимет меня десница Твоя… Не попусти мне когда-нибудь возрадоваться радостью мира сего, но исполни меня, Господи, радостью духовной и неизреченной сладостью Божественной; Дух Твой благий да наставит меня на землю праву!» И невольно каждый, видевший такое доброе устроение Варфоломея, любовался им, невольно говорил про себя с удивлением: «Что-то выйдет из этого отрока, которого Бог сподобил такой благодати с раннего детства?» А отрок, между тем, становился юношей и, возрастая летами, возрастал и в благочестии. И само собой зарождалось в нем желание иноческого подвига, и с каждым днем все больше и больше росло и созревало это желание, пока, наконец, не обратилось в пламенную жажду души, которой томился некогда венценосный подвижник и пророк и взывал: «Возжада душа моя к Богу крепкому, живому: когда прииду и явлюся лицу Божию?» (Пс. 41; 3).

482. Праздник Вознесения Господня в Церковных песнопениях

Господь восходит на Елеон. — Скорбь апостолов и утешение в предстоящей разлуке. — Богоматерь на Елеоне. — Слава Вознесения Христова. — «Возьмите врата!» — Ангелы. — Славословия Вознесшемуся.

«Силою Креста Твоего, Христе, утверди мое помышление, во еже пети и славити спасительное Твое вознесение».

«Величай, душе моя, вознесшагося от земли на Небо Христа Жизнодавца «.

Приидите, совзыдем, вернии, на высокую гору Елеонскую, как Апостолы совосходяще, и на высоту вземше (возведя) сердца и мысли, узрим Господа ныне (облаком) носима. Темже и мы, благодарно радующеся, возопиим: слава Вознесению Твоему, Многомилостиве! Приидите на высоту, возведем очи и мысли, вперим виды (устремим взоры) вкупе и чувства, на небесная врата; непщуим (вообразим себя) быти в Масличной горе и взирати на Избавляющаго на облацех носима: оттуду бо Господь на небеса востече и тамо любезны дары раздая Апостолом Своим, утешив я (их) яко Отец, и утвердив я, наставив яко сынов, и рече к ним: «Не разлучаюся вас: Аз есмь с вами, и никтоже на вы!» Господи, таинство (нашего спасения) еже от веков и от родов сокровенное исполнив яко Благ, пришел еси со ученики Твоими на гору Елеонскую, имея Рождшую Тя, Творца и всех Содетеля: Той бо, в страсти Твоей Матерински паче всех болезновавшей, подобаше и славою плоти Твоея насладитися премногия радости… Глаголет Иже всяческая исполняяй ко учеником, на гору Елеонскую возшед: «Приближися, о друзи Мои, восхождения время; шедше научите языки (народы) слову, еже слышасте от гласа Моего… — Не оставлю сирых вас, сынове и наследницы Царствия Моего; возшед же, Утешителя послю с высоты, вас тайно научающа. Не оставлю бо овец, яже собрах, не забуду, ихже возлюбих. Не разлучуся во веки от вас, аще и к пославшему Мя иду Отцу; идите, мир весь научите познати Мя, Бога истиннаго, соделавша преславная, яже видесте и слышасте». Егда вознесл еси, Христе, руце Твои во благословение Матери и учеников Твоих, и облак света от очес их абие взят Тя, тогда вознеслся еси во славе. Возшел еси горе’ к Твоему Родителю, Егоже не разлучился еси, аще и человеком беседовал еси. Соприсутствующи божественным учеником, Пречистая, и зрящи Егоже родила еси, от земли возносима, вопияла еси: восходиши к Безначальному Отцу, славою Твоею исполняяй всяческая, препрославленный едине Господи! Ученический лик, как зряше Тебе взимаема, глаголаше: «Владыко, како ныне оставлявши рабы Твоя? И камо идеши, Иже рукама содержай концы (мира)? Мы же, оставивше вся, Тебе Богу последовахом радующеся, во веки с Тобою надежду имуще быти. Не остави сирых нас, как обещался еси, Спасе наш милосерде… Не разлучися от нас, Пастырю добрый, но поели нам Духа Твоего Пресвятаго, наставляюща, и утверждающа, и просвещающа, и освящающа души наша. Духа праваго, Духа Божественнаго, Духа сущаго с Тобою нераздельнаго, как обещался еси, посли нам, на облацех славы носимый Слове Божий!» — «Егда пришел еси, Христе, на гору Елеонскую, Отчее совершити благоволение, ужасошася Небеснии Ангели, и устрашишася преисподняя, предсташа же ученицы с радостию трепетни… Престол же готовляшеся противу облак ждущий; небо же врата отверзшее, доброту (красоту и славу свою) являше… Стопы убо (Твои) возвышахуся как руце; уста же вельми благословляху; облак подъемляше, и небо внутрь прият Тебе. Дело сие, Господи, соделал еси великое и преславное, во спасение душ наших. — Господь вознесеся на небеса, да послет Утешителя миру, небеса уготоваша Престол Его, облацы — восхождение (путь) Его; Ангели дивятся, Человека зряще превыше себе; Отец ждет, Егоже в недрех имать соприсносущна; Дух же Святый велит всем Ангелом Его: возмите врата князи (верхи) ваша; вси языцы восплещите руками, яко взыде Христос, Идеже бе первее. Дивятся бесплотных чини, смотряще Тя, Христе, носяща тело земное, и возшедша на облак, и к небесным восходяща. Начальницы Ангелов недоумевахуся друг ко другу: что видение сие? Человек убо зраком видимый, как Бог превыше небес с гатотию восходит. Твою обожившуюся плоть, Христе, зряще на высоте Ангели, друг ко другу глаголаху: воистину, Сей есть Бог наш! — Облак Тя света восприят на высоту, и Ангели со страхом и трепетом служаху Божественному Твоему вознесению. Ангельския силы горнейшим вопияху: врата возмите Христу, нашему Царю, Егоже воспеваем вкупе со Отцем и Духом. Врата возмите, разумейте преславная: Царь всяческих, тело землено нося, прииде к нам в покой Свой, человека обожив за милосердие многое и безмерную милость. Видевше очервлены (окровавлены) ризы Твоя, Христе, Всецарю, Твоим восходом ужасошася Ангельския силы, и страхом и радостию поклонишася. — Что Твоя ризы червлены, Человеколюбче? — Силам божественным вопрошающим — «Точило ныне изгнетох» (то есть Кровь Свою пролил за спасение мира) Христос восходя вопияше. — Белоносцы Ангели Апостолом предсташа недомышлящимся новому видению (невиданному зрелищу) Твоего Вознесения, Слове, Отцу Собезначальне, глаголюще: мужие Галилейстии, что стоите зряще на небо? Что скорбите? что же удивляетеся?.. Сей Иисус, Егоже видите вознесшася, сице во славе мнозе паки приидет судити вселенней и всем дати достойная. Всед на облаки небесныя, оставив (преподав) мир сущим на земли, возшел и сел еси одесную Отца, яко единосущен Сему сый и Духу; аще бо и во плоти явился еси, но непреложен пребыл еси… Взыграшася (возрадовались) Апостоли, зряще на высоту днесь Зиждителя землема, упованием (ожиданием) Духа и страхом (исполнены) зовяху: слава восходу Твоему! Снидоша с радостию от горы Елеонския ученицы Твои, Слове, славяще и поюще божественное Твое Вознесение. Дадим Богу величие, хвалы согласие воскликнем, воспоим, ликуем, руками же восплещим: взыде Бог наш на небеса от земли, Ангелом и Архангелом поющим Его, яко Владыку и Творца всех. Горе ко Отцу Христос восходит, и приносит плоть, юже от нас восприят: Того воспоим в похвалении днесь, победную песнь поюще. Странно (непостижимо) Твое Рождество, странно Твое Воскресение, странно и страшно Твое, Жизнодавче, еже от горы божественное Вознесение, еже изобразуя Илия четвероконный восхождаше, воспевая Тя, Человеколюбче. На гору Елеонскую пришел еси, милуяй род человеческий, и облак подъят Тя от очию учеников Твоих, трепещущим им за видение, радующимся же за чаяние Святаго Духа… Вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, радость сотворивый учеником обетованием Святаго Духа, извещенным им бывшим благословением (когда они были Твоим благословением укреплены в вере), яко Ты еси Сын Божий, Избавитель мира. На горах святых зряще Твое Вознесение, Христе, сияние славы Отчи, воспеваем Твой светообразный лица зрак, кланяемся страстем Твоим, почитаем Воскресение, славное Вознесение славяще, — помилуй нас! Недр Отеческих не разлучься, Сладчайший Иисусе, и с земными яко человек пожив, днесь от горы Елеонския вознеслся еси во славе, и падшее естество наше милостивно вознес, Отцу спосадил еси; темже небеснии чинове бесплотных, чудеси удивляющеся, ужасахуся ужасом, и трепетом содержими, Твое человеколюбие величаху. С ними же и мы, земнии, еже к нам Твое снисхождение и еже от нас вознесение славословяще, молимся, глаголюще: ученики и Рождшую Тя Богородицу радости бесчисленныя исполнивый в Твое Вознесение, и нас сподоби, радости избранных Твоих, молитвами их, великия ради Твоея милости. Еже, Христе, даровал еси мир учеником, к горним древле зосходя, той и нам богатно низпосли, в любви всех содержая, яко да согласно Тебе, Спаса, величаем. Возшед на небеса, отнюдуже и сошел еси, не остави нас сирых, Господи; да приидет Твой Дух, нося мир мирови; покажи сыном человеческим дела силы Твоея, Господи Человеколюбче! Еже о нас исполнив смотрение (промышление), и яже на земли соединив небесным, вознеслся еси во славе, Христе Боже наш, никакоже отлучаяся, но пребывая неотступный и вопия любяшим Тя: Аз есмь с вами, и никтоже на вы! — Земля празднует и ликует, и небесная (селения) веселия исполняются о Вознесении Христа, Творца твари, древле разстоящаяся соединившаго благодатию».

483. Праздник сошествия Святого Духа в Церковных песнопениях

Обетование Утешителя. — Дыхание бури и огненные языки. — Прославление Триипостасного Божества. — Славословия и моления Святому Духу.

Пятидесятницу празднуим, и Духа пришествие, и предложение обещания (Христова), и надежди исполнение, и таинство елико, яко велико же и честно (сколько таинство, столько же таинство великое и честное). Попразднственный, вернии, и конечный праздник празднуим светло, — сей есть Пятидесятница, исполнение обещания (Христова) и предложения: в сей бо (день) огнь Утешителя сниде на землю, яко в виде язык, и ученики просвети, и сия неботаинники показа (соделал созерцателями тайн небесных), свет прииде Утешителя и мир просвети. Приидите и станем на горе Сионской, во граде живаго Бога, духоносным учеником (Христовым) ныне сликующе. Законом и пророки древле проповеданное исполнися: всем бо верным днесь благодать излияся. Рекоша чистая и честная уста (Господа): «Разлучения вам (с вами у Меня) не будет, о друзи: Аз бо, на Отчем вышнем Престоле соседя, излию Духа возсияти (воссияния, просвещения) желающим благодать независтную» (неоскудевающую). Учеником, Христе, рекл еси: «Седите во Иерусалиме, дондеже облецетеся с высоты Силою: Аз же, яко Мене, Утешителя иного, Духа Моего же и Отча послю, в Нем же утвердитеся.» На Престоле, Христе, Отеческом сед, низпослал еси учеником Твоим Утешителя, как обещался еси, Спасе, яко Бога грядуща, яко всех Содетеля, из Отца исходяща. — Преславная днесь видеша вси языцы (народы) во граде Давидове, егда Дух сниде Святый во огненных языцех, как Богоглаголивый Лука повествует, глаголет бо: собранным учеником Христовым бысть шум, как носиму дыханию бурну, и исполни дом, идеже бяху седяще: и вси начаша глаголати странными (чудными) глаголы, странными учении, странными повелении Святыя Троицы. Егда Духа Твоего послал еси, Господи, седящим Апостолом, тогда еврейския дети (народ еврейский) зряще ужасахуся ужасом: слышаху бо я (их) вещающя иными странными языки, как Дух подаваше им; невежди бо суще, умудришася, и языки (народы) в веру уловивше, божественная ветийствоваху. Неразумеюще языцы (народы), Господи, бывшия силы Пресвятаго Духа на Апостолы Твоя, изменения язык (речей) пиянство быти мняху. Мы же, утвердившеся от них (наставленные словом Апостолов), непрестанно сице глаголем: Духа Твоего Святаго не отыми от нас, молимтися, Человеколюбче! Спасовы рачителие (Апостолы) радости исполнишася и дерзновение прияша, прежде бояшиися, яко Дух Святый днесь свыше сниде на дом ученический и ин иная (и каждый иначе) глаголаше к людем, языцы бо разсеяшася (над ними) видимы яко огнь; и сих не опали, но паче ороси. Ныне облачатся державою (облекаются крепостью) Христовою с высоты Апостоли: обновляет бо их Утешитель. Темже просветившеся оных ученьми, поклонимся Отцу с Сыном и Духом, молящеся спастися душам нашим. Духовнии ветии, ученицы Спасовы, Духа органи бывше верою, разсеяшася в концы земли, честное проповедание православие сеюще. Приидите, людие, Триипостасному Божеству поклонимся, Сыну во Отце, со Святым Духом: Отец бо бездетно (прежде всех веков, безначально) роди Сына Соприсносущна и Сопрестольна, и Дух Святый бе во Отце, с Сыном прославляем: Едина Сила, Едино Существо, Едино Божество. Емуже покланяющеся, вси глаголем: Святый Боже (Отче), вся содеявый Сыном, содейством Святаго Духа; Святый Крепкий (Сыне), Имже Отца познахом и Дух Святый прииде в мир; Святый Бессмертный, Утешительный Душе, от Отца исходяй и в Сыне почиваяй: Троице Святая, слава Тебе! Троицу единосущную песнословим — Отца и Сына со Святым Духом: сию бо проповедаша вси пророцы, и Апостоли, с мученики. Во дворех (во храмах) Твоих, Господи, колена душ и телес преклонше, вернии воспеваем Тя — Безначальнаго Отца, и Собезначальнаго Сына, и Соприсносущнаго и Пресвятаго Духа, просвещающаго и освящающаго души наша. От Духа Твоего на плоть всякую, как рекл еси, богатно излиял еси, и исполнишася всяческая Твоего ведения, Господи, яко из Отца Сын нетленно родился еси, и Дух нераздельный изыде. Языками инородных обновил еси, Христе, Твоя ученики, да теми Тя проповедят бессмертнаго Слова и Бога, подающаго душам нашим велию милость. Благословен еси, Христе Боже наш, Иже премудры ловцы (Апостолы) явлей, низпослав им Духа Святаго, и теми уловлей вселенную: Человеколюбче, слава Тебе! Скорое и известное (истинное) даждь утешение рабом Твоим, Иисусе, внегда унывати духом нашим; не разлучайся от душ наших в скорбех; не удаляйся от мыслей наших во обстояниих (бедствиях), но присно нас предвари. Приближися нам, приближися, везде Сый! Как со Апостолы Твоими всегда еси, сице и Тебе желающим соедини Себе, Щедре: да совокуплени Тебе поем, и славословим Всесвятаго Духа Твоего. Утешителя (ходатая) имуще ко Отцу — Христа Бога, Утешителю иному, пришедшему к нам на землю днесь, Духу Святому, верою поклонимся. Божественный Душе Святый, Иже всем разделяяй дарования и вся творяй волею, вдохни ми светоносное Твое дарование, яко да славлю Тя, Отцу и Сыну совокупляема. Из Отца неизреченно исходяща, и на Сыне неслиянно почивающа, Духа честнаго и всесильнаго, Тя превозносим во веки. Хотением Твоим дарования раздаваяй имже хощеши, Утешителю, Тебе Бога знающим, Твою благодать подаждь верою вопиющим. Песньми немолчными благодать Духа, в дыхании бурне облиставшую Богоглаголивых Апостол, согласно славим, со бесплотными лики вопиющие: свят еси, Господи! Во пророцех первее глаголавый и законом (Моисеевым) проповеданный несовершенным (людям), Бог истинный Утешитель познавается днесь служителем и свидетелем Слова. Вся подает Дух Святый: точит (источает) пророчествия, священники совершает, некнижныя (Апостолы) мудрости научи, рыбари Богословцы показа, весь собирает Собор церковный (всю Церковь). Единосущне и сопрестольне Отцу и Сыну, Утешителю, слава Тебе! Свет — Отец, Свет — Слово, Свет — и Святый Дух, Иже во языцех огненных Апостолом послася, и Тем весь мир просвещается Троицу почитати Святую. Дух Святый бе убо присно, и есть, и будет, ниже начинаем, ниже престаяй, но присно Отцу и Сыну счинен и счисляем (соединен и совокуплен). Живот и животворяй, Свет и света Податель, Самоблагий и Источник благостыни, Имже Отец познавается, и Сын прославляется, и от всех познавается едина Сила, едино счетание (соединение), едино поклонение Святыя Троицы — Дух Святый — Свет и Живот, и живый Источник умный (духовный), Дух премудрости, Дух разума; Благий, Правый, Умный; обладаяй, очищаяй прегрешения; Бог и боготворяи; Огнь, от Огня происходяй; глаголяй, деяй (действуя), раздавали дарования; Имже пророцы вси и божественнии Апостоли с мученики венчашася. Странное (дивное) слышание, странное видение: Огнь разделяяйся в подаяние дарований! О Душе премудрости и страха Божия, истины, совета и разума, мир подаваяй, вселися в ны, яко да освятившееся Твоим вселением, из нощи утреннююще, славословим Тя, Человеколюбче. Всесвятый Душе, исходяй из Отца и Сыном пришедый к безкнижным учеником, Тебе Бога познавших спаси и помилуй всех! Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша. — Прииди к нам, Душе Святый, соделовая причастники Твоея святости, и света невечерняго, и божественныя жизни, и благоуханнейшаго раздаяния, Ты бо река Божества, из Отца Сыном происходящий. Душе правый, на пути правыя настави Тебе богословящия. Ныне в знамение всем яве языцы (огненные языки) быша. Иудеи бо, от нихже по плоти Христос, неверием недуговавше, Божия благодати отпадоша, и (мы) сущии от языков (язычников) Божественнаго света сподобихомся, утвердившеся словесы учеников, вещающих славу Благодетеля всех Бога, с нимиже сердца с коленами приклонше, верою поклонимся Святому Духу, утвердившеся Спасителем душ наших.

484. Грех кощунства

Что такое кощунство? Кощунство — это шутка, насмешка или поругание святыни. Заметьте, друга мои, шутка над святыней — то же, что и поругание, оскорбление святыни. Это тяжкий грех против третьей заповеди Божией (смотри «Православный Христианский Катехизис»). Почему же шутить над святыней значит оскорблять ее? А потому, что где святыня, там и благодать Божия, там таинственное присутствие особенной силы Божией, освящающей и спасающей человека. А можно ли шутить, смеяться над силой Божией? Не значит ли это — нам, ничтожным тварям, смеяться над Самим Творцом своим и Богом?… И подумать, братие, страшно о такой дерзости!

При царе Давиде был такой случай. Перевозили священники израильские Ковчег Завета Божия на колеснице из одного города в другой. Некто Оза, опасаясь, чтобы Ковчег Господень не упал с колесницы, вздумал поддержать его, как обыкновенную вещь, но лишь только без благоговения коснулся его рукой, как пал мертвым. Так Господь требует почтения ко всякой святыне! Благоговейный страх, смиренное, молитвенное расположение сердца — вот чем должна быть занята душа при мысли о всем, что свято, что близко к Богу, что освящено Его благодатью. Близки к Богу святые Божии угодники: как же можно шутить или смеяться над ними? Не оскорбление ли это будет Самому Богу? Позволишь ли ты смеяться над близким тебе человеком — отцом, матерью, дорогим твоим другом или благодетелем? Нет; ты, человек, не понесешь этой шутки, оскорбительной для чести близких тебе людей: можно ли думать, что Господь ни во что поставит кощунственные речи о святых Его угодниках? Ты обидишься, если кто-то будет осмеивать портрет твой или близких твоих? Как же дерзнешь ты шутить или смеяться над святыми иконами? Ты оскорбишься, если кто-нибудь станет читать твое письмо, искажая его смысл, обращая твои слова в смехотворство? Как же ты решаешься обращать в шутку святые словеса Божии, начертанные во Священном Писании, прилагать их к беседе, где не подобает, возбуждать ими смех, как будто это — не словеса Божии, а шутки и кривлянье балаганного скомороха?.. Удержи, брате, язык твой от грешного слова кощунного! Убойся Бога: «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6; 7), и не допустит, чтобы ты безнаказанно позволял себе ради греховной потехи (не говорю уже — ради прямой хулы) смеяться над всем, что требует от нас благоговейного себе почтения и поклонения!

Конечно, Бог милосерд и долготерпелив; но Он — и правосуден; как и наши предки говорили: «Бог долго терпит, но больно бьет!» Вот тому примеры. В 1886 году на Черном море погиб русский пароход «Царица». Вот что рассказывает очевидец этого крушения в журнале «Благовест» (1887, № 9): «В каюте I класса стоял образ святителя Николая, около которого офицеры очень небрежно курили табак. Я заметил, что это неприлично, но в ответ получил насмешку и еще большее глумление над святыней; один из них нарочито набрал дыма в рот, и потом пустил его в самый лик святителя… Возмущенный этим кощунством я сказал офицеру: «Смотрите, святитель Николай сколь милостив, столь же и грозен; он не потерпит этого и вас накажет.» Спустя немного времени раздался страшный треск и… дальнейшие подробности крушения нашего парохода известны из газет». Рассказанный случай тем поучительнее, что святитель Христов Николай почитается в Православной Церкви покровителем в море плавающих.

А вот рассказ одного почтенного старца, простеца, о самом себе, о том, как строго наказал его Господь за кощунственное глумление над святым пророком Божиим Илией. «На грешной душе моей лежит, как тяжелый камень, смертный грех. Оттого я и не ем рыбу, не ем и молоко и мясо, и ничего скоромного шестой десяток уже в рот не беру; не в похвальбу будь это сказано: не пью я ни вина, ни пива. Смолоду было со мной сатанинское наваждение, такое ужасное, что добрым людям и рассказать страшно. Тогда я и ел, и пил, и вина-то напивался, бывало, до бесчувствия и безобразия. Что уж мне теперь, старому человеку, таиться? Раскаюсь я перед миром всем крещеным. От людей ведь утаишь, а от Бога не утаишь: Он все видит, милосердый наш Батюшка, и до поры до времени терпит нас, окаянных грешников, — тут старик рукавом кафтана отер слезы, катившиеся по бледному, изнуренному лицу, и продолжал. — Молодого-то меня уму-разуму наставлять было некому: полугодовалым остался я от кормильцев моих — от отца с матерью. Говорят, в одни суточки прибрал их Бог. Дай-то, Господи, их душенькам Царство Небесное, рай пресветлый; упокой их, Господи, помилуй их, Христос Небесный. После них я и остался один-одинешенек, как перст на свете, но недаром поговорка говорится: «Свет не без добрых людей». В нашей деревне жил мужик, кузнец, дядя Максим. Мужик он был зажиточный, а детей у него живых не было: были детки, да скоро умирали. Дядя Максим и взял меня к себе в дом, и воспитал, воскормил меня у себя вместо своего родного детища. Дядя Максим был добрый и умный мужик; всему обучил меня: и крестьянству, и кузнечному мастерству, да только та беда, что водочку очень любил, не сторожил и меня, баловал да потворствовал. Прости его, Господи! Может быть, из-за него вот я теперь наказан Господом и сижу без ног шестой десяток. У нас в деревне, у деревенского старосты был сын, мне одногодок, по имени Павел. С этим Павлом все мы и водились, и чего-чего с ним не проказили! Бывало, в праздник или в воскресенье Христово мы с ним к обедне не пойдем, а уж вместо обедни наше было дело — сходить в кабак, напиться, поплясать, побраниться, поссориться, подраться. За это и наказал же нас Господь Бог! Деревня наша вся каждый год празднует летом Илию пророка; на праздник в нашу деревню собирается народ и из других деревень. Так было и на этот раз. Пошли у нас игры, песни, пляски, разные хороводы. Денек-то выпал для праздника угодника Божия такой светлый, да теплый. К вечеру солнышко закрылось, нашла туча темная-претемная, так что в деревне ничего не стало видно, а молния-то так и сверкает, а гром-то так и гремит. Все крестятся да говорят: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!..» От страха разбежались все, кто куда мог: кто в избу, кто на двор, кто под навес. На улице остались только мы двое: я да Павлушка. Он на балалайке играл, а я вприсядку подплясывал, да приговаривал: «Илья пророк… Илья пророк…». И другие такие слова я говорил, что и пересказывать не следует. Пляшем это мы, а старики, стоя на дворах, кричат нам: «Мирошка, Павлушка! Что вы? С ума, что ль, сошли? Побойтесь вы Господа Бога, нехристи вы, что ли? Перестаньте, уймитесь. Вот вас Илья-то пророк накажет!»

А я дразню стариков, пляшу да приговариваю: «Не боюсь, тебя, Илья пророк, Илья пророк!..» Вдруг сверкнула молния, и меня как будто кто со всего размаха ударил поленом по ногам. Я свалился с ног, как сноп, и не помню, как взяли меня и оттащили домой. Павлушке оторвало обе руки по локоть; он на улице и умер, а я-то вот с той поры на всю жизнь и остался калекой. Ах, Боже мой, как вспомню, что со мной тогда было, так сердце кровью обливается. Поделом Господь наказал меня, нечестивца. Шесть недель я лежал, как пласт, в постели: не мог пошевелить ни ногой, ни рукой; и перекреститься не мог, а ел и пил только то, что добрые люди в рот положат».

Так закончил свой рассказ наказанный и помилованный Богом старец, простец (читай в журнале «Странник», 1869, август). Много подобных рассказов можно найти в наших духовных журналах. Так, недавно один сельский священник печатно огласил поразительный случай наказания Божия за кощунство и богохульство одного крестьянина, пьяницы. Он потребовал себе в лавке в постный день ветчины, и когда продавщица заметила ему: «Что ты, родимый, разве можно ныне есть ветчину, ныне среда, постный день», он стал бранить ее — «нечего тебе меня учить; давай фунтов пять, я и сам поем, и товарищам на луг отнесу». — «Мне не жалко свинины, — сказала продавщица, — мне тебя жалко: ведь Бог тебя за это накажет…» — «Да где Бог-то твой? — отвечал ей со смехом безумец. — Он и не увидит, как я наемся; это уж мне не в первый раз…» И вот, лишь только богохульник положил первый кусок ветчины в рот, как тотчас упал на землю и богохульный язык его замолк навеки… Кусок ветчины остановился у него в горле и задушил его сразу… Воистину «страшно (есть) еже впасти в руце Бога живаго!..» (Евр. 10; 31). (Случай этот описан в «Рязанских епархиальных ведомостях», 1887, № 5).

485. У гроба Богоматери

«О дивное чудо! Источник Жизни во гробе полагается, и лествица к небеси гроб бывает!»

Дивного Бога дивная Матерь дивна была и в зачатии Своем, дивна и в житии Своем, дивна и в Своем преставлении: воистину вся Она — одно дивное чудо! Зачатая по благовестию Ангела, Она родилась от неплодных, престарелых родителей; пребывая чистой Девой, Она стала в то же время и Матерью; будучи Матерью, Она осталась и Девой; умерла, но гробом, как лествицею, взошла на небо: поистине дивное чудо! В рождестве Дева и по смерти жива, а гроб, как лествица Иаковлева, оставаясь на земле, делается для Нее лествицей восходящей до неба: «… и лествица к небеси гроб бывает…». Станем же, возлюбленные, у этого дивного гроба Матери Божией, станем умом нашим, и мысленными очами присмотримся, какие это ступени у этой дивной лествицы? Что за ступени, коими Матерь Божия, в час преставления Своего, взошла на небо? Ужели гроб человеческий, в три аршина длиной, поставленный прямо, может достать до неба? Понятно, что слово «гроб» означает здесь самую смерть. Смерть называется здесь гробом и лествицей, потому что как гроб измеряется тремя аршинами, так и смерть святых Божиих возводит их души к небу тремя богословскими добродетелями: верой, надеждой и любовью. Вера возводит их к лицезрению Божиему, надежда — к получению тех благ, «ихже око не виде, и ухо не слыша» (1 Кор. 2; 9), а любовь соединяет их с Самим Богом, Который есть любовь. Но кто может исчислить все добродетели пресветлой души Матери Божией? Кто в состоянии поведать: как и какими добрыми делами Пречистая Дева от юности Своей до самой кончины угождала Богу, Творцу Своему? Скорее перечтешь весной цветы, летом колосья, осенью плоды, зимой снежинки, скорее сочтешь капли в море, звезды на небе, нежели добрые дела и преимущества Матери Божией. Поэтому, оставляя в стороне все неисчетные Ее добродетели, я укажу только на три, наиболее прекрасных. Итак, вопрошаю: «Кто ныне преставился?» Знаю, что каждый из вас, по своему усердию к Преставившейся, ответит мне похвальным Ей словом; один скажет: «Преставилась Матерь Божия к Своему Сыну и Богу». Другой ответит: «Одушевленное Небо взято в небесные селения». Третий: «Пречистый и Пречестный Дом Божий перенесен в нерукотворенные храмы небесные». Четвертый: «Взошло от земли на небо Солнце, в Котором положил Свое селение Вышний». А я обращаюсь к Самому этому дивному Мертвецу, на три только дня в гроб положенному, и вопрошаю: «Скажи мне, кто Ты?» И слышу в ответ смиренное слово: се, Раба Господня (Лк. 1; 38). Итак, вот Кто ныне преставился: преставилась и положена в гроб — Раба Господня! Таково смирение Матери Божией! А между тем, эта Раба Господня есть благословенная Дщерь Бога Отца, Которой Он изрек: «Слыши, Дщи, и виждъ…» (Пс. 44; 11). Она же есть и Матерь Бога Сына, и безневестная Невеста Духа Пресвятого! Девственная чистота, смирение и любовь — вот те три добродетели, коими Она в течение всей Своей земной жизни приближалась к Богу, Единому в Троице; вот те ступени, коими Она и в преставлении Своем взошла на небо.

Первая ступень. От юности Своей Она была одушевленным храмом Духа Святого, ибо ни в ком так не любит пребывать Дух Святой, как в совершенных девственниках; а Пречистая Матерь Божия была совершенной Девой не телом только, но и духом. Она была Дева телом, ибо сохранила нетленным цвет чистоты Своей; Она была Дева и духом, ибо никогда и не помышляла о браке. Когда первосвященники предлагали Ей, по достижении возраста брачного, выйти в замужество, то Она отвечала им: «Я отдана родителями Единому Богу от самых пелен, Ему и обещала соблюсти Мое девство навсегда, поэтому невозможно для Меня быть женой смертного человека». Так явилась Она первой в мире чистой Девой ради Господа, и этим девством Своим, как бы ступенью лествицы, взошла превыше небес.

Вторая ступень. То же должно сказать и о Ее смирении. Смирением Она превзошла всех святых Божиих; за смирение Свое Она удостоилась быть Матерью Сына Божия. На Ней во всей полноте и силе исполнилось слово Сына Ее и Бога: «и смиряяйся вознесется» (Мф. 23; 12). Он говорил некогда ученикам Своим: «аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное». Ибо лишь «Иже убо смирится яко отроча сие, той есть болий во Царствии Небеснем». Смириться яко отроча сие — значит быть кротким, смиренным, незлобивым, как дитя. «Не дети бывайте умы, но злобою младенствуйте» (1 Кор. 14; 20). И в самом деле, для учеников Христовых нужно было это обращение к незлобивому, смиренному детству: в них иногда являлась мысль, — кто из них больше, кто сядет одесную или ошуюю Христа; а для Пресвятой Девы, Матери Божией, не было и нужды в таком обращении. Она с самого младенчества Своего пребывала неизменно в Своем смирении; возрастая телом, Она смирялась духом, и всегда была смиренна и незлобива, как младенец. С возрастом Она возрастала и разумом, и в Богомыслии достигала неба; вот Она уже слышит от Архангела благовестника: «радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословена Ты в женах!.. Обрела бо ecu благодать у Бога…» (Лк. 1; 28, 30).

Вход в часовню гроба Богоматери.

Твой Сын будет велик, и «Сын Вышняго наречется…» (Лк. 1; 32) Какая честь, какое достоинство! И, однако же, о чем помышляет Она? Что говорит? С младенческим смирением Она отвечает: «се, Раба Господня!» Как бы так сказала: «Я недостойна не только быть, но и именоваться Матерью Господа Творца Моего; Я недостойна не только соцарствовать Ему, но и стоять перед Ним; недостойна не только носить Его во утробе Моей или на руках Моих, но и взирать на пресвятое лицо Его, на которое с трепетом взирают и Серафимы, — «се, Раба Господня!» Пусть буду Я только одной из рабынь Его!» О глубина смирения, глубина, неудобозримая и Ангельскими очами! И на кого воззрю, — говорит Господь, — «токмо на кроткаго и смиренного» (Ис. 66; 2). И вот, призрел Он на смирение Рабы Своей (Лк. 1; 48), за смирение избрал Ее Своей Матерью, смирением возвел Ее в Небесное Свое Царство. И ныне в лице Пречистой Девы смирение царствует там, откуда низвержена гордыня.

Третья, высочайшая ступень Ее к небу, это Ее любовь к Богу. А как Она возлюбила Бога —это не может изъяснить никакой язык, не может постигнуть никакой ум. Любовь есть одна из недоведомых тайн сердечных, ведомая только Единому Богу, испытующему сердца и утробы. Она любила Бога всем сердцем, всей душой и всем Своим помышлением. Она возлюбила Бога теплейшей любовью паче всех святых Божиих, прежде Нее и после Нее когда-либо живших на земле. Поэтому и Бог возлюбил Ее паче всех, как Сам же Он изрек: «Аз любящия Мене люблю». И поставил Ее ближе всех к Себе; «предста Царица одесную Тебе…»

Вот, возлюбленные, те три ступени (не говорю уже о прочих), коими Матерь Божий ныне восходит в горные обители: к Богу Духу Святому — девственной чистотой, к Богу Сыну — смирением, к Богу Отцу — любовью, а лучше сказать, всеми тремя ступенями взошла к Единому в Троице Богу. Ибо чем Она угодила Богу Духу Святому, тем угодила и Богу Сыну, и Богу Отцу. Чем угодила Она Богу Сыну, тем угодила и Богу Отцу, и Богу Духу Святому. И чем угодила Богу Отцу, тем угодила и Богу Сыну, и Богу Духу Святому. Мы же, этому Ее восхождению удивляясь, с трепетом взываем: «О дивное чудо!.. Лествица к небеси гроб бывает!» Аминь.

(Из сочинений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

486. Страждущая добродетель

«И абие послав царь спекулатора, повеле принести главу его. Он же шед усекну его в темнице, и принесе главу его на блюде, и даде ю девице, и девица даде ю матери своей» (Мк. 6; 27-28)

На самой середине жизни, проводимой в строжайшем исполнении закона Божия, перед тем как увидеть «Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк. 9; 1), для чего все ветхозаветные праведники готовы были бы восстать из гробов, вдруг лишиться жизни — в угоду бесстыдной любодейце, и отдать главу свою на блюдо спекулатора (оруженосца), чтобы она служила зрелищем среди безумного пира, — может ли быть участь плачевнее сей участи? И кого же постигла такая участь? Святейшего проповедника истины и добродетели, Пророка, Предтечу и Крестителя Сына Божия, того, более которого, по свидетельству Самого Христа, «не воста в рожденных женами болий» (Мф. 11; 11).

Боже мой, что же после этого значит наша жизнь и смерть, что Промысл Небесный и добродетель, что мир сей и все, что в нем? Верно, братие, не так должно взирать на жизнь и смерть, как мы обыкновенно взираем; видно, у Творца нашего есть другие законы, по которым величайший праведник может окончить земное течение свое так, как окончил его Иоанн, и, напротив, величайший грешник, каким был Ирод, может не знать печали и слез до самого конца своего. Можем ли мы знать эти законы? Можем и должны. У Промысла Божия много тайн, но в этом отношении довольно света для самых близоруких очей. Дабы мы не имели причин для ропота и несли благодушнее каждый свой крест, в слове Божием ясно открыты нам как причины, так и цель невинных страданий в этом мире. Раскроем это в утешение страждущих и для вразумления тех, которые заставляют невинно страдать других.

То, что за невинностью должны следовать радость и мир, а не гонение и слезы — это закон вечный, непреложность которого сердце наше признает вопреки всем мудрованиям ума строптивого, вопреки всем примерам гонимой добродетели и торжествующего порока. Невольно и охотно веришь, что было время, когда добродетель и блаженство были заодно, и что снова будет время, когда они станут заодно. С другой стороны, кто, не сводя взоров с лица Отца Небесного, может сказать, чтобы источник страданий для праведных брал начало свое на небе, от Него, премудрого и всеблагого Отца нашего? Кто может сказать это? Нет! Человек сам не захотел сохранить своего счастья и блаженства, сделался несчастным сам и распространил несчастье по всему лицу земли. С тех пор и страдают праведные. С тех пор и торжествуют нечестивые. Многое здесь не на своем месте и происходит не так, как бы надлежало: правое сделалось левым, а левое — правым; тьму называют светом, а свет тьмой. После этого искать в нашем падшем мире строгого порядка правды, верного сочетания счастья и добродетели — значило бы искать благоразумия в доме лишенных ума. «Но, — говорят, — где же Промысл?» — Везде, где есть в нем нуждающиеся. — «Что делает он?» — Все, что нужно для блага гонимых, и даже гонителей.

В самом деле, все, чего должно желать теперь и на что можно по праву надеяться от Промысла Божия, — все это состоит в том, чтобы поставлена была граница безумию человеческому, чтобы страдания людей добродетельных были как можно менее, и обращались во благо для страждущих, чтобы зло погребалось в самом торжестве своем, а правда воскресала со славой из самого гроба своего. Но все это и сделано Промыслом Божиим, и притом так, что самый взыскательный ум не может пожелать большего и лучшего. И, во-первых, далеко ли может простираться свирепость самых лютых гонителей человечества над людьми? Не далее, как до отнятия жизни тела, каким образом и пострадали многие мученики, — сам Иоанн Креститель и Сам Спаситель: «лишше что», говоря собственными Его словами, мучители не могут «сотворити» (Лк. 12; 4); души коснуться не в их власти, тем паче совесть остается всегда собственностью человека, недоступной никакому внешнему могуществу. Но много ли значит потеря тела бренного, которое и без мучений через несколько лет должно соделаться добычей болезней и тления, — много ли значит потеря этого тела для духа, который не знает смерти и конца, и, совлекаясь с бренной храмины телесной здесь, где она тяготит его непрестанно, тотчас находит для себя «храмину нерукотворену, вечну», созданную Самим Богом «на небесех» (2 Кор. 5; 1), облекаясь в тело духовное, славное и бессмертное? Не то же ли в этом отношении значит самая мученическая смерть, как если бы кого насильно извлекли из бедной хижины и бросили на вечное жилище в чертоги царские? И мучители в этом случае не являются ли благодетелями мучимых, как последние действительно нередко и называли их? Точно, благодетели, хотя сами не ведают этого, и думают делать для мучимых ими зло нестерпимое: они отнимают временное, а лишаемые приобретают вечное; огонь скорбей и мучений очищает последние остатки нечистот греховных, которые в самых праведных людях остаются иногда надолго. Все дело страждущих, таким образом, состоит в том, чтобы уметь переносить страдания в духе веры и обращать их к духовной пользе своей, к очищению сердца и совести, чтобы через страдания теснее соединяться с Господом и Спасителем своим, Который есть вождь, образец и друг всех страждущих во имя Его. Кто страдает таким образом, в духе веры и любви, без ропота на Промысл, без ненависти к своим гонителям, тот имеет все причины радоваться, ибо он явно среди царского пути; над ним уже веет знамя победы, перед ним уже открыты ворота рая!

Приложим эти истины к радостно-печальному событию, нами воспоминаемому. Иоанн по своей ревности к правде и закону не мог не обличать Ирода; Ирод с Иродиадой, по своей злобе и развращению, не способны были принимать с пользой обличений святого мужа. Правда встретилась таким образом и сразилась с пороком: каждый, так сказать, сделал свое дело, и каждый получил свое. В Иоанне обнаружилась вся сила веры и добродетели; в Ироде явило себя преобладание могущества земного. Сила веры не убоялась обличить порок, прикрытый царской порфирой, могущество земное не устыдилось усекнуть того, кто, по признанию всех, был величайшим из Пророков. Победа, по-видимому, осталась на стороне нечестия: глас, вопиявший в пустыне, умолк, светильник света погас; а порок остался в любезном ему безмолвном мраке. Но на самом деле произошло совершенно противное: Иоанн из пустыни восхищен в рай, от акридов — на вечное блаженство; спекулатор был как бы Ангелом, который возложил на него венец мученический. Ирод продолжал пиршествовать, пиршествовал несколько лет, а потом увидел и над собой спекулатора, который исторг душу его из тела и поверг туда, где огонь не угасает и червь не умирает. Кто теперь приобрел, и кто потерял? Ирод или Иоанн?

Если бы убийце Иоаннову предложено было возвратиться на землю, каких смертей не согласился бы он претерпеть, только бы возвратить безумное повеление, данное против Иоанна? А Иоанн? Мученический венец его так величественен, что ему не для чего возвращаться на землю, даже за всеми венцами в мире. И из нас теперь, несмотря на слабость нашу в добродетели, кто, если бы довелось избрать одно из двух, — кто захочет стать на месте Ирода, и не предпочтет участи Иоанна? Одно имя последнего уже возбуждает благоговение у всех и любовь; напротив, имя Ирода всегда означало и будет означать извергов, играющих человечеством. Таким образом, братие, и всегда страдает здесь невинность, — страдает временно, дабы получить награду вечную, — страдает потому, что ее не может терпеть неправда, равно как и сама она не терпит неправды, страдает для усовершения себя в бескорыстном служении Богу.

Помня об этом, будем великодушны в перенесении бедствий; не станем роптать на Промысл Божий за то, что он допускает торжествовать нечестивым; здесь их «година и область темная» (Лк. 22; 53), но будет время воздаяния и Суда, день торжества для праведных и гонимых; тогда-то явится во всей силе, кто потерял и кто приобрел, — те ли, «сеющии слезами» (Пс. 125; 5), или те, которые рассеивали жизнь среди безумных радостей и смеха. В ожидании этого славного и грозного дня, будем с терпением нести крест, нимало не страшась порока, как бы он ни был могущ и дерзок. Человек, делающий правду, ходящий в законе Божием, должен быть выше всего и бояться Единого Бога. «Ей, глаголю вам, братие, кого убойтеся: убойтеся имущаго власть» и душу и тело «воврещи в дебрь огненную» (Лк. 12; 5), — а не Иродов, не Каиаф и Пилатов! Аминь.

(Из «Слова » Иннокентия, архиепископа Херсонского и Таврического на великий праздник Усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна)

487. Ничто не наше на земле

У тебя все не свое — и богатство, и дар слова, и сама душа, ибо и она от Господа. Поэтому, когда потребует нужда, отдай и душу свою. Если же ты любишь ее и не хочешь отдать, когда тебе повелевается, то ты уже не верный домостроитель. Можно ли противиться, когда повелевает Бог? Я вот что скажу: потому особенно я удивляюсь человеколюбию Божию, что Бог, имея возможность взять у тебя все против твоей воли, не хочет делать этого без твоей воли, дабы ты заслужил награду. Например, Он может взять твою душу без твоей воли, но хочет, чтобы ты отдал ее по своей воле. Он может лишить тебя почестей без твоей воли и сделать тебя уничиженным, но хочет, чтобы это было по твоей воле, дабы ты получил воздаяние. Он может сделать тебя бедным против твоей воли, но хочет, чтобы ты сделался таким добровольно, дабы даровать тебе венцы. Видишь ли Божие человеколюбие и наше ослепление? Достиг ли ты высокой степени достоинства и получил власть? Не высокомудрствуй; не ты достиг этой чести, а Бог облек тебя ею; береги ее, как чужую: не злоупотребляй на то, на что не следует; не гордись и не присваивай себе, но считай себя бедным и незнатным. Если бы тебе поручено было хранить царскую порфиру, то ты, конечно, не стал бы злоупотреблять этой одеждой и портить ее, но с великим тщанием хранил бы ее для вручившего тебе. Получил ли ты дар слова? Не гордись и не надмевайся; это не твой дар; не будь неблагодарен за дары Господни, но разделяй их с подобными тебе рабами; не превозносись ими, как своими, и не жалей их разделить с другими. Имеешь ли детей? Ты получил их от Бога; если так будешь думать, то имея — будешь благодарить, а потеряв — не будешь скорбеть.

Таков был Иов, который говорил: «Господь даде, Господь отъят» (Иов. 1; 21). Все мы получили от Христа; от Него имеем и само бытие, и жизнь, и дыхание, и свет, и воздух, и землю. Если бы Он лишил нас чего-нибудь из этого, то мы погибли бы и истлели; ибо мы — странники и пришельцы. Слова «мое» и «твое» суть только пустые слова, а на деле не то. Например, если ты назовешь своим дом, — это пустое слово, не соответствующее предмету; ибо Творцу принадлежат и воздух, и земля, и вещество, и ты сам, построивший его, и все прочее. Если же он в твоем употреблении, то и это не вечно, не только по причине угрожающей смерти, но и прежде смерти по причине непостоянства вещей. Представляя это непрестанно, будем любомудрыми, и получим от этого весьма важную двоякую пользу: будем благодарными и при потере, и не станем раболепствовать предметам преходящим и не принадлежащим нам. Лишает ли нас Бог имущества, Он берет Свое; лишает ли тебя чести, славы, тела, души, или сына твоего, Он берет не твоего сына, а Своего раба; ибо не ты, а Он сотворил его; ты только содействовал явлению его, а все сделал Бог. Будем же благодарны, что мы удостоились содействовать делу Его. Но ты хотел бы навсегда удержать то, что имеешь? Это свойственно неблагодарному и не знающему, что у него все чужое, а не свое. Кто знает, что находящееся у него не принадлежит ему, тот расстанется со всем благодушно, а кто скорбит при лишении, тот присваивает себе принадлежащее Царю. Если мы сами не свои, то как же прочее — наше? Ибо мы принадлежим Богу — и по сотворению, и по вере. Так, Давид говорит: «И состав мой от Тебе есть» (Пс. 38; 7). Так же и Павел говорит: «о Нем бо живем и движемся и есмы» (Деян. 17; 28); и, рассуждая о вере, пишет: «несте свои; куплени бо есте ценою» (1 Кор. 6; 19-20). Все — Божие. Поэтому, когда Он требует и хочет взять обратно, то не будем противоречить, подобно неблагодарным рабам, и присваивать себе принадлежащее Господу. Душа твоя — не твоя; как же имущество — твое? И как ты чужое тратишь на то, на что не должно? Разве ты не знаешь, что мы будем осуждены за то, что худо употребляли данное нам? Что не наше, а Господнее, то нам следует употреблять на подобных нам рабов. За это и богач был осужден, что не делал этого, равно и те, которые не почитали Господа. Не говори же: я издерживаю свое и наслаждаюсь своим; это не твое, а чужое. Говорю: чужое потому, что ты сам так хочешь. Бог желает, чтобы то, что вручено тебе для братий, сделалось твоим; чужое делается твоим, когда ты употребляешь его на других; а когда невоздержно употребляешь на себя, тогда твое делается чужим. Ибо все твое есть общее для тебя и твоего ближнего, как общее солнце, и воздух, и земля, и все прочее.

Скажу яснее: пища телесная, если достанется одному желудку, то не может свариться и питать; от этого делается чужой и для желудка; а сделавшись общей, она становится собственностью и его, и всех членов. То же и с имуществом: если ты один будешь пользоваться им, то терпишь вред и ты, потому что не получишь награды; если же будешь разделять его с другими, то оно будет более твоим; тогда и получишь от него пользу. Не видишь ли, как руки служат, уста разжевывают, а чрево принимает пищу, и чрево не говорит: я приняло, потому и должно удерживать все у себя? Не говори того же и ты об имуществе. Кто принимает, тот должен и давать. Как у чрева было бы пороком — удерживать пищу у себя и не отдавать, потому что это погубило бы все тело, так и у богатых — порок удерживать свое имущество у себя, потому что это губит и их самих, и других.

Ноги одни ходят, но не себя только переставляют, а переносят все тело. Так и ты не удерживай один того, что тебе вверено; потому что таким образом повредишь всем, а более всех самому себе. И не на членах только телесных можно видеть это. Кузнец, если не захочет ни с кем делиться своим искусством, то нанесет вред и себе, и другим искусствам. Также сапожник, земледелец, хлебник и всякий, занимающийся каким-нибудь необходимым ремеслом, если не захочет сообщать другим произведений своего искусства, повредит не только другим, но вместе с другими и себе. Почему я говорю о богатых? Потому что и бедные, если бы стали подражать вашей злобе, корыстолюбивые богачи, то причинили бы вам великий вред, скоро сделали бы и вас бедными или, лучше сказать, погубили бы, если бы не захотели отдавать свое тем, кто нуждается в них, например: земледелец —труды рук своих, кормчий — искусство мореплавания, воин — воинскую храбрость. Устыдитесь же, если не другого чего, то хотя бы этого, и подражайте их любомудрию.

Ты не хочешь никому ничего отдавать из своего богатства? Не бери же и сам ничего у других. А если будет так, то все придет в расстройство; потому что давать и принимать во всех областях есть источник многих благ — и в сеянии, и в учении, и в искусствах. Если бы кто захотел не передавать своего искусства, то погубил бы и себя и все общество. Земледелец, если бы стал хранить семена у себя дома, закопав их, произвел бы страшный голод; так и богач, если сделает то же с имуществом, прежде бедных погубит себя самого, навлечет на свою голову страшный пламень геенны. Учителя, хотя бы и имели много учеников, сообщают каждому свое знание; так и ты старайся иметь многих облагодетельствованных тобой. Пусть все говорят о тебе: он такого-то избавил от бедности, такого-то от опасности, такой-то погиб бы, если бы, по милости Божией, не получил его помощи; он такого-то излечил от болезни, другого освободил от клеветы, странника принял в дом, нагого одел. Такие отзывы лучше неисчетного богатства и многих сокровищ; они привлекают всех гораздо больше, нежели золотые одежды, лошадь и рабы. Последнее представляется несносным и делает человека ненавистным, как общего врага, а первое показывает его общим отцом и благодетелем, и, что всего важнее, такие благодеяния всегда сопровождает благоволение Божие. Пусть один говорит о тебе: «Он помог мне выдать дочь мою замуж»; другой: «Он постарался вывести сына моего в люди»; третий: «Он спас меня от опасностей». Такие слова лучше золотых венцов и являются как бы бесчисленными проповедниками твоего человеколюбия в целом городе; такие слова гораздо приятнее и сладостнее голоса вестников, предшествующих повелителям. Эти слова: «спаситель», «благодетель» — названия, свойственные Богу, чем корыстолюбец, гордец, ненасытный скупец. Будем, увещеваю вас, домогаться названий не этих последних, а противных им. Ибо если такие отзывы еще на земле делают человека столь славным и знаменитым, то, когда они будут написаны на небе и Бог провозгласит их в день будущий, представь, какая будет тебе честь, какая слава, которой да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, вместе со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоуста)

488. Духовные сокровища народной мудрости

Листок второй.

1. Царь. Родная земля. Бог на небе, Царь на земле. — Один Бог, один Государь. — Сердце Царево в руке Божией. — Бог милостив, а Царь жалостлив. — Без Бога свет не стоит, без Царя земля не правится. — Все Божие да Государево. Все по власти Божией да Государевой. Никто против Бога да против Царя. — Коли Царь Бога знает, Бог и Царя и народ знает. — Нельзя земле без Царя стоять; без Царя земля вдова. — Народ тело, Царь голова. — Государь — Батюшка, Царица — Матушка. — Надежда — Государь. —Душа Божия, голова царская. — Царю правда лучший слуга. — Светлые царские очи далеко видят. — Не всяк Царя видит, а всяк за него Бога молит. — Где ни жить, а одному Царю служить. — За Богом молитва, за Царем служба не пропадают. — Русская земля вся под Богом. — Велик Бог русской земли! — Русским Богом да Русским Царем святорусская земля стоит. — Умри, да не сходи с родительской (родной) земли! — Где взросла сосна, там она и красна. — Где кто родится, там и пригодится. — Не место человека красит, а человек место. — Недолго той земле стоять, где начнут уставы ломать. Наши отцы и деды того не делали, да и нам не велели. — Худая та птица, которая гнездо свое марает.

2. Родители. Семья. Почитай отца да Бога, будет тебе повсюду дорога. — Не оставляй отца и мать на старости, и Бог тебя не оставит. — Кто родителей почитает, тот вовеки не погибает. — Материна молитва со дна моря вынимает. — На свете все найдешь, все купишь, только отца с матерью не купишь. — Без отца полсироты, а без матери и вся сирота. — Пчелки без матки пропащие детки. — Нет такого дружка, как родная матушка, да родимый батюшка. — Мать праведна ограда каменна. Днем денна моя печальница (попечительница), в ночь ночная богомолица. — Родительское слово мимо не молвится. Родительское благословение на воде не тонет, на огне не горит. — Отцовская клятва сушит, а материнская с корнем вырывает. Отцовским умом деткам жить, а не отцовскими деньгами. —Живых родителей почитай, померли — поминай. — Паси, чтоб вскормить (детей), не паси, чтоб озолотить. — Отца с матерью Господь прибирает, а к детям приставника приставляет. — Доброе братство милее богатства. — Братская любовь крепче каменных стен. — Вся семья вместе, так и душа на месте. — Не нужен и клад, коли у мужа с женой лад. — На что и клад, коли в семье лад? — Муж в дому, что глава на церкви. — Не та хозяйка, которая говорит, а та, которая щи варит. — Ищи кротости, чтобы не дойти до пропасти. — Жену с мужем некому судить, кроме Бога. — Горе тому, кто не порядком живет в дому. — Духом кротости (действуй), а не палкой по кости. — Не слушает духа кротости, так палкой по кости. — Держи голову поклонную, ретиво сердце покорное. — В любви жить — раем жить, от любви прочь — от рая прочь. — Не будет добра, коли меж своими вражда. — Ищи добра на стороне, а дом держи по старине. — Будь большой, а слушай и меньших.

3. Друзья. Соседи. Не купи себе дом, а купи соседа. — Своих друзей наживай, а отцовских не теряй. — Нового друга желай, а старого не забывай. — Счет дружбе не помеха. — Без друга сирота, а с другом семьянин. — Друг и брат великое дело: не скоро добудешь. — Нет друга, так ищи, а нашел, так береги. — Будь друг, да не вдруг. — Друг познается в несчастье. — Неизведан — Друг, а изведан — два. — Старый друг лучше новых двух. — Не имей сто рублей, а имей сто друзей. — Друг денег дороже. — Кто друг прямой, тот брат родной. — Пьешь у друга воду слаще меду. — Два горя вместе, третье пополам. — Ум хорошо, два лучше, а три — хоть дело брось (в Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова: «Мирствующии с тобою да будут мнози, советницы же твои един от тысящ». (Сир.6; 6). — Добрая голова сто голов кормит. — Кто добрых людей не слушает, тот Богу спорник. — С кем хлеб-соль водишь, на того и походишь. — Хлеб-соль — отплатное (взаимное) дело. — За хлеб-соль считаться грех. — Спасибо тому, кто поит да кормит, а вдвое тому, кто хлеб-соль помнит. — Хорошо тому, кто добро делает; еще лучше тому, кто добро помнит. — В мире жить — с миром жить. — Добра себе желаешь, добро и делай (другим). — Доброму человеку что день, то и праздник. — Добрым путем Бог правит. — Добро худо переможет. — Не устоять худу против добра. — Никакое худо до добра не доведет. — Спорить можно, а браниться грех. — На брань слово купится (собирается вкупе, накопляется непрерывно и быстро, а не покупается, как многие думают). Нет лучше брани, как: «Господь Бог с вами!»

4. Молодость. Старость. Молодой работает, старость ум дает. — Молодецкое сердце неуклончивое. — Молодой на битву, а старый на думу (крепок). Чем старее, тем правее; чем моложе, тем дороже. — Молодость плечами покрепче, старость — головой. — Не смейся над старым, и сам будешь стар! — Молодость не грех, а и старость не смех. Коротать молодость — не видать старости!

5. Правда. Неправда. Правда живет у Бога. — Где правда, как не у Спаса? — Бог правду любит. — Не в силе Бог, а в правде. — Кто правды желает, тому Бог помогает. — Кто правду хранит, того Бог наградит. — Кто правдой живет, тому Бог дает. — Кто правды ищет, того Бог сыщет. — Нечего Бога гневить, надо правду говорить. — Что ни говори, а правда надобна. — На правду мало слов. — Знай Бога, да сказывай правду. — Стой за правду горой, и Бог будет с тобой. — За правду Бог и добрые люди. — Правда солнца светлее. Правда свет разума. — Правда — кус молебный, неправда — проклятой. — В ком правды нет, в том и добра мало. — Все минется, одна правда останется. — Правда груба, да Богу люба; а ложь да обман Православию изъян. — На льстивые речи не мечись, на грубую правду не сердись. — Где виден путь прямой, там не езди по кривой. — Делай не ложью, так все пойдет по-Божию. — Станешь лукавить — Бог веку убавит. — Правду похоронишь, да сам из ямы не вылезешь. — Соврешь — не помрешь, да вперед не поверят. — Ржа на железе, а неправда на человеке не утаится. — Без правды жить легче, да помирать тяжело. — Без правды не житье, а нытье. — Без правды не живут люди, а только маются. — Без правды жить — с бела света бежать. — Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом. — Правда шутки не любит. — Деньги смогут много, а правда все. — Засыпь правду золотом, а она всплывет. — Не с деньгами жить, а с добрыми людьми. — Не ищи правды в других, коли в тебе ее нет. — Всякая неправда — грех. — Горе от Бога, а неправда от диавола. Неправдой зайдешь далеко, да назад не воротишься. — Кто неправдой живет, того Бог убьет. — Иной продает с барышом, да ходит нагишом. — Чужое добро страхом огорожено. — Пожалеешь чужое — Бог даст свое. — Всякую ложь к себе приложь (приятно ль тебе будет?).

6. Совесть. Стыд. Беззуба, а с костьми сгложет. — От человека утаишь, от совести не утаишь. — С совестью не разминуться. — От совести никуда не убежишь. — Как ни мудри, а совести не перемудришь. —Сам от себя утаишь, сам себя и обличишь. — Наперед спросись у совести. — Совесть с молоточком: и постукивает, и послушивает. — Добрая совесть — глас Божий. — За совесть да за честь — хоть голову снесть. — Чужая совесть — могила. — В ком есть Бог, в том и стыд. — В ком нет стыда, в том нет и Бога.. — В ком стыд, в том и совесть. — От стыда некуда глаз деть. — Стыдливый покраснеет, а бесстыжий побледнеет. — Убьет Бог стыд — все нипочем! (То есть, если бы Бог заглушил совесть, все бы погибло).

7. Ученье. Ум. Разум. Мудрость. Век живи, век учись. — Ученье свет, неученье —тьма. —Ученье — красота, а неученье — простота (или сухота). — Красна птица пением, а человек ученьем. —Ученье лучше богатства. — Кто грамоте горазд, тому не пропасть. — Немного читай, да много разумей. — Не пером пишут, а умом. — Не красна книга письмом, а красна умом. — Кто хочет много знать, тому надо мало спать. — Божией волей свет стоит, наукой люди живут. — Наука верней золотой поруки. — Не выучит школа, выучит охота. — Дай, Боже, все самому уметь, да не все самому делать. — Все знать Бог человеку на дал. — За все браться — ничего не сделать. — Учись доброму, так худое на ум не пойдет. — К добру гребись, а от худа шестом отталкивайся. — Ум разумом крепок. — Смешай, Господь, ум с разумом. — Ум без разума — беда. Разум (или совесть) не велит, ума не спрашивайся. — Разум — душе во спасенье, Богу на славу. — Умный молчит, когда глупец ворчит. — Умный смиряется, глупый надувается. — И на милость разум нужен. — Доброта без разума пуста. — Кто умен, тот умеет и безвременье (невзгоды, скорби) терпеть. — Кто сам собою не управит, тот и другого на разум не наставит. — Много на свете умного, да хорошего мало. — Всякая мудрость от Бога. — Премудрость одна, а мудростей (мудрований) много. — Око видит далеко, а мысль еще дальше. — По капле дождь идет, а дождь реки поит, реками моря стоят. — Не глаза видят, а человек; не ухо слышит, а душа. — На то и два уха, чтобы больше слышать.

8. Язык. Слово. Речь. Дай Бог сказать, да не солгать. — Бойся Вышняго, не говори лишнего. — Бог наставит, Бог на разум наведет. — Право — великое слово! — Кто ломает слово, тот ломает веру, тот ломает душу. — Рцы слово твердо. — Слово — закон; держись за него, как за кол. — Дав слово — держись, не дав — крепись. —Тот в слове стоит твердо, кому слово дорого. — Кто не устоит, тому да будет стыдно! — Язык с Богом беседует. — Язык — телу якорь. — Язык мал, да всем телом владеет. — Умную речь хорошо и слушать. — Ласково слово — что вешний день. — Доброе слово лучше мягкого пирога. — От приветливых слов язык не отсохнет. — Ласковое слово и кость ломит. — Кто слова не боится, тому и плеть не страшна. — Слово во время и кстати сильней письма и печати. — Лишнее слово досаду приносит и до стыда доводит. —Сказанное слово —серебро, несказанное —золото. —Доброе молчание — чем не ответ? — Кто много говорит, тот мало делает. — Лучше не договорить, чем переговорить. — Красна нива пшеницей, а беседа смирением. — Красна речь слушанием, а беседа смирением. — Старая пословица во век не сломится. — Слово не стрела, но пуще стрелы. — Не спеши языком, торопись делом. — Говори с другими поменьше, а с собой побольше. — Худого не хвали, хорошего не кори. — Кто говорит, что хочет, тот сам услышит, чего не хочет. — Слово слову рознь: словом Господь мир создал, словом Иуда Господа предал. — Шутки шути, а людьми не мути. — Ты, язычок, помалкивай: я за тебя бедку плачивал!

489. Знаю, что умру, но когда – не ведаю

«Прииди и виждъ», — так говорил Филипп Нафанаилу, желая, чтобы он уверовал во Христа (Ин. 1; 46). «Пойди, сам посмотри», — так говорим мы, когда хотим убедить друг друга в земных вещах. Стоит только прийти, посмотреть и — уверишься. Но вот вещь, которую мы видим постоянно, а верим ей с трудом: мы всегда видим господство страшной усмирительницы всего — смерти; видим ее во всякое время, во всяком возрасте, на всяком месте. Весь здешний свет не столько жилище живых, сколько кладбище бесчисленных мертвых. Наше ежедневное дело — одним умирать, а другим погребать; сегодня — нам плакать по другим, завтра — другим плакать по нас.

Но, Боже мой, какой жалкое ослепление постигает нас при этом! Мы видим, как умирают другие, но плохо верим, что умрем и сами; мы говорим, что все мы смертны, а живем так, как будто мы бессмертны, и проживаем всю жизнь свою во грехах, без покаяния… Но — «кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти?» (Пс. 88; 49). Ты и родился для того, чтобы умереть; одно тебя избавило бы от смерти, если бы ты не родился никогда! Что это, братие мои, за ослепление такое? Отчего оно? Да оттого, что нам не хочется умирать, хочется все жить и жить, всегда жить; не хочется и думать о смерти; а чего не хотим, о том и не думаем, того и не ждем; живы сегодня, — думаем, что живы будем и завтра, будто дух злобы постоянно шепчет нам в уши: «не смертию умрете» (Быт. 3; 4). Так шептал он и праотцам нашим в раю; Бог сказал им: «смертию умрете» (Быт. 2; 17), и они не поверили Богу; диавол сказал им: «не смертию умрете», —и они поверили диаволу… Но Адам и Ева не видели в раю никого, кто бы умер; а мы видим смерть всегда и живем так, будто она нас не посмеет коснуться… Вот, ты уже похоронил отца или мать, сына или дочь; ты закрыл глаза своей жене, ты плачешь по брату, по другу; видишь, — все умирают, неужели один ты не умрешь? Кто же тебя прельщает? Все тот же, кто прельстил праотцев, — он шепчет и тебе: «не смертию умрете». И ты вовсе не думаешь о смерти. Если бы ты думал о ней, то оставил бы сребролюбие, боялся бы обижать ближнего, творил бы милостыню, прощал бы врагам, перестал бы осуждать людей и заботился бы только о своей душе; но как мало об этом думаешь ты, старик, уже при конце жизни находящийся, а еще меньше думаете вы, которые переживаете возраст мужества или юности!.. Из другой ли земли вы созданы? иная ли природа у вас? или Господь дал вам грамоту на бессмертие? или вы заключили договор со смертью, чтобы она к вам никогда не приходила?.. О бедные, жалкие люди! Слушайте, что говорит нам Сам Господь: «земля ecu, и в землю отыдеши!» (Быт. 3; 19). Всю жизнь вы гоняетесь за славой, но слава ваша угаснет как молния. Вы всю жизнь мучаетесь, чтобы накопить себе богатство, но отойдете нагими в землю, а богатство ваше попадет в другие руки. Вы воздвигаете палаты высокие, но одна темная могила будет жилищем вашим. Вы широко распространяете свои поместья, а вам не останется ничего, больше чем три аршина земли, чтобы поместить гроб ваш! А слава, а власть, а гордость ваша, а мечты, а роскошь и забавы — все это только одна тень, которая мимо прошла! Одно только останется несколько дольше — имя, но и то редко доброе, а чаще худое, и во всяком случае такое, которое все же станут порицать те или другие люди…

Итак, нет на свете ничего более известного, чем смерть! Все прочее — неизвестно. Вот, одни путешествуют, другие торгуют, иные землю возделывают, а те воюют, и никто из них заранее не знает, чем кончатся его труды. Известна одна только смерть: хочется тебе или не хочется, но непременно ты умрешь; земля ты, «и в землю отыдеши». Таково непреложное определение Божие!

О, смерте, смерте, как ты горька! Горе мне, когда приидет тот час! Родители, братья и друзья, — я вас оставляю! Жена и дети, — я уже вас не увижу! Вотчины, богатство, суетные мои труды, — я ныне с вами расстаюсь! Почести, успехи, радости, — я уже вас лишаюсь! Свет, — ты исчезаешь от очей моих. Жизнь, — как ты сладостна! О смерть! как ты горька!

А если необходимо мне умереть, о чем же я думаю? Я — прах и пепел, для чего же и чем я горжусь? Зачем я так тружусь, чтобы нажить всего побольше, если мне придется все здесь покинуть? Зачем иметь так много «хочу», когда сам я не вечен? Зачем столько заботиться о здешней жизни моей, которая кончится, а не подумать о душе моей, которая бессмертна? Мне надобно умереть, и я должен потрудиться, чтобы умереть в покаянии и с добрыми делами. Боже мой, объяви конец мой! Боже мой, скажи мне, сколько времени еще прожить мне, чтобы я мог к смерти приготовиться!..

Увы! Это-то время моей смерти мне и не дано знать. Знаю я, что умру, но когда — не ведаю. Бог, открывший мне столько тайн, не открыл мне, когда настанет час смерти моей, не открыл для того, чтобы я всегда думал о вечном спасении своем и всегда готов был умереть. Евангелие подтверждает нам, что смертный час приходит как тать, и что поэтому нам всегда надобно быть осторожными.

Говорят: сколько Бог определил тебе прожить, столько и проживешь, а раньше не умрешь. Так ли это? Конечно так, если будешь жить по-Божии, если будешь во всем воздержен, будешь беречь силы и здоровье, как Божий дар. А если сам сократишь свою жизнь греховными привычками и умрешь, то уж никак нельзя сказать, что так было Богу угодно. Вот тебе сравнение. Сколько масла мы нальем в лампаду, столько и гореть она будет, и только тогда она угаснет, когда все масло в ней выгорит. Но ежели лампада опрокинется и масло прольется, или если над ней пронесется ветер или просто дуновение, то лампада погаснет и прежде времени. Сбереги огонек лампады от всякой случайности, и она будет гореть до тех пор, пока масло до последней капли в ней выгорит. То же самое можно сказать и о жизни нашей. Сколько лет нам Бог назначил, столько и прожить мы должны; но — горе нам — сколько помех и опасностей встречается в нашей жизни! Бог дал тебе крепкое сложение, и ты, по своей природе, мог бы прожить сто лет, но роскошь, пьянство, невоздержанность, труды и заботы, грусть и печали, болезни и немощи сокращают чуть ли не половину жизни, и ты умираешь прежде времени. Другие, по своей природе, должны бы умереть в последней старости, но является внезапная смерть, и похищает их в молодости. Тех потопило море, этих убил гром, поразила молния, тех задавило землетрясение, этих истребил огонь… Как сохранить жизнь от всех этих бедствий? Как ее уберечь, когда будущего не видит глаз твой?.. Бедный человек! ты бережешься от неприятностей, а умираешь от приятелей; бережешься моря, а тонешь у берега; бережешься неба, а постигает тебя бедствие от земли; бережешься от того, что видишь, а как убережешься от того, чего не видишь?.. Легко уберечься тебе от оружия неприятеля, но как убережешься от яда, которым незаметно опоит тебя предатель, — слуга, подкупленный твоими врагами? О, сколько несчастий встречается в жизни с человеком! Берегись, сколько хочешь, а откуда ты не опасаешься, откуда не думаешь, оттуда к тебе и смерть приходит!.. Итак, неизвестна нам смерть и страшна; но есть еще больший страх, приходящий с ней. Несчастный грешник! Что, ежели придет к тебе смерть в тот час, когда ты ее вовсе не ждешь, и там, где ты о ней вовсе не думаешь? Ежели придет и застанет тебя в объятиях блудницы? Если застанет тебя с руками, полными крови бедных, с совестью, отягощенной великими грехами, с сердцем, переполненным ядом от ненависти? Застанет тебя в такую пору, что ты уже не будешь иметь времени призвать к себе духовника для исповеди и причащения?.. Несчастный грешник, что тогда будет с тобой? Это еще не беда, что ты потеряешь жизнь, богатство, наслаждение, но ты потеряешь душу и спасение, будучи осужден на вечное мучение! Где ты найдешь тогда слезы, чтобы оплакивать такую участь? Где возьмешь силы, чтобы возвратить прошедшую жизнь хотя бы на один час?.. И ты, живя в такой неизвестности, ты спишь беспечно? Ты живешь без покаяния? Как не задумаешься, хотя бы на минуту?

О, подумайте, братие, каждый о себе, о своей участи; скажи каждый своей совести: мне известно, что я неизбежно умру, а умереть надо достойным милости Божией; но мне вовсе неизвестно, когда я умру; итак, надо всегда быть готовым к смерти. Думайте же, братие, всегда о смерти, чтобы вы могли хорошо жить и еще лучше умереть и наследовать Царствие Божие. Аминь.

(Из «Поучительных слов » святителя Илии Минятия)

490. Счастье родителей

Святое, поистине святое и великое дело — воспитывать детей в страхе Божием. Родители, и все вы, кому вверено от Бога воспитание детей! Помните, что детские лета — такое время, когда легче всего направить человека или на путь добра, или же, наоборот, на путь зла. Счастливы вы, если ваши питомцы с раннего возраста встанут на спасительную стезю заповедей Божиих: ваши нелегкие труды воспитания не пропадут даром. Жизнь святого славного великомученика Христова Димитрия служит прекрасным примером того, как семя благочестия, вложенное в душу отрока, росло и принесло обильный плод. Благочестивые родители великомученика жили в такое время, когда христиане терпели гонение от царей языческих; исповедуя втайне Христову веру, они с благоговением хранили в своем доме, в особой молитвенной горнице, две святые иконы, украшенные золотом и драгоценными каменьями. Одна из них изображала Христа Спасителя, а другая — Его Пречистую и Преблагословенную Матерь. Перед этими святыми иконами родители святого Димитрия ежедневно возжигали свечи, воскуряли фимиам и усердно молились Господу и Пресвятой Владычице Богородице. В эту потаенную свою молитвенную храмину привели они однажды малютку сына, показали ему на святые иконы и сказали: «Вот это — изображение Единого истинного Бога, сотворившего небо и землю, а вот это — изображение Пречистой Девы Богородицы». И тут же, в молитвенной горнице, под сенью икон святых, стали они поучать мальчика святой вере христианской. Внимательно слушал святой отрок наставления своих родителей. Благодать Божия коснулась его юного сердца, и он, поклонившись святым иконам, с усердием и слезами поцеловал их. Так приступали к святому делу обучения своего дитяти истинам веры святой благочестивые родители великомученика Димитрия. И юный Димитрий радовал своих родителей и успехами в учении, и своим добрым поведением. В его чистом детском сердце все сильнее и сильнее разгорался благодатный огонек любви к Богу, и когда достиг он возраста мужеского и был назначен воеводой града Солуня, то запечатлел свою любовь к Богу мученической своей кровью. Таковы были благословенные плоды того доброго семени, которое брошено было в детское сердце Димитрия его благочестивыми родителями!

Возлюбленные о Господе братия! И всякое доброе дело должно начинать молитвой и Божиим благословением; а такое святое дело, как обучение детей истинам веры святой, нам, христианам православным, и стыдно, и грешно начинать без Божия благословения. Так думали, так делали, так и нам заповедали делать наши предки благочестивые. Они приводили дитя в храм Божий, просили священника служить молебен Господу Богу при начале «учения отроком»; служитель алтаря Господня исполнял их желание, окроплял дитя святой водой Богоявленской, благословлял его Крестом животворящим и давал ему просфору, из коей вынута частица о здравии отрока, начинающего учиться. Так делают и теперь благочестивые родители. Нередко они путешествуют со своими детьми перед началом их учения к святыням Русской земли: кто в Киев, кто в обитель преподобного Сергия, а кто в ближайшую обитель иноческую; здесь они молятся сами, и учат детей своих молиться и просить Божией помощи и Божия благословения на благое учение книжное; здесь же, во святых местах, покупают они святые иконы и книжицу — азбучку на благословение малюткам своим. Так, благословясь, начинают они святое дело обучения детей грамоте; начинают с молитвы и продолжают с молитвой. И по вере их бывает им: благословение Божие нисходит на главу их дитяти, и дитя учится успешно, и радует родителей своими успехами, своим послушанием и добротой сердечной.

Кто из вас, возлюбленные, не пожелал бы себе такого счастья в своих детях — умных, добрых и послушных? А если желаешь , то что же мешает тебе с колыбели приучать дитя к страху Божию, сеять в его нежном сердечке святое семечко любви к Отцу Небесному? Ты скажешь, может быть, что малютка ничего не понимает — как-де говорить ему о Боге? Ах, брат любезный! Если ты любишь свое дитя христианской любовью, если ты сам любишь всем сердцем Господа Бога, то эта твоя любовь и научит тебя, как учить дитя страху Божию. Ведь вот малютка узнает же тебя, узнает свою мать и протягивает вам свои ручонки… Поднесите же его к святым иконам, какие есть у вас в доме: покажите ему лик Христа Спасителя и Пречистой Его Матери, как показали своему сыну родители великомученика Димитрия, — покажите и скажите: «Вот это — образ нашего Спасителя, Господа Иисуса Христа, а вот это — лик Его Пресвятой Матери! Перекрестись, милое дитя, и поцелуй их!» И сами помогите малютке сложить персты для крестного знамения, научите его, как следует осенить себя этим спасительным знамением, и сами приложитесь, и дитя приложите к святой иконе. Верьте, други, что Господь незримо благословит вас тогда Своим благословением небесным!

А сколько каждый день встречается случаев для воспитания в дитяти страха Божия! Вот ударили в колокол соседней церкви к службе Божией: перекреститесь сами с молитвой и дитя заставьте то же сделать. Вот садитесь вы за обед—молитесь сами и дитя учите тому же. Молитесь неопустительно утром и вечером, и детей приучайте к тому же. Возжигайте лампады перед святыми иконами, если не можете каждый день, то хотя бы в праздники: пусть дитя испытает своим нежным сердцем то тихое чувство умиления, которое испытываешь ты сам, взирая на лик Спасителя или Богоматери, при свете горящей лампады во тьме ночной… Ходите в церковь Божию и детей водите непременно с собой. До семилетнего возраста дитя ваше — невинный младенец; Святая Церковь благословляет ему причащаться Животворящей Крови Христовой когда вам угодно, хоть каждый день; пользуйтесь же чаще этим спасительным Таинством во исцеление души и тела вашего малютки, и внушайте ему благоговение к этой неизреченной святыне Господней. Встретили священника — просите у него Божия благословения и себе и детям своим. Садится дитя за книжку — пусть прежде помолится Господу Богу. А книжки давайте ему Божественные, а не сказки пустые, бесполезные. И будет расти ваше дитя под сенью благодати Божией, — и пребудет близ него Ангел-хранитель его неотлучно, и возрастет оно вам на радость и утешение, ближним на пользу и Господу Богу во славу. Да будет так! Аминь.

491. Праздник введения во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы в Церковных песнопениях

Листок первый,

Приглашение к торжеству. — Обет Богоотцов. — Его исполнение. — Радость Иоакима и Анны. — Беседа Анны с Захарией. — Святая святых. — Небесная пища. — Обращение к пророкам.

«Ангели, вхождение Пречистыя зряще, удивишася, како Дева вниде во Святая святых. Величай, душе моя, приведенную во храм Господень и благословенную руками иереевыми».

Возсия день радостен и праздник всечестен: днесь бо яже прежде рождества и по рождестве Дева пребывши, в храм Господень приводится: и радуется Захария старец, родитель Предтечев, и вопиет весело: приближися Предстательница скорбящих в храм святый, яко свята, освятитися во обителище (жилище) Всецаря. Да веселится Иоаким праотец и Анна да радуется, яко принесоша Богу непорочную Владычицу; матери, срадуйтеся; девы, взыграйте, и неплоды, ликовствуйте, яко отверзе нам Небесное Царство пронареченная (пророками предсказанная) Всецарица; радуйтеся, людие, и веселитеся! Днесь собори верных сошедшеся, духовне да торжествуим и благочестно восхвалим Богоотроковицу Деву и Богородицу, в храм Господень приводиму, предызбранную от всех родов во обителище всех Царя Христа и Бога: девы, свещи носяще, предыдите, чтуще честное происхождение (шествие во храм) Приснодевы; матери, печаль всю (всякую) отложивше, радостно споследствуйте Матери Бога бывающей и Ходатаице радости (для всего) мира; вси убо радостно еже радуйся со Ангелом возопиим Обрадованней (Благодатной), присно молящейся о душах наших.

Рождше паче надежды Пречистую Деву, Иоаким и Анна благочестно обещахуся принести (Ее) Богу, и исполняют (обет свой) днесь, дающе Рожденную от них яко жертву в дом Божий.

Празднуим, вернии, праздник духовный, Матерь Божию воспевающе благочестно: есть бо святейша небесных умов.

Как цветы различныя собравше от разумных цветников — Духа словес, похвальные венцы Деве радостно исплетем и празднственный дар Ей достойно принесем.

Стецемся днесь, Богородицу почитающе песньми, и торжествуим духовный праздник: в храм бо Богу (обещанный родителями) Дар приносится.

Начинайте, девы, и воспойте песни, руками держаще свещи, хваляще предшествие Чистыя Богородицы, ныне грядущия во храм Божий…

Девы — свещеносицы, ликовствуйте, начните (пение) днесь, и матери — воспойте Царице Матери, приходящей в храм Царя Христа.

Девы — Деву и матери — Матерь благочестно стецытеся с нами почтити Рождшуюся, яко непорочную жертву, и рождшую (Анну), Богу плодоносящую (приносящую плод своего чрева): вси убо светло празднуим.

Священницы Божии, облецытеся в правду благодатию, и срящите светло, входы подающе (открывая двери) Дщери Царя и Бога во Святая.

Песнями да воспоим славное предшествие Богородицы: к храму бо днесь, яко Храм Божий, приносится пророчески (будучи Сама, по слову пророков) дар многоценный.

Трилетствующая телом и многолетствующая духом, ширшая (пространнейшая) небес и горних Сил (небесных воинств Ангельских) превысшая, да восхвалится песньми Богоневестная.

Дверь славная, помыслы непроходимая (умом непостижимая), отверзши двери храма Божия, ныне повелевает нам совшедшим (войдя с Нею) — Божественных Ея чудес насладитися.

Днесь одушевленный Храм Святыя Славы Христа Бога нашего, Едина в женах Благословенная Чистая, приводится в храм законный (ветхозаветный) жити во святых: и радуются с Нею Иоаким и Анна духом, и девственнии лицы Господеви поют, псаломски воспевающе и чтуще Матерь Его.

Приводящи иногда Пречистый Храм (свою Дщерь) в дом Божий, Анна вопиющи с верою рече священнику: приими ныне Чадо, от Бога данное мне, введи во храм Зиждителя твоего, и радуяся пой Ему…

Видев духом иногда, Захария рече Анне: Жизни Матерь вво-диши истинную, Юже светло пророцы Божии Богородицу проповедаша, и како храм вместит Ю?

Раба Божия бых аз, отвеща Анна ему, призывающи (приглашая тебя) верою и молитвою прияти моея болезни Плод, по приятии же Рожденную привести Давшему Ю.

Законное воистину дело есть, священник рече ей, странну же весьма вещь (непонятное дело) поразумеваю, зря приводимую в дом Божий, преславно превосходящую Святая (самое Святая святых) благо датию…

Возмогаю (ободряюсь), рече Анна ему, знающи яже глаголеши, разумееши бо сия Духом Божиим, яже (что касается) Девы — ясно проповедал еси; приими убо Пречистую в храм Создателя Твоего.

Светоносна нам возжеся свеща (возопи священник), радость величайшую светящи во храме; души пророческия да срадуются мне, яко зряще преславная, совершаемая в дому Божии…

Устами светлыми Анна возопи в храме Божии: Тебе, о Владыко, привозлагаю юже мне дал еси Отроковицу, из Неяже, за милосердие неизглаголанное, Плотоносец явився, спасеши мир, егоже создал еси, возвеличив Ю, яко Матерь Твою.

Анна непорочная радовашеся матерински (как мать), яко дар многоценен Богу приносящи в храм; Иоаким же с нею торжествует светло.

Во Святая-святых Святая и Непорочная Святым Духом вводится и святым Ангелом питается, сущи святейший Храм Святаго Бога нашего, всяческая (все) освятившаго входом Ея и обожившаго естество земных отпадшееся (падшее).

Приемлющи пищу небесную (Святая Дева) преспеваше мудростию и благодатию, бывши Мати по плоти Христа Бога.

И телом и духом радовашеся Мария непорочная, пребывающи во храме Божии, как сосуд священнейший.

Сказати хотя языком (народам) Свое спасение, Господь неискусобрачную (безмужную) ныне от человек прият, (как) знамение примирения и обновления.

Из неяже (от нее, то есть от жены) преступление произыде древле роду человеческому, из тоя исправление и нетление процветше — Богородица, днесь приводимая в дом Божий.

Радовахуся Ангелов чини, веселяхуся праведных души, яко Божия Мати во Святая приводится.

Иоакиме и Анна, веселитеся ныне, во храм Господень приво-дяще будущую Чистую Матерь Бога Христа Всецаря, от вас же рождшуюся.

Да дароносят днесь всяческая (все создания) Царице Матери Божии, небо и земля, Ангелов чини, и человеков множество, и да вопиют: во храм вводится Радость и Избавление.

Восхвалите девы, матери празднуйте, людие Славословите, священницы благословите Пречистую Матерь Божию: плотию бо младенствущи прежде, во храм принесеся, яко храм Божий святейший, Темже праздник духовный совершающе, воспоим Ю, яко Предстательницу рода человеческаго.

Вся земля да видит преславныя, странныя же и дивныя вещи, како Дева от Ангела пищу приемлющи образы строения носит (являет на Себе знаки домостроительства Божия).

Давиде, предыди во храм Божий, и радуяся приими Царицу нашу и Той возопий: вниди, Госпоже, в храм Царев, вниди, Еяже слава покровенна разумеется, из Нея же хощет источитися нам всем Свет Христов.

Пророче Исаие, прорцы нам, кто есть Дева, имущая во чреве? —»Яже из Иудина корене прозябши и рождшися из Давида Царя, Семене святаго плод благославный».

Пророцы, апостоли и мученицы Христовы, Ангелов чини и вси земнороднии, почтим песнями Деву Чистую, яко благословенную Матерь Высочайшаго.

Приидите, вси вернии, Едину Непорочную восхвалим, от пророков проповеданную и в храм приведенную, прежде век пронареченную Матерь, и в последняя лета явившуюся Богородицу. Господи, молитвами Ея, мир Твой подаждь нам и велию милость».

492. Как помочь нашему общерусскому горю?

Если хочешь себе добра, сын мой, то вот тебе мой родительский совет и завет: Бога ради, не пей ты вовсе никакого вина. Счастлив тот человек, который и вкуса не знает этого зелья: его никогда и не тянет к вину, и всегда-то он в своем здравом уме, и всякое дело у него спорится, и видимо почивает на нем Божие благословение», — так говорила одна благочестивая мать, давая на одре смертном последние наставления своему послушному сыну. Со слезами внимал словам умирающей матери добрый сын, и глубоко воспринял их в свое сердце, и во всю свою жизнь ни разу не позволил себе отведать никакого вина. И почило на нем Божие благословение в благословении родительском, и был он счастлив в своей семье, в своих детях и внуках, а дом его был — полная чаша…

Ах, если бы побольше было таких разумных, благочестивых матерей, таких послушных, добрых детей! Нужно ли говорить, братие возлюбленные, сколько зла, самого ужасного зла творится у нас на Руси от водки, от пьянства! Сами знаете, каждый день видите и слышите — сколько гибнет молодых сил, отравленных пьянством; сколько безвременно умирает людей, которым бы только жить да трудиться, да Бога хвалить; сколько сирот ходит по миру, сколько домов (семей) разоряется, и все это — от пьянства!.. Посмотрите, что творится по селам, по деревням: корчемницы на каждой улице, люди забыли страх Божий, забыли Церковь Божию, забыли, что они носят на себе образ Божий и уподобились скотам несмысленным… Горько подумать, сколько бед бывает на родной нашей земле от водки, от пьянства-окаянства! И еще больше будет, еще хуже будет жить на свете, если мы не опомнимся, если не начнем крепко бороться с этой ужасной отравой, губительницей русского православного народа.

Но с чего же начать? Как помочь этому горю — нашему общерусскому великому горю? Как бороться с этим страшным врагом?

К вам слово мое, добрые русские юноши, ко всем: и учащимся, и неучащимся! Вы — цвет и надежда родной страны; вы еще не окунулись в омут житейский, еще не загрязнились его суетой; ваше сердце еще открыто для всего доброго и прекрасного. Многие из вас еще счастливы тем счастьем, о котором так хорошо сказала добрая христианка-мать своему сыну: «Счастлив, кто вкуса не знает в вине!»

Есть, други мои, духовные наклонности и привычки, зародыши которых глубоко лежат в нашей природе, грехом поврежденной: всякий человек, например, от природы самолюбив, и потому с самолюбием необходимо бороться всякому и побеждать его смирением и любовью к ближнему. Слава Богу, этого нельзя сказать о пьянстве. Напротив, кто сроду не пьет водки, того и не тянет к ней. Такой человек поистине счастлив: счастлив тем, что враг-искуситель и доступа к нему не имеет. Такому счастливцу остается одно: зорко следить за собой, и строго держаться правила: отнюдь не пробовать вина во всю свою жизнь, и вкуса его не знать… Продлите же, други юноши, это свое собственное счастье, не вводите сами себя в искушение, не пробуйте, не отведывайте никакого вина никогда-никогда! Это —самая крепкая ограда против искушения. Пусть тебя соблазняют, пусть говорят тебе, что «с одной рюмки пьян не будешь», что «рюмка водки полезна для здоровья, и трудящемуся человеку нельзя не выпить», что «вино и святые люди пили», — ты не слушай и стой на одном: «Не пробовал и пробовать не хочу, не буду, не стану! Жил доселе без водки и, слава Богу, здоров, буду жив без нее и всегда, и, Бог даст, здоров буду без этого «лекарства». А про себя не мешает знать и думать: «Отведаешь раз, помилуй Бог, понравится, еще захочешь, — еще выпьешь, а там, кто поручится, что еще и еще не потянет?.. И без того много в сердце грешном разных страстей и похотей, воюющих на душу, — с которыми, хочешь не хочешь, а надо бороться; к чему же наживать себе еще нового внутреннего врага?..» Я знал, други мои, таких людей, которые с одной, только с одной рюмки делались пьяницами… Ведь и всякий грех так: стоит раз только согрешить — повторить грех будет уже легче, а там, раз от разу, все тише будет говорить совесть, все больше будет слабеть воля; и грех незаметно станет хозяином в твоей душе, и станешь ты рабом греха, по слову Спасителя: «всяк творяп грех раб есть греха» (Ин. 8; 34). А какое это ужасное зло — всякая греховная привычка! И не хочет человек грешить, а сил нет удержаться; не буду, говорит, не стану, — а сам уже тянется за рюмкой; плачет иной несчастный, а с собой не совладает — и пьет, пьет до бесчувствия! Спаси, Господи, и помилуй всякого человека от такой беды, — горя лютого!

Понятно после этого, как враг овладевает несчастным пьяницей: долго ль до греха? и совсем овладеть может, и в петлю втянет, или заставит броситься в омут головой… А с чего начал погибший человек? С рюмочки, с одной рюмочки! За одной потянул другую, третью, а там уже и совладать с собой не смог… Вот до чего доводит иногда одна рюмка водки! А кто никогда ее не касался, тому и не грозит эта беда. Если ты, брат мой, по милости Божией, еще не знаешь вкуса в вине, то и слава Богу, и дай тебе Бог никогда не знать этого вкуса. А чтобы еще крепче оградить себя от искушения, то когда сам будешь хозяином в доме, поставь себе за правило: вовсе не иметь в доме никакого вина и никого им не угощать. Может быть, сначала соседи и осудят тебя, посмеются, побранят; а потом, мало-помалу, присмотрятся, привыкнут, — так и будут уже знать, что ты не пьешь, и угощать тебя никогда не будут: «Он-де никакого в рот не берет, нечего его и угощать». А иной умный сосед и пример с тебя возьмет… И век ты проживешь трезвым человеком, и детям своим оставишь дорогой завет: никогда не пробовать никакого вина, — завет, не словом только сказанный, но и примером доказанный.

Ах, если бы побольше было таких непьющих людей! Если бы они заключали между собой дружеский, братский союз; не только самим не пить, но и соседей всячески отклонять от водки! Как бы хорошо, тихо, мирно жилось в наших селах и деревнях! Братья-юноши! Кто мешает вам теперь же соединиться в общество трезвости с тем, чтобы поддерживать друг друга, а потом привлекать в это, Богу угодное, содружество и тех, кто пьет вино, но желает бросить его, — желает, но сам с собой не сладит?.. Но к одним ли юношам прилично слово это? Братие, православные русские люди! Соединимся во имя любви к ближнему, любви к родной земле, к нашим детям и внукам против общего врага — пьянства! Любовь — искра Божия, любовь изобретательна: возлюбим друг друга, брат брата, полюбим и этих несчастных, часто добрых, способных, но слабых людей, и любовь научит нас, как и чем помочь им. Поможем им добрым словом, сердечным участием, советом и молитвой. Жалкие они люди! Их томит страсть к вину; часто они и сами не рады, и хотели бы не пить, да тоска одолевает, сил нет бороться, вот и пойдем к ним на помощь в таких случаях. Позовем их в свободное время, особенно когда тянет их в корчемницу, — позовем их с собой в церковь Божию, помолимся с ними и за них, а потом пригласим к себе на дружескую беседу, поговорим о вреде пьянства, о пользе трезвости, почитаем вместе Слово Божие и писания отеческие, напомним им по-братски и о том, как полезно проводить время в труде, чтобы избежать искушения… А когда пожелают они совсем бросить водку, то посоветуем им закрепить свое намерение усердной к Богу молитвой и обещанием не пить — сначала день, два, потом неделю, месяц, год, а там, Бог даст, они окрепнут и станут людьми трезвыми. И возрадуются этому подвигу любви нашей Ангелы Божии на небе, а Бог за это «покроет множество (наших) грехов…» (Иак. 5; 20). Не судить, не бранить несчастных пьяниц надобно; а плакать о них, плакать, молиться за них и делать, что можно, чтобы вырвать их из бездны погибельной… Возлюбленные о Господе братия! Не тот велик перед Богом, кто гордо величается своими добродетелями, а тот, кто ближнего возлюбит всей душой. Хорошее дело, если сам ты не пьешь вина; еще лучше будет, если и сосед твой будет трезвый трудолюбец. И чем больше вас, трезвых людей в деревне, тем лучше; и, даст Бог, вы добьетесь того, что и корчемнице не будет у вас места, и ваше селение будет очищено от этой лютой проказы, пьянства, навсегда, и ваши дети, и внуки не увидят близ себя соблазна— никогда!..

Упомянув о детях, невольно задумаешься: а много ли ныне таких счастливцев, которые вовсе не знают вкуса вина? С горечью обращаю слово мое к вам, несчастные отцы, зараженные тяжким недугом винопития! Уж если вам не дорога ваша собственная душа (а ведь и за нее Христос пострадал на кресте, — подумайте!), — то хотя бы детей-то своих пожалейте! Ведь сердце кровью обливается, когда видишь, как вы — вы сами иногда отравляете своих несчастных детей! Вы сами пьете и напиваетесь, — напиваетесь, и ради безумной потехи, ради какого-то (жестокое слова, но я скажу его не обинуясь), — ради какого-то бесовского удовольствия вы насильно поите детей-малюток своих и любуетесь их пьяным видом — вы, несчастные развратители ваших собственных детей! Опомнитесь, что вы делаете? Есть ли в вас хоть искра — одна только искра страха Божия?.. Ведь вы губите души невинные! Или совесть ваша молчит? Или вы никогда не слышали грозного слова Христова на таких соблазнителей?.. Слушайте же, так говорит Господь: «А иже аще соблазнит единого малых сих… уне (лучше) есть ему (соблазнителю), да обесится жернов осельский на выи его, и потонет в пучине морстей» (Мф. 18; 6), — лучше бы ему в море утопленному быть, чем малютку соблазнить!

Христиане ли вы? Умоляю вас именем Христа Господа нашего: не губите соблазном малюток своих! Пощадите их, не оскверняйте их детских невинных уст этим губительным зельем! И что за бесовское наслаждение— видеть невинного ребенка пьяным!.. Несчастное дитя! Он еще перекреститься, как должно, не умеет, ни одной молитвы не знает, а вкус водки уже знает, к этой отраве уже ручонки простирает…

О Господи, до чего мы дожили! Не погуби нас со беззакониями нашими! Аминь.

493. Что такое просфора?

В житии преподобного Зосимы, Соловецкого чудотворца, есть такой рассказ: однажды преподобный дал в благословение от своего священнослужения просфору каким-то приезжим купцам; на пути из церкви они ее обронили. Проходит случайно инок Макарий и видит: над просфорой стоит пес и всячески пытается схватить ее зубами, но каждый раз от святого хлеба исходит огонь и опаляет пса. Макарий подходит ближе — огня не стало видно. Осенив себя крестным знамением, инок берет просфору и относит ее к святому старцу. Такова святыня просфоры, полученной от алтаря Господня. И слава Богу: любят и благоговейно чтут эту святыню православные русские люди; со всем усердием и сердечной верой приносят они на проскомидию просфоры о здравии и о упокоении близких своих; с благоговением потом вкушают от этих священных хлебов во здравие души и тела. Но всякому ли известно, что такое просфора? Для чего просфоры приносятся к Божественной литургии? И есть ли какое различие между ними?

Слово просфора — греческое и значит по-русски: приношение. На Востоке, в Православной Греческой Церкви, литургия совершается большей частью только на одной просфоре, имеющей пять печатей. У нас, в России, употребляется для этого пять отдельных просфор. Собственно, для совершения Таинства Тела и Крови Господней необходима одна просфора, из которой во время проскомидии вынимается Святой Агнец, то есть тот святой хлеб, который во время Божественной литургии пресуществляется или таинственно непостижимым действием благодати Божией претворяется в самое Тело Господа нашего Иисуса Христа (так же, как вино — в Пречистую Кровь Господню). Остатки или обрезки этого святого хлеба называются «антидором», что в переводе с греческого языка означает: «вместо дара», потому что антидор после литургии раздается тем, кто не причащался Святых Тайн. Конечно, антидор, сам по себе, не может заменить Божественного Причащения, ибо ничто ни на небе, ни на земле не может заменить Животворящих Тайн Христовых; однако же святой антидор служит в благодатное утешение и освящение православным христианам, подобно тому как освящаются они, вкушая, например, святую воду Богоявленскую. Церковные правила повелевают вкушать святой антидор непременно натощак, прежде принятия всякой пищи, и лучше всего употреблять его в церкви же, не относя домой. Давать антидор неверным, а также находящимся под епитимией — строго запрещается. Все это показывает, что из всех просфор, приносимых на Божественной литургии, святой антидор —самая священная просфора, потому что из нее взята часть в воспоминание Самого Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.

Вторая просфора приносится в честь и память Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Из третьей просфоры вынимается девять частиц в честь и память всех святых, Богом прославленных (в просторечии она называется девятичинной).

Из четвертой просфоры вынимаются частицы о здравии и спасении всех живущих православных христиан, начиная со Святейших Патриархов Православных, Священного Синода и Государя Императора.

Из пятой — о памяти и оставлении грехов всех, в православной вере почивших отцов и братий наших.

Вот те пять просфоры, которые нужны для совершения литургии по чину и уставу нашей Православной Церкви. Все другие просфоры, сколько бы их ни было (в святых обителях в большие праздники их приносят по нескольку тысяч), имеют то же самое значение, как и две последние: из них вынимаются частицы за живых и умерших православных христиан поименно. Все эти частицы, начиная с вынутой из второй просфоры в честь и память Матери Божией, и заканчивая частицей, вынутой за всякого православного христианина, во время проскомидии полагаются в особом порядке на дискосе рядом с Агнцем, а на литургии, после освящения Святых Таин, они опускаются в Святую Чашу и погружаются в Пречистую Кровь Господа Иисуса Христа, со словами: «Отмый, Господи, грехи зде поминавшихся Кровию Твоею честною!» Вот почему все просфоры, из которых вынуты эти частицы, суть священные хлебы, как бы остатки нашего посильного приношения Господу — Единому Вечному Архиерею, принесшему Себя Самого в жертву искупления за грехи всего мира на алтаре крестном. За всех нас пострадал Господь наш; никто из людей не может спастись, если не будут грехи его омыты Честной Кровью Христа Спасителя; все святые Божии, даже Сама Пречистая Матерь Его — через Него же, Единого Спасителя нашего, вошли во славу Его Небесного Царствия. Поэтому все просфоры, кроме антидора, в сущности, имеют одинаковое значение: частицы, из них вынутые, изображают собой всех людей, искупленных Кровью Христовой. Из всех просфор церковные правила отличают только Богородичную, по особенному благоговению к Пречистой Матери Божией, честнейшей Херувимов и Серафимов и почтенной превыше всех святых Божиих. Эту просфору церковные правила предписывают разделять предстоящим в церкви вместе со святым антидором, как бы в напоминание верующим, что по Вознесении Господа на небо Матерь Божия осталась с верующими для их утешения. Конечно, и девятичинную просфору ради чести святых Божиих нельзя равнять с теми, из которых вынуты частицы за нас, грешных; однако же, церковные правила ничего особенного об этой просфоре не говорят, и потому приписывать ей особенную силу, особенное значение — не подобает. К сожалению, есть неразумные люди, которые всячески стараются получить именно эту, девятичинную просфору; ей приписывают особую какую-то силу к исцелению от всяких болезней и думают, что от другой просфоры они этой пользы не получат. Странное рассуждение! Ужели они думают так потому, что из этой просфоры вынуто девять — именно девять частиц? Но разве благодать Божия соразмеряется с числом вынутых частиц?.. Думать так—значит оскорблять Божию благодать. А если скажут, что эта просфора потому важна, что приносится за всех святых Божиих, то почему же забывают о Матери Божией, нашей Заступнице усердной?.. Кто из святых Божиих сравнится с Ней в Ее любви к роду человеческому, в Ее Матернем дерзновении ко Господу? В наших древних летописях есть такое сказание: один благочестивый муж с детства имел обычай принимать от священника антидор и хлеб Пречистый. Он их вкушал после обедни перед обедом. Однажды он позван был знакомыми на обед; при обеде бывший здесь же священник раздавал именно хлеб Пречистый, часть которого и взял теперь благоверный муж. На этот раз он не съел хлеба, а завязал его в платок, чтобы съесть его на следующий день дома, куда и отправился. Путь был далек, и наш путник, не дойдя до своего двора, почувствовал усталость и лег в пустом месте. Невдалеке, впрочем, были людские дома, откуда приметили его. Он заснул крепко; платок с хлебом был в руке спящего; и вот, диавольским наваждением подошли пры и, ощутив хлеб, хотели вырвать его из руки, но тотчас появился от хлеба и опалил их огонь, и это повторялось столько раз, сколько раз они покушались приступить к хлебу. Люди, наблюдавшие из домов за спящим, пришли отогнать псов и разбудить его, но сам пробудившийся уже видел совершавшееся чудо. Об этом рассказали архиепископу Новгородскому. Тот повелел поставить на этом месте церковь в честь Рождества Пречистой Богородицы, при которой тогда же устроили монастырь девичий, причем на том месте, откуда выходил огонь, был поставлен святой престол. Это — церковь на Молоткове, в Великом Новгороде, на Торговой стороне (Полное Собрание Русских Летописей, III, с. 218).

Заметьте, что в этом сказании идет речь не о той просфоре, из которой на литургии вынимается частица в честь и память Матери Божией, а о хлебе Пречистом, который и теперь в обителях разделяется на трапезе в память явления Матери Божией апостолам в третий день по Ее честном Успении. Этот хлеб вкушают после обеда, а просфору Богородичную подобает вкушать натощак. Вкушай же ее, брат возлюбленный, с верой в великое заступление Богоматери, и по вере твоей будет тебе это вкушение во здравие души и тела. Не мудрствуй по своему смышлению; не думай, будто на той просфоре и благодати больше, из какой больше частиц вынуто; благодать Божия числом частиц не измеряется, и думать так — значит грешить грехом суеверия. Всякая просфора, от алтаря Господня взятая, есть святыня; но просфора Богородичная есть святыня по преимуществу, как запечатленная именем Той, Которая предпочтена честью превыше всех святых Божиих.

494. «Я не твой брат…»

Слышим, что один другому говорит: «Я-де не твой брат». Чудно, что человек человеку говорит, и не стыдится говорить: «Я-де не твой брат!» Осмотрись, человече, от какого духа слово это произносишь: «Я не твой брат», — и сам увидишь, что это дух гордости издает так свой запах злой. Если ты не его брат, то чей же? Он — человек, а тебя как назвать — ангелом или бесом? Скажи, скажи пожалуй; ведь сам ты говоришь человеку: «Я не твой брат!» Я-де высокий, а он низкий; я-де богат, а он нищ; я-де благородный, а он незнатный; я-де господин, а он раб; я-де человек, а он злой, и прочее. О человече, посмотри на Христа, Сына Божия; кто Его выше, кто Его благороднее, кто Его богаче, кто Его славнее, кто Его лучше, кто Его премудрее? Никто с Ним сравниться не может и ни в чем. Он есть Бог вечный, Царь царствующих и Господь господствующих, и во свете живет неприступном. И хотя столь велик Он и славен, однако ж не стыдится человеков братиею Своею «нарицати… глаголя: возвещу имя Твое братии Моей… И паки… идиже ко братии Моей и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему» (Евр. 2; 11-12, Ин. 20; 17). А ты кто, который говоришь человеку: «Я-де не твой брат», — и не хочешь подобного себе братом назвать? Знатный ли ты, но такой же человек, как и незнатный. Благородный ли ты, но такой же человек, как и худородный. Властелин ли ты, но такой же человек, как и подчиненный твой. Господин ли ты, но такой же человек, как и раб твой. Богатый ли ты, но такой же человек, как и нищий, и прочее. А что добрым себя человеком называешь, а другого злым, то еще неизвестно, кто лучшие: ты ли, или он, которого ты злым называешь. Не тот добр, кто себя называет добрым, но тот, кто добро творит и кого Бог, Праведный Судия, похваляет. Посмотри во гробы мертвых и увидишь, что и ты брат всякому человеку. Вы же (князья, вельможи — славные, благородные, господа, — богатые и знатные, как боги в мире почитаемые, «яко человецы умираете» (Пс. 81; 7). Пойми же, возлюбленный, что и ты — человек такой же, как и прочие, что именно об этом день рождения и смерти показывает тебе, и, отложив гордость, возлюби смирение Христово; тогда будешь всякого человека и даже самого незнатного братом своим называть. «Всяк возносяйся смирится, смиряли же себе вознесется» (Лк. 18; 14).

(Из творений святителя Тихона Задонского)

Плоды гордости

«Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» (1 Пет. 5; 5)

Премерзкий грех — гордость, но мало кто сознает его в себе, потому что он глубоко в сердце укрывается. Начало гордости есть незнание себя самого. Это незнание ослепляет человека, и потому человек гордится. О, когда бы человек познал себя самого, познал бы свою бедность, нищету и окаянство, он никогда бы не гордился! Но тем более несчастен человек, что не видит и не познает бедности и окаянства своего. Гордость познается от дел, как дерево от плодов. Посмотрим же, каковы плоды этого горького семени — гордости.

Первый: Гордый человек всячески ищет себе чести, славы и похвалы; он всегда хочет показаться чем-нибудь и другим указывать, повелевать и начальствовать. А кто препятствует желанию его, сильно на того гневается и злобится.

Второй: Лишившись чести и начальства, он ропщет, негодует и бранится: «Чем я согрешил? в чем я виноват? того ли труды мои и заслуги достойны?» А часто бывает, что такой человек в отчаянии сам себя и жизни лишает.

Третий: Он берется за дела выше сил своих, дела, которые не может сделать. О человече! Что касаешься бремени, которого не можешь понести?

Четвертый: Он самовольно вмешивается в чужие дела: везде и всякому хочет указывать, хотя и сам не знает, что делает. Так гордость ослепляет его.

Пятый: Без стыда хвалит себя и возвышает: я-де то и то сделал, такие-то и такие заслуги обществу показал. О человече! Исчисляешь свои заслуги; но почему же о погрешностях своих не говоришь? А если стыдно их объявлять, то стыдись и себя хвалить.

Шестой: Других людей презирает и унижает: он-де подлый человек, он негодный, и прочее. Человече! Он такой же человек, как и ты; вси бо человеки есмы. Он грешник, но думаю, что и ты от этого имени не отречешься; он в том согрешил или грешит, а ты в другом, а может быть, что и в том же. «Вси бо согрешиша и лишены суть славы Божия» (Рим. 3; 23).

Седьмой: Власти и родителям своим не покоряется, не повинуется: у гордых выя жестока и непреклонна. Они всегда хотят поставить на своем.

Восьмой: Добро, какое имеет у себя, себе самому приписывает, своему тщанию и трудам, и своему разуму, а не Богу. О человече! Что ты от себя можешь иметь, когда сам нагим исшел из чрева матери твоей? Что можешь иметь, если Бог, источник всякого добра, не подаст тебе? Что тщание и труд наш может сделать без помощи Того, Который един все может, и без Которого всяк ничто, как тень без тела?

Девятый: Обличения и увещания крайне не любит; считает себя во всем исправным, хотя и весь замаран.

Десятый: В унижении, в презрении, в бедах и напастях не терпит, негодует, ропщет, а часто и хулит.

Одиннадцатый: В словах и поступках показывает надменность и пышность.

Вот плоды гордости, Богу и человекам ненавистной! Горьки эти плоды, потому что горько и семя, от которого рождаются они. «Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом» (Лк. 16; 15). Почему и писано есть: «всяк возносяйся смирится» (Лк. 14; 11). Противоположная гордости добродетель есть смирение. И сколь гнусна и мерзка гордость, столь благоприятно и любезно Богу и человекам смирение. Ни на что великий и высокий Бог так милостиво не взирает, как на смиренное и умиленное сердце. Поэтому и Пресвятая Богородица глаголет о Себе: «призре на смирение рабы Своея» (Лк. 1; 48). Когда гордость отступает от человека, то вселяется в него смирение, и чем более уменьшается гордость, тем более возрастает смирение: одно другому, как противное, место уступает. Тьма отходит, и наступает свет. Как рассудим себя самих и познаем наше бедствие и окаянство, то довольно будем иметь причин к смирению. Рождаемся мы нагими и с плачем; живем в бедах, напастях и грехах; умираем со страхом, боязнью и воздыханием; погребаемся в земле, и в землю обращаемся. Тут не видно, где богатый, где нищий, где благородный и где незнатный, где господин и где раб, где мудрый и где неразумный лежит. Все там сравнялись, потому что все в землю обратились. Почему же убо земля и гной возносится? Почему гордится земля и пепел? Возлюбленные христиане! Познайте бедность свою и окаянство, и «смиритеся… под крепкую руку Божию, да вы вознесет во время» (1 Пет. 5; 6). Познаем, возлюбленные, что мы христианами именуемся от Христа, кроткого и смиренного сердцем; стыдно и весьма неприлично гордиться христианам, когда Христос, великий и высокий Бог, смирил Себя. Срамно гордиться рабам, когда Господь их смирен. Нет ничего столь неприличного и непристойного для христиан, как гордость, и ничто так не показывает христианина, как смирение. От смирения познается человек, что он — истинный ученик кроткого и смиренного сердцем Иисуса. Если хотим показать свидетельство, что мы — истинные христиане, то научимся от Христа быть смиренными, как Сам Он увещевает нас: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11; 29). «Вы глашаете Мя Учителя и Господа, и добре глаголете: есмь бо. Аще убо Аз умых ваши нозе, Господь и Учитель, и вы должни есте друг другу умывати нозе. Образ бо дах вам, да, как Аз сотво-рих вам, и вы творите» (Ин. 13; 13-15). Воззрим на этот живой образ смирения, и последуем Ему; посмотрим в это зеркало и очистим себя от гордости нашей; не постыдимся послужить рабы рабам и грешники грешникам, когда Господь рабам Своим служить не постыдился. Нет ничего выше смирения, и нет ничего подлее гордыни; смирением люди возносятся, а гордостью смиряются; смирением из грешников делаются праведниками, а гордостью из праведников делаются грешниками, смирение и Богу благоприятно, и человекам любезно. Научимся убо смирению, да Бог призрит на нас, и оправдает нас. Напишем и углубим в памяти нашей вышеположенное слово апостольское: «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать». Аминь.

(Из творений святителя Тихона Задонского. Т. V, с. 100, 209-210)

495. Молитесь, матери, за детей своих!

«Помилуй мя, Господи, Сыне Давидов, дщи моя зле беснуется!» (Мф. 15; 22).

Так умоляет Христа о своей дочери женщина Хананеянка. Тягостно было положение ее! Бес жестоко мучил ее дочь. Взирая на страдания дочери, она не менее того страдала сама. Страдали обе: и мать, и дочь. И вот, мать придумала средство облегчить свое положение, — она решилась обратиться ко Христу. Давно она искала Его, давно желала где-нибудь встретить Его, — и вдруг слышит, что Христос Сам пришел к тем городам, близ которых жила она. Увидев Его, она бежит за Ним, бежит и кричит, повторяя свою мольбу к Нему: «Помилуй мя, Господи, Сыне Давидов..». Долго Христос не исполнял просьбу ее, испытывая веру и терпение ее, наконец — одним словом заочно исцелил дочь ее, и бес оставил ее. Вот какую силу, какое действие имеет перед Богом молитва матери! Но это молилась язычница, услышана в молитве та, которая не имела права на милость. Какую же, значит, силу будет иметь перед Богом молитва матери-христианки, когда она молится о чадах своих! И как нужна такая молитва! Нужна детям молитва матери, когда они еще во чреве матери. Она низводит на зачатый плод росу благословения Божия; она еще прежде рождения делает его любезным Богу. Многие матери во время чревоношения имеют обыкновение освящать себя исповедью и причащением Святых Таин. Прекрасный обычай! Но это делается у нас часто из-за опасения за жизнь свою и для подавления страха смерти; делайте же это, главным образом, с целью освящения носимого плода, и плод ваш будет освящен Духом Святым, подобно как исполнены были этим Духом еще во чреве матери Иоанн Предтеча, Самуил, Самсон и другие избранники Божии. Но во всяком случае молитесь, и молитва ваша будет спасительна для вас и для младенца.

Молитесь, матери, о детях, когда они увидят свет Божий, когда они просветятся Святым Крещением, когда они находятся в состоянии детства. О, как нужна и в это время молитва материнская! «Что-то будет отроча сие?» — говорили все при рождении Иоанна Предтечи. Подобный вопрос не просится ли на ум при виде всякого дитяти? Что-то будет с ним, с этим только что рожденным, затем новопросвещенным, и наконец с этим беспечно резвящимся малюткой? Как он пройдет скользкий и тернистый путь жизни, на который вступил? Преодолеет ли опасности? победит ли искушения, ожидающие его тут, исполнит ли обеты, данные при Крещении? будет ли христианином по жизни, или только по имени? Что, если мать девять месяцев носила его под сердцем только затем, чтобы он потом своей жизнью унижал имя Божие, жил во вред другим и погибель себе? Но вы, матери, боитесь и представить себе это. Так молитесь же за дитя, молитесь именно в то время, когда оно только вступит в водоворот жизненный. Много случаев вы можете иметь к этой молитве. Вот дитя на руках ваших прильнуло к груди вашей; оно смотрит на вас то весело, то как будто уныло; оно чего-то все еще точно ждет от вас. О, в этот момент вознесите за него к Богу сердечный вздох, произнесите слово, хотя краткой, но горячей молитвы, и это будет самый дорогой подарок для него. Вот вы сидите над колыбелью своего дитяти, убаюкиваете его. Вокруг тишина, а мысли ваши носятся туда и сюда, а больше склоняются к любимому вами предмету — вашему детищу. О, и в это время пролейте над ним слезу горячей молитвы за счастье его, наипаче же за спасение души его, которое нужнее всего. И поверьте, ни один вздох, ни одна слеза, пролитая за дитя ваше, не будут забыты у Бога, но привлекут милость Божию к нему. Дитя ваше ходит в школу. Не оставляйте его и здесь без молитвенного напутствия, молитесь, да развивается ум его прежде всего к познанию Бога, а сердце его пусть исполняется страхом Божиим и любовью ко Христу Спасителю. Молитесь, матери, о детях, когда дети ваши достигнут возраста зрелого, будут хорошо образованы, хорошо устроены, будут полезными общественными деятелями, добрыми христианами; возносите за них Богу молитву благодарственную. Вот вы молились о детях в их детстве, и Господь внял вашей молитве, — как же теперь не возблагодарить Его? Возносите за них молитву просительную, чтобы счастье не надмевало их, изобилие жизненных средств не вредило душе их, — молитесь, чтобы они веру и благочестие соблюли до конца.

И на самом тихом море бывают бури. И в жизни каждого человека бывают падения, искушения, встречаются несчастья, даже опасения за самую жизнь. О, молитва матери в это время — какая ему подмога, какая сила и защита! Видели ли вы такой случай, как нежно любящая мать отправляет сына своего на войну? Сколько благожеланий, сколько благословений льется прямо из сердца материнского и посылается вслед его! Сколько молений о сохранении жизни его! И напрасны ли эти моления? Бывали случаи, что образ, носимый сыном на груди, которым благословила его мать, этот образок, принятый с верой, оказывался охранителем от смерти даже среди тысячи смертных случаев вокруг. Так молитесь и вы за чад своих, и вы спасете их не от одного, быть может, преткновения, не от одной опасности на жизненном пути.

Но Бог не порадовал вас детьми покорными, добрыми. Дети вас огорчают своим дурным поведением; они своей порочной жизнью бесчестят род ваш, заставляют страдать семью, губят себя. Душа ваша болит за них, сердце трепещет при мысли, что ожидает их в будущем. О, не унывайте, не падайте духом, не приходите в отчаяние, а молитесь! Был порочный сын у одной матери. Мать видела гибель сына и плакала, все меры испытала к его исправлению и ни от чего успеха не видела. Тогда обратилась она к Богу и слезно молилась, чтобы Сам Господь, какими знает путями, извлек погибающего ее сына из бездны порока. С глубокой скорбью пришла она однажды к епископу и исповедала ему свое горе, прося у него слова утешения. «Молишься ли ты о сыне?» — спросил ее епископ. «Молюсь, — отвечала мать, — день и ночь молюсь, слезно молюсь». — «Поди с миром, — сказал он ей, — поступай так; не может быть, чтобы погибло дитя стольких слез и молений». Слова этого пастыря оправдались на деле. Сын ее исправился, стал вести строгую жизнь и сделался не только радостью для своей матери, но и утешением для всей Церкви Христианской. Это был блаженный Августин — великий учитель Церкви. Таково действие материнской молитвы! Она может спасти чадо, стоящее на краю погибели, всеми обреченное на погибель. Молитесь же, матери за детей своих, как бы далеко ни ушли они по пути порока, — тем усерднее, тем пламеннее молитесь, чем порочнее они, — не оставляйте молитв, хотя бы Господь долго и не внимал вашей молитве. Почем знать? Дурные дети — это, может быть, нам наказание от Господа за наши прегрешения; а сознавая это, как не усиливать свою молитву и о себе и о детях наших?

Но скажут: «Какая же мать не молится о детях своих?» О, есть матери, которые, будучи постоянно огорчаемы детьми своими, во гневе и злобе на них подвергают их даже проклятию, или желают смерти им. Ах, какой страшный грех проклинать детей! Думают ли матери, какой из-за этого вред делают и себе самим, и детям своим? «Благословение бо отчее, — говорит Премудрый, — утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания» (Сир. 3; 8,9). Слышите, что делает клятва матери! И бывают случаи, что слова эти исполняются в точности. Блаженный Августин, в своих сочинениях рассказывает об одном таком случае, бывшем в его время. Одна мать за дерзости и грубости прокляла девять сыновей своих, и что же? Они все впали в расслабление, так что все члены их стали дрожать; они бросили свой дом и стали скитаться из города в город, а сама мать, увидав, как неблагоразумно во гневе своем поступила, с отчаяния и горя лишила себя жизни.

Так вредно, гибельно проклятие материнское и для проклинающей, и для проклинаемых. Итак, матери, не гнева Божия, но благословения и милостей Божиих испрашивайте детям своим, молитесь за них, как за добрых, так и за дурных. Господь терпит нас, оскорбляющих Его своими грехами; потерпите и вы детей своих, когда они не таковы, каковыми бы вы желали их видеть. Вам нужно утешение и подкрепление, ищите и просите их у Господа Иисуса и Пречистой Матери Его. Она — Матерь всех скорбящих. Ужели вас одних Она забудет и не утешит? Нет, к вам-то Она особенно и близка. Матери и дети, радующиеся и скорбящие, все будем прибегать под кров Матери Божией и после Бога на Нее единую возлагать свое упование.

Мати Божия! Молись за нас пред Сыном Своим и подавай каждому то, что ему нужно для пользы души его! Аминь.

(Из книги «Сборник поучений » священника П. Шумова)

496. Святая икона Божией Матери «Троеручица»

Не краскам и деке мы воздаем честь, поклоняясь иконе святой, а тому, кто изображен на ней. Не от самого изображения мы надеемся милость и помощь получить, а от того, чей лик видим на нем. И упование веры не посрамляет верующего: кто воздает честь, например, святой иконе Богоматери, того Она, преблагословенная Владычица наша, берет под Свой благодатный покров и заступление, тому Она Сама — и помощь, и защита во всякой скорби и напасти. И если бы можно было собрать все известные примеры Ее благодатного заступления притекающим с любовью к Ее святым иконам, то можно было бы наполнить ими многие книги; поэтому приведем здесь только одно поучительное сказание о святой иконе Ее, именуемой «Троеручица».

История этой чудотворной иконы тесно связана с историей жизни великого песнописца Православной Церкви — преподобного Иоанна Дамаскина. Эта святая икона была его келейной иконой; перед ней он всегда совершал свое молитвенное правило, перед ней изливал свои сердечные чувства, перед ней воспевал свои дивные песнопения, коими и доселе благоукрашается наше Православное Церковное Богослужение. В скорбное для Церкви Божией время жил Иоанн; это было время тяжкого гонения на святые иконы от царей-иконоборцев: Льва Исаврянина (с 717 по 741 годы по Р.Х.) и сына его Константина Копронима (с 741 по 775 годы по Р.Х.). Святые иконы, по указу царскому, выносили из церквей и подвергали всяческому поруганию и уничтожению, православные, почитавшие их, терпели пытки, изгнания, а нередко и смерть. Иоанн родился и вырос в Сирии, в городе Дамаске, где отец его был министром при дворе Дамасского калифа (князя); калиф полюбил молодого, прекрасно образованного Иоанна и сделал его градоначальником в Дамаске. Нелегко было Иоанну смотреть на притеснения христиан от турок неверных; но еще тяжелее было слышать, как преследовал православных за почитание святых икон свой же, христианский император, Лев Исаврянин. Не стерпел он неправды этой и написал сочинение в защиту святых икон. «Вижу, — писал он, — что Церковь Божия волнуется жестокой бурей, и думаю, что теперь не время молчать; боюсь Бога более, чем государя земного; а власть государя легко может увлекать народ». Это сочинение он послал в Царырад своим друзьям и просил их распространить его среди православных; по просьбе друзей он написал и еще два послания о том же. Эти послания повсюду читались с жаждой, и колеблющиеся укреплялись в Православии, а иконоборцы краснели от стыда и кипели злобой на мудрого защитника святых икон. Узнал об этих письмах Иоанновых и сам царь-иконоборец Лев; понятно, что он не мог простить Иоанну такой, по его мнению, дерзости против его нечестивых указов, но Иоанн жил не под его властью; оставалось действовать против него только хитростью. И вот, он призывает искусного писца, приказывает ему достать какое-нибудь письмо, писанное рукой Иоанна, изучить по этому письму почерк руки Иоанна и потом написать его подчерком подложное письмо на имя императора, будто бы Иоанн предлагает ему передать город Дамаск посредством измены калифу в руки греков. Сказано — сделано, и это подложное письмо царь Лев посылает калифу, уведомляя его, что он, как добрый сосед, не хочет пользоваться изменническим предложением Иоанна и выдает его на суд законному государю.

Можно себе представить, каким гневом воспылал калиф на невинного Иоанна! Он не стал слушать никаких его оправданий и тотчас же приказал отсечь ему кисть правой руки, будто бы изменившей долгу верности и признательности. Приказание исполнили; Иоанн, обливаясь кровью, в изнеможении от страшной боли был отведен в свой дом, а его рука, на страх всякому изменнику, вывешена на городской площади. Настал вечер; невинный страдалец, полагая, что разгневанный калиф несколько уже успокоился, посылает к нему близких друзей своих с такой просьбой: «Государь! я страдаю ужасно от нестерпимой боли; смилуйся надо мной: прикажи отдать мне мою руку; я думаю, что когда предам ее земле, мне легче будет!…» Калиф смиловался, и кисть руки была возвращена страдальцу. Тогда Иоанн затворился в своей молитвенной комнате, приложил мертвую отсеченную кисть к руке и с горькими слезами пал перед иконой Матери Божией… Нужно ли говорить, как пламенна была его молитва? Со всей силой сердечной веры он умолял Заступницу рода христианского исцелить его усеченную руку, дабы он мог продолжать свои писания в защиту икон святых, на пользу Церкви Православной и во славу Божию. Обессиленный страданиями, он наконец впал в дремоту, и вот, в тонком сне, он видит, что лик Владычицы взирает на него с иконы светлым и милостивым взором; Она говорит ему: «Вот, твоя рука теперь здорова; не скорби же, и исполни то, что обещал ты в молитве своей». Иоанн пробудился: ощупал, осмотрел свою руку и едва мог поверить своим чувствам: рука, как и прежде, была целой, ни следа болезни; только там, где она была отсечена, как бы в удостоверение чуда, остался признак кровавого усечения, подобно розовой нити… Так скоро услышала скорбную молитву Своего избранника Матерь милосердия! В полноте благодарного чувства Иоанн воспел в честь Ее новую песнь: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь», — ту дивную песнь, которую Церковь повторяет на литургии Василия Великого во дни Святой Четыредесятницы. В память дивного исцеления Иоанн вычеканил из серебра кисть руки и приложил ее к иконе, перед которой молился об исцелении, отчего эта икона и получила название: «Троеручица». Недолго прожил после этого святой Иоанн в шумной столице калифа; несмотря на просьбы и увещания Дамасского владетеля, он вскоре раздал все свое имущество бедным и удалился в тихую пустынную лавру преподобного Саввы Освященного, взяв с собой единственное сокровище — икону Матери Божией. Здесь провел он много лет в строгих подвигах послушания; здесь писал он свои вдохновенные песнопения, здесь и почил от трудов своих на сто четвертом году своей святой жизни. А его неразлучная спутница — святая икона «Троеручица», через пятьсот лет после его кончины, была вручена на благословение великому Сербскому подвижнику, святителю Савве, посетившему лавру своего святого соименника. Святитель Савва Сербский отнес икону в родную Сербию, откуда она через некоторое время, по воле Самой Царицы Небесной, прибыла, наконец, на Святую гору Афонскую, в монастырь Хилендарский„и поставлена в алтаре соборного храма. Однажды умер в обители игумен; в среде братии возникли споры, кого избрать во игумена? Одни стояли за того, другие за другого. В их спор вступила Сама Матерь Божия: однажды, когда братия собрались к утрени, они увидели на игуменском месте икону «Троеручицы». Ее снова поставили в алтаре, но наутро она оказалась опять на месте игумена. И снова перенесли ее в алтарь, а двери церкви запечатали, чтобы никто не мог войти туда. Но и на третий день икона оказалась на игуменском месте. Пока братия рассуждали, что это значит, — пришел известный в их обители затворник и сказал: «Не трогайте святую икону с игуменского места: Сама Матерь Божия желает Своей иконой быть нам вместо игумена…». С той поры в Хилендаре нет игумена, а только — наместник игуменский; церковники берут благословение на всякое послушание у святой иконы Троеручицы. Одевшись в мантию, они делают перед ней два земных поклона, с крестным знамением целуют ее руку, а потом, как перед Настоятельницей, падают в землю уже без крестного знамения… И сознаются иноки благоговейные, что, подступая к иконе святой, они ощущают невольный страх, как перед начальником, а вместе с тем и чувство детской любви, как перед Матерью вечной любви и утешения…

497. Забудь свои добрые дела

От самохвальства фарисей стал хуже мытаря. Если хочешь доказать великую добродетель, не высокомудрствуй, и тогда покажешь еще большую; не думай, что если ты уже совершил что-нибудь, то все уже сделал. Если смиренномудрие из грешников делает праведников, хотя это не есть смиренномудрие, но только искреннее сознание; и если искреннее сознание имеет такую силу в грешниках, то смотри, чего не сделает смиренномудрие в праведниках? Итак, не губи труды свои, не делай, чтобы твой пот был пролит напрасно, и ты, пробежав тысячи поприщ, лишился всякой награды. Господь гораздо лучше тебя знает твои заслуги. Если ты дашь чашу холодной воды, Он и этого не презрит. Если подашь одну полушку, если только вздохнешь, — Он примет все это с великой благосклонностью, и вспомнит, и определит за это великие награды. Для чего же ты рассматриваешь свои добродетели и всегда показываешь нам оные? Или ты не знаешь, что если хвалишь самого себя, не будешь похвален Богом? Равным образом, если ты унижаешь самого себя, Он непрестанно будет прославлять тебя перед всеми. Ибо Он не хочет уменьшить награду за труды твои. Что я говорю, уменьшить? Он все делает и устраивает, чтобы и за малое увенчать тебя, ищет всяких предлогов, за что бы избавить тебя от геенны.

Поэтому-то, если ты потрудишься лишь одиннадцатый час дня, Господь даст тебе полную награду. Если только вздохнешь, только прослезишься, Он Сам тотчас воспользуется всем этим, как случаем к твоему спасению. Итак, забудь о своих добрых делах. Но ты скажешь: «Как можно не знать того, что нам совершенно известно?»

Что ты говоришь? Ты непрестанно оскорбляешь Господа, живешь в небрежении и не знаешь того, что ты грешил, а не можешь позабыть о своих добрых делах? Каждый день оскорбляя Бога, мы не обращаем на это и внимания. А если подадим бедному хотя малую монету, то занимаемся этим непрестанно. Это крайнее безумие! Забвение добрых своих дел есть самое безопасное их хранилище. И как одежда и золото, если мы раскладываем их на торгу, то они привлекают многих злоумышленников, а если убираем и скрываем их дома, то они находятся в безопасности, так если и добрые свои дела мы постоянно держим в своей памяти, то тем оскорбляем Господа, вооружаем врага и возбуждаем его к их похищению. Если же никто не будет знать их, кроме Того, Кому знать оные надлежит, то они пребудут в безопасности. Итак, не хвались ими, чтобы кто-нибудь не лишил тебя оных, чтобы с тобой не случилось то же, что с фарисеем, который носил их на языке своем, откуда и похитил их диавол. Хотя он и с благодарением припоминал себе оные, и все возносил к Богу, но и это не спасло его. Ибо благодарящему Бога неприлично поносить других и превозноситься перед грешниками. Если ты благодаришь Бога, то тем только и довольствуйся; не говори о том людям и не осуждай ближнего. Ибо это уже не есть дело благодарности. Если же ты хочешь знать, как выражать благодарность, то послушай, что говорят три отрока: «яко согрешихом и беззаконновахом… яко праведен ecu, Господи, о всех, яже сотворил ecu нам… яко истиною и судом навел ecu» (Дан. 3; 29,27,28). Ибо исповедовать свои согрешения значит благодарить Бога. Итак, будем остерегаться говорить о себе что-нибудь доброе; потому что это делает нас и перед людьми ненавистными, и перед Богом мерзкими. Поэтому, чем больше будем делать добра, тем менее будем говорить о себе. Таким только образом можем приобрести величайшую славу и у Бога, и у людей; вернее же сказать — у Бога не только славу, но и награду, и великое воздаяние. Итак, исповедуй, что ты спасаешься благодатью, чтобы Бог и Сам признавал Себя твоим должником. Ибо когда мы делаем добро, то Он нам должен бывает только за наши дела, а когда вовсе и не думаем, что сделали какое-нибудь доброе дело, то Он нам остается должным и за такое наше расположение, и притом более, нежели за дела; так что это наше расположение равняется самым добродетелям, а без оного и самые дела неважны. И мы тогда особенное оказываем благоволение нашим слугам, когда они, во всем услуживая нам с усердием, думают, что еще ничего не сделали для нас важного. Поэтому, если ты желаешь, чтобы твои добрые дела были велики, то не почитай их великими, и тогда они будут велики. Так и сотник говорил: «несмь достоин, да под кров мой внидеши» (Мф. 8; 8); и через это сделался достойным, и заслужил уважение паче всех Иудеев. Так и Павел говорил: «несмь достоин нарещися Апостол» (1 Кор. 15; 9); и через это сделался первым из всех. Так и Иоанн Предтеча говорил: «несмь достоин отрешити ремень сапогу Его» (Лк. 3; 16); и за это был другом Жениха, и ту руку, которую считал недостойной прикоснуться к сапогам, Христос возложил на Свою главу. Ибо ничто столь не приятно Богу, как если кто считает себя в числе величайших грешников. Смиренный и сокрушенный никогда не будет тщеславиться, гневаться, завидовать своему ближнему, словом, — не будет питать в себе ни одной страсти. Разбитую руку, сколько бы мы ни старались, никак вверх поднять не можем; если подобным образом сокрушим и душу, то хотя бы тысяча страстей, надмевая, воздымали ее, она нисколько не поднимется. Кто же, скажешь ты, может так сокрушить свое сердце? Послушай Давида, который особенно этим прославился, посмотри на сокрушение его души! По совершении бесчисленных подвигов, когда должно было ему лишиться отечества, дома, самой жизни, во время несчастья он видит, что один низкий, презренный воин ругается над его бедствием и поносит его; и не только сам не отвечает ругательствами, но запрещает одному военачальнику, который хотел убить его, говоря: «оставьте его… ибо Господь повелел ему» (2 Цар. 16; 11). И в другой раз, когда священники просили у него позволения нести за ним кивот, то он не согласился, но что сказал? «Возврати кивот Божий во град, и да станет на месте своем; аще обрящу благодать пред очима Господнима, и возвратит мя. И покажет ми его и лепоту его. И аще тако речет: не благоволих в тебе: се, аз есмь, да сотворит ми по благому пред очима Своими» (2 Цар. 15; 25-26). А то, что он делал в отношении к Саулу, — не раз, не два, но многократно, какую показывает высоту мудрости!

Такое поведение было выше Ветхого Закона и приближалось к заповедям Апостольским. Поэтому он все принимал от Господа с любовью, не исследуя того, что с ним происходит, но стараясь единственно о том, чтобы всегда повиноваться и следовать данным от Него законам. И по совершении столь великих подвигов, видя принадлежащее ему царство в руках мучителя, отцеубийцы, братоубийцы, притеснителя, беснующегося, он не только не соблазнялся этим, но говорил: «Ежели угодно Богу, чтобы я был гоним, скитался и бегал, а враг мой был в чести, то я принимаю это с любовью, и еще благодарю за бесчисленные бедствия». Он не так поступал, как многие бесстыдные и дерзкие, которые, не совершив и малейшей части его подвигов, едва увидят кого-нибудь в благополучном состоянии, а себя хотя бы в малой скорби, бесчисленными хулениями губят душу свою. Не таков был Давид, но во всем показывал кротость. Поэтому и Бог сказал: «обретох Давида сына Иессеова, мужа по сердцу Моему» (Деян. 13; 22; Пс. 88; 21). Постараемся и мы иметь такую душу, и что бы с нами ни случилось, будем переносить равнодушно, и здесь, до получения Царства, соберем плоды смиренномудрия. Ибо Господь говорит: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11; 29). Итак, чтобы нам наслаждаться покоем и здесь и там, со всем тщанием будем водворять в душах наших матерь всех благ, то есть смиренномудрие. Ибо таким образом возможем без волнений переплыть море этой жизни и достигнуть оной тихой пристани, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

(Из творений святителя Иоанна Златоуста)

498. Чему учат нас пастыри Вифлеемские

Приветствую вас, други мои, со всерадостным днем Рождества Христова! И как не радоваться нам в этот день!.. Чему же нам и радоваться, если мы не будем радоваться рождению Спасителя нашего?.. Вижу, и на лицах ваших изображается радость праздника Господня. О чем же мне и беседовать с вами ныне, как не о том, чем занята душа наша, — о чем, как не о рождении Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего?

Знаете ли вы, как и где родился Господь наш Иисус Христос, и кто первым удостоился узнать о рождении Его и поклониться Ему? Конечно, должны знать; но что радостно, о том всегда будешь говорить и никогда не наговоришься! Господь Иисус Христос, Бог истинный и Сын Божий, прежде век от Отца рожденный, ради нашего спасения пришел на землю и родился в вертепе, по-нашему — в каменной пещере, в которой обыкновенно стояли домашние животные. Родился и положен был в ясли, из которых животные ели. Вот как смирился ради нас Христос Господь, как в самом раннем младенчестве Своем Он начал уже терпеть за нас нужду и скорби… Все это делал Он из любви к нам, грешным.

Послушайте же теперь, братие, о том, кто и как первый узнал о рождестве Христа. Когда родился Господь Иисус Христос и положен был в яслях, в это время, как повествует богоглаголивый апостол Лука, «пастырие беху в тойже стране, бдяще и стрегуще стражу нощную о стаде своем… И рече им Ангел: не бойтеся: се бо, благовествую вам радость велию, яще будет всем людем: яко родися вам днесь Спас, Иже есть Христос Господь, во граде Давыдове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех. И внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение! И бысть, яко отъидоша от них на небо Ангели, и человецы пастырие реша друг ко другу: прейдем до Вифлеема и видим глагол сей бывший, егоже Господь сказа нам. И приидоша поспешшеся, и обретоша Мариамъ же и Иосифа, и Младенца лежаща во яслех. Видевше же сказаша о глаголе глаголаннем им о Отрочати Сем. И ecu слышавшии дивищася о глаголанных от пастырей к ним» (Лк. 2; 8-18).

И подлинно, братие, удивительны, чудны дела Господни! В Вифлееме было тогда много народа. Конечно, между ними были тогда мудрые и знатные — книжники и фарисеи. Отчего же Господь не благоволил им открыть Свое воплощение? Чем бедные пастыри заслужили преимущество перед ними? И не только им первым дано было узнать о рождении Христа Спасителя, но и узнать об этом от Ангела, а затем слышать и видеть радость множества воинств небесных, воспевающих славу в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение? Много было тогда мудрых в Иудее, немало их было и в Вифлееме, но они были мудрые для себя, а не для Бога: Божие слово они толковали по-своему, Господни заповеди по-своему, да еще и хвалились своей неразумной мудростью, а то и забыли, что говорил им Господь через пророка: «погублю премудрость премудрых и разум разумных сокрыю» (Ис. 29; 14). Не таковы были Вифлеемские пастыри! Они не думали о своем уме, а с простотой сердца внимали слову Божию, всей душой старались исполнять то, что слышали, а потому и сбылось на них слово Господне: что Господь утаил от премудрых и разумных, то открыл младенцам, — младенцам по простоте сердечной, по доверенности к старшим себя, по той покорности, с которой они исполняли все поведенное им.

Вот каковы были пастыри Вифлеемские, и вот за что они первые удостоились услышать радостную весть о рождении Спасителя. Братие мои! Вы, по своему званию и состоянию, сходны с Вифлеемскими пастырями, о которых теперь идет речь. Нередко попрекают вас тем, что вы мало знаете; самая простота ваша в словах и жизни нередко служит для вас упреком. Вы сами привыкли говорить о себе: «Мы люди темные». Ведайте, други мои, что смирение и простота сердечная — были бы они только искренние, и вместе с ними были бы у вас соединены послушание и повиновение слову Божию, уставам Матери нашей Церкви и всякому поставленному над вами начальству и власти, — суть первые ваши добродетели, которыми вы особенно можете угодить Господу Богу. «И на кого воззрю, — говорит Сам Господь, — токмо на кроткаго и молчаливого и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66; 2)

Святой евангелист Лука, говоря далее о пастырях, замечает, что они в то время, когда родился Спаситель, «беху… бдяще и стрегуще стражу нощную о стаде своем». Братие мои! Человек для того и родится, чтобы, исполняя на этом свете какую-нибудь обязанность, тем самым угодить Господу Богу и получить в Небесном Царствии вечное блаженство. И там Господь не спросит, почему ты не был богат, знаменит и славен между людьми, а спросит, как ты исполнял свое дело, хотя бы ты и был простой пастух? Исполнял ли ты его с усердием или ленился? Если не ленился, то трудился ли ты для того, чтобы доставить пользу ближнему, угодить Господу Богу, или только для того, чтобы разбогатеть, чтобы прославиться? Будьте же вы всегда усердны к своему делу, трудитесь и работайте всегда, сколько Господь сил дал, во славу Божию, на пользу себе и ближним, — и вы этим уподобитесь Вифлеемским пастырям и будете угодны, как и они, родившемуся ради нас Господу.

Еще: пастыри Вифлеемские, услышав от Ангела о рождении Спасителя, «приидоша» к Нему, на поклонение «поспешшеся», то есть как только могли, скоро пошли туда, куда указал им Ангел Господень, где надеялись они увидеть рождшегося Спасителя и поклониться Ему. Заметьте, тогда была ночь, и у них были стада в поле, кроме того, по всему видно, что не близко от города. Но весть о рождении Спасителя была для них так радостна, желание поскорее поклониться Ему было в них так сильно, что они оставили все, что имели, и — побежали. Вот, братие, еще один прекрасный поступок пастырей Вифлеемских. Запомните его и старайтесь подражать ему. Бывает нередко — наступит какой-нибудь праздник Господень, или просто — воскресный день, и вот, на нашей колокольне раздается звон колокола, извещая всех, что Господь в храме, что Он ждет к Себе усердных поклонников… Но звуки колокола раздаются иногда в нашем селении, как в какой-нибудь пустыне, и церковь наша, как она ни мала, бывает очень просторна!.. Посмотрю я тогда на немногих, собравшихся в храм Божий, и думаю: «Нет, мои прихожане не похожи на Вифлеемских пастырей!» И вот, я слышу, что мимо храма Господня проехала одна повозка, потом другая, еще несколько. Куда спешат мои прихожане мимо храма Господня, во время службы Божественной? И мне отвечают, что они спешат в ближнее село; там торговый день! Но скажите мне, разве нельзя отправиться туда, если нужно, после Божественной литургии? Да и для чего вы имеете обыкновение отправляться туда иногда целыми семьями, вместо того, чтобы пойти только одному кому-либо из семьи?.. Итак, вот отчего иногда бывает храм Господень пуст! «Нет, — повторяю я тогда, — мои прихожане не похожи на Вифлеемских пастырей!»

Нередко также бывает еще вот что: отправив служу Господню и возвращаясь домой, вижу: в одном месте кто-то молотит, в другом — кто-то перевозит с поля хлеб; нередко увидишь еще кого-нибудь, который строит что-то в своем дворе. Все эти люди вовсе не думали о том, чтобы, подобно пастырям, поспешнее прийти на поклонение Господу! Но что же? Неужели они думают, что в час, Самим Богом определенный для поклонения Ему, они могут что-нибудь приобрести для своего хозяйства? Нет! «Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии», — говорит Священное Писание (Пс. 126; 1). Итак, если уж не из любви ко Господу Богу, если не из благодарности за Его милости к тебе, то, по крайней мере, для того, чтобы твоя работа шла успешнее, ты бы пришел в храм Господень и помолился.

Братие мои! Ныне праздник, и праздник великий. Не с тем говорил я все это, чтобы опечалить вас; пусть ничто не мешает вашей радости о празднике Господнем. Но не забывайте того, что я сказал вам о рождении Спасителя нашего и о пастырях Вифлеемских, которые первыми удостоились поклониться Ему. Не забывайте, и дай Бог, чтобы мы сколько-нибудь были похожи на этих пастырей! Аминь.

(Беседы сельского священника с прихожанами)

499. Праздник Рождества Христова в Церковных песнопениях

Листок второй.

Пастыри в долине Вифлеемской. — Явление им Ангелов. — Их поклонение Богомладенцу Спасителю. — Прибытие волхвов с Востока. — Встреча их Богоматерью. — Дары волхвов. — Таинственное знаменование этих даров. — Волхвы — начало верующих из язычников. — Смущение Ирода. — Его замыслы. — Бегство Святого Семейства в Египет. — Избиение младенцев. — Чудесное сокрытие младенца Предтечи. — Младенцы-мученики.

Пастырие свиряюще (бодрствовавшие на поле) ужасно светоявление получиша (удостоились чудного явления света); слава бо Господня облиста их, и Ангел, воспойте, вопия, яко родися Христос. Внезапу с словом Ангеловым небесная воинства «слава» вопияху, «в вышних Богу , и на земли мир, в человецех благоволение: Христос возсия, отцев Бог благословенный!»

Что (означает) сей глагол? рекоша пастырие: прешедше увидим бывшее, Божественнаго Христа. Вифлеема же дошедше, с Рождшею (с Матерью Его) покланяхуся, воспевающе: отцев Боже, благословен еси.

В Вифлеем стекошася пастырие, истиннаго возвещающе Пастыря, седящаго на Херувимех и возлежащаго в яслех, Младенца зрак (вид) восприимшаго нас ради.

Господа ведяще Тя, небеса поведают Твою славу, Спасе, звездою (призывающе) волхвы ныне с дары к познанию Твоему и Божественному поклонению.

Дары Тебе приносяще, Сыне (вещала Дева Матерь), царие приидоша восточнии, Царя Тя уведевше родитися, ливан и смирну и злато: и се стоят пред дверьми. Сим повели видети Тя Младенца, на руку Моею держима, древняго Адама старейша.

Чистая, услышавши волхвов пред вертепом купно предстоящих, к ним рече: кого ищете вы? яко вижду бо, от инодальныя страны приидосте, персский образ (наружность персов) и мудрование имуще. Странен исход и шествие сотвористе (необычное путешествие предприняли вы), и к Странствовавшему свыше (с неба) и странно (чудесно) в Мя Всельшемуся, яко весть, со тщанием приидосте Тому поклонитися, дарующему миру велию милость.

Приидите, внидите со тщанием, Дева рече древле волхвом: и видите Невидимаго — видите явлынагося, и Младенца бывша. Они же со усердием внидоша,и поклонишася, и дары принесоша, пророчество Божественное исполнивше.

Волхвы перситстии царие, познавше яве на земли рождшагося Царя Небеснаго, от светлыя звезды водими, достигоша в Вифлеем, дары носяще избранныя, злато и ливан и смирну, и падше поклонишася: видеша бо в вертепе Младенца лежаща Безлетнаго.

Господу Иисусу рождшуся в Вифлееме Иудейском, от восток пришедше волхвы, поклонишася Богу вочеловечшуся, и сокровищи своя усердно отверзше, дары честныя приношаху — искушено (чистое) злато, яко Царю веков, и ливан, яко Богу всех, яко тридневному же мертвецу — смирну, Бессмертному. Вси языцы, приидите поклонимся Рождшемуся спасти душы наша.

Смирною смерть, златом царскую державу, Ливаном же Божества преимущество проявляют царие языков, начатки дароносяще Тебе, в вертепе рожденному Вифлеемстем, из неискусомужныя Матере.

Ученики волхва Валаама, волхвы зовет к разуму (к познанию) звездою Христос; облаки же небо одеваяй пеленами повивается; и в яслех возлежит, Егоже трепещут Херувими; в вертепе же вмещается Исполняяй вся.

Тайноводяще волхвы, Божия мудрость созывает начаток от языков; безсловесныя прежде напитати таинственно (желая таинственно напитать уподобившихся безсловесным), в безсловесных яслех Трапеза лежит тайная, к Нейже тщатся с дарами путешествующе, звезде предсияющей.

Тебе Младенцу лежащему во яслех, небо принесе (привело) начаток языков (начаток верующих из язычников), Тебе звездою волхвы призывая, яже и ужасаху (которых приводили в изумление) не скипетры и престоли, но последняя (крайняя) нищета: что бо худшее вертепа? Что же смиреншее пелен, в нихже просия Божества Твоего богатство? Господи, слава Тебе!

Языки Богу наследие Сын приносит, подая тамо неизреченную благодать, идеже множайший процвете грех.

Горним и дольним ныне вкупе веселящимся (в то время, когда и небо и земля ликовали) во явлении всех Царя, Ирод сам (один) токмо с пророкоубийцы Иудеи сболезнует. Лепо бо самем им токмо (так и подобало только им одним) рьщати, не бо отныне царствовати имут (ибо отныне они не будут более царствовать); но Царство Господне и еще державствовати имать, дерзости врагов отражающее, и множество верных созывающее, с честными младенцы взирати, Иже во яслех Младенца лежаща.

О чудес новых (небывалых)! о благостыни! о неизреченнаго терпения! Се бо яко Младенец вменяется в вышних Живый, и волею бегает Бог — Ирода.

В страннем Твоем рождестве болезней избегши преестественно (вещала Богоматерь), ублажихся, безначальне Сыне! Ныне же Тя зрящи Ирода бегающа, оружием печали смущаюся душею, взывающи: спасай Тебе почитающия!

Зрите, друзи, и не бойтеся, безумный бо Ирод всуе шатается Зиждителя убити рождшагося: но Той, яко жизнь и смерть содержай, живет и спасает мир, яко Человеколюбец.

Удивися, увидав Ирод царь лютый, яростию противу боря Рождшемуся на земли Царю юному, Христу, и боязнию и страхом многим содержимь, посылает воинство убити с яростию дети в Вифлееме младенствующия, купно с ними убити покушаяся Создателя.

О слепотнаго скверноубийства, вседерзостне! имже забвение получил еси (ты забыл, ослепленный злобой), яко Бога никтоже, ем (взяв) руками, убиет: преразжегся же яростию, свирепо младенцы закалаеши, Ироде!

Ирод пребеззаконный, видя звезду паче всея твари светлейшую, смущашеся и млекопитаемыя младенцы из объятий матерних восхищаше. Елисавет же, вземши Иоанна, камень (каменную гору) моляше, глаголющи: приими матерь с чадом. Гора прият Предтечу; ясли же храняху сокровище, Егоже звезда возвести, и волсви поклонишася: Господи, слава Тебе!

О слепотнаго неразумия дерзости! Емуже бо иноплеменницы (волхвы), яко избавителю Христу, поклонишася,.с дары почествовавше, — домашнии же (свои соплеменники) неистовне искаху убити Рожденнаго. Пощади душы наша, Христе Боже, и спаси нас!

Иисусу рождшуся в Вифлееме Иудейстем, Иудейская держава упразднися: да играют младенцы, за Христа закалаемии; Иудея да рыдает: младенцы бо избив, Ирод пребеззаконный исполняше Писание, Иудею насыщая неповинныя крове, и земля убо червленяшеся (обагрялась) кровьми младенцев, от язык же (из язычников) Церковь таинственно очищается и в красоту одеяется.

Пречистому Твоему рождеству, Христе Боже, первая жертва бысть младенцы: Ирод бо, яти Тя неятаго восхотев, не позна, мученический приводя Тебе лик.

Царя Безлетнаго, под летом бывша, царь пребеззаконный взыска, и не обрет убити Его, младенцев пожат неискусозлобное (невинное) множество, яже содела мученики, яко не мняше (о чем и не думал), и гражданы вышняго царствия, того во веки пребезумие обличающия.

Детоубийца, но не Христоубийца явися Ирод лютый: аще бо и младенцы пожат горько яко траву, но Класа жизни не возможе удержати и умертвити: Жизни бо сый Податель, утаися гонителя, яко Бог, Божественною силою».

500. Черниговская икона Богоматери

В двух с половиной верстах от Троице-Сергиевой лавры,, за Гефсиманским скитом, красуется новый пятиглавый храм, ярко сияя на темной зелени окружающего леса своей средней золотой главой и пятью большими узорчатыми золотыми крестами. Храм этот построен над пещерами, где в полумраке нижнего храма смиренно избрала себе место новопрославленная чудесами святая икона Матери Божией, именуемая Ильинско-Черниговская. Кротко, но и царственно-величественно смотрит на богомольца лик Владычицы мира, Матери всех скорбящих и обремененных; а Ее сын, Богомладенец, нежно склонив Свою царски венчанную голову к Пречистой Деве—Матери, простирает Свою десницу на благословение всех, с любовью к Ней притекающих. Тихий свет многочисленных лампад радужными переливами отражается на золотом окладе иконы, на алмазах и бриллиантах, украшающих короны и венцы, на множестве разных привесок, этих безмолвных, но красноречивых свидетелей чудес, здесь, перед святой иконой, совершившихся.

Счастливо наше отечество —Святая Русь, цветущая православием. Как в древние века Господь изливал на нее благодать Свою, так и ныне не оставляет ее Своей милостью. К знамениям милосердия Божия к нам, недостойным, должно отнести совершившееся в недавнее время прославление цельбоносными чудотворениями и этой иконы Богоматери, именуемой Ильинско-Черниговская. Эта чудотворная икона дана вкладом в пещерный храма Гефсиманского скита девицей Александрой Григорьевной Филипповой. Она писана на полотне в XVII столетии и имеет размеры: в длину — один и три четверти аршина, в ширину — один аршин и пять вершков. Икона помещена в нижней пещерной церкви Архистратига Михаила на левой стороне иконостаса. В 1869 году Господу благоугодно было прославить эту святую икону чудесами. Первое чудо совершилось 1 сентября. В этот день при иконе Богоматери внезапно исцелилась от тягчайшей болезни уроженка Тульской губернии, Богородицкого уезда, Дедловской волости, деревни Черной Грязи, государственного крестьянина Прохора Адрианова Ельчищева жена Фекла Адрианова, двадцати восьми лет. Вот некоторые подробности об этом исцелении. Фекла подверглась совершенному расслаблению всех членов тела, и так страдала в продолжение девяти лет; шесть лет лежала она неподвижно на одном боку, руки и ноги ее не действовали, голова не подымалась, и пищу принимала она лежа, из рук других. Неоднократно лечили ее врачи, но болезнь не уступала их усилиям, а, напротив, все более и более усиливалась и делалась мучительнее. В скорби души своей больная находила одно утешение в молитве, в Одного только Господа веровала и надеялась получить исцеление. По истечении шести с лишним лет, проведенных в таком болезненном состоянии, родные ее, по неотступному ее прошению, предприняли с ней путешествие по разным святым местам; была она в лавре преподобного Сергия, в Задонском монастыре, в Воронеже, в Киеве прожила восемь месяцев, и на обратном пути приехала в Воронежский Покровский монастырь и убедительно просила игумению Анастасию дозволить ей хотя бы временно пожить в обители, в надежде исходатайствовать себе увольнительную бумагу для поступления в монастырь. Больная провела в Покровском монастыре два года. В августе 1869 года она опять привезена была в лавру преподобного Сергия; здесь она пожелала посетить окружающие лавру обители. 1 сентября в 9 часов 30 минут утра подвезли ее к пещерам Гефсиманского скита; она попросила, чтобы отнесли ее в пещеры, в которых прежде она не бывала. Привезший ее на своей лошади крестьянин Богородицкого же уезда, деревни Березовки, Анастасий Яковлев, с помощью сопровождавшей ее крестьянской девицы того же уезда, деревни Сухановки, Дарьи Евдокимовой, снял больную с повозки, затем в сопровождении проводника пещерного, послушника Николая Сергеева и некоторых богомольцев понесли больную в пещеры. Когда она была внесена в храм Архистратига Михаила, ей овладел какой-то страх, соединенный с радостью; ей казалось, что она в Киеве, и стала она с благоговейным трепетом и со слезами прикладываться к иконам пещерного храма. Когда же поднесли ее к Черниговской иконе Богоматери, больная вдруг громко возопила: «Пустите, пустите меня!» Державшие ее крестьянин Анастасий и девица Дарья в страхе недоумевали, что делается с больной, и чувствовали, что будто какая-то сила тянет ее из их рук к иконе; кости и суставы в теле больной хрустели; ее выпустили из рук и, к общему изумлению, больная внезапно встала на ноги и потом упала ниц перед иконой Богоматери, в слезах умиления изливая перед иконой чувство благодарности. Вопли ее и рыдания привели всех бывших тут в умилительно-благоговейный страх; все видели, что перед глазами их совершилось чудесное действие милосердия Царицы Небесной. По молитве, поднявшись с помощью сопутствовавших, исцеленная могла уже сама идти, легко поддерживаемая, к прочим местам пещеры. После этого она стала ходить свободно без посторонней помощи и действовать руками также свободно; только в ногах ощущала еще некоторую слабость. В гостинице при пещерах и потом в лавре пробыла она после этого три недели и чувствовала себя совершенно здоровой.

Святитель Иннокентий, митрополит Московский, по прибытии в лавру к празднику преподобного Сергия Чудотворца, пожелал видеть новоисцеленную Феклу Адрианову, лично расспрашивал ее о жизни, о болезни, от которой она страдала, и о чудесном ее исцелении. На другой день, 26 сентября 1869 года, митрополит прибыл в Гефсиманский скит и в пещерном храме, приказав совершить молебное пение перед чудотворной иконой Богоматери, молился со слезами.

С того времени чудеса от святой иконы Черниговской потекли обильной благодатной струей. Исцелялись страдавшие помрачением ума, расслаблением всех членов тела, слепые, хромые и вовсе ногами не владевшие; исцелялись страдавшие неизлечимым раком, слоновой проказой, падучей болезнью, параличом и многими другими недугами. Однажды принесли к святой иконе младенца (дочь посадского мещанина), все тело которой покрыто было желваками с куриное яйцо и сплошными гнойными струпьями; страдалица не могла даже глаз открыть… Отслужили молебен, дали ей святой водицы, помазали ее струпья маслом из лампады, горящей перед иконой Богоматери; на другой день малютка открыла глазки; ее продолжали врачевать теми же благодатными средствами и через месяц все прошло — болезни как не бывало… Более ста засвидетельствованных чудес описано в особой книжице; и конечно, еще более их записано в благодарных сердцах тех, кто удостоился милости от Царицы Небесной.

И редкий богомолец, поклонившись мощам великого печальника Русской земли, преподобного отца нашего Сергия, игумена Радонежского, не посетит пещер при ските Гефсиманском, чтобы здесь, перед новопрославленной иконой Заступницы усердной, излить свои скорби, свое горе, или принести Ей, Утешительнице всех скорбящих, молитву сердечной благодарности за Ее милости…

The post Троицкие Листки (451 — 500) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (401 — 450) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

401. Святое послушание
402. Сретение Господне в храме
** Как нам смотреть на свою смерть?
403. Подвиги мирянина
404. Ангельская песнь в честь Богоматери
405. Завещание Владимира Мономаха
406. Кому подобен распутно живущий?
407. Православный воин – Божий воин
408. Что делать нам – грешникам?
** Дух поста
409. Начало благое
** Великопостное послание духовного отца к духовному сыну
410. Что нужно для спасительной исповеди?
411. Что нужно для достойного причащения Святых Таин?
412. Первый воронежский святитель
413. Вифания
414. Храм Святого Гроба в Старом Иерусалиме
415. Святая Голгофа
416. Живоносный Гроб Господень
417. День Пасхи – царь праздников
418. Галилейское море
419. Посев и жатва
420. Неси крест, какой Бог послал
421. Елеон
422. Что душа в теле – то Дух Божий в Церкви
** О чем молится Святая Церковь в день Пятидесятницы?
423. Праздник всех Святых
424. Священномученику за Отечество
425. О книгах старых и новых
426. Добрые заветы старины
427. Что лучше: богатство или бедность?
428. Виноградник Навуфея
429. Древний русский иконописец (о преподобном Алимпии иконописце)
430. Сказание о чуде святого великомученика и победоносца Георгия, как убил он змия
431. За кем мы идем?
432. Рассказ святого подвижника о самом себе
433. Христов свет присносущный
434. Живые плоды живой веры
435. Три завещания
436. Православие – наше сокровище
437. Похвала равноапостольному князю Владимиру
438. Незаходимая звезда, являющая солнце
439. Что такое лития?
440. Установил ли Господь в Своей Церкви священноначалие?
441. Пустынник – умиротворитель князей (Великий избранник Божий преподобный Сергий)
442. В поучение взрослым детям
443. Письма к болящему другу
444. Восковая церковная свеча
445. «Правде научитеся живущи на земли!»
446. Святая великомученица Христова Варвара
447. Море житейское
448. «Христос с небес – срящите!»
449. Праздник тождества Христова в Церковных песнопениях
450. Обрезание Господне

401. Святое послушание

К великому старцу, угоднику Божию преподобному отцу нашему Сергию, в его пустынную обитель, приходит однажды юноша и умоляет принять его в число братии. С любовью принимал старец всех приходящих к нему, но этому юноше отказал… «Иди, —сказал он, — в Серпухов, в монастырь, нарицаемый Высокое; там примет тебя Афанасий — игумен». — Тяжело было юноше исполнить волю преподобного: о Сергии он много слышал, он знал его святость и мудрость, в нем надеялся найти себе совершенного руководителя; а кто был Афанасий — он, по всей вероятности, вовсе не знал; и потому не мог иметь к нему такой веры, какую имел к Сергию… Кто бы на месте сего юноши не поколебался? Кто бы не отошел от преподобного Сергия со скорбью? Но добрый юноша не стал прекословить. Он согласился быть в удалении от Сергия, чтобы исполнить подвиг послушания Сергию, согласился быть учеником ученика Сергиева, чтобы достигнуть большего смирения. И вот, он идет на Высокое, отдает себя руководству Афанасия, как бы самого Сергия, и скоро приемлет ангельский образ, и удостаивается сана священства. Это был преподобный отец наш Никон, Радонежский Чудотворец. — Проходит два-три года. Никон приходит снова к преподобному Сергию, и старец теперь с любовью приемлет его, повелевает ему жить в своей келлии, поручает ему особенно важные послушания и, пред своей кончиной, назначает его себе преемником. Никто при жизни преподобного Сергия не пользовался такой к нему близостью, как преподобный Никон, и никто по кончине Сергия не мог лучше преподобного Никона уменьшить чувство сиротства, тяготившее духовных чад Сергиевых. Тридцать семь лет Никон был игуменом в обители преподобного Сергия; он восстановил ее из пепла после разорения Эдигеем; он удостоился счастья открыть мощи своего великого старца и построил прекрасный храм во имя Пресвятой Троицы, в похвалу отцу своему преподобному Сергию.

Вот, братие, что значит святое послушание! Видите, как скоро юный Никон путем беспрекословного послушания приходит в духовный возраст мужа совершенна, и младший летами, младший по времени поступления в обитель, делается игуменом над старейшими братиями! Ни пост, ни молитвы, никакие другие труды и подвиги не могут так скоро очистить сердце инока и сделать его способным на всякое дело благое, как святое послушание. Скажу больше: никакая добродетель не может спасти человека без смирения, а послушание — неразлучный спутник смирения и его возлюбленное чадо. — Вы скажете мне: к чему нам, мирским людям, толковать о послушании? Это дело чисто монашеское. — Но так ли, други? Верно ли это? Конечно, если понимать послушание в строго монашеском смысле, то это правда: «Послушник — что мертвец, не имеет своей воли и ни о чем не смеет рассуждать», — говорит преподобный Иоанн Лествичник о монашеском послушании. Но ведь это только высшая степень послушания, а для нас довольно будет стать на низшую степень сей добродетели. Ведь и другие обеты иноческие суть только высшие степени обетов, даваемых нами при святом Крещении. Так, инок дает обещание до смерти хранить целомудрие; а разве ты, мирянин, не обязан соблюдать седьмую заповедь Божию? Ты можешь вступить в брак, но и в брачной жизни не можешь отречься от исполнения сей заповеди. Еще: инок дает обет нестяжания; а разве ты, мирской человек, будешь прав пред Богом, если всю жизнь будешь собирать стяжания на стяжания, богатства на богатства? Ты можешь иметь богатство, каким тебя Бог благословил, но и тебе сказано: «аще богатство течет, не прилагайте сердца…» Так и в добродетели послушания. Что такое послушание? Это есть «отречение от своей воли и своего смышления», это есть «недоверие к себе самому во всем добром даже до конца жизни своей». Так говорит преподобный Иоанн Лествичник. Теперь спрошу тебя: а ты разве вправе следовать своему смышлению в деле твоего спасения? Разве тебе позволено и веровать, и спасаться, как тебе самому вздумается, а не как Бог заповедал? Можешь ли ты, если только гордое самомнение не заглушило твоей совести, положиться на свое мудрование, например, в истолковании Священного Писания? А что, если ошибешься? Если вместо пользы получишь вред душе? Если то, что почитаешь добром, окажется на деле вовсе не добром? Чем ты проверишь себя?.. Скажешь: есть книги, читай, поучайся… Но все ли ты поймешь в книгах так, как понимать следует? Разве ты не можешь и тут ошибиться? Нет, друг мой, с одним своим умом мы недалеко уйдем, а заблудиться очень легко можем… А если не верить себе, то необходимо другого спросить. Кого же? Конечно того, кто на сие от Бога поставлен, — пастыря Церкви, твоего духовного отца. Слышишь, что Господь говорит Своим ученикам, а чрез них и всем пастырям Церкви: «слушаяй вас Мене слушает, и отметаяйся вас Мене отметается» (Лк. 10; 16). «Аще кто Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь!» (Мф. 18; 17). Вот видишь, и тебе надобно быть послушником Церкви святой, послушным чадом отца твоего духовного — пастыря Церкви. Значит, не одним монахам прилично послушание, а и тебе, мирянину: они пребывают в послушании у своих настоятелей и старцев, а ты слушайся пастыря Церкви; они во всем повинуются старцу, а ты — хотя в главном, во всем том, что касается твоего спасения — вопрошай отца твоего духовного, а еще лучше будет, если и в житейских твоих делах будешь на все чрез него просить Божия благословения. — В наше время так много бродит волков под видом овец, так много стало всяких суемудрых лжеучителей, так много печатают и пускают в народ душевредных книжек на соблазн людей православных, что надо быть особенно осторожным, чтобы не заразиться ядом их лжеучений и не погубить своей души. И штундисты, и молокане, и пашковцы, и раскольники разных толков — все берутся толковать слово Божие, и каждый толкует как ему вздумается, и каждый старается перетянуть в свою секту человека простого, неопытного… Берегись их, брат мой возлюбленный! Не входи с ними в споры, если, по простоте своей, сознаешь, что не сговорить тебе с ними… Иди лучше к своему отцу духовному, поведай ему свои недоумения; он на то и поставлен Богом, чтобы учить и руководить тебя; он и слово Божие, и писания святых Отцов знает лучше этих самозванных учителей; а главное: благодать Божия, чрез таинство рукоположения, от святых Апостолов друг друго приимательно на нем почивающая, по вере твоей вразумит его, что сказать тебе на пользу души. Вот в том-то и дело: если ты своим умом будешь решать вопрос сомнительный, то тут есть опасность от самомнения; а если спросишь отца духовного, то это будет от смирения, а смиренному Бог готов возвестить волю Свою и чрез малого младенца, — Валааму Он возвестил ее даже чрез ослицу бессловесную, — тем паче вразумит тебя чрез Своего служителя, которому святая Церковь вручила душу твою на попечение…

Братие! Великое дело — добродетель послушания! Нет пути в Царствие небесное прямее сего пути! Будем же послушны Церкви Божией и пастырям, от Бога поставленным; будем поменьше верить себе и своему смышлению, и почаще просить совета у отца духовного, и Господь, за смирение ваше, скажет нам чрез него волю Свою святую, и яко добрых послушников, не лишит благой части в Царствии Своем с такими ревнителями послушания, каким был преподобный Никон! Аминь.

402. Сретение Господне в храме

В сороковой день по рождестве Господа нашего Иисуса Христа, Он был принесен Матерью Своею и Иосифом в Храм Иерусалимский. Этого требовал закон Моисеев, по которому, со времени избавления первенцев Израильских от поражения в ночь исхода Евреев из Египта, всякий младенец мужеского пола, перворожденный у матери, приносим был ко святилищу для представления пред Господа. При этом случае мать приносила к священнику, на жертву Господу, единолетнего агнца и молодого голубя или горлицу; если же она была не в состоянии принести агнца, то от нее требовались две горлицы или два молодых голубя. Пресвятая Дева Мария могла принести в Иерусалим только последнюю жертву. Когда Она с Иосифом принесла Младенца Иисуса во храм, чтобы совершить над Ним законный обряд, их встретил один святый старец, по имени Симеон. В своих преклонных летах он желал только одного утешения — видеть Христа Избавителя, и, может быть, скорбел, что смерть похитит его прежде, чем сбудется это всемирное ожидание. Но Духом Святым возвещено было ему, что он не умрет, пока не увидит Христа Господня. И теперь Дух Святый внушил ему войти во храм для сретения Богомладенца. Симеон взял Его на руки свои, воздал славу Богу, и сказал: «Ныне (теперь-то наконец) отпущаеши (из сей жизни) раба Твоего, по глаголу (по обещанию) Твоему, с миром (с радостным духом), яко (ибо вот) видесте очи мои спасение Твое, eжe ecu уготовал (Спасителя, Которого Ты воздвиг) пред лицем всех людей (всех народов земных) — Свет во откровение языков (свет для просвещения язычников) и славу людей Твоих — Израиля!» Иосиф и Богоматерь удивились этим словам. Симеон благословил и их, и сказал Марии Богоматери: «Вот, из-за Него многие (соблазнившись) падут и (многие раскаявшись) восстанут во Израиле; Он будет в предмет противоречий, так что у многих откроется их образ мыслей. И Тебе Самой будет некогда так тяжко, как бы меч пронзил сердце Твое». Тут же была одна восьмидесятичетырехлетняя вдова, Анна, дочь Фануилова. Более шестидесяти лет вдовства своего она посвятила посту и молитве, и не отходила от храма. Конечно она не могла не знать Пресвятой Девы Марии, и, может быть, была одной из собеседниц Ее отрочества. Подошла и она, стала благословлять Господа, и говорить, что все ожидающие избавления в Иерусалиме найдут Избавителя в этом Младенце. Совершивши все по закону Господню, Иосиф и Пресвятая Дева Мария с Богомладенцем возвратились в Вифлеем.

Как нам смотреть на свою смерть?

Святой праведный Симеон, как только увидел Спасителя Господа нашего Иисуса Христа, сделался покоен, хотя тут же он вспомнил, что ему вскоре после этого надобно было умереть, потому что так было ему предсказано Духом Святым. Видя перед собой Спасителя, он не боялся увидеть смерть свою. «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видесте очи мои спасение Твое..». Братие Христиане! При воспоминании нашем о том, что и нам надобно будет когда-нибудь умереть непременно, очень многое нас беспокоит, тревожит, страшит, ужасает; но если при этом мы будем помнить о нашем Спасителе, то во всем легко можем себя успокоить. Так я боюсь иногда, чтобы мне не умереть скоро; мне хочется пожить подольше. Но, что же мне слишком бояться того, чтобы не умереть скоро? Спаситель мой не даст мне умереть прежде времени, жизнь моя в Его спасительных руках. Беспокоят меня иногда предсмертные мучения умирающих: ужасные это мучения; страшно смотреть, в каких иногда муках люди умирают. Но что же мне слишком беспокоиться от этого теперь? Спаситель мой будет со мной, когда я умирать буду; а при Нем мне не будут мучительны мои предсмертные муки. Ужасает меня иногда эта мысль, что меня в могилу опустят, землей зароют, и я там сгнию, истлею, обращусь в землю, в прах. Впрочем, что же мне ужасаться этого? Спаситель мой и в могиле не оставит меня, Он и прах мой сбережет там; и я по гласу Его и из гроба встану живой. Тревожит меня иногда участь детей моих, родных, близких моему сердцу; умру я — как они без меня будут жить? Кто им в нужде поможет, кто их в горе утешит, кто их доброму поучит, кто от худого сохранит? Ах, до каких иногда слабостей и пороков доводят людей нужда и бедность, невежество и необразованность! В какие иногда преступления впадают люди потому только, что некому за ними посмотреть, и некому их вразумить! А впрочем, что же мне и этим слишком тревожиться? Спаситель мой — и их Спаситель, и они у меня знают Его. Так, Господи, Ты и в нужде поможешь, и в горе утешишь, и доброму научишь, и от худого сохранишь детей моих, родных моих, и всех близких моему сердцу, когда меня при них не будет. Тебе, Христу Богу моему, теперь я их поручаю — «предаю»; Тебе же поручу их, когда и умирать буду; и верую, что Ты их не оставишь, заступишь, спасешь, помилуешь и сохранишь. Страшат меня по смерти муки вечные. Страшны эти муки! Вечно скорбеть, вечно плакать, вечно в огне гореть, вечно во тьме сидеть! Впрочем, что же мне приходить в уныние от этого страха? — Лучше молиться Спасителю, чем унывать. Да, Спаситель мой — спасение мое от вечных мучений по смерти. Ему я молюсь, чтоб Он избавил меня от огня неугасимого и прочих вечных мук, молюсь теперь и умру с этой молитвой; а если умру с молитвой к Спасителю, то Он спасет меня и от вечных мучений. Многое и еще может нас тревожить, страшить, ужасать, когда мы будем думать о нашей смерти; но во всем мы легко можем себя успокоить, если только будем помнить, что у нас есть Спаситель, Господь Иисус Христос. Спаситель наш от всякого страха нас спасает, при всяком беспокойстве нас успокаивает. Да, Господи, многого приходится мне бояться; дня одного, кажется, не проходит без того, чтоб я чего-нибудь не боялся — за себя или за других, больше же всего и чаще всего боюсь за себя из-за моих грехов. Но когда о Тебе, моем Спасителе, я вспомню, то от всякого страха тотчас успокаиваюсь; тогда и грехов моих меньше боюсь, потому что уповаю, что Ты меня и от них спасешь, как бы они ни были тяжки. О, я был бы покойнейший человек, если бы о Тебе всегда помнил! Напомни же, Господи, Ты Сам мне о Себе, когда я забуду вспомнить. Помня Тебя и успокаиваясь Тобой, я боюсь только одного, — чтобы мне после как не забыть Тебя. Но впрочем и тут я верую и уповаю, что Ты меня не забудешь, не забудешь, если бы я стал когда забывать о Тебе. О, Ты всегда мой Бог, Ты мое вечное упование! Аминь.

(Из поучений протоиерея Р.Путятина)

403. Подвиги мирянина

Во время земной жизни Иисуса Христа, однажды кто-то задал Ему вопрос: «аще мало есть спасающихся?» Господь, в ответ на этот вопрос, сказал народу: «подвизайтеся внити сквозь тесная врата» (Лк. 13; 23, 24). И в другой раз говорил Он слушавшим Его проповедь: «внидите узкими враты» (Мф. 7; 13). Вот, братие, как спасаться учит Господь! Указывает нам врата на небо узкие и тесные, путь ко спасению трудный, прискорбный. Он заповедует нам жизнь строгую, подвижническую. «Подвизайтеся», говорит. При этом мирские Христиане, может быть, подумают: «Да ко всем ли Христианам относится такая заповедь? Не прямее ли она имеет в виду живущих в монастырях, монахов, пустынников, которые отреклись от мира, и действительно посвятили себя на подвиги для своего спасения?» — Нет, братие. Господь говорил вообще слушавшему Его народу, а не монахам; монахов тогда еще не было. И что за разделение? Разве два Царства Небесных, одно для монахов, а другое для мирских христиан? Един Бог, одно и Царство Его, один и путь в Царство Небесное. Монахи вдвойне посвятили себя Богу, вдвойне дали обет служить Христу, и потом взяли на себя высшие подвиги, каковы преимущественно совершенное послушание, совершенное целомудрие, совершенная нестяжательность; за то и степень блаженства и славы получат превосходнейшую. А и мирские христиане разве не посвятили себя Богу? Разве не отреклись сатаны и всех дел его? Разве не сочетались со Христом и не обещались служить Ему? А если так, не должны ли и мы быть участниками в христианских подвигах? Если принадлежим Христу, можем ли отрекаться того, что заповедал Христос? — Что говорит Апостол?

«Иже Христовы суть, плоть распята со страстьми и похотьми» (Гал. 5; 24). Что говорит и Сам Христос? «Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест своп, и по Мне грядет» (Мк. 8; 34). Значит, если мы сочетались Христу, то и должны идти за Ним, по следам Его. А каким путем Он шел? Узким, тесным, страдальческим, крестным. «Пострадав за нас», Он и «нам оставил образ, да последуем стопам Его» (1 Петр. 2; 21). Вот поэтому и все святые шли путем подвигов и скорбей, и апостолы, и пророки, и мученики, и святители, и пустынники, и юродивые. Видали вы картину, на которой изображен Христос, несущий на раменах Своих крест, а Его окружает множество других подобных Ему крестоносцев? Так спасающиеся входят в живот вечный, путем терпения и подвигов, последуя Христу. Кто вошел в Царство Небесное без подвигов и скорбей? Никто. Недаром заметил Апостол, что «многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие» (Деян. 14; 22). А как иначе? Неужели пресытившись благами и страстями житейскими пойдем на небо? Нет. Спаситель говорит: «внидите узкими враты, яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, а узкая врата и тесный путь вводяй в живот» (Мф. 7; 13, 14). Там на небе жилище духов безплотных, чистейших Ангелов. Не должны ли и мы, сколько можно, быть подобными им? Так, братие. Заповедь Господня достигать спасения, идти в Царство Небесное тесным путем, есть заповедь общая. И мы, следовательно, если будем в нынешний век жить, как подобает Христианам, по этой заповеди, то наследуем, вместе с преподобными подвижниками, и Царство Небесное. Конечно, мы не получим той степени славы и блаженства, какой сподобятся отрекшиеся от мира подвижники; но все же будем блаженны и не лишимся всех небесных наслаждений и радостей. — Что же это за узкий путь, что за тесные врата, которыми Христианин должен идти ко спасению, и что за широкий путь и пространные врата, которых он должен избегать, как погибельных? Узкий путь и тесные врата есть Христианское подвижничество. Это борьба с плотью, страстями и миром. Известно, чего требует вера Христианская и закон Христианский. Требуют того, что противно природным нашим наклонностям. Христианам заповедуется труд, бдение, молитва, пост, покаяние, чистота душевная и телесная, вся жизнь добродетельная и святая. Разве это легко для нашей греховной природы? Не нужно ли со стороны нашей непрестанное усилие и противоборство, чтобы одержать над собой победу и остаться верным своему Христианскому долгу? И вот тот из нас и вступит на узкий путь, пойдет в тесные врата, тот и будет подвижник, кто станет вооружаться против своих худых наклонностей и мирских соблазнов, чтобы сохранить веру и исполнить закон Христов. Наступило, например, время молитвы — не хочется молиться; принудь себя, — вот и подвиг твой. Надо идти в церковь, — тяжело, удерживает, отвлекает то и другое; вооружись, оставь все и иди, — вот и подвиг. Долго поют, тяжело кажется стоять: выдержи себя до конца службы, — вот и подвиг. Скучен пост, неприятна простая пища; потерпи, — вот и подвиг. Слышишь кощунство, пересуды, смехословие, празднословие; уклонись, или по крайней мере замолчи, — вот и подвиг. Вынуждают тебя на гнев, на прекословие, на ссору; уступи, удержи волнение смятенного сердца, — вот и подвиг. Имеешь врагов и можешь отмстить им; остановись, — мало этого, еще прости их, и сделай, если можешь, им добро, — вот и чрезвычайный подвиг. Открывается тебе случай и возможность к неправедному и нечестному приобретению; уклонись от такого приобретения, — вот и подвиг. Похотливая плоть требует непозволенных удовольствий, излишних нарядов; откажи ей, — вот и подвиг. Вызывает тебя мир на веселости, на игру, и знаешь, что там не избежать тебе соблазна и греха; останься в своем доме, в своей семье и при своих занятиях, — вот и подвиг. Вот, братие, какие и сколько еще безчисленных подвигов предлежит Христианину почти каждую минуту, на каждом шагу жизни! А ведь это такие подвиги, которые составляют сущность Христианства, и от которых, следовательно, отказываться не должен никто из Христиан, если хочет считать себя в числе истинных, а не мнимых Христиан. Не одни пустынники и монахи, а все Христиане, хотя конечно не в равной степени, должны быть подвижниками, идти ко спасению узким путем, в тесные врата. Всем сказано: «Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11; 12), т.е. Царство Небесное достигается усилием и трудом. И Спаситель говорит: «всяк, иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лк. 14; 33). Что это за имение? Имение — это, можно сказать, наше греховное наследство, наши страсти, любовь и привязанность к миру. Так вот каков должен быть всякий Христианин! — Уже, после этого, можно и не говорить что такое широкий путь и что — пространные врата. Из сказанного очевидно, что это жизнь свободная, спокойная, без труда, без подвигов, во всем по желанию своих страстей, в удовольствиях и всегдашних мирских увеселениях. Сколь пагубна таковая жизнь, довольно, если нужно, указать в таком случае на одного Евангельского богача. Он не знал никаких подвигов и скорбей, не стеснял себя ни в чем, жил роскошно, светло, весело; да какова участь его за гробом? По этому примеру должны судить о себе все, которые идут широким путем и пространными вратами к земным удовольствиям и наслаждениям. — Чувствую, братие, что слово мое тяжело для слуха вашего. Знаю, и вы хорошо знаете, что жизнь с подвигами для нашей немощной и преклонной на грех природы прискорбна; но что же делать? Такова святая воля Божия; такова наша природа, что она требует очищения и исправления; таков мир, что в нем нельзя прожить без греха; таково Царство Небесное, что в него могут войти только чистые и непорочные. За что же и получить такое неизобразимо великое и несказанно вожделенное блаженство небесное, если не показать никаких Христианских подвигов, не засвидетельствовать свою веру и не исполнить воли Божией? Кого награждают без заслуг? Кто венчается без победы? Между тем забудем ли то, что Христианская жизнь имеет свои чистейшие наслаждения, благочестивые подвиги поселяют в душе мир, святую радость, любовь и дерзновение к Богу, надежду на Его милосердие, уверенность в будущем вечном благополучии. Какое мирское счастье можно сравнить с этим внутренним, духовным миром и спокойствием человека? А благодатная помощь Божия? Разве она замедлит посетить тех, которые будут «работать Господеви со страхом?» (Пс. 2; 11). Нет. «Бог им прибежище и сила» (Пс 45; 2), «защититель их есть во время скорби; и поможет им Господь, и избавит их и измет их от грешник, и спасет их, яко уповаша на Него» (Пс. 36; 39,10). Боже наш, слава Тебе.

(Из книги «Сеятель Благочестия» протоиерея В.Нордова)

404. Ангельская песнь в честь Богоматери

«Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея, се бо отныне ублажат Мя вcu роди». Так в пророческом духе изрекала Пресвятая Богородица, когда праведная сродница Ее Елисавета назвала Ее Материю Господа. И славят, и ублажают Ее, Матерь Божию, все народы христианские, все православно верующие в Сына Ее и Бога, и слагают в честь Нее песнопения, и воспевают славу Ее в Церкви Божией. Но не одни мы, земнородные, славим Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим: Ее воспевают и Ангелы Божии на небеси. «Прославляющия Мя прославлю», сказал Господь. И он прославил Пречистую Матерь Свою славой неизреченной, как Она Сама говорит: «сотвори Мне величие сильный». Какое величие? «Предста Царица одесную Тебе» (Пс. 44; 10). А если Сам Господь так возвеличил Свою Матерь, то как же не славить Ее Ангелам Божиим?.. И они, небожители, действительно, прославляют Ее дивной песнию, и сию священную песнь принес нам с неба славный благовестник чудес Божиих — Гавриил Архангел, и поет эту песнь Церковь Божия в честь Присноблаженной Матери Божией — каждый день, и на вечерни, и на утрени, и на литургии…

Вот что повествует о сей ангельской песни во славу Богоматери древнее сказание, сохранившееся на святой горе Афонской. — Неподалеку от Кареи есть довольно обширная долина, в которой находится много келлий. В числе сих келлий, есть одна, с небольшой церковью в честь Успения Пресвятой Богородицы.

Тут в царствование греческих царей, братьев Василия и Константина Порфирородных, уединенно подвизался со своим послушником-учеником старец-священноинок. Раз пожелал он выслушать всенощное бдение под воскресный день в Протатском Карейском соборе и пошел туда, а ученик, получив заповедь исполнить, как может, службу дома, остался в келлии. Настала ночь, и вот юноша слышит стук в дверь. Отворяет и видит незнакомого странника — монаха. Он вводит его в келлию и гостеприимно оставляет на ночлег. Между тем настает время службы Божией и оба они — хозяин и гость — с благоговением начали в тишине ночной славить Господа. Тихо текла своим порядком их служба всенощная; пришло время величать паче всех Возвеличенную и славить Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим, и вот они стали пред иконой Ее и начали песнопение… Домашний инок, полный сердечного умиления и благоговения ко Всепетой, трогательно запел древнюю песнь святого Космы Маиумского: «Честнейшую Херувим…» Но дивный гость его сладким ангельским голосом начал: «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную, и Матерь Бога нашего»— а к этому уже прибавил и Честнейшую до конца. — «Чудно! — воскликнул до слез растроганный новой песнью домашний певец: — Но мы поем только «Честнейшую…», а такой песни —«Достойно есть…» до сей поры никогда не слыхали, и не только мы, но и предки наши. Впрочем, умоляю тебя: напиши мне эту песнь, чтобы и я мог так же, как ты, величать и славить Богородицу». — «Хорошо, — сказал незнакомец: — Дай мне бумаги и чернил, я напишу тебе эту песнь для памяти». — «Прости, брате! — с прискорбием отвечал домашний певец гостю, — занимаясь молитвою и рукоделием, мы редко в них нуждаемся, и потому сейчас нет ни того, ни другого». — «Так принеси мне хотя какую-нибудь каменную плиту», — сказал гость. Инок-хозяин сейчас же принес и подал ему плиту, а тот своим перстом начал писать на ней всю помянутую песнь, и — о чудо! Как воск умягчился камень под чудодейственной рукой инока-посетителя; его пишущий перст глубоко врезывался в камень, и слова четко и ясно отпечатлевались на плите. Окончив писание, таинственный гость подал хозяину камень и сказал: «Отныне навсегда так пойте и вы, и все православные христиане», — сказал и как молния вдруг стал невидим… Это был Архангел Гавриил, посланный от Бога возвестить христианам сложенную Ангелами песнь в честь Матери Божией. — Радость и трепет объяли смиренного инока-юношу; долго он, пораженный чудом, с благоговением стоял пред начертанными рукой Архангела письменами, и, не доверяя себе, ощупывал их руками, перечитывал и заучивал наизусть.

На рассвете старец возвратился из Кареи и застал его поющим новую песнь. «Где ты так петь выучился?» — спросил он ученика, удивленный его пением. Ученик рассказал ему все, что случилось, показал и на саму доску с чудесным начертанием на ней песнопения: «Достойно есть…» С изумлением смотрел старец на эту исписанную неземным перстом каменную плиту; много раз перечитывал священную песнь и наконец, взявши камень, оба они представили его в Протат (собрание избранных старцев от всех монастырей святой горы) и рассказали все подробности сего события. Тогда все прославили Господа, как чудодействующего во славу Своей преблагословенной Матери и воспели Ей новую песнь. Потом донесли о всем случившемся Вселенскому Патриарху Николаю и царям, и представили саму плиту с начертанной на ней песнью. И с того времени начали петь повсюду во славу славнейшей горних воинств Пресвятой Девы Богородицы сию ангельскую песнь: «Достойно есть…» А та святая икона, пред которой Архангел воспел эту песнь, взята была из келлий отшельника в Протатский собор, где она и поныне стоит на горнем месте. (Читатель может видеть изображение этой иконы на прилагаемом рисунке). Она называется «Достойно есть», и самая келлия, где совершилось это чудо, носит то же название.

По древнему преданию, сие чудо совершилось 11-го июня; в этот день афонские отцы и празднуют в честь сей святой иконы, а поелику сей день большей частью приходится в Петровом посте, то праздник в честь Архангела Гавриила, который возвестил нам сию пресладкую песнь во славу Божией Матери, перенесен на 13 число месяца июля.

Таким образом, во святой Восточной нашей Православной Церкви нам известны четыре воспетые Ангелами песни: 1) «Слава в вышних Богу»; 2) Свят, Свят, Свят Господь Саваоф; 3) Трисвятое, то есть: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас», и 4) сия песнь во славу Матери Божией: «Достойно есть яко воистину блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную, и Матерь Бога нашего…».

405. Завещание Владимира Мономаха

Великий Князь Киевский Владимир Всеволодович, по прозванию Мономах, венцом которого и поныне венчаются наши великие государи, был правнук Равноапостольского Князя Владимира. Он оставил по себе прекрасное завещание, читая которое, мы как будто слышим простые и мудрые речи лучшего из древних наших государей, — этого твердого, крепкого верой в Бога, любимого народом Великого Князя древней Руси. Его завещание или поучение — это святой завет нашей старины, — это голос из тех времен, когда в Киевских пещерах подвизались святые Отцы Печерские, ныне нетленно там почивающие. 770 лет прошло с того времени, как написано это завещание, а оно и ныне имеет всю свою силу, и ныне поучительно для каждого сына русской земли. Предлагаем его в сокращении нашем читателям в переводе на современный язык.

Я, грешный, нареченный во святом крещении Василий, а по русскому имени Владимир, прославляю Бога, Который сохранил меня до сего дня здравым. А вы, дети мои, или другой кто, прочитав сию грамоту, не осудите писания моего, не посмейтесь ему, а примите его к сердцу и не поленитесь исполнить, что тут написано. Первое дело — ради Бога и ради спасения души своей имейте страх Божий в сердце своем, и творите милостыню щедрой рукой: она — начало всякому добру. Вы, юноши, будьте душою чисты, непорочны, в беседе кротки, за столом скромны, при старых людях молчите, умных людей слушайте, старшим повинуйтесь, с равными себе и с младшими обходитесь с любовью; беседу ведите без лукавства, — больше вникайте в дело, не горячитесь на словах, не бранитесь, не предавайтесь безрассудному смеху; старших уважайте, с потерявшими стьщ женщинами в беседу не вступайте. О Владычице Богородице! Отыми от убогого сердца моего гордость и глупость, да не превозношусь суетой мира сего. — Научись, верующий человек, в сей суетной жизни быть тружеником благочестия; приучай, по слову Писания, язык к воздержанию, ум к смирению, очи к послушанию, все тело — к полному повиновению душе; истребляй в себе гнев, имей помыслы чистые, понуждай себя на добрые дела ради Господа. Отнимают у тебя что — не мсти; ненавидят, притесняют — терпи, хулят — моли, умерщвляй в себе грех. Спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдовицу. Когда воссияет весна постная, зацветут цветы покаяния, то очистим себя, братие, от всякой скверны плотской и душевной, взывая Светодавцу: слава Тебе, Человеколюбче! И действительно, подумайте, дети мои, как милостив к нам Человеколюбец Бог и премилостив. Мы вот люди грешные и смертные, а все же, если кто причинит нам зло, мы готовы, кажется, тут же приколоть его и отомстить; а Господь наш, Владыка живота и смерти, терпит нам грехи наши, хотя они превышают главы наши, и во всю жизнь нашу, как отец, любящий свое дитя, и наказывает, и опять привлекает нас к Себе. Он указал нам, как избавиться от врага и победить его, — тремя добрыми делами: покаянием, слезами и милостыней. И не тяжела, дети мои, сия заповедь Божия, чтобы сими тремя добродетелями избавиться от грехов и не лишиться Царства Небесного. И Бога ради не ленитесь, дети, умоляю вас, не забывайте вы этих трех добродетелей: они вовсе не так тяжки, как одинокая жизнь, монашество, строгие посты, которые иные благочестивые люди налагают на себя, — не трудное дело эти добродетели, а милость Божию получишь за них… И что есть человек, что Ты помнишь его, Господи? Велик Ты, Господи, и чудны дела Твои, — никакой разум человеческий не может поведать чудес Твоих! Велик Ты, Господи, и благословенно, и достославно имя Твое во веки по всей земле! И кто не подивится, кто не прославит славы Твоей, Твоих великих чудес и красот, на сем свете созданных! Как премудро небо устроено, как создано солнце, луна и звезды, тьма и свет, как земля на водах основана, и все это — Твоим, Господи, промышлением! И разные звери, и птицы, и рыбы, — как это прекрасно создано Тобой, Господи! Удивляемся мы и тому, как Ты от персти создал человека, как, по премудрости Твоей, разнообразны лица у людей, хотя бы и со всего света собрать их — каждый имеет свое лицо, не такое, как у других!.. Дивимся и тому, как птицы небесные летят из теплых стран, и не поселяются в одной какой-либо стране, но и сильные, и слабые разлетаются по всем землям, по Божию повелению, чтобы были полны ими и леса и поля! И все это дал Бог на пользу человеку, в пищу ему, на его утешение… Велика, Господи, милость Твоя к нам, когда все это сотворил Ты для грешного человека! И те же птицы небесные умудрены Тобой, Господи: когда ты повелишь — они поют и веселят людей, а когда запретишь — они умолкают и немеют, хотя и могли бы петь. Воистину благословен Ты, Господи, за все сии чудеса и красоты, Тобою сотворенные! И кто не славит Тебя, Господи, и не верует всем сердцем и всей душой во Отца и Сына и Святаго Духа, — тот да будет проклят! — Читая сии слова, дети мои, благодарите Бога, давшего нам милость Свою, — вот вам завет от моего скудоумия! Послушайте же меня, и если не все, то примите хотя бы половину. И если Бог смягчит ваше сердце, то плачьте о грехах ваших и скажите: Господи! Якоже блудницу, и разбойника, и мытаря помиловал еси, тако и нас грешных помилуй! И в церкви так делайте, и дома, ложась в постель. Не грешите, не забывайте никогда на ночь класть земные поклоны, а если занеможете, то хотя бы трижды поклонитесь. Не забывайте же сего, не ленитесь. Сими ночными поклонами и пением человек побеждает диавола, и что согрешит днем — ими избавляется от греха. Даже и в дороге, на коне сидя, если ни с кем не разговариваете, то, чем думать пустое, повторяйте втайне молитву: Господи помилуй, — если уж других молитв не знаете. Эта молитва легче всякой другой. А паче всего убогих не забывайте, а по силе кормите их, помогайте сироте; защищайте вдовицу и не допускайте людям сильным губить слабого человека. В разговорах о добром и худом не клянитесь именем Божиим, не творите при этом крестного знамения, — в этом нет никакой нужды. А когда придется крест целовать — присягу принимать, то целуйте только в том случае, когда можете устоять в этой присяге, и когда поцелуете крест, то смотрите, чтобы нарушением клятвы не загубить вам душ своих. — Епископов, священников и весь духовный чин, чтите и любите, с любовью принимайте от них благословение, не сторонитесь от них, и доставляйте им потребное, а они будут молиться за вас Богу. А паче всего берегитесь гордости и в сердце, и в уме; — так себе будем говорить: мы — люди смертные, сегодня мы живы, а завтра ляжем в гроб; — все, что Ты, Господи, дал нам. — не наше, а Твое; Ты поручил это нам лишь в несколько дней. И в землю кладов не зарывайте: это великий грех. — Старых почитайте как отцов, а молодых считайте за братьев. У себя дома не ленитесь, ни на кого не полагайтесь, а сами за всем смотрите, и тогда чужие люди не посмеются над вами. Пойдете на войну — не ленитесь, не теряйте много времени на еду и спанье. Берегись лжи, пьянства и блуда: во всем этом погибнет и душа, и тело. Куда пойдете, и где остановитесь, напоите, накормите бедняка. А гостя почтите, откуда бы он ни пришел: будь он простой человек, будь он знатный, или посол. Если не можете одарить его чем, то по крайней мере почтите угощением. Такие люди, переходя с места на место, по всем землям разносят о человеке хорошую или худую молву. Больного посетите, над мертвецом помолитесь, — и мы ведь все умрем, — не проходите мимо человека, не приветив его, не сказав ему доброго слова. Жен своих любите, но не давайте им власти над собой. А конец всему — страх Божий имейте выше всего. Если что забудете из сего — читайте чаще: и мне будет не стыдно, и вам будет добро. Что знаете доброго, того не забывайте, чего не знаете — учитесь. Вот мой отец, сидя дома, изучил пять чужих языков. В этом честь от всех земель. А леность — всему злу мать. Ленивый, что и знает, то забудет, а чего не знает, тому никогда не научится. Смотрите, чтобы солнце не заставало вас в постели. Так делал отец мой и все добрые старые люди. Он встречал солнце с молитвой и славил Бога с радостью: просвети очи мои, Христе Боже, — показал Ты мне, Господи, свет Твой красный. Приложи мне, Господи, лето к лету, чтоб я очистился от грехов моих и прославил Тебя, Господи. Читая грамотицу эту, потщитесь, дети, на добрые дела, славя Бога и святых Его. Смерти не бойтесь, дети: кто может вам повредить, если Бог не попустит? А если судил Бог умереть — никто не убережет тебя. Божие хранение лучше человеческого…

406. Кому подобен распутно живущий?

«Моляху бесы Иисуса, глаголюще: аще изгониши ны, повели нам ити в стадо свиное. И рече им: идите» (Мф. 8; 31, 32).

О бесах и о свиньях не только говорить, но и помыслить не хотелось бы, возлюбленные мои братия! О бесах говорить страшно, о свиньях стыдно. Страшно и вспомнить о мрачных безобразных бесах, коих один вид, как говорят люди мудрые, уже страшнее всякой муки; стыдно беседовать при добрых людях и о свиньях, которых в Ветхом завете гнушались, как нечистых и скверных животных. Но вот во святом Евангелии читается: «моляху бесы Иисуса, глаголюще: аще изгониши ны (от человека), повели нам ити в стадо свиное. И рече им: идите» (Мф. 8; 31, 32). Итак, вот в Евангелии говорится о бесах и свиньях: посему и нам нельзя пройти их молчанием; побеседуем же о них хотя бы кратко, а Ты, Господи, Сам соделай, чтобы сия беседа была нам грешным в пользу, а Тебе от нас — во славу!

Удивительно, что бесы, существа прегордые, не просят у Христа Бога нашего позволения войти во львов или слонов, а в свиней. Достойно удивления и то, что Господь не отказал им; прежде сего Он никогда не исполнял их прошений, а теперь даже повелевает им, говорит: идите. Почему это? Просят бесы позволения войти в свиней потому, что любят себе подобных. Нечисты бесы, как Сам Господь говорит одному из них: «изыди, душе нечистый, от человека». Нечисты и свиньи, почему в Ветхом Завете и запрещено было употреблять в пищу их мясо. Смотри, говорит один толкователь Святого Писания: где сатана желает пребывать? — В нечистых животных. Это потому, что и сам любит всякую нечистоту.

Вот почему учители церковные, изъясняя Евангельскую историю в таинственном смысле, под свиньями разумеют грешников, которые любят нечистоты плотских грехов, как свиньи любят грязь. Вот что говорит, например, святой Иоанн Златоуст: какого зла не делает греховное угождение плоти? Из человека оно делает свинью, и даже хуже свиньи: та валяется в грязи и питается нечистотой, а блудник питает свою душу скверными блудными помыслами. Блудник во многом подобен свинье: это животное всегда смотрит в землю, и не может взглянуть на небо; в землю смотрит и грешник, весь занятый блудными помыслами, и не хочет поднять своих душевных очей к небу и помыслить о Боге Сердцеведце. Стонет свинья; стонет и грешник, постоянно страдая в своей совести, окаевая себя, видя, что он погибает, что с каждым днем все глубже увлекает его в погибель злая греховная привычка. Итак, просят бесы у Господа позволения войти в стадо свиное, потому что эти нечистые животные изображают собой грешников, — а бесы любят пребывать в блудно живущих людях. Святой Иоанн Златоуст говорит, что блудный человек и сам подобен бесу: он также бесстыден и зол, как бес. О диаволе говорят люди мудрые, что он повсюду носит в самом себе огонь гееннский; всюду этот огонь его жжет и мучит нестерпимо, так и блудно живущий везде носит в себе самом этот огонь плотской похоти и постоянно от него страдает. Любят бесы пребывать в блудно живущих и потому, что такие люди —лучшее для них жилище. В древнем Карфагене был такой случай: стоял там в одном месте идол Венеры, языческой богини, которая изображена была бесстыдно обнаженной. Однажды проходил мимо сего идола юноша-девственник, случайно взглянул на эту статую и соблазнился. И в то время, как он услаждался в сердце нечистыми помыслами и пожеланиями, вдруг вошел в него бес и стал его мучить… Видишь, как блудный грех, еще не исполненный делом, а только задуманный, уже делает душу человека вертепом разбойника — диавола! Что же сказать о блудной нечистоте самым делом исполненной?.. Не живет ли диавол в блудном, как в собственном жилище? Слышишь ли сие, блудно живущий человек?.. Знаешь ли, что и в тебе обитает бес? Или не ощущаешь его в себе, и не веришь тому, что я говорю тебе? Преподобный Иларион изгонял некогда из одной девицы беса и спросил его: почему он не вошел в того юношу, который волхвованием послал его в сию девицу? Бес отвечал: в сем юноше уже живет мой товарищ, любострастный бес блудный. Видите: в блуднике живет бес блуда и мучит его разжжением блудным! Вот почему бесы просят у Господа позволения войти в свиней, а Господь попускает, даже повелевает им войти в свиней: идите, говорит. Для чего же Он попускает? Для того, чтобы показать, что диавол имеет власть над теми, которые живут подобно свиньям, и для того, чтобы явить над теми грешниками Свой суд праведный, как написано: «блудником же и прелюбодеем судит Бог» (Евр. 13; 4). И воистину так! Господствует, или лучше сказать, царствует диавол над блудными людьми как над своими рабами, ибо, как сказано: «творяй грех от диавола есть» (Ин. 3; 8); он не Христу, а диаволу работает. Мы знаем, что диавол некогда царствовал над идолопоклонниками, как над своими рабами; но и те, кто живет развратно, — вторые идолопоклонники, — они рабы диавола: тот, кто отрекается Христа блудным грехом, разве не есть идолопоклонник? Его идол — это его страсть, его греховная привычка, а в этой привычке, как в идоле, живет господь его — бес, которому он отдал свое скверное сердце, как алтарь или жертвенник, кладет на этот алтарь огонь похоти греховной, приносит ему в жертву самое дело блудное, которым и оскверняет себя и делается сам подобен бесу и ему угоден… Над такими крещенными идолопоклонниками диавол господствует, как над своими рабами, и повелевает ими немилосердно: он отнимает у грешника душевную силу к покаянию, обнажает его благодати Божией, ввергает в огонь нестерпимой похоти блудной и в воду нечистого сладострастия и погубляет его, потопляя в бездне адской, как свинью в море, и там будет мучить его во веки веков. Вот какую награду готовит диавол своему рабу, который верно и прилежно работает ему грехами блудными!

Господь повелел бесам войти в стадо свиное еще и для того, чтобы показать Свой суд праведный и неминуемую казнь, какая постигнет блудников. Для Него, Господа нашего, источника всякой чистоты и святости, от Пречистой и Пренепорочной Девы рожденного, мерзок всякий блудник, и Он вооружается на такового, как на Своего врага, потому что «мудрование плотское вражда есть на Бога» (Рим. 8; 7), то есть у кого весь ум занят только блудными мечтами, тот великий враг Богу, и Бог мстит ему как Своему врагу. Итак, видишь, как прогневляет Бога грех блудный! Но мне скажут: что за оскорбление Христу Богу, если человек оскверняет тело свое грехами блудными? Поистине — великое оскорбление! Тело всякого Христианина не принадлежит ему: оно Христово, как сказано: «вы есте тело Христово и уди отчасти» (1 Кор. 2; 27). И еще: «несте свои (вы не свои) куплены бо есте ценою» (6; 20), — ценой крови Христовой: не тленным серебром или златом искуплены вы, но «честною кровию яко Агнца непорочна и пречиста Христа». Итак, Христианин, глава, которой ты мечтаешь о плотских блудных делах, — не твоя, а Христова, и не подобает тебе Христовой главой мечтать о скверных нечистых делах! Ноги, коими ты идешь на беззаконие, не твои, а Христовы, и не подобает тебе Христовыми ногами идти на грешное дело! Руки, которыми ты скверно действуешь, не твои, а Христовы, и не подобает тебе Христовыми руками творить нечистые дела! Все тело твое, которое ты оскверняешь блудным грехом, — не твое, а Христово, и не подобает тебе Христово тело осквернять плотскими скверными грехами: ведь ты — дом Христов, по слову Апостола: «храм Божий свят, иже есте вы» (1 Кор. 3; 17). А если бы кто захотел выгнать из дома хозяина: разве тем не сделал бы ему величайшей обиды? Конечно сделал бы, и хозяин, изгоняемый из своего дома, схватил бы меч и другое что, и стал бы защищаться. Так и Христос Господь, Которого мы изгоняем скверными плотскими грехами из Его собственного жилища, кровию Его купленного, оскорбляется, и приемлет меч, чтобы отомстить нам за сие оскорбление. Итак, братие, вот для чего Господь попустил бесам войти в свиней: Он восхотел показать Свой праведный гнев на грешников; Он отдаст грешников лютым бесам на вечные муки! Аминь.

407. Православный воин – Божий воин

Бог любит добродушный мир, — говорит святитель Московский Филарет, — и Бог же благословляет праведную войну. На земле всегда есть немирные люди, посему нельзя наслаждаться миром без помощи военной. Для охранения мира необходимо, чтобы победитель не дозволял заржаветь своему оружию». Не посему ли Господь —Бог мира и любви — нарицает «Себя Господом воинств? Oн — (благословенный Господь Бог наш) — научает руки (верных Своих) на ополчение и персты их на брань» (Пс. 14; 31). Он благословил оружие кроткого Авраама, который воевал за освобождение из плена своего племянника Лота; Он повелел народу Своему завоевать землю обетованную, Он помогал и кроткому Давиду на иноплеменников; верою в Него не только древние святые мужи, но и наши предки, наши цари, наши христолюбивые воины-братья побеждали целые царства, защищали святую веру, полагали свои души за Церковь Божию, за братии, за отечество… Так высоко звание воинское! — Так всегда и смотрел на него православный русский человек. Военная служба, по его убеждению, есть величайший подвиг любви к ближнему, прямое исполнение заповеди Христовой: «больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин. 15; 13). И первый подвижник на поле брани, первейший воин и воевода христолюбивого воинства есть Благочестивейший Государь наш православный, Самодержец Всероссийский. Значит, кто служит верой и правдой царю и Отечеству, кто свято хранит клятву, данную пред Богом при вступлении в звание воинское, тот не людям служит, а Богу Самому, исполняет Его святую заповедь; он готов всегда положить душу за братии своих, за Церковь святую, за царя — отца и Отечество и эта служба послужит ему самому во спасение его души. Вот почему бывали случаи, что иной, находясь в великой скорби, и желая привлечь на себя милость Божию, давал обещание идти в военную службу, подобно тому, как дают обещание идти в монастырь, или совершить другой какой-либо подвиг Богу угодный, и Бог видимо принимал от него этот обет, избавлял его от скорбей, и благословлял Своею милостию. Вот что рассказывает о себе один воистину христолюбивый воин, поступивший на службу по обещанию. «Я и в службу-то военную попал по особенной милости Божией; ради этой службы, я вот и свет Божий вижу, и радости семейные испытываю. Родитель мой—государственный крестьянин; из трех сыновей его я — самый старший. На 16-м году моей жизни, Господу угодно было испытать меня: я заболел глазами. Так как у отца моего не было детей старше меня, и во мне имел он уже порядочного помощника, то болезнь моя сильно печалила его. Несмотря на свою бедность, для излечения меня жертвовал он последней трудовой копейкой: я много лечился; но ни домашние, ни аптекарские лекарства не помогали. Обращались мы с молитвой и к Господу, и к Матери Божией и святым угодникам: но и здесь милости не сподобились. С течением времени болезнь глаз моих все более и более усиливалась, и наконец я ослеп. Это последовало ровно через два года от начала моей болезни. Совершенно потеряв зрение, стал я ходить ощупью — и, от непривычки, спотыкался. Однажды отец мой дрожащим голосом спросил меня:» Андрюша, разве ты ничего не видишь?» Вместо ответа я заплакал, а он не удержался от рыданий. Про чувства матери и говорить нечего: мать скорбела больше всех. — Тяжело было мое положение! Раз в избе оставался я один, чрез несколько минут вошел и отец. Положив руку на мое плечо, он сел подле меня и… задумался. Я не выдержал. «Батюшка, — печально сказал я, — ты все горюешь обо мне? Зачем так? Слепота моя — не от меня и не от тебя. Богу так угодно. Припомни-ка, что священник-то говорил нам на святую Пасху, когда был у нас с образами. Не унывайте, сказал он, чтобы не дойти до ропота на Бога. Мы не знаем и не дано нам знать, почему Господь посылает то или другое несчастье. Конечно, лучше думать, что они посылаются по нашим грехам. Но почему знать? — Может быть и над вами повторится слово Господа Иисуса, какое произнес Он о семействе евангельского слепца: «ни сей согреши, ни родители его… но да явятся дела Божия на нем» (Ин. 9; 3). Господь у нас тот же. Помнишь ли ты это, батюшка?» — «Так-то так, Андрюша, да как жить-то будем? Братья твои малы, мать от трудов и скорбей сгорбилась. Я, куда ни кинь, все один. Ты — больше не работник. Кажется, и не прокормимся». — «Как я не работник, батюшка? Всего, правда, делать не могу, а что-то нибудь, особенно при доме, авось сделаю; Господь, сказано, умудряет слепцов». — «Нет, Андрюша, какая уже твоя работа! А вот как бы что… Ходил бы ты к слепым и учился бы у них петь стихи. Все чем-нибудь тогда поможешь нам, да и сам не будешь голодать». Я понял тогда всю тяжесть моего положения и всю крайность бедности, снедающей отца моего. Вместо ответа я заплакал и склонился на стол, у края которого сидел. Батюшка как умел, стал утешать меня: «Андрюша, Андрюша, дитятко мое! Верно Богу так угодно, чтобы слепые кормились Его именем. И просят-то они во имя Божие и поют… все Божие». — «Правда-то правда, — в волнении заметил я, — но я никак не могу переломить себя, никак не могу принудить себя к нищенству. Лучше день и ночь буду работать, жернова ворочать, нагим ходить и голодом себя морить, но не пойду по окошкам, не стану таскаться по базарам и ярмаркам!» — После такого решительного отказа, родитель мой более не напоминал мне о нищенстве и слепцах. Разговор этот был в конце весны. Прошла весна, прошло лето. Настала осень, а слепота моя была все в одном положении.

Раз (это было в начале октября месяца), батюшка пришел с улицы и, ни с того, ни с сего, с воодушевлением, спросил меня: «А что, Андрюша, если бы Бог открыл тебе зрение, пошел ли бы ты охотой в солдаты? Служба бы твоя сочлась за братьев». — «Не только с охотой, но и с величайшею радостию, — сказал я. — Лучше же служить Государю и отечеству, чем с сумой ходить по окошкам и даром изъедать чужой труд, чужой хлеб. Если бы Господь открыл мне зрение, я ушел бы в этот же набор». — «О, если бы Господь умилосердился на твое обещание и я с радостью благословил бы тебя», — сказал отец. «И я бы», —добавила мать. Тем вечер и кончился. — Поутру встал я раненько, по обычаю умылся и, ни сколько не думая о вчерашнем разговоре, стал молиться. О радость! О ужас! В глазах моих отразился свет от лучины; я мог приметить даже то место ее, которое объято было пламенем, и горящий конец отличить от негорящего. — «Батюшка! Матушка! — закричал я. — Молитесь вместе со мной. На колена пред Господом! Милосердный, кажется, сжалился надо мной…» Отец и мать бросились на колена, упали ниц на землю, и все мы рыдали. В избе, в эти мгновения, только и слышны были одни молитвенные вопли души: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» — Через неделю я совершенно был здоров, а в начале ноября был уже рекрутом. Минуло 25 лет моей службы, и ни разу не болели у меня глаза. А между тем под какими бывал я ветрами, в каких живал сырых и гнилых местах, и какой, по временам, переносил зной! В настоящее время я женат, и вот уже в чистой отставке; и честным трудом могу приобретать себе пропитание, никого не отягощая и никому не надоедая. После этого, как же смотреть мне на военную службу, как не на милость Божию ко мне? Видно, служба-то Государю православному, кто бы ни поступил в нее, Богу приятна, и те пред Господом тяжко согрешают, которые уклоняются от службы военной» (Странник, 1864 г.). Так заканчивает свой поучительный рассказ этот почтенный воин. — Счастливы вы, православные наши Христолюбивые воины, если смотрите на свою службу, как на дело Божие, если почитаете ее себе за честь великую, за особую к вам милость Божию! Не забывайте же, что добрый воин царя благочестивейшего должен быть и добрым воином Царя Небесного Иисуса Христа. Любите крепко святую матерь нашу Церковь Православную, исполняйте свято ее святые заповеди, и если Богу угодно будет, чтобы вы положили души свои за Веру Православную, за царя-батюшку, за родную землю русскую, то спокойно идите на смерть: святая Церковь будет просить вам у Царя Небесного венца мученического…

(Из слова святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

408. Что делать нам – грешникам?

Сие поучение (пред исповедью) переведенное с малороссийского наречия, принадлежит святителю Мелетию, архиепископу Харьковскому и Ахтырскому. Он оставил по себе вечную память своей подвижнической жизнью, своей кротостью и милосердием, своим нестяжанием и постничеством. Еще при жизни проявлялись в нем особые дары благодати Божией, и по кончине его многие прибегают к помощи его святых молитв и получают просимое. Он скончался в 1840 году. Его тело нетленно почивает в пещерной церкви Харьковского Архиерейского дома.

Много у нас знакомых, много благодетелей; есть у нас и отцы и матери, и другие родные; все они нам — свои люди, и все нас любят, заботятся о нас и берегут нас; но никто из них так нас не любит, как любит нас Господь. Он, милосердый, и создал нас. Он нас питает. Он нас хранит и в поле и дома, хранит нас, как мы храним свои очи, и еще больше того. А мы что же? О, горе наше! Мы, за таковую к нам милость Божию, так часто-часто прогневляем Его, милосердого, своими грехами! Он, милосердый, и ночью хранит нас, а мы встанем поутру и поскорее бежим за своими делами, и лба не перекрестим, тотчас хватаемся за работу, а то, пожалуй, и так прокружимся, в суете. Как подумаешь, да вспомнишь о своих грехах, то и сам видишь, что добра никакого не сделал, а все только грешил да грешил… Так что же? Неужели так и оставаться? О — не дай, Господи! — Что же делать? — Видим мы на святых иконах лики всяких святых: есть там и святой Петр, и святой Павел, и святая великомученица Варвара. Может быть тебе когда-нибудь приходило на мысль: ужели они и родились святыми? Если этого не было у тебя на уме, то я тебе скажу, что и они все были такие же люди, как и мы с тобой, — и они родились, трудились, жили на свете с нуждой и горем, но живя так, не забывали и Господа. Когда случалось ком из них согрешить, то сейчас же и каялись пред Богом, плакали пред Ним и Ему молились; вот за это самое милостивый Господь и даровал им святость. Что это так, то вот вам доказательство: Господь и Спаситель наш, когда еще жил на земле среди людей, сказал однажды такую притчу: два человека пришли в церковь помолиться, один был фарисей, а другой мытарь. Фарисей был знатный человек, а мытарь был сборщик податей. Вот они оба пришли и стали молиться Богу. Фарисей встал впереди и начал выхвалять себя: вот, говорит, Господи! Благодарю Тебя, что я не такой, как этот мытарь. Я все делаю, как Ты повелеваешь: пощусь два раза в неделю, подаю милостыню бедным, да и не распутничаю. Много и еще наговорил такого, и притом молился так громко, что и другие слышали, как он молится. А мытарь, вспоминая свои грехи, стал позади всех, у самого порога, и горько-прегорько плакал… Он не смел и глаз поднять к небу, как недостойный грешник. Вспоминая все случаи, на сколько кого обсчитал и взял лишнее, когда кого обманул и притеснил, помышлял, что он недостоин и на свете жить, и в таком горе плакал и вопиял к Богу: Боже мой, Боже! Помилуй меня! Будь милостив ко мне грешному! — В таком горе мытарь готов был все рассказать, чем когда согрешил, лишь бы Господь простил его. Плакал он, сердечный, сокрушался у порога, за все осуждал себя и просил милости у Бога. Что же вышло? А вышло то, что милостивый Господь в одну минуту простил ему все его грехи, и мытарь, после слез покаяния, вышел из церкви оправданным и прощенным. А фарисей как? Да фарисей вовсе не получил никакой пользы от своего самохвальства. Он сам себя выхвалял, за то Бог и не послушал его. Фарисей — каким был, таким и вышел из церкви. А за что? За то, что хвалил самого себя!

Братия мои добрые христиане! Вот и вы стоите теперь в церкви пред Богом; и вы вот уже не один день ходите с нами в сей дом Божий и молитесь милосердому Господу. А сегодня будете еще исповедоваться. Для чего же это делается? Для того, чтобы мы получили от Бога прощение своих грехов, в коих кто виновен пред Богом. И в прежние годы вы исповедовались, и теперь будете исповедоваться, а знаете ли, как по правде должно исповедоваться? Есть такие богобоязненные говельщики, которые на исповеди рассказывают всю правду о своих грехах: такие говельщики выходят от исповеди прощенными так же, как вышел из церкви прощенным мытарь. А есть между нами говельщики, и таких немало, что стоят на исповеди, как немые, ничего не говорят, хоть и не спрашивай их, или же отвечают на все одно и то же: не помню, не знаю, ни-ни!.. Так что же? Ужели и такая немая исповедь полезна? — О, нет! Вы видите, что мытарь получил прощение грехов своих, когда все их припомнил, и припомнив, не стоял молча, а плакал пред Богом и сокрушался; он готов был каждому человеку рассказать все, в чем он согрешил. А когда так, то и тебе, если хочешь, чтобы твоя исповедь не осталась безполезной, так же должно рассказать все, чем ты прогневал Небесного Господа. Ты только потому себя и считаешь говельщиком, что походил дня два в церковь, постоял немым на исповеди, ничего не сказал, поклонился, перекрестился, да и все тут?! Ах, добрые братья мои христиане! Бросьте вы этот обычай немой исповеди; лучше сделай дело по Божиему, на пользу твоей душе, чем и после говения не получит пользы… Вот ведь и ты не любишь, если придется заметить сына или работника в каком-нибудь проступке, и станешь его спрашивать, а он запирается? Ты досадуешь на него за это и сердишься и не признаешься ни в чем? Вот ты — тварь, да и то сердишься; как же ты хочешь, чтобы твоя немая исповедь была приятна Богу — нашему Творцу?! Ну, а если виноватый пред тобой заплачет, — ведь ты прощаешь? Вот так же и Господь готов простить, но для сего надобно со смирением признаться и поплакать о том, что мы — тварь — прогневали нашего Творца и Бога. Не запирайся, не стыдись, все рассказывай: когда пьянствовал, когда сквернословил, когда соседа обидел, когда наклеветал на кого? Ты только вздохни да поплачь пред Богом, вот все твое дело и поправится. Да почему тебе и не рассказать всего? Кого тебе стыдиться? Духовник — сам человек грешный, смеяться над тобой не будет, а рассказать кому, что ты ему скажешь — да он скорее умрет, чем расскажет! Стало быть, чего же тебе стыдиться? Ах, ради Бога, не стесняйтесь, не стыдитесь, а рассказывайте все, по сущей правде! Милосердный Господь не будет попрекать за грехи: при чистосердечной исповеди пред духовником Господь простит тебе грехи, да еще так простит тебе грехи, что уж никогда после их и не воспомянет, если ты вперед не будешь сам опять ими увлекаться. О даруй же, Господи, чтобы и на сей раз ваше говение и исповедь были вам на пользу, были благоугодны милосердному нашему Создателю! А это будет тогда, когда вы на исповеди откроете искренно все грехи, и впредь уже не будете их повторять, а будете впредь жить по Божию закону! Аминь.

Дух поста

Всем нам, братие, должно знать, что угодно пред Богом, чтобы не быть осужденными. Что в том, что мы постимся, а не исправляемся, — что в том будет пользы? Одно воздержание от скромной пищи, хотя бы и самое суровое, нимало не принесет нам пользы, если мы будем при этом творить злые дела. Если и одним пеплом будем питаться, а от злобы не отстанем — не спасемся. Если от хлеба воздерживаемся, а при этом гневаемся на брата и завидуем ему, то мы уподобляемся только зверям: ведь и они хлеба не едят, а едят мясо, — вот также и мы: гневом, завистью, клеветой пожираем друг друга и братии своих. Если ты хочешь воздержаться от мяса и рыбы, то при этом отстань и от гнева и злобы, от гордости, клеветы, зависти, обиды, воровства, • пьянства, блуда и всякого греха. А кто не пьет ничего и мяса не ест, а злобу в сердце держит, такой хуже скота. И скот ведь не ест мяса, и вина не пьет. Если кто и на голой земле спит, а мыслит злое, и такой не хвались: и скот в постели не нуждается. Отстанем, братие, от грехов наших, и тогда не будем подобны скотам. Будем творить плоды добрых дел, и Ангелам уподобимся, и со святыми получим вечную жизнь. Бог не для того нас сотворил, чтобы мы жили по-скотски и потом шли в муку вечную; но для того чтобы, пожив здесь на земле в воздержании, посте, чистоте, в покаянии и милостыне, и особенно в любви, смирении, послушании, братолюбии, перешли в вечную жизнь, которая обещана нам от Бога, если соблюдем заповеди Его. Ему слава со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.

(Из рукописного сборника XVII века «Измарагд»)

409. Начало благое

Больно, братие мои, подумать, как мы стали слабы, как мало заботимся о спасении души… Вот настал Великий Пост, — время святое, время самое благоприятное для покаяния. Кажется, если мы искренно веруем в Господа Иисуса Христа, если не лицемерно носим святое имя Христиан, то когда еще и думать о Боге, о душе, о будущей жизни, когда и очищать себя от грехов, если не теперь? Но что же видим на деле? — Не буду говорить о том, кто совсем поста знать не хочет и ест скоромное круглый год: достоин ли такой имени Православного Христианина? — нет: я говорю о том, кто пост знает, почитает, но по своему его понимает. Так, например, мы вот мяса в пост не едим, — и хорошо, конечно, делаем, что не едим, потому что так святой Церковью заповедано; — а осудить ближнего, коснуться его чести, очернить его имя доброе — это почти и за грех не считаем!.. Мы мяса не едим, а вот обмануть человека, обмерить, обвесить, обсчитать его при купле и продаже, подложить ему худой товар за хороший, дешевый за дорогой — в этом как будто для многих из нас и греха нет: «Дело житейское, дело обычное!..» Оскоромиться как-нибудь нечаянно — почитается у многих великим грехом, а ложиться спать, не помолясь Господу Богу, а побожиться хотя бы сто раз в день, а напиться допьяна, если к тому представится удобный случай, — поссориться с соседом, бранить домашних, сквернословить, — все это для некоторых из нас как будто дело такое обычное, что и совесть много их не тревожит… Ах, братие мои возлюбленные! Это ли пост, Богу приятный?!. Это ли пост христианский?!. Нет, други: это пост — фарисейский, это пост, о котором говорит Господь чрез пророка: «не сицеваго поста Аз избрал» (Ис. 58; 4). «Постящеся телесне — постимся и духовне». Если доселе не умели жить по христиански — поучимся теперь! Если не начинали жить по-Божии, то начнем хотя отныне! Ныне время к сему самое благоприятное, ныне —дни спасительные! Если теперь не начнем, если теперь нам недосужно, то когда же наконец?.. И доколе еще будем испытывать Божие долготерпение к нам, грешным?..

Итак, возлюбленный о Господе брат мой! Если есть у тебя грешная привычка судить и осуждать ближнего, то вот настал Великий Пост: положи же доброе начало, брось эту привычку, — а если, по немощи, забудешься, осудишь кого, то дай себе правило положить в этот день хотя бы три земных поклона за того, кого осудил ты, — с молитвой: «Спаси, Господи, и помилуй такого-то, и его молитвами помилуй и меня грешнаго!» И поверь, что если будешь так делать, то Бог поможет тебе и совсем отстать от этой греховной привычки… Так и во всем другом. Если, например, ты занимаешься куплей и продажей, то помни, что грех лжи и обмана к тебе ближе, чем к другому кому, и вот, ради святых дней поста, дай самому себе честное слово: не кривить душой, торговать по чести и совести, и никого не обманывать; а если по привычке солжешь, то подай в тот день милостыню вдвое против того, на сколько обсчитал покупателя, а если знаешь, кого обманул, то еще лучше — сознайся и извинись пред ним: нелегко это, да за то вперед не будет охоты грешить, а Бог, видя твое смирение, за смирение благословит тебя сугубым благословением! — А если дух гордости будет тебе нашептывать: «Как это можно? Стыдно, да что о тебе люди подумают?» — отвечай ему: «Бога ведь не обманешь, Бог все видит, все знает, знает Он мои помыслы и намерения; не постыдился я согрешить, а покаяться и вовсе стыдиться нечего: помоги, Господи!» — И поди с Богом, и Бог поможет тебе, и как легко после этого на душе-то будет у тебя!.. То же делай, если поссоришься с кем, обидишь кого, — поди, поклонись ему, попроси прощения, помирись с ним… А если, помилуй Бог, выпьешь лишнее, да в пьяном виде других соблазнишь своим бесчинством, или если скверное слово сойдет с грешных уст, то принеси Господу Богу особое покаяние: исповедуй твой грех отцу твоему духовному, попроси у него епитимию, и что он положит тебе, то выполни со всем усердием. Трудно, други мои, отстать от привычного греха, если не будем ничем себя останавливать, смирять, каяться, у Бога просить прощения и нести, по мере сил, какую-нибудь за грех епитимию. А Великий Пост — самое лучшее время для исправления. Осмотрись, каждый человек, заметь: какой грех особенно любишь ты, поговей, исповедуйся пред духовным отцом, соединись с Господом во святом Причащении, да и положи доброе начало: дай себе слово не делать любимого греха, наипаче во святые дни постные, а там, даст Бог, укрепишься и бросишь его навсегда! Начинать всегда трудно, а после — слюбится. И будет тогда святой Пост для нас воистину спасительным, и встретим мы Пасху Христову в радости и веселии, и возрадуются о нас Ангелы небесные — наши хранители! — Господи Боже наш! Аще и ничтоже благо сотворихом пред Тобою, но даждь нам отныне положити начало благое! — Аминь.

(Поучение в начале Великого Поста)

Великопостное послание духовного отца к духовному сыну

Желаю тебе, возлюбленный, спасения души, и посылаю тебе благословение. Ты знаешь, чадо мое, по духу родимое, что Бог вверил мне талант поучения, чтобы я куплю творил на сей талант, и не скрывал его леностью; ведь придет Господь и взыщет с меня грешного на суде Своем страшном, если я теперь ничего не приобрету на него: строг будет для меня суд тогда и тяжел ответ! Сей талант есть попечение о наших душах, чтобы я сеял в сердца ваши семена Божественные — учение святое, а греховное терние искоренял. И вот, когда я вижу, что вы ходите в законе Господнем, тогда сердце мое радуется; а когда вижу, что вы преступаете заповеди Господни, тогда снедает меня печаль. Я и прежде говорил тебе, чадо мое любимое, о том, какое зло — пьянство, но ты не послушал меня, и я теперь очень тужу по тебе, ибо вижу, что ты и в постные дни побеждаешься пьянством. А ведь сии дни даны Христианам на очищение грехов и на спасение души; а ты проводишь их в пьянстве, как неверующий! Или не знаешь, что и в простые дни пьянство не дозволено? Сам Господь сказал, что пьяницы Царствия Божия не наследуют, и что им уготована мука вечная с прелюбодеями, и с идолопоклонниками, и с разбойниками, ибо душу свою губит пьяница. Много погибло людей от пьянства и в прежние времена: даже некоторые и Богу угодившие чрез то лишились Царства Небесного, и сильные и слабые безвозвратно погибли, и богатые обнищали, и здоровые стали больными, и те, кому бы долго жить на свете, умерли скоропостижно, умерли как удавленники, без Божией на то воли, внезапно; и многие губят самих себя пьянством, и прежде времени уходят на тот свет из-за неумеренного винопития, — строго будет судить их Господь за это! И сами вы, братие, знаете, что кто из вас часто напивается, тот не в полном бывает уме. В пьяном виде такой человек не может никакого дела справить: ни житейского, ни духовного. Пьяница-князь свою землю разоряет и неправо судит; властные люди во многом питии забывают судить мудро и справедливо; пьянство губит имущество, пьянство разлучает жен от мужей, пьянство и других хлопот много причиняет. Пьяный готов со всеми драться, сам напрашивается на ссору, а если возьмется за дело — только портит его… Пьянство в церковь Божию не пускает, поста знать не хочет, прогоняет Божий страх, не дает читать душеполезных книг, молиться не позволяет… Пьянство приносит болезни, губит красоту телесную, делает человека в тягость самому себе, повреждает зрение, расслабляет ноги, отнимает ум, отлучает от Бога, предает смерти и повергает человека в огонь неугасимый. Ведая сие, сын мой, перестань от пагубного пьянства, умоляю тебя; и особенно берегись пить на тощий желудок: это очень-очень вредно для тела, а для души пагуба… Из-за твоего многопития и я обретаюсь во многой скорби: ах, как бы я рад был, если бы ты бросил эту злую привычку! Вот, я заповедую тебе: не пей ты по крайней мере в этот Великий Пост — до Великого дня (Пасхи)! Ведь это — дни очищения души, дабы тебя простил Бог, — а ты прогневляешь Его, упиваясь вином! О дети мои! Не напивайтесь вы в посте: великое это зло! Святые Апостолы постановили в посте не творить особых праздников даже в честь святых Божиих; а вы, упиваясь в сей святой пост, оказываете больше чести своей утробе, нежели памяти святых! Напрасно же мы и называем себя Христианами, если живем не по-христиански. Братия мои! Все творите во славу Божию, и Господь Бог прославит вас во Царствии Своем, а здесь подаст вам доброе здоровье, и честь, и мирную жизнь. Ему слава во веки! Аминь.

(Из рукописного сборника XVII века «Измарагд»)

410. Что нужно для спасительной исповеди?

Что такое исповедь? Исповедь есть изустное признание в грехах своих, которые тяжко лежат на совести. Покаяние очищает душу и делает ее готовой к принятию Духа Святого, а исповедь, так сказать, только опоражнивает душу от грехов. — Мы здесь представим самое простое подобие и сравнение исповеди, например: если бы у тебя была одна только какая-нибудь посудина, которую ты, по небрежению или по лености своей, до того довел, что она мало-помалу наполнилась всякими нечистотами, так что посудина твоя не только негодна к употреблению, но даже нельзя взглянуть на нее без омерзения, и что, ежели бы тебе царь стал давать, и давать даром какой-нибудь благовонный и драгоценный бальзам, которого одна капля может излечить всякие болезни и сохранит твое здоровье, — что же? Ужели бы ты отказался от такого драгоценного дара потому только, что у тебя нет другой чистой посуды? — Нет! Верно бы ты не отказался от такого драгоценного дара, а постарался бы очистить твою посуду. Но как бы стал очищать твою посудину? Конечно, прежде всего ты извергнул бы из нее вон всю нечистоту; начал бы вымывать ее водой и даже, может быть, стал бы выжигать ее для того, чтобы нисколько она не имела прежнего запаха. Не правда ли, так? Теперь пусть посудина будет означать душу, данную тебе от Бога, которую ты до того довел, что она наполнилась всякими беззакониями и неправдами, благовонный бальзам, данный царем, будет означать Духа Святого, исцеляющего всякие недуги и скорби, которого Царь неба и земли, Иисус Христос дарует нам даром. Осмотреть свою посудину значит почувствовать свою вину пред Богом и вспомнить все грехи, которые вкрались в сердце твое. Извергнуть нечистоту из посудины — значит исповедаться во грехах своих пред духовником, а вымыть водой и выжечь огнем означать будет сердечное и даже слезное раскаяние и добровольную решимость переносить все неприятности, нужды, скорби, несчастья и даже бедствия, какие случатся с нами. Теперь скажите: полезна ли, нужна ли исповедь? — Конечно, полезна и даже необходима; потому что нельзя очистить посуду без того, чтобы не выбросить из нее прежде всей нечистоты, — так точно нельзя очистить душу свою от грехов без исповеди. Но скажите, довольно ли одной исповеди для получения Духа Святого? Конечно нет; потому что, чтобы принять благовонный и драгоценный бальзам в оскверненную посудину мало того, чтобы только опорожнить ее, но надобно вымыть ее водой и выжечь огнем. Так точно, чтобы получить Духа Святого мало того, чтобы только исповедаться или только рассказать грехи свои пред духовником, но надобно при сем и омывать душу свою покаянием или сокрушением и скорбью души, и выжигать ее добровольным терпением скорбей. И так, вот что значит исповедь и покаяние! — В чем же заключается истинная и правильная исповедь?.. Когда мы желаем очистить свою совесть от грехов таинством покаяния, то нам 1) прежде всего надобно веровать в Господа Иисуса Христа, и твердо надеяться, что Он готов простить всякий грех сколько бы он ни был велик, если только грешник раскается чистосердечно; надобно верить и надеяться, что Бог всячески желает и ищет нашего обращения. Об этом Он нас уверяет чрез пророка так: «живу Аз, глаголет Господь», т.е. уверяю и клянусь Моей жизнью, что «Я хотением не хощу», т.е совершенно, отнюдь не желаю «смерти грешника», но весьма желаю его обращения. 2) Надобно иметь сокрушенное сердце. Кто есть Бог? И кто мы? Бог есть всемогущий Творец неба и земли, Он есть страшный и правосудный Судья, а мы? Мы слабые и ничтожные смертные: все люди, даже самые великие люди, пред Богом менее, чем прах, и мы никогда себе представить не можем, сколько противен Богу всякий грех, и сколько оскорбляет Его всякое беззаконие. И мы, ничтожные и слабые, мы бесконечно облагодетельствованные Богом нашим, смертные, дерзаем оскорблять Его — Всеблагого?.. Ах, это так ужасно!.. Мы столь виновны пред Богом, столь преступны, что не только не смеем называться чадами Его, но даже не стоим быть самыми последними рабами Его. Итак, представляя себе все это, вы видите, какое сокрушение, какое соболезнование надобно иметь тогда, когда мы хотим очиститься от грехов. И таковое чувство надобно иметь не только пред исповедью, и при исповеди, но и после исповеди. И сверх того, хотите ли вы принести жертву Богу такую, которая Ему была бы приятна? Конечно все рады, этого желаем и по мере сил приносим, но что мы можем принести Ему приятного? Сокрушенное сердце. Вот приятнейшая для Бога жертва! «Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно», вот приношение Богу драгоценнейшее всех приношений и прикладов! 3) Надобно простить всем врагам своим и оскорбителям все то, что они нам сделали вредного и оскорбительного. Простить… Что значит простить? Простить значит никогда не мстить, ни тайно, ни явно; никогда не вспоминать, совсем забыть и сверх того полюбить своего врага, как приятеля, как брата, как друга, защищать честь его и отдавать ему во всем справедливость. Вот что значит простить. И кто не согласится, что это очень тяжко? Так, тяжкое дело прощать обиды, но за то и велик тот, кто умеет прощать обиды; поистине, велик и пред людьми и пред Богом. — Да, тяжко прощать врагам своим; но делать нечего, надобно прощать, а иначе и сам Бог не простит. Иисус Христос сказал: если вы отпущаете человекам согрешения их, и Отец ваш небесный отпустит вам согрешения ваши, но ежели вы не прощаете человекам согрешения, то и Отец ваш небесный не отпустит вам согрешений ваших; напротив того, хотя каждочасно молись Богу, хотя имей такую веру, что и горы можешь переставлять и даже, хотя раздай все свои имения нищим, и отдай тело свое на сожжение, но если ты не прощаешь и не хочешь простить врагу своему, то все напрасно в таком случае: не спасет тебя ни молитва, ни вера, ни милостыня, словом сказать — ничто не поможет тебе. Но если должно прощать врагам своим, то также необходимо и просить прощения у тех, кого мы обидели; так, оскорбил ли ты кого словом, проси прощения, приди и поклонись в ноги, и скажи: прости меня; обидел ли ты кого делом, постарайся поступками своими пред ним загладить вину свою и вознаградить ущерб его, и тогда будь уверен, что все грехи твои, сколько бы они ни были тяжки, будут прощены тебе. — 4) Надобно без всякой утайки и чисто открыть грехи свои. «Для чего открывать грехи свои Тому, Кто знает все наше сокровенное?» — говорят некоторые. Конечно для того, чтобы тем принести повинную голову. Конечно, Бог знает все наши грехи; но Церковь, имеющая власть от Бога прощать и разрешать грехи, не может знать их, и потому она без исповеди не может произнести своего решения. Тот, кто сердечно сознает себя виновным пред Богом, тот готов сознаться в грехах своих хотя бы целому свету, лишь бы только на страшном суде Христовом они были сокрыты от Ангелов и святых человеков. Тот, кто утаивает грехи на исповеди, хотя и услышит от духовника: прощаю и разрешаю, но Дух Святый не простит и не разрешит его. 5) Наконец, надобно положить твердое намерение впредь жить осторожнее. Вот самая трудная обязанность! — Но что же делать? Если хочешь быть в Царствии Небесном, если хочешь, чтобы Бог простил тебе грехи твои, то перестань грешить; только под этим условием Церковь разрешает кающегося от грехов его. А тот, кто нисколько не думает об исправлении себя, тот напрасно исповедуется, напрасно трудится, потому что духовник хотя и скажет: прощаю и разрешаю, но Дух Святый не простит и не разрешит его. — Слышите, братия, Церковь повелевает после исповеди жить как можно осторожнее и не возвращаться на прежнюю греховную жизнь, но начать жизнь новую и святую. Итак, братия мои, прошу вас ради Бога, ради спасения вашего, постарайтесь переменить жизнь свою. И еще повторяю, что тот, кто совсем не имеет никакого намерения жить осторожнее, тот не получит прощения грехов своих от Бога. Аминь.

(Из 1 тома Творений Иннокентия, митрополита Московского)

411. Что нужно для достойного причащения Святых Таин?

Кто достойно причащается Святых Таин, тот получает совершенное избавление от всех грехов своих; тот может исцелиться от всяких болезней; кто достойно причастится Святых Таин, тот получает начало освящения души своей, становится наследником жизни вечной; тот, кто достойно причащается Святых Таин, соединяется крепкими узами со Иисусом Христом так, что он пребывает во Иисусе Христе, а Иисус Христос пребывает в нем: «ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем», сказал Иисус Христос. — Боже мой! Какое сокровище мы имеем в руках своих и именно в руках наших, потому что никто не возбраняет и не запрещает нам приходить и пить из сей чаши жизни: когда только угодно приходи и пей; и не только никто не возбраняет, но Церковь каждодневно призывает нас к сей чаше бессмертной: приступите, вопиет она: тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите! — И скажите, братия, не безразсудно ли поступают те, которые не хотят и сами отказываются принимать Святые Тайны? Ах! Они не знают и не понимают, что они отказом и небрежением своим не только сами себя лишают благодати, но еще оскорбляют великого Спасителя Иисуса Христа. Это ужасно! Так некогда скажет Иисус Христос таковым людям: Я за вас страдал, Я за вас пролил кровь Свою, Я искупил вас, и отдавал вам чашу жизни и бессмертия, но вы, неблагодарные, вы не хотели пить из нее, вы как будто издевались надо Мной своим небрежением. Отойдите от Меня, Я не знаю вас, вы не Мои. — Ах, как ужасно будет слышать это! — Многие говорят: нет, мы не пренебрегаем святого таинства, но мы недостойны приступить к нему потому, что великие грешники. Так; правда, что страшно приступить к Святым Таинам недостойному человеку, потому что тот, кто недостойно приобщается Святых Таин, тот «суд себе яст и пиет»: он, как Иуда, есть предатель Иисуса Христа. Но если судить строго: то какой человек достоин причастия Святых Таин? Кто в свете может почесть себя достойным принятия честнейшего Тела и Крови Иисуса Христа? Постники ли, пустынники ли? Нет! И самые великие святые считали себя недостойными, так например: кто были Василий Великий и Иоанн Златоуст? Это были великие, необыкновенные и святые люди; но и они сами признаются, что недостойно едят Тело Христово и пиют Кровь Его. Но для того-то и оставил нам Иисус Христос Свое Тело и Кровь Свою, чтобы мы, слабые, могли укрепляться сею бессмертной пищей. И так, братия, ради Бога, ради Иисуса Христа, не отказывайтесь от принятия Святых Таин,— это страшно! Прежние Христиане каждый праздник, каждое воскресение приобщались Святых Таин, и потому-то они и были истинными Христианами. Так и вы, братия, не лишайте сами себя такого сокровища, как можно чаще питайте свою душу хлебом небесным, и утоляйте жажду души вашей сим источником бессмертия. — Что же нужно для того, чтобы достойно принять Святые Тайны? 1) Надобно верить, что сие таинство установлено и предано нам Самим Иисусом Христом в последний вечер пред страданием Его; веруй, что тот хлеб, который ты вкушаешь, есть самое пречистое Тело Иисуса Христа; веруй, что то вино, которой ты пиешь из чаши, есть самая святейшая Кровь Иисуса Христа, претворенная и освященная Духом Святым. 2) Пред принятием Святых Таин надобно войти в себя, осмотреть свою душу: нет ли в ней грехов, и если есть, то надобно очистить себя исповедью и получить разрешение в грехах своих от имени Церкви. И 3) самое главное: не надобно иметь никакой вражды, никакой злобы, но со всеми примириться и всех простить. Вражда и злоба есть такое препятствие к принятию Святых Таин, что никакие молитвы, никакой пост, словом, никакие приготовления не могут уничтожить оное. Наконец, приступая к самому принятию Святых Таин, надобно иметь благоговение, страх и трепет точно так, как бы ты приступал лично к Самому Иисусу Христу, грозному Судии твоему; точно так, как бы ты стоял уже на страшном суде с повинной головой, в ожидании себе приговора нелицемерного Судии живых и мертвых; но вместе с сим, всей душой, всем сердцем предай себя в волю Иисуса Христа, проси Его милосердия и говори Ему внутренно: помяни меня, Господи, во Царствии Твоем. — Говорят некоторые, что мы не можем приобщиться Святых Таин потому, что не держали поста. Конечно, Церковь наша повелевает нам поститься и говеть, потому что и Сам Спаситель постился сорок дней и сорок ночей; но что есть истинный пост? Многие думают, что пост состоит только в том, чтобы не есть мяса, масла и рыбы. Конечно так; прежние Христиане в пост не употребляли скоромной пищи, но они и самую простую пищу употребляли известной мерой и количеством. Но для чего установлен пост? Для того, чтобы облегчать и усмирять тело, обуздывать пожелания и страсти, вот цель поста! — Итак, если ты и поступаешь по правилам Церкви и разбираешь, когда есть мясо, когда рыбу и проч., но в то же время не постишься душой, т.е. не воздерживаешь себя от грехов, не удерживаешь язык свой от зла, то все пощение твое совершенно напрасно. Итак, когда мы говеем, то надобно употреблять пищи столько, чтобы только совсем не потерять аппетита, а кто имеет какую-либо дурную привычку или порок, например, сквернословить, осуждать или упиваться и проч., и на это время оставит их, тот истинно выдержит пост. Наблюдая такие правила, без сомнения приступай к Святым Таинам. — Итак видите, братия, что кроме вражды и злобы ничто не возбраняет нам принять Святые Тайны? — Что же должно наблюдать после принятия Святых Тайн? 1) Лишь только ты удостоился приобщиться Святых Таин, то возблагодари Иисуса Христа всей душой и всем сердцем твоим за то, что Он не отвергнул тебя, несмотря на твое недостоинство; благодари, что сей Царь славы благоволил войти в бедную хижину души твоей; благодари Иисуса Христа и в то же время и проси Его усердно, чтобы Он Сам душу твою сделал чертогом и обителью достойного посещения и пребывания Его, и Отца, и Святаго Духа. 2) После принятия Святых Таин старайся как можно долее размышлять о величии сего таинства, и не вдруг устремляй твои мысли на обыкновенные твои занятия. 3) Самое главное, постарайся по крайней мере сколько-нибудь переменить жизнь свою и тем как можно долее удержать в душе своей Божественного Гостя; будь осторожнее и внимательнее к поступкам твоим; вспоминай как можно чаще, или по крайней мере, положи себе за правило каждое утро вспоминать, что ты Христианин, что ты дал обещание жить так, как жил Иисус Христос; чаще обращайся к Богу с молитвой, но с молитвой сердечной и умиленной: это чрезвычайно полезно для спасения нашего; по крайней мере, все святые начинали с этого. — Еще говорят некоторые, что после причастия надобно воздерживаться несколько недель от мяса и проч. Церковь наша никогда и нигде не предписывала такового правила; и вероятно таковое воздержание было совершенно произвольное, но Церковь наша только советует воздерживаться от грехов и более ничего.

Итак, братия мои! Вот я сказал вам все, что нужно знать постникам! Счастлив и пресчастлив тот, кто после говения сколько-нибудь переменит жизнь свою и будет осторожнее; потому что всякая добрая перемена жития приближает нас к Царствию Небесному; приближает и привлекает к нам Духа Святаго. Но несчастлив тот человек, который после исповеди и Святого Причастия нисколько не хочет переменить жизнь свою и нисколько не старается воздерживаться от грехов; он вместо отпущения и очищения грехов прибавит на душу свою новый и страшный грех, тем, что без всякого внимания и размышления приступал к таинствам Покаяния и Святаго Причастия. — Молю убо, братия мои! Ради Бога, создавшего нас, ради Иисуса Христа, пролившего кровь Свою для нас, ради спасения нашего, которого мы все желаем, и ради Царствия Небесного, потщитеся, употребите все усилии и усердие ваше, чтобы говение ваше не было напрасно; чтобы получить пользу душевную, постарайтесь правильно исповедаться и достойным образом приобщиться Святого Тела и Крови Христовой; и тогда благодать Господа нашего Иисуса Христа, любовь Бога Отца и общение Святого Духа будет с вами! Аминь.

(Из 1 тома Творений Иннокентия, митрополита Московского)

412. Первый воронежский святитель

Счастлив богоспасаемый Воронеж: на его духовном небе светло сияют две новые звезды, озаряя всю Православную Русскую землю; благословенна богохранимая паства Воронежская: и в наши грешные времена Господь удостоил ее особенной Своей милости — Он прославил славой небесной двух ее святителей — новоявленных чудотворцев Митрофана и Тихона!.. Во многом черты их духовного образа напоминают друг друга: оба они были мужи, благодатью исполненные, оба — смиренномудрые, кроткие, любвеобильные, оба отличались евангельской простотой и строгой подвижнической жизнью. Но о жизни и подвигах святителя Тихона мы имеем довольно подробные известия, а подвижническая жизнь святителя Митрофана осталась сокровенной в Боге и до нас дошли лишь самые краткие сведения о ней. «Я родился от благочестивых родителей, — говорит о себе сам святитель Митрофан в своем завещании, — и в благочестии непорушном Восточной церкви, в Православной вере воспитан». Но кто были его родители, где он учился, в каком звании жил до 40-летнего возраста—осталось неизвестным. Известно только, что в мире его звали Михаилом, что он был женат и имел сына. На 40-м году он овдовел и поступил в Золотниковскую пустынь (недалеко от Суздаля), где и облечен в ангельский образ с именем Митрофана в 1663 году. За его строгую, подвижническую жизнь он вскоре был поставлен во игумена Яхремской Козминой обители, а потом— переведен в Макариев, на Унже, монастырь. В 1681 году христолюбивый царь Феодор Алексеевич вызвал его в Москву. В то время особенно усилился раскол на Дону; для противодействия этому злу решено было поставить в Воронеже особого архипастыря, и смиренный игумен Митрофан был избран и посвящен во епископа граду Воронежу. Весной 1682 года благочестивый царь Феодор Алексеевич скончался; в июне происходило венчание на царство двух малолетних братьев — царей Иоанна и Петра Алексеевичей. Святитель Митрофан принимал участие в сем священнодействии: он поднес Патриарху на золотом блюде венец царский для возложения на главу юного царя Петра. По прибытии в Воронеж святитель особым посланием увещевал священников быть достойными иереями Бога Вышняго. Кроме сего послания до нас не дошло его пастырских поучений. Двадцать лет он был архипастырем Церкви Воронежской, и был для нее правилом веры, образом кротости и словом и житием своим. Двери его келлии были всегда открыты для всех скорбящих, странных и убогих. Всех он принимал с отеческой любовью, утешал и упокоевал; а заключенных в темнице сам посещал, и нередко бывало, что ожесточенное сердце злодея смягчалось от его слова благодатного, и слезы кающегося грешника орошали его благословляющую десницу. А болящие не только слышали от него слово участия и утешения, но и удостоивались собственных святительских рук его послужения. Верный служитель Церкви Божией, он был верным подданным и Богом поставленной царской власти, и верным, любящим сыном родной земли. Когда царь Петр Великий готовился к войне с турками и строил в Воронеже корабли, чтобы на них по реке Дону идти с войсками своими на Азов, то святитель Митрофан был ему усердным помощником в сем деле. Он не только увещевал народ помогать царю трудами и деньгами, но и сам принес Государю все свои деньги, какие оказались налицо, и сказал: «Всякий сын отечества должен от своего достатка помогать нужде государства: прими же, Государь, оставшиеся от моих издержек сии деньги и употреби их противу неверных». И не раз угодник Божий приносил такие жертвы на нужды государства: то же было и во время шведской войны в 1700 и 1701 годах. Вот, братие, поучительный пример, как нам должно любить свое отечество! — Но благоговея пред царем, как Помазанником Божиим, святитель Митрофан ставил волю Божию выше всего и не боялся говорить правду царю, когда сего требовал его пастырский долг. Вот этому пример. Царь Петр проживал в Воронеже по нескольку недель, лично наблюдая за постройкой кораблей. На острове реки Воронежа был у него дворец. По примеру иноземцев, он украсил свой дом статуями языческих богов. Раз царь пригласил к себе святителя. Старец, по простоте евангельской, пешим пошел к царю. Уже перешел он мост, как вдруг его целомудренный взор был поражен обнаженными статуями тех богов. Смущенный, он спешно возвратился домой. Государю доложили, что архиерей был у дворца и ушел. Тот послал опять звать его к себе. Но архиерей Божий отвечал посланному: «Доколе Государь не повелит низвергнуть идолов, которые соблазняют народ, дотоле я не могу явиться пред его царские очи». — Прогневался Государь на святителя: как смеет он не слушаться царской власти? — говорил Петр. И он послал сказать святителю, что если тот не явится сейчас же, то, как ослушник царского повеления, будет предан казни. «Тело мое во власти Царя, — отвечал угодник Божий, — но на душу мою человеческая власть не простирается. А есть Бог, могущий и тело и душу за нечестие ввергнуть в геенну огненную. — Того единого боюсь, страшного паче царей земных… Неприлично Государю Православному ставить языческие болваны на соблазн простому народу!..» — И, зная строгость Петра, святитель озаботился приготовить себя к смерти. Он приказал благовестить ко всенощной в большой колокол. Государь, услышав звон, спросил: «Что завтра за праздник?» — Ему отвечали, что нет никакого. Он послал спросить архиерея. Святитель Митрофан отвечал: «Мне, как преступнику, словом царским изречена смертная казнь. Готовясь к смерти, я спешу совершить соборное моление с Церковию о прощении грехов моих, да явит на мне Господь милость Свою». — Удивился царь мужественной ревности святителя; он послал немедленно успокоить его милостивым словом своим и не тревожить народ необычным звоном. А статуи приказал убрать. Тогда святитель пришел к царю и, повергшись к его ногам, благодарил за уничтожение соблазнительных статуй. После сего случая царь Петр еще более стал любить и уважать святителя Митрофана. — Угодник Божий скончался 23 ноября 1703 года. Случилось, по устроению Божию, что в тот же самый день прибыл в Воронеж и царь Петр. По своему обычаю Государь поспешил к любимому архипастырю, но застал его при последнем издыхании… Он поцеловал десницу святителя, сам закрыл ему глаза, сам, со своими вельможами, нес тело его до церкви, и потом до могилы. «Не осталось у меня такого святого старца, — сказал он, когда гроб опустился в могилу: — Буди ему вечная память!»

Святой Митрофан оставил после себя духовное завещание. Оно все проникнуто духом смирения и отеческой любви. После пастырей и властных лиц, он обращается ко всей своей пастве: «Прочее же мудрых мужей правило: употреби труд, храни мерность (умеренность) — богат будеши. Воздержно пий, мало яждь — здрав будеши. Твори благо, бегай злаго — спасен будеши… Веру же Православную заповедую вседушною любовию имети, и Церковь Святую едину во вселенной яко матерь чествовати, и предание и учение Отцов святых содержати крепце… Якоже без веры правыя угодити Богу невозможно, тако и кроме Церкви Святыя Восточныя и светлаго богопреданнаго тоя учения не возможно никому спастися… Сотворите милость, и последний мой долг сей заплатите: помяните душу мою грешную, да и сами помиловани будете от Господа Бога в день праведнаго суда. Не презрите убо мое прошение: слезно молю и прошу, не забудите мене в молитвах своих по Апостолу: братие, молитеся друг за друга»…

Святителю Божий, угодниче Христов! Нам ли грешным за тебя молиться Господу? Кто мы, и кто — ты!? Ты за нас не премолчи, вопия ко Владыце всех, Ему же предстоиши со всеми святыми!..

413. Вифания

Небольшое селение Вифания, или как зовут ныне арабы — Эль-Лазарие, отстоит от Иерусалима всего на полчаса пути, не далее трех с половиной верст. Поклонники с любовью посещают эту благословенную весь вместо прогулки. Путь туда лежит чрез восточные врата Иерусалима, близ коих страдальчески скончался Первомученик и Архидиакон Стефан; далее, чрез Кедронский поток, по склону святой горы Елеонской, мимо священного сада Гефсиманского, где молился Господь наш до пота кровавого; и еще далее — по северному склону горы Соблазна, где Царь Соломон построил когда-то идольские капища для своих жен — идолопоклонниц, и тем соблазнил свой народ; вот — селение Силоам, а почти смежно с ним, вправо — видны небольшие остатки селения Виффагии, откуда Апостолы привели Спасителю осля и жеребя для Его торжественно-смиренного, царского входа в Иерусалим… По этому пути часто ходил Господь Своими пречистыми стопами и в Вифанию, и чрез Вифанию — к Иерихону, по пути в родную Галилею, и обратно; по этому пути ехал Он, кроткий и спасающий Царь Сиона, на осляти в Иерусалим, грядый на вольные страдания ради нашего спасения… На полпути укажут вам место, где красовалась, покрытая листьями, но бесплодная смоковница, которую Господь предал проклятию, чтобы преподать нам урок крепкой веры и предостеречь нас самих от подобной участи: если Он, милосердный, наказал нечувственное дерево за бесплодие, то что будет с нами, если Он, праведный Судия, не найдет у нас ничего кроме, ничтожных листьев — гордости и лицемерия?.. — Наконец, путник видит пред собой несколько низких и грязных арабских хижин, которые лепятся на покатости горы Елеонской: это и есть Вифания. Когда-то, во времена Спасителя, все это местечко было роскошным садом; тут прекрасно росли маслины, фиги, виноград, миндаль, гранаты, пальмы и хлеб. Отсюда плоды доставляли в Иерусалим; а особенно много росло тут финиковых пальм, почему и самое селение получило название Вифания, что значит: дом фиников. Но теперь долины и горы, по которым были раскинуты дома и сады древней Вифании, опустели; едва приметно кое-где приютились тощие деревца, а пальм и вовсе не видно… Таков вид теперешней Вифании. Но сколько сладостных для верующего сердца воспоминаний возбуждает одно это дорогое имя — Вифания! Нигде, кажется, Господь наш Иисус Христос не проводил более спокойных часов, нигде столько не отдыхал Он Своей святой душой после великих Своих трудов, как в этой Вифании, в доме праведного друга Своего Лазаря. Здесь всегда встречали Его с великой радостью; этот тихий, благословенный дом всегда был открыт для успокоения Того, Кто в земной жизни Своей не имел где главы приклоните… За то и любил Господь это счастливое Его любовью семейство, любил Он друга Своего Лазаря и двух праведных сестер Его — радушную, трудолюбивую, гостеприимную Марфу и тихую, молчаливую, глубоко Ему преданную Марию. У них Он обычно останавливался, когда приходил в Иерусалим на праздники; в их доме проводил Он и последние пред Своими страданиями ночи, удаляясь сюда из шумного Иерусалима… А за несколько дней до Своих страданий в этом доме приготовили Ему вечерю — угощение, и Марфа, по обычаю, служила Ему, а Лазарь был один из возлежавших с Ним. Мария же взяла фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Божественного Учителя и отерла волосами своими, желая тем излить чувство своей сердечной благодарности пред Воскресителем ее брата — мертвеца четверо дневного! Какие трогательные воспоминания! — Но вот другой дом — дом Симона прокаженного. И в этом доме Господь был однажды дорогим гостем. И сюда пришла к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного; но это не была праведная сестра Лазаря; это была жена грешница, жена, грехами оскверненная, и всеми презираемая. Она пришла сюда, чтобы излить свою душу в слезах покаяния, и разбив дорогой сосуд, возлила благоуханное миро на главу Вземлющего грехи всего мира… Ропщет расчетливый Иуда на бесполезную, по его мнению, трату ароматов; слышится слово порицания и от других учеников; но Сердцеведец лучше их знает цену усердия грешной жены: «Что смущаете жену? — говорит Он им. — Она доброе дело сделала; она предварила помазать тело Мое к погребению. Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие, в целом мире сказано будет в память ее и о том, что она сделала!» — И вот, скажем словами святого Иоанна Златоуста: молчит история о подвигах бесчисленных царей и полководцев, которых надгробные памятники доселе еще сохраняются; неизвестны даже по имени многие из тех, которые построили города, покорили народы, издали законы, — но то, что в Вифании, в дому некоего Симона прокаженного, жена блудница излила миро на главу Христову, — об этом знает весь христианский мир… — На месте бывшего дома Лазарева святая Царица Елена построила прекрасную церковь, но от этой церкви уцелела только передняя стена, к которой пристроена арабская мечеть. А на месте дома Симона прокаженного был когда-то католический женский монастырь, а теперь — все в развалинах. — Третья святыня Вифании — это гроб Лазаря, находящийся в нескольких стах шагах от дома Симона прокаженного. В святой земле все гробы были иссечены в скалах, а Лазарь был человек богатый и потому ему была иссечена особая пещера, в которую теперь спускаются по 26 ступеням. В углу пещеры сложен из камней престол, на котором францискане (католические монахи) два раза в году служат литургию. Из этой пещеры, чрез низкое и тесное отверстие, по пяти или шести ступеням, можно сойти в другую пещеру, аршина 2 ширины и 4 длины; вот тут-то, налево, и высечено смертное ложе четверодневного мертвеца Лазаря. Прежде белый мрамор украшал этот гроб Лазарев, и прекрасная церковь покрывала всю пещеру; теперь все опустошено, и кроме голой скалы, грубо отесанной, да сору и развалин, ничего не видно. Здесь богомольцы читают евангельское сказание о воскрешении Лазаря, и поразительно звучат для сердца под сводами этой опустелой пещеры слова Господа: «Лазаре, гряди вон..» Мысль невольно переносится в то время, когда по сему Божественному повелению, из этой темной, тесной пещеры, вышел Лазарь, обвитый погребальными пеленами, но цветущий жизнью и здоровьем…

Недалеко от Вифании, близ дороги Иерихонской, показывают большой круглый камень. Предание говорит, что тут остановился Господь, когда пришел в Вифанию разбудить Своего друга от смертного сна; тут отдыхал Он, усталый от дальнего пути и от высокого подъема на гору; здесь встретила Его заботливая Марфа, и вслед за нею глубокоскорбная Мария, повергшаяся к Божественным стопам Учителя со словами: «Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой!» Отсюда, от этого «камня беседы», как называет предание этот гранит, растроганный до слез скорбью близких, преданных Ему людей, Господь наш пошел ко гробу мертвеца — друга… Что ни шаг, то священное воспоминание, что ни место, то трогательная картина из жизни Спасителя!..

Такова Вифания — отечество Лазареве. Таков этот тихий уголок, где и развалины говорят о любви Жизнодавца, и самые камни проповедуют о Его снисхождении к скорбям человеческим даже до пролития человеческих слез!..

414. Храм Святого Гроба в Старом Иерусалиме

Никакой храм в мире не привлекает к себе столько богомольцев со всех стран света, как Иерусалимский храм святого Гроба Господня. Он заключает в себе величайшие святыни христианского мира: святую гору Голгофу и живоносный Гроб Господень. Построенный равноапостольным Царем Константином и его святой матерью, равноапостольной Еленой, этот храм много раз подвергался опустошению, особенно пострадал он от страшного пожара в 1808 году, когда обрушились его главные своды и погибли в пламени все украшения, но основание и большая часть стен уцелели от времен Царя Константина доныне.

В храм ведут двойные входные врата из них одни закладены, а другие запираются на ночь турками, которые и в течение дня неотлучно сидят в церкви, у самых дверей, для охранения порядка. Первая святыня, которую видят поклонники при входе во храм, прямо против дверей, в нескольких шагах от оных, — это камень помазания, на котором Иосиф и Никодим повили пеленами и умастили ароматами пречистое тело Господа Иисуса, по снятии Его со Креста. Камень этот покрыт ныне мраморной плитой розового цвета; над ним балдахин на четырех столбах, под стеной которого висит много неугасимых лампад, а по углам стоят большие подсвечники. Отсюда поклонников ведут налево, в западную часть храма, которая представляет собой величественную ротонду, то есть круг, из 18 пилястр (или четыреугольных столбов), соединенных арками, в два этажа. На этих пилястрах покоится огромный купол, а посреди ротонды стоит небольшая часовня из желтого мрамора, называемая кувуклия. Эта часовня и вмещает в себе неоцененное сокровище — Гроб Господень, или ту пещеру, в которой был погребен Спаситель наш Иисус Христос. От живоносного Гроба проходят на святую Голгофу, мимо Камня помазания (описание и изображение Голгофы смотри в особом листке № 415), а оттуда сходят вниз, за алтарь главного храма Воскресения. Тут, в темной полукруглой галерее, находится несколько малых приделов и сход в подземные церкви. Первый от Голгофы придел принадлежит грекам; он называется «Приделом поругания и тернового венца». В этом алтаре, под престолом, находится часть столпа из серого мрамора, на котором сидел Господь наш, когда воины поругались над Ним в претории Пилата. Тут же в стене, за стеклом и за решеткой, сохраняется часть тернового венца; две неугасимые лампады освещают таинственный мрак этого придела.

Рядом с сим приделом — дверь в подземную церковь святых Константина и Елены, куда спускаются по 33 ступеням. Эта церковь ископана в природной скале в то время, когда Царица Елена искала здесь животворящий Крест Господень. Место обширное, шагов 30 в длину и столько же в ширину. Купол поддерживают четыре толстых колонны. Владеют сей церковью армяне. По правую сторону алтаря есть каменное седалище, где, по преданию, находилась святая Царица в то время, когда отыскивали Крест. Тут же сходят еще 13-ю ступенями в пещеру, где закопан был Святой Крест в продолжение 300 лет. Здесь-то и найдены были три креста: один — Господень, а два — разбойников, распятых со Христом. Надпись лежала особо, почему нельзя было различить Креста Господня от других двух. Тогда по совету Патриарха Иерусалимского Макария стали возлагать кресты на умершую женщину, и вот, когда возложен был на нее животворящий Крест Господень, то она воскресла… Самое место обретения Креста принадлежит православным; оно выложено разноцветным мрамором; посредине — изображение Креста. По выходе отсюда опять в галерею, окружающую алтарь Воскресения, поклонники вступают в придел Разделения риз, принадлежащий православным. Далее — придел Лонгина сотника, принадлежащий армянам. По армянскому преданию, Лонгин был родом из Армении; он пронзил копьем Пречистые ребра Распятого Спасителя, но потом уверовал в Него и приходил сюда оплакивать свой поступок. Он умер мученически в Каппадокии. — Еще далее под престолом, за решеткой, видны узы Христовы, или две пробоины в камне, в которые были забиты ноги Божественного Страдальца, когда Он заключен был в темнице до утра, пред отведением Его к Пилату. —Недалеко от уз, влево, находится место, называемое темница Христова, где, по преданию, Господь был удержан, пока были окончены приготовления к Его распятию, и где потом Матерь Божия, когда повели на Голгофу Ее Божественного Сына, рыдая от скорби, опустилась на землю, поддерживаемая благочестивыми женами. Это трогательное событие изображено на запрестольном образе. Престол во имя Успения Богоматери, а по левую сторону престол в память того, когда Господа нашего били привязанного у столба, по повелению Пилата. Обойдя таким образом главный алтарь, поклонники идут северной стороной храма к западу. Тут, против северной стороны часовни Гроба Господня —латинская церковь на месте, где, по преданию, Спаситель явился по воскресении Своей Пречистой Матери. По сторонам главного престола — два меньшие: справа — придел святого Креста, слева — бичевания, где, на престоле за железной решеткой часть столба, к коему был привязан Господь во время бичевания. Между церковью явления и часовней святого Гроба на полу два мраморные круга означают место, где, по преданию, Спаситель явился Марии Магдалине во образе Вертоградаря. Тут же неподалеку латинский престол в память сего явления, а за престолом картина изображает и самое событие. — В самой западной части храма, в галерее, позади Гроба Господня находится погребальная пещера праведного Иосифа Аримафейского, который уступил свой новый гроб для Спасителя; здесь же погребен был и его друг, праведный Никодим. Отсюда, обойдя часовню Гроба Господня, поклонники вступают в главную церковь Воскресения Христова, принадлежащую грекам. Она занимает всю средину храма святого Гроба, и имеет в длину до царских врат 40, а в ширину 20 шагов. Главный иконостас мраморный, в 4 яруса. Местные иконы — хорошего русского письма. Царские двери резные, вызолоченные, увенчаны двуглавым орлом. Позади иконостаса — в алтаре — хоры в несколько рядов. Над престолом мраморный балдахин. Посреди храма висят три большие паникадила, по 50 свечей — все дар наших православных царей. Кроме того повсюду множество лампад, так что в праздники зажигается их более 400 и до 150 свечей. Кто видел этот храм и часовню Гроба Господня в ночь Светлого Воскресения, тот никогда не забудет этого дивного зрелища. — Таков храм святого Гроба в Старом Иерусалиме. Утешительно напомнить, что для тех, кто не имеет возможности посетить Старый Иерусалим, есть у нас в России, в 57 верстах от Москвы, точное подобие сего храма в монастыре, именуемом Новый Иерусалим. Сей храм построен приснопамятным святителем нашим Патриархом Никоном. Обходя святые места в сем храме, невольно переносишься мыслью и сердцем к заветным святыням Старого Иерусалима…

415. Святая Голгофа

Есть ли на земле еще такое святейшее место, как гора Голгофа, — гора, обагренная пречистой кровью Господа нашего Иисуса Христа? Это — гора, на которой Он, Единородный Сын Божий, пострадал и умер яко человек за всех нас, грешных сынов Адамовых, — заклан был на кресте яко агнец непорочный, взявший на Себя грехи всего мира… На Голгофе совершилось величайшее чудо любви Божией к роду человеческому: без Креста Христова, без Его спасительных страданий никто из людей не мог бы войти в рай, — все погибли бы… Вот почему святая гора Голгофа есть открытая дверь в дом Отца Небесного, — дверь, чрез которую первый вошел благоразумный разбойник, а за ним входят и все истинно кающиеся грешники. После сего с каким трепетным благоговением должен восходить на эту гору Божию каждый грешник — каждый человек! Воистину «да молчит здесь всякая плоть человеча!…»

Святая гора Голгофа занимает юго-восточную часть храма Гроба Господня. Эта священная скала во времена Спасителя находилась за стеной городской, о чем говорит и Апостол: «вне врат пострадати изволил» Господь. Около скалы Голгофской расположен был и сад Иосифа Аримафейского: «бе же на месте, идеже распятся, вертоград», как сказано в Евангелии от Иоанна, «и в вертограде гроб нов»; посему теперь и Гроб Господень, и скала Голгофская находятся в одном и том же храме Воскресения. Скала обложена камнем, на нее восходят по 28 ступеням. На верху Голгофы — церковь, разделенная на две половины, как бы две церкви. Первая от входа половина, северная, покрывает место, где был водружен Крест Господень; свет проникает сюда с запада, изнутри храма; эта часть принадлежит грекам. Другая половина, южная, есть место, где Господь наш Иисус Христос был пригвожден ко Кресту. Здесь служат латины. Престол греческий из белого мрамора, он стоит открыто; в передней стороне сделана выемка, так что человек, став на колени, может легко наклониться под престол, где и находится то самое отверстие, в которое утвержден был животворящий Крест Господень. При пении священных песней: «Приидите, вернии, животворящему древу поклонимся, на нем же Христос, Царь славы, волею руце распростер… Днесь пророческое исполнися слово, се бо покланяемся на место, идеже стоясте нози Твои, Господи..», благочестивые поклонники восходят на Голгофу, со страхом и любовью припадают к сему священному отверстию, и с горячими слезами сокрушения сердечного лобызают края священной скалы, обложенные серебром, с чеканным изображением страстей Господних… И сколько этих сладких, спасительных слез покаяния пролилось здесь, у подножия Креста Господня, в течение многих веков! Сколько грешных сердец облегчилось, сколько сердечных ран исцелилось, сколько раз в глубине совести грешной повторилось таинственное, всепрощающее слово Любви небесной: «отпущаются тебе греси… со Мною будеши в раи!..» И как счастливы мы, православные, что имеем великое утешение поклоняться животворящему Кресту Господню и, если не телом, то сердцем и душой припадать к священному месту страстей Его спасительных! Нет, не могут иметь сего утешения все те, которые своим мудрованием отделились от Церкви Божией, которые не хотят почитать Креста Христова; не знают они, бедные, что за счастье, что за радость — плакать о грехах своих на том самом месте, где пролита была бесценная Кровь нашего Спасителя за эти самые грехи!..

За престолом, на возвышенном мраморном помосте, стоит величественное, во весь рост, Распятие Господне; животворящая кровь как бы струится из пречистых язв Господа на Голгофу; Кресту предстоят, пораженные глубокой скорбью, Пречистая Матерь Его и возлюбленный ученик Иоанн… За Крестом к стене прислонен иконостас, с изображением страстей Господних, а сверху висит множество неугасимых лампад, возжженных от усердия благочестивых христиан из всех стран и народов земных… А вот, направо и налево от Креста Господня, немного позади его, на мраморе видны два черных круга: это места, где были водружены кресты распятых со Христом разбойников. По преданию, распятый Спаситель был обращен лицем на запад, так что крест распятого одесную Его благоразумного разбойника находился на северной стороне, а между им и Крестом Господним стояла наша Заступница и Ходатаица за всех грешников, Пресвятая Богородица. «Вот, — говорит святой Димитрий Ростовский, — причина внезапной перемены в сердце разбойника! Она-то, Матерь Божия, стоящи между Господом и сим грешником, тайно исходатайствовала у Господа для грешника особенную благодать исправления. Разбойник не покаялся прежде, пока не стала между ним и Господом Матерь Господня». Воистину, много может Ее молитва Матерняя ко благосердию Владыки! В правой стороне от престола Голгофского видна глубокая трещина, образовавшаяся во время землетрясения, когда Господь испустил дух Свой на кресте. Эта трещина проходит сквозь всю скалу Голгофскую и замечательна тем, что камень расселся не по слоям скалы, а поперек их, чего никогда не бывает при обычном землетрясении. Ясно, что землетрясение во время смерти Спасителя не было обыкновенным действием природы, но особенным чудом Божиим для вразумления жестокосердых иудеев. Но и солнце померкло, и земля содрогнулась, и камни распались, и гробы отверзлись, и мертвецы пробудились от вековечного сна, а сердца гордых начальников иудейских не смягчились, не тронулись, а, казалось, еще больше ожесточились во зле!.. До такого ужасного состояния может дойти человек!

Под Голгофой есть небольшой пещерный храм; здесь, по преданию, был погребен Иерусалимский царь — Мельхиседек, ветхозаветный священник Бога Вышняго. Во глубине сей пещеры стоит престол во имя Предтечи Господня и нашего праотца Адама; за престолом, сквозь железную решетку, при свете неугасимой лампады видна все та же расселина скалы; тут, по древнему преданию, сохранившемуся в писаниях многих святых Отцов, была погребена глава Адамова; отчего и самая скала получила название Голгофа, что значит: лобное место. И вот, говорит предание, когда воин ударил копьем в пречистое ребро второго Адама — Господа нашего, то святая кровь и вода, истекшие из ребра, прошли сквозь трещину Голгофской скалы и омыли главу первозданного Адама. Согласно с этим преданием в нашей Православной Церкви, при изображении Распятия Господня, всегда под Крестом изображается и череп человеческий, лежащий на двух крестообразно сложенных костях. Сие изображение говорит нам: «якоже о Адаме ecu умирают, тако и о Христе ecu оживут». Господь Иисус Христос есть жизнь и воскресение самого Адама и всего рода человеческого. Из Его пречистого ребра не для Адама только, но и для всех людей струится источник жизни: приидите, все грешные сыны Адамовы, приидите, сего источника бессмертного вкусите! Господь наш для того и пострадал, для того и умер на Кресте, чтобы напитать нас телом Своим, напоить нас кровью Своей, дабы мы были кость от костей Его и плоть от плоти Его, дабы, соединяясь с Ним в таинстве святого Причащения, удостоились соцарствовать Ему в невечернем дни Царствия Небесного… О неизреченного милосердия Твоего, Владыко наш Господи! Чего не соделал Ты для спасения нашего?.. А мы грешные только и знаем, что грехами своими Тебя прогневляем!.. Сокруши окаменение сердцем наших, уязви нас любовью к Тебе, да текут от сокрушенных сердец наших источники слез, омывающие наши греховные скверны!..

416. Живоносный Гроб Господень

Нет для нас радости светлее радости Воскресения Христова, а сия радость воссияла из живоносного Гроба Христова. Поэтому Гроб Господень для нас воистину прекраснее самого рая Божия, светлее всякого чертога царского: это —источник нашего воскресения! Поэтому и влечет он, подобно святой Голгофе, влечет к себе сердца верующих, и идут они от запада и севера, от моря и востока, идут за тысячи верст, охотно перенося всякие лишения и невзгоды, и. как же бывают счастливы, когда Бог сподобит их поклониться живоносному Гробу Господню, пролить вместо дорогого мира сладкие слезы сердечного умиления на одевающий его мрамор, и облобызать своими грешными устами сие тридневное ложе Христа Жизнодавца!..

Гроб Господень находится в западной части иерусалимского храма Воскресения. Это — пещера, высеченная в целой скале; она закрыта прекрасной часовней из желтого мрамора, которая называется кувуклией. При входе в часовню стоят в два ряда огромные подсвечники и висит множество лампад. Внутренность часовни состоит из двух частей: сперва входят чрез малые и низкие двери с восточной стороны в так называемый придел Ангела—благовестника Воскресения Христова; этот придел имеет в длину и ширину 5 аршин. В средине его стоит небольшая подстава; в нее вделана часть того камня, который был привален погребавшими Спасителя ко входу в погребальную пещеру. «Ангел Господень, сшед с небесе, приступил, отвали камень от двери гроба, и седяше на нем. Бе же зрак его яко молния, и одеяние его бело яко снег. Отвещав же Ангел, рече женам (мироносицам): не бойтеся вы, вем бо, яко Иисуса распятаго ищете. Несть зде: воста бо, якоже рече. Приидите, видите место, идеже лежа Господь» (Мф. 28; 2, 5, 6). Камень сей имел до четырех локтей в длину, два в ширину, и пол-локтя в толщину. Вот почему и говорили жены мироносицы: кто отвалит нам камень? Едва ли бы и десять мужчин могли сдвинуть его. Но большая часть этого камня теперь вделана в престол армянской церкви, что на Сионской горе, на месте дома Каиафы.

Из придела Ангела низкий и узкий вход, чрез который едва можно войти согнувшись, или опустясь на колени, ведет в самую пещеру, где лежало тело Спасителя. Внутри эта святая пещера длиной и шириной около трех аршин, так что только три человека на коленях могут поместиться в ней рядом. На правой стороне от входа благоговейный поклонник видит ложе, высеченное в скале, в виде выступа. Это и есть живоносный Гроб Господень (смотри рисунок). Пречистое тело Господа нашего положено было, по обычаю еврейскому, главой на запад, а ногами к востоку. Теперь самый Гроб, все стены и своды пещеры одеты мрамором, так что вовсе не видно природной скалы. Благочестивому чувству поклонника, конечно, было бы желательно видеть и лобызать обнаженную скалу ложа Христова; но что делать, когда мраморная одежда была единственным средством для сохранения в целости и неприкосновенности святого места чрез столько веков и поколений? — Верхняя мраморная доска белого цвета с розовым отливом; она разделяется на две почти равные половины; есть предание, что однажды турки вознамерились отобрать ее для своей большой мечети (молитвенного дома); тогда Ангел Божий, постоянный невидимый страж святого Гроба, видя скорбь о сем христиан, провел по доске перстом, и камень разделился надвое. Туркам нужен был целый камень, и потому они не взяли его.

Над святым ложем с задней его стороны сделано мраморное изображение Воскресения Христова с предстоящими Ангелами, которые закрыты двумя живописными образами: в головах латинским, а в ногах — армянским, в знак того, что латины и армяне имеют право служить на святом Гробе. Эти иконы стоят на мраморном карнизе, который идет в виде пояса по сторонам ложа; здесь же ставятся от каждого вероисповедания подсвечники с горящими свечами, а между ними — фарфоровые вазы (чаши) с цветами, которые сменяются каждый день. — На потолке пещеры изображен Господь Иисус Христос с Богоматерью, Предтечею Иоанном и двенадцатью Апостолами. Вся пещера сверху освещена дорогими лампадами, которые висят в несколько рядов; для свободного движения воздуха сделано в потолке отверстие.

Поверхность мрамора, одевающего посмертное ложе Спасителя нашего часто умащается ароматами и окропляется благоуханиями (розовой водой); еще чаще омывается она слезами покаяния, умиления и любви, ежечасно льющимися на этот воистину живо-носный Гроб, который не даст мертвеца своего в день судный… «Воста бо, несть зде… и паки приидет судити миру, егоже созда…»

На Гробе Господнем каждый день совершаются три литургии: первая в час пополуночи —греческая, в воспоминание того, что и святые жены мироносицы пришли к сему Гробу «зело заутра «— очень рано; вторая литургия — армянская, третья — пред восходом солнца —латинская. Верхняя мраморная плита на Гробе Господнем служит для греков и армян и престолом и жертвенником, а латины ставят для сего на гробный камень особый стол.

Трудно описать те чувства, какие испытывает благочестивый поклонник при Гробе Господнем. Один из них называет состояние души пришедшего на поклонение живоносному Гробу — блаженнейшим. Попеременно, говорит он, объемлет душу то чувство благоговейного страха, то — тихой неземной радости и благодарения Господу… Сколько трогательных событий невольно приходит ему на память при виде святого Гроба. Вот здесь — на этом самом ложе Иосиф и Никодим положили истерзанное, умученное тело Жизнодавца… Вот на этом камне сидел Ангел Божий и благовествовал Христово Воскресение. Вот тут, у дверей Гроба стояла скорбная Магдалина, когда услышала позади себя голос Воскресшего Спасителя и Господа… Сюда приходили Петр и Иоанн и другие Апостолы, здесь часто и подолгу молилась Матерь Божия после вознесения Ее Сына на небо, — а сколько миллионов благочестивых душ в течение 19-ти веков молилось и плакало у этого ложа Христова!.. И сколько бы кто ни приходил к сей животворной святыне, всегда благодатное чувство умиления наполняет душу молящегося, по реченному: «вкусите и видите, яко благ Господь». Как сладостно, припавши ко Гробу, молиться мытаревым гласом: Боже, милостив буди мне грешному! Веяние особенной благодати Божией в пещере святого Гроба до того согревает и умягчает сердце верующего, что он забывает все скорби свои, готов отказаться от всех земных радостей, от всех греховных привычек и начать жизнь новую, Господу благоугодную! Но особенно утешительно стоять у Гроба Господня в то время, когда на нем совершается Божественная Литургия, — стоять и молиться о себе и о близких своих. Чувствует сердце, что Господь слышит молитву твою, смиренно приносимую купно со всей Церковью у Его живоносного Гроба.

Братие-читатели мои! Немного из нас таких счастливцев, которых Бог сподобил быть у Гроба Господня в старом Иерусалиме. Но в Великий Пяток и в Великую Субботу вы можете видеть в каждом храме святую Плащаницу — изображение Гроба Господня. Вот вам удобный случай перенестись мыслью в Старый Иерусалим, и помолиться как бы у самого Гроба Господня! Кроме того: каждый святой престол в храме Божием изображает Гроб Господень, на коем каждую литургию предлежит во святых Таинах Пречистое Тело и Кровь Господа нашего. Итак, когда увидишь, брат, в отверстые царские двери святой престол, то вспомни, что он изображает Гроб Господень, и поклонись Господу, сущему во святых Таинах, как бы поклонился ты Ему, лежащему во Гробе!..

417. День Пасхи – царь праздников

Ныне тридневное Солнце правды взошло и озарило всю тварь. Тридневный и предвечный Христос, как виноградная гроздь, произрос и наполнил радостью всю вселенную. Узрим невечерний свет; восстанем ныне рано и исполнимся светом веселья. Врата ада отверсты Христом; и мертвые, как бы от сна, восстали. Воскрес Христос — падших восстание, и воздвиг с Собой Адама. Воскрес Христос — всех Воскресение, и освободил от клятвы Еву. Воскрес Христос — Воскресение, и, вместо беспорядка, явилось в мире благолепие. «Возста Господь аки спяй», и, поразив, низложил всех Своих врагов. Воскрес, и даровал радость всей твари; воскрес, и темницы ада опустели; воскрес, и тление естества изменил в нетление. Воскрес Господь, и восстановил Адама в древнее достоинство бессмертия. Вся новая во Христе тварь обновляется Воскресением. Весь мир соделывается новым чрез Христа.

Ныне новое небо — небо прекраснее видимого неба, ибо на нем не то солнце, которое ежедневно заходит, но Солнце — Сам Христос, видя Которое на кресте, служебное солнце устыдилось и скрылось, — Солнце, о Котором говорит Пророк: «возсияет вам боящимся Имене Моего Солнце правды» (Мал. 4; 2), — Солнце, Которого светом озаряется Церковь; сие-то Солнце умудряет немудрых. Сие-то Солнце утверждает нашу веру на прочном основании. Ради сего Солнца правды, Христа, устроена Церковь небесная, которая освещается не сею видимой луной, то возрастающей, то умаляющейся, но вечно сияющей благодатью; и в которой являются не какие-либо блуждающие звезды, но звезды новопросвещенные, чада Божии по благодати, восходящие из купели крещения. Церковь имеет не облака дожденосные, но богословствующих учителей; она основана не на мутных водах, но на священных догматах.

«Сей день, егоже сотвори Господь, духовно возрадуемся и боголепно возвеселимся в онь» (Пс. 117; 24). Он торжественнее всех празднеств. Он составляет для всего мира празднество и обновления, и спасения. Сей-то праздник есть глаза и верх всех праздников. Се тот день, который Бог благословил и освятил, поелику Он почил от всех дел Своих, окончив спасение земных и вместе преисподних. В сей день Бог прекратил обряды служений идолам и животным. В сей день Он прекратил силу всего сопротивного. В сей день Он прекратил демонские празднества и торжества. В сей день Он прекратил кровавые идольские жертвы. В сей день Он прекратил державу тирана (диавола) и жало смерти, уязвлявшее людей. В сей день Он дал твари новые постановления и законы. В сей день Он прекратил подзаконную иудейскую Пасху. В сей день Он исполнил все ветхозаветные прообразования и пророчества. Наша Пасха есть Пасха истинная, Христос, принесший Себя в жертву. Во Христе новая тварь; во Христе новая вера, новый закон, новый Божий народ, новый, а не древний Израиль, и новая Пасха, новое и духовное обрезание (святое Крещение), новая и безкровная жертва, новый и Божественный завет. Итак, обновитесь ныне, и дух правый обновите в сердцах ваших, дабы уразуметь тайну нового и истинного праздника; дабы насладиться ныне весельем истинно небесным, дабы вместе познать и то, какое различие между нами и иудеями.

Древле для спасения народа, с высокой горы, послан был от Бога законодатель Моисей, как образ закона. Для спасения рода нашего, с небесной горы, ниспослан Законоположник Господь, Бог от Бога, ниспослан, как самая Истина. Моисей освободил от ига фараонова и египетского; Христос избавил нас от диавола и демонов. Моисей, умертвив Египтянина, несправедливо поступавшего с Евреем, скрыл его в песке; Христос, поразив диавола, низринул его в бездну. Моисей примирил двух братьев, враждовавших между собой, Христос также примирил два Свои народа, соединив небо с землей, Ангелов с людьми. Там — дочь фараонова, пришедши к реке мыться, нашла и взяла Моисея; здесь Церковь — дщерь Христова, обретает Христа, не Моисея трехмесячного в ковчежце, но, вместо Моисея, Тридневного из гроба. Там Израиль совершил прообразовательную Пасху ночью; здесь мы торжествуем Пасху днем. Там помазуемы были кровью пороги дверей; здесь печатлеются кровью Христовой сердца верующих. Там последовал переход чрез Чермное море; здесь совершается спасение чрез вступление в море Крещения. Это — та вода, над которой, подлинно, носится Дух Святой, и в которой Он является, в которой сокрушается глава дракона, самого князя драконов и демонов и всего сонма диаволов. Там облако покрывало народ; а Христиан осеняет сила Вышняго. Там, по избавлении народа, сестра Моисеева, Мариам, составляет лик; здесь Церковь Христова со всеми своими чадами празднует спасение язычников. Там Моисей прибегает к сотворенному камню; здесь народ притекает к Камню веры (Христу). Там сокрушаются скрижали закона в предзнаменование того, что закон должен прейти и обветшать; здесь законы Божественные пребывают неизменно. Там, в наказание народа, расплавлен телец; здесь, для спасения народа, приносится в жертву Агнец Божий. Там камень поражается жезлом; здесь Камень — Христос, прободается в ребро. Там из камня текла вода; здесь из животворного ребра истекла кровь и вода. Те получили с неба плоть крастелей (перепелов); мы приняли с высоты Духа, в виде голубине. Те ели временную манну и умерли; мы вкушаем Хлеб живота вечного. Все оное древнее обветшало, и, как тень, прошло; напротив, то, что относится к нам, растет, процветает, продолжаясь постоянно. Так была прообразована Пасха наша. Так, подобно тени, прешли все события подзаконные. Размышляй подобным образом о настоящем празднике, рассмотри все, что говорили о настоящем дне Моисей и Пророки, дабы тебе убедиться в истине Воскресения.

Есть неисчетное множество преобразований восстания из мертвых и воскресения. О нем достоверно свидетельствует жертвоприношение Исаака. Его прообразовал ров Иосифа, в который он был брошен братьями, и из которого вышел, не подвергшись смерти. Его прообразовал также ров Иеремии (Иер. 38; 6), из которого сей выведен избавившись от тления и нечистоты. Воскресение Христово прообразовал и кит Ионы, из которого сей вышел по прошествии трех дней. Преобразованием темницы адовой может служить еще темница Иосифа. Прелюбодейная жена Пентефрия ввергла его в оную; но, после трех лет, он вышел из нее невредимо, как Христос в третий день воскрес из мертвых. Кроме сего, львиный ров Даниила также прообразовал гроб Спасителя, из которого Он вышел живым, избегши ярости львов, ада и смерти. Сим изобличай иудеев; сим укоряй их. Так защищай страдания и Воскресение Христово. Вот таинства, коим поучает тебя настоящий праздник!

Что же после сего? Станем ли мы праздновать теперь одни, или воспомянем и о ближних наших? Будем ли наслаждаться светлостью праздника одни, или позаботимся и о других? Празднество наше, если только хотим, чтобы оно было приятно и угодно Господу, необходимо должно соединяться со всеобщим воздыханием Церкви к Богу и воспоминанием о братиях наших — кои претерпевают всякую нужду и бедность. Ибо, если страждет един уд, с ним страждут все уды. Итак, будем сострадательны к братьям нашим, кои суть члены наши; будем оказывать помощь им: одни — посредством своих имений, другие — посредством учения и других благотворении, а все вообще — посредством молитв наших пред Богом. Да будет, умоляю вас, общая всем молитва. Будем внимательны к говорящему: «молитесь друг за друга, яко да исцелеете» (Иак. 5; 16). Будем внимательны к словам Христовым: «если двое из вас на земли согласятся просить о чем-либо, все то будет дано им» (Мф. 18; 19).

Молитва Церкви, братия, есть сильное оружие. Согласная молитва к Богу, братия, особенно же молитва верующего народа, есть твердая стена. Никто не дерзай говорить: «Бог не послушает». Он особенно внемлет молитвам уничиженных, преимущественно же тех, кои ради имени Его труждаются. Их-то молитвы Он услышит тотчас. Их молитвы, возлюбленные, составляют сильное оружие. Часто во время празднеств и человеколюбие царей дарует многим осужденным прощение и свободу. Итак, молю вашу любовь, непрестанно воспоминайте в молитвах о братиях ваших, находящихся в нуждах, особенно в тот священнейший час, в который вы приемлете в руки свои неоцененный бисер Тела Христова. Аминь.

(Из Слова святого Епифания Кипрского)

418. Галилейское море

Была у древних евреев пословица: «Бог создал семь озер в земле ханаанской, но только одно — озеро Галилейское — Он избрал для Себя Самого». Так говорили евреи потому, что это озеро лежит в местности, которую и по климату, и по красотам природы, можно было в древности назвать раем земным. Нигде еще в святой Земле не было таких деревьев и таких садов, как в земле Геннисаретской, по берегам светлого озера Галилейского. В изобилии росли тут и пальмы, и смоковницы, всякие орехи, апельсины, лимоны, финики, миндаль и виноград. Это был сплошной сад на полусотню верст вдоль течения Иордана, и по берегам озера, которое имеет в длину около 25, а в ширину от 7 до 10 верст. Плоды на деревьях здесь можно было видеть в продолжении целых десяти месяцев в году. Теплый, почти жаркий климат прохлаждался близостью и обилием воды, и воздух был полон ароматом садов. Оттого берега Галилейского моря были очень густо населены: города и селения тянулись тут почти без перерыва, а по прозрачным волнам его скользили во всех направлениях и римские военные корабли, и неуклюжие рыбачьи лодки, и раззолоченные суда из дворца Иродова, который стоял в Тивериаде на самом берегу озера. Да, это был рай земной, оттого евреи и говорили, что Бог избрал озеро Галилейское для Себя Самого. Но для нас христиан эта еврейская пословица имеет совсем другой — более глубокий смысл; мы больше имеем оснований сказать, что это озеро-море Господь избрал Для Себя Самого: мы знаем, что Господь наш Иисус Христос любил окрестности этого озера, любил здесь пребывать, любил тут беседовать с народом и молиться в тишине ночной… Сколько чудес милосердия совершил Он здесь! Здесь, на северных берегах моря Галилейского, находилась незнатная Вифсаида — родина Его первозванных Апостолов — Андрея, Петра и Филиппа. Здесь Он воззвал Симона и Андрея, сынов Иониных, а потом — Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых к великому Апостольскому служению и из простых деревенских рыбарей соделал их великими богословами и ловцами человеков. Здесь, из ладьи, поучал Он стоящие на берегу толпы народа и здесь впервые люди услышали Его Божественные по простоте и глубоко поучительные притчи о сеятеле, о закинутом неводе, и множество других. Здесь, над этими волнами, раздалось Его Божественное запрещение бурному ветру: «молчи, престани! И бысть тишина велия…» По этому озеру однажды ночью плыла ладья с Его учениками, и вот они видят в сумраке ночном: их Божественный Учитель идет по этим волнам, как по суше, видят и своим очам не верят; думая, что это призрак, они от страха возопили… Но Господь подает им Свой ободряющий голос: «дерзайте, Аз есмь, не бойтеся!» —Тогда пламенный Петр вызывается идти к Нему навстречу, — Господь позволяет, и вот Симон идет по воде, но идет не твердой стопой: «видя же ветр крепок, убоялся; и начен утопати, возопи глаголя: Господи, спаси мя!» — И Господь простирает ему руку, ту милосердную руку, которая до сих пор помогает нам грешным в многотрудном нашем плавании по житейскому морю, воздвигаемому напастей бурей… — Не раз здесь рыбари — Апостолы по слову Христову извлекали чудесно наполненные мрежи после того, как всю ночь трудились напрасно: какой поучительный урок для всех трудящихся, что без Божией помощи всуе они трудятся, что, значит, для всякого труда нужно Божие благословение и Божия помощь! — На берегах этого озера был Капернаум, называемый в Писании градом Спасителя, — тот Капернаум, которому изрек Господь грозное оное слово: «и ты, Капернаум, до небесе вознесыйся, до ада низведешися!..» (Лк. 10; 15). И сбылось это страшное изречение: нет более и следов Капернаума, и ученые спорят о самом месте, где находился он! Нет более и Хоразина с Вифсаидой, и над ними разразилось то великое горе, которое произнес им Господь! — А вот — там, на восточном берегу высится крутой утес: при взгляде на него невольно припоминается история исцеления бесноватого, окончившаяся тем, что огромное стадо свиней гадаринских бросилось с этого утеса в море и погибло в его волнах. Трудно исчислить все дорогие сердцу христианина воспоминания о Спасителе нашем, соединенные с именем моря Галилейского; здесь даже рыбы безгласные вешают о Нем: одна порода плоской рыбки, в четверть длиной, называется рыбой Апостола Петра, — как не вспомнить при этом извлеченный им из уст рыбки статир (монету), — а род небольшого карпа носит название Христовой рыбки… Любил Господь это озеро и на берегах его благоволил явиться ученикам Своим по Своем светоносном воскресении. Какая дивная, трогательная картина! Раннее утро. Еще темно, едва начинает светать. Усталые рыбари — Апостолы плывут к берегу после бессонной ночи и тщетных трудов. Пусты их сети… Но вот на берегу виднеется Человек. Кто бы это был?.. «Дети! — слышится с берега. — Нет ли у вас чего съестного?» — «Нет», — уныло отвечают они. — «Закиньте сеть по правую сторону лодки и поймаете», — говорит явившийся. Они закидывают и едва могут тащить от множества рыбы. Это невольно напоминает им прежний чудесный лов рыбы, и вот любящее сердце Иоанна подсказывает ему, Кто это стоит на берегу. — «Это Господь!» — шепчет Иоанн Петру, и пылкосердечный Петр наскоро опоясывается одеждой, бросается в воду, переплывает пространство сажень в пятьдесят и весь мокрый падает к ногам Иисусовым…

Между тем другие ученики плывут на лодке, влача туго натянувшуюся сеть, наполненную рыбой… А на берегу уже разложен был огонь, лежал хлеб, и на пылающих углях для усталых рыбарей уже пеклась рыба. Господь велит им принести и той рыбы, которую только что поймали. Симон Петр пошел и своими сильными руками помог вытащить на берег сеть, в которой оказалось 153 больших рыбы. Теперь все видели, что это Господь… «Подите сюда, обедайте!» — сказал Он им. И безмолвно возлегли они вокруг Господа, и стали обедать… И за этой трапезой Господь трижды вопрошает Симона: «Симоне Ионин, любиши ли Мя паче сих?» И трижды исповедует смиренный Апостол свою любовь к Господу, и сим троекратным исповеданием заглаждает свое троекратное отречение…

Пустынны теперь берега священного озера Геннисаретского. За исключением маленького городка Тивериады да дикой деревни Медждель — древней Магдалы (родина святой Марии Магдалины), на его берегах нет ни единого населенного местечка. Нет более роскошных садов. На восточном берегу высятся обнаженные скалы, изрезанные мрачными оврагами. С давних пор по водам озера не скользит ничья ладья и не оживляет движением этой мертвой пустыни. Только посредине озера тянется светлая, серебристая лента быстрого Иордана, который впадает в озеро на севере, перерезывает его с севера на юг, и продолжает свое течение далее к Мертвому морю. Но природа остается все та же: воды озера все так же прозрачны и прекрасны, как и тогда, когда лодка Апостола Петра колыхалась на его зыблющихся волнах; воздух все так же дышит благоуханием; горлица еще воркует в долинах и пеликан ловит рыбу, которой и теперь много плещется у самых берегов, как это было во времена Христовы, но ловить ее теперь некому. Повсюду те же пальмы, те же зеленые поля и журчащие потоки; — только рядом с ними угрюмо смотрят серые кучи развалин… Но при взгляде на эти развалины, на эти обнаженные горы, окрашенные черным или серым цветом, чувствуешь какую-то печаль, и особенно становится грустно на душе, когда обратишь взоры на эту невозмутимую тишину озера…

419. Посев и жатва

У земледельцев бывает посев и жатва, так и у христиан есть свой посев и своя жатва. У земледельцев есть семена: рожь, пшеница, ячмень и прочее; у христиан есть свои семена: покаяние, печаль ради Бога, воздыхание, слезы, молитва, благодарение, дела милости, терпение и прочие. У земледельцев семена от семян же рождаются: так и у христиан духовные семена рождаются от семени слова Божия, которое падает на сердце человеческое. Земледельцы знают время, когда надобно сеять: так и для христиан есть время сеять свои семена, — это время настоящей жизни. «Се ныне время благоприятно! Се ныне день спасения!» (2 Кор. 6; 2). Разумные земледельцы не пропускают времени, когда должно сеять; и трудятся тогда и сеют: так и мудрые христиане не пропускают времени настоящей жизни, а трудятся, каются, приносят плоды покаяния, творят дела милости и прочее. Только настоящее время — время сеяния; в будущей жизни сего не будет. Ныне время благоприятное, чтобы плакать о грехах, молиться, творить всем добро, — в будущей жизни все это кончится. Земледельцы трудятся и сеют в надежде собрать плоды, и собирают их во время жатвы, и радуются; так и христиане трудятся и сеют добро в надежде милостивого от Бога воздаяния, и пожнут плоды трудов своих при кончине века, и возрадуются в день всеобщего воскресения. «Сеющии слезами, радостию пожнут» (Пс. 125; 5). А земледельцы ленивые и нерадивые в свое время не сеют, за то и плодов во время жатвы не собирают; так и неразумные, небрежные, ленивые христиане в сей жизни добра не сеют, за то и при кончине века никаких плодов не пожнут, и явятся бесплодны пред Господом. Ибо что они пожнут тогда, когда теперь ничего не сеют? — Потрудимся, братие, посеем ныне семена наши, чтобы тогда с радостью пожать плоды трудов наших!

Кто из земледельцев больше сеет, тот больше и собирает во время жатвы, а кто меньше сеет, тот меньше и собирает. Так и христиане: кто больше в сей жизни посеет добра, тот больше и плодов пожнет в последний день — день суда Христова, а «сеяй скудостию, скудостию и пожнет» (2 Кор. 9; 6). Ибо праведен Господь наш: Он каждому «воздаст по делом» (Рим. 2; 6). Вот почему и Апостол увещевает: «дондеже время имамы, да делаим благое ко всем, паче же к присным (своим) в вере» (Гал. 6; 10). Брат-христианин! Напишем на сердцах наших сие апостольское слово: «дондеже время имамы». Это время — время настоящей жизни; только теперь мы можем добро творить, милостыню подавать, — в будущем веке все это окончится. Позаботимся посеять ныне, чтобы было что пожать тогда с радостью; потрудимся теперь в доброделании, чтобы тогда успокоиться; подадим в руки убогих что есть у нас, чтобы тогда с избытком получить сие от Христа Господа. Не бойся, христианин! «Верен есть обещавый» (Евр. 10; 23). Ты подаешь в руки нищему, а отплатить тебе за сие обещался Сам Христос. «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут» (Мф. 5; 7). Несчастны немилостивые, ибо лишатся милости: «суд бо без милости несотворшему милости» (Ин. 2; 13). Тогда милостивые, сотворившие дела милости, услышат от Праведного Судии: «приидите благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира!» А немилостивые, расточившие Божие добро не на убогих, а на свои прихоти, услышат тогда: «идите от Мене, проклятии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его!» (Мф. 25; 34, 43). Христос не нуждается в нашем добре, — Он Сам подает нам все; не нуждается Христос, но нуждаются христиане, наши братия. И что подается христианам, то, по Своему человеколюбию, Христос вменяет Себе, как Сам говорит: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе». А в чем отказывают христианам, в том отказывают Самому Христу, по реченному: «понеже не сотвористе единому сих меньших, ни Мне сотвористе» (ст. 40,45). Рассуждай о сем, человече, скупой на подаяние милостыни, щедрый на прихоти свои. Теперь ты жалеешь рубля или полтины бедняку подать, — жалеешь подать от Его же, Христова добра, — ибо все, что имеем, не наше, а Христово, «Господня бо земля и исполнение ея» (Пс. 23; 1), а тогда, во второе пришествие Христово будешь жалеть и плакать о том, что не подал, но уже будет поздно и бесполезно. Постыдишься и посрамишься тогда, и восплачешься, и возрыдаешь, когда увидишь добрых христиан, пожинающих плоды семян своих, а себя — бесплодным и в крайней нищете. А ты, благословенный христианин, христолюбивая душа, не переставай добро творить: «во время бо свое пожнешь, не ослабеюще» (Гал. 6; 9). Подражай земледельцу, который в свое время сеет, в надежде собрать плоды; сей и ты в настоящей жизни, чтобы потом, во время жатвы — кончины века, пожать с радостью. «Еже бо аще сеет человек, тожде и пожнет» (ст. 7). Вожделенно и сладко будет услышать: «приидите, благословении!»  Помилуем братию нашу, да и сами помиловани будем, подадим, да и нам подастся. Земледелец трудится и сеет, взирая на будущие плоды. Возлюбленный христианин! Подражай и ты сему труженику Он трудится, взирая на добро тленное и скоропреходящее: а ты оком веры воззри на вечные блага, «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже у готова Бог любящим Его» (1 Кор. 2; 9). И трудись, и сей в надежде получить оные блага. Воззри на жатву оную, которая будет в последний день, жатву, в которой не земные, временные, тленные, но небесные, вечные, нетленные собираются плоды. Сей теперь, пока время не ушло, сей семена добра, чтобы было что пожать во время оной жатвы. Земледельцы часто обманываются в надежде своей, ибо не всегда бывает урожай; а кто ищет вечных благ с верой, с надеждой и усердием, тот никогда не обманется, но непременно получит их, «верен бо есть обещавый» (Евр. 10; 23). Трудись же и ты, и сей ныне, сей с верой и надеждой. Не бойся: твоё семя не пропадет напрасно. Ты даешь в руки нищих, но твое добро оказывается в руках Христовых, и возвратится к тебе с большой прибылью. Положи в уме твоем и затверди в памяти твоей, что отечество твое и дом твой есть на небеси: «и так скрывай себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, идеже татие не подкопывают, ни крадут» (Мф. 6; 19-20). Не опасайся: там твое сокровище все цело будет и в последний день пред целым светом будет изнесено и показано, и отдастся тебе, и останется при тебе на веки веков. И услышишь тогда от Христа Бога: возлюбленный! Вот твое сокровище, которое сокрывал ты не на земле, а на небе, — вот оно в целости возвращается тебе. Получи его и утешайся им, и будь богат сим нетленным богатством. О, Иисусе, свете наших душевных очей! Открой наши душевные очи, чтобы мы увидели те блага, которые уготовал Ты любящим Тебя, — и мы с желанием и усердием поищем их. Возлюбленный христианин! Если бы ты увидел хотя малую частицу оных благ вечных, то ты забыл бы все в мире и устремился бы к сим благам. Но поверь, пожалуй, неложному Божию слову, которое достовернее всякого видения, и ты будешь искать их!

Бедные земледельцы, у которых немного в запасе семян, хотя и нужду терпят, однако же берегут их, чтобы было что сеять, и потом собрать плоды. Убогий христианин! Твори и ты так же, как делают оные убогие и разумные труженики. Немного у тебя имения, но не все издерживай его на твои домашние нужды; береги, чтобы было что посеять, а во время жатвы собрать плоды. И от убогого удели часть Христу, Который отдаст тебе сторицей в свое время; сей хотя немного семян в руки нищих, чтобы благодать Божия умножила плод твой. Давай и малое просящему у тебя, давай с усердием: от доброхотного дателя поданное и малое за великое почтет и примет человеколюбивый Иисус, как принял Он от убогой вдовицы два лепта. «Аминь глаголю вам, яко вдовица сия убогая множае всех вверже вметающих в сокровищное хранилище. Вси бо от избытка своего ввергоша: сия же от лишения своего вся, елика имеяше, вверже все житие свое» (Мк. 12; 43,44). Вметай же и ты хотя лепты в руки нищих, как семена в землю: и в свое время с радостью пожнешь. «И чаша студеныя воды, во имя Христово» поданная, не будет у Него забыта (9; 41).

(Из творений святителя Тихона Задонского)

420. Неси крест, какой Бог послал

Не приходит ли вам иногда, друзья мои, на мысль: почему это одним людям Бог дал в этой жизни и богатство, и счастье, а другие живут в бедности и терпят всякие нужды и несчастья? В ответ на это передам вам одно древнее сказание, из которого вы сами увидите, что всякий человек должен быть доволен своей судьбой, потому что Господь Бог лучше нас знает, кому что полезно, и каждому посылает то, что по его силам.

Был один простодушный поселянин, который жил трудами рук своих, но зарабатывал очень мало: едва доставало ему, чем прокормить себя и семью. Раз пошел он к берегу моря, присел тут на камень и стал смотреть, как к пристани подходили большие корабли с богатыми товарами, и как потом эти товары выгружали и везли в город для продажи. И вот запала ему в голову грешная мысль: зачем Господь одним людям послал богатство и всякое довольство, а других оставил жить в бедности? И начал простец роптать на свою горемычную долю. Между тем полуденное солнце сильно пекло; бедняка стала одолевать дремота, и он незаметно заснул. И вот снится ему, что стоит он у подошвы высокой горы; походит к нему почтенный старец с длинной белой бородой и говорит ему: «Иди за мной». Он послушался и пошел за ним. Долго они шли и, наконец, пришли на такое место, где лежало великое множество крестов всякого вида и различной величины. Были тут кресты и большие и малые, и золотые и серебряные, и медные и железные, и каменные и деревянные. И говорит ему старец: «Видишь ли, сколько здесь крестов? Выбирай себе любой и неси его на вершину той самой горы, которую ты видел пред собой». —

Взглянул наш простец на золотой крест: такой он красивый, точно красное солнышко блестит. Понравился ему этот крест, и он хотел взять его на плечи; но сколько ни трудился, не мог он этот крест не только поднять, но и с места сдвинуть. «Нет, — говорит ему старец, — видно, не взнести тебе этого креста на гору. Бери вот другой — серебряный. Может — быть, он будет по твоим силам». Взял простец серебряный крест. Этот был, правда, полегче золотого, но все-таки и с ним он ничего не мог сделать. То же было и с медным, и с железным, и с каменным крестами. «Нечего делать, — говорит ему старец, — бери один из деревянных крестов». Тогда взял себе простец самый малый из деревянных крестов и легко и скоро отнес его на ту гору. — Обрадовался он, что нашел, наконец, один крест по своим силами, и спросил своего спутника: «А какая мне будет награда за это?» — «Чтобы ты сам рассудил, чем наградить тебя, — отвечал ему тот, — я открою тебе, что это за кресты, которые ты видел. Золотой крест, который так тебе сначала приглянулся, — это царский крест. Ты себе думаешь, как хорошо и легко быть царем! А того не соображаешь, что царская власть — нелегкая власть, что царский крест — самый тяжелый крест. Трудно, очень трудно быть царем! Ты вот спокойно заснул на берегу моря; нет у тебя никаких особых забот, кроме разве забот о насущном пропитании самого себя и своей семьи. Не то — у царя: он никогда не имеет покоя, потому что ему вверено Богом попечение о целом государстве. С раннего утра до позднего вечера он занят трудами управления и заботами о своих подданных, о безопасности отечества от врагов, о том, чтобы всем добрым людям у него в царстве хорошо жилось, а злодеям нельзя было зла творить, так что от всех этих трудов и забот немного остается ему времени для отдыха. Он и законы издает, и сам же следит за тем, чтобы эти законы в точности исполнялись. Подумай, как все это трудно, и ты поймешь, почему золотой, царский крест, хоть и блестит как солнышко, а все же самый тяжелый крест. — А серебряный крест — это крест всех тех, кто властью облечен, это крест пастырей Церкви Божией, крест ближайших слуг царевых, его министров и советников, которые помогают царю в управлении государством. Хотя им жить и не так трудно, как царю, но все же и у них много забот и скорбей, и у них отдыха очень мало. — А медный крест — это крест всех, кому Бог богатства послал. Ты, вот, им завидуешь и думаешь: какие они счастливые! А богатым тяжелее жить, чем тебе. Правда, им не нужно своими плечами работать, чтобы кормить себя и своих домашних, — всего у них вдоволь, — но зато и врагов, и завистников у них много. Тебе, после своих трудов, можно спокойно уснуть: никто не тронет твоей убогой хаты и твоего малого добра, — а богатый человек всегда — и днем, и ночью боится, как бы кто-нибудь не обманул его, не обокрал или не поджег его дома. У тебя вот нет лишней копейки, с тебя и Бог не взыщет, если не поможешь бедняку, а богатый и за богатство Богу ответ даст: как он свое богатство употреблял. А случится беда — пошлет Бог испытание, — обнищает богач: сколько скорбей тогда на него обрушится! Никому не приведи Бог испытать такое несчастье; лучше, во сто раз лучше родиться бедняком, чем быть богатым, а потом в нищету придти… Тяжел этот крест — очень тяжел!.. А какой богач может поручиться, что избежит он такого креста?.. А вот железный крест — это крест людей военных. Порасспроси тех, которые бывали на войне, и они скажут тебе, как им часто приходится проводить ночи на голой, сырой земле, — терпеть голод, и холод; а о том уж и говорить нечего, что каждый воин обязан присягой в случае нужды и живот свой положить за веру, царя и отечество, а другой, если и домой с войны воротится, то несчастным калекой. — А каменный крест — это крест людей торговых. Тебе нравится их жизнь, потому что им не приходится работать, как тебе? Но разве не бывает, что едет купец за море, тратит весь свой капитал на товар, а товар весь гибнет от кораблекрушения, и возвращается несчастный купец домой совершенным бедняком? А разные другие несчастья: беды от пожара, беды от разбойников, беды от бесчестных людей… Кто из купцов может быть уверен, что он будет счастлив во всю свою жизнь, что никогда не разорится, что ему не грозит никакая беда? И чем больше и шире его торговое дело, тем больше у него заботы и тревог… Нет, незавиден их крест, и не всякому под силу нести его! И особенно тяжел этот крест для человека честного. Тебе, земледельцу, нет случая ни лгать, ни красть, ни обманывать, а торговому человеку то и дело представляются такие случаи. Не напрасно сказано в Писании: «Купец едва может избежать погрешности, а корчемник не спасется от греха (Сир. 26; 27). Как посреди скреплений вбивается гвоздь, так посреди продажи и купли вторгается грех» (27; 2). Вот как много искушений человеку торговому, как надо быть осторожным, чтобы пред Богом не согрешить и ближнего не обидеть. Нелегко поэтому доброму и честному купцу нести свой тяжелый крест!.. А вот деревянный крест, который ты так легко внес на гору, это и есть твой крест. Ты жаловался, что жизнь у тебя трудная, а теперь вот видишь, что она гораздо легче, чем жизнь других людей. Твое занятие — земледелие — самое безгрешное; кто знает? Будь ты богат — ты забылся бы в счастье, будь ты славный вельможа — стал бы других притеснять, будь купец — стал бы всех обманывать, а если бы воином был — не понес бы трудов и лишений военного времени, возроптал бы на Бога… Знал сердцеведец Господь, что во всяком другом звании и положении ты загубил бы душу свою, вот Он и дал тебе крест самый смиренный — крест самый легкий — крест деревянный… Итак, ступай и не ропщи на Господа Бога за свою бедную долю. Господь дает каждому крест по его силам, — сколько кто может снести». При последних словах старца наш простец проснулся, поблагодарил Бога за вразумительный сон, который Он ему послал, и с того времени никогда больше не роптал на Бога.

Вот, братие, урок для каждого из нас, — чтобы и мы были довольны тем положением, в какое Господу угодно было нас поставить. Поверьте: Он всех нас любит, как чад Своих, и потому всякому дает только то, что ему полезно. Итак, никогда не будем роптать на свою судьбу: это — великий грех. Что бы Господь нам ни послал, счастье или несчастье, богатство или бедность, болезнь или здоровье, — за все всегда будем благодарить и прославлять Его и говорить: «Отче наш, Иже ecu на небесех!» Ты лучше нас знаешь, что нам полезно, что вредно; да будет же во всем воля Твоя святая!

421. Елеон

Любил Господь наш Иисус Христос святую гору Елеонскую и часто освящал ее Своими святыми стопами — то путешествуя в Вифанию, в дом друга Своего Лазаря, то возвращаясь оттуда в Иерусалим, то уединяясь здесь для молитвы ночной или беседуя со Своими избранниками — Апостолами. У подножия этой горы, в тишине Гефсиманского сада, начались Его спасительные для нас страдания, когда Он, Агнец Божий, вземляй на Себя грехи всего мира, начал скорбеть и тужить до пота кровавого; с вершины Елеона Он, Победитель смерти и ада, яко Царь славы, вознесся на небо и воссел одесную Бога Отца.

Гора Елеонская или, — по-русски, Масличная — получила свое название от масличных рощ, которыми в древности были покрыты ее скаты; она возвышается к востоку от Иерусалима, по ту сторону Иосафатовой долины, в расстоянии от города не более версты. Самый прямой путь к ней — через восточные ворота святого города, близ коих был побит камнями святой Первомученик Архидиакон Стефан. Лишь только путник минует сад Гефсиманский и немного поднимется по тропинке, как ему покажут ровный, беловатый камень, на котором, по преданию, имела обычай отдыхать Матерь Божия, когда, живя на Сионе, в дому Иоанна Богослова, посещала эту любимую Ею гору, где все Ей напоминало о Ее Божественном Сыне. Тут же стояла Она, как говорит предание, в то время, когда еврейское сонмище побивало камнями святого Стефана и укрепляла страдальца своей всесильной молитвой. — Шагов шесть повыше показывают камень на месте, где, по преданию, стоял Апостол Фома, когда, после успения Богоматери,

Она, Царица Небесная, благоволила явиться ему на воздухе и бросила ему свой девственный пояс. — На полпути к вершине, среди масличных деревьев, видны развалины на том месте, где Господь плакал об Иерусалиме во время Своего торжественного входа на осляти после воскрешения Лазаря. Провидел Он, в Своем Божественном всеведении, что этот непостоянный народ, который теперь встречает и провожает Его с радостными восклицаниями: «Осанна Сыну Давидову!» — чрез несколько дней будет неистово кричать Пилату: «распни, распни Его!» — провидел, что за такое ожесточение постигнут ужасные беды этот несчастный народ, этот город, этот храм, который отсюда открывался Его взору во всей своей тогдашней красоте и величии, — и вот Его любящее сердце не выдержало: слезы, святые слезы любви к земной родине потекли обильно из очей Его: «и видев град, плакася о нем, глаголя: яко аще бы разумел и ты —( о если бы ты узнал, хотя бы теперь), в день сей твой, еже к смирению твоему, — (что служит к благополучию твоему!).. Ныне же скрыся от очию твоею! Яко приидут дние на тя, и обложат врази твои острог о тебе (обложат окопами), и обыдут тя, и обымут тя отвсюду. И разбиют тя и чада твоя в тебе, и не оставят камень на камени в тебе, понеже не разумел ecu времене посещения твоего!» (Лк. 19; 41 — 44).

Несколько выше указывают место, где Господь научил учеников Своих молитве «Отче наш». Далее, шагах в 90 отсюда, красуется великолепный русский храм во имя Равноапостольной Марии Магдалины; он построен на месте, где Спаситель произнес свои Божественные пророчества о разорении Иерусалима и о кончине мира.

Но вот и самая вершина священного Елеона. Вот то самое место, о котором за 500 лет до события предсказал пророк Захария: «изыдет Господь, и станут нозе Его в день он на горе Елеонстей, яже есть прямо Иерусалима на восток…» (Зах. 14; 3, 4). Вот место, куда в сороковой день по Воскресении Своем Иисус Христос привел учеников Своих из Иерусалима, «и воздвиг руце Свои, благослови их, и бысть, егда благословляше их, отступи от них, и возношашеся на небо» (Лк. 24; 50, 51). Приметьте, что Евангелист не говорит: «егда благослови», когда окончил благословение: но — «егда благословляше», когда еще продолжал благословлять… Какой чудный образ действия, замечает Московский святитель Филарет. Господь благословляет, и еще не оканчивает благословения, а продолжает благословлять и между тем возносится на небо. Что это значит? То, что Он не хочет прекратить Своего благословения, но продолжает без конца благословлять Свою Церковь и всех верующих в Него. Помыслим, братия, что аще веруем, и ныне, и над нами простерты руце Его, и взор Его, и благословение Его. Какая радость для любящих Его! Какой стыд и страх для тех, которые в суете мирской забывают Его!

На месте Вознесения Господня святая Царица Елена воздвигла величественный храм; самый верх купола в этом храме не был сведен; молящийся в храме мог видеть над главой своей то же небо, на которое взирали Апостолы во след удаляющегося от них Господа, и тем живее воспоминать славное Вознесение Его и будущее второе пришествие, о коем светоносные мужи Ангелы сказали Апостолам: «Сей Иисус, вознесыйся от вас на небо, такожде приидет, им же образом видесте Его идуща на небо» (Деян. 1; 11). — Теперь от этого храма остались только развалины, среди коих стоит небольшая часовня, украшенная колоннами из хорошего белого мрамора с прекрасной резьбой. При входе в двери на правой стороне виден след левой стопы Господа Иисуса, оттиснутый в природной скале, и обложенный мрамором. Другой след — от правой стопы — турки вырубили из скалы и перенесли в свою мечеть Эль-Акса, или древнюю церковь Введения Божией Матери, где этот след и сохраняется доныне. Оставшийся на горе след показывает, что при Вознесении Спасителя, Его Божественное лицо обращено было к северу, в нашу сторону, чем Он как бы призывал к Себе, и призывая, благословлял наших предков… Внутри сей часовни имеют право служить только латины; алтари же прочих вероисповеданий — греков, армян, сириян и коптов, устроены на дворе, около часовни. В Лазареву субботу и в день Вознесения Господня собирается сюда духовенство всех исповеданий для торжественных служений и народ толпами покрывает эту святую гору.

Недалеко от места Вознесения Господня, к востоку, в недавнее время построен русский храм в честь Вознесения, и при нем дом для отдохновения русским богомольцам (сей храм изображен на приложенном рисунке). Елеонская гора — самая высокая и красивая из всех гор, облегающих Иерусалим; с нее открываются во все стороны прекрасные виды. На Западе внизу длинной полосой расстилается долина Иосафатова с ее бесчисленными надгробными памятниками, а за ней Иерусалим; он представляется отсюда так ясно, что можно рассмотреть каждый дом; на земле нигде не заметно жизни и почти никакой растительности, исключая несколько скудных пальм, маслин, да печальных кипарисов. На восток, чрез обнаженные, пустынные горы Иудеи взор достигает долины Иорданской, где Мертвое море от солнечных лучей блестит как растопленный металл, а за ним — пустынные горы песчаной Аравии. К северу — горы Ефремовы, к югу — горы Иудины с их глубокими ущельями, в коих исчезает Кедронский поток. В древние времена пещеры Елеона были наполнены пустынножителями, так же как и вся эта лежащая к юго-востоку пустыня Иудейская, а теперь — все голые скалы да развалины, и опять развалины…

422. Что душа в теле – то Дух Божий в Церкви

Ныне мы прославляем пришествие Святого Духа, Которого Господь послал с небес на землю по Своему обетованию. Сие обетование Он так изрек: «аще не иду Аз, Утешитель не приидет к вам: аще ли же иду, послю Его к вам» (Ин. 16; 7). И вот, после того, как Господь пострадал, умер, воскрес и вознесся на небо, оставалось исполниться сему обетованию. Ожидая исполнения сего обетования, ученики Его — числом, как сказано, «яко сто и двадесять» (Деян. 1; 15), т.е. десятикратно увеличившимся против числа Апостолов (ибо в Апостолы избрал двенадцать, а послал Духа ста двадцати), пребывали в одном доме, «бяху молящееся»; и потому уже, что так ожидали, они самой верой, самой молитвой, самым духовным ожиданием сотворили себя «новыми мехами», способными вмещать в себе «новое», небесное «вино». И вот оно излилось! — Вы уже слышали, каким великим чудом ознаменовано было это событие. Всем присутствовавшим там был знаком только один язык. Нисходит Дух Святой, — и, исполненные Им, они начали говорить разными языками, языками всех народов, дотоле для них непонятными и незнакомыми. Учителем их был Тот, Кто пришел к ним с неба; Он вселился в ни и преисполнил их. Тогда «ужасахуся ecu и недоумевахуся; инии же ругающеся глаголаху, яко вином исполнени суть» (Деян. 2; 12,13, 10; 45). Насмехались, и однако же отчасти говорили правду: ибо новые мехи наполнены были «новым вином» (Мф. 9; 17). Плоть его — ветхое, а благодать — новое; и чем более человек обновляется благодатью, тем способнее бывает умудряться в истине; — и вот, когда излилась благодать Духа Святого, излились и разноязычные глаголы! — Но, братия, ужели ныне не даруется Дух Святой? Кто думает так, тот недостоин общения со Святым Духом. Он даруется и ныне. Почему же ныне никто не говорит на всех языках, как говорили в то время исполнившиеся Духа Святого? Отчего это? — Оттого, что прообразуемое сим даром языков уже пришло ныне в исполнение. Церковь, заключавшаяся тогда в одном доме и принявшая Святого Духа, состояла из малого числа членов, а по языкам она уже и тогда была всемирная. Это служило прообразом будущего состояния Церкви. Ибо на что указывалось тем, что первенствующая Церковь — малочисленная — говорила всемирными языками? Не на то ли, что нынешняя Церковь — многочисленная, от восток солнца до запада распространившаяся, говорит языками всех народов? Так, ныне исполняется то, что тогда было обетовано. Мы это слышим и видим. «Слыши, дщи, и виждь», речено было самой Царице (Пс. 44; 11); «слыши дщи, и виждь»: слыши обетование, виждь исполнение. Верен тебе Бог твой; верен тебе Жених твой; верен тебе Искупитель твой, стяжавший тебя Своей кровью. Ты сама о себе получила обетование, но получила это обетование в чадах немногих, а исполнение его — в бесчисленных. — Итак, никто не говори: если я получил Духа Святого, то почему не говорю разными языками? — Послушайте еще о сем, братие мои, желающие иметь общение Святого Духа. Дух наш, которым мы живем, называется душой. Так, дух наш, которым живет каждый человек, есть душа каждого: и смотрите, что творит душа в теле. Она оживляет все члены его: очами видит, ушами слышит, ноздрями обоняет, языком говорит, руками делает, ногами ходит. Она во всех членах, и все их оживляет, она разливает по всем членам одну жизнь, а дело совершает чрез каждый член особенное. Не слышит глаз, не смотрит ухо, не видит язык, не говорит ни ухо, ни глаз; но все они живут: живет ухо, живет язык; занятия у них различны, а жизнь у всех общая. Так и Церковь Божия —; чрез одних святых совершает чудеса, чрез других изрекает истину; в одних святых хранит девство, в других блюдет супружеское целомудрие; в одних творит то, в других — другое. Каждый член Церкви имеет свойственную себе деятельность, и все равно живут. — Но, что душа в отношении к телу человеческому, то же Дух Святой в отношении к Церкви, которая есть тело Христово: Дух Святой так же действует во всей Церкви, как душа действует во всех членах одного тела. Но смотрите, чего должно вам опасаться; смотрите, чего должно вам наблюдать; смотрите, чего должно страшиться. Случается, что от живого тела какой-нибудь член, рука, например, перст или нога отсекается; остается ли душа в члене отсеченном? Доколе он в теле, дотоле живет; а будучи отделен от тела, лишается жизни. Так и человек: дотоле остается христианином правоверным, доколе живет в теле Христовом — в Церкви; а будучи отлучен от нее, он духовно умирает: отлученного от Церкви оставляет и Дух Божий. Итак, если желаете жить о Дусе Святе, держитесь любви, возлюбите истину, ревнуйте о единении в Церкви, да тако достигнете блаженной вечности. Аминь.

(Из слова Блаженного Августина на Пятидесятницу)

О чем молится Святая Церковь в день Пятидесятницы?

Сегодня, в день Сошествия Святого Духа на Апостолов, мы, братие, с коленопреклонением все вместе будем молиться. О чем мы будем молиться? Мы будем молиться о том, чтобы Дух Святой сошел и на нас. — Но действительно ли вы, слушатели, этого желаете? Желаете ли, чтобы Дух Святой Своим наитием просветил ваш ум, очистил ваше сердце, направил к добру вашу волю? Желаете ли, чтобы вам отныне не мыслить по-своему, а мыслить так, как будет вам внушать Дух Святой? Желаете ли не желать того, что вам нравится, а желать того, к чему Он вас будет побуждать? Желаете ли не делать того, к чему влекут вас страсти, а делать, что Он будет вам повелевать? Если желаете, то желание ваше будет исполнено: Дух Святый сойдет на вас, будет действовать в вашей душе. Об излиянии Его на вас будет молиться вся святая Церковь; Бог и каждого из вас готов слушать: тем скорее Он услышит тогда, когда мы будем Ему молиться все вместе, вместе со всей Церковью. Не бойтесь вашего недостоинства: Дух Святой обновит вас.

Не бойтесь вашей слабости: Дух Святой укрепит вас. Ничего не бойтесь, только желайте, желайте искренно, от всей души, чтобы Дух Святой сошел на вас: и он непременно сойдет. — Впрочем, братие, мы не смеем ожидать от сего сошествия каких-нибудь мгновенных перемен, внезапных действий; не дерзаем думать, что вдруг просветится наш ум, вдруг очистится наше сердце, вдруг устремится наша воля к добру, как этого удостоились Апостолы. С нами все это делается постоянно и неприметно, как сказал Господь: «не приидет Царствие Божие с соблюдением» (Лк. 17; 20), т.е. приметным образом. Неприметно и медленно принимаются, растут и зреют семена в земле; еще медленнее, еще неприметнее действует на нас Дух Святой. Мы не можем ясно знать, когда именно Он сойдет на нас, и не можем определенно сказать, что Он точно действует в нас. Одно можем и должны знать, что сила Святого Духа соединяется в нас с собственными нашими усилиями. Он действует в нас только тогда, когда мы сами стараемся что-нибудь делать; перестанете стараться — и Он перестанет в вас действовать. Дыханием воздуха мы живем, но не дышите сами: и воздух не будет действителен, и мы умрем. Так и Дух Святой в нас действует. Он непременно просветит наш ум, но только тогда, когда мы сами будем стремиться к свету истины, Он непременно очистит наше сердце от скверн греховных, но только тогда, когда мы сами будем желать и домогаться чистоты. Он непременно направит волю нашу к добру, но только тогда, когда мы сами будем удаляться от зла. Наблюдали ли вы, как дождь, напоя растения, оживляет их? Так живит и нас Дух Святой. Дождь не оживит растений, если не будет в них своей растительной силы: не поможет и нам Дух Святой, если мы сами не будем усиливаться. — Итак, молитесь, братия, и ожидайте Святого Духа в простоте сердца и Он сойдет на вас. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

423. Праздник всех Святых

1.

В неделю, следующую за Пятидесятницей, Восточная Церковь совершает праздник Всех Святых. Святые Отцы установили совершать его по сошествии Святого Духа с тем намерением, чтобы показать нам те плоды, какие принесло чрез Апостолов пришествие Святого Духа, — как оно освятило таких же, как и мы, людей, умудрило их, возвысило на степень Ангелов и привело к Богу: одних увенчало за подвиги мученичества, других за добродетельную жизнь. Естество человеческое в лике всех святых, прославившихся различным образом, приносит ныне Богу как бы некие начатки свои. Это первая причина настоящего праздника в честь всех святых. — Вторая причина: есть много святых, угодивших Богу совершенной добродетелью, которые однако, получив у Бога великую честь, остаются неизвестными для людей. Весьма много есть святых и на Востоке, и на Западе, так что по причине великого множества их нет возможности воздавать каждому из них, по церковному чиноположению, должную почесть. Притом святые Отцы имели в виду и святых будущих, а потому и установили праздник всех святых, дабы почитать вместе всех, как прежде бывших, так и тех, какие будут после, явленных и неявленных святых. — Третья причина: святых, которые каждый день вспоминаются особо, нужно было собрать и в один день, дабы показать, что все они подвизались силой одного Спасителя, Иисуса Христа, что все они составляют одну Церковь. Император Лев Мудрый первый посвятил всем святым великий и прекрасный храм в Константинополе. Повествуют, что Император хотел посвятить этот храм Феофане, своей супруге, которая была редких добродетелей и угодила Богу среди самого шума мирского и в царских чертогах. Но когда он объявил это намерение Церкви, она не изъявила согласия на его желание, представив ему, что неприлично посвящать храм той, которая недавно еще жила в удовольствиях и придворной пышности, и еще не пришло время воздавать ей такую почесть, хотя она и угодила Богу. Посему премудрый царь, с согласия всей Церкви, храм, им созданный, посвятил всем святым, в той, между прочим, мысли, что если его супруга Феофана свята, то и она будет в том же числе святых. Молитвами Матери Твоей и всех святых, Христе Боже, помилуй и спаси нас, яко един благ и человеколюбец!

(Из Синаксаря)

2.

Какой-то иудейский законник спросил однажды Иисуса Христа: Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? — Вопрос, кажется, самый простой: но ответить на него, братия мои, нелегко. В самом деле, как спастись, как наследовать жизнь вечную? Что мы должны для этого делать, как мы должны для этого вести себя? Примеры святых, конечно, всего лучше могли бы нам помочь в сем случае; но эти примеры так бесчисленны и разнообразны, что не знаем, которому последовать: один жил так, другой иначе; один делал то, другой совсем другое. Один спасался в пустыне, другой среди городского шума; один в храме, другой на поле брани; один проводил дни и ночи в посте, другой пил и ел; один принимал всех к себе, другой никого не пускал. Словом сказать, жизнь святых и разнообразна, и часто одна другой противоположна. — Итак, братие, что же мы должны делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус Христос разрешил этот вопрос таким образом: Он сказал законнику: люби Бога более всего, а ближнего — как самого себя. Так поступай, и будешь жить, т.е. спасешься. — Но как можем мы исполнить этот закон? Как можем доказать нашу любовь к Богу и ближним? — Живите так, как велит совесть и закон Божий. Что совесть запрещает, и закон Божий не велит, того никогда не надобно делать; напротив, что совесть одобряет, и закон Божий повелевает, то непременно надобно делать. Слушайтесь своей совести и закона Божия. — Кто слушается закона Божия и своей совести, тот непременно спасется, где бы он ни жил. Ты в мире живешь — живи; только живи так, как тебе велит закон и совесть, и ты спасешь свою душу. Ты отказался от мира — хорошо; живи по совести и по закону: иначе и в пустыне не спасешься. Ты пьешь и ешь: пей и ешь — только пей и ешь, что одобряет совесть и закон; ты постишься — постись; только ничего не делай против совести и закона: иначе и пост тебя не спасет. Ты занимаешься торговлей — торгуй: только торгуй так, как велит совесть и закон Божий, и ты не погубишь своей души; ты владеешь рабами, повелеваешь рабынями; владей и повелевай: только так владей и повелевай, как велит совесть и закон. Ты служишь и работаешь; знай свое дело, работай и служи так, как велит совесть и закон: и ты спасешься. Вообще, делайте и поступайте по вашему званию и состоянию; но делайте, как велит совесть и закон. — Оттого и происходит, братие, что жизнь святых так разнообразна, так по-видимому одна другой противоположна; они находились в различных обстоятельствах, занимали различные должности, были различных званий, жили в различных местах: потому-то и делали различное, поступали неодинаково; но поступали всегда и делали все по своей совести и по закону Божию. Оттого все и наследовали жизнь вечную. — Итак, братие, что бы вы ни делали, как бы вы ни жили, где бы ни находились — поступайте только по своей совести и по закону Божию, и вы спасетесь. — Что совесть и закон одобряет, то всегда свято. Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

3.

Совершая сегодня память всех, иже от века праведников, — известных и безвестно скончавших свой путь, однако же на небесех ныне сущих, святая Церковь громче трубы вещает нам ныне: «Вот люди, которые достигли Царства Небесного, при помощи благодати Божией. А вы как пользуетесь дарами благости и благодати Господней? Минувшие, например, праздники тронули ли, хотя бы мало, сердца ваши? Расположили ли вас к тому, чтобы возжелать наконец и вам Царствия Небесного, которого, заметьте, уже многие достигли? А все это были при жизни такие же люди, как и вы». — Так, братие, сильный и многопоучительный урок предлагает нам сегодня Церковь, и чуткое к голосу Церкви ухо слышит сей урок и невольно заставляет умолкнуть наше лукавое сердце. Да и что оно, это лукавое наше сердце, стало бы говорить тут в свое оправдание? Сошлетесь ли вы на свою слабость, дряхлость, свое положение, множество занятий?.. А посмотрите, в лике святых, какого звания и состояния, какого ума и образования, каких лет и возрастов нет людей? И у всех была та же природа, что у вас. Не ангелы бесплотные они были, все жили во плоти, как и мы. Но они спаслись же вот. От чего же ты не в состоянии жить по христиански? Слаб? Но если не можешь великим подвижникам подражать, тебя никто и не неволит; выбери для подражания того из святых угодников, жизнь которого ближе подходит к твоим наклонностям и положению в свете. Слава Богу, есть из кого выбрать пример для подражания. Смотри: каких-каких нет тут, в лике святых, личностей: начиная с тех, что спаслись одним лишь покаянием, без всяких со своей стороны особенных подвигов, и до тех, что жили и здесь еще на земле по-ангельски, почти совсем не ели, не пили, не спали; начиная от тех, которые устрояли свое спасение с величайшим рассуждением, до тех, что жили себе в бесхитростной простоте, храня лишь всячески чистоту тела и вместе сердца, бегая вражды, празднословия и всего, что есть грех и мерзость, — и упражняясь в делах добрых, в труде и терпении, в любви и воздержании. Значит, все дело за нами. Ибо и примеры для подражания есть у нас, и благодать Святого Духа близ есть, при дверех нашего сердца. Одного не достает: нашего собственного желания жить по Божии. Умоляю же вас, братия мои, именем Божиим и памятью всех святых: имея вокруг себя такое облако свидетелей, свидетелей того, что заповеди Божии не тяжки, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и «с терпением да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника и Совершителя веры Иисуса» и святых Его (Евр. 12; 1, 2). Аминь.

(Из поучений протоиерея А. Белоцветова)

424. Священномученику за Отечество

Смутное время — самое мрачное и ужасное время в истории русской земли. Нельзя без боли сердечной читать страницы летописей об этом времени, — страницы, в которых вписаны рыдание, жалость и горе… После смерти Бориса Годунова на русском престоле явился самозванец Гришка Отрепьев; скоро погиб он, но за ним стали появляться другие самозванцы, и избранный на царство Василий Иоаннович Шуйский не знал от них покоя. Ослепленные корыстью, потерявшие совесть бояре шли навстречу каждому обманщику и — можно ли кажется поверить? — присягали и целовали крест даже жиду — тушинскому вору!.. Были такие, которые пять, десять раз переходили от царя к этому самозванцу, и от самозванца к царю. Начались везде бунты, мятежи, междоусобия; казаки, стрельцы, простой народ предавались грабежам и убийствам; зарево пожаров освещало ночи, и, что всего ужаснее, эти смуты породили страшную жестокость и развращение нравов. Людей, твердых в добродетели, казнили ужасной смертью: их бросали с башен и крутых берегов в глубину рек, расстреливали из луков и самопалов, ломали им голени, на глазах родителей жгли детей, вырывали из рук матерей грудных младенцев и разбивали о камни, а головы их носили на саблях и копьях… Храмы Божии разоряли и грабили, скот и псы жили в алтарях, иноков и священников пытали огнем, схимников заставляли петь срамные песни, а юных инокинь бесчестили и убивали; в священные облачения рядили коней; в них же плясали блудницы… Напрасно пастыри Церкви вразумляли, обличали, умоляли образумиться — их почти никто не слушал. Казалось, Русское Царство, собранное веками, готово было рассыпаться. Несчастьем России пользовались ее враги — соседи: шведы — на севере, ногайцы и крымские татары — на юге, поляки и литва — на западе. Римский папа надеялся обратить русских в католическую веру и усердно помогал полякам, чем только мог… Таково было это смутное время. И вот, в это-то ужасное время Господь воздвигает для спасения русской земли крепкого поборника Православия — Патриарха Гермогена. Уроженец Казани, он в Казани же был священником, потом архимандритом и долгое время — митрополитом. Возведенный на патриарший престол в столь тяжкую годину для отечества, Гермоген явился неустрашимым борцом за его спасение и страдальцем за веру Православную и Царство Русское. Прежде всего надо было убедить народ, что царевич Димитрий действительно был убит, что поэтому все те, которые называют себя его именем — самозванцы и обманщики, — и вот патриарх торжественно переносит из Углича в Москву нетленные мощи страстотерпца — царевича, а Господь прославляет мученика чудесами, почему патриарх и установляет праздновать ежегодно его память. Затем Гермоген рассылает по всей русской земле грамоты и увещевает не верить самозванцам, повелевает во всех церквах возглашать им и их сообщникам анафему. Самозванец — Лжедимитрий 2-й, скоро подступил к самой Москве и стал станом в селе Тушине. Волнения в народе возрастают. Вот уже вспыхнул мятеж против царя Василия Иоанновича Шуйского, патриарх мужественно увещевает мятежников с лобного места: «Восставая на царя, вы восстаете на Бога, — взывает он, — не принимаем совета вашего, и другим не велим приставать к нему, — молим Бога, чтобы Он сохранил Государя, которого возлюбил!» Благодаря такой твердости Гермогена, опасность для царя на сей раз миновала, но ненадолго: в Москве открылся ужасный голод, народ опять стал волноваться, врывался в Кремль, требуя хлеба. И вот Гермоген созывает купцов и богатых людей в Успенский Собор, увещевает их продавать хлеб дешевле, а когда они не слушают, то повелевает Троицкому келарю Аврамию Палицыну открыть для бедных житницы преподобного Сергия, находившиеся в Москве. — Наконец, 17 июля 1610 года мятежники низложили царя Василия с престола и насильно постригли в монашество. Патриарх не признал этого пострижения и торжественно проклял бунт и виновников его, и продолжал молиться за царя Василия Иоанновича. К стыду русской земли, мятежные бояре все-таки выдали несчастного царя полякам. Стали выбирать другого. Со слезами патриарх умолял избирателей не просить царя у поляков и указывал на юного боярина Михаила Федоровича Романова, как ближайшего сродника последнего царя из дома Рюрикова, — но его не послушали и избрали польского королевича Владислава. Тогда Гермоген поставил первым условием для Владислава, чтобы он принял веру православную, чтобы не позволял на Руси строить костелов латинских, чтобы в духовные дела не вмешивался. Об этом он писал и отцу Владислава, королю Сигизмунду, и самому королевичу, умоляя последнего — «возвеселить многие тьмы народа и принять веру, которую возлюбил князь Владимир…» Но послы русские еще не дошли до стана Сигизмундова, как польские войска подошли к самой Москве. Напрасно убеждал Гермоген Московских бояр — не пускать поляков в Москву прежде времени; его не послушали, и Москва, сердце России, была занята польскими войсками. Скоро стало известно, что король польский хочет сам занять русский престол; его приверженцы стали требовать ему присяги от патриарха, — тогда мужественный патриарх торжественно объявил, что разрешает всех от присяги королевичу Владиславу, и благословляет ополчиться за веру православную; и разослал об этом грамоты по городам. — И вот, наконец, занялась заря освобождения русской земли: по гласу Гермогена стали собираться к Москве из разных городов ополчения, а в Нижнем Новгороде возвысил свой голос знаменитый гражданин русской земли Кузьма Минин… Дрогнули тогда изменники и поляки. Они составили грамоту к королю Польскому, что отдаются на волю его, лишь бы он скорее пустил сына в Москву, и потребовали от Гермогена, чтобы тот подписал ее; но святитель решительно объявил, что если Владислав не примет веры православной, то он, патриарх, проклинает всякого, кто вздумает отдаться на волю короля Сигизмунда, и благословляет всех, кто будет стоять за веру православную. Боярин Салтыков в бешенстве выхватил нож и бросился на святителя, но патриарх осенил его крестным знамением и сказал громогласно: «Вот оружие против ножа твоего! Да взыдет вечная клятва на главу изменника!..» Напрасно Салтыков требовал, чтобы патриарх своим словом остановил русские ополчения: «Все смирится, — ответил ему патриарх, — когда ты, изменник, исчезнешь со своей Литвой из столицы!..» — Тогда непреклонного патриарха посадили под стражу и не допускали к нему никого из своих. Можно себе представить, что претерпел в тесной и мрачной келье — тюрьме восьмидесятилетний старец — патриарх! Десять месяцев томился он в заключении; сам польский воевода вместе с боярами приходили к нему просить, требовать, умолять, чтобы он запретил ополчениям подходить к столице. «Запрещу, —отвечал великий страдалец —святитель, — если увижу ляхов, выходящих из столицы; велю, если не будет этого, и всех благословляю умереть за веру православную!» — Патриарху грозили злой смертью. Он указал на небо и промолвил: «Единого боюсь, живущего там». — В другой раз он еще решительнее отвечал изменникам: «Всех разрешаю от присяги королевичу; да будут благословенны защитники отечества, а вы, окаянные изменники, будьте прокляты!» — В порыве безумной и бессильной злобы враги решили уморить его голодом. Немного нужно было времени, чтобы прервать жизнь глубокого старца: 17 февраля 1612 г. его святая душа отошла к Господу… Так окончил свой подвиг сей доблестный священномученик за отечество. Счастлива ты, родная наша Русь Православная, что имеешь таких великих пастырей: что было бы с тобой, если бы Господь не посылал тебе в тяжелые годины испытания таких непобедимых, несокрушимых поборников?

425. О книгах старых и новых

Как иконы старые и новые—едино суть, так и книги старые и новые — едино суть. Переменение же неких речей в книгах церковных,—несть переменение веры: в того же бо Бога и новые книги верить учат, в коего и старые, те же догматы веры и новые книги в себе содержат, кои и старые, тому же Богу молиться и новые книги велят, коему и старые, тех же добрых дел и новые книги поучают, коих и старые. Несть никоего противного учения в книгах новых, как и в старых. А что некие речения пременили, то не исказили, но исправили. Многие бо в древних рукописных книгах привнидоша погрешения от неискусных преписателей, прежде даже не быти в России печати книгам.

Началось бо печатание книг в Москве в лето мироздания 7061, а от Рождества Христова 1553, в царство первого царя московского Иоанна Васильевича при митрополите Московском Макарии. И прежде в России печати книгам не бывало, все бывали рукописные книги, наченше от Владимирова Крещения. Из начала убо греки в России с Владимиром от Херсона пришедши и российских неких речей несовершенно уразумевший, некоторые места, не совершенно согласно с греческим, преложиша. Также и российские переводчики, греческих неких речей несовершенно познавшии, некие места не во всем согласно с греческим положиша. Потом переписами многими различными погрешение и описки многие привнидоша. Вначале убо и напечаташася так, как и в рукописных обретается, то есть не весьма исправно. Но потом с лучшим рассмотрением исправлено с книг греческих; ибо если вера наша есть согласна с греками, сице и книги наши согласны будут с их книгами. Исправляюще же речения книжные, не пременили веры, ибо речения некая книжная, старая ли или новая, не суть вера, но речения токмо. А что раскольники глаголют, яко святии отцы по старым книгам спаслись, то они от неразумия своего лгут, ибо святые Отцы не по книжным речам спаслись, но по своему добродетельному житию. А мнози из них бывали, которые и азбуки не умели, ниже речей книжных рассуждали. Не писмя бо и речение каковое книжное, но богоугодное житие спасает. Аще же бы по старым книгам святым отец надлежало спастися, то подобаше им по книгам не печатным, но рукописным спастися, понеже рукописные книги давнее печатных, наченше от Владимира даже до Московского царства, и вси Российстии святые отцы во дни великих князей прежде царей московских бывшии, — не по печатным, но по рукописным книгам читывали, ибо тогда не было еще в России книг печатных. И аще бы теми книгами древними состоялося спасение святых отцов, кроме жития их добродетельного, то и ныне бы не подобало ни по каким печатным книгам молитися, но токмо по старым рукописным. И еще в древности состоялося святых Отцов спасение, хотя те книги многими описками и погрешностями были преисполнены, ибо суть древние рукописные книги, о коих едино здесь да воспомянется.

Месяца июня в 19 день, в Великой рукописной Четии Минеи, коя в великом Успенском на Москве соборе, в житии преподобного Паисия, на листе 439 пишется, яко святый пророк Иеремия преподобному Паисию часто являшеся. В том письме обретается описка сицевая: «И скверными мыслями подвизаше того ум на вожделение обещанных благ», — вместо «сокровенными» мыслями написано «скверными». Можаше ли святый пророк в преподобном скверные воздвизати мысли? — Никакоже! Здесь внемли, — аще в старых речениях книжных состояся святых отец спасение, то и в той описке — «в скверных мыслех» — состояся. Но это не так! Не в речениях бо древних книжных, не во описках и погрешениях рукописных, но в житии добродетельном тех бысть спасение. Лгут убо глаголюшии, что так святии отцы по книгам старым спаслися. Ни по старым бо речениям книжным, ни по новым кто спасается, но по своим добрым делам и вере непорочной.

А что раскольники порочат нас, яко бы новыми книгами пременили веру, на то отвечаем. Святой апостол Иаков, брат Божий, от самого Христа поставленный первый епископ Иерусалиму, написа святую Литургию. Та его Литургия бяше во всех церквах восточных поема лет около четырехсот. Таже святый Василий Великий, столп церковный и учитель вселенским, оставив Иакова Литургию, свою написав, предаде церквам. Зде вопрошаю суемудрых невежд, пременил ли Василий Великий старую веру, написавши новую Литургию? После него написал святый Иоанн Златоуст свою Литургию, яже и до днесь поема есть, написав, предаде церквам. Пременил ли Златоуст веру? Но паки к хулящим новыя книги речь обращаю: аще пременением старых неких речений в новых книгах веру пременили, то, по вашему мнению, надлежало бы глаголати, что и святые евангелисты, несогласно некие речения и деяния написавшии, измененную между собою сотворили веру?

Посмотрим же несходства их в неких речениях и повествованиях. В молитве Господней «Отче наш» Матфей написа: «даждъ нам днесь», — а Лука написа: «подавай нам на всяк день». Матфей глаголет: «остави нам долги наша», — а Лука глаголет: «остави нам грехи наша» Матфей глаголет: «ибо и мы оставляем», — а Лука глаголет: «ибо сами оставляем». Матфей глаголет: «должником нашим», — а Лука глаголет: «всякому должнику нашему». Матфей написа: «яко Твое есть Царство» и прочая. Лука того не воспомянул. Зде вопрошаю, — пременил ли веру Лука святый, написавый после Матфея молитву Господню иными реченьми? Иная вера Матфеева, чем Лукина вера? Паки о разбойниках, со Христом распятых, Матфей и Марк пишут, яко оба разбойника поношаста ему, а Лука глаголет: един хуляще, а другий молящеся: «помяни мя Господи, егда приидеши во Царствии си».

И множайшая обретаются разнствия речений и повествований в Евангельских книгах, а вера у евангелистов едина, ничем же не изменена. Лгут убо расколоучители, глаголюше, акибы премененными в новых книгах некиими речениями пременили веру. От таковых-то Апостол святый велит блюстися, глаголя: «блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения», си есть от расколов.

(Из книги «Розыск» святителя Димитрия Ростовского)

426. Добрые заветы старины

Послушайте, возлюбленные, доброго учения. Во-первых, имейте страх Божий в сердцах ваших, и будьте к церкви Божией усердны всегда: она — грехов наших очистительница. А войдешь в Церковь — стой со страхом, ни с кем не разговаривай, каждый скорби о своих грехах, а чужих не пытай. И смирение имейте мытарево, а гордости фарисейской бегайте. Наипаче же отца духовного слушайте, ходите к нему чаще и грехи свои исповедуйте: Бог приемлет кающихся, а не тех, кто утаивает грехи. Человек мудрый не стыдится сознаться в своем грехопадении, а неразумный утаивает свои грехи. Но если он намеренно утаит хотя бы один грех, даже маловажный какой-нибудь, и за тот будет осужден. Как птица, которая попала в силки хотя бы и не головой и не ногой, а только одним ноготком, — бьется и умирает; так и человек: хотя бы он один только грех с намерением утаил от отца духовного, этот грех ему будет тяжелее всех остальных грехов. Еще: если отец духовный наложит на вас епитимию, то примите ее с любовью и выполните. Всякий грех сластью входит в нас, а горечью изгоняется. Пост, например, умерщвляет плотские страсти. Утруждай тело, которым ты согрешил. А если вы исповедуете свой грех отцу духовному, но не исполните того, что он заповедует вам, то будете подобны человеку, который был ранен стрелой в сражении, и обломок стрелы остался в его теле; вот приходит врач, разрезывает рану и вынимает оттуда железный обломок, но если он потом не приложит пластыря, то рана не заживает. Если ему очень больно прикладывать этот пластырь, то врач прикладывает его понемногу, лишь бы залечить рану. То же бывает и с вами. Вы сделали грех; это значит, что вас устрелил диавол. Грех в душе то же, что обломок стрелы в теле. Вот вы исповедуете грех духовному отцу, и он, как опытный врач, вынимает эту стрелу — грех, и начинает лечить рану души епитимиею, как пластырем. — Не преступайте же Божиих заповедей и слушайтесь наставлений своего духовного отца. Сам Господь сказал ученикам Своим: «слушали вас Мене слушает, а отметаяйся вас Мене отметается» (Лк. 10; 16). Так и ныне: кто говорит: я Бога боюсь, но отца духовного не хочу слушать, — такой человек не слушается Божией заповеди, — он лжет пред Богом, и не может спастись. — Что касается до Причастия Святых Таин Христовых, то это — великое дело. Апостол Павел говорит: кто недостойно причащается Тела и Крови Христовых, тот приемлет их себе на осуждение. Пойми сие каждый, кто хочет принять Святые Тайны, и прежде исповедай отцу духовному все грехи свои, от начала до конца. И если наложит духовный отец епитимию, то исполни, исправься, и тогда будешь достоин святого Причастия. А если не будет сего, то горе недостойно приемлющему Тело и Кровь Христову! Строг суд будет тому, кто причащается недостойно, без рассуждения! — А епископов и священников и всякий чин духовный и монашеский не могите осуждать: ни в чем не зазирайте, но любите их искренно. Глаголет бо Апостол Павел: «братие, повинуйтеся наставником вашим и покоряйтеся: тии бо бдят (пекутся) о душах ваших, яко слово хотяще воздати о вас» (Евр. 13; 17). Они будут за вас отвечать пред Богом. — Наипаче же почитай своего Государя, и в мысли не имей ничего худого против него, ибо Апостол говорит, что все власти от Бога установлены: Бога бойтеся, Царя чтите (1 Пет. 2; 17); «противляяйся власти, Божию повелению противляется, противляющиися же суд приемлют им» (Рим. 13; 2). Всем сердцем почитай родителей своих — отца и мать; утром и вечером делай им поклон, не моги оскорблять их в чем-либо: ты ведь не можешь болеть о них так, как они болят за тебя. Сын только тогда делается свободным, когда похоронит кости своих родителей. Братьев люби, также и всех родных своих. Кто у тебя в родных беден, помогай ему. Святой Иоанн Богослов говорит: «аще кто речет: Бога люблю, а брата своего ненавидит, ложь есть и истины в нем несть» (1 Ин. 4; 20). И Сам Господь говорит о сем: «возлюбиши ближняго своего яко сам себе» (Мф. 19; 19), не того только, кто близок по родству, но и всякого верующего. Это одно лицемерие, а не любовь, когда богатых уважают, а бедных обижают, чужих сирот наделяют, а своих терпеть горе оставляют, и родные терпят нужду, голод и холод. Убогих наделяйте, кто как может, по силе, кормите их и одевайте, — но подавая милостыню, смотри, — правдой ли собрано у тебя то, что подаешь. Милостыня от неправды противна Богу так же, как отцу больно видеть убиение сына. Тот велик пред Богом, кто от праведных трудов своих подает. Давай каждый по силе: много у тебя — и ты дай больше, мало — дай сколько можешь. Господь принял от вдовицы и две лепты, и даже похвалил ее больше, чем богатых, которые клали много, да без усердия. — Подчиненных учите вере и доброй жизни, и исправляйте их нужды. Не обижайте их: ведь и они такие же люди, на послужение вам от Бога посланные. Заботьтесь о душах их, учите их Божию закону, наставляйте на добро; каждый из нас будь игуменом в своем доме. И если кто у вас в доме умрет без покаяния, или некрещенный, вы дадите Богу ответ за их души. А друзей имей у себя таких, которые не всякое бы твое слово хвалили, а рассуждали по правде, по совести. Это не друг, если ты делаешь худое, или говоришь неправду, а он за все тебя хвалит, — это ласкатель, льстец и душегубец! — Заботься, возлюбленный, чтобы твое имя на святой службе Божией в церкви поминалось в молитвах к Богу. Много это помогает душе, и великая польза от того бывает. Подумай: кто имеет тяжбу с кем-нибудь, и идет к судье или князю, тот упрашивает близких к князю людей и старается, чтобы его дело оказалось правым. Тем паче священники молятся Небесному Царю, пред Которым мы каждый день и каждый час без числа согрешаем. — А наипаче всего не имейте вы гордости и превозношения ни в сердце, ни в уме: гордость некогда и Ангелов в бесов превратила, и если Бог не пощадил Ангелов, кольми паче нам худо будет, если возгордимся. Имейте же паче всего смирение. Смиренного человека Бог Ангелам уподобляет: «на кого,-  говорит, — воззрю, токмо на кроткого и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66; 2) и творящего волю Мою? И во святом Евангелии Господь говорит: «не осуждайте, да не осуждены будете». Кто осуждает брата своего, тот согрешает, он — антихрист. Подумайте сами братие: если бы даже и нам кто сделал зло, ведь мы за него не будем отвечать пред Богом? Каждый ответит за свои грехи. — А смерть всегда держи на уме: все мы люди смертные, и все умрем, если не сегодня, то завтра. А здесь никто из нас навсегда не останется. Итак, провожай усопших до гроба, и прощайся с ними, потому что эта чаша всех нас ожидает, и все мы пойдем той же дорогой. — Людям неженатым заповедую: берегитесь блуда, и по закону Божию женитесь. Апостол Павел взывает, или лучше сказать, Сам Христос чрез Павла говорит: «бегайте блудодеяния, всяк бо грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть: а блудяй во свое тело согрешает и душу губит» (1 Кор. 6; 18). Слышите? А о женитьбе тот же Апостол говорит; «честна женитьба и ложе нескверно» и благословенно есть, «блудником же и прелюбодеем судит Бог» (Евр. 13; 4). Если юноша женится — он не грешит. Если девица идет замуж, нет ей в том греха. Брак есть закон, Самим Богом установленный, а блуд есть беззаконие, Богом проклятое. Есть три образа жизни для человека: девство, брак и блуд. Девство подобно Ангелам и Сам Христос девству похвала. Брак ниже девства, но и он согласен с законом Божиим. А блуд губит многие души и повергает в муку вечную. Если же кто хочет сохранить девство, такой воздерживай не только тело, но и мысли от греха. А кто в мыслях согрешает, разжигает себя похотью блудной, тому лучше жениться по закону Божию. Если же кто удержит и мысли от греха, так же, как и тело, тот велик и Ангелам подобен.

А женатым запрещаю не я, а Сам Господь: жене от мужа не отлучаться, ни мужу от жены, — разве будет вина прелюбодеяния, иначе их только смерть разлучит. — При встрече с каждым человеком кланяйся; не стыдись поклониться и тому, кто моложе тебя, и старших почитай; все это — честь Богу есть. — Особенно же посещай болящих, носи им, что нужно, ходи к заключенным в темницу и, смотря на их несчастье, говори себе: вот они за один какой-либо грех так наказаны, а другие может быть страдают по клевете, а с нами что будет, когда предстанем Небесному Царю? Ведь у нас грехов несть числа! — Не могите, братие, укорить слепого или хромого, безродного и немощного. Не укоряйте созданий Божиих, а себе внимайте. — Взаймы давайте, но не отягощайте лихвой (процентами), чтобы не осудил вас Бог за лихоимство, —«лихоимание, — говорит Апостол, есть то же, что идолослужение» (Кол. 3; 5). Справляйте домашние молитвы утром и вечером, ходите в церковь, как только можете чаще. Рано не ешьте и не пейте; берегитесь срамословия и насмешек, и наипаче берегитесь пьянства. Апостол говорит: «не упивайтеся вином». В пьянстве сокрыты четыре лукавых греха: на зло помыслы, распадение на блуд, побуждение к ссорам и дракам, всякий грех в пьянстве творится. Хорошо некто назвал пьянство самовольным бесом, потому что оно нашим изволением бывает в нас. — Берегись лжи: это первый грех; диавол в раю солгал и весь мир смерти предал, посему кто лжет, тот диавол у пособник. — Не моги ты радоваться, когда другого постигнет горе: но поскорби о нем и утешь его. И святое Писание говорит: надобно радоваться с радующимися и плакать с плачущими. А кто помогает обидимым, тот Богу угождает: Он сиротам отец. — Умоляю вас, возлюбленные, заботьтесь о спасении душ ваших, пока живем на этом свете, пока есть время; наша жизнь скоро проходит: в этом дому брачный пир — свадьбу празднуют, а в том — мертвеца оплакивают. — Богу нашему слава!

427. Что лучше: богатство или бедность?

Что лучше, братие, богатство, или бедность? Вас удивляет мой вопрос? «Разве — скажете, — это требует рассуждения? Кто же не понимает и не видит на самом деле, что богатство есть счастье, а бедность — несчастье человека? Богатый не знает никаких недостатков, у него во всем довольство, у него нет горьких житейских забот, он всегда спокоен, весел, и еще в чести; его любят и уважают все. А бедный? Бедный — несчастный человек: он в постоянных трудах и заботах, и все же терпит недостатки, он всегда в унынии и горе, им же все пренебрегают, он — презренный человек… Какое же сравнение богатого с бедным?» — Хорошо. А как же говорит Христос? «Горе вам богатым» (Лк. 6; 24). «Како неудобе имущии богатство в Царствие Божие внидут!» (Мк. 10; 23). «Иди, — сказал Он одному богатому, — продаждь имение твое и даждь нищим» (Мф. 19; 21). Вот и один из Апостолов говорит: «приидите, богатии, плачитеся и рыдайте о лютых скорбех ваших грядущих на вы» (Иак, 5; 1). Слышите ли, братие, что говорится в слове Божием о богатых? Напротив того, всеми ублажается бедность. Иисус Христос называет блаженными нищих (Лк. 6; 20). Апостол Иаков осуждает богатых за презрение нищих (Иак. 2; 6). И кем не прославлялась нищета? Сам Господь не имел, где главу подклонить (Лк. 9; 58). Первоверховный Апостол Павел провел все время «Апостольства в труде и подвизе, во алчбе и жажди, в зиме и наготе» (2 Кор. 11; 27). Как же это так? Стало быть, бедность лучше богатства, бедные счастливее богатых? Да. Ежели станем рассуждать по-христиански, то это точно так. Богатые — счастливы, а бедные несчастны, но это только здесь, в настоящей жизни.

А что настоящая жизнь? Для Христиан есть лучшая другая жизнь. Важно, значит, быть счастливым там, а не здесь. Кто же счастливее там — беспечный богач или нищий Лазарь? «Богатый — во аде, а Лазарь — на лоне Аераамовом» (Лк. 16; 22, 23).— Итак, вот какой ответ на вопрос: что лучше, богатство, или бедность? Лучше бедность, нежели богатство, счастливее бедные, нежели богатые. Отчего же это так? Богатство, что ли, причиной несчастия? Конечно, не богатство, а сами богатые. Были и богатые, которым богатство не помешало быть праведниками. Был богатый Авраам, но богатство его служило ему к принятию и упокоению странных (Быт. 18). Был богатый Иов, «но он был око слепым, нога хромым, отец немощным» (Иов. 29; 14,15). Были, видите, и богатые святыми и праведными, но много ли таких? Не чаще ли бывает иначе? Вот то-то и беда, что человек не умеет правильно пользоваться богатством, а употребляет его в средство к жизни свободной и рассеянной. Богатство служит ему по большей части только к угождению плоти, к служению греховным страстям. Скажите: кто живет светло, пышно, великолепно, как не богатый? Где роскошь и всякие прихоти, как не у богатых? Где щегольство и чрезмерные наряды, как не у богатых? Где собрания, пиршества, всякие чувственные удовольствия, как не у богатых? Где веселости, забавы и потехи, как не у богатых? Где нега, праздность и пустая трата времени, как не у богатых? У кого больше спеси, гордости и презрения к другим, как не у богатых? Если же это так (а по большей части так), что же это? Христианский ли это образ жизни? Будет ли здесь место Богомыслию, молитве, любви к Богу и ближним? Не забудется ли тут жизнь будущая и Царство Небесное? Не страшен ли будет такому человеку час смертный? Не постарается ли он забыть его? Весело, приятно, кажется теперь жить богатому, да что будет после? Что, ежели случится ему еще и здесь потерять богатство, обнищать? А ведь это очень может быть, и бывает. И счастлив еще тот богач, которого посетил Господь такой, по-видимому, горькой милостью, — счастлив, если он поймет это попечение и вразумление Божие, опомнится, познает тщету богатства и славы временной и обратится к богатству благодати Божией и к приобретению себе душевного спасения. А если иначе? Если от богатства, от здешнего покоя и славы прямо перейдет туда, где известный Евангельский богач, что тогда? Что, если скажут и ему: «помяни, яко восприял ecu благая твоя в животе твоем?» (Лк. 16; 25). О какое горькое воспоминание! Как страшно тогда будет вспоминать прошедшую жизнь, тщетное и тленное богатство, кратковременное и неразумное веселье! — Видите ли, братие, к чему ведет человека богатство и какая ожидает участь беспечных богатых? «Все же, — скажете, — виноваты богатые, а не богатство». Так. Но при богатстве человеку легче забыться и забыть свои христианские обязанности; богатство возбуждает и питает в нас наши порочные наклонности и страсти. И таково еще богатство неукоризненное и, так сказать, безгрешное. А часто ли оно бывает таким? Не скорее ли оно бывает, ежели не в глазах людей, то перед взором Всевидящего достоянием беззаконным, приобретением неправедным? Ведь честным трудом не наживешь богатства; сыт, доволен — и только. Как бы ни было, братие, а богатство вещь опасная. Недаром же святое слово Божие говорит не в пользу богатства и не на радость богатым. Вот совсем другое дело — бедность. Конечно тяжело, горько быть бедным. Но ведь такова наша и жизнь настоящая. Не на веселье, не на радость пришли мы сюда. Радости нам обещаны в другом мире, а здесь обстоят нас беды, скорби и нужды. Чувствительна бедность, но зато доступны ли бедному роскошь и щегольство, когда у него, может быть, нередко и есть почти нечего, и одеться хотя прилично не во что? До прихотей ли ему, когда у него часто нет и необходимого? Пойдут ли ему на ум веселости, когда он постоянно в горе и заботах о недостатках? Досуг ли ему быть в покое и праздности, когда он должен усильным трудом приобретать себе дневное пропитание? А если так, то не ближе ли бедный к тому состоянию, какого требует от нас святая Христианская вера? Не скорее ли он вспомнит Бога и не чаще ли будет обращаться к Нему с молитвой и упованием на помощь Его? Не легче ли он перенесет и вытерпит все постигающие нас бедствия и несчастья?

Страшна ли будет ему самая смерть, когда так горька ему земная жизнь, и когда оставлять ему с печалью здесь нечего? А что там — за гробом? Не та же ли блаженная участь, и не то ли вечное «утешение на лоне Авраамовом» (Лк. 16; 22, 25), каких удостоен от Бога нищий Лазарь? — Есть после этого, о чем подумать и богатым, и бедным. Есть о чем подумать, чтобы первым избавиться от угрожающего им бедствия в вечности, а последним, — чтобы удостоиться ожидающего их будущего блаженства. Внимайте же себе, богатые; «не высокомудрствуйте», и не превозноситесь своим богатством, «уповайте не на богатство погибающее, а на Бога жива» (1 Тим. 6; 17), Который богатит и убожит (1 Цар. 2; 7), подает сокровища, и отъемлет их; «не прилагайте сердца» своего к богатству (Пс. 61; 11), — пусть оно служит вам, а не вы ему. Помните, что богатым быть небезопасно, что многие из богатых христиан ради спасения души добровольно оставляли все свои сокровища, и обрекали себя на терпение и нищету. Воздерживайтесь от имений неправедных, да и праведное употребляйте не на прихоти, веселости и мирские наслаждения, а на потребности необходимые, полезные и святые во славу Божию и в помощь нуждающимся своим собратиям, — вообще считайте себя только приставниками у даров Божиих, чтобы в будущей жизни не подвергнуться участи несчастного богатого, но за доброе распоряжение дарами Божиими, земными сокровищами получить вечное «сокровище на небеси» (Мф. 6; 20). А вы, бедные, благословляйте Бога в жребии своем. Вас Господь поставил на самый прямой путь к Царству Небесному; умейте только сохранить себя на этом пути. Не унывайте, кольми паче не ропщите на свое состояние, покайтесь воле Промыслителя Бога, определяющего каждому свой жребий; уповайте на Его беспредельную благость, и во всяком случае ожидайте от Него утешения и помощи, живите честным трудом, и не завидуйте богатству других, чтобы, после временных бедствий, не подвергнуться вечному мучению, а напротив, за терпение и скорби наследовать то же место блаженного покоя и сладости, в котором пребывает известный Евангельский нищий Лазарь. Вся строяй к нашему спасению, Боже наш, слава Тебе!

(Из книги протоиерея В. Нордова: «Сеятель Благочестия»)

428. Виноградник Навуфея

О, богатство, богатство! Сколько из него бывает неправды на земле! То богатый обижает бедного, отнимая у него последнее достояние, чтобы увеличить богатство свое; то бедный крадет у богатого, обманывает его, лукавит пред ним, думая, что чрез это сам он обогатился; но ни тому ни другому чужое добро впрок не пойдет; мало того: не потерпит Бог обидчику; богат ли он или беден, все равно не уйти ему от праведного суда Божия! — Кто кого обидит, того Бог ненавидит, говорит русская пословица; ближнего обижать — себе гибели искать. Вот что повествуется в святой Библии, в истории славного ревнителя правды, Пророка Божия Илии.

У одного жителя, по имени Навуфея, был виноградник, подле дворца нечестивого царя израильского Ахава. Чтобы иметь под рукой зелень и овощи для своего стола, Ахав пожелал этот виноградник обратить для себя в огород. И вот он предлагает Навуфею, чтобы тот уступил ему свой виноградник, в замене которого обещает дать другой или заплатить хорошую цену. Казалось бы, дело не худое. Но виноградник был у Навуфея участком наследственным, а не купленным; такие участки закон Моисеев запрещал передавать из одного колена в другое. Значит, если бы Навуфей и захотел исполнить волю Ахава, он не мог этого сделать по закону. И он отказал царю в его просьбе. Ахав крайне обиделся таким отказом; расстроенный, он не стал обедать в тот день и лег в постель. Тогда жена его Иезавель вошла к нему и стала спрашивать: отчего он так расстроен? — Ахав рассказал ей, в чем дело. Злая Иезавель сказала ему: «Что же ты за царь, если и этого не можешь сделать? Встань, поешь и будь спокоен. А я тебе доставлю виноградник Навуфеев». — И вот от имени Ахава и за его печатью она пишет такое повеление к старейшинам города Израеля: «Назначьте пост, и в народном собрании дайте Навуфею самое высшее место, а против него посадите двух бессовестных свидетелей, которые бы при всех сказали ему: ты произнес хулу на Бога и дурно отозвался о царе. Потом выведите его за город и побейте камнями». Нечестивые начальники города не задумались исполнить волю нечестивой царицы. Навуфей был оклеветан и побит камнями. Когда об этом было донесено Иезавели, она вошла к царю и сказала: «Поди, теперь возьми во владение виноградник Навуфея, который не хотел тебе уступать его за деньги; этого Навуфея нет больше в живых». — И Ахав не побоялся Бога — пошел в виноградник Навуфеев, чтобы взять его во владение. Но видно не напрасно обида ближнему называется грехом, вопиющим на небо! Много терпел Господь беззаконий нечестивого царя Ахава, ожидая его покаяния; но этой неправды не потерпел, и вот, только что царь вошел в виноградник, как является пред ним грозный обличитель, Пророк Божий Илия. «Как? — говорит он, —Ты сделал убийство и теперь дополняешь его грабительством? Так говорит Господь: на том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь. Так говорит Господь: вот, Я наведу на тебя беды и истреблю у тебя все, что живет и дышит. Псы съедят и Иезавель. Кто умрет из твоих домашних в городе, того съедят псы, а кто на поле, того расклюют птицы небесные. Подобного не было еще Ахаву, который, по наущению жены своей Иезавели, делает злое пред Господом». Грозное слово Пророка поразило Ахава. На этот раз он смирился, разорвал на себе одежды, облекся во вретище, и наложил на себя пост. Но это покаяние было временное, потому и наказание Божие отложено было только на время. Ахав пошел войной против царя Сирийского и был ранен в сражении. Кровь из раны текла в колесницу, при закате солнца он умер. Его привезли для погребения в Самарию, и когда обмывали колесницу, то действительно, псы лизали кровь его, по слову Господа, изреченному устами Илии. — А Иезавель? И над ней слово Господне сбылось во всей точности: когда новый царь, Ииуй, истреблял весь дом Ахава, Иезавель была выброшена, по его приказанию, из окна; кровь ее обрызгала стены; она упала под ноги коням и была растоптана. Когда чрез несколько часов вышли слуги Ииуя, чтобы похоронить ее, то нашли от нее только череп, ноги и ладони… Так совершился праведный суд Божий над неправдой человеческой!

Возлюбленные о Господе братия! Время Пророка Илии было время ветхозаветное: люди тогда не знали во всей чистоте истины Божией, повсюду царили заблуждения, пороки и невежество… А мы живем в благодатные времена: светлее солнца светит нам свет Христова учения; как нежная мать печется о нас, о нашем просвещении и спасении наша святая Церковь православная, мы именуем себя православными христианами, и надеемся, милостию Божией, не лишиться Царствия Небесного… Но оглянемся вокруг себя, посмотрим: нет ли и из нас таких, которые, подобно нечестивому Ахаву, завистливым оком и несытым сердцем смотрят на достояние ближнего? Увы! С болью сердца приходится сказать: есть, есть такие, и их немало среди нас! Указывать ли примеры? Разве не бывает, что богатый сосед перепахивает полосу соседа-бедняка, передвигает понемногу изгородь на его землю, или еще как-нибудь овладевает его достоянием, в надежде, что тот не посмеет противоречить ему, помня пословицу: с сильным не борись, с богатым не судись? Бывает, что соседняя земля принадлежит церкви или святой обители иноков; корыстному человеку до этого дела нет: лишь бы завладеть лишним аршином земли! — Жалко! Хотя бы подумал он о том, что когда умрет, то ему больше трех аршин земли не понадобится!.. Из-за чего же он такой неправдой свою душу губит? — Но вот и бедняк, забывший Бога и совесть, старается поживиться на счет богатого. Он заводит речь о переделе земли, надеясь, что ему достанется полоса, трудолюбивой рукой возделанная; он не считает грехом обмануть всякого — и богатого, и бедного, подложить негодный товар вместо хорошего, взять цену за труд — если только можно — втрое, вчетверо, украсть дров из чужого леса, потравить чужую полосу… Но это ли только бывает? Вот человек, которому закон поручил попечение о родных ему сиротах и их достоянии, понемногу переводит их достояние в свой карман, и когда они подрастут, пускает их без гроша… Вот староста, старшина в деревне, служащий человек в городе, с легким сердцем крадет и тратит на себя деньги общественные, деньги, которые общество поручило ему как человеку честному и достойному… И это делают люди, которых само общество выбирает, и следовательно считает за людей лучших, честных, добросовестных, на которых можно вполне положиться? Увы! У этих избранников достало мудрости только на то, чтобы похитить доверие себе от других, а не на то, чтобы по совести оправдать это доверие! И это православные христиане! Стыдно, братие, становится, когда подумаешь, как люди ни во что ставят доброе имя христианское, не боясь Бога, не стыдясь добрых людей… И все это из-за денег, из-за богатства, из-за тленных прибытков и корысти презренной!.. Что если бы явился теперь среди нас грозный обличитель неправды людской — святой Пророк Божий Илия? Не прогремел ли бы он в пламенной ревности своей словом суда Божия на неправду человеческую? Но и теперь он, с высоты небес, видит эту неправду, видит и, может быть, жалуется Богу. Господи! Люди оставили закон Твой, забыли пути Твои, и идут вслед ваала — золотого тельца! Много неправды творится на земле из-за этого идола: доколе же, Владыко Господи, терпишь Ты нечестию людскому?.. Доколе не являешь суда обидящему ближнего? Да внидет проклятие в дом его вместе с чужим добром, которое неправдой нажил он, да не будет ему ни в чем успеха, да будут дни его малы, да будут дети его сиры и жена его вдова!

Братие мои! Дай Бог, чтобы наша совесть никогда не могла упрекнуть нас в обиде ближнего; напротив, дай Бог нам своим добром всегда делиться с ближним во славу Божию; тогда мы можем со спокойной совестью встретить праздник Пророка Божия Илии, и утешить себя мыслью, что и он молится за нас, грешных, дабы не лишиться и нам райского блаженства в обителях небесных, где он ныне с телом пребывает и будет пребывать до того дня, когда снова явится на землю грозным обличителем сына погибели — антихриста и клевретов его… Аминь.

(Поучение на день пророка Илии)

429. Древний русский иконописец (о преподобном Алимпии иконописце)

Любили наши предки святые иконы Христа Спасителя, Его Пречистой Матери и святых угодников. Ничего не жалели они на приобретение икон, на их украшение, с любовью возжигали пред ними лампады, и взирая на святые лики, воздавали пред ними усердное поклонение Господу Богу, Богоматери и святым Божиим. Не мудрствуя лукаво, в простоте сердца они веровали той святой истине, что честь, воздаваемая иконе, переходит на того, кто на сей иконе изображен; и по вере их Господь воздавал им Своей благостью: едва ли можно перечислить все святые иконы, которые Господь прославил чудесными знамениями на обширном пространстве русской земли. И древние иконописцы наши смотрели на свое дело как на дело святое, дело Божие. Это были большей частью иноки, проводившие жизнь в посте и молитве; с молитвой приступали они к своему святому делу, с молитвой занимались им, самые доски и краски освящали богоявленской водой. За то и благословлял Господь труды их, и иногда помогал им даже чудесным образом в их добром делании. Вот что рассказывает, например, о преподобном Алимпии иконописце преподобный Поликарп в Патерике печерском.

Преподобный Алимпий отдан был родителями своими учиться иконописи. Это было при преподобном игумене Никоне, когда изволением Бога и Пречистой Его Матери неволей приведены были из Царьграда греческие иконописцы расписывать церковь Печерскую. Когда же окончили расписывать эту церковь, блаженный Алимпий принял пострижение. Хорошо научился он иконописи, писать иконы очень был искусен. Но этому искусству он захотел научиться не для богатства, но Бога ради. Он работал и игумену, и всей братии. И ни от кого он ничего не брал. Часто также просил он друзей своих, чтобы, если увидят где в церкви обветшалые иконы, приносили их к нему; потом обновлял их и ставил на места. И все это он делал, чтобы не быть праздным; потому что святые отцы велели инокам иметь рукоделие и это поставляли в великое дело пред Богом. Апостол же Павел сказал: «Нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии, и я не ел ничьего хлеба». Так и этот блаженный Алимпий. Он разделял выработанное на три части: одну часть на святые иконы, другую на милостыню нищим, а третью на нужды тела своего. Не давал он себе покоя: ночью упражнялся в пении и молитве, а когда приходил день, он принимался за работу. Но и от собрания церковного он не уклонялся никогда для работы. За многую его добродетель и чистое житие игумен возвел его на степень священства. И в таком чину священства он пребывал благо и богоугодно. — Некоторый Христолюбец из Киева поставил у себя церковь, и хотел, на украшение ее, сделать большие иконы: пять икон Деисса (в иконостас) и две — наместных. И дал он двум инокам Печерского монастыря серебро и доски для икон, чтобы они (иноки) урядились с Алимпием, и позволил дать ему за иконы, сколько он захочет. Монахи же эти взяли у христолюбца, сколько хотели, и ничего не сказали Алимпию. Через несколько времени заказчик послал узнать, готовы ли его иконы. Монахи сказали, что блаженный еще золота требует. И опять взяли они у христолюбца золото, растратили его и снова послали объявить, что святой еще просит столько же, сколько взял. Христолюбец дал им с радостью. Спустя немного времени чернецы опять сказали: «Алимпий еще столько же требует». Христолюбец же сказал: хотя бы он и десять раз просил, я дал бы ему: хочу только его благословения и молитвы и дела рук его». Алимпий же и не знал ничего, что делали эти монахи. Наконец, когда строитель храма опять прислал посмотреть, написаны ли его иконы, черноризцы те дали такой ответ: «Алимпий, взявши деньги, не хочет писать твоих икон».

Тогда Христолюбец пришел к игумену Никону с жалобой на преподобного Алимпия. Игумен призвал Алимпия и сказал ему: «Брат мой! Как это такую неправду сделал ты сыну нашему? Много раз он молил тебя, чтобы ты взял, сколько хочешь; а ты иногда и даром пишешь?» Блаженный же сказал: «Честный отец! Ведает твоя святыня, что я никогда не имел лености к этому делу. И теперь я не знаю, о чем ты говоришь». Игумен же сказал: «Три цены взял ты за семь икон, а икон не пишешь». И вот, как бы на обличение ему, велели принести иконные доски и призвать иноков, которые брали плату, чтобы они обличили его. Посланные нашли иконы написанными и преискусно, и принесли их перед игумена. И видя это, все удивились, в ужасе и трепете пали ниц на землю и поклонились нерукотворенному образу Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери и Святых Его. Когда же пришли иноки, оговорившие блаженного, они, не зная ничего о случившемся, стали спорить с Алимпием, говоря: «Ты взял тройную плату, а икон не пишешь». И все в ответ сказали им: «А вот теперь иконы богонаписаны». И ужаснулись они, видя такое чудо. Черноризцы эти, обкрадывавшие монастырь, будучи обличены, лишились всего и изгнаны были из монастыря Печерского. — После пожара эти семь икон оказались целы, а церковь вся сгорела. — Другой Христолюбец дал этому блаженному писать наместную икону. Через несколько дней Алимпий разболелся, а икона была еще не написана. Боголюбец стал докучать ему, и блаженный сказал: «Сын мой! Не приходи ко мне, не докучай мне; но положись в своей печали на Господа, и Он сделает, как Ему угодно. Икона твоя в свой праздник станет на своем месте». Порадовался этот человек, что икона напишется до праздника; и поверил он слову блаженного и в радости отошел в дом свой. Накануне же Успения пришел он опять, чтобы взять икону. Видя же, что она не написана, а блаженный Алимпий сильно болен, он стал досаждать ему, говоря: «Зачем ты не дал мне знать о твоей немощи? Я дал бы другому писать икону, чтобы праздник был светел и честен. А теперь, удержав икону, ты посрамил меня». Блаженный же кротко отвечал ему: «Сын мой, разве я по лености сделал это? Да неужели же Богу невозможно написать словом икону Божией Матери? Я, как открыл мне Господь, отхожу из этого света, и Бог всячески утешит тебя».

И с печалью отошел от него Христолюбец в дом свой. После же ухода его, явился светлый юноша, и, взявши краски, начал писать икону. Алимпий подумал, что владелец ее разгневался на него и прислал другого писца: сначала пришедший был, как человек; но скорость дела показала в нем бесплотного. То он выкладывал икону золотом, то растирал на камне краски и ими писал. В три часа кончил он икону и сказал: «Отче! Не нужно ли еще что-нибудь сделать, и не ошибся ли я в чем?» Преподобный же сказал: «Ты хорошо сделал. Бог помог тебе так искусно написать эту икону; Он Сам чрез тебя сделал ее». Настал вечер, и юноша стал невидим вместе с иконой. Владелец же иконы всю ночь провел без сна от печали, что нет иконы на праздник, называл себя грешным и недостойным такой благодати. Он встал и пошел в церковь, чтобы там оплакать свои согрешения. И отворив двери церкви, вдруг увидел икону, сияющую на своем месте, и упал от страха, думая, что это какое-нибудь привидение явилось ему. Но оправившись немного от испуга, он понял, что это была действительно икона. В великом ужасе и трепете вспомнил он слова преподобного и пошел разбудить домашних своих. Они же с радостью пошли в церковь со свечами и кадилами, и видя икону, сияющую светлее солнца, пали ниц на землю и поклонились иконе, и в веселии душевном целовали ее. Боголюбец же тот пришел к игумену и рассказал о сотворившемся с иконой чуде. И все вместе пошли к преподобному Алимпию и увидели, что он уже отходит из этого света. И спросил его игумен: «Батюшка! Как и кем была написана икона?» Он же рассказал им все, что было, и прибавил: «Ангел написал ее. И вот он стоит возле меня и хочет меня взять». И сказав это, предал дух. Тело его приготовили к погребению, вынесли в церковь, сотворили над ним обычное пение, и положили в пещере с преподобными Отцами о Христе Иисусе, Господе нашем.

430. Сказание о чуде святого великомученика и победоносца Георгия, как убил он змия

Святый велкомученик и победоносец Георгий почитается покровителем православного российского воинства. Христолюбивые воины, отличившиеся подвигами мужества на войне, получают как высшую награду знак Ордена святого Георгия Победоносца. Изображение сего славного великомученика, поражающего змия, украшает герб Российского государства. Сие же изображение представляет собою и герб первопрестольного нашего города Москвы. Предлагаем нашим читателям из Четии Минеи повествование о том чудесном событии, которое изображается на сем гербе.

Бе при граде Вирите у горы Ливанския озеро велико зело, в немже змий велик, страшен губитель живаше, иже исходящ из того озера. Многих людей похищаше, во озеро же влечаше и, снедая, погубляше, и многажды вооружившийся на убиение его народ прогонял поражая его. Ибо приближившися бо к стенам града, дыханием своим губительным наполняше воздух ядом смертоносным, яко многим от того повреждатися и умирати. И бе скорбь и печаль, вопль и плачь велий непрестанно в том граде, в немже невернии людие и сам владетель их царствующ, вси идолопоклонницы суще, живаху. Во един убо от дней собравшеся града того людие, идоша к своему царю и рекоша ему: «Что сотворим, яко погибаем от змия того?» — Он же им отвеша: «Еже мне открыют бози, то вам извещу». И чрез откровение живущих во идолех бесов, губителей душ человеческих, таковый совет им изъяви, что если не хотят вси погибати, то давали на всяк день по порядку и жребию кийждо дети своя, сына или дочерь, змию оному в снедь. Рече так же, что егда приидет ряд и до мене, то и аз, аще и едине дочерь имам, и тую отдам. Прияша убо той совет царский, паче же бесовский, людие тии и тако узаконивше, творяху по совету и установлению тому: даяху вси начальнейшии же и меньшии граждане дети своя змию коегождо дне на снедь, поставляюще при брезе езера оного сыны своя и дочери по единому, благолепно украшенным, аще и зело желающе и плачуще о них. А змий оный, исходящ, похищаше их и снедаше. Егда же отбыде ряд всех града того людей, приидоша к самому царю, и глаголаша ему: «Се, царю, мы вси по совету и установлению твоему одаяхом дети наша змию, и уже ряд скончася, ныне же что прочее творити велиши?» Отвеща им царь: «Дам и аз дочерь мою, яже имам едину, а потом что нам паки открыют бози, аз вам извещу».

Пригласивши убо царь дочерь свою, повел ей украситися благолепно, жале же о ней и плака зело со всем домом своим, обаче не могий разорити уставления того, яки бы божественного, по откровению бесов в жертву им узаконенного. Даде извести ю на снедение змию, аки жертву богу бездны адския. Сам же со своими с высоты палатной смотрящи, слезными оную провождаше очесы. Девица же на обычном оном месте, на немже жертва подавашеся змию, поставлена бывши при брезе озера, стояше, рыдающи и ждущи смертного часа, в оньже змий из озера изшедши, имеяше оную снести.

И се, по смотрению Бога, хотящаго всем спастися, и град той избавити от погибели телесныя же и душевныя приспе святый великомученик Георгий, воин Царя Небесного, на коне ездай и копие в руце имеяй. И видев девицу, при озере стоящую и зело плачущую, вопроси оную, чесо ради тамо стоит и тако плачет? Она же рече ему: «Добрый юноше, скоро бежи отсюду с конем твоим, да не вкупе со мною умреши». Святый же глагола к ней: «Не бойся, девице, но повеждь мне, чего ожидает, смотряший на тя издалеча народ?» Глагола к нему девица: «О юноше изрядный, вижду тя мужественна и храбра, но почто желаеши умрети со мною? Бежи скоро от места сего». А святый глагола: «Не отъеду, дондеже мне исповеди истину, чего ради зде медлиши и плачещи, и кого ожидаеши?» — Сказа убо ему девица вся по порядку от змии и о себе. И рече к ней Георгий святый: «Не бойся, девице, аз бо во имя Господа моего, Бога истинного, избавлю тя от змия». Она же ответа: «Добрый воине, не желай погибнути со мною, но бежи и избави себе самого от горькия смерти, довлеет мне единой зде умрети, ибо и мене от змиина поглошения не избавиши, и сам погибнеши». Сия девица ко святому глаголя, как змий оный страшный явися из озера исходящ и ко обычной себе снеди приближающася, но его же узревши, воскрича девица велиим гласом, вопиющи: «Бежи, человече, се змий грядет!» Святый Георгий знаменася крестным знамением и призвал Господа, рекий: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа», — устремися конем на змия, потрясая копием. И ударив того крепко в гортань, уязви и к земли пригнете, конь же попираше змия ногами.

Тут же святый Георгий повеле девице, да поясом своим связавши змия, ведет яки пса кротка во град. И народ со удивлением на то смотряй, видящи змия ведома девицею, нача бежати от страха. Георгий же святый глагола к ним: «Не бойтеся, но уповайте на Господа Иисуса Христа и веруйте в него, иже послал мя к вам избавити вас от змия». И уби святый Георгий змия того мечом посреде града, и извлеките людие труп его за град, огнем сожгоша. Тогда царь града того и весь народ увероваша во Христа и Крещение Святое прияша. Бе же крещеных мужей двадесять и пять тысяч, кроме жен и детей, и на том месте потом создана бысть церковь великая и прекрасная во имя Пречистыя Девы Благородицы и в честь святого Победоносца Георгия, как избавльшаго девицу оную от змия видимого, сице сохраняющего непорочную Церковь Христову и всякую душу правоверную помощию своею от невидимого в бездней адской поглотителя, и от греха, аки от змия смертоносного.

А здесь присовокупися и ино чудо: егда бо освящена бысть потом созданная та в честь Пречистой Деве Богородице и святому Победоносцу Георгию церковь, тогда в знамение излиянной тамо благодати Божественной, истече от алтаря источник воды живой, исцеляющей всякую болезнь всех, с верою притекающих, во славу, от Него же есть источник живота, самого Царя славы, Бога в Троице, Отца и Сына и Святаго Духа, хвалимого во святых своих во веки. Аминь.

431. За кем мы идем?

«По Иисусе идоста два слепца, зовуща и глаголюша: помилуй наю, Иисусе, Сыне Давидов!» (Мф. 9; 27).

Как будто в обличение нам, православные слушатели, святая Церковь воспоминает ныне сию евангельскую историю о двух слепцах! И в самом деле, спрашиваю вас: не обличение ли нам, что они, будучи слепы телесно и духовно, — телесно, ибо были лишены света очей, духовно, ибо не были еще просвещены святым крещением, и однако же кому последуют? За кем идут? Смотрите, у кого они милости в нужде своей ищут? — Слышите: «по Иисусе, сказано, идоста два слепца». А мы, имея здравыми очи телесные, хвалимся, что и души наши просвещены верою во Христа и священным крещением, и однако же, осмотримся: за кем мы идем? Кому последуем? Иисусу ли? — Нет, братие! Иисус грядет добро творить людям, а мы так живем, что почти только зло им творим; Иисус грядет мертвых воскресить, а из нас есть такие, которые идут и живых умертвить; Иисус грядет, претерпевая и алчбу, и жажду и всякую нищету, а мы, проходя путь жития нашего, до того во всем желаем иметь изобилие, что некто из учителей церковных, размышляя об этом, взывает «О, какой стыд — веровать во Христа, Который говорит: «блажени нищии, блажени плачущи», и в то же время копить богатства, искать роскоши и всяких удовольствий земных, — какое постыдное противоречие самому себе: почитать Христа уничиженного, распятого, а нищеты Христовой бегать, уничижения Его ненавидеть, креста бояться!.. Какое неприличие! Господь терпит всякое лишение, а раб предается всяким наслаждениям… Но ведь стыдно рабу быть более господина своего, стыдно и неприлично под главою, тернием увенчанною, члену быть в роскоши… Что-нибудь одно: или ты, мнимый христианин, скажи прямо, что Христос ошибался, избрав Себе нищету, бесчестие и страдание; или же откровенно сознайся, что сам ты ослеп и в заблуждении уклонился от Христа — истины, ибо и делаешь все ты, и желаешь противного Христу. Но Христос, Божия премудрость, заблуждаться не может, — посему, ты, неразумный человек, сам заблуждаешься, домогаясь богатства, удовольствий и почестей с вредом и лишением своего спасения». — Так говорит оный учитель. — А в наших нуждах и скорбях к Иисусу ли мы прибегаем? У Иисуса ли помощи и милости просим? — Нет!.. Причинят ли, например, кому из нас скорбь воры и злодеи, похитив его достояние, смотрите, что делает обиженный? Не с молитвою к Богу, не с молением к Иисусу, идет он, чтобы помог ему, но идет с жалобою к диаволу, к его рабам — ворожеям, и если не словом, то самым делом взывает к ворожее: «Сыне диавол, помилуй меня!» Знайте же, что такой человек только по имени христианин, а самым делом — язычник, идолопоклонник, потому что не верует он Богу всемогущему, а верует больше диаволу, в чародеях или ворожеях действующему; поистине такой христианин только по имени — раб Христов, на деле уже мертв, по слову Писания. «Не ecu, — говорит Апостол Христов Павел, -сущии от Израиля сии суть Израиль» (Рим. 9; 6). Так и о нас надлежало бы сказать: не вси, сущии от Христа, суть христиане. Многие из нас только имя христианское на себе носят, а по жизни и делам вовсе не христиане, ибо ни в чем не хотят следовать за Христом. Христос Спаситель жил на земле в кротости, воздержании и чистоте, а из нас многие — увы! — всю жизнь свою проводят в угождении плоти, в пьянстве и распутстве, в распрях и зависти… Христос Спаситель, будучи злословим, никого не злословил; страдая, терпел, и даже о врагах Своих молился; а мы, напротив, не только злословящих, но часто и благословящих нас злословим, а о врагах не только не молимся, но всячески стараемся отомстить им, не внимая оному грозному слову Владыки: «аще не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 15). Христос Спаситель никогда слова праздного не сказал, а мы в этом последуем ли Ему? — Нимало… Не обращая внимания на реченное Им, что за всякое слово праздное отдает человек ответ Богу, мы не только празднословим, но и осуждаем, и клевещем, часто — совсем неповинно клевещем на ближнего своего, не щадя его чести и доброго имени, его благоденствия, так что на нас сбывается слово Божие: «гроб отверст гортань их» (Пс. 5; 10). А того, слушатели, не рассуждаем, что грех осуждения и клеветы столь же велик, как и грех воровства и похищения чужого достояния. Если бы вор и десять раз исповедался перед отцом духовным в своем грехе, его грех дотоле не простится ему, пока он не возвратит похищенного. Так и клеветнику дотоле не оставится грех его, пока он не возвратит ближнему похищенной у него чести и доброго имени. — Скажет иной: а если вор и желал бы, но не может возвратить похищенное, или потому, что не знает, куда удалился обокраденный им, или же все украденное растратил, — тогда что? Отвечаю: тогда пусть он или сам, или через отца своего духовного, раздаст похищенное нищим за спасение того, у кого украл; а если нечего возвратить, то пусть даст твердое обещание — возвратит при первой возможности к тому, и тогда получит прощение от Бога. — Но возвращаюсь к прежнему слову. Христос Спаситель смирил Себя, послушлив был даже до смерти, смерти же крестной; а мы, слушатели, и в чем-либо малом не хотим уподобиться Ему в страдании. Желаем со Христом быть на Фаворе, а не на Голгофе; желаем со Христом быть во славе, а не в бесчестиях и поругании; желаем со Христом украшаться царским венцом на небесах, но не хотим разделить с Ним тернового венца бед и скорбей на земле; желаем идти за Христом только до преломления хлеба, а не хотим пить с Ним чашу страданий, и как бы не слышим, что Он же говорит: «аще кто не приимит креста своего и в след Мене грядет, несть Мене достоин!..» (Мф. 10; 38). Вот таких-то, нам подобных, мнимых христиан и вопрошал некогда златословесный учитель: «Скажи мне, почему я могу узнать, что ты христианин? По месту ли? По одежде ли? По пище твоей или по делам твоим? — Не по месту: ибо место истинного христианина —место досточтимое, место святое — церковь Божия, а ты проводишь время в праздности или на улицах, или в корчемницах… Не по одежде: ибо не носишь ты одежды смиренной, какую носил Христос, а украшаешься богатою одеждой, приобретенной от неправды. Не по речам твоим: ибо для тебя большое удовольствие божиться напрасно, осуждать ближнего и клеветать на него и даже сквернословить… И не по пище твоей: по сладким яствам твоим, по твоему пресыщению ты скорее можешь назваться учеником епикуровым, чем Христовым (Ученики Епикура, не признавая бессмертия души, все счастие поставляли в земных наслаждениях). — Не по делам ли? Но все поступки твои полны лукавства и обид ближнему твоему…» Смотри, слушатель мой, и внимай сим златым словам златословного учителя! Не все ли это обретается в нас самих? А мы еще так смело хвалимся перед всеми, что мы — христиане! Но поймите, умоляю вас, поймите, братие, что если мы носим только имя христианское, как неплодная смоковница носила только листья, то как бы нам не подвергнуться тому же страшному проклятию, какому подверглась она… что же нам делать, чтобы не по имени только, но и на деле быть христианами, чтобы избежать сего грозного осуждения от Господа? — Вот что будем делать, слушатели: оставим все дела, диаволу угодные, и поспешим, хотя теперь поспешим, вместе с оными слепцами за Христом, всегда последуем Ему единому, последуем Ему в смирении и кротости, последуем в воздержании и нищете, последуем в незлобии и чистоте, ибо Он Сам дал нам пример, да последуем стопам Его. Словом сказать: если мы желаем следовать за Христом и быть истинными христианами, то будем православно веровать во Христа и соблюдать все его заповеди, а когда сие будем исполнять, то будем несомненно и надеяться, что Христос Господь просветит наши очи не только телесные, но и душевные, так что мы будем в состоянии сначала на земле созерцать Творца в Его творениях, а потом удостоимся наслаждаться и на небесах невечерним светом в зрении пресветлого лица его. Аминь.

(Из неизданного слова святителя Димитрия Ростовского на неделю 7-ю по Пятидесятнице)

432. Рассказ святого подвижника о самом себе

«Благочестие на все полезно есть», говорит святой Апостол Павел (1 Тим. 4; 8). Оно необходимо для жизни будущей; оно полезно и для жизни настоящей — временной; в нем залог счастия семейного и общественного, оно же низводит Божие благословение и на целые страны и народы. Им сильны были наши предки; им, в течение 900 лет, созидалось, росло и укреплялось Православное Русское Царство, расширяясь от моря Черного до моря Белого, и от Балтийского до пределов далекой Сибири и даже океана великого. — Наши древние подвижники уходили в леса дремучие, в пустыни непроходимые, селились среди диких племен; они уходили ради Бога, для спасения своей души; а посмотрите, какую великую службу служили они тем самым и земному своему отечеству! Вот поселился в непроходимом лесу подвижник; скоро собираются к нему любители безмолвия, и через несколько лет уже все окрестности заселяются, являются селения и города… Или избрал себе подвижник место среди дикого племени; сначала его гонят, преследуют, но потом его святая жизнь, его кроткое обхождение, его незлобие неотразимо действуют на душу дикаря, и люди дикие смиряются, принимают веру Христову, и мало-помалу перерождаются и сливаются воедино с великим русским народом. Много было на Руси таких тружеников, смиренных созидателей великого русского царства. Для примера, вот рассказ одного из них, преподобного Лазаря, подвизавшегося в пределах далекого Севера, на Онежском озере.

«Рожден и воспитан я в славном городе Риме новом (Царьграде). Там я принял на себя и иноческий образ, а потом, по воле Божией, пришел я сюда. Из Великого Новгорода пустился я в путь И, плывя по рекам и озерам, видел много неприятностей; близки мы были к тому, чтобы утонуть, и едва достиг я места, где ныне видят церковь Божию. Эта святая церковь Успения Богородицы есть самая первая по всей поморской стороне. А инок и прежде меня жил когда-то на острове. Скажу вам, братие, что я один пришел на это место; живущих никого не было на острове. Поставил я крест и малую хижину для покоя, и потом малую храмину, то есть часовню. Около озера Онеги жили Лонь и Чудь, страшные сыроядцы. Апостол сказал: «многими скорбми подобает внити в царствие Божие» (Деян. 14; 22). Много скорбей, биений, ран и досад претерпел я от этих зверообразных людей. Не раз били они меня, прогоняя с острова, и сожгли хижину мою. Страшные сыроядцы исстари привержены были бесовскому научению и творили мечты; святого крещения не было у них. Они поселились близ меня с женами и детьми, делали мне пакости и говорили: оставь это место. Они хотели убить меня, и тело мое обратить себе в пищу. Увы мне грешному! Много раз и оставлял я это место. Но Бог Спаситель мой не оставлял меня и не попустил окаянным исполнить злые намерения. Он укрепил меня на пути спасения. — Жестокие люди рвались от досады; много раз приходили днем и ночью на остров и высматривали, как бы убить меня; но сила Божия препятствовала им. Раз собрались они на остров. По промышлению Божию меня не было в том месте, куда пришли сыроядцы, — я был в отшельнической пещере моей, в горе, называемой тетеревица, в версте от острова. Они много искали меня и не нашли, пылали яростию и волновались. Они надеялись найти сокровища и, не найдя ничего, предали огню хижину мою. Я все это видел издали и проливал слезы перед Господом. Зверообразные дикари наконец удалились с острова. — Скажу вам, братия, о чудном деле. Когда отошел я в отшельническую киновию, остался в хижине моей, которую сожгли, образ пречистой Богородицы, благословение духовного отца моего Афанасия. И вот вспомнил я о сем образе, осмотрел пещеру и не нашел его. Я думал, неугодно Богу, чтобы была на этом месте обитель; недостойны того, нечисты труды мои перед Богом. Так стоял я и плакал на месте хижины сожженной; лучше бы мне сгореть или быть убитым людьми злыми, нежели лишиться образа Владычицы моей. Оглядываясь туда и сюда, увидел я издали, как луч солнечный, образ Владычицы Богородицы, стоящий у дерева и никем не поддерживаемый, в трех локтях от земли. С радостию побег я к образу Владычицы моей, пал перед иконою и молился долго со слезами. Тогда был глас от иконы: «Призрю на смиренные рабы и на это место; приказываю тебе: поставь на сем месте церковь во имя Успения Богородицы». От сего гласа долго лежал я как бы мертвый на земле. Потом понемногу встал и пропел хвалебную песнь Богородице. — Еще слышал я голос от иконы Богородичной: «Неверные люди будут верными, будет единая Церковь и единое стадо Христово». Икона спустилась на мои руки, я взял и облобызал ее и с радостию принес в отшельническую пещеру свою. С того времени возложил я упование на Творца моего и на Пречистую Богородицу. Другое чудо поведаю вам, братия. Скрывался я у озера Мурма, в отшельнической куще моей и ждал смерти от злых людей. Они искали убить меня или прогнать с сего острова. Я страдал в душе и воспоминал в сердце моем слова Господни: многие волны приражаются камням и разбиваются, бросают пену и ничего не могут сделать. Злые сыроядцы как волки рыскали по берегу озера Мурма; другие бродили как псы по пустыне. От страха не выходил я из кущи моей долго и молился Богу, Пречистой Богородице, великому Предтече Иоанну, святителю Николаю и епископу Василию. Я пел псалтирь с канонами. Издали смотрел я на место, куда прежде всего пришел, и вижу свет сияющий на острове; множество мужей благообразных ходят по острову, и согласно, в ликах, поют. Посреди острова, там, где стояла икона на воздухе, вижу Жену светолепную, в свете несказанном, сияющую золотом: благообразные мужи поклонялись светолепной Жене, а Она благословляла место, где ныне стоит церковь Успения Богородицы. Радостью исполнился я от сего видения, со слезами пал я перед образом Владыки Христа и Пречистой Матери Божией, долго молился и плакал. После молитвенного правила начал я петь утреню; а когда стало рассветать, пропел я псалом: «блажени непорочнии в путь…» Придя на место, Богом показанное, поставил я чудотворный образ у дерева, где прежде стояла икона на воздухе. Помолился чудотворному образу и сказал: здесь покой мой, здесь вселюся и почию во веки. Поставил крест и потом хижину. Спустя недолгое время, пришел ко мне старшина лопарей, неся в руках слепорожденное дитя и сказал: «Исцели его и мы уйдем с сего острова, как приказывают твои слуги». Я изумился этим словам. Но сотворил молитву ко Господу Богу и Пречистой Матери Его, взял дитя, освятил его иерейскою молитвою, окропил святою водою и приложил к образу владычнему. И дитя прозрело. Человек тот с радостию ушел от меня, а я прославил Бога о таком чуде. Спустя немного времени человек тот приходит ко мне и приносит кое-что из имения и пищи. Я взял одну кожу оленью и кое-что из пищи и помолился за него. Он, кланяясь, говорил мне: с тобою живут на острове слуги; они бьют палкою жен и детей наших, и высылают с этого места. Он сказал мне еще, что слышат они звон на этом месте. Я отпустил его с миром и благодарил за все Бога. Вскоре лопари и самоеды Промыслом Божиим удалились к пределам океана. А помянутый старшина, живя на острове Рондо, впоследствии был монахом и сыновья его крестились. — Тогда начали приходить ко мне из дальних мест и жить со мною, иные постригались и поставили деревянную церковь воскресения друга Божия Лазаря».

Далее преподобный Лазарь рассказывает, как устроилась обитель во имя Успения Богоматери, как пришли к нему старцы из Киева и даже со святой горы Афонской. Обитель процвела и дикие лопари стали обращаться ко Христу. — Преподобный Лазарь скончался в одном году с преподобным Сергием Радонежским, — в 1391-м, 8 марта, на 105 году своей многотрудной и многострадальной жизни. — Таковы-то были первые насадители веры Христовой и первые носители русского народного духа в диких краях нашего холодного севера!

433. Христов свет присносущный

«Преобразился ecu на горе, Христе Боже, показавши учеником Твоим славу Твою, как можаху; да возсияет и нам грешным свет Твой присносущный, молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе!»

1.

В день Преображения Господня мы преимущественно просим Иисуса Христа, Господа нашего, чтобы нам воссиял свет его вечный, Божественный: «да возсияет и нам грешным свет Твой присносущный!»

Братие христиане! Тяжело бывает иногда нам в жизни, при разных нуждах и опасениях, при бедах и болезнях, при трудах и печалях; так бывает тяжело, что и жизни как будто бываешь не рад. Но и хорошо бывает иногда, когда нам воссияет, нас осветит свет Божественный. Веселы мы тогда, покойны, ничего нам и не нужно, ничто нас и не тяготит, всем мы довольны, горе всякое забыто, и никаких бед не боимся; мы тогда на земле точно на небе. Одно чувствуешь и говоришь: хорошо теперь мне, все бы и жил так, вечно бы так жил! Да, так.

Фавор — гора уединенная; ночь на ней глубокая, тьма большая, прибежища никакого. Но вот Иисус Христос преображается перед Своими учениками, и ученикам стало так хорошо там, что Апостол Петр не знал, как и выразить свою радость, не знал, что и сказать о своей радости — навечно там бы остался, поселился он.

От чего им хорошо стало? Именно от того, что там воссиял им тогда свет Божественный. Так и всегда бывает при свете Божественном: радуешься, весел, несказанно весел и радуешься. Как же не просить Христа Бога: «да воссияет и нам свет Твой присносущный!»

Где особенно бывает и где может воссиять нам свет Божественный? Где мы можем преимущественно им насладиться? Конечно там, где бывает и где молится Иисус Христос. И на Фаворе воссиял свет Божественный и видели славу Его ученики Его тогда только, когда там был и молился Иисус Христос. «И бысть, егда моляшеся, видение лица Его ино, и одеяние Его бело блистаяся» (Лк. 9; 29). Где Иисус Христос Сын Божий, там и свет Божественный.

Где же на земле бывает Господь наш Иисус Христос? Там, где двое или трое из нас собираются и молятся во Имя Его. Он Сам говорит: «идеже бо еста два, или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их» (Мф. 18; 20). А это где бывает? В церкви Божией. Да, слушатели, в церкви за службою бывает с нами Иисус Христос. Следовательно здесь преимущественно может воссиять нам свет Его, здесь преимущественно мы можем насладиться Его славою неизреченною. И сияет здесь свет Божественный, и наслаждаемся мы здесь сим светом. Оттого-то и бывает так хорошо нам и весело в церкви за службою; хорошо, как Апостолу Петру на Фаворе; весело, как святым на небе.

Итак, слушатель, всегда, но особенно когда тебе тяжело почему-нибудь: горести ли, беды грозят, сомнения ли, недоумения тревожат; нужда, бедность ли тяготит, уныние, скука ли нападают — спеши поскорее тогда в церковь Божию; здесь ты отдохнешь душою, успокоишься, здесь хорошо тебе будет, только помни, от Кого здесь хорошо, от Кого здесь светит свет радостный, успокоительный: не забывай Иисуса Христа; без мысли об Иисусе сладчайшем и в церкви ничто тебя не порадует, и ничем не успокоишься.

Господи Иисусе, везде сый! Да воссияет и мне грешному свет Твой присносущный, где бы я ни был; слишком тяжело бывает мне везде без света Твоего, без мысли о Тебе. Аминь.

2.

Преображение Господне, которое мы ныне воспоминаем, происходило таким образом: Иисус Христос, взяв с Собою трех Своих учеников: Петра, Иакова и Иоанна, взошел с ними на высокую гору, на Фавор, и там, во время молитвы, преобразился перед ними, то есть явился в прославленном виде: лицо Его просияло, как солнце, ризы сделались белы, как снег, и явились Моисей и Илия, с Ним беседующие. Апостол Петр, восхищенный таким чудесным зрелищем, сказал Иисусу Христу: «Господи, хорошо нам здесь; если хочешь, построим здесь три сени: одну Тебе, другую Моисею, третью Илии».

Слушатели христиане! Отчего Апостолу Петру вдруг так стало хорошо на горе, что он желал там остаться навсегда? Святой Петр, вероятно, и прежде бывал на этой горе; отчего же именно теперь стало ему так хорошо? Это оттого, что во время преображения от Иисуса Христа сиял необыкновенный свет, свет Божественный; и Апостолы, сколько вместить могли, наслаждались сим светом. При свете божественном везде хорошо, и во мраке светло, и в пустыне весело.

Желаете ли вы, слушатели, чтобы и вам на земле было хорошо и весело, чтобы и вас осиял свет Божественный? Живите между собою в любви и согласии, и вам будет хорошо и весело, и вы будете жить во свете Божественном; «кто любит брата своего, — говорит возлюбленный ученик Христов, — тот во свете пребывает» (Ин. 2; 10). Как свет Божественный сиял на горе Фаворе, где Апостол Петр хотел построить три сени, так он всегда сияет в том семействе, где живут все согласно. Как роса на Эрмоне, как роса сходящая на горы Сионские, так нисходит от Бога благословение на тех людей, которые живут между собою в любви. И со стороны сердце радуется, когда смотришь на людей, живущих между собою согласно: какою же радостью они наслаждаются сами?.. К несчастию, редки такие семейства, и немного таких людей.

Что делать! — говорим мы иногда: — И рад бы я жить со всеми в мире, но не от меня зависит; и готов бы я забывать все оскорбления, но меня не только оскорбляют, но и примириться со мною не хотят. Нет, слушатели, от нас главным образом зависит жить в Мире со всеми; от нас зависит мирно жить даже и с теми, которые не хотят мирно жить и мириться. Выслушайте следующее происшествие, и вы убедитесь в истине слов моих (См. Пролог на 17 сентября). Один инок, оскорбленный братом, пришел к нему, чтобы помириться с ним, но тот не принял его, и дверей ему не отворил. Отвергнутый инок пошел после того к одному опытному старцу и сказал ему об этом. «Знаешь ли, — сказал ему старец, — отчего обидевший тебя брат не захотел с тобою примириться? Ты, идя к нему мириться, себя самого в душе оправдывал, а его мысленно обвинял. Советую тебе так поступить: хотя и брат твой согрешил против тебя, но ты утверди в душе твоей ту мысль, что ты согрешил против него, а не он против тебя; себя обвини, а его оправдай». Инок сделал по совету старца, пошел к своему брату, и что же? Не успел толкнуть в двери, как тот отворил их тотчас, и встретил его с распростертыми объятиями.

Итак, слушатель благочестивый, если ты хочешь мирно жить или помириться с кем-нибудь, а тот не хочет, то ты в душе твоей старайся оправдывать его, хотя бы он был действительно виноват перед тобою, а себя самого обвиняй, хотя бы ты был перед ним по всему прав. Души наши как-то понимают друг друга, и сердечные наши расположения сильно действуют на сердце другого. В ту минуту, как ты будешь оправдывать и извинять другого, тот со своей стороны будет тебя оправдывать и извинять; таким образом между вами всегда будет мир и согласие.

На горе преобразившийся Христе Боже наш! Соедини любовию наши сердца так, чтобы мы всегда жили мирно и никогда не имели нужды мириться. Аминь.

(Два поучения протоиерея Р. Путятина на Преображение Господне)

434. Живые плоды живой веры

Светлое и радостное зрелище вижу я ныне, слушатели мои! Я вижу множество людей, сошедшихся в благолепный храм сей; вижу здесь священный чин служителей Бога Вышняго, вижу воинов — Церкви и отечества защитников, вижу множество людей, всякого звания и чина, обоего пола и всякого возраста. И полагаю, что всех вас собрала на святое место сие священная и славная память Божией Матери, ибо в сей день Она, яко Царица, предстала одесную Царя Небесного, в ризах позлащенных одеянна и преукрашенна. Вот на сие-то духовное торжество и пришли вы в таком множестве: добро и похвально намерение ваше, не напрасны ваши труды, ибо из сего видна ваша любовь, ваше усердие к Матери Божией, когда вы так почитаете Ее святую память. Из сего познается и вера ваша, вера в то, что хотя Она, Матерь Божия, и переселилась от земли к небеси, но и мир не оставила Она во успении Своем, и ходатайствует за всех нас перед Сыном и Богом Своим непрестанно. Будьте же непоколебимы в сей вере вашей. А я, чтобы еще более придать радости сему торжеству, побеседую с вами о том, что такое вера и каковы ее плоды.

Человек, в духовном смысле, подобен дереву, слушатели мои. И что в дереве корень, то в человеке вера. У дерева чем больше распространяется и углубляется корень, тем выше растет дерево, тем шире распространяются ветви его, тем больше оно приносит плодов. Так и в человеке: чем больше крепнет в нем вера, тем больше он сам духовно растет, возвышается, тем больше приносит духовных плодов. Такого человека описывает богодухновенный Псаломник: «и будет яко древо насажденное при исходищих вод, еже плод своп даст во время свое, и лист его не отпадет; и вся, елика аще творит, успеет» (Пс. 1; 3). «Праведник яко финике процветет и яко кедр, иже в Ливане, умножится» (91; 13). Такого человека украшают плоды Духа Святого: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5; 22). Когда корень в дереве начнет портиться, то и дерево начинает сохнуть, — так, когда вера в человеке начнет оскудевать, то человек начинает оскудевать в плодах духовных — добрых делах. А когда совсем оскудеет вера, то человек становится живым мертвецом: только тело его живет, а душа умерла; он ходит одною ногою по земле, а другою уже увяз во вратах адовых. Таковы тогда и плоды его: ум его занят мыслями суетными и скверными, от сердца исходят помышления злые, язык изощрен злоречием, осуждением и клеветами, очи полны блудодеяния и непрестающего греха, уши открыты только для греховного суесловия и песен, руки полны всякой неправды… Одно только злое он мыслит, злое говорит, злое и делает… О таких людях Премудрость говорит: «не уснут, аще зла не сотворят!» Ах, какое это страшное слово: «не уснут, аще зла не сотворят!..»Так несчастный грешник привыкает к злу, что и спать не может, если не сделает зла. Нет вору сна: потому что не удалось чужим добром поживиться. Отходит сон от злопамятного, потому что он не успел отомстить своему сопернику. Все таковые не уснут, аще зла не сотворят. Такому человеку слово увещания так же бесполезно, как глухому музыка, как мертвому — речь. Он слушает Евангелие, слово Божие, как сказку, он считает муку вечную и Царствие Небесное за вымысел. Скажет мне кто-нибудь: может ли быть, чтобы я не верил Евангелию? — Хорошо, братец; но я тебе говорю с Апостолом Иаковом: «покажи ми веру от дел твоих» (Иак. 2; 18). Ты веруешь Евангелию, так почему же не исполняешь ты по вере твоей написанного в Евангелии? Веруешь, что Бог везде пребывает, что Он и с тобою неразлучен, где бы ты ни был, видит и знает все, что бы ты ни делал, — зачем же ты делаешь то, чего отнюдь не подобает делать в Божием присутствии?.. Земного царя ты почитаешь и боишься, а Небесного — нет? Или это потому, что земного царя ты видишь, а Бога не видишь? Но ты не видишь и видеть не можешь Бога только очами телесными, а душевными видишь Его, потому что говоришь, что веруешь в Него: такова-то вера твоя! Ты веруешь, что Бог есть праведный Судия, почему же не трепещешь раздражать его грехами своими? Такова-то вера твоя! — Веруешь, что Бог есть высочайшее добро и что надобно Его всем сердцем любить: отчего ж не любишь Его? Зачем делаешь то, что противно воле Его святой? Кто кого любит, тот того во всем охотно слушает, во всем волю его исполняет и боится, как бы не огорчить любимого. Как же можно Бога любить, а воле Его противиться?.. Такова-то вера твоя и любовь! — Ты веруешь, что Сын Божий пришел в мир для тебя, претерпел ради тебя крестную смерть; отчего же по вере твоей не угождаешь Ему? Такова-то вера твоя!.. Веруешь, что Он паки придет со славою судити живых и мертвых, почему же слезами покаяния не умилостивляешь Его заранее? Такова-то вера твоя! Веруешь ты, что Христос Себе вменяет все то, что нищим и бедным подается ради Его имени: почему же не хочешь ты алчущего напитать, жаждущего напоить, странного в дом ввести, нагого одеть, больного и в темнице сущего посетить?.. В карты в одну ночь проиграешь хотя бы сто рублей — это ничего; в корчемнице пропьешь — тоже ничего; а бедняку подать и рубля жаль: такова-то вера твоя!.. Таковы-то ее плоды!.. Нет, друг мой, не такие плоды приносит вера христианская. Как огню свойственно согревать, воде — орошать, свету — просвещать: так и вере живой свойственно дела добрые показывать. Хочешь ли знать, в чем она состоит и какие ее плоды? Почитай жития святых, и увидишь, как сильна и действительна была их вера. Увидишь там, что ни скорбь, ни теснота, ни глад, ни нагота, ни беда, ни меч, ни смерть, ничто не могло разлучить их от любви Божией. Посмотри на подвиги преподобных, как они подвизались против плоти, мира и диавола… Что заставило их оставить красоту мира сего, уйти в пустыни непроходимые, жить больше со зверями, чем с людьми, постом, трудами, голодом и жаждою плоть духу покорять, горячими слезами омываться, из глубины сердца воздыхать, от жары солнечной страдать, от холода и мороза трястись, нагим скитаться по горам, вертепам и пропастям земным, — что, говорю, заставило их решиться на такие подвиги, если не вера — живая и действительная, и неразлучная с верою любовь?.. Вот каковы, друг мой, живые плоды веры живой; и как древо познается от плодов, так и вера познается от дел.

В том жива вера, в ком она являет себя в добрых делах. Нет в том веры живой, в ком не видно дел, от веры происходящих. «Как тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть», написал святой Апостол Иаков. А что в теле душа, то в душе — вера: душа живет, пока в ней вера живет; не станет веры — и душа умерла. Такой человек подобен идолу: ни видеть, ни слышать духовного и спасительного он не хочет. Потому-то и сказал Апостол Павел: «без веры не возможно угодити Богу» (Евр. 11; 6). Многие делают добрые дела, но не от веры, и потому угодить Богу не могут. Многие удерживаются от убийства, от воровства, от лихоимства, злословия; но делают это из страха человеческого, боясь наказания по законам гражданским, а не из страха Божия, — такие добрые дела не от веры. Многие удаляются от нечистых дел ради стыда человеческого, а не из страха Божия, и сие добро не от веры, потому что такие люди втайне дерзают на дела, о которых «срамно есть и глаголати..». Иные кажутся кроткими и незлобивыми, но только ради того, чтобы самим спокойно жить с людьми: и это есть мудрость человеческая, и потому — не от веры эта кротость и незлобие. Иные и ближним много делают добра, но не ради Бога, а для того, чтобы их любили, и это не от веры добро. Другие много подают милостыню, строят храмы Божии, богадельни, —но не ради Бога, а для того, чтобы люди видели их добрые дела; и сие не от веры, и потому Богу не угодно… Итак, даже и все добрые дела, какие люди делают не по вере, не ради Бога, не ради славы Божией, — Богу не угодны, и для души не спасительны. Как может быть угодно Богу то, что не ради Него делается? — Вот что значит, братие, вера живая и что — вера мертвая!..

(Из слов святого Тихона Задонского на Успение Богоматери)

435. Три завещания

1. Завещание праведного Филарета Милостивого:

Весте и видесте, чада моя, житие мое, еже от юности моея препроводих, как Господь весть. От моего, а не от чуждого труда хлеб мой ядый, богатством же, еже ми даде Бог, не вознесохом, но гордыню далече отгнав, смирение возлюбих, слушая Апостола, иже увещавает богатых в нынешнем веце не высокомудроствовати (1 Тим. 6; 17). Также в нищете пришед, не возскорбех, ниже похулих Бога, но паче с праведным Иовом благодарих Его, тако, по любви своей наказуя, наказа мя, иже видев мое благодарное терпение, паки вознесе мя от убожества, и посади мя с князи и с царем в дружестве их и сродстве. Аз же и на толикую чести высоту возшеде, всегда сердцем моим нижайшую смирения глубину прохождах, «не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои: ниже ходих в великих, ниже в дивных паче мене» (Пс. 130; 1). А богатства, еже ми даде царь земный, не скрых в земных сокровищницах, но послах с руками убогих к Царю Небесному. Тем же и вас, возлюбленнии мои, молю и прошу, подобии мне будите и еже видесте мя, творяща, и вы тожде творите. Аще же и большая блага сотворите, большого блаженства сподобитеся. Не щадите скоротекущего богатства, но послите е во оный мир, в оньже аз уже отхожду. Страннолюбия не забывайте, вдовиц заступайте, сирым помогайте, болящих посещайте, затворенных в темницах призирайте, собора церковнаго (церковной службы) не оставляйте, чуждая не похищайте, никого же обидите, ни злословите, не радуйтеся о бывающей другим или врагам скорби, мертвыя погребайте и от них память в святых церквах творите. Такожде и меня, недостойного, поминайте в молитвах своих, дондеже и сами к блаженному житию прейдете.

2. Завещание праведного Товита:

Чадо, аще умру, погреби мя, и да не презираеши матере твоея: чти ее во вся дни живота твоего, и твори, еже угодно ей, и да не опечалеши ея. Помяни, чадо, яко многа бедствия виде то тебе во чреве; егда она умрет, погреби при мне, во едином гробе. Вся дни, чадо, Господа Бога нашего помни, и да не похощеши согрешати и преступати заповеди его. Правду твори вся дни живота твоего и да не ходиши путем неправды; за то тебе, ему творя истину, благоспешества будут в делах твоих [как бывлет] и всем творящим правду. От имений твоих твори милостыню, да не отвращаеши лица твоего от всякого нищаго, и от тебе не отвратится лицо Божие. Как тебе будет по множеству (когда у тебя будет много), твори о них милостыню; аще мало тебе (от тебя) будет, по-малому да не боишися творити милостыню. Залог бо добр сокровищствует для тебе в день нужды. За не милостыня от смерти избавляет и не оставляет идти во тьму. Дар бо добр есть милостыня всем творящим и пред Вышним.

Внемли себе, чадо, от всякого блудодеяния. И ныне, чадо, люби братию твою и не возносися сердцем твоим паче братий твоих, зане в гордыни погибель и развращение многое, и в непотребстве умаление и убожество велико, ибо непотребство мать есть глада. Мзда всякого человека, иже аще работати будет у тебе, да не премедлит, но отдаждь ему абие. Аще послужиши Богу, воздастся тебе. Внемли тебе, чадо, во всех делах твоих, и буди наказан во всем житии твоем. И еже (сам) ненавидиши, (сего) да никому же твориши. Вина в пианство да не пиеши, и да не ходит с тобою пианство в пути твоем. От хлеба твоего даждь алчущему, и от отдеяний твоих нагим. Все еже аще преизбудет тебе, твори милостыню, и да не зазрит твое око, внегда творити ти милостыню. Совета от всякого премудрого ищи, и да не небрежеши о всяком совете полезном. И на всякое время благослови Господа Бога, и от Него проси, яко да путие твои прави будут, да благоуспеют: зане Сам Господь дает вся благая, и Егоже аще восхощет, смиряет, как хощет. И ныне, чадо, помяни заповеди моя, и да не изгладятся из сердца твоего. И не бойся, чадо, яко обнищахом: суть тебе многа, аще убоишися Бога, и уступиши от великого греха, и сотвориши еже угодно пред Ним (Тов. 4; 3-16,18-19, 21). Ты же сохрани закон и повеления, и буди любомилостив и праведен, да тебе благо будет (Тов. 14; 9). Благословен Бог, Живый во веки, и Царство Его, зане Он наказует и милует, низводит во ад и возводит, и несть, иже избежит руки Его. Яко той Господь наш и Бог, той Отец наш во вся веки. И наказовати имать нас в неправдах наших, и паки помилует. Аще обратитеся к Нему всем сердцем вашим и всей душой вашей, творити пред Ним истину, тогда обратится к вам и не скрыет лица Своего от вас. Бога моего возношу, и душа моя Царя Небесного, и возвеселится о величии Его (Тов. 13; 1-2,4, 7).

3. Завещание благоверного Великого князя Димитрия Иоанновича Донского:

Послушайте меня вси. Се, аз отхожу к Богу моему. Ты же, драгая моя княгине, буди чадом своим отец и мати, наказующи их и укрепляющи. И всем, по заповедям Господним, послушливым и покорным быти, и Бога боятися, и матерь свою чтити. Вы же, сынове мои и плод чрева моего, Бога бойтеся, поминайте Писание, чтите матерь свою, да благо вам будет. Мир и любовь имейте между собою. Аз же предаю вас Богови и матери вашей, под страхом ее всегда будите. Ожите же сию заповедь мою себе на выю, возложите словеса моя на сердца своя. Аще ли не послушаете родителей своих, то помяните Писание: «клятва отча дом чадом разрушит, воздыхание же матернее до конца искоренит». Аще же послушаете, долголетни будете на земли, и в благих пребудет душа ваша, и умножится слава дому вашего, и врази ваши падут под ногама вашима, и умножится нива ваша обилием. Приветливи будите ко всем слугам своим, но все творите с повелением матери своей. Вы же, бояре мои, истинно послужите княгине моей и чадом моим от всего сердца своего: во время радости повеселитеся с ними, во время скорби не оставите их, да скорбь ваша на радость преложится. Бог же мира да будет с вами!

(Из Четии Минеи)

436. Православие – наше сокровище

Пятнадцатого июля 1888 года народ русский праздновал девятисотлетие крещения своего, девятисотлетие православия во всей земле своей. И как было не радоваться, как не торжествовать всей русской земле, всему русскому народу, в такой великий народный праздник, когда подумаешь, что святая вера православная принимает нас от рождения, воспитывает и руководит нас во всей жизни, утешает нас в горестях и бедствиях, говорит нам, что наше житие на небесах, и обещает нам Царство Небесное. Но и этого мало. Праздник 900-летия крещения Руси есть для нас не только праздник веры Христовой, не только праздник Церкви Православной, вместе с тем он есть и праздник гражданский, праздник государственный. Припомним время и обстоятельства, среди которых девятьсот лет тому назад Богу угодно было святою верою озарить и наше отечество, которое едва начинало тогда свою общественную жизнь. В это время греческая Церковь подверглась великим бедствиям. Там, где совершилось всемирное спасение на кресте, там и вера должна была сохраняться среди искушений и злостраданий. И вот, Церковь греческая волею Божиею начала испытывать горе за горем: с одной стороны ее облегла туча магометанства; с другой стороны римские папы захотели из Царствия Божия сделать царство человеческое и отделили целую половину христиан — почти все западные народы от единой дотоле Церкви Божией. В это именно время наша Россия и призвана была Богом — принять сокровище веры православной, свято хранить ее и заменить собою отпавшую Церковь римскую. — Слава Богу, Россия уже и в то время была под властью единого Государя, Великого князя

Владимира, и потому вся она безпрекословно покорилась его воле и последовала его примеру — приняла православную веру Христову. И с той поры вся история нашего отечества показывает, что православная вера стала для России душою и жизнью ее, что именно эта святая вера укрепляла и охраняла ее целость, ее благоденствие. Оттого православная вера и отечество для русского человека скоро стали одинаково дороги; оттого самые дорогие, самые заветные русскому сердцу слова: Церковь, Русь и Царь, русский человек понимает не иначе, как в соединении их со словом — православный: Церковь православная, Русь православная, Царь православный. Одним этим словом православный русское сердце одинаково желает возвеличить и Церковь, и Царя и Русь; выше, прекраснее, достолюбезнее православия для него ничего не существует в мире. И родина и царь всего более дороги русскому сердцу потому, что они — православные. Вот почему русский народ всегда стоял за них во всю ширь и мочь своей природы. Что говорил он в древние времена, когда своим всенародным голосом решал свои отечественные, исторические дела? Что говорил, например, древний Новгород, когда поднимался на врагов, или Москва, когда спасала отечество? Постоим за святую Софию — говорил Новгород, разумея свой Софийский Собор. Постоим за дом Пречистой Богоматери, говорила Москва, имея в виду святыню Кремля. За веру, царя и отечество — было знаменем нашим и во все последние войны.

Было время, когда на святую нашу веру православную воздвигали гонения и бури враги ее, особенно в юго-западном крае, в нынешних губерниях: Киевской, Волынской, Подольской, Минской, Могилевской, Виленской и т.д. Но предки наши, как верные сыны благочестия (так называлось в том краю православие) в те кровавые годины испытания явили изумительную стойкость и твердость в вере православной. Целые тысячи их свободно приносили в жертву за сию веру и свое достояние и самую жизнь. Счастливы вы, умершие во благочестии, — восклицали и плакали там русские люди перед гробами предков своих и смело шли на смерть, когда их заставляли (а они не хотели) изменить обрядам и уставам праотеческого благочестия. В 1654 году, сыны Малороссии, по предложению знаменитого гетмана своего Богдана Хмельницкого, решая судьбу своей родной страны, на совещании в Переяславе Полтавском, единодушно восклицали: волим под царя восточного православного! И вот, Малая Россия, во имя веры православной, слилась с Великою Русью во единое, нераздельное, великое Государство Русское. Так сердце русское давно и хорошо поняло, что для него значит православие, оно поняло его святую истину. Вернее сказать, это есть действие благодати Божией в глубине нашего народного духа. И в этом смысле «глас народа» воистину есть «глас Божий». И добрый народ наш часто любит вспоминать о Боге, о родной Церкви православной, он любит и себя называть именем православного. Прислушайтесь к его самой обыкновенной беседе: и прежде и теперь русский человек, говоря к народу, вместо всяких названий и титулов, говорит только: «православные!» Как не сказать после этого, что православие входит с молоком матери в плоть и кровь русского человека?

Слава Богу, Он Сам видимо покровительствовал и благословлял православную веру в нашем отечестве. Вспомните — например — обилие святынь, перенесенных по воле Божией в наше отечество: у нас хранится много частиц Животворящего древа Креста Господня, риза Господня, часть ризы Богоматери, Ее пояс, честные иконы Ее, писанные святым Евангелистом Лукою; десная рука Предтечи и Крестителя Христова Иоанна; десная рука первомученика и Архидиакона Стефана, части мощей святых Апостолов — все это остатки первого века Христианства. Не говорим уже о святынях позднейших веков: их множество неисчислимо, необозримо. — Далее — вспомните чудотворные иконы Божией Матери, которыми полна русская земля. Кажется, нет города и селения, где бы не было чудотворной или местно чтимой издавна иконы Царицы Небесной. При воспоминании всего, что получили предки наши и мы от Матери Божией, невольно подумаешь, что православное отечество наше видимо удостоилось особенной милости Божией, особенного Божия благословения и благоволения Царицы Небесной, сравнительно с другими царствами всего света. А когда припомнишь, как чудесно мы были спасены от ига татар, от самозванцев, от нашествия ляхов и литовцев, от нападения двадесяти язык, то невольно рука подымается сотворить крестное знамение… Вспомните потом обилие мощей святых угодников, начиная от первого святителя нашей земли митрополита Михаила, почивающего в Киеве, и кончая святителем земли Воронежской Тихоном Задонским, которого святые мощи открыты на нашей памяти в 1861 году. А сколько святителей и угодников ожидает еще воли Божией для всенародного прославления; вспомним, например, Максима Грека, почивающего в Сергиевой Лавре, митрополита Павла Тобольского в Киеве, архиепископа Иоасафа Горленко в Белгороде, и множество других рабов Божиих, мощи которых по сто и по двести лет лежат нетленными и ознаменовывают себя рядом благодатных чудес. Вследствие всего этого твердо будем помнить, православные русские люди, что православная вера есть святейшее сокровище наше, что она наша надежда, наша сила, наше счастие и спасение, что поэтому, кто из русских людей изменяет вере православной, кто уходит из Церкви в штунду, в молоканство, к пашковцам или другим сектантам, тот не только губит свою душу, но и подкапывается под самые основы, на коих утверждено наше православное Государство Русское. Только дотоле и будет сильна наша Русь, пока она — православная; если она перестанет быть православною, то Господь отнимет от нее Свое благословение, и рассыплется она, и не станет великой русской державы… И потому будем, братие, во всю жизнь свою следовать священному завету доблестных предков наших: стойте все в вере православной, мужайтесь, утверждайтесь в ней, поддерживайте святыни ее, основанные на крови и костях предков; храните все законоположения и уставы ее; а на все посягательства на нее, на все смущающие помыслы отвечайте твердо, как некогда святые Отцы: «Сия вера отеческая! Сия вера кафолическая (православная): сия вера вселенную утверди! Сия вера приняла нас от утробы родной матери и проведет в утробу общей матери — земли!» Слава Тебе, Боже, благодателю нашему, ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

(Из слова, произнесенного в Сергиевой Лавре 15-го июля 1888 г.)

437. Похвала равноапостольному князю Владимиру

Киевский митрополит Иларион жил при сыне святого Равноапостольного князя Владимира, Ярославе Мудром. Он составил «Слово о законе и благодати», в коем заключается и похвала святому Князю Владимиру. Предлагаем (в сокращенном переложении на современное наречие) эту прекрасную похвалу великого святителя, жившего почти в одно время с просветителем русской земли.

Славит похвалами римская страна Петра и Павла, через которых уверовала во Иисуса Христа, Сына Божия; Асия, Ефес и Патмос — Иоанна Богослова; Индия — Фому; Египет — Марка; каждая страна, город и народ чтут и славят своих наставников, которые научили их православной вере. Прославим и мы, по силе нашей, хотя малыми похвалами, совершившего великие и дивные дела нашего учителя и наставника, великого кагана (князя) земли нашей, Владимира. Сей славный муж, когда вырос и возмужал крепостью, тогда соделался единодержцем земли своей и управлял ею с правдою, мужеством и смыслом; и призрело на него всемилостивое око благого Бога, и воссиял в сердце его разум; он уразумел суету идольского заблуждения и взыскал единого Бога, сотворившего все видимое и невидимое. А особенно, он всегда слышал о православной, христолюбивой и сильной верою земле греческой, как чтут там единого Бога в Троице и поклоняются Ему; как творятся там силы, чудеса и знамения; как церкви там полны людей. Слыша все сие, возгорелся он духом и возжелал сердцем — быть христианином и обратить всю землю свою в христианство. По благоволению любви Божией к роду человеческому это и исполнилось. Вошедши в святую купель, возродился он от Духа и воды, и принял имя вечное и славное в роды и роды — Василий. И повелел он всему народу своему креститься во имя Отца и Сына и Святого Духа, и ни один человек не противился его благочестивому повелению. Таким образом вся земля наша в одно время стала славить Христа с Отцом и Святым Духом. Тогда тьма служения бесовского исчезла, и осветило землю нашу солнце Евангелия; капища разрушены, и церкви воздвигаются; идолы низвергаются и явились иконы святых; бесы убежали; крест освятил города; пастыри словесных овец Христовых, епископы, пресвитеры и диаконы, стали возносить безкровную жертву; фимиам, возносимый Богу, освятил воздух. Поставлены на горах монастыри; явились черноризцы, мужи и жены, малые и великие, все люди наполнили святые церкви, прославили Господа, взывая: «един свят, един Господь Иисус Христос, в славу Бога Отца, аминь. Христос победил! Христос одолел! Христос воцарился! Христос прославился! — Велий ecu Господи, и чудна дела Твоя!» Боже наш, слава Тебе.

Тебя же как восхвалим, досточтимый и славный отец наш, премужественный между владыками земными, Василий? Как можем надивиться твоей доблести, крепости и силе? Какую воздарим благодарность за то, что через тебя познали мы Господа и избавились заблуждения идольского, что по твоему повелению по всей земле нашей славится Христос? Или как назовем тебя, Христолюбец, друг правды, смыслу место, милостыни гнездо? Как ты уверовал? Как взыскал ты Христа? Скажи нам, рабам твоим, скажи нам, учитель наш, откуда повеяло на тебя благоухание Святого Духа? Не видел ты Христа и не ходил по Нем: как же ты стал учеником Его? Другие, видев Его, не веровали, а ты, не видев, уверовал. Поистине исполнилось над тобою слово Господа Иисуса о блаженстве, сказанное Фоме: «блажени не видевшие и веровавшее» (Ин. 20; 29). Посему с дерзновением, не сомневаясь именуем тебя блаженным, ибо Сам Спаситель так назвал тебя. Знавшие закон и пророков распяли Христа; ты, не читав ни закона, ни пророков, Распятому поклонился. Не видел ты апостола, который бы, пришед в землю твою, своею нищетою и наготою, гладом и жаждою, преклонил твое сердце к смирению. Не видел, как изгоняли бесов именем Христовым, возвращали здравие больным, как воскресали мертвые. Не видев всего этого, как же ты уверовал? Дивное чудо! Другие цари и властители, видя, как все сие совершалось святыми мужами, не веровали, но еще самих их предавали страданиям и мучениям. Но ты, блаженный, без всего этого притек ко Христу, руководствуясь только своим добрым смыслом и острым умом, ты постигнул, что един есть Бог Творец видимого и невидимого, небесного и земного, и что послал Он в мир, для спасения Своих людей, возлюбленного Сына. И с сими помыслами вступил ты в святую купель. Таким образом, что другим казалось «безумием», то было для тебя «силою Божиею».

Притом, кто изобразит множество твоих милостынь и щедрость, которые ты днем и ночью оказывал убогим, сирым, болящим, обремененным долгами, вдовам и всем просящим милостыни? Ты слышал слово Господне, сказанное царю Навуходоносору Даниилом: «царю, совет мой да будет тебе угоден, и грехи твоя милостынями искупи, и неправды твоя щедротами убогих» (Дан. 4; 24). Ты слышал сие, отец светоносный, и не удовлетворился одним слышанием, но совершил слышанное на самом деле: подавал милостыню просящим, одевал нагих, насыщал алчущих и жаждущих, посылал всякого рода утешения больным, искупал должников, освобождал содержимых в рабстве. Сия-то любезная Богу милостыня дает тебе великое дерзновение перед Ним, как присному рабу Христову. В этом утверждаюсь я на слове Писания: «хвалится милость на суде» (Иак. 2; 13); — утверждаюсь на словах Самого всесильного и милосердного Господа: «блажени милостивии, яко тип помиловани будут» (Мф. 5; 7). Апостол Иаков говорит: «обративши грешника от заблуждения пути его, спасет душу от смерти и покрыет множество грехов» (5; 20). Если благий Бог воздает такую награду за обращение единого человека, то какое блаженство обрел ты, Василий? Какое бремя грехов ты рассыпал, обратив от заблуждения идолопоклонства не одного человека, не десять городов, но всю область свою? Сам Христос Спаситель показывает и уверяет нас, какой славы и почести Он удостоил тебя на небесах, когда говорит: «иже исповесть Мя пред человечи, исповем его и Аз пред Отцем Моим, иже па небесех» (Мф. 10; 32). Если исповедавший только Христа перед людьми будет исповедан Христом перед Богом Отцом, то какой похвалы сподобишься ты за то, что не только исповедал, яко Христос Сын Божий, но и утвердил сию веру по всей этой земле, воздвиг церкви Христу и поставил Ему служителей? Подражатель великого Константина, равный ему умом, равный любовию ко Христу и почитанием служителей Его! Тот со святыми отцами Никейского собора положил закон людям; а ты, часто собираясь с новыми отцами, нашими епископами, с великим смирением советовался с ними, как уставить закон сей среди людей, недавно познавших Господа. Тот покорил Богу царство еллинское и римское; а ты, блаженный, то же сделал в России; ибо как у тех, так и у нас уже Христос именуется царем. Тот с материю своею Еленою утвердил веру, когда принес крест из Иерусалима и разослал части его по всему миру своему; а ты утвердил веру с бабкою твоею Ольгою, принесши крест из нового Иерусалима, града Константинова, и поставив его на земли своей. И, как подобного Константину, Бог соделал тебя участником единой с ним славы и чести на небесах.

Добрым свидетелем твоего благоверия, о блаженный, служит святая церковь Пресвятой Богородицы Марии, которую создал ты на основании правоверия, в которой лежит ныне и мужественное тело твое, ожидая трубы архангельской. Весьма добрым и верным свидетелем служит сын твой Георгий (Ярослав), которого сотворил Господь преемником по тебе на престоле. Он недоконченное тобою окончил, как Соломон предприятия Давидовы, создал дом Божий великий и святой, в честь Его Премудрости, на освящение твоему граду, и украсил его всякими украшениями.

Встань от гроба твоего, честная главо! Встань, отряси сон! Ты не умер, но спишь до общего всем восстания. Встань, ты не умер. Не свойственно умирать тебе, когда уверовал ты во Христа, жизнь всего мира. Отряси сон, возведи очи и посмотри, как Господь, сподобив тебя почестей небесных, не оставил тебя без памяти и на земле. Встань, посмотри на внуков и на правнуков твоих, как они живут, как Господь хранит их; как содержат они благоверие, тобою преданное, как часто посещают святые храмы, как славят Христа, как поклоняются Его имени. Посмотри и на город, сияющий величием, посмотри на процветающие церкви, посмотри на возрастающее христианство; посмотри на город, освящаемый и блистающий иконами святых, благоухающий фимиамом и оглашаемый святыми и божественными песнопениями. И видев сие все, возрадуйся, возвеселись, и восхвали благого Бога, строящего все сие.

Но ты уже и видишь, хотя не телом, но духом. Господь дает тебе видеть все сие. — Итак, радуйся и веселись, что семена веры, тобою посеянные, не иссушены зноем неверия, но орошены дождем Божия благопоспешения, расплодились изобильно. Радуйся, апостол между владыками, воскресивший нас, мертвых душою, ибо тобою мы ожили и познали жизнь, Христа. Слепы мы были от бесовского заблуждения, — но через тебя увидели свет трисолнечного Божества; немы были мы, — но ты научил нас говорить, и ныне уже все мы, малые и великие, славим единосущную Троицу. Радуйся, учитель наш и наставник благоверия! Ты был одеждою нагим, питателем алчущих, прохладою для жаждущих; ты был помощником вдовицам, успокоением странников, покровом не имеющих крова; ты был заступником обижаемых, обогатителем убогих.

За сии благие дела, ныне получив возмездие на небесах, — блага, «яже уготова Бог всем любящим Его» (1 Кор. 2; 9), и насыщаясь сладким Его лицезрением, помолися Господу о земле твоей и о людях, над которыми ты благоверно владычествовал, да сохранит их в мире и благоверии, тобою преданном, да славится в них правоверие и да проклинается всякая ересь, да соблюдет их Господь Бог от всякой войны и плена, от глада, всякой скорби и напасти…

438. Незаходимая звезда, являющая солнце

В ужасном положении бывает иногда странник на пути. Ночь темная, непроглядная застигает его вдали от жилищ; он сбивается с дороги, не знает, куда идти; дождь льет на него без промежутка; холод проникает в кости и кровь его; буря с каждою минутою усиливается: несчастный изнемогает, и в отчаянии и ожидании смерти падает на землю… Понятно, какою милостию Божией почтет он ту минуту, в которую буря стихнет, дождь перестанет, и перед ним заблестит звезда, являющая солнце, то есть утренняя зарница, эта предвестница дня.

Подобную ночь духовную некогда провел почти весь род человеческий. Более пяти тысяч лет длилась она и держала в духовном мраке человека. Прислушайтесь, как описывает эту ночь царь и пророк Давид, говоря о народе еврейском: «Все сбились с дороги, все до одного негодны. Не стало добродетельного, нет ни одного!» Послушайте, как эту же ночь изображает святой Апостол Павел, говоря о язычниках: «Все люди осуетились умствованиями своими, и омрачилось безсмысленное их сердце… Называя себя мудрыми, обезумели… Обратили истину Божию в ложь, и поклонялись и служили твари вместо Творца» (Рим. 1; 21-25). Не ночь ли, в самом деле, была это? Не мрак ли это непроницаемый, среди которого неизбежны блуждания и помрачения мыслей, и всяческие неразумные деяния? Боготворя тварь вместо Творца, человек принимал призраки за действительность, ложь за истину… Каким же после сего благодеянием, какою неизреченною милостию Божией, в эту глубокую ночь заблуждений и отчаяния, явилась для рода человеческого та Звезда, которая воссияла среди мрака греховного и возвестила миру, что за Нею скоро взойдет Солнце духовное! Звездою этою была Преблагословенная Дева Мария, преднареченная в предвечной тайне Божия Совета быть Материю Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа, сего «Солнца правды и Света всему миру» (Ин. 9; 5). С какою поэтому радостию христианин должен встречать день Рождества Пресвятой Богородицы! С какою любовью и благодарностью должен он взывать к Ней, переносясь мыслию к Ее колыбели: «Радуйся, Звезда, явившая нам Солнце! Радуйся, ибо рождение Твое радость возвестило всей вселенной!»

Но мало сказать о Матери Божией, что Она родила миру Спасителя мира; Она вместе с тем Сама стала Материю всего мира, особенно же мира христианского. На всем нашем жизненном пути Она доселе пребывает постоянною руководительницею нашею ко Христу Спасителю. Святая Церковь называет Ее Звездою незаходимою, а не временно только явившею нам Солнце; равным образом называет Ее столпом огненным, который наставляет сущих во тьме греховной, постоянно указывает на Христа и ведет весь род человеческий к высшей, святой, Богоподобной жизни.

Чтобы изъяснить нам неизреченно великое попечение Богоматери о людях, святая Церковь величает ее многими разнообразными именованиями. Она — дверь спасения; Она — молния внезапно души просвещающая; Она — гром, видимых и невидимых врагов наших устрашающая и в конец поражающая их. Она и мрак души разгоняет, и глубоко спящую совесть от сна смертного возбуждает. Она и на стропотном пути греха нас премудро запинает — останавливает, и возгоревшийся в нас пламень страстей благодатно угашает. Она обременных напастями, скорбями и болезнями подкрепляет благодатным предчувствием благ жизни вечной, перед коими временные страдания — ничто! Она и самых ожесточенных и отчаянных из рова погибели нередко исхищает. Она и тлителя смыслов (развратителя наших помышлений — диавола) упраздняет и как у бесчеловечного мучителя отнимает у него начальство, или власть над телом нашим и душою. Сказать кратко: «Она творит всем спастися», ведя всех к свету Христову.

В Своем Матернем попечении о верных людях Пресвятая Богородица является неистощимым источником силы и благодати, изливая на нас блага духовные и телесные. И эти сокровища любви Своей Она обильно изливает на нас и прямо от Себя и через свои чудотворные иконы и через ангелов, и через людей, возбуждаемых Ею. Таким образом Пресвятая Дева более всех избранников Божиих источала и источает нам свои милости и чудотворения. И легко понять, почему это так. Во-первых, Она ближе всех к Первоисточнику Божественной силы и власти, Господу Иисусу, как Матерь Его, и Ей, как Царице неба и земли, покорны все создания, все силы и законы природы. Во-вторых, как Мать, Она более всех любит — и Бога, Сына Своего, и святую Церковь Его, которую Он стяжал кровию Своею. Дорога Ей слава Божественного Сына, дорого Ей и благостояние святой Церкви, Им основанной и искупленной. Всякий покаявшийся грешник есть приобретение для царства Сына Ее, и поэтому изводить людей из мрака греховного и к свету Христову составляет для Богоматери любимейшее дело и радость сердца Ее. Она изводит нас из мрака греховного и идет с нами и перед нами на всем пути христианской жизни, до самой могилы нашей. Она идет с нами и за гроб, светит нам и там, посреди сени смертной. (Такое верование всей Церкви особенно ясно выражается в каноне на исход души). Она идет к самому престолу Судии, и там, как Мать о детях, ходатайствует о нас перед Божественным Сыном Своим. Прочитайте молитвы к Ней, написанные святыми угодниками, которые опытно на самих себе изведали благодатные действия Богоматернего попечения, и вы поймете, почему они и во время жизни и в час смертный возлагали паче всего упование свое на Нее; вы поймете и то, почему они заповедали всем христианам упование свое возлагать на Нее же, как на Мать и Заступницу всего рода христианского. В одном из афонских монастырей есть превосходная греческая надпись к иконе Богоматери, в виде разговора Ее с Божественным Сыном; вот эта надпись:

Богоматерь: «Прими прошение Твоей Матери, Милостиве».

Господь Иисус Христос: — Чего просишь, Мати?

Богоматерь: «Людям спасения».

Господь Иисус Христос: — Они прогневали Меня.

Богоматерь: «Помилуй их, Сыне мой!»

Господь Иисус Христос: — Но они не обращаются.

Богоматерь: «Спаси их благодатию!»

Господь Иисус Христос: — Получат избавление.

Всем известно, что ничьих икон нет столько чудотворных, как икон Божией Матери. Одно перечисление их заняло бы несколько страниц.

Воистину, Она не только Матерь Бога нашего, но и Матерь всех христиан. Любя Сына Своего любовью беспредельною, Она вместе с сим любит беспредельно и достояние Его. — «Се Мати твоя» — изрек, умирая на кресте. Сам Господь наш Иисус Христос возлюбленному ученику Своему Иоанну, а через него Господь говорит ныне и каждому христианину: «се Мати твоя». Кто же не примет такой Матери? Кто не преклонится перед Нею? Мы все должны благоговеть перед Нею, любить Ее, подражать Ей в жизни, чтобы быть достойными детьми Ее.

Братия и сестры во Христе! С каким благодарным чувством должны мы торжествовать все праздники, установленные Церковию в честь и славу Пресвятой Богородицы! С каким благоговением должны мы предстоять и перед святыми иконами Ее и особенно перед теми, в которых проявлялась уже и проявляется чудодейственная благодатная сила Ее для нашего вразумления и спасения!… О, как несчастны те, которые, среди всех надежд на спасение при помощи Богоматери, не спасаются, не исправляются и продолжают пребывать во тьме греховной! Воистину жаль их глубоко! Среди христиан они напоминают собою те печальные деревья, которые и среди весны и всеобщего обновления природы стоят сухими, без всяких признаков жизни…

О, Владычице мира, Царица неба и земли! Не допусти нас, последователей Сына Твоего, до такого безнадежного положения! Не оставляй, ни на единую минуту не оставляй нас без Твоего Богоматернего попечения! Среди мрака греховного, мы — путники земли — паче всего на Тебя надеемся, Тобою хвалимся и Тебе из глубины души вопием: радуйся, Звездо, явившая и являющая нам Солнце духовное, Христа Спаса нашего! Радуйся, Владычице, всех помоще, радосте, и покрове, и спасение душ наших!..

439. Что такое лития?

Лития буквально значит — усердное общественное моление. Это древний христианский обычай. Еще в первые века Христианства, во время великих общественных бедствий, например — голода, повальной болезни, землетрясений и проч., люди выходили из церкви с хоругвями и образами и всенародно, проходя по улицам, по полям, молили Бога об избавлении от постигшего бедствия. Так водится и теперь у нас, на Руси православной.

Лития в сокращенном виде бывает и на праздничной всенощной. Это именно та часть вечерни, когда священнослужители с певцами выходят в притвор церковный. В древние времена в притворе стояли оглашенные (готовящиеся ко святому крещению) и кающиеся (те, которые несли епитимию за грехи свои); в чувстве глубокого смирения верующие выходят из храма в притвор и здесь, на месте кающихся, приносят свои молитвы Господу. После праздничных стихир (песнопений) диаконом, а если диакона нет, то самим священником, возглашаются усиленные моления ко Господу, чтобы Господь Бог спас и благословил весь мир, даровал ему Свою милость и щедроты, чтобы возвысил силу христианскую, и послал нам богатые Свои милости — не за какие-нибудь наши заслуги, потому что мы — грешные люди — никаких милостей Божиих не заслужили, — а по молитвам Пресвятой Богородицы, силою честного и животворящего Креста, ходатайством честных небесных Сил бесплотных и всех святых, начиная от святого Пророка и Предтечи Господня Иоанна, выше которого не было между рожденными, по слову Самого Спасителя, и оканчивая тем угодником Божиим, которого имени посвящен храм. На сии прошения, возглашаемые диаконом или священником, певцы отвечают особо умилительным, многократным «Господи помилуй». Слушая внимательно эту ектению и имена святых Божиих, всегда близких душе христианской — первых Апостолов, трех Святителей и вселенских великих учителей, и святого отца нашего Николая, архиепископа Мирликийского чудотворца (так любимого всею православною Россиею), наконец, святых Кирилла и Мефодия, наших славянских просветителей и учителей, первых переводчиков Священного Писания на родной нам язык, наших родных русских святых, которых нетленные мощи почивают на всех концах России, — мы чувствуем в сердцах наших, что все мы, весь мир христианский составляет одно родное семейство Божие, соединенное любовию, и все вместе единодушно ко Господу молятся — и те, которые живут, и те, которые уже давно отошли к Господу, но которых память, как святых, живет и будет жить на земле до конца веков. — Помянув святых Божиих, молимся многомилостивому Господу, чтобы услышал и нашу грешную молитву, и нас недостойных помиловал… Затем молимся о благочестивейшем Государе нашем, чтобы дал ему Господь победу на всякого врага и супостата (противника), молимся о всем царском Доме, как ближайших сотрудниках Государя в великом деле управления царством, молимся о нашей высшей духовной власти — Святейшем, Правительствующем Синоде, о своем Архипастыре, наших духовных отцах, о всякой душе христианской, скорбящей и озлобленной и потому наиболее нуждающейся в милости и помощи Божией; молимся о нашем святом храме, нашем городе или селении и о всех живущих в нем, чтобы Господь Бог умирил и устроил весь мир, чтобы везде было спокойствие и порядок, чтобы святые Божии христианские Церкви (общества) крепко стояли в православной вере; молимся о спасении и помощи для тех, которые с усердием и страхом Божиим трудятся в распространении христианской веры и Божия слова; молимся о тех, которые посланы в другие места, в чужие страны, и которых теперь с нами, в доме Божием, нет, молимся об исцелении в немощах лежащих, о упокоении и блаженной памяти и оставлении грехов всех умерших отцов и братий наших, православных христиан, которые почивают сном смерти близ нашего святого храма, и повсюду, по всему свету, — молимся о избавлении плененных, находящихся в неволе (например, в плену у турок), о братьях наших, которые на службах находятся, которые служат и служили тут, в нашем родном святом храме; обо всех скажем все: «Господи помилуй!» — повторяется сначала сорок раз, потом тридцать, затем пятьдесят и наконец — дважды по трижды.

Не правда ли, братие, какая это прекрасная молитва! Она обнимает всех ближних наших — богатых и убогих, огорченных и скорбящих, больных и бедных, служащих и работающих, и наконец, впадших в неволю, для которых нет другого спасения, как только от единого Бога… Как, при этих трогательных словах, сердце каждого христианина не согреется любовию ко всем своим ближним!..

«Услыши нас, Боже Спасителю наш, — молится дальше священник, — упование всех концов земли и сущих в мори далече, и милостив, милостив буди, Владыко, о гресех наших и помилуй ны». — На Тебя, Боже, надеемся все мы люди, и те, которые живут во всех краях целого света, и те, что плавают по далеким морям!.. О, это истинная правда! Тот, кто не привык перед Богом колен и главы преклонять, пусть тот отправится по морю, да пусть там подует ветер, загремит и зашумит буря, закипит море волнами, пусть увидит тот, кто Бога не знает, как самый большой корабль или пароход качается по волнам морским словно скорлупка ореховая, и каждая волна грозит потопить его со всем, что есть на корабле, тогда и сей маловер смирится перед Богом, и он падет на колена, подымет очи и руки к небу, — он, который никогда не молился, теперь будет молиться со слезами, будет молиться, потому что увидит смерть лицом к лицу, убедится, что тут не поможет ему его мудрость, его сила, а помочь может лишь един Всемогущий Милостивый Бог…

Вот еще последняя великая молитва, перед которою возглашает священник к предстоящим: «Мир всем, преклоните главы ваши перед Господом!» — «Владыко многомилостиве, Господи Иисусе Христе Боже наш, молитвами Всепречистой Владычицы нашей Богородицы… и всех святых, — благоприятну сотвори молитву нашу, даруй нам оставление прегрешений наших, покрой нас кровом крилу Твоею, отжени от нас всякого врага и супостата, умири нашу жизнь, Господи, помилуй нас и мир Твой, и спаси души наши, яко благ и человеколюбец». Какая чудная и эта молитва! Боже, покрой нас кровом Твоих крыл, как птица покрывает своих птенцов, удали от нас всякого врага и противника, сделай мирною, спокойною нашу жизнь, Господи, помилуй и нас, и весь мир Твой, и спаси наши души. После этой молитвы певцы поют: аминь, и все идут из притвора во храм, к столу, где уготовано пять хлебов, пшеница, вино и елей для благословения. — Это опять прекрасный и поучительный обряд, сохранившийся от первых веков христианских. Он совершается только в нашей Православной Церкви, а в латинской церкви его нет. Так было в первое время нашей святой веры, когда Христиане сходились в церковь на всенощное богослужение, молились, пели, плакали по умершим братьям мученикам, а потом сами, утомленные, садились за стол, за которым все были равны — и богатые, и бедные, и князья, и нищие. Тогда священник освящал хлебы, елей и вино, и все вкушали от них. Так и теперь священник, воспоминая чудесное насыщение Спасителем пяти тысяч народа пятью хлебами, призывает Божие благословение на пять хлебов, пшеницу, вино и елей и молит Бога, чтобы Он умножил сии дары в Церкви Своей святой и во всем мире, и чтобы освятил вкушающих от них верных Своих. И мы с благоговением вкушаем частицы сих благословенных хлебов, а елеем священник крестообразно помазывает нам чело, во имя Отца, и Сына и Святого Духа, когда мы потом, во время канона, целуем святое Евангелие или икону праздника.

Есть еще и другие литии в составе наших служб церковных, например, лития в конце литургии, в память усопших, совершаемая по заамвонной молитве; лития в память их же, по отпусте вечерни и утрени; лития в храмовый праздник с крестным ходом кругом храма, или вокруг всего монастыря, с чтением Евангелия, ектениями и осенением крестом народа на всех четырех сторонах храма или монастыря; лития для освящения воды в колодце, в реке, для освящения посевов в поле. Все они полны духовного умиления и располагают сердце к усердной молитве.

440. Установил ли Господь в Своей Церкви священноначалие?

Никакие люди на свете не могут существовать без начальства и управления. Зло везде есть безначалие и многих бед вина, говорит святой Иоанн Златоуст. Посему и Господь Иисус Христос постановил в созданной им церкви начальство. Это ясно видим из следующих слов святого апостола Павла к коринфянам: «Овых убо положи Бог в Церкви первее Апостолов, второе пророков, третие учителей, потом оке силы, таже дарования исцелений, заступления, исправления, роди языков. Еда ecu Апостоли, еда ecu пророцы; еда ecu учители» (1 Кор. 12; 28-29). То же видим из слов того же святого Апостола к евреям: «Повинуйтеся наставником вашым и покаряйтеся» (Евр. 13; 17), — ибо покорность и повиновение всегда должно оказывать какой-либо власти, какому-нибудь начальству. Таковое начальство святая Православная Церковь всегда признавала у себя за несомненное. Святитель священномученик Климент, папа Римский, муж апостольского времени, говорит: «Братия! не могут быть высшие без низших, ни низшие без высших. Возьмем свое тело: голова без ног ничего не значит, равно и ноги без головы, и самомалейшие члены в теле нашем нужны и полезны для всего тела. Между тем все они согласны и соблюдают подчиненность для здравия целого тела. Итак, да будет здраво все тело наше во Христе Иисусе, и да повинуется каждый ближнему своему соответственно степени, на которую он поставлен благодатию Его». Святитель Василий Великий говорит: «Церковное управление не явно ли и не безпрекословно ли производится Духом; той бо, сказано, даде Церкви первее апостолов, второе пророков; третие учителей, и прочее, ибо сей чин установлен с разделением даров Духа». Григорий Богослов говорит: «Как в теле иное начальствует, а иное состоит под начальством и управлением, так и в церквах Бог поставил, чтобы одни, для кого сие полезнее, оставались пасомыми и подначальными, а другие были пастырями, учителями к совершению Церкви». В другом «Слове» тот же святой Богослов говорит: «Воззрите на небо горе и на землю низу. Все устроялось по порядку и устроялось словом, хотя все могло быть произведено вдруг, как нечто единое… Порядок и в церквах Господь распределил, чтоб одни были пасомые, а другие пастыри, одни начальствовали, а другие были подначальными, кто составлял как бы главу, кто ноги, кто руки, кто глаз, кто иный из членов тела, ибо все «едино тело есмы о Христе, а по единому (Христу) друг другу уди» (Рим. 12; 5 ). Один начальствует; а другой управляется… Не сомневайся в этом, потому что сие говорит Павел. И овых убо, сказано, положи Бог в Церкви первее Апостолов, второе пророков, третие пастырей и учителей. Будем, братие, уважать и соблюдать сей порядок, пусть один начальствует и получает честь, а другой оправдывается своим служением». То же самое говорит святой Иоанн Златоуст: «Как на воинствах не вси во единем виде воинствуют, но в различных чинех, такожде и в Церкви, един убо в учителя чину, иные же в ученика, а иные в невежды».

Эти свидетельства четырех великих святил Церкви несомненно показывают, что Святая Христова Церковь имеет и всегда действительно признавала в себе свое собственное, отличное от гражданского, начальство. Посему и писатель «Большого Катехизиса», показывая, что такое есть Церковь Божия, между прочим, говорит: «Церковь Божия есть собрание всех верных Божиих, иже суть под единою главою, и под правлением совершенных святых, от него поставленных, т.е. рукоположенных, ибо слово «поставленный» значит то же, что «рукоположенный», «посвященный», как то ясно можем видеть из слов святого апостола Павла: «Внимайте убо себе и всему стаду, в немже вас Дух Святый постави епископы» (Деян. 20; 28). Здесь под словом «постави» очевидно, должно разуметь «рукоположил», «посвятил». Итак, нет сомнения, что Иисус Христос действительно постановил в созданной им Церкви свое духовное начальство, отличное от начальства гражданского.

Начальство в истинной Христовой Церкви, обыкновенно называется «иерархией» (священноначалием) и состоит собственно из трех степеней или чинов: епископов, пресвитеров иереев (священников, попов) и диаконов. Святой Дионисий Ареопагит говорит: «При церковническом священноначалии троическо есть разделение. Божественный священноначальник (епископ) чин, священников… и диаконов». Святитель священномученик Климент, епископ Римский, говорит:

«Первосвященнику свое дано служение, священником свое назначено место и на левитов (диаконов) свои возложены должности». Святитель Игнатий, когда говорит о лицах, начальствующих в Церкви, то упоминает только о трех степенях, не более. Так в Послании к Траллианам он говорит: «Иже без епископа и пресвитеров и диаконов что-либо творит, таковый оскверняется совестию». И в Послании к Филаделфийцам святитель Игнатий утверждает, что в иерархии Христовой Церкви три степени, и сии степени установлены по воле Господа Иисуса Христа. Он говорит: «Христос есть радость вечная и твердая наипаче тем, иже едино суть со епископом и со пресвитеры и со диаконы, вчиненными волею Бога Отца чрез Господа Иисуса Христа». Симеон Солунский пишет: «Хиротонисуемые в три чина разделяеми суть: во епископа, пресвитера и диакона». То же говорит и «Кириллова книга»: «Христос Апостолов своих освяти хиротониею, еже есть руковозложением… А Апостолы паки епископов освятиша: «Тогда постившеся и помолившеся, и возложше руки на ня, и отпустиша их» проповедати Слово Божие (Деян. 13; 3). А епископы паки попов, как пишет: «Рукоположша им пресвитеры на вся церкви, помолившася с постом, предаста их Господеви» ( Деян. 14; 23). Правда, в Церкви есть, кроме епископов, митрополиты и пр., но они не составляют новых степеней в церковной иерархии, а означают на той же степени некоторое преимущество друг пред другом, для соблюдения порядка и подчиненности в церковном управлении. Это видно из того, что святые Соборы называли всех архиереев одним именем епископа, не исключая и патриархов, ни Иерусалимского, ни Антиохийского, ни Александрийского, ни Константинопольского, ни Римского. Равенство всех званий епископской степени видно из толкования на правило 39 Карфагенского Собора, где читаем: «Святительский сан един есть и тойжде на всех. И не наречется сей убо совершен святитель, ин же несовершен святитель, но вси равни святители, вси епископы, как и благодать Святаго Духа равно приемше. Епископ же, иже в митрополии, яко первое имея седалище, того ради и с приложением наречется епископ митропольский, рекше митрополит. Митрополия же мати градом сказуется. Митрополит же матере градом епископ, рекше старейшего града в той области». Итак, несомненно, что в истинно Христовой Церкви есть начальство, и состоит оно из трех степеней: епископов, пресвитеров и диаконов.

(Из книги «Истинно древняя и истинно православная Христова Церковь»)

441. Пустынник – умиротворитель князей (Великий избранник Божий преподобный Сергий)

Великий избранник Божий преподобный Сергий дарован был Богом земле Русской в такое тяжкое время, когда татары заполонили почти все пределы ее, когда междоусобия князей доходили до кровавых побоищ, когда эти усобицы, бесправие, татарские насилия и грубость тогдашних нравов грозили русскому народу совершенной гибелью. Смутное, тревожное было то время. Читая летописные сказания, то и дело встречаешь известия, что такой-то князь поехал в Орду добывать себе титул великокняжеский, другой разорил или совсем отнял удел соседа, третий подговорил Литву или тех же татар идти ратью на Москву… Кровь лилась потоками в этих ссорах и раздорах княжеских, и только мудрое, властное слово святителей да таких великих подвижников, как преподобный Сергий, удерживали князей, и то не всегда, от этих гибельных усобиц и кровопролитных войн. Так, есть сведения, что еще в малолетство Донского героя, при жизни Великого князя Иоанна Иоанновича в 1358 году, преподобный Сергий путешествовал в свой родной город Ростов, чтобы уговорить Ростовского князя Константина Васильевича признать над собою власть Великого князя Московского. В 1363 году мы видим святого игумена опять путешествующим в Ростов. Думают, что преподобный Сергий приходил в Ростов не на богомолье только, но имел еще поручение убедить старого Ростовского князя ничего не затевать во вред Великого князя Московского. Действительно, мы видим, что князь Константин обязался после сего быть в совершенной зависимости от Великого князя Московского. Прошел год, и пустынник — примиритель князей, снова должен был отправиться в путь, на этот раз уже в Нижний Новгород. Дело было так. Брат Суздальского князя Димитрия Константиновича, Борис Константинович, не захотел признать власти Московского князя и самовольно захватил у брата Нижний Новгород. Димитрий Суздальский жаловался на него Московскому князю. Не желая прибегать к кровопролитию, Великий князь просил святителя Алексия послать преподобного Сергия в Нижний, чтобы вызвать Бориса в Москву. Сергий исполнил послушание, но Борис не послушался его и в Москву не пошел. На увещание Сергия он отвечал, что князей судит только Бог, что он знает только хана, который утвердил за ним Нижний Новгород, и больше не желает подчиняться никому. Приходилось смирять гордого князя более строгими мерами. По данной от митрополита власти преподобный Сергий затворил все храмы в Нижнем. Богослужение прекратилось. Борис вынужден был покориться, тем более, что из Москвы под начальством его брата, Димитрия Суздальского, пришла сильная рать. И Борис вышел навстречу брату с повинной. Это было в 1365 году.

Особенно много хлопотал из-за великокняжеского ярлыка Тверской князь Михаил Александрович. Он не раз путешествовал в Орду, не раз нападал на пределы московские; два раза он поднимал против Великого князя Димитрия Ольгерда Литовского. Думают, что умиротворению Тверского князя с Московским содействовал своим благодатным словом игумен Радонежский. Другой беспокойный сосед Московского князя был Олег, князь Рязанский. Хитрый и вероломный, он не раз нарушал договоры, входил в сношения то с Ольгердом и Тверским князем, то с Мамаем и Тохтамышем. Великий князь не раз посылал к нему доверенных лиц с мирными предложениями, но Олег не хотел и слышать о мире. Тогда Великий князь призвал преподобного Сергия и лично просил его принять на себя труд убедить упрямого князя Рязанского к примирению. Поздней осенью 1385 года смиренный старец отправился, по своему обыкновению пешком, в Рязань. Его кроткие увещания смягчили сердце Олега, который чистосердечно открылся ему в своих замыслах и «взял с Великим князем Димитрием вечный мир и любовь в род и род». Этот мир впоследствии скреплен был семейным союзом: сын Олега Феодор взял за себя дочь Великого князя Софию Димитриевну.

Так, при неусыпном попечении и отеческом руководстве святителя Алексия и благодаря деятельному участию игумена Радонежского преподобного отца нашего Сергия, постепенно возрастала власть Великого князя Московского, а под ее знаменем стала постепенно объединяться и Русская земля, обессиленная раздорами удельных князей. Мало-помалу эти князья свыклись с мыслию о необходимости подчиниться власти Московского князя, а в народе пробуждалось сознание нужды сплотиться воедино, дабы общими силами сбросить с себя ненавистное иго татарское. Бог знает, могли бы достигнуть какого-нибудь успеха в этом великом деле Великий князь Московский, предоставленный самому себе, без содействия Церкви в лице таких святых мужей, исполненных Духа и силы, каковы были угодники Божии — митрополит Алексий и Богоносный Сергий, игумен Радонежский. Лишившись в святителе Алексие отца и благодетеля, князь Димитрий всей душою расположился к смиренному игумену Радонежскому. В нем он нашел мудрого советника и теплого молитвенника; к нему не раз обращался за помощью в делах государственных, его приглашал быть восприимником от купели Святого Крещения детей своих, Юрия и Петра.

Преподобный Сергий присутствовал при кончине и погребении угасшего во цвете лет Великого князя Димитрия Иоанновича (он умер в 1389 году, 19 мая). В его прекрасном по духу христианскому завещании нельзя не ощущать веяния духа Сергиева. «Вы, дети мои, — говорил благочестивый Князь, — живите за одно, а матери своей слушайтесь во всем. Кому что даст она, то тому и есть; дети мои из воли ее не выйдут… Который сын не будет слушаться матери своей, на том не будет моего благословения… Вот, я отхожу к Богу, и вас поручаю Богу и матери вашей: под страхом ее будьте всегда… Бойтесь Бога, бояр своих любите, будьте приветливы ко всем слугам своим. А вы, бояре, знаете мой обычай и нрав, я родился у вас на глазах, при вас я возрос, с вами ходил на врагов, с вами свою отчину защищал… Я любил вас и детей ваших, с вами делил и радость, и горе… Вспомните, что говорили вы мне всегда: на службе тебе и детям твоим мы должны сложить и свои головы… Будьте же верны слову своему, послужите же Княгине моей и чадам моим, повеселитесь с ними в их радости, не оставте их и во время скорби…» Так говорил умирающий Донской герой; а в своей духовной грамоте он навсегда заповедал своим детям и потомству своему, чтобы после отца наследовал великокняжеский престол старший сын его, помимо других лиц, старших в роде, и таким образом установил новый порядок престолонаследия, не допускавший никаких споров и притязаний со стороны братьев усопшего Великого князя. И вот, охранение этого столь важного постановления, которому не только Москва, но и вся Россия навеки обязана укреплением единой самодержавной власти, было вверено Промыслом Божиим не иному кому, как великому печальнику земли Русской преподобному Сергию! Его драгоценная для нас подпись украшает и скрепляет его великое по своему значению государственное законоположение, которому в 1889 году, 19 мая, исполнится ровно пятьсот лет…

442. В поучение взрослым детям

Любовь к родителям Господь вложил в сердце даже таких людей, которые живут в диком состоянии. Но что говорить о людях? Посмотрите на пчелок: они не покидают свою матку даже тогда, когда она уже не может для них ничего делать и, искалеченная или больная, падает на дно улья. Нельзя смотреть без сочувствия, как эти Божии мушки всеми силами стараются поднять свою матку со дна кверху: они спускаются, цепляясь одна за другую, на дно улья и образуют из себя лестницу в надежде, что матка по этой лестнице поднимается наверх, где ее ожидают самые усердные услуги. А если она так обессилела, что не может выбраться оттуда, то при ней остаются несколько пчелок с медом, которые кормят больную матку и согревают ее, прижимаясь к ней. И трогательно бывает видеть, как эти усердные дети не покидают матку свою даже тогда, когда она умрет: они машут над ней крылышками, как бы стараются оживить ее, и только тогда, когда увидят, что все напрасно, — с жалостным жужжанием улетают от нее. Смотря на это, невольно подумаешь: подите сюда вы, разумные люди, поучитесь у этих маленьких созданий не только их уму-разуму, их трудолюбию, бережливости, их любви к своим деткам — молодым пчелкам-выводкам, но и подивитесь их любви к матке их, поучитесь у них этой добродетели.

Но ведь мы не животные, не дикари какие-нибудь, не язычники, Бога неведущие. Нам сказал Господь Бог: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли». Много-много нам писали о той заповеди великие учители ветхозаветные, много поучали нас этой заповеди святые Апостолы и всегда учила и учит Святая Матерь наша, Церковь Православная. Она учит нас, что кто почитает отца и мать, тому Господь ниспосылает Свое благословение и долгую жизнь, а кто не исполняет сей святой заповеди, того постигает Божие проклятие. Вот как поучает о сем премудрый Иисус сын Сирахов: «Чтый отца, — говорит он, — очистит грехи». Что это значит? А это значит вот что: Господь так высоко ставит любовь детей к родителям, что Он прощает нам грехи наши, если мы всей душой любим наших родителей, если усердно служим им в их немощах и старости, если для них не жалеем ничего, что только есть у нас.

И слава Богу, есть много таких христиан, у которых любовь к родителям достойна удивления. Бывают случаи, когда отец или мать болеют по нескольку лет, в болезни делаются нетерпеливыми, крайне требовательными и злыми. В моей долголетней пастырской практике, рассказывает один священник, я видел такой случай. Отец, пораженный многолетним недугом, был нестерпимым мученьем для семьи. Он клял детей и внучат, злословил с утра до вечера, только и отдыхали они душой, когда были в работе, в поле или на гумне, а когда возвращались домой после целодневного труда, отец не давал им заснуть своим злословием и проклятиями. Мало того, в своей болезни он требовал себе водки и пил ее, как воду. Ему не давали, просили, умоляли его, — но он, как сумасшедший, всех бил и кусал зубами: бери, где хочешь, денег, продавай последнюю мерку хлеба, неси последний лоскут в заклад, а отцу давай каждый день вина, сколько захочет… Так лишились эти несчастные люди и скота, и всего и стали кругом в долгах. Наконец-то Господь разрешил грешную душу старика от тела. И что же? Добрый сын и невестка, столько терпевшие от него в продолжении целых шести лет, горько плакали по нем на похоронах. «Мне отрадно было, — говорил сын, — когда отец меня и бил, и бранил; ведь это не он меня бил, — болезнь у него такая была; а он все же был мне отец, и какой еще добрый отец, пока Господь не попустил на него эту болезнь». Вот не вымышленный, а действительный пример той любви к родителям, которой поучает Иисус сын Сирахов. И слава Богу, немало таких примеров можно указать среди нашего доброго русского народа. Хотя он и малограмотен, хотя, может быть, и не читал книги Премудрости

Иисуса сына Сирахова, но исполняет его слово на деле: «Бояйся Господа, почтит отца, и яко владыкам послужит родившим его» (3; 7). «Чадо, заступи в старости отца твоего, и не оскорби его в животе его. Аще и разумом оскудевает, прощение имей, и не обесчести его всею крепостию твоею. Милость бо отча (оказанная отцу) не забвена будет, и противо грехов присозиждется (зачтется) тебе. В день скорби твоея воспомянет тя, как лед от зноя, тако растают греси твои» (3; 12-15). «Делом и словом чти отца твоего и матерь, да найдет ти благословение от них» (3; 8).

Знает наш православный народ и то, какая сила в благословении отца и матери, и какое горе, если вместо благословения постигнет родительское проклятие. Сам Господь указал еще в Ветхом Завете на важность благословения отца перед смертью, и у нас существует добрый обычай, что родители на смертном одре благословляют своих детей. Только у тех, которые потеряли веру в Бога, нет этого святого обычая. Оставив веру, они живут как животные, и часто бывает у них, что доброго отца или добрую мать их недобрые дети обижают всячески: не только не слушают их, но и помыкают ими как своими работниками, кричат на них, повелевают ими, морят их голодом, не дают им, хотя бы и могли давать, ни одежи, ни обуви, — родители не смеют отрезать себе ломоть хлеба, выпить молока, живут у детей своих — точно в тюрьме, да и хуже тюрьмы. Бывают и такие: отец из сил выбивался, работал, построил домик, развел скотинку, во всем отказывал себе и, наконец, женил сына. Но лишь только женил, невестка начинает ссориться со стариком, делает ему всякие пакости, кричит на мать-свекровь: «Я хозяйка, а не ты!» — А сын все слышит и — ни слова жене… И чем дальше, тем хуже для стариков. Дождались бедные и того, что сын говорит отцу: «Тебе бы, отец, взять суму да идти по миру, если уж тебе работать не под силу». И слезами заливаются старики, но голод — не свой брат, идут побираться они в чужие люди, горько жалуясь на свою судьбу… «Ах, если бы нам хотя погреться на той печи, которую мы вылепили своими руками! А мы мерзнем вот, на улице…» И придет праздник, а сын не зовет отца в свой дом, не спросит его: есть ли у него чем разговеться на Пасху?

Видали ли вы, православные, таких детей среди вас? А может быть, у вас есть и соседи такие? Тогда прочитайте им мое слово о той матке пчелиной, которая упала на дно улья, и о том, как детки ее, маленькие, слабенькие мушки Божии, не покидают ее до последнего издыхания, и по смерти еще плачут над нею. Прочитайте им вот это премудрое слово Иисуса сына Сирахова: «Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же матерния искореняет до основания». И дальше затем: «Не славися в бесчестии отца твоего, несть бо ти слава бесчестие отца твоего» (3; 9, 10). «Коль хулен оставляяй отца, и проклят Господем раздражаяй матерь свою» (3; 16). С какою приятностью будешь есть ты, негодный сын, твой хлеб, когда вспомнишь, что отец твой в чужом углу голодный сидит? Что ж у тебя за душа, ужели покойна твоя совесть, когда ты натягиваешь на себя теплую шубу и сапоги, а твой отец и твоя мать — босы и не знают, чем прикрыться, чтобы пойти в Божий дом и заплакать, пожаловаться Богу на тебя? — Но все их слезы упадут на тебя, и знай, что не пустое слово сказано: проклятие матери разоряет домы чад до основания, — это ведь слово Божие! Не забывайтесь в своем богатстве и достатке, слезы и проклятие отца и матери — это громы небесные, которые в черных тучах висят над тобою и целым родом твоим!

Но, слава Богу, братие, таких детей мало у нас на Руси. И дай Бог, чтобы таких никогда и не родилось на Русской земле. Наши русские сердца — сердца добрые. Нас воспитала добрая, кроткая мать, наша Святая Церковь Православная. Правда, бывают такие выродки, но, слава Богу, что немного их. А отчего бывают? Оттого, что родители часто бывают уж слишком добры для детей, сызмала балуют их, ни за что не наказывают, не водят их в церковь Божию, не учат Божию Закону, и живут-растут такие дети в темном невежестве, и делаются жестокосердыми для своих же родителей. Лучше, други, держать детей строже и учить их всему доброму, — и прежде всего и паче всего Закону Божиему!

(Из галицкого издания «Наука» за 1886 г.)

443. Письма к болящему другу

Сии письма одного благочестивого купца (М.Г. Бреусова, скончавшегося в 1862 году) были писаны им к своему болящему другу и к печати, конечно, не предназначались. Но по своему теплому сердечному чувству, по глубине и верности истинно-христианского взгляда на болезнь могут доставить немалое утешение всякому болящему христианину, почему и предлагаем их нашим благочестивым читателям.

1.

Друг мой! Я получил дорогой привет чрез вашего доброго знакомого. Разговор с ним уяснил мне ваше настоящее прискорбное настроение и в то же время показал, что за прекрасное сердце у вашего знакомца, и я радуюсь за вас, что при вашем болезненном состоянии вы можете отдохнуть душой в беседе с таким человеком. Но так как человек чаще остается один сам с собой и при нездоровии легко подчиняется грусти, то что нужно бы сделать тогда для облегчения волнующегося духа?

Мне кажется, в эти грустные минуты надо припомнить себе, что тоска есть чувство врожденное человеку, и не есть болезнь, а стремление души к своему Небесному Отечеству и к Источнику жизни нашей — к Богу; надо вспомнить близкое к нам присутствие Божие; надобно сознать, что в грусти нашей любовь Божия говорит нашему сердцу, — и тогда сейчас же придет молитвенное расположение, и туча скорби разрешится благодатным дождем слез умиления, благодарности, благоговения и беспредельной преданности воле Божией. Надобно беречься только, чтобы грусть не переходила в уныние, и при первом ощущении ее возрастающей силы нужно поспешить с благодарным излиянием к Богу за жизнь, за свет, за пищу, за Промысл Его в разных случаях жизни. Нужно вспомнить, что каждая минута нашего существования есть чудо благости Божией к нам; нужно всей душой почувствовать, что в грехах наших Господь не карает нас, а посылает чувство раскаяния и этим как бы еще более приближает нас к Себе, и как добрый наставник за руку привлекает своего питомца, говоря: «Видишь, как тебе было горько после греха! Не делай же этого больше, не огорчай и Меня, и себя. Примиримся! Не бойся, Я буду с тобою, не грусти, Я не оставлю тебя, старайся быть добрым и надейся на Меня. Твое будет намерение, а исполнение Я беру на Себя. Я недаром за тебя умер…» Друг мой! Эти несколько строк — не совет и не наставление, а простое размышление на сделанный мною самому себе вопрос: что мне делать, ежели я буду грустить без видимой причины, и что бы значила такая грусть? Всем сердцем желаю вам здоровья и помощи Божией во всех ваших намерениях. Вечно преданный вам…

2.

С тоскующим духом пишете вы мне, что болезнь ваша усиливается, грозит, а я, признаюсь, я больше радуюсь, нежели скорблю, о вашем нынешнем положении. Когда скорби, болезни и страх загробной участи смущают нас, тогда близ нас Господь Милосердый и Заступница наша крепкая, Пречистая Матерь Божия. Молитесь Богу и вникните лучше в вашу душу. Не болезнь и не страх смерти и желание жизни волнует нас, а привычки светские и грехи наши не дают душе нашей полной возможности предаться во всем воле Божией и лететь к Тому, Кто простирает к нам святые Свои объятия со словами любви и прошения, — к Небесному, доброму, благому, бесценному нашему Отцу, Искупителю и другу нашему, готовящему нам истинное Царство и блаженство вечное в обителях Своих, возле Себя и в обществе святых избранников Своих. С нашей стороны нужно только позаботиться, чтобы сколько можно достойнее приступить к святому соединению с любящим нас всею силою Божественной любви, пострадавшим для спасения нашего Господом Иисусом Христом.

И вот я ставлю себя на ваше место, ложусь на одр болезни и, может быть, смерти. Боюсь вечности; тяжело чувствую страдания тела; с тоской безнадежной гляжу вокруг: пустота, слова безотрадные, услуги, правда, внимательные и усердные, трогающие сердце, — но недостаточные дать покой и помощь унылой душе… Требовать, просить больше того, что для меня делают, напрасно; все делается, что могут делать люди, разделяющие заботы свои между ежедневными обязанностями и исключительным моим положением…

Но ожидая завтра, я прошу к себе священника для совершения надо мною Таинства Покаяния. Вся прошедшая жизнь моя быстро проносится в моем воображении, со всей ясностью и полнотой действительности. Мысленно оглядывая ее течение, я глубоко сознаю свое ничтожество, сознаю злоупотребление великих дарований Божиих, особенно ума, бесценного, Божественного дара, который я вместо прославления Божия извратил, сделал хитрым и кичливым и употребил как орудие для прикрытия и украшения низких, богопротивных плотских вожделений и падений моих…

А когда, бывало, совесть обличала мои преступные деяния, я с бесовским искусством извинял их и без страха шел от греха ко греху разными видами блуда, осуждения, гордости, чревоугодия, несоблюдения праздников, постов и ожесточением сердца, не чувствующего никакого расположения к покаянию, к молитве… Как часто в своих житейских сношениях я отличался неуважением к старшим и суровым обращением с младшими, или бесстыдной холодностью! Как часто помрачал себя ветренным и блудным помышлением в храме Божием во время совершения Божественных служений, забывая святость великой и страшной Жертвы, не боясь бесценных Тела и Крови Агнца закланного, приносимых Богу Отцу за спасение отдающейся диаволу, оскверненной души моей! С непостижимым ослеплением к собственной участи я безумно губил соблазном и ближним моих, увлекая их в бездну тяжких грехов, доводя их до тяжких болезней и, может быть, преждевременной смерти и вечной погибели… И при всем этом я хорошо замечал и презрительно пересказывал грехи чужие, которым много раз сам же был первым виновником; а своих грехов не смотрел и думал, что, помолясь один раз кое-как, сделаюсь уже праведником…

А что сказать еще о жестоком невнимании к нищим, меньшей братии Христовой, о своекорыстии и жадности, что сказать о пылком чтении соблазнительных книг, посещении праздных и гнусных увеселений, привычка к которым развивала во мне нерадение к своим обязанностям, побуждала в святые посты лишать себя исповеди и Причастия Святых Таин и выдумывать препятствия, происходящие от глупых светских обычаев? Что сказать о многих других грехах смертных, но забытых или помраченными очами моими невидимых в моей потемневшей, заглохшей совести? Все эти, и ведомые, и неведомые беззакония мои с плачем сердца передаю я духовному отцу своему, а вместе с ним еще и паче невидимо присущим при покаянии моем Богу Спасителю и Судии моему, Его Пречистой Матери и всем святым. С воплем сердца прошу разрешения их и с покорным смирением ожидаю от духовного отца наставления и епитимьи, какую внушит ему для меня совершитель таинства — Дух Святый.

Рассуждая при этом, что при моей болезни слабость сил моих не дозволит мне выполнить достаточную по грехам моим епитимью, я прошу духовного отца моего совершить надо мною таинство Елеосвящения, которое, по неизреченному к нам милосердию Божию, в случае болезни нашей или мало остающегося нам времени жизни благодатным действием Святаго Духа восполняет для нас недостаточность нашего покаяния (этому учит святитель Димитрий Ростовский в своем «Катехизисе»).

Когда вы исполните эти святые, всеоживляющие и благодатно-радующие таинства, я смиренно прошу у вас, ради Бога, уделить моей грешной душе хотя малейшую частицу того божественного и сладкого, трепетного нетерпения, тех чистых, святых слез покаяния, той ангельской легкости и радости в душе, с которыми вы будете ожидать пришествия к вам дорогого Небесного Гостя, Отца, Брата, Друга, Благодетеля, Жениха души вашей, с радостными объятиями приемлющего вас, как чадо Свое милое и любимое, облекающего вас одеждою нетления и святостью Небесного существа Своего; позвольте хоть мыслию повторить за вами: «Верую, Господи и исповедую, яко Ты ecu воистину Христос, Сын Бога живаго, пришедый в мир грешныя спасти, от нихже первый есмь аз!»

444. Восковая церковная свеча

Из всех бесчисленных растений на земле Господь избрал Себе для жертвы — хлеб от чистой пшеницы, вино от лозы виноградной, елей от маслины многоплодной и фимиам, ладан от древ благовонных, а от всех живых творений Своих благоволил Он избрать для храма Своего только воск от трудов пчелы-трудолюбицы, воск чистый, нежный, душистый, собранный с цветов благоуханных среди полей и лугов ароматных… И горит пред алтарем Божиим смиренная свеча из воску чистого, освещая чистым, кротким светом святыню храма Божия, и как много говорит она сердцу верующему! Она напоминает ему и Тайную вечерю Христову, совершенную в тишине ночной при свете светильников, и целоночные молитвенные собрания Апостолов и первенствующих христиан, собиравшихся в глубине подземных пещер (катакомб) и возжигавших множество свечей в знак усиленной, пламенной молитвы, в знак духовного веселия и радости. Она напоминает и уединенную, неусыпаемую молитву святых отшельников, напоминает и наше собственное Крещение, когда за нас, слабых младенцев, держала зажженную пред Богом свечу крепкая рука нашего восприемника, который и изрек за нас обет гореть для Бога светом чистой веры и сердечной любви ко Господу во всю нашу жизнь, на всю вечность. Тихо, незаметно сгорает свеча пред иконою; вот так же тихо, неприметно протекает и наша жизнь…

Воск — вещество мягкое, чистое; вот также должно быть мягко и чисто и сердце наше, чтобы отпечатлевались на нем заповеди Божии. Воск собирается пчелками с разных душистых цветков; так и ты, брат-христианин, со всего бери добрый пример, везде учись добродетели, украшай свою душу делами, Богу приятными, да будет она чиста, да не будет в ней никакого лукавства, никакой греховной нечистоты. Вот, братие, как многому поучает нас эта скромная, тихо горящая пред Богом восковая свеча! Так пусть будет она столь же чиста, как чисто усердие того, кто возжигает ее! Пусть это будет избранный Самим Богом, освященный Церковью, назначенный правилами святых Апостолов чистый плод трудов пчелы-труженицы, а не какой-нибудь жир палых животных, не какой-нибудь церезин, стеарин, парафин и подобная им нечисть! Больно, братие мои, и говорить, а нужда настоит сказать слово правды об этой нечисти, которой так часто оскорбляется ныне святыня храма Божия. Лет двадцать-тридцать назад никому и на мысль не приходило подделывать свечи церковные: лукавство и обман, бессовестный барыш и нажива не смели касаться предметов, которые выделывались для жертвы Богу, для храма Божия. А теперь… Господи Боже мой, до чего мы дожили! Знает человек, что Бога не обманешь, а не стыдится, не боится Страшного Суда Божия и выделывает, и заведомо продает для церкви Божией свечи из материала, церковными правилами строго запрещенного… Кого же ты думаешь обмануть, корыстный человек? Подумай, что ты делаешь? Ты оскверняешь святыню храма Божия такою свечой, ты оскорбляешь нашу Святую Мать, Церковь Божию, которая не приняла, строго запретила приносить к алтарю Божию что бы то ни было, кроме фимиама, чистого воска и чистого елея для лампад, а ты решаешься нарушать сии правила. И из-за чего же это? Скверного ради прибытка! И кто же это делает? Ты, именующий себя православным христианином! Для тебя видно ни правила церковные, ни святыня храма Божия, ни страх Божий, ни честь, ни совесть — ничего не значат: был бы барыш! Жалкий ты человек. Хоть бы ты не позорил имени христианского, а то всякий неверующий, тот же, например, жидовин, который привозит тебе церезин или парафин, скажет: «Какие это христиане? Они не боятся обманывать своего Христа и вместо чистой жертвы, Им заповеданной, приносят Ему в дар всякою нечисть, какую мы же им продаем! Лишь бы было им выгодно…» Так, брат мой, хулится ради нас, грешных, наша Святая вера Православная. Подумай же об этом и пожалей себя, свою душу, свое спасение, торговый человек!

А что сказать тебе, простодушный покупатель этих поддельных свеч? Что тебе-то за нужда покупать такие свечи и приносить их в Божию церковь? Почему ты не хочешь взять свечу тут же, в притворе церковном, у свечного ящика, а покупаешь ее где-нибудь в лавке, на базаре, где она нередко продается рядом с мылом, дегтем, сальными свечами и всякою нечистью? Скажешь: там свечи дешевле, а в церкви дороже. Так купи свечу помельче, но зато настоящую, из чистого воску, такую, какую святые Апостолы заповедали. Ведь Господу Богу нужно твое усердие и больше ничего. Ему и свеча-то твоя угодна только тогда, когда ты приносишь ее из чистого усердия. А если ты ставишь большую, но дешевую, нечистую свечу ради того, чтобы люди видели твое усердие, то ведь это грешно: это — одно тщеславие, грех фарисейский! Вспомни бедную вдовицу, о которой повествуется во Святом Евангелии: она положила в кружку церковную только две лепты, два грошика, — потому что больше-то у нее и денег не было; а слышишь, что Господь Милосердый сказал о ней: «воистинну, глаголю вам, яко вдовица сия убогая множае (больше) всех верже» (Лк. 21; 3). Тут же опускали в кружку и богатые, и опускали, конечно, не грошами, а сребренниками и даже златицами, но Сердцеведец видел, что они клали свою жертву не столько из усердия к храму Божию, сколько ради приличия, а, может быть, и ради тщеславия; могли бы и больше положить, да жаль было. Потому вот Господь и говорит, что вдовица больше их положила. У нее больше было усердия, а Господу не нужна твоя большая, но нечистая свечка, а нужно твое чистое усердие. Подумай же, возлюбленный, как после этого грешно обманывать Его Милосердого, ставить пред ликом Его святым свечу нечистую только ради людского тщеславия! Бога, конечно, не обманешь, а святыню храма Божия такою свечою оскорбишь, правила, святыми Апостолами заповеданные, нарушишь, и будет тебе твоя дешевая, большая, но нечистая свеча только в грех и осуждение.

Еще в Ветхом Завете было сказано и заповедано: «И если кто приносит мирную жертву, исполняя обет, или по усердию …то жертва должна быть без порока, чтоб быть угодною Богу: никакого порока не должно быть на ней; животного слепого, или поврежденого, или уродливого, или больного, или коростового… таких не приносите Господу и в жертву не давайте на жертвенник Господень» (Лев. 22; 21-22). А ты, православное чадо Нового Завета, ты, христианская душа, а не жидовин, приносишь к жертвеннику Господню не вола, не овцу, не козла, а только пятачковую свечу, но и тут выгадываешь, чтобы она тебе стоила не пять, а только три копейки! Кого же ты обманываешь, брат мой? Сущее твое — не твое ли было? Ты желаешь, конечно, принести жертву Богу угодную; для чего ж ты как бы насильно, против правил церковных, вопреки позволению отца твоего духовного вносишь в церковь Божию то, что еще святые Апостолы строго запретили приносить к алтарю Господню? (См. 72 Правило святых Апостолов). Не походит ли твоя жертва на жертву Каина, который также, как и ты, хотел выгоду соблюсти и принес в жертву Господу Богу что похуже из плодов земных, а что получше — себе оставил? Не таких ли жертвователей грозно обличил Господь, когда говорил чрез пророка Малахию: «Сын чтит отца, и раб — господина своего; если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною?… Вы говорите: «чем мы безславим имя Твое?»— Вы приносите на жертвенник Мой нечистый хлеб, а говорите: «чем мы безславим Тебя?»— И когда приносите в жертву слепое, не худо ли это? Или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю, будет ли он доволен тобою? И благосклонно ли примет тебя?.. Могу ли с благоволением принимать это из рук ваших?» (Мал. 1; 6-8, 13). «Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня» (Мал. 3; 8). «Проклят лживый …который приносит в жертву Господу поврежденное: ибо Я Царь великий, и имя Мое страшно у народов» (Мал. 1; 14).

Сердце содрогается, когда читаешь это грозное проклятие Божие на тех, кто дерзает приносить Богу недостойные жертвы! А ведь те, к кому были произнесены Пророком эти грозные слова Божии, те, конечно, думали, что они делают дело все же не худое, приносят хоть какую-нибудь, но все же — жертву… Вот, друг мой, до какого ослепления может дойти человек! Вот как противна Богу жертва нечистая! Ты, конечно, скажешь: я не знал, что покупал свечи нечистые. Но если бы ты подумал: почему это на базаре они дешевле, чем в церкви Божией, — то и сам понял бы, что потому они там и дешевле, что не из чистого воску сделаны. Посмотри, как эта противоцерковная свеча оплывает, коптит и портит свою копотью святые иконы, пред которыми ты ставишь ее. Посмотри, как скоро сгорает она. Это ли чистые восковые свечи? Такая ли жертва приятна Господу Богу?

Но это еще не все. В наше время усердие ко храму Божию охладело. Мы уже не жертвуем так щедро на украшение храмов Божиих, как любили жертвовать наши предки благочестивые. А храм Божий как прежде, так и теперь нуждается в благолепном украшении. Церковь Божия не может быть без пастырей и служителей, и вот, на эти копейки, выручаемые от продажи свечей в церкви, покупаются большие свечи, горящие за престолом, пред местными иконами и в паникадилах, на них приобретаются дорогие ризы на святые иконы, разная утварь и облачения, на них поправляются все ветхие и вновь строятся храмы Божии; на них же воспитываются в духовных школах будущие служители алтаря Господня… Так много нужд у Церкви Божией, а ты выгадываешь копейку; мало того, ты даешь прибыль торговцу на базаре, — ведь и он без прибыли тебе не продаст, ему даешь, — а не хочешь дать эту же прибыль, копейку, своей родной церкви на ее нужды неотложные. Брат возлюбленный! Если ты любишь свою мать — Церковь Божию, то, конечно, не поскупишься для нее не только лишний грош подать на свечку, но и поделиться с нею всем, что Бог тебе посылает! А Господь, видя твое усердие, благословит тебя, как благословил Он бедную вдовицу, которая положила в кружку церковную две лепты — все свое достояние!

445. «Правде научитеся живущи на земли!»

Из глубины времен давно минувших, за три тысячи лет, несется к нам грозное слово пророка Божия Исаии: «правде научитеся живущи на земли» (Ис. 26; 9). Видно, и тогда было мало правды на земле, и тогда люди «зло называли добром, и добро — злом; тьму почитали светом, а свет — тьмою, горькое почитали сладким, а сладкое — горьким!» (Ис. 5; 20). Но ведь тогда люди не могли еще знать во всей полноте правды Христова учения, не сиял им свет Божественный от Святаго Евангелия, а теперь наши дети больше знают о Боге, о Христе Спасителе, о том, чему учит Божий Закон, знают больше, чем сколько знали все мудрецы греческие, египетские и другие… И при всем том, как не темны были люди в старину, а когда прислушивались к голосу своей совести, то часто и к правде Божией бывали ближе, чем мы, грешные.

Есть древнее еврейское предание, что к царю Давиду пришли на суд два соседа: один купил у другого землю, стал копать себе на этой земле погреб и нашел клад. В чем же просили они суда у святого Царя? Вы думаете, что прежний хозяин потребовал себе у нового долю из найденного клада? — Ошибаетесь. Тот, кто нашел клад, сказал Царю: «Когда я покупал эту землю, то не знал, что в ней зарыт клад; поэтому клад не мне принадлежит, а прежнему хозяину земли; я и хочу, чтобы тот взял его, а он отказывается». А прежний хозяин сказал: «И я не знал, что тут есть клад; я продал землю со всем, что есть и в земле. Поэтому и клад пусть берет тот, чья теперь земля». Спорили оба, и ни тот, ни другой не хотели уступить. Царь предлагал им разделить клад пополам, но и на это они не согласились. Тогда мудрый сын Давидов, юный Соломон, присудил отдать сокровище детям этих честных и великодушных людей.

Скажите, братие, найдете ли теперь таких правдолюбцев? А в недавнее старое время они были еще нередки: наши деды и прадеды жили в простоте и любили правду Божию. «За правду Бог и добрые люди, — говорили они. — Кто правду хранит, того Бог наградит; кто правды желает, тому Бог помогает». И вот, бывало, верит торговый человек совести покупателя, а покупатель верит совести продавца, и оба довольны друг другом, и Бог благословляет обоих Своим благословением Небесным.

Слыхали ли вы присловие: «Пиши на двери, да с нее и бери»? Знаете ли, откуда оно? Как оно сложилось? Это памятник правдолюбия и честности, простоты и добросовестности наших предков, наших отцов, дедов и прадедов. Увы! Именно только памятник, одно воспоминание! Едет, бывало, по деревне торговец со своим товаром, отпускает бедным людям в долг, и этот долг пишет для памяти углем на двери, на воротах должника. Приезжает он в другой, в третий раз, напоминает должнику о расплате, тот просит «потерпеть», подождать пока справится, с деньгами соберется. И вот, если должник оттягивает расплату со дня на день, с недели на неделю, тогда торговец говорит ему: «Смотри, брат, если в следующий раз ты не уплатишь, то я «долг твой сотру» и делу конец…»Долг сотру» — это значит: прощу тебе долг, но тогда уж не мне будешь отвечать, а Богу Самому; я скажу: Бог с тобой и с деньгами твоими, обойдусь и без них, а тебе Бог судья да добрые люди! — И эта гроза для добросовестного человека была страшнее всякой жалобы в суде, действительнее всякого судебного приговора. Вот как в старину любили правду Божию! А нынешние люди только сумели посмеяться, пошутить над этой простотой наших предков, они приложили к ним свою мерку, как бы сами они поступили на их месте, и вот вышло у них присловие: «Пиши на двери, да с нее и бери!» Жалкое присловие! Оно говорит только о бессовестности тех, кто его составил. Видно, правде Божией они не учились, не знают ей цены, и она ушла от них. Куда? Да к каким-нибудь простецам полудиким, к каким-нибудь колошам (американское полудикое пламя) или алеутам…

Раз один ученый муж, беседуя за обедом у одного почтенного церковного старосты с почившим Московским святителем Иннокентием, предложил ему вопрос: «А каковы были ваши колоши, владыко?» — «Да получше меня и получше тебя», — отвечал простец митрополит. Ученому мужу не понравился такой ответ и он замолчал. Это не скрылось от старца святителя, и он сказал ему: «Может быть, тебе не понравилось такое сравнение? Так послушай, что я тебе расскажу. Раз, когда я был еще попом, приходит ко мне поздно вечером издалека один колош исповедоваться. Ночь была темная, когда я отпустил его, и на дворе были уже спущены собаки. Чтобы оборониться от них, колош взял у меня в сенях метельник (насадку от метлы). Прошло часа два — слышу: кто-то стучится. Окликаю — это мой колош! Спрашиваю: «Что ты?» — «Да вот, бачка, я взял у тебя палку отмахнуться от собак, возьми ее назад». — «Да Бог с тобой, — говорю, — иди с Богом, давно бы уж был дома». — «Нельзя, бачка, я взял — тебя не спросил, велишь так, возьму». — «Возьми, возьми, она тебе пригодится, видишь, — говорю, — глухая полночь». Колош мой успокоился и пошел домой с моим метельником. Ну вот, — заключил, полушутя, покойный архипастырь, — согласись, брат: мы с тобой так ведь не сделали бы?..» Не правда ли, поучительно? Скажете: «Все это мелочи, о которых свойственно толковать только младенцам». Но слышите, что говорит Христос Спаситель? «Верный вмале, и во мнозе верен есть: и неправедный в мале, и во мнозе неправеден есть» (Лк. 16; 10). Не тоже ли говорим и мы, когда человек не оправдывает нашего к нему доверия: «Ему на грош медный поверить нельзя»? И то правда, упомянутый колош был младенец в вере, но и еще вспомните слово Господне: «аминь глаголю вам, аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное» (Мф. 18; 3).

Если бы и нам, по слову Апостола Христова, злобою-неправдою младенствовать! Если бы быть хотя такими простодушными и честными, добросовестными младенцами, как этот колош! А право же, как посмотришь вокруг на людей, то и стыдно становится за тех, которые считают себя и образованными, и православными христианами, а не стыдятся неправду любить, неправдою жить… Стыдно за человека, которого Бог и умом не обидел, и земных благ не лишил, но который ни во что ставит честь и совесть свою, и лжет, и ближнего во всем обманывает… Придет Страшный Суд Божий, восстанут на Суде все потомки Адамовы, восстанешь и ты, брат возлюбленный, и вот, какой-нибудь полудикий колош, дитя природы, которого ты и за человека-то не считал, — этот колош услышит от Христа Судии: «прииди, благословенный, — а тебе будет сказано: отъиди, проклятый; — тому: наследуй Царствие, уготованное от сложения мира, — а тебе: иди во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелом его!» Не спросят тогда: богат ли ты был? умен ли, учен ли? А — честен ли? Совесть свою хранил ли? Любил ли правду Божию? По правде ли жил? Не поможет тогда никакое лукавство, никакой обман, ведь даже сам ад наг пред очами Всевидящего Судии, — Ему ли не открыты все помышления сердечные? «Насаждей ухо, не слышит ли? Или создавый око, не сматряет ли?» (Пс. 93; 9).

Правде научитеся, живущи на земли! Бог Сам есть вечная правда, Он и в нас правду любит. Правда и от смерти избавляет. «Много людей погибло от неправды, — говорит один древний учитель. — Уразумей же, бедный род человеческий, что тебя победила неправда! Познай, человек, познай хотя ныне, кто сильнее: Бог ли, правда вечная, или диавол — лжец от начала? Рассуди, что для тебя лучше: правды ли держаться и Богу-правдолюбцу угодить, или ложью себя погубить и вечно во аде с диаволом быть? Рассмотри, что лучше: грех ли погубляющий или закон спасающий? Правда или ложь, рай или мука вечная? Неразумные люди! Зачем, творя неправду, вы губите себя? А правду оставили, правду, которая одна может вас спасти! Но Бог никогда не оставит человека, живущего по правде: правда праведного избавляет его от смерти, и блажен человек, пребывающий в истине! Ни богатства, ни славы, — ничего мы с собою на тот свет не возьмем, — одна правда пойдет туда с нами». Оттого и наказывал так строго своему сыну наш древнерусский православный простец-писатель: «Ни о чем тако не старайся, чадо, яко о правде, правда бо не токмо в животе добро, но и по смерти благо, ибо доведет тебя до Царства Небеснаго» (Иван Посошков).

446. Святая великомученица Христова Варвара

«Радуйся Варвара, невесто Христова прекрасная!»

Богат наш древний богоспасаемый Киев мощами святых угодников Божиих, которые жили и преставились в нашей родной земле Русской. Но есть в нем и еще одна великая святыня: это мощи святой великомученицы Христовой Варвары, которые почивают в Киевском Михайловском Златоверхом монастыре. Отрадно для нас, русских, принявших Святую Православную веру от греков, видеть, что православная Греция как бы передала нам на благословение нетленное тело одной из величайших мучениц, пострадавших за имя Христово. Святая великомученица Варвара поэтому особенно близка к нам, русским, своими молитвами. Вместе с великим сонмом святых угодников, живших и прославившихся своими подвигами в нашей православной Русской земле, и она всегда молитвенно заступается пред Престолом Царя Небесного за всю нашу родную Русь и за Церковь Российскую. Вот почему всем нам, братие, особенно нужно и поучительно знать, как она обратилась к вере Христовой и как пострадала за Христа.

Родилась она от родителей, неведавших истинного Бога, и посему сама была воспитана в идолопоклонстве. Отец ее, Диоскор, построил для нее высокую башню и здесь заключил ее в прекрасно отделанном чертоге, приставив к ней много рабынь и служанок. Тихо, вдали от мира, жила здесь дева Варвара. Некому было научить ее Святой вере христианской. Но милосердый Господь Бог, «Иже всем человеком хощет спастися, и в разум истины приити» (1 Тим. 2; 4), не оставил ее во тьме язычества, но дал ей познать и возлюбить всем сердцем Его, единого истинного Бога. Однажды она долго смотрела из окна своего чертога на прекрасный Божий мир и затем спросила своих служанок: «Кто все это сотворил? Кто так премудро все это устроил?» — Рабыни ответили ей: «Все это сделали боги наши». — «Какие боги?» — спросила их Варвара. «Те золотые, серебряные, каменные и деревянные боги, — продолжали рабыни, — которых почитает отец твой». — Задумалась мудрая девица и стала размышлять в уме своем: «Боги, которых почитает отец мой, и которым я кланяюсь, сделаны руками человеческими. Как же могли эти боги сотворить такой прекрасный мир?» Служанки ничего не могли ей ответить на такие вопросы. Но Сам Господь помог ей обрести Его и познать Его, внезапно возсиял в сердце ее свет Божественной благодати, и она познала, что един Бог истинный, Который сотворил весь мир.

Поучительно для нас, братие, такое обращение ко Христу святой девы Варвары. На ней исполнились слова Псалмопевца: «поучихся во всех делех Твоих, в творениих руку Твоею поучахся» (Пс. 142; 5), — а также и то, что написал святой Апостол Павел в своем послании к римским христианам: «Невидимая бо Его (Божие) от создания мира творенми помышляема видима суть, и присно сущная сила Его и Божество» (Рим. 1; 20). Эти слова Царя Давида и Апостола Павла указывают на то, что весь Божий мир или вся природа есть великая книга Божия, — книга не писанная, а Самим Господом созданная, книга живая, всегда и везде для всех открытая, книга, которую всякий человек с разумом, и грамотный, и неграмотный, может читать… Но эта книга природы еще недостаточна для полного и совершенного познания истинного Бога. Чтобы сделаться истинным христианином, нужно знать Бога и из другой книги, — из Божественного Откровения. Поэтому и святая дева Варвара стала искать, как бы ей еще полнее узнать о Нем. И Господь опять помог ей в том: Он устроил так, что раз, когда отца ее не было дома, она сошла с своих чертогов для прогулки и встретилась с христианскими девицами. От них узнала она о Христе Спасителе, о Его Божестве, о Его воплощении от Пречистой Девы Марии, о вольных Его страданиях, смерти и воскресении Его из мертвых, о будущем втором Его Пришествии и Страшном Суде. С сердечною сладостию внимала блаженная Варвара словам девиц христианских и желала скорее сподобиться Святого Крещения. Господь и это желание ее исполнил: Он послал ей христианского священника, который пришел к ней под видом чужеземного купца, подробно наставил ее в истинной вере и крестил ее во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Вот, братие, как Господь помогает тем, которые всем сердцем ищут Его. Он Сам, Всесильною Своею благодатью как бы, идет навстречу таким людям, простирает к ним Свои отеческие объятия и награждает их за их искание тем, что соделывает их Своими чадами по благодати. Вскоре Богу угодно было, чтобы святая Варвара открыто исповедала пред людьми свою веру во Святую Троицу. В то время по повелению отца ее строилась в саду его баня. Святая Варвара однажды вышла из своего чертога и пошла посмотреть, как ее строили. И вот увидела она, что в этой бане было сделано только два окна, и спросила каменщиков: «Почему вы сделали только два окна? Не лучше ли было бы сделать три, чтобы баня была светлее?» Каменщики отвечали ей: «Отец твой приказал нам, чтобы в бане было только два окна». Но святая Варвара велела им, чтобы они непременно сделали три окна, во образ Святой Троицы, что они и исполнили. Затем святая дева вошла внутрь бани и на мраморе, в котором устроен был водоем для купанья, начертала десною рукою Крест. Господу угодно было, чтобы сей Крест неизгладимо остался на том мраморе во свидетельство того, что единая истинная вера есть христианская вера: как ни старались каменщики стереть сей Крест, но никак не могли этого сделать. Чрез несколько времени отец святой Варвары возвратился из путешествия и пошел посмотреть на постройку бани. Удивился он, когда увидел в стене бани не два, а три окна. Кода ему сказали, что так сделано по приказанию его дочери, он призвал ее и спросил, зачем она дала такое приказание. Святая девица отвечала ему: «Лучше три, чем два. Ты приказал сделать два окна в честь светил небесных — солнца и луны, а я велела сделать три в честь Святой Троицы: Отца и Сына и Святаго Духа». Из этих слов святой Варвары отец ее увидел, что она уже христианка, а когда заметил он на мраморном водоеме Крест, начертанный его дочерью, когда услышал из уст ее исповедание веры Христовой, то вышел из себя, схватил меч и хотел убить ее. Но она убежала и, хранимая Богом, скрылась от гневного отца своего в расселине одной горы.

Долго искал ее Диоскор, но не мог найти. Наконец, один пастух, который пас стадо недалеко от того места, где скрылась святая дева, указал ему, где она находилась. Но Господь внезапно наказал этого пастуха: Он превратил его самого в камень… Когда Диоскор нашел святую Варвару, он начал влачить ее за волосы и бить, а затем привел домой и запер ее в тесной и темной комнате, где морил ее голодом и жаждою. Потом он предал свою дочь начальнику той области, как изменницу их вере. Ее обнажили и стали жестоко бить воловьими жилами, потом растирали ее раны острыми черепками и едва живую отвели в темницу. Здесь ночью явился ей Сам Господь в неизреченном свете, исцелил ее от ран и сказал: «Не бойся, невесто Моя! Я с тобою, Я вижу твой подвиг и облегчу твои страдания. Терпи до конца!» На другой день святую Варвару опять вывели на мучения. Ее строгали железными когтями, опаляли ее тело горящими головнями, били ее по голове молотом. Но она все мужественно терпела за Христа, Жениха своего. Тогда ей отрезали сосцы и велели водить ее по городу в обнаженном виде. Усердно помолилась святая Господу, и Он послал ей Ангела, который световидною одеждою покрыл ее наготу. Наконец, осудили ее на смерть. Когда вели ее на казнь, она со слезами стала молиться Богу и сказала: «Услыши, о Царю, меня, рабу Твою, и подай благодать Твою всякому человеку, который меня и мои страдания воспоминать будет, да не приближится ему болезнь внезапная, и смерть нечаянная его да не похитит, веси бо, Господи, яко кровь и плоть есмы, и дело Пречистых рук Твоих». Так молилась она о всех тех, которые будут благоговейно почитать ее память. Когда она окончила свою молитву, сам отец ее, своими собственными руками, отсек ей голову. Так исполнились на ней слова Христовы: «Предаст же… отец чадо» на смерть (Мф. 10; 21).

О святая великомученице, молися о нас грешных ко Господу, да сподобит и нас «христианские кончины живота нашего безболезненны, непостыдны, мирны». Аминь.

447. Море житейское

Святой Николай и при жизни был, и теперь есть усердный помощник в мореплавании. Еще будучи пресвитером, он отправился морем в Иерусалим на поклонение Гробу Господню. Вдруг поднялась буря, и корабль стало заливать волнами. Плывшие с ним начали просить Его помолиться о спасении. Он стал прилежно молиться, и буря стала утихать, море вскоре совершенно успокоилось, и общая печаль и страх перешли в радость и ликование. Немногим из нас, братие, приходилось или придется испытывать опасности плавания на море; но зато все все без исключения подвержены опасностям другого рода, — плавания на море жизни.

Да, мы в жизни, как в море, всюду окружены опасностями; окружены и в летах детства, и в летах юности, и в летах мужества, и в летах старости. Вот, дитя только еще узрело свет Божий, а опасности уже стерегут, ждут его душу. Что, если родители оставят его в небрежении, поручив его воспитание другим? Что, если долгое время будут смотреть на него, как на игрушку свою, будут заботиться о том лишь, чтобы как можно наряднее одеть его, вкуснее напитать его? Что, если окружат его такими людьми, которые будут насаждать в нем семена суеверия и предрассудков, наполняя и пугая его воображение рассказами про лица и вещи, каких никогда не существовало и не могло существовать? Что, если ему и о многом будут сообщать, но ничего о главном — о Том, в Кого ему веровать, Кого любить? Что, если хорошего, христианского, не увидит он долго ни в родителях, ни в окружающих их? Подлинно, сколько здесь предстоит опасностей его душе! Душа дитяти — это нива, ничем не засеянная. Посейте семя доброе, — и плоды произрастут добрые. Посейте терние, — терние и произрастет. О, родители! Бодрствуйте над своими детьми и не будьте виновниками их вечного несчастия, вечной погибели!

Но вот дитя делается юношей. Счастливый этот возраст, блаженное это время юности! Но и здесь столько угрожает опасностей для души, и такие эти опасности, что если кто подвергнется им, то всю жизнь будет оплакивать свою участь. Юноша чувствует в себе избыток сил и здоровья. Что, если эти его силы будут тратиться на пустые, чувственные удовольствия плоти? А это очень легко может быть. Юность неразборчива и легкомысленна, она легко склоняется ко всему, ее услаждающему, не обращая много внимания на то, истинно ли то будет или ложно, полезно или вредно душе… А его неопытность, беспечность, самонадеянность, его жадность к новизне могут погубить его при малейшей неосторожности с его стороны. И особенно это легко в наше время, когда так много распространяется разных неправославных и даже нехристианских лжеучений. Как легко ему заразиться ими и принять в себя смертоносный яд! А эти все усиливающиеся соблазны и призывы к жизни веселой? Как трудно противостоять всему этому юноше, который по самому возрасту своему так любит шум и веселие! При первой возможности он отдается им всей душой своей. Где же та боголюбезная чистота и невинность сердца, которые так желательно видеть в юноше? Где это самоотверженное стремление ко всякому добру, так свойственное его молодым силам? Где эта бескорыстная любовь к ближнему, эта пламенная, чистая любовь к Богу, так приличные его возрасту? Как они редки в нынешних юношах! И вот этот, юный по телу, становится постаревшим от привязанности к миру и его утехам. И тот, от кого должно бы благоухать ангельской чистотой и невинностью, от кого и Церковь, и родители, и Отечество ждали полезных трудов, таковой часто кончает жизнь свою преждевременно во цвете лет своих, иногда самым ужасным образом и, таким образом, погибает навеки.

Таковы лета юности! Так много опасностей предстоит им от шума страстей и соблазнов! Старшие и опытные в жизни! Предохраните юность от падений, иначе она легко погибает, как погибают на море от бури и воздымающихся волн его. Но, может быть, не столь опасно это житейское море в летах зрелости, в летах мужества? Нет, и здесь тишина и спокойствие души бывают также непрочны, как на море. Правда, человек в летах мужества становится благоразумнее, всякое дело делает обдуманнее. Но и при всем благоразумии сколько, однако же, может быть здесь ошибок, увлечений, падений? Под этим видимым спокойствием как часто скрывается черствость души, холодность к Богу и ближнему, желание жить только для земли, для себя, без забот о душе, о благе другого! А внутри, в самой душе, эта вечная брань духа с плотию, и постоянная опасность потерять себя и погибнуть! То преследует его гордость, то тщеславие, то корыстолюбие. А там поднимает бурю плотская страсть. И сколько пало и падает от этой страсти! А эти скорби от недовольства своим положением, от неустройства жизни домашней, от беспорядочного поведения детей, от невознаграждаемого труда? Как они легко могут повергнуть нашу душу в ропот на Бога, уныние, отчаяние! Даже самая крепость телесная, которая свойственна возрасту мужества, не угрожает ли повергнуть человека в беспечность о своей душе? «Не скоро еще придет конец твой, успеешь еще покаяться», — говорит это обилие сил телесных. Так и в летах мужества много опасностей для души!

Но вот человек достигает возраста старости. Можно думать, что здесь уже ничего нет опасного для человека. В нем самом все уже как бы замирает; но не так на самом деле. На самом деле и здесь жизнь есть то же море, как в других возрастах, подчас море шумное и бурное, готовое поглотить человека своими волнами. Не доверяйте вы этому бесстрастию, которого будто бы достигают души старцев. Нет, враг рода человеческого свои стрелы пускает и на них, и в них возбуждает страсти: самолюбие, сластолюбие, сребролюбие и другие — со всею их силою. А как трудно многим из старцев помириться с тою мыслию, что одною ногою они уже в могиле! Помириться с этою мыслию значит изменить себя, а подобные старцы нисколько к этому неспособны. Ибо трудно насадить в сердце добродетели в старости, когда их не было в юности, трудно отстать от пристрастия к мирским утехам, когда вся жизнь прошла в искании этих утех, — в старости пожинают то, что посеяно в юности. И вот почему мы видим так много старцев, которые живут так, как будто бы им никогда не умирать, которые еще не приносили покаяния, еще и не думали о исправлении себя. Плачевна участь сих служителей мира и страстей! Смерть застает их часто при их греховных делах, — тогда, когда и не могли ожидать; похищает таким образом неприготовленными для жизни вечной, как бы за то, что они имели больше других времени для покаяния и не покаялись.

Итак, с начала и до конца, с лет младенчества до лет старости, жизнь наша преисполнена опасностей для души, опасностей более страшных, чем на море.

Что же нам делать среди сих опасностей? А что делали Апостолы, когда их корабль от морской бури был в опасности потонуть? Они обратились с мольбою ко Господу: «спаси ны, Господи, погибаем!» Что сделали плывшие на корабле со святителем Николаем? Они обратились к нему с прошением о молитве. Тебе ли, христианин, не к кому возвести мысленный свой взор, когда обуревают тебя волны — житейские напасти? У тебя есть Спаситель, положивший душу Свою за тебя. У тебя есть Всесильная Ходатаица и Молитвенница пред Ним — Пречистая Матерь Его. У каждого из нас есть Ангел хранитель, есть другой Ангел из святых, имя которого мы носим, и многое множество других святых. Все они близки к нам, любят нас, молятся с нами и за нас, вечные и неизменные ходатаи наши.

Итак, вы, плавающие в молве житейских попечений, вы, потопляемые грехами своими, обращайтесь чаще и чаще к сим добрым кормчим и молитесь им. Молитесь, родители, о детях своих, чтобы они были сосудами Духа Святаго, молитесь, юноши, чтобы вам соблюсти в непорочности свою юность, молитесь, мужи, чтобы вам с крепостью телесною приобрести крепость духа, твердости в добродетели, молитесь, достигшие лет старости, чтобы с убелением влас главы вашей убелялись и очищались от грехов души, чтобы вам быть чистою пшеницею, вполне годной для Царствия Небесного. Молитесь и будьте уверены, что молитва ваша не будет напрасной, но спасет вас. Аминь.

(Из поучений священника П. Шумова на 6 (19 н.с.) декабря)

448. «Христос с небес – срящите!»

«Что Тебе принесем, Христе, яко явился ecu на земли, яко человек нас ради?»

Приближается, братие, великий Божественный праздник, которого, как всегда бывает, ожидаем мы с нетерпением и который желаем встретить и провести в веселии и радости. Это — торжественное воспоминание пришествия с Небес на землю Сына Божия и явления Его во плоти. Великий поистине и Божественный праздник! Сын Божий пришел к нам, родился для нас как человек; «не оставлъ недра Отча», не разлучаясь с Единосущным Своим Отцом, пришел на землю, «посетил нашу нищету» (ирмос, 8 глас), наше бедное человечество, чтобы обогатить нас Своею Божественною благодатию и славою. Какое необыкновенное посещение! Как же нам, братие, встретить такого необыкновенного Посетителя, такого великого нашего Благодетеля? А ведь это сделать непременно надобно. Представьте, как ожидаем мы, с какими заботами готовимся встретить и какую почесть воздать нашему земному царю или первородному сыну цареву, наследнику престола, если они благоизволят посетить нас?

Не тем ли более мы должны с величайшей почестию встретить грядущего к нам Единородного Сына Царя Небесного, «Наследника всем» (Евр. 1; 2), Его же Царство, «Царство всех веков, и владычество… во всяком роде и роде» (Пс. 144; 13)? Как же, повторяю, встретить нам грядущего к нам Сына Божия? Какие воздать Ему почести? Чем засвидетельствовать пред Ним наше усердие? Что принести Ему в дар? Сама Святая Церковь заботится с нами и за нас о благоприятном приношении грядущему к нам Сыну Божию.

«Что Ти принесем, Христе», — поет она на празднике Рождества Христова, — «что Ти принесем, Христе, яко явился ecu на земчи, яко человек, нас ради?»

Встреча земного царя отчасти дает нам понятие и о том, как мы должны встречать Царя Небесного. Что делается у нас, когда мы готовимся встретить земного царя? Обыкновенно к принятию царя заводим новые лучшие и дорогие одежды, и в честь его делаем общие торжественные собрания. Не так ли встретить нам и Царя Небесного? Отчасти так, а еще более не так. Заводить к празднику обновы мы имеем большую охоту, также веселиться в праздник у нас в большом обычае. Что ж? — и то, и другое идет к празднику, и в том и другом нельзя отказать христианину, как человеку, и особенно в праздник. Но как одеваться, как веселиться? Одеваться прилично, веселиться благопристойно. Излишние наряды, пышные, дорогие одежды уже делаются не для чести праздника, а только для одного самолюбия и тщеславия. Равным образом и увеселения нескромные, шумные, разорительные нимало не сообразны с достоинством праздника. Нет, все это идет более к празднованию земному, по правилам и обычаям мира. Празднование христианское требует совсем других почестей и жертв. На что Богу наши дорогие одежды? Он, Всеведущий, зрит не на наши одежды, а на сердца. Примет ли Он наши празднества, которые заключаются в мирских ликованиях и увеселениях? Он Бог любви и благости, Господь славы. Ему нужно от нас искреннее усердие и благодарное прославление. Значит, не так мы должны встретить Царя Небесного, как встречаем земного. Да, братие. Не так, а только подобно тому. Хорошо нам встретить Небесного Царя в хорошей одежде, в обнове, приличной святости Его. Но какая эта одежда, какая обнова, и где нам взять ее? Такую одежду, такую обнову завела уже всем нам Святая Церковь. — Это пост пред праздником Рождества Христова. Вот прекрасная обнова к празднику, вот дорогая одежда, в которой достойно можем мы встретить грядущего к нам Сына Божия. Кто не постился, тот остался без обновы к празднику, в старой и, может быть, ветхой одежде. А как одежда на нас всегда бывает не одна, то и здесь можно украсить себя еще другими обновами. Например, доселе мы были с кем-либо во вражде; пред праздником и для праздника прекратить эту вражду и примириться — какая прекрасная обнова! Или кем-либо овладела, и особенно в праздники, пьянственная, либо другая какая страсть, — вооружиться против нее и обречь себя на воздержание и трезвость не только в праздники, но и на будущее время — вот прекрасная обнова! Такие обновы как приятны будут для Святейшего взора грядущего к нам Сына Божия! А касательно торжественных и увеселительных собраний, какие приличны святости праздника, уже и говорить не нужно. Святая Церковь, как известно всем, открывает в этот Божественный праздник светлое торжество, и созывает на оное всех верных чад своих. Какое великолепие, какая слава, какое духовное веселие в этих священных собраниях! Тут только и слышится величание, прославление, благодарение пришедшему к нам спасти нас Сыну Божию. Не быть в этих собраниях или быть не во всех, или и быть, но не принять сердечного участия в молитве, в песнопении, вообще в торжестве Церкви, — значит худо встречать или совсем не встречать такого великого Посетителя, нашего Благодетеля и Спасителя.

Вот, братие, как должны мы встречать пришествие к нам Сына Божия, Рождество Господа нашего Иисуса Христа. Позвольте указать вам еще на одно приношение, на одну почесть, с которыми мы можем встретить грядущего к нам Спасителя, Сына Божия. Приношение это Ему самое приятнейшее, почесть эта для Него самая драгоценнейшая. Мы — русские. А у русских знаете какой драгоценнейший обычай при встрече царя? Подносят царю хлеб-соль. Не поднести ли нам по благочестивому русскому обычаю и Небесному Царю также хлеб-соль? О, как это было бы прекрасно! Вот тогда бы мы были истинно Русские Православные Христиане. «Да как же это?» — спросите. Кто примет от нас нашу хлеб-соль? Бедные и нищие братия наши. Вот в чьи руки отдадим нашу благотворительную жертву. Верьте — эта жертвам руками нищих пойдет прямо в руки Сына Божия, Спасителя нашего. «Понеже, — сказал Он нам, — сотвористе единому сих братий Моих менших, Мне сотвористе» (Мф. 25; 40). Прекрасно понимали это добрые наши предки, и перед такими великими праздниками священным долгом считали для себя раздавать повсюду милостыню щедрою рукою. Ныне, к прискорбию, этот святой обычай уже далеко не таков, как был прежде. Наши страсти и наши прихоти стесняют более и более чувство любви и доброжелательства к бедным, и мы жертвуем более и охотнее себе, чем нуждающимся братиям нашим о Христе. Какие мы христиане, если не сочувствуем своим ближним, если сами обильно наслаждаемся дарами Божиими, а о других не хотим и подумать? Как в праздник самому богато и пышно одеться и сесть за приятный и роскошный стол, и не вспомнить, так ли или хотя сколько-нибудь подобно ли одеты и напитаны другие, и нет ли таких, у которых, может быть, нет ни одеяния, ни хлеба? Как предаться излишним веселостям в праздник и не подумать, что, может быть, есть люди, которым от недостатка и бедности, или от постигшего несчастия достанется только прослезиться в праздник? Ах, как бы необходимо обратить на это общее внимание! Как бы прекрасно было, если не постоянно, то хотя пред такими великими праздниками, делать общий сбор пожертвований и раздачу бедным! В нынешние времена на все, что служит к нашему удовольствию, найдутся распорядители и усердствующие, а на святое дело христианское — увы! — нет, мало расположения у христиан!

Будем подражать, братие, благочестивым предкам нашим в христианском праздновании великих Божественных праздников. Будем, по мере возможности и достатка, уделять от достояния нашего на праздники бедным братиям нашим. Это будет лучшая из жертв, которыми мы почтим пришествие к нам Сына Божия. Ведь Он и Сам «обнищал нас ради», родился в вертепе и возлег в ясли. Как прилична и как любезна Ему будет наша доброхотная жертва! А Он, Всеблагий и Вседовольный, Он расплатится с нами щедро, обогатит нас от спасительной Своей нищеты (2 Кор. 8; 9), — и здесь Своею Божественною благодатию, и там, за гробом, Своею Божественною славою. Боже наш, слава Тебе!

(Из книги протоиерея В.Нордова «Сеятель благочестия»)

449. Праздник тождества Христова в Церковных песнопениях

Листок первый.

К читателям. Как прекрасны наши церковные песнопения! Сколько в них вложено святыми песнописцами сердечного умиления, благоговения, иногда сокрушения, иногда восторженного чувства; сколько заключено глубокого уразумения великих Таин Божиих, сколько назидания, поучения и в тоже время — как много в них художественной красоты в выражениях, в самых оборотах речи! К сожалению, сии сокровища церковной поэзии или словесного церковного художества — не для всех и не всегда доступны. В храме Божием сии песнопения иногда невнятно поются, иногда спешно читаются, иногда вовсе опускаются. Кроме того, праздничные церковные песни положены уставом церковным не только в самые праздники, но и во дни предшествующие (предпразднество) и последующие (попразднство), когда не все могут присутствовать при Богослужении в церкви. Чтобы хотя немного познакомить наших читателей с художественной красотой наших Богослужебных песнопений, предлагаем их вниманию свод сих песнопений (по частям) на некоторые великие праздники, с кратким объяснением малопонятных выражений.

Время Рождества Христова. — Путешествие Пресвятой Девы Марии с Обручником Иосифом в Вифлеем. — Сомнение Иосифа и его уверение. — Славословия Сил Бесплотных. — Богоматерь у яслей Богомладенца.

«Августу единоначалъствующу на земли (когда Август один воцарился над всей землей), многоначалие человеков преста (прекратилось), и Тебе вочеловечшуся от Чистыя (когда Ты воплотился от Пречистой Девы), многобожие идолов упразднися (уничтожено)». Так устами вдохновенной инокини-отшельницы Кассии Святая Церковь изображает состояние всех народов земных во время Рождества Христова. «Под единем царством мирским гради быша, — и во едино владычество Божества языцы вероваша. Написашася (записаны были в перепись) людие повелением Кесаревым, — написахомся верныя именем Божества— Тебе (во имя Твое), Вочеловечшагося Бога нашего. Велия Твоя милость, Господи: слава Тебе!» (25 декабря). Трогательными чертами живописуется в церковных песнопениях путешествие Богоматери с Обручником Иосифом из Назарета в Вифлеем, душевные страдания праведного старца от помыслов сомнения, ответ Пресвятой Девы на его недоумения и его уверение. «К Вифлеему вознесемся мыслию, — приглашает нас Святая Церковь, — и усмотрим душевными очесы Деву, идущую родити в вертеп всех Господа и Бога нашего» (20). На пути в Вифлеем – «сия глаголет Иосиф к Деве: Марие, что дело сие, еже в Тебе зрю? Недоумею и удивляюся, и умом ужасаюся… Отай убо буди (тайно удались) от мене вскоре! Марие, что дело сие, еже в Тебе вижу?За честь — срамоту, за веселие — скорбь; вместо еже хвалитися, укоризну ми принесла ecu: ктому не терплю уже поношений человеческих, ибо от иерей в церкви Господней яко непорочну тя приях, и — что видимое?» (24, час I). Так мучился душой праведный Иосиф, так он если не словами, то в своих мыслях говорил Святой Деве. Что же чувствовала, что думала Она, Пренепорочная, видя его душевное томление?

Песнопения церковные так изображают Ее душевное состояние: «Егда Иосиф, Дево, печалию уязвляшеся к Вифлеему идя, вопияла ecu к нему: что, Мя зря непраздну, дряхлуеши и смущаешися, не ведый всяко, еже во Мне, страшного Таинства?»(24, час 9). «Не дряхлуй, Иосифе, зря Мою утробу: узриши бо Рождаемого от Мене, и возрадуешися, и яко Богу поклонишися» (22). «Прочее (Итак) отложи страх всяк, преславное познавая: Бог бо нисходит на землю милости ради, Его же раждаема узриши, как (Сам Он) благоизволи, и радости исполнився, поклонишися яко Зиждителю твоему, Егоже Ангели поют непрестанно и славословят со Отцом и Духом Святым2 (24, час 9). Успокоенный в своих сомнениях благодатным откровением Иосиф может уже и для нас быть достоверным свидетелем и провозвестником Тайны воплощения Сына Божия, и вот Святая Церковь воспевает: «Иосифе, рцы нам: како юже от святых (от Святая Святых, от Храма Иерусалимского) приял ecu Деву, непраздну приводиши в Вифлеем? — Аз, рече, Пророки (писания Пророков) испытах, и весть прием от Ангела, уверихся, яко Бога родит Мария несказанно, Емуже на поклонение волсви от востоков приидут, с дары честными служаще» (час 3).

Но вот и Вифлеем, вот вертеп, вот ясли… «Приходит Владыка в вертеп родитися яко человек — предусрящим, вернии, Деву чистую, воспевающе Ей радостно: радуйся мира радосте! Радуйся, Дево, Мати Христова!» (20). «Грядет Дева во град Вифлеем родити Сына Превечного Бога, спасающего мир от тления! — Родити Всесвятая идет! Небеса да веселятся, да играют (ликуют) человецы: во яслех — Жизнь! В вертепе — Богатый! Приходит ради множества милости» (23). «О чудесе Неизреченнаго! Безначальный начинается, и Бесплотный воплощается, вертеп приемлет Содержащаго всяческая!» (21). «Како малый Тя приемлет вертеп, миру Невместимого, Недомысленне (Непостижимый)! (24). Како же повиешися пеленами, одеваяй небо облаки» (20). «Како в выших Отцу соседяй (Со Отцом царствующий), в яслех безсловесных восхотев восклоняешися? Како неосязаемый в пеленах? Како везде Сый в вертепе!» (22). Пред сей великой тайной Христова смирения с благоговейным страхом преклоняются Ангелы: «видевше, Господи, еже в вертепе Твое снитие, чинове мысленнии (бесплотные воинства) страхом ужасошася и воспета, Христе, недомысленную (непостижимую) Твою милость» (29). «Предстояху ужасающеся чини Небеснии вертепу, и Рождество пречистое воспета немолчно: слава в вышних Богу рождшемуся (Неделя по Рождестве Христовом). Окружаху яко престол херувимский Ангелы ясли, вертеп бо — Небо зряху (вертеп был для них Небом), лежащу в нем Владыце (когда в вертепе возлежал Владыка), и слава в вышних Богу, вопыяху» (23).

Но всего трогательнее, всего умилительнее в церковных песнопениях изображается благодатная радость Самой Матери Божией, Ее святые материнские чувства, и в то же время Ее глубокое благоговение пред Новорожденным Сыном — Превечным Богом. «Младенца — Превечного Бога Всенепорочная зрящи, руками держащи и облобызающы часто, и радости исполняющися провещаваше: Боже вышний, Царю Невидимый! Како зрю Тя и не могу разумети таинства безмерныя нищеты Твоея?Вертеп бо малейший и сей чуждый, внутрь вмешает Тя… (24). Тя Младенца Пресовершенна зрю, в яслех возлежаща; не вем же тайны глубину несказанну: како и по Рождестве нетленна пребых (осталась девою), законы претедши естества (превыше законов природы)? Каковую убо хвалу Тебе принесу? Како прославлю Тя? Дева Отроковица вещаше (24). Что сие странное (небывалое) и величайшее чудо? Како понесу Тя, носящаго глаголом (словом) всяческая (весь мир)? — глаголаше Всечистая, Христа на дланех трепетно держащи (24). Престол небесный пламенеет, Тебе держай: како Аз понесу Тя, Сыне Мой?.. Чадо сладкое! како Тя Младенца зрю, и разумети не могу непостижимого Твоего ныне снисхождения! Пою дерэюаву Твою, покланяюся милосердию Твоему, егоже ради спасти мир пришел ecu (21). — Сына Божия Дева держащи в объятиях, материнскими облобызаньми целующи, вещаше:радуюся, держащи в недрех Сына Божия (21). — Носиши Адамов зрак (вид), во образе Божии сый Всесовершенный (будучи Богом совершенным), и хощеши руками держатися, рукою вся содержай силою Твоею… Како Тя пеленами повию яко Младенца? Како сосцами питаю Тя, всяческая Питающаго? Како Тя Сына Моего нареку, раба Твоя ныне сущи?.. Пою, благословлю Тя, подающаго миру велию милость! (24 и 28). — Солнце — Сыне! Како Тя скрыю пеленами? Како на Тебе без страха воззрю, на Негоже не смеют зрети многоочитии (Херувимы)? (30). Глаголаше Неискусобрачная: како Тя млеком воспитаю Питающаго вся, Сыне Мой, Творче Мой? Славлю Твое безмерное к человеком снисшествие, имже спасаеши мир погибающий! (24). Чадо сладчайшее! Како Тя сице держу. Держащаго рукою всю тварь и от руки работы (от рабства диаволу) сию свобождающаго? (23). Како пеленами повию Повивающаго всю землю мглою? (24)».

Так изображается Пренепорочная Матерь Дева у яслей — колыбели Своего Сына и Бога в наших церковных песнопениях. Созерцая дивное таинство Рождества во плоти Сына Божия, и праведный Иосиф благословлял Рождшагося Господа: «От Девы чистыя благоволивый родитися, Боже воплотивыйся, слава Тебе, слава Тебе, Иосиф вопияше» (26).

450. Обрезание Господне

Для чего Господь наш Иисус Христос в восьмой день по Рождестве Своем благоволил восприять плотию обрезание? Во-первых, —для того, чтобы исполнить закон, как потом Сам он сказал: «не приидох разорити Закон, но исполнити», — Он повиновался предписаниям Моисеева закона, дабы нас освободить от сего закона; во-вторых, для того, чтобы показать, что Он — не мечтанием, не привидением был человек, как говорили некоторые еретики, но был воистину человек по естеству, носил нашу человеческую плоть. Если Он не имел нашей плоти, то Кого же обрезал Иосиф? — вопрошает святой Ефрем Сирин. Но Он был воистину плоть, посему и обрезан был яко человек, и, еще будучи Младенцем, уже проливал Кровь Свою яко Сын Человеческий, и терпел болезни, и плакал от боли, как сие свойственно природе человеческой. В-третьих, Он обрезался для того, чтобы научить нас духовному обрезанию. Исполнив на Себе Закон Ветхий, Он дал нам Закон Новый. И как ветхозаветный человек обрезывался плотию, так новозаветный должен обрезывать, отсекать свои душевные страсти: ярость, гнев, зависть, гордыню, нечистоту и другие греховные пожелания. Он обрезан был в восьмой день, дабы подписать нам право на жизнь будущую, которая у церковных учителей именуется восьмым веком.

Надобно знать, что обрезание в Ветхом Завете было установлено как прообразование Крещения и очищения греха прародительского, хотя сей грех и не очищался обрезанием, потому что обрезание было только прообразованием истинного очищения, а не самым очищением, которое даровал нам Господь наш, когда пригвоздил грех на Кресте и вместо ветхозаветного обрезания установил новоблагодатное Крещение от воды и Духа Святаго. Обрезание было тогда как бы наказанием за первородный грех и знамением того, что обрезываемый младенец в беззакониях зачат и во грехах рожден, по слову Давидову. Господь наш был безгрешен, хотя Он и по всему стал подобен нам, человекам, но — кроме греха. Как медный змий, воздвигнутый Моисеем в пустыни, имел вид змия, но не имел яда змеиного, так и Христос был по всему человек истинный, но греху человеческому был непричастен и от безмужной Девы — Матери рожден был безсеменно. И, конечно, Ему безгрешному, Ему — Законодавцу, не было нужды терпеть болезнь обрезания ветхозаветного, но поелику Он пришел взять на Себя грехи всего мира, — посему Он, хотя и безгрешный, терпит обрезание как грешный. И более явил Владыка наш смирения в Своем обрезании, нежели в Своем Рождестве.

В Рождестве Он восприял на Себя образ человека, как говорит Апостол: «в подобии человечестем быв, и образом обретеся, как человек» (Флп. 2; 7); а в обрезании Он восприял на Себя образ грешника, как грешник претерпевая болезнь обрезания, за грехи установленную. И в чем не был Он виновен, за то страдал как виновный, по слову Давидову: «яже не восхищах, тогда воздаях» (Пс. 68; 5). Приемля обрезание, Он уже предначинал страдать за нас и вкушал уже ту чашу, которую потом имел испить до дна на Кресте, когда произнес: «совершишася!» Он уже проливает капли Крови, которая потом потечет потоками от всего Его Пречистого тела; еще во младенчестве начинает терпеть, как бы научаясь страданию, чтобы потом, когда станет возрастом муж совершенный, легко претерпеть лютейшие страдания, ибо к подвигам мужества должно приучать себя с детства.

Жизнь человеческая — это трудовой день, у нее свое утро — рождение, свой вечер — смерть. И вот, с раннего утра, от самых пелен Богочеловек Христос Иисус исходит на дело Свое, на труды и на делание Свое до того вечера, когда солнце померкнет и тьма будет по всей земли до часа девятого. Он скажет иудеям: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин. 5; 17). Что же Он делает? — Спасение наше: «спасение содела посреде земли». А чтобы соделать спасение сие совершеннее, лучше, полнее, Он с раннего утра жизни, с пелен младенческих, берется за сие дело, начиная терпеть болезнь телесную, а вместе с тем и сердечно о нас болезнуя.

При обрезании Божественному Младенцу дано было имя Иисус. Сие имя принесено с неба Архангелом Гавриилом еще до Его зачатия и возвещено Пречистой Его Матери прежде, чем Она изрекла Архангелу: «се раба Господня: буди Мне по глаголу твоему»(Лк. 1; 38). Сие пресвятейшее имя Иисус дано Господу нашему как знамение нашего спасения, потому что слово Иисус значит Спаситель. Так объяснил сие имя Иосифу и Ангел, явившийся ему во сне: «наречеши, — сказал он, — имя Ему Иисус: Той бо спасет люди Своя от грех их» (Мф. 1; 21). И святой апостол Петр свидетельствует, «что несть инаго имене под небесем, данного в человецех, о немже подобает спастися нам», кроме имени Иисуса Христа. Сие спасительное имя Иисус прежде всех веков было предназначено в предвечном совете Пресвятыя Троицы, а ныне как бесценная жемчужина для искупления рода человеческого принесено из небесных сокровищниц, и чрез Иосифа стало всем известно. Сие имя как солнце озарило весь мир, по слову Пророка: «И возсияет вам боящимся имене Моего Солнце правды» (Мал. 4; 8), — как миро благовонное оно наполнило благоуханием всю вселенную, как сказано в Писании: «миро излиянное имя Твое» (Песн. 1; 2), — миро, не в сосуде заключенное, а излиянное, потому что пока миро хранится в сосуде, дотоле и благоухание его не слышно, а когда миро проливается, тогда его благоухание наполняет воздух. Неведома была сила имени Иисусова, пока оно сокрыто было в Предвечном совете Пресвятой Троицы, а когда оно с Небес излилось на землю, то всю вселенную наполнило благоуханием благодати, и всяк язык ныне исповедует, «яко Господь Иисус Христос во славу Бога Отца» (Флп. 2; 11).

Ныне открылась сила имени Иисусова, ибо дивное то имя Иисус удивило Ангелов, обрадовало людей, устрашило бесов; от сего имени трепещет ад, колеблется преисподняя, исчезает князь тьмы, падают идолы, разгоняется мрак идолопоклонства, сияет свет благочестия и просвещает всякого человека, грядущего в мире. Пред сим великим именем Иисус всякое колено преклоняется, и небесных, и земных, и преисподних. Сие святое имя есть сильнейшее оружие против врагов наших, как говорит святой Иоанн Лествичник: «Всегда именем Иисусовым бей супостатов; крепче сего оружия не найдешь ни на небе, ни на земле». О, как сладостно это имя сердцу, любящему Иисуса Христа! О, как вожделенно оно для того, кто ищет его! Иисус есть весь желание, весь сладость. О, как любезно сие имя рабу Иисусову! И в уме его Иисус, и на языке Иисус, во Иисуса он верует сердцем в правду, Иисуса исповедует устами во спасение. Ходит ли он, сидит ли, делает ли что — Иисус всегда пред его очами, Иисус для него все: и просвещение ума, и красота душ, здравие телу, веселие сердцу, и помощь в скорбях, и радость в печалях, и врачевство в болезнях, и отрада в бедах, и надежда спасения, и награда за любовь… Воистину сладок Он для тех, о ком сказано в псалмах: «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс. 33; 9). Вкусил апостол Петр и говорит: «Господи, к кому идем? Глаголы живота вечного имаши». Вкусили сей сладости страдальцы Христовы и взывали: «кто ны разлучит от любве Божия?» Скорбь ли или беда, или меч? — Ни смерть, ни живот не разлучит нас, потому что любовь крепка, яко смерть! — Но в каком сосуде желает быть сладчайшее имя Господа Иисуса? — Конечно в златом, чистом, как золото в горниле бед и скорбей искушенном. Потому-то Иисус и проливает Кровь Свою при самом наречении Ему имени, при обрезании; Он хочет, чтобы всякий, кто желает достойно носить имя Иисуса начертанным на его сердце, должен очистить свое сердце скорбями, болезнями, борьбою до крови против греха! О пресладкий и всещедрый Иисусе! Прославляем Твое Пресвятое имя, Спасителю наш! Молим Твою премногую благость, ради сего Пресвятого имени Твоего, ради бесценной Крови Твоей, за нас излиянной, ради Пренепорочныя Твоея Матери, излей на нас, грешных, богатую Твою милость, защити и огради нас отовсюду именем Твоим, запечатлей нас сим именем, чтобы и в будущей жизни мы оказались Твоими же, и со Ангелами вечно прославляли пречестное и великолепное имя Твое, Иисусе сладчайший!

(Из «Четии Минеи». Слово на 1 января)

The post Троицкие Листки (401 — 450) appeared first on НИ-КА.

Скачать Троицкие Листки (351 — 400) в формате docx

ПЕРЕЙТИ на главную страницу «Троицких Листков»

351. Святая вода Богоявленская
352. Родители, берегите детей своих!
353. Древнерусское поучение на притчу о мытаре и фарисее
**Себя не хвали и людей не суди
354. «Бегайте блудодеяния!»
355. Уроки мудрости (из книги Иисуса сына Сирахова)
**Бойся Бога
**Избегай греха
**Почитай служителей Божиих и своих родителей
**Ищи людей мудрых и друзей верных
**Особо храни уста твои
356. Убоимся Страшного Суда Божия!
**Древнерусское поучение в неделю мясопустную
357. Древнерусское поучение в неделю сыропустную.
**Прощенное воскресенье
358. Покаемся!
**Древнерусское поучение на 1-ю неделю Великого поста
359. Древнерусское поучение на 2-ю неделю Великого поста
**Пост телесный и пост душевный
360. Уроки мудрости (из книги Иисуса сына Сирахова)
**Не помни зла
**Будучи в почете, не возносись
**Будь малым доволен и бедности не забывай
**Почитай врача — его искусство от Бога
**Блюди сие:
**Помни:
361. Хлеб небесный
362. Для чего мы творим крестное знамение?
**Древнерусское поучение на 3-ю неделю Великого поста
363. Первозванный Апостол Христов
364. Равноапостольная Ольга
365. Русские первомученики
**Остатки идолопоклонства
366. Избрание веры
367. Крещение Руси
368. Владимир — христианин
369. Святой Алексий, человек Божий
370. Крест — наш щит и ограда
371. День Креста
372. Почему так сладостна песнь «Христос воскресе!»
**Пасхальный привет
373. Добрые ли мы дети матери Церкви?
374. Дух Святый — наш вождь ко спасению
375. «Не мнози учителие бывайте!» (Иак.3.1)
376. Святые бессребреники Косма и Дамиан
377. Чему учат нас муравей и пчела?
378. Слава Христова Преображения
379 Урок из науки хорошо умирать
380. Нерукотворенный образ Спасителя
381. Пьянство без вина. Доброе слово любителям суеты мирской
382. Всемирная радость о Рождестве Богоматери
383. Крест — венец чудес Христовых
384. Во всем на Бога полагайся, и врагу не мсти
385. Церковь Христова непобедимая
386. Страшное дело — клятва родительская!
387. Гнев и злопамятность
388. Блудный сын — образец покаяния
389. Так ли мы любим согрешающих?
390. Алфавит духовный
391. Причащение в пустыне
392. Доброе слово старца-инока мирянину
393. Братья и сестры
394. Обет Богоотцов и наши обещания
**«Бог поругаем не бывает»  (Гал. 6; 7)
395. Милостыня от нищеты
396. Почему святитель Николай Чудотворец изображается на иконах с церковью и мечом в руках?
397. Благодатное оружие на греховные помыслы
**Против чревоугодия
**Против блудной страсти
**Против сребролюбия
**Против гнева
**Против печали
**Против уныния (нечувствия, разленения, скуки, отчаяния)
**Против тщеславия
**Против гордости
398. Святки
399. При встрече Нового года
400. Христова Церковь пребудет до скончания века

351. Святая вода Богоявленская

Замечательную особенность праздника Богоявления Господня в церковном Богослужении составляют два великих водоосвящения, называемые так, в отличие от малых, которые совершаются при обыкновенных молебствиях во всякое время по благочестивому усердию желающих.

Одно из великих водоосвящений совершается накануне праздника, или в сочельник, по окончании Богослужения. Это первое великое водоосвящение совершается в церкви, — в воспоминание того древнего обычая, по которому в это время крестили оглашенных, или новообращенных, из иудеев и язычников. А другое водоосвящение совершается торжественно с крестным ходом в самый день Богоявления после литургии, на реках или других источниках, и даже на прудах и при колодцах, — в воспоминание Крещения Спасителя от Иоанна на Иордане. Отчего и самый крестный ход на воду в этот день называется «ходом на Иордан»; и самое то место, где погружается в воду животворящий Крест, изображающий Самого Христа, — называется «Иорданом».

Та и другая вода, освященная в это время троекратным погружением в нее святаго Животворящаго Креста после великих, трогательных и знаменательных молитв и песнопений, имеет одинаковую святость и называется «святой богоявленской водой», которая, по свидетельству святителя Златоуста, «никогда не портится в домах верующих и берегущих ее как святыню, с уважением». Этого не может быть с обыкновенной, простой, неосвященной водой, что могут подтвердить на опыте и ныне все благочестивые христиане.

Вода богоявленская так важна и так необходима для всех христиан, что они непременно должны иметь ее в своих домах для освящения ей себя и своих грешных жилищ, и для употребления оной прежде вкушения обыкновенной пищи и пития, для сохранения себя в здравии и для избавления себя от различных недугов и болезней. Даже были многократные примеры и того, что некоторые несчастные, подверженные сильному пьянству или запою, а также одержимые припадками и беснованием, после долговременного (например шестинедельного) употребления этой богоявленской воды натощак, по силе веры в чудодейственную ее силу, исцелялись навсегда от своих страшных недугов.

Самое вкушение этой воды в церковных книгах называется причащением; конечно, не в том смысле, чтоб оно могло иметь такую же божественную силу, как самое Причащение Тела и Крови Иисуса Христа, — но в том, что для некоторых лиц, за тяжкие грехи отлученных от святого Причащения, она назначалась вместо самого Причащения Святых Христовых Таин. А в местах, отдаленных от храма, эта вода, называемая по-гречески «агиасмою», то есть святыней, не без особенной пользы и отрады для души умирающего может быть ему преподаваема вместе с пасхальным артосом (или отдельно), как напоминание о святом Причащении.

Но не выведите отсюда того заключения, будто и во всех других случаях можно заменять святое Причащение Тела и Крови Христовой этой водой, как это силятся доказать наши раскольники, не имеющие возможности, при своем самовольном отступлении от Святой Церкви, причащаться Святых Христовых Таин. Важна и свята богоявленская вода, но она никогда не может заменить вполне святое приобщение великих, принебесных, Святых Божественных Христовых Таин. Она должна быть нами употребляема в той уверенности, что она служит «к избавлению грехов, исцелению души и тела, и на всякую пользу изрядную и к отгнанию всякого навета видимых и невидимых врагов», — как и говорит нам это Святая Церковь, освящающая эту воду благодатию Святаго Духа.

Некоторые в самую полночь почерпают воду из рек или источников и, смешивая ее вместе с освященной накануне или в самый день Крещения водой, также хранят ее благоговейно для священного употребления. Обычай почерпать воду в полночь накануне Богоявления имеет то основание, что Спаситель, по преданию, крестился от Иоанна именно в полночь, а это такое для нас знаменательное время, когда совершились и многие другие события Ветхого и Нового Завета. На основании этого предания и доселе иерусалимские христиане из местных жителей и путешественников-богомольцев, приходящих на поклонение Святым местам, с вечера, накануне праздника Богоявления, на реке Иордан, близ того места, где, по преданию, крестился Иисус Христос, собираются в огромном множестве с зажженными свечами и со священными песнопениями. И дожидаются, пока в самую полночь не начнется Великое водоосвящение с троекратным погружением Креста, после чего все спешат взять себе святой воды и сами погрузиться в священные струи священной реки. На основании этого предания, еще во времена святого Иоанна Златоуста у христиан был обычай и в прочих реках и источниках почерпывать воду в полночь на Богоявление и сохранять ее как святыню, для употребления в течение целого года.

Но, хваля добрые обычаи христиан, сохранившиеся до сего времени от древних времен, мы, к прискорбию, должны заметить, что некоторые из христиан и особенно простых, необразованных людей мало понимают святость и силу этой богоявленской воды и не умеют обходиться с ней, как с великой святыней. Так, иные в Навечерие Богоявления, не дожидаясь окончания Богослужения, с шумом и криком бросаются черпать ее без всякого благоговения и страха Божия. При этом многие друг друга толкают и проливают святую воду напрасно. И отсюда происходит между ними то страшная давка, то даже открытая брань.

Христиане православные! Устрашитесь Божия гнева за такое поругание святой, богоявленской воды и за такое страшное поругание святого храма, который обращается вами в это время, не в дом молитвы, а «в вертеп разбойников» (Мк. 14; 11,17). Именем Святой Церкви всех вас прошу: после окончания Великого освящения воды, когда будете почерпывать освященную воду, помните, что это — святыня, которую нужно брать «с благоговением и страхом Божиим», не борзясь и не толкаясь в шумном беспорядке. Иначе благодать Божия, которую мы призовем на эту воду молитвами Святой Церкви, отступит от ваших сердец! И самая святая вода, добытая вами с насилием, шумом и обидой ближнего, как и всякая святыня, при таких условиях обратится для вас, вместо здравия души и тела только в осуждение от Бога и добрых людей.

Не скверните того, что Сам Бог освятил, а «почерните воду с веселием» (Ис. 12; 3), в тишине души и тела, с полным благоговением! Нет особенной нужды набирать воды более надлежащего. В случае ее умаления она может быть разбавлена и простой, чистой, или в другое время освященной водою, не теряя чрез то своей благодатной силы даже и в малейших ее каплях.

Братие и чада о Христе! Еще раз, именем Церкви Святой, общей нашей Матери, и прошу, и молю вас о том, чтобы вы подходили к почерпыванию святой воды по окончании всего вечернего богослужения не иначе, как с благоговением, в полной тишине и совершенном порядке, без шума, толкотни и давки.

И да не будет этот мой совет только гласом, понапрасну раздающимся в пустыне, для людей с окаменелым слухом и сердцем! Надеюсь, что люди умные и добрые этот благой совет исполнят, зная несомненно из уст святой Церкви, что «благодать Святого Духа невидимо подавается от Христа Бога и Спаса душ наших» только верно и благоговейно «почерпающим святую богоявленскую воду». Аминь.

(Из «Проповедей » протоиерея Иоанна Полисадова)

352. Родители, берегите детей своих!

«Блюдите, да не презрите единаго от малых сих: глаголю бо вам, яко Ангели их на небесех выну видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18; 10). Так говорил Господь и Спаситель наш Иисус Христос, с отеческой любовью обнимая и лаская, и благословляя малюток, детей, которых благочестивые матери приносили и приводили к Нему, чтобы Он возложил на них Свои Божественные руки. Которая из вас, добрые христианки-матери, всем сердцем не пожелала бы быть в числе этих счастливиц — матерей времен Евангельских? Кто из вас не скажет: «Ах, если б и теперь можно было, как тогда, подвести мое дитя ко Христу Спасителю, наклонить его детскую головку под Его руку Божественную, а самой упасть бы к Его Пречистым стопам и прикоснуться хотя к краю одежды Его!» — Благо желание вашего доброго смиренного сердца, почтенные матери, но ведаете ли, что все это и теперь возможно, возможно даже более, чем тогда? — «Иисус Христос вчера и днесь, Той оке и во веки» (Евр. 13; 8). Он и теперь, и всегда всех зовет к Себе: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии» (Мф. 11; 28), а о детях даже строго заповедует: «…оставите детей приходити ко Мне и не браните» — не препятствуйте «им, таковых бо есть царствие Божие» (Лк. 18; 16). Спросите: как же это? — Очень просто: чаще приносите своих малюток в храм Божий, чаще причащайте их Крови Христовой, чаще наклоняйте их головки под благословляющую именем Господним руку священнослужителя, и Господь не только благословит их, но и соединит с Собою, соделает их Своими чадами по благодати… Слышите, что Сам Он говорит? «Ядый (ядущий) Мою плоть и пияй (пиющий) Мою кровь во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин. 6; 56). Что ближе, что теснее сего соединения с Господом? Ваши дети — Христовы дети; вы дали им жизнь временную, а Он даст им вечную, вы питаете их млеком от сосцев своих, а Он — самою Пречистою Кровию Своею, от Святой Чаши, как бы из самого Его ребра, копием прободенного, источаемою… Это ли не любовь? Это ли не величайшее для вас счастие?

Но, добрые родители, если вы хотите, чтобы ваши дети навсегда остались детьми Христовыми, то слышите что говорит Христос? «Блюдите, да не презрите единого от малых сих». Смотрите, берегите сих малюток, берегите их невинность и детскую простоту, как зеницу ока, как хороший садовник бережет нежный цветок от ветра и зноя, от непогоды и света. Берегите ваших детей от всего, что может заразить их нежные, простые сердца, запятнать их светлые, чистые души. Берегите их от соблазна и помните: «Иже аще приемлет отроча — кто заботится о дитяти, кто бережет его душу — тот Мене приемлет, — глаголет Христос, — а иже аще соблазнит единаго малых сих верующих в Мя, уне — лучше есть ему, да обесится жернов осельский на выю его» — если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской! (Мф. 18; 5, 6). К вам, наипаче к вам относится это грозное слово Христово, отцы и матери! Вы прежде всех дадите Богу ответ за погибших детей своих! Ваша святая обязанность — быть их Ангелами-хранителями во плоти с самой колыбели, с первых дней их младенческой жизни! Но все ли понимают эту святую обязанность? Все ли ее исполняют? Вот мать подносит малютку лет двух или трех к Причащению Святых Таин Христовых — дитя и бьется, и плачет, и кричит… Что это значит? А это значит то, что неразумная мать или нянька, когда дитя плакало почему-либо дома, пугала его именем священника (попа): «А вот я тебя ему отдам, вот он идет!» Боже мой! До чего может дойти неразумие человеческое! Служители алтаря Твоего выставляют младенцу, как пугало, своего отца духовного, каким-то волком или зверем лютым представляют. И это вместо того, чтобы внушать младенцу любовь и привязанность к священнику Божию, его будущему отцу духовному, вместо того, чтобы приучать малютку взирать с почтением и любовью на служителя Таин Божиих! Да еще говорят: «Дитя ничего не понимает!» — Нет, стало быть понимает, когда вот оно и бьется, и кричит, когда видит священника. А священник-то в это время держит в руках Самого Господа Иисуса Христа, во Святых Своих Таинах неизреченно сущаго…

Болит сердце, братие, когда приходится говорить о таком неразумии. Не к православным бы христианам говорить о том! Но приходится говорить, ибо от неразумия родителей терпят вред души их детей, а Господь говорит: смотрите, берегите малюток своих!

Но вот ваши дети подросли и играют на улице с товарищами. А вам прибавилось заботы. Где они играют? С кем играют? Как играют? Ныне в редком селении нет корчемницы; в этом жилище пьяного разгула постоянно слышатся или непристойные песни, или сквернословие и всякая брань… Окна открыты, и далеко слышны гнилые слова. Что, если ваши дети расположились играть тут же, около этого пьяного места? Что, если они наслушаются тут гнилых речей и станут потом повторять их, — ведь дети на все переимчивы? Долго ли до греха? Поберегите же их, не позволяйте им близко подходить к корчемнице… Опять— с кем играют? Не с такими ли товарищами, которые уже испорчены, у которых гнилое слово не сходит с уст? Гоните же дальше таких товарищей от своих детей! Еще — как играют? Есть игры, о которых лучше бы и не знать вашим детям. Орлянка, например, пробуждает в детях зависть и может повести к краже. Поиграть хочется, а денег нет: где взять? — и украдет. Играя, дети иногда разоряют гнезда птичек, ловят птенцов и безжалостно общипывают их, мучат домашних животных. Не позволяйте детям ничего подобного. Если увидите, — пристыдите их, скажите, что за это и Бог накажет, и добрые люди будут бранить. А не послушают — накажите их властию родительской. Бывает, что дети воруют у соседей яблоки, ягоды или еще что подобное. Сохрани Бог смотреть на это, как говорится, сквозь пальцы, снисходительно! Необходимо строже взыскивать за это. Украл ребенок яблоко у соседа, поймал ты его, просит он прощения — скажи ему прямо, что ты сам простить его не можешь, что он должен просить прощения у соседа, у кого украл, — и отведи его к хозяину яблони, и оба вместе пристыдите его, и покажите, как это гадко — быть вором. Вот ему и памятно будет, и в другой раз не решится на эту шалость.

Вот, наконец, ваши дети и совсем взрослыми стали. Ваш сын — жених, ваша дочь — невеста. О, родители! Удвойте, утройте теперь свои о них попечения. Юность неопытна, юность доверчива, между тем в юности-то и пробуждаются страсти, — недаром Священное Писание сравнивает самовольного юношу с необъезженным конем (Сир. 30; 8), а дочь называет тайной постоянной заботой для отца (Сир. 42; 9). Вспомните свою молодость — вспомните, как легко могли вы тогда потерять невинность и развратиться, если бы не следил за вами зоркий глаз стариков-родителей! Берегите же и вы своих детей! Вот, например, есть у вас по деревням обычай собираться молодым людям вместе на «засидки» да «посиделки». Если подруги-девицы собираются в одну избу, чтоб охотнее было работать в долгий осенний или зимний вечер, в этом нет еще худого; но худо то, что к ним приходят и юноши — вот уж им-то тут совсем бы делать нечего! Еще хуже то, что старшие иногда оставляют молодежь проводить вечер без себя: «Пусть де повеселятся, люди молодые, что им мешать». — Вот и веселятся юноши и девицы, и не от этого ли веселья бывает, что у них погасает ясный взор очей прежде времени, блекнет красота юности как нежный цветок? Берегите же, родители, этот прекрасный цветок, берегите чистоту души ваших детей и не пускайте их в такие собрания. А если уж искушение велико, если таковы мирские грешные обычаи, то кто мешает вам, старцы почтенные, собраться вместе да и порешить сообща, «на миру», чтобы не было впредь ничего подобного, чтобы юноши не смели проводить вечера с девицами, не гуляли бы в летнее время с ними до полуночи? Мирского решения нельзя не послушать, а если бы кто и не послушал, то мир нашел бы средство пристыдить и смирить ослушника… Помните, други, что ваши дети — Христовы дети, и вы за них ответ Христу Богу дадите!

353. Древнерусское поучение на притчу о мытаре и фарисее

Приидите ныне, братие, послушаем Божественного Слова Христова, чтобы сим словом возбудить себя к покаянию. Христос ради нашего спасения говорит ныне притчу о мытаре и фарисее, ибо Он сошел на землю не ради праведных, а ради грешных, чтобы их спасти. «Человека два, — говорит Он, — внидоста в церковь помолитеся: един фарисей, а другий мытарь» (Лк. 18; 10). Из сих первых слов можем познать, что каждый из нас имеет в себе и мытаря, и фарисея. «Человека два» — это сердце и душа. Сердце — это фарисей, который не хранит втайне своих добродетелей, но хвалится своими добрыми делами и превозносится пред людьми немощными. А душа — это мытарь, который не хочет и очей возвести на небо, ее мучит совесть за злые дела, и она с тяжкими воздыханиями непрестанно вопиет: Боже, помилуй меня туне — даром, не входи в суд со мною, — а посему душа и получает от Бога оправдание за свое покаяние, ибо сказал Христос: «…сниде мытарь оправдан паче» фарисея. И никто не удивляйся тому, что человек делится как бы надвое, ибо сказано, что плоть всегда желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся (Гал. 5; 17). Это два врага, которые в нас постоянно воюют один против другого, ибо невоздержание восстает против поста, тщеславие — против смиренномудрия, блудная похоть — против чистоты, гнев и ненависть — против любви, ложь и клевета — против истины. Мытарь и фарисей — это как бы два человека, сидящие на конях. Фарисей взял себе два коня, чтобы достигнуть жизни вечной: один его конь — это молитва и добрые дела, а другой — гордость и осуждение ближнего, но гордость запнула его добродетели, и разбилась колесница его праведности, и сам он, много о себе думавший, погиб, ибо сказано, что никто сам собой не приемлет чести, но только призываемый Богом (Евр. 5; 4). Не хвались, дикая маслина, привитая к доброму корню благодати Божией, «вспомни, что не ты корень держишь, а корень», благодать Божия, — тебя (Рим. 11; 18). И у мытаря было два коня: один конь — это его злые дела и особенно корыстолюбие, лихоимство, жадность, а другой его конь — это самоукорение, смирение, надежда на Бога. И вот его спасла эта смиренная надежда, и он за одно слово получил оправдание, — только сказал: «Боже, очисти мя грешного и помилуй мя!» — Хорошо сказал Пророк: близок Господь ко всем, призывающим Его во истине (Пс. 144; 18). Так, слово мытаря оказалось пред Богом сильнее фарисеева дела! Фарисеи называли себя праведниками и думали, что они весь закон исполняют. Посему, когда они слышали слова Христовы, что Он пришел грешников спасти, то с гордой укоризною говорили: разве уверовал в Него кто из начальников или из фарисеев? И не хотели иметь общения с кающимися грешниками. Посему они и в церкви Божией осуждали мытарей, как лихоимцев, и, перечисляя свои добродетели, величались ими. Слышал сие мытарь и, не имея дерзновения, боялся и очи поднять к небу, но ударял себя в перси, чтобы подвигнуть себя на покаяние, тронуть сердце умилением, ибо от сердца исходят всякие грешные помыслы, и говорил: «Боже милостив буди мне, грешному. Боже, очисти мя грешного и помилуй мя!» Итак, братие, будем и мы подражать сему мытарю. Великое добро — смирение, которым Сам Хритос смирил Себя и спас нас, и всех учит смиренномудрию и говорит: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и — всяк возносяйся смирится, и смиряяйся вознесется. Егда сотворите вся, повеленная вам, глаголите, яко раби непотребни есмы, еже должни бехом сотворити, сотворихом. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать». Богу нашему слава во веки.

(Из рукописного «Сборника » XIV в. Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

Себя не хвали и людей не суди

«Всяк возносяйся смирится, смиряли же себе вознесется» (Лк. 18; 14)

К некоторым людям, которые уверены были, что они праведны, а других унижали, Иисус Христос сказал следующую притчу: «Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие человеки, грабители, обидчики, прелюбодеи или как сей мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть от всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже очи возвести на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже, милостив буди мне, грешному!» — Я сказываю вам, — прибавил Иисус Христос, — что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот; ибо всяк возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя — возвысится».

Итак, вот что значит хвалиться собою, а о других худое говорить, других унижать! Посмотрите на этого фарисея, молящегося в храме Божием. Он ни у кого ничего не отнимал, никого ничем не обижал, вел жизнь целомудренную, два раза в неделю постился, десятую часть из имения отдавал в церковь и на бедных. Кто не скажет, что фарисей этот — человек праведный? Однако же этот фарисей добродетельный потерял все свои добродетели тем, что собою похвалился, а про мытаря сказал, что он худой человек.

Но посмотрите на того мытаря, молящегося в храме Божием. Посмотрите, как он поодаль от всех стоит, как он бьет себя в грудь, как он потупил долу свои взоры, — по всему видно, что он великий грешник. Однако же этот великий грешник пошел оправдан в дом свой более, нежели фарисей. То есть мытарь правее пред Богом и своею совестью, стал покойнее в душе, чем фарисей. Да, этот великий грешник оправдан, потому что осудил себя, сознал себя грешником, каким он был и на самом деле.

Не будем же, братие, и мы про других худое говорить, и собою хвалиться. Хвалиться собою — значит унижать себя. И Бог, и люди перестанут любить того, кто вздумает собой хвалиться. Добрые дела наши перестают быть добрыми, когда мы похвалимся ими. Мы теряем должную награду за свои труды, когда с самодовольствием расскажем о них всем. Равно и унижать других, — значит унижать себя. Мы сами делаемся низкими пред Богом и людьми, когда низко отзываемся о ближнем; мы себя бесчестим, когда черним честь других. Да и как мы можем говорить худое о других? Разве долго худому человеку сделаться лучше нас? Разве долго ему исправиться и получить оправдание от Бога? Разве долго ему с мытарем сказать: Боже, милостив буди мне, грешному? Мы видим и слышим, что этот человек обижает, грабит, живет распутно; но видим ли, но слышим ли, как он бьет себя в грешную свою грудь, как он плачет о своих грехах перед Богом? Мы знаем, как он каждый день грешит, каждый час делает неправду, — но знаем ли, что в то самое время, как мы его осуждаем, он, может быть, на коленях, весь в слезах, стоит пред милосердным Богом и молит из глубины души: Боже, милостив буди мне, грешному? Может быть, в ту самую минуту, когда мы говорим, что этот человек сделал то, другое, третье, — в ту самую минуту Бог говорит ему: прощаю тебе и то, и другое, и третье, и все прощаю. Так-то, братие, мы, может быть, осуждаем нашего ближнего в то самое время, когда Бог оправдывает его на праведном Суде Своем. Будем помнить, что и самые низкие грешники недалеки от глубокого смирения, «а всяк смиряли себе вознесется, возносяйся же смирится».

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

354. «Бегайте блудодеяния!»

В каких грехах всего труднее каяться пред духовным отцом? — В грехах против седьмой заповеди Божией. Почему так? Потому, что блудные грехи столь мерзки, грязны и отвратительны даже в глазах самих грешников, ими зараженных, что об этих грехах действительно, «срамно есть и глаголати» (Еф. 5; 12). Блудные грехи не только уподобляют человека скотам несмысленным, но и делают его хуже всякого скота. Один пастырь говорит в своем поучении: «Кто хотя однажды решился осквернить блудным грехом свое тело, в которое по Крещении вселился Дух Святый, тот изгнал Святаг о Духа от души и тела своего и дал в них место духу злому — вселукавому и омерзенному, который только и внушает человеку всякую нечистоту, плотскую и духовную, и в мыслях, и в чувствах, и в словах, и в делах» (прот. Полисадов). И это воистину так! К преподобному Илариону Великому привели для исцеления молодую девицу, одержимую злым духом. Бес кричал: «Я не могу, не выйду из нее, пока не прикажет мне выйти тот юноша, который послал меня сюда». — «Почему же ты не вошел в самого этого юношу?» — спросил его преподобный. — «Потому, — отвечал бес, — что в этом юноше уже живет мой товарищ — бес блудодеяния». Угодник Божий помолился и освободил страдалицу от беса.

«Бегайте блудодеяния», — увещевает Апостол Павел. Не сказал: воздерживайтесь, но — бегайте, всячески старайтесь удаляться от распутной жизни. Помните, что наши «телеса суть храм живущаго (в нас) Духа Божия» (1 Кор. 6; 19). Как же можно храм Божий обращать в жилище бесов? «Несте свои», — говорит Апостол Христов далее, то есть вы теперь не себе принадлежите, — но вы куплены дорогою ценою — ценою Крови Сына Божия. «Вы храм Божий и дух Божий живет в вас». Знайте же: «Аще кто храм Божий растлит», — осквернит, разорит, — того самого «растлит и строго покарает Бог!» Может быть, братие, и сами вы видали или хотя слыхали, как точно сбывается на развратниках этот грозный приговор Суда Божия еще в сей жизни. Одни из них заживо сгнивают от ужасных заразительных болезней, другие сходят с ума и умирают в ужасных мучениях. Но это не избавляет несчастных нераскаянных нарушителей Божией заповеди от Суда Божия в будущей жизни: и там «блудников и прелюбодеев будет судить Бог» (Евр. 13; 4). «Не льстите себе», — говорит Апостол Христов, — не обманывайте себя: «ни блудники, ни прелюбодеи, ни сквернители… Царствия Божия не наследят!» (1 Кор. 6; 9-10). «Знайте, —пишет он в другом месте, — что никакой блудник или нечистый… не имеет наследия в царстве Христа и Бога» (Еф. 5; 5). Где же их наследие, их часть? На сие отвечает Сам Господь в Апокалипсисе: «Неверным и скверным, и убийцам, и блуд творящим, часть им в езере, горящим огнем и жупелом, еже есть смерть вторая!» (Апок. 21; 8). «И дым мучения» их восходить будет «во веки веков…» (Апок. 14; 11). Вот какая ужасная участь ждет всякого, кто живет блудно, вопреки закону Божию, и не хочет расстаться со своим любимым грехом! А к несчастью, нередко именно так и бывает. И кается человек, и пред отцом духовным исповедует свой грех блудный, и под условием, конечно, исправления — разрешение получает, но отстать от греха, разорвать преступную связь с тем лицом, с которым согрешает, он все же не хочет, и после покаяния опять продолжает грешить по-прежнему. Бедный, несчастный брат мой! Отца духовного, как человека, ты можешь обмануть обещанием, что бросишь грех, и он тебе разрешит. Но Бога Сердцеведца ведь не обманешь, и если не бросишь греха, то не жди себе прощения и разрешения от Бога, мало того — сугубый грех имаши, если думаешь, что можно после покаяния опять продолжать тот же грех… «Не могу отстать, — говоришь ты, — силы воли не достает, не слажу с собою, да и обстоятельства уже не позволяют». Охотно верю, друг мой, что ты стал рабом греховной привычки, и сам не сладишь с собою; но кто же и говорит, что можно вырваться из плена греховного одними своими усилиями? Тут нужна, конечно, помощь Божия, а Бог ведь всегда готов помочь нам в деле спасения. Проси у Него сей помощи, молись, плачь пред Ним, как плакала блудница у ног Христовых, но и сам сделай тотчас же, что можешь, чтобы развязаться с грехом, и верь, Бог поможет тебе избавиться от сетей, в коих ты запутался. Бог не хочет смерти грешника. Он смотрит на его сердце, и лишь только в сердце возгорится огонек искреннего желания бросить грех, лишь только ты скажешь: «Господи, прими меня, как принял Ты блудницу, больше не буду грешить, готов всем пожертвовать, только помоги Ты мне, грешному», — Он, Милосердный, прострет к тебе объятия любви Своей, и все «обстоятельства» твои устроит во благо тебе, все препятствия устранит! Да наконец, если не можешь бороться со страстью, если не можешь жить девственником, то — женись, вступи в законный, Богом благословенный брак, а не греши. «Лучее есть женитися, — говорит Апостол Христов, — нежели разжизатися» (1 Кор. 7; 9). Лучше жить в крайней нищете и убожестве с законною женою, чем жить в довольствии с блудницею! Одумайся, возлюбленный, покайся, брось грех, а если не сделаешь сего, то чем дольше будешь грешить, тем труднее будет расстаться с грехом, тем ближе и неизбежнее будет твоя погибель… О, как страшен, как погибелен сей грех — грех разврата, в каком бы он виде не овладел человеком! Это огонь, который если вскоре не потушишь, то произведет великий пожар! Как огонь он сожигает душу и губит тело несчастного блудодея!

Но так ли мы, братие, смотрим на этот грех? Видим ли мы все его гибельные последствия? Вот, наш сосед, забыв Бога, честь и совесть, открыто живет с блудницею, как с женою, и никому до этого дела нет, ему все готовы извинить, лишь бы это был человек видный да богатый. Не считается предосудительным делом с таким человеком и хлеб-соль водить, и в свой дом его принимать, и даже знакомить его со своей женой и детьми… Рассуждают обыкновенно так: «Бог де ему судья: он во грехе, он и в ответе». Хорошее дело, други мои, не осуждать ближнего; но если вы, действительно, жалеете душу этого человека, то не лучше ли для него было бы, если бы все добрые и честные люди на время отшатнулись от него, чтобы дать ему возможность на себя оглянуться? Может быть, тогда он и одумался бы, может быть, и сказал бы себе: «До чего же это в самом деле я дошел? Как мне людей-то не стыдно? Вот уж добрые люди стали от меня бегать, как от зачумленного… Нет, так жить нельзя, надо бросить грех, исправиться». И исправился бы. Потом подумайте: какой пример даете вы своим детям, когда не стыдитесь водить хлеб-соль с такими людьми? Подумайте, разве Апостол Христов меньше вас любил таких грешников, когда заповедал христианам «к таковым не примешатися, и аще некий брат именуем будет блудник, с таковым ниже ясти» (1 Кор. 5; 9). Скажите: «Строго, в наше время невозможно». Но взгляните на этот порок по-христиански, и сами увидите, что гнуснее греха, как блуд и прелюбодеяние, нет и быть не может. Почему? Потому, скажем словами того же Апостола, что «прилипляяйся сквернодейце едино тело» становится, «с блудодеицею», ибо сказано: «два будут одна плоть» (1 Кор. 6; 16). А это разве не мерзость — быть единым телом с блудницею? Можешь ли после сего ты быть членом тела Христова, которое есть Церковь, Его Невеста непорочная? Смотрите, как Спаситель, милуя грешников, строго судит самый грех. Всякий, — говорит Он, — кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с ней в сердце своем (Мф. 5; 28). Вот какой чистоты и святости требует Он от нас! А блудно живущий — хуже всякого зверя, ибо и звери о детях своих заботятся, а он их и знать не хочет, он — себялюбец, он — язва общества…

Братие мои! Бегайте блудодеяния! Наше тело — член тела Христова, оно — храм Духа Святаго: отнимем ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Аминь.

(Из послания апостола Павла (1 Кор. 6; 18))

355. Уроки мудрости (из книги Иисуса сына Сирахова)

Бойся Бога

Дети, послушайте меня, отца, и поступайте так, чтобы вам спастись (3; 1). Всякая премудрость — от Господа и с Ним пребывает вовек (1; 1). Источник премудрости — слово Бога Всевышнего, и шествие ее — вечные заповеди (1; 5). Начало премудрости — бояться Бога, и с верными она образуется вместе во чреве. Среди людей она утвердила себе вечное основание и семени их вверится (1; 15). Мудрость смиренного вознесет голову его и посадит его среди вельмож (11; 1). Оставшиеся познают, что нет ничего лучше страха Господня, и нет ничего сладостнее, как внимать заповедям Господним (23; 36). Страх Господень — усладит сердце и даст веселие и радость и долгоденствие (1; 12). Боящемуся Господа не приключится зла, но и в искушении Он избавит его (33; 1). Боящиеся Господа! Надейтесь на благое, на радость вечную и милости. Взгляните на древние роды и посмотрите: кто верил Господу — и был постыжен? Или кто пребывал в страхе Его — и был оставлен? Ибо Господь сострадетелен и милостив и прощает грехи, и спасает во время скорби (2; 9-11). Боящемуся Господа благо будет напоследок, и в день смерти своей он получит благословение (1; 13).

Избегай греха

Сын мой, если ты согрешил, не прилагай более грехов и о прежних помолись. Беги от греха, как от лица змея; ибо, если подойдешь к нему, он ужалит тебя. Зубы его — зубы львиные, которые умерщвляют души людей (21; 1-3). Не медли обратиться к Господу, и не откладывай со дня на день; ибо внезапно найдет гнев Господа, и ты погибнешь во время отмщения. Не полагайся на имущества неправедные, ибо они не принесут тебе пользы в день посещения (5; 8-10). Число дней человека — много, если сто лет: как капля воды из моря или крупинка песка, так малы лета его в дне вечности (18; 8). Не делай зла, и тебя не постигнет зло; удаляйся от неправды, и она уклонится от тебя (7; 1-2).

Пред человеком жизнь и смерть, и чего он пожелает, то и дастся ему (15; 17). Никому не заповедал Он поступать нечестиво и никому не дал позволения грешить (15; 20)… Очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные (23; 27,28).

Почитай служителей Божиих и своих родителей

Всею душой твоею благоговей пред Господом и уважай священников Его. Всею силою люби Творца твоего и не оставляй служителей Его. Бойся Господа и почитай священника, и давай ему часть, как заповедано тебе (7; 31-33). Всем сердцем почитай отца твоего и не забывай родильных болезней матери твоей. Помни, что ты рожден от них: и что можешь ты воздать им, как они тебе? (7; 29, 30).

Делом и словом почитай отца твоего и мать, чтобы пришло на тебя благословение от них, ибо благословение отца утверждает домы детей, а клятвы матери разрушают до основания. Не ищи славы в бесчестии отца твоего, ибо не слава тебе бесчестие отца. Слава человека — от чести отца его, и позор детям — мать в бесславии (3; 8-11).

Сын! Прими отца твоего в старости его и не огорчай его в жизни его. Хотя бы он и оскудел разумом, имей снисхождение и не пренебрегай им при полноте силы твоей, ибо милосердие к отцу не забыто; несмотря на грехи твои, благосостояние твое умножится. В день скорби твоей воспомянется о тебе: как лед от теплоты, разрешатся грехи твои. Оставляющий отца — то же, что богохульник, и проклят от Господа раздражающий мать свою (3; 12-16).

Ищи людей мудрых и друзей верных

Бывай в собрании старцев, и кто мудр, прилепись к тому, люби слушать всякую разумную повесть, и притчи разумные да не ускользают от тебя (6; 35). Не пренебрегай повестью мудрых и упражняйся в притчах их (8; 9). Если увидишь разумного, ходи к нему с раннего утра, и пусть нога твоя истирает пороги дверей его (6; 36). Общайся всегда только с мужем благочестивым, о котором узнаешь, что он соблюдает заповеди Господни, который своею душою — по душе тебе и в случае падения твоего, поскорбит вместе с тобою (37; 15,16). Живущих с тобою в мире да будет много, а советником твоим — один из тысячи (6; 6). Верный друг — крепкая защита, кто нашел его, нашел сокровище. Верному другу нет цены, и нет меры доброте его. Верный друг — врачевство для жизни, и боящиеся Господа найдут его (6; 14-16). Не меняй друга на сокровище, и брата однокровного — на золото офирское (7; 20). Не оставляй старого друга, ибо новый не может сравниться с ним (9; 12). Бросающий камень в птиц отгонит их, а поносящий друга расторгнет дружбу (22; 22).

Особо храни уста твои

Не будь скор языком твоим, и ленив и нерадив в делах твоих (4; 33). Не приучай уст твоих к клятве и не обращай в привычку употреблять в клятве имя Святого. Человек, часто клянущийся, исполнится беззакония, и не отступит от дома его бич. И если он клялся напрасно, то не оправдается, и дом его наполнится несчастьями. (23, 8, 9, 11, 13). Если имеешь знание, то отвечай ближнему, а если нет, то твоя рука да будет на устах твоих (5; 14). Многие пали от острия меча, но не столько, сколько павших от языка (28; 21). Неприятна похвала в устах грешника, ибо не от Господа послана она (15; 9). Лучше вор, нежели постоянно говорящий ложь, но оба они наследуют погибель (20; 25). И для слов твоих сделай вес и меру, и для уст твоих — дверь и запор (28; 29).

356. Убоимся Страшного Суда Божия!

Страшный, поистине страшный предстоит нам отчет, и много мы должны оказывать человеколюбия, чтобы не услышать страшных слов: «…николиже знах вас, отыдите от Мене, делающий беззаконие» (Мф. 7; 23), — чтобы не услышать: «…пропасть между нами и вами утвердися» (Лк. 16; 26), — чтобы с трепетом не услышать: «…возмите его и вверзите во тьму кромешную» (Мф. 22; 13), — чтобы с великим страхом не услышать: «…лукавый рабе и ленивый» (Мф. 25; 26). Страшно, весьма страшно и ужасно это судилище, хотя Он и милостив. Он благ так, как никто другой, снисходителен, щедр и многомилостив; Он «не хощет смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему» (Иез. 33; 11). Он человеколюбив, и здесь-то особенно открывается Его человеколюбие. Ибо для того Он и внушает нам такой страх, чтобы хотя таким образом мы пробудились и стали стремиться к Царствию Небесному.

Представим же себе, что уже наступил Страшный Суд Христов. Пусть каждый испытает совесть свою и вообразит, что пришел Судья, и все открывается и делается явным. Ибо мы не только будем предстоять, но и будем обличены на том Суде. Не краснеете ли вы? Не смущаетесь ли от сего? Но если и ныне, когда еще не наступил день Суда, когда мы только мысленно его представили, совесть привела вас в смущение, — то что будет с нами, когда действительно наступит день тот, когда вся вселенная предстанет на Суд, все Ангелы и Архангелы, и другие Небесные Силы; когда люди будут стекаться от всех концов земли, восхищаемые на облаках, когда все будут объяты страхом, когда повсюду вострубят трубы и будут слышимы неумолкаемые оные гласы? Подлинно, если бы и не было геенны, то быть отверженным тогда и отойти с бесчестием, — одно это сколь великое было бы наказание! Но когда и мрак, и скрежет зубов, и неразрешимые узы, и червь неумирающий, и огонь неугасающий, и скорбь и теснота ждут нас, — когда мы будем испускать вопли и никто не будет нас слышать, будем стонать, терзаться от невыносимых болезней, — и никто не будет внимать тому, будем всюду озираться — и ни откуда не получим утешения, — с чем сравнить жребий бедствующих таким образом?

Какие души несчастнее оных, какие достойнее сожаления? Не из железа оковы там, но из огня никогда не угасающего, и не таковы у нас будут приставники там, чтобы можно было когда привести их в сострадание.

Это будут Ангелы, на которых и взглянуть устрашимся; потому что они чрезвычайно будут раздражены против нас за нашу непокорность Богу. Там не так, как здесь. Для облегчения бедствия твоего не принесут тебе один серебра, другой пищи, иной утешительного и отрадного слова, — там все будут чужие. Даже и Ной, Иов и Даниил, хотя бы увидели кого из своих родных страждущими, не согласятся тогда ходатайствовать за несчастных. Ибо тогда отнимется у нас всякое сострадание, свойственное теперь природе нашей.

Поелику и благочестивые дети имеют нечестивых родителей, и благочестивые родители — нечестивых детей, то для того, чтобы радость праведников всегда была чистая и светлая, и чтобы наслаждающиеся благами не возмущались состраданием, то, говорю, и самое сострадание у них отнимется, и они вместе с Господом воспылают гневом даже против единокровных своих. Ибо если и теперь обыкновенные родители иногда отказываются от детей своих, когда увидят их живущими распутно, тем более так поступят тогда праведники.

Посему никто не надейся иметь утешение в той жизни, ничего не сделав доброго в здешней, хотя бы кто имел бесчисленное множество праведных из своих предков: «кийждо бо приимет, яже с телом содела».

(Из «Бесед » святителя Иоанна Златоуста)

Древнерусское поучение в неделю мясопустную

Вот, приближается, братие, время покаяния, вот, настают дни очищения для душ наших грешных. В ныне читающемся Евангелии из уст Божиих изрекается страшное и грозное слово о том страшном дне, в который приидет с небес Судия Праведный, Спаситель наш Иисус Христос, чтобы воздать каждому по делам его: и царям, и вельможам, и богатым, и убогим, и рабам, и господам, и всем праведным и грешным. И воистину праведный сотворит Он Суд, ибо Сам Он по любви к нам объявил, какое ожидает грешников мучение, предостерегая нас, чтобы никто не оказался достойным сего мучения. Для той же цели Он назначит и сии постные дни, дабы мы утруждали свое тело постом и бдением, приближались к Богу молитвами, смывали свои грехи слезами, отверзали двери Царства Небесного милостынями, сохраняли мир и любовь между собой и сокрушали свое сердце воздыханиями. Говорит Бог устами пророка Исаии: когда постишься, то «раздробляй алчующим хлеб твой и нищия безкровныя (бесприютные) введи в дом твой» (Ис. 58; 7). Вот, если сие исполнишь, тогда с радостью предстанешь пред Господом в тот страшный день, когда Он приидет в славе Своей и все святые Ангелы с Ним. Тогда в мгновение ока встанет от земли все естество человеческое: растерзали ли кого звери, поглотили ли рыбы или же заклевали птицы — все восстанут тогда! И отделит их Господь друг от друга по делам их, как пастырь отделяет овец от козлов, и поставит по правую Свою сторону овец, то есть кротких, добродетельных праведников, которые всех радовали своей кротостью, а по левую сторону Свою поставит козлищ, то есть тех, которые всю жизнь свою провели в скверных делах, в пьянстве, во всякой неправде и немилосердии. За то и отвратит Господь от них очи Свои и поставит их по левую Свою руку. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, приидите, сыны света и наследники Моего Царствия! Примите сие Царствие, уготованное, вам от создания мира! Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне; был болен, и вы посетили Меня. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! Когда мы видели Тебя алчущим или жаждущим, или нагим, или больным, или странным, или в темнице, — и послужили Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам — так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне. Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня прочь, немилосердные! Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и аггелам его — потому что вы провели жизнь свою в скупости и немилосердии, в лености и нечистоте. Идите же теперь в огонь неугасаемый, вечный за ваши грешные дела! Я алкал, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и вы не приняли Меня; был наг и вы не одели Меня; болен и в темнице был, и вы не посетили Меня. Тогда скажут Ему в ответ и сии несчастные: Господи, когда мы видели Тебя алчущим или жаждующим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице — и не послужили Тебе? И скажет им Царь в ответ: истинно говорю вам, — так как вы не сделали этого ни одному из сих меньших и маломощных Моих братьев, то не сделали Мне.

Итак, вот вы слышали, братие о том страшном приговоре, какой будет произнесен на оных нечестивцев, скупых, немилостивых, в тот страшный час, когда не поможет ни отец сыну, ни сын — отцу, ни мать — дочери, ни брат — брату, ни раб господину; посему умоляю вас, братие, не ленитесь, не обманывайте себя, делая угодное плоти и душу свою погубляя. Вы слышали, какую славу, какие венцы получат тогда милостивые, которые питали нищих, воздерживались от всякого наслаждения греховного и утруждали свое тело постом, — вот кому уготовано Царствие Небесное. Итак, постараемся постом, молитвами и милостынями очистить себя до праздника Воскресения Христова, служа Господу, Которому подобает всякая честь, слава и поклонение со безначальным Его Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.

(Из рукописного «Сборника» XIV в. Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

357. Древнерусское поучение в неделю сыропустную.

Братие, послушайте моего слова, отверзши мысленные двери вашего ума. С радостью встретим Святой пост. О, каким легким путем ныне ведет нас Господь Бог наш в Свое бесконечное Царство! Он говорит: «Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 14, 15); в «нюже (в какую) меру сами мерите, возмерится и вам» (Мф. 7; 2). Апостол Христов Иоанн Богослов говорит: «Аще кто ренет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть; ибо нелюбяй брата своего его же виде, Бога, Егоже не виде, како может любити?» (1 Ин. 4; 20). Ясно, что такой человек и Бога не любит, потому что повеления Божия не соблюдает. Напрасно такой и в церковь ходит, напрасно и молится сими словами: «Отче наш, остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Такой человек вместо милости Божией навлекает гнев Божий на свою голову, без пользы он и постится, ибо так говорит Господь через Пророка: вот, вы поститесь для ссор и распрей; таков ли тот пост, который Я избрал? Отвергни от себя всякую неправду, и духом смиренным и сердцем сокрушенным воззови ко Мне, и Я услышу тебя, и дам тебе по прошению сердца твоего.

Итак, если мы будем истинно, нелицемерно каяться и воздерживаться не только от мяса, но и от клеветы и зависти, от гнева и ярости, от блуда и самохвальства, от злопамятства и всякого зла, — вот если мы отстанем от всего этого, то услышим Господа, глаголющего к нам: «Во время приятно послушах тебе, и в день спасения помогох ти». Се ныне настало время благоприятное, вот ныне пришли дни спасения (2 Кор. 6; 2), — этот святой Великий пост четыредесятидневный, вступая в который — очистим и душу, и тело свое от скверных помыслов и грешных дел и приближимся к Богу чистотою и постом, омывая свои прегрешения молитвами и слезами. Не людям будем показывать наше пощение, а Господу, Который ведает все тайны сердец наших, все наши дела и помыслы сердечные, за которые мы будем отвечать пред Ним в Страшный день Судный.

Итак, братие, постарайтесь исполнить все повеленное Богом. Ведь вовсе не так трудно, как кажется нам, например, подавить в себе гнев, совсем не тяжело накормить голодного, одеть нагого или принять и упокоить странника, а между тем, милуя и принимая к себе таких несчастных бедняков, мы принимаем Самого Христа, Который Сам ради нас сделался странником, сошел с Неба на землю, от славы — в нищету, чтобы нас, удалившихся от Него, возвратить в первобытное достоинство, которого мы лишились по зависти диавола. Вот для исцеления сей-то раны и положил Господь сей Святой пост. И в Ветхом Завете мы видим примеры Святого поста: Моисей постился 40 дней и беседовал с Самим Богом лицом к лицу, и просветилось лицо его, подобно солнцу, от славы Божией, так что никто не мог смотреть на него, и он закрывал лицо свое, как говорится в Библии; постился и Илия Пророк 40 дней и не видел смерти, но взят был на колеснице огненной яко вихрем на небо; постился Даниил Пророк и укротил львов. Постились также и другие праведники и сотворили много великих чудес, и память о них переходит из рода в род. Наконец, постился и Сам Господь Бог наш 40 дней, хотя и не имел нужды в пощении, а только желал дать нам пример победы над врагом, и тем очистить наши души и тела, многими грехами оскверненные.

Посему будем поститься и мы, возлюбленные, будем подражать оным святым. Пост очищает душу и просвещает тело, и возводит нас на Небо, и уподобляет Ангелам, и приближает к Богу, и вводит в святой Рай. Послушам, братие, Самого Господа, Который поучает нас во Святом Евангелии и говорит: «…егда поститеся, не будите якоже лицемеры сетующее» (Мф. 6; 16), показывающие вид печальный, чтобы их прославляли люди, но будьте лицом светлы и сердцем добры, подавая милостыню убогим. Поревнуем же, братие, тем святым праведникам, будем творить дела, какие они творили, ведь и они были такие же люди, как и мы, но они победили всякую страсть, умертвили гнев и ярость, и похоть плотскую, презрели сию суетную жизнь и возлюбили вечную. Вот Господь ими и осудит нас, скажет нам: почему же сии так хорошо жили и добро делали, а вы, вот, развратились? — Не дай Бог, братие, услышать нам сие! Дай Бог нам потрудиться теперь в сии святые дни постные и услышать святый оный глас, глаголющий: «Приидите, благословеннии Отца Моего», прийдите, сыны света, алкавшие и жаждавшие, «и пришлите уготованное вам Царствие от сложения мира!» Сие буди всем нам получити о Христе Иисусе Господе нашем, Ему же слава во веки!

(Из Рукописного «Сборника » XVI в. Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

Прощенное воскресенье

В последнее воскресенье пред Великим постом читаются на литургии во Святом Евангелии слова Господа: «Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и Вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш Небесный отпустит вам согрешений ваших». Оттого и называется этот день «прощенным воскресеньем». И, действительно, в этот день все добрые христиане просят друг у друга прощения: дети просят прощения у родителей, братья, сестры, все семейные и соседи — друг у друга, младшие — у старших, и все — у своего отца духовного; в этот день добрые хозяева прощаются со своею прислугой, купцы — с приказчиками, подчиненные — с начальниками; в христианских православных домах везде слышится достолюбезное слово: «простите Христа ради». Вот — истинно святой, истинно христианский обычай! Подите в этот день в какую-нибудь святую обитель, войдите после вечерни в монастырский храм или в братскую трапезу, и вы увидите здесь поистине трогательный обряд: вся братия, от самого настоятеля до последнего послушника, монашествующие в мантиях, при тихом умилительном пении тропарей: «Покаяния отверзи ми двери…» или ирмосов: «Помощник и покровитель» — кланяются друг другу в ноги, просят взаимного прощения и со словами: «Христос посреди нас — и есть и будет», — целуют друг друга в плечи…

И вспоминается при этом другая картина всеобщего торжества братской любви — на Святую Пасху, с той лишь разницей, что тогда от избытка радости обнимая друг друга, христиане восклицают «Христос воскресе — воистину воскресе!», — а теперь слышится только смиренное слово «прости». Вот отчего, может быть, и произошел в некоторых обителях обычай петь после вечерни в Прощенное воскресенье канон Пасхи с торжественными стихирами: «Пасха священная нам днесь показася…». Всеобщее примирение друг с другом, действительно, приводит на память пасхальное приглашение Церкви: «…И ненавидящим нас простим вся воскресением!..»

Брат-христианин! И мы с тобой — не Ангелы. И у каждого из нас есть если не враги, то все же такие люди, которые имеют нечто против нас. Пойдем же к ним сегодня, поклонимся смиренно каждому из них и скажем: прости, брат, меня грешного ради Господа, ради святых дней покаяния! Завтра — Великий пост, дни примирения грешников с Богом, но прежде, брат, надо нам примириться друг с другом, чтобы с мирным сердцем, с мирною душою просить у Бога прощения. Завтра — Чистый Понедельник, очистим же себя прежде всего от всякого чувства небратского, чтобы с чистою совестью сказать Отцу Небесному: «Отче наш!… остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим!» Довольно грешить! Не все же оскорблять нам Бога и тешить врага враждою и злопомнением! Что, если застанет нас смерть во взаимной вражде? Ведь для таких нет входа в Царствие Божие! Таких свяжут и бросят во тьму кромешнюю… И как прибегнуть к Богу с покаянием, когда совесть осквернена неудовольствием на ближнего и самооправданием?

358. Покаемся!

«Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф. 11; 28)

Для согрешивших по святом Крещении едина надежда осталась — истинное покаяние. Слава Богу о сем, слава Богу, еще мы не погибли. Грешники! Еще осталась надежда для нас, еще щедроты Божий не скончалися, еще покаяние грешникам проповедуется, еще милость Царя Небесного везде благовествуется, еще двери милосердия не затворены, еще благодать Божия всем доступна, еще Евангелие и Агнец Божий, вземляй грехи мира, проповедуется, еще Царствие Божие возвещается, еще кающиеся грешники спасаются, и мытари, и любодеи, очистившиеся покаянием, входят в Царствие Божие; еще Бог милосердный всех отвратившихся к Себе призывает и ожидает, и обещает милость; еще Отец чадолюбивый приемлет блудных сынов, от страны дальней возвращающихся, и отверзает им двери дома Своего, и в первую облекает их одежду, и дает перстень каждому на руку, и сапоги на ноги, и всей Церкви Своей Святой велит радоваться о них: «Радуйтесь, Ангелы и все избранники Мои! Грешники ко Мне обращаются, человеки, создание Мое, по образу Моему и по подобию сотворенные, грешники погибшие спасаются, мертвые оживляются, погибшие обретаются». Слава благости Его, слава человеколюбию Его, слава милосердию Его, слава щедротам Его! Бедные грешники! Что же мы медлим в дальней стране и не идем к Отцу нашему? Что гладом гибнем? Что беззакониями, аки рожцами, питаемся? В дому Отца нашего всякое изобилие есть: там и наемники до избытка насыщаются. С великим усердием и желанием ждет Отец наш нас, возвращающихся к Нему издалеча любезно увидит нас и милосердными очами воззрит на нас, и милы будем Ему, и грехов наших и беззаконий наших не помянет к тому, и начнут о нас радоваться и веселиться все святые Ангелы и избранные Его. Придем же в себя и, восставши, пойдем, и поспешим к Отцу нашему, и пусть каждый из нас скажет Ему со смирением и жалением: «Отче! согреших на небо и пред Тобою, и уже несмь достоин нарещися сын Твой; сотвори мя яко единаго от наемник Твоих!» Поспешим, поспешим, грешники, пока время не ушло, пока Отец ждет, пока двери дома Его святого не затворены. Покаемся, пока милосердие Божие действует, да не познаем на себе дело правды Божией — вечного Суда! Аминь.

(Из творений святителя Тихона, епископа Задонского)

Древнерусское поучение на 1-ю неделю Великого поста

Видели ли, возлюбленные, на самом деле пользу поста? Кто узнал его на опыте в сию неделю, тот уразумеет, что пост более приблизил его к Богу, — и продолжит подвиг поста в следующие недели. А кто не постился, тот не знает пользы поста. Кто никогда не вкушал сахару или хлеба из лучшей пшеничной муки, как тому объяснить сладость их? Хотя бы я и много стал хвалить их, слушающий не поймет. Достоинство же поста сами вы видите: ниоткуда нет никакой ссоры, никаких оскорблений друг другу, везде молчание и тишина; пост и молитва пресекли злые наши обычаи. Итак, не отложим, братия, начатого поста. Первая неделя прошла; с тем большей бодростью будем проходить прочие, помня, что с ревностью должно стремиться ко всему доброму. Послушайте, что говорит блаженный Апостол: «…задняя забывая, в предняя же простираяся» (Флп. 3; 13), — и размыслите о том, возлюбленные.

Семь недель в Святом посте. И седьмая неделя досточтимее всех, она и Великой называется не потому, что в ней более часов, чем в прочих, но потому, что в ней совершились великие тайны, разумею Страсти Господни. Потому эта неделя и больше первой, как царь более князя, князь — воеводы, воевода — боярина, боярин — сотника сотник — пятидесятника, пятидесятник — слуги. Размыслите же, братия: если бы кто-нибудь имел дело до царя, то наперед обратился бы к низшим слугам его, а чрез них дошел бы и до великих, чтобы об нем доложили. Если же в чем виноват, то весьма бы стал заботиться, как бы оправдаться. Так и мы, братия, желая не только явиться Небесному Царю, но и принять Его в сердце своем, чрез Причащение Святых Таин, должны при помощи сих святых недель поста приблизиться к Богу.

При этом я хочу сказать вам некоторую притчу. В одной стране был царь, весьма добрый и щедроподательный; всех равно он любил, как своих детей, и всех равно принимал, и не только промышлял о телах их, но и о душе каждого заботился. И земля та кипела обилием благ, как сказано у Давида: «…от плода пшеницы, вина и елея своего умножишася» (Пс. 4; 8). Постоянным занятием царя было подавать нуждающимся; да и заповедь он положил, чтобы имеющие подавали неимущим. Как пишется в Деяниех Апостольских: «Народу же веровавшему бе душа едина, и даяшеся коемуждо, егоже аще кто требоваше» (Деян. 4; 32, 35). Так было и в стране той, и таков был царь тот. У этого доброго царя было семь дочерей, весьма красивых. И заповедал он всем своим поданным (желая испытать их), чтобы они пришли и почтили его дочерей дарами. Посадил он дочерей своих по рождению: меньшую подалее от себя, а старшую подле себя. И некоторые почтили всех равно и тем угодили царю. А другие худо поступили: меньшую хорошо почтили, а прочих только приветствовали и прошли мимо. Видев это, добрый царь переменил милосердие на гнев, и повелел слугам своим изгнать недостойных от лица своего.

Хотите ли знать, возлюбленные, кто сей царь? Скоро соображающие умом уже поняли, а прочим я скажу: Царь есть Благий всех Бог. Земля, кипящая всеми благами, есть Церковь. Все вы знаете, сколько в ней благ, в ней спасаются души всего мира. В ней закон, и Пророки, и Сам Господь, Который нас ради сошел с Небес и стал человеком, нам подобным, распят за нас, умер, потом послал Своих Апостолов, зовя нас чрез них в Свое Царство. Ибо всегда взывает к нам чрез святых Евангелистов: «Приидите ко Мне еси труждающиися и обремененнии..». (Мф. 11; 28), — и: «грядущаго ко Мне не изжену вон» (Ин. 6; 37). Что может быть более такой благости! А семь дочерей царских — семь недель Святого поста, которые повелел нам Господь пред всеми днями года чтить постом, молитвой и милостыней. Итак, если мы хорошо почтили первую неделю, т.е. (по притче) меньшую дочь царя, которая подалее других сидела от отца, как же можем пройти мимо всех прочих? Что скажем Господу в Страшный день Суда, какой дадим ответ в том, что не хотим соблюдать себя в чистоте и в прочие дни поста? — Умоляю вас: не мудрствуйте, не говорите так: «Не можем все дни проводить одинаково». Худое это извинение и полное вины! Если мы могли провести первую неделю в посте, после толикого объедения и пьянства, то тем более, привыкши к доброму, можем прочии недели провести в посте и тем угодить Богу, и спасти, и освятить свои души. Не принуждаю вас поститься и подвизаться сверх силы, но сколько кто может, по силе. Только отвергнем от себя житейские заботы, невоздержание, пьянство, зависть, клевету, памятозлобие, блуд и лихоимство. Богатые, преимущественно пред прочими днями творите милостыню, чтобы, с чистой совестью приступив к Христовым Таинам, причастившись Пречестнаго Тела Христова, получить жизнь вечную; воздайте благодарение убогим, которые непрестанно за всех молятся Богу. Требования сии не тяжки, если захотим их исполнить. — Только не обленимся, не придем в уныние. Не погубим труда, который понесли мы в первую неделю. Богу нашему слава, всегда, ныне и присно.

(Из рукописного «Сборника » XIV в. Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

359. Древнерусское поучение на 2-ю неделю Великого поста

Придите, други и братья, возлюбленное стадо Христово, — еще нечто скажу вам о Святом посте, которого две недели уже прошли. Пост есть десятина всего года. И нам должно, братья, Богу, даровавшему нам жизнь и блюдущему нас по Своей благости, вполне отдавать десятину года, как делали то и древние мужи, которых по справедливости называем святыми, и которых Господь Бог прославил по всей земле, потому что они сохранили Его заповеди. Кто же это? Во-первых, постился Энох и взят на небо с плотью, где и доныне пребывает жив. Постился Ной и спасен был от Всемирного потопа вместе с детьми его, от него и нынешний род людской произошел. Постился также Авраам и наречен «другом Божиим» и стал отцом Пророков, патриархов и всех прочих. Постом очистился Моисей и беседовал с Богом лицом к лицу, и просветилось лицо его, как солнце. Постился пророк Илия и свел огонь с неба на жертву, и испросил у Бога дождь людям жаждующим. Постом пророк Даниил укротил львов и стяжал наименование «мужа желаний». Многие и в Новом законе Господнем освятились постом и спаслись: имен их не вместят и книги всего мира, един Бог ведает Своих угодников.

Но скажет кто-нибудь в себе: «Те святые были крепки, а мы немощны и слабы». Если мы немощны и слабы, то, по крайней мере, отдадим Господу Богу сполна десятину, которой Сам Он требует от нас. Год состоит из трехсот шестидесяти пяти дней; и от всех этих дней в десятину Господь избрал Себе сии дни поста. Сами вы разочтите, ибо хорошо это знаете, а я объясню детям и новопросвященным. Тридцать шесть дней составляют десятую долю трехсот шестидесяти. Пост продолжается семь недель: но из них надобно исключить дни субботние (кроме Великой Субботы) и недельные, потому что они суть праздники Господни; первые — в память покоя Божия от дел, последние — ради Воскресения Господня. А чтобы не пропала десятая доля и пяти (остальных) дней года, надобно причислить к посту время (полдня) от Великой Субботы до Воскресения Господня. Посему-то святые Отцы заповедали поститься до глубокой ночи. Таким образом, семь недель составляют десятину Божию. И если не отдадим ее сполна Богу, то какой дадим ответ? Как получим прощение во грехах, если всегда будем преданы объедению, пьянству, сластолюбию и прочим похотям? Невоздержание было причиной преступления заповеди, а преступление ввело в мир смерть. Адам не сохранил в чистоте поста, который заповедал ему Бог, и предан смерти по телу. А мы после стольких примеров, если не захотим соблюдать всех дней поста в чистоте, умрем смертью душевною (смерть души есть вечная мука), как сказал апостол Павел: «вдовица питающаяся пространно жива умерла» (1 Тим. 5; 6). Сами знаете, как любезен был Богу народ израильский, который Он провел посуху чрез море Чермное, которому послал с неба манну, сотворил для него тьмы чудес и говорил о нем: «сын Мой первенец Израиль» (Исх. 4; 22). Но и того не пощадил Он, когда не соблюл народ поста. Моисей говорил израильтянам по повелению Божиему — поститесь, а они «седоша ясти и пити и восташа играти» (Исх. 32; 6). Предались блужению, и пришел на них гнев Божий, и за любострастие были они возненавидены Богом. Что же будет нам, которые постились одну только неделю, а теперь опять заботимся о сладкой пище?

Но молю вас, братия, видя некоторых, живущих без страха Божиего и пекущихся более о теле, нежели о душе, — не прельщайтесь их примером, они не Богу работают, а своему чреву. Ложными словами они обольщают сердце невинных, но «…кончина их — погибель» (Флп. 3; 19). Как начали, братия, поститься с первого дня, так и продолжайте до Воскресенья Господня. Не принуждаю вас никого держать пост чрез силу, но как кто может, по силе: только не вдавайтесь в слабость. Зависть и клеветы совершенно удалите от себя: иначе одной половиной, — телом, вы будете умилостивлять Бога, а другой прогневлять Его. Освободившись от гнева, ярости, ссор и всяких неправд, в терпении достигайте награды, вам уготованной, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава.

(Из рукописного «Сборника» XIV в. Библиотека Троице-Сергиевы Лавры)

Пост телесный и пост душевный

Одно из апостольских правил гласит: «Аще кто, епископ или пресвитер, или диакон, или чтец, не постится в святую Четыредесятницу, кроме препятствия от немощи телесной, да будет извержен. Аще же мирянин, да будет отлучен». Такова воля Церкви о нашем пощении.

Как же мы постимся? — Увы! Это ли пощение изрядное: мяса не едим, но постной пищей объедаемся до пресыщения. Без масла порой едим, но опять заменяем его разными сладостями! И таким образом великопостную трапезу не делаем ли разнообразнее, вкуснее даже и мясной трапезы? Но есть это истинный пост? — Нечистой совестью постятся таковые. Да, пост состоит, други мои, не в том только, чтобы не есть мяса и т.п., а и в том, чтобы при воздержании от скоромной пищи вообще избегать лакомства, не есть часто, не есть досыта, и затем, что будет сбережено чрез это, — то раздавать бедным. Таков совет святого Иоанна Златоуста.

Скажете: «Мы не в силах так поститься, как устав церковный того требует». — Верю. Но кто же виноват тут? Зачем не приучили и не приучаем себя к посту? А приучить можно. Рассказывают о преподобном Дорофее. Он, желая обучить ученика своего, Досифея, строгому воздержанию, сперва давал ему хлеба до 4 фунта в день, потом все меньше и меньше и кончил тем, что Досифей, наконец, стал довольствоваться двенадцатой долей фунта. Фунта стало доставать ему на 12 дней. Все дело зависит, следовательно, от привычки.

«Тогда работать сил не будет». — Правда, до изнурения сил доводить себя тоже не следует, но по возможности и работающим должно соблюдать пост. Худо то, что для многих — что пост, что мясоястие — все равно; встал — и за пищу, за чай, а иные — и за водку. Это ли христиан благочестивых поведение? Наконец, пусть строгое лощение тебе и не по силам, но значит ли это, что ты и прав, что тебе и не в чем прощения у Господа просить, словом, и греха в том нет, что ты мало постишься? Нет, друг мой, не по совести так поступаешь. Неисправен, — и проси у Господа прощения.

Но если и строгий пост держишь ты в пище и питии, — для дела пощения этого далеко еще недостаточно. Пост телесный тогда лишь на пользу, когда он соединяется с постом душевным или духовным. Без последнего телесный пост ничтоже есть. «Не говори мне, — поучал в свое время святитель Иоанн Златоуст, — что ты столько-то дней постился, не ел того или другого, не пил вина, ходил в рубище; но скажи нам, сделался ли ты из гневливого тих, из жестокого благосклонен и так далее? Если ты исполнен злобой, завистью и любостяжанием, что пользы в том, что пьешь ты одну воду?» — И Святая Церковь поет: «От брашен постящися, душе моя, и страстей не очистившися, всуе радуешися неядением. Аще бо ни вина ти будет (если неядение не послужит тебе) ко исправлению: яко ложная возненавидена будеши от Бога, и злым демоном уподобишися, николиже ядущим». А потому, «аще хощеши, христианине, — закончу свое слово словами святителя Тихона, — чтобы тебе пост полезен был, то постяся телесно, постися и душевно, и постися всегда. Якоже убо налагаешь пост чреву твоему, наложи пост и злым мыслям, и прихотям твоим. Да постится ум твой от суетных помышлений; да постится память от злопомнения; да постится воля твоя от злаго хотения; да постятся очи твои от худого видения — «отврати очи твои, еже не видети суеты»; да постится язык твой от клеветы, осуждения, кощунства, лжи, лести, сквернословия и всякого праздного слова…». Словом —«уклонися от зла и сотвори благо» (Пс. 36; 27.1 Пет. 3; 11). Се есть христианский пост, какового Бог от нас требует. Аминь.

(Из поучений протоиерея А. Белоцветова)

360. Уроки мудрости (из книги Иисуса сына Сирахова)

Не помни зла

Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего и никого не оскорбляй делом (10; 6). Прости ближнему твоему обиду, и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои. Человек питает гнев к человеку, а у Господа просит прощения; к подобному себе человеку не имеет милосердия и молится о грехах своих; сам, будучи плотию, питает злобу: кто очистит грехи его? Помни последнее и перестань враждовать; помни нетление и смерть и соблюдай заповеди; помни заповеди и не злобствуй на ближнего (28; 2-7). Если подуешь на искру, она разгорится, а если плюнешь на нее, угаснет: то и другое выходит из уст твоих (28; 14).

Будучи в почете, не возносись

Среди вельмож не равняйся с ними и, когда говорит другой, ты много не говори (32; 11). Не всякому слову верь (19; 16). Не хвались пышностью одежд и не превозносись в день славы, ибо дивны дела Господа и сокровенны дела Его между людьми (11; 4). Не возноси себя, чтобы не упасть и не навлечь бесчестия на душу твою (1; 30). Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдешь благодать у Господа. Много высоких и славных, но тайны открываются смиренным (3; 18, 19). Чрез меру трудного для себя не ищи, и что свыше сил твоих, того не испытывай. Что заповедано тебе, о том размышляй, ибо не нужно тебе, что сокрыто (3; 21, 22). Не проси у Господа власти, и у Царя почетного места. Не оправдывай себя пред Господом, и не мудрствуй пред Царем (7; 4, 5). Гордость ненавистна и Господу и людям, и преступна против обоих (10; 7). Начало гордости — удаление человека от Господа и отступление сердца его от Творца его (10; 14). Что гордится земля и пепел? (10; 9). Не укоряй человека, обращающегося от греха: помни, что все мы находимся под епитимьями (8; 6). Не насмехайся над человеком, находящимся в горести души его, ибо есть Смиряющий и Возвышающий (7; 11).

Будь малым доволен и бедности не забывай

Сын мой! Не живи жизнью нищенскою: лучше умереть, нежели просить милостыни (40; 29). Лучше жизнь бедного под досчатым кровом, нежели роскошные пиршества в чужих домах. Будь доволен малым, как и многим (29; 25, 26). Здоровье и благосостояние тела дороже всякого золота, и крепкое тело лучше всякого несметного богатства; нет богатства лучше телесного здоровья, и нет радости выше радости сердечной (30; 15, 16). Любящий золото не будет прав. Многие ради золота подверглись падению, и погибель их был пред лицом их. Счастлив богач, который оказался безукоризненным и который не гонялся за золотом. Кто он? И мы прославим его; ибо он сделал чудо в народе своем (31; 5,6, 8,9). Хорошо богатство, в котором нет греха, и зла бедность в устах нечестивого (13; 30). Не добро богатство человеку скупому. И на что имение человеку недоброжелательному? (14; 3). Строящий дом свой на чужие деньги — то же, что собирающий камни для своей могилы (21; 9). Не малодушествуй в молитве твоей и не пренебрегай подавать милостыню (7; 10). Сын мой! не отказывай в пропитании нищему и не утомляй ожиданием очей нуждающихся (4; 1,2). Сын мой! по состоянию твоему делай добро себе и приношения Господу достойно приноси. Помни, что смерть не медлит, и завет ада не открыт тебе: прежде, нежели умрешь, делай добро другу, и по силе твоей простирай руку и давай ему (14; 11-13). И к бедному простирай руку твою, дабы благословения твое было совершенно (7; 35). Во время сытости вспоминай о времени голода, и во дни богатства— о бедности и нужде (18; 25). Спасай обижаемого от руки обижающего и не будь малодушен, когда судишь; сиротам будь как отец и матери их — вместо мужа; и будешь как сын Вышнего, и Он возлюбит тебя более, нежели мать твоя (4; 9-11). Благовременна милость во время скорби, как дождевые облака во время засухи (35; 23).

Почитай врача — его искусство от Бога

Почитай врача честью по надобности в нем, ибо Господь создал его, и от Вышнего — врачевание, и от Царя получает он дар. Знание врача возвысит его голову; и между вельможами он будет в почете. Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими. (38; 1-4). Для того Он и дал людям знание, чтобы прославляли Его в чудных делах: ими он врачует человека и уничтожает болезнь его. Сын мой! В болезни твоей не будь небрежен, но молись Господу, и Он исцелит тебя. Оставь греховную жизнь и исправь руки твои, и от всякого греха очисти сердце. И дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен,.. .ибо и они молятся Господу, чтобы он помог подать им больному облегчение и исцеление к продолжению жизни (38; 6, 7, 9, 10, 12, 14).

Блюди сие:

Не пренебрегай человека в старости его, ибо и мы стареем (8; 7). Не устраняйся от плачущих и с сетующими сетуй. Не ленись посещать больного, ибо за это ты будешь возлюблен (7; 37,38). Есть у тебя сыновья? Учи их и с юности нагибай шею их. Есть у тебя скот? Наблюдай за ним, и если он полезен тебе, пусть остается у тебя (7; 25,24). Не ссорься с человеком сильным, чтобы когда-нибудь не впасть к нему в руки. Не спорь с человеком, дерзким на язык, и не подкладывай дров на огонь его (8; 1,4). Удерживайся от ссоры — и ты уменьшишь грехи (28; 9). Кто роет яму, сам упадет в нее, и кто ставит сеть, сам будет уловлен ею. Кто делает зло, на того обратится оно, и он не узнает, откуда оно пришло к нему (27; 29, 30). Не отвращайся от трудной работы и от земледелия, которое учреждено от Вышнего (7; 15). Против вина не показывай себя храбрым, ибо многих сгубило вино. Вино полезно для жизни человека, если будешь пить его умеренно. Горесть для души — вино, когда пьют его много, при раздражении и ссоре (31; 29,31,34). Работник, склонный к пьянству, не обогатится (19; 1).

Помни:

Доброе и худое, жизнь и смерть, бедность и богатство — от Господа (11; 14).

Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь (7; 39). Размышляй о повелениях Господа и всегда поучайся в заповедях Его. Он укрепит свое сердце, и желание премудрости дастся тебе (6; 37).

361. Хлеб небесный

Жалуется иной человек, говорит: «Никак с собой не слажу, не могу одолеть греховных привычек, и не хочу, — да согрешаю!» Так не один ты, друг мой, жалуешься на этот внутренний разлад, на это грехолюбие нашей природы; это жалоба всего грешного человечества: «Не еже бо хощу доброе, творю, но еже не хощу злое, сие содеваю!» (Рим. 7; 19). Так, одними своими силами нам с собой не справиться; тут нужна благодатная помощь Божия, а когда она будет, тогда —все будет легко, все возможно: «вся могу, — говорит апостол Павел, — о укрепляющем мя (Иисусе) Христе2 (Флп.4;13).

Но, брат возлюбленный, ведь Бог всегда готов прийти на помощь нам со Своей благодатью. «Живу Аз, — говорит Он, — не хощу смерти грешника… и вскую умираете, доме Израилев?» (Иез. 33; 11). «Приидите ко Мне все труждающиися и обремененный», приидите все скорбящие, изнемогающие в тяжкой борьбе со грехом, приидите ко Мне, «и Аз упокою вы!..» (Мф. 11; 28). Итак, кто же виноват, если мы не можем одолеть своих греховных привычек? Ясно, что мы сами… Возьмем пример. Упал человек в воду, утопает, кричит о помощи; ему бросают с берега веревку, а он не хочет ухватиться за нее, — скажи, кто же виноват в его погибели? Конечно — сам он. Так и мы жалуемся, что не сладим с собой, что нет у нас сил расстаться с привычным грехом, бросить его; а когда Господь простирает нам руку помощи, мы от Него отвращаемся!.. Да, отвращаемся, потому что сами не хотим пользоваться теми благодатными средствами, какие Он предлагает нам, и чрез то оскорбляем Его милосердие.

Одно из таких Божественных средств, укрепляющих нас в борьбе со грехом, есть причащение Святых Христовых Таин. «Не могу понять, — говорил один благоговейный инок, — как это люди мирские целый год живут без причащения Божественного Тела и Крови Христовой? Мы, грешные иноки, только и живем исповедью да этим спасительным Таинством. Говорю о жизни духовной: изнеможет душа, очерствеет сердце, осуетится ум — что делать тогда? Пойдешь к духовному отцу, откроешь перед ним всю душу, очистишь совесть Таинством покаяния; потом причастишься Святых Христовых Таин, и вот — опять станет легко, светло, отрадно на душе, и опять ободришься, обновишься духом, и легко гонишь прочь греховные помыслы… Поистине это —хлеб небесный, это — чаша жизни; вкушая от них, наша душа живет жизнью бессмертной… Вот почему на святой горе Афонской и положено за правило, чтобы монашествующие исповедались и причащались каждую неделю, а послушники — через неделю. Мудрое правило!…» О том же свидетельствуют и святые богомудрые Отцы. «Поистине ничто так не содействует очищению души, просвещению ума, освящению тела, — пишут преподобные Каллист и Игнатий, — ничто так не помогает усмирению страстей и отгнанию бесов, как возможно частое, от чистого сердца и усердия, приобщение святых и животворящих Таин Христовых». — «Когда мы, недостойные, — говорит преподобный Исихий, — сподобляемся со страхом и трепетом причаститься Божественных и Пречистых Таин Христа Бога, тогда сей Божественный огнь, входя в нас, тотчас прогоняет из сердца лукавых духов злобы и прощает нам прежде бывшие грехи; а ум наш тогда освобождается от беспокойной докучливости лукавых помыслов». В книге «Православное Исповедание Церкви Восточной» читаем, что «посредством Таинства Причащения верующий освобождается от всякого искушения и опасности со стороны диавола, потому что враг души не осмеливается нанести никакого вреда тому, в ком видит пребывающего Христа». О преподобном Иоанне Вострском повествуется, что этот святой муж спросил однажды бесов, мучивших отроковиц, из-за чего они боятся христиан. Бесы отвечали: «У вас есть три великие вещи, которых мы боимся: одну вы носите у себя на шее (святой крест), другой вы омываетесь (Крещение), третью вкушаете в церкви» (Святое Причащение). «Из этих трех которая для вас страшнее?» — спросил преподобный Иоанн. Они отвечали: «Если бы вы, христиане, хорошо умели хранить То, Чего причащаетесь, то никто из нас не посмел бы подойти к вам». Вот как страшны для них Божественные Таины Христовы! Вот почему святые отцы и сами искали, и нам заповедали искать в этом святейшем Таинстве спасительной помощи и укрепления в тяжелой борьбе с греховными помыслами и разными искушениями от врага. Прочтите или прослушайте со вниманием те молитвы, которые положено читать перед причащением Святых Таин. Вот святитель Иоанн Златоуст умоляет Господа и говорит: «Господи Боже мой!… Но да будет ми угль пресвятаго Твоего Тела и честныя Твоея Крове, во освящение и просвещение… в соблюдение от всякаго диавольскаго действа… во умерщвление страстей»… (молитва 2-я Последования ко Святому Причащению),»… сподоби мя неосужденно причаститися… и в потребление и всесовершенное погубление лукавых моих помыслов, и помышлений, и предприятий, и нощных мечтаний, темных и лукавых духов»… (молитва 9-я). Вот и святитель Василий Великий молится: «Умилосердися убо, Господи… и да будут ми святая сия (Святые Таины)… во отгнание всякаго мечтания, и лукаваго деяния, и действа диавольскаго, мысленне во удесех моих действуемаго» (молитва 5-я). В житии преподобного Симеона Дивногорца повествуется, что однажды диавол, попущением Божиим, воздвиг на него тяжкую брань плотскую и хотел осквернить его сонным мечтанием. Преподобный крепко боролся с искушением, не давал себе сна и слезно умолял Бога о помощи. И вот, видит он светлого мужа, старца, который сходил с неба в священническом облачении, а в руках у него был потир или святая чаша с Божественными Таинами Пречистого Тела и Крови Христовой. Дивный оный муж подходит к нему, причащает его Святых Таин и говорит: «Мужайся, Симеоне, и да крепится сердце твое; с этого времени не посмеют смущать тебя сонные мечтания; только блюди опасно свои помыслы и уповай на Бога!» Заметьте: Господь мог избавить Симеона от искушения одним Своим Божественным благоволением; но Он избавляет его посредством причащения Святых Таин; не ясно ли, что этим примером Он и нас научает прибегать в подобных случаях к этому спасительному Таинству? Знали силу этого Таинства древние христиане: они причащались каждую службу, каждый праздник, по крайней мере, один раз в месяц. Оттого и крепки они были в добродетели, не то что мы, грешные!..

Итак, возлюбленный брат о Христе! Ты, который, подобно мне, жалуешься, что не можешь сладить с собой, не в силах победить своей греховной привычки! Если уж мы с тобой так слабы, так немощны, то что мешает нам возможно чаще прибегать к этому Богоданному средству — Святому Причащению?.. Как только почувствуешь, что очерствело сердце, изнемогает душа, любимый грех не идет из ума, тянет к себе, — беги скорее к духовному отцу, открой ему совесть свою, умиротвори ее Таинством покаяния, а потом спеши подкрепить себя Хлебом Жизни — Телом и Кровью Христа Спасителя; Он Сам говорит о Себе; «Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего-, жив будет во веки. Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем» (Ин. 6; 51, 56). А с Ним — какое искушение будет нам страшно?.. Будем же чаще вкушать от этого хлеба небесного, от этой чаши жизни, и сами увидим, на опыте убедимся, яко благ Господь!..

362. Для чего мы творим крестное знамение?

Для чего мы делаем на себе крестное знамение? Мы делаем знамение крестное на себе, или крестимся, во-первых, для того, чтобы знамение это на нас видел Бог. Да, братие, Бог видит, когда мы крестимся, когда делаем на себе знамение крестное. А из вас некоторые крестятся кое-как, поспешно, небрежно, без всякого внимания! Грешно так креститься; надобно креститься со вниманием, с благоговением. Скажешь, что сила не в кресте? Нет, в кресте сила, и сила большая, когда ты крестишься надлежащим образом, с верой, с мыслью, с благоговением. Крестное знамение есть тот знак, по которому Бог обращает Свое милостивое внимание к нам, за который Он изливает спасительную благодать Свою на нас. Крестное знамение есть та печать, с которой Бог принимает прошения от нас. Молиться с крестным знамением значит молиться, просить от имени, от лица Иисуса Христа. «Я не сам пришел, меня Иисус Христос послал к Тебе, Господи; и что действительно так, вот на мне печать Его — крестное знамение». Если же ты думаешь, что сила не в кресте, то для чего же ты крестишься? Или уж вовсе не делай на себе крестного знамения; и тогда все будут знать, что ты не христианин; или делай как должно, без поспешности, с благоговением, с вниманием, с мыслью.

Итак, мы крестное знамение делаем для того, чтобы привлечь к себе благодать Божию. Мы делаем крестное знамение еще и для того, чтобы видел это лукавый, враг наш диавол. Да, братие, и лукавый пусть видит, когда мы делаем на себе крестное знамение, потому что он не любит этого знамения. Как боится лукавый Иисуса Христа, так он боится и знамения Христова — креста.

Крест — самое верное орудие против врага, самая крепкая защита от него, самый острый меч для него. Оградить себя крестным знамением, значит охранить себя силой Христовой от всех нападений лукавого. И не лукавый только бегает от крестного знамения; крестное знамение от всего нам враждебного охраняет, защищает нас. Где знамение крестное полагается, там Ангел Христов защитником остается, хранителем. Бес бежит от крестного знамения, а Ангел притекает на крестное знамение. Да, знамение крестное есть знак, по которому Ангелы видят, кого им защищать, охранять; а злые духи видят, от кого им надобно бежать, отступать. И потому твори крестное знамение со вниманием, как щит какой, сохраняющий тебя, как меч какой, поражающий врага твоего.

Наконец, мы делаем на себе знамение крестное и для того, чтобы перед другими исповедовать Иисуса Христа, распятого на кресте. Да, пусть и люди видят, Кого мы исповедуем, в Кого мы веруем, на Кого мы надеемся, Кого любим, Кого почитаем. А ты иногда стыдишься сделать крестное знамение! Знаешь ли, какой ты чрез это грех делаешь? Стыдясь креститься, ты стыдишься, что ты христианин, стыдишься, что ты Христу принадлежишь, во Христа веруешь, на Христа надеешься, Христа почитаешь, любишь! Нет, не стыдись признаваться, что ты Христов, иначе Иисус Христос постыдится признать тебя Своим на Страшном Суде и откажется принять в Царство Небесное.

Итак, вот для чего мы крестимся: чтобы показать, что мы христиане, и чтобы это видел Бог, видел бы Ангел хранитель, видел бы и лукавый, и чтобы люди видели, что мы христиане.

(Из «Поучений » протоиерея Р. Путятина)

Древнерусское поучение на 3-ю неделю Великого поста

Братие! Сегодня достигли мы преполовения святых великопостных дней, поэтому возрадуемся душой, поклоняясь честному Кресту Христову и, насладившись им, пойдем далее по пути постному к Христовым Страстям, очищая свое тело постом и просвещая душу прилежной молитвой, чтобы достигнуть непорочно Воскресения Господня. Вот, Господь Бог наш зовет нас на святую радость; Он держит венцы небесные для тех, кто алкал и жаждал ради Его, кто трудился в подвигах духовных. Не будем лишать себя этой радости неизреченной, этих нетленных венцов по лености и из-за угождения своему чреву. Что теперь на малое время услаждает нашу гортань, то после окажется горчее желчи. Об этом Сам Господь предостерегает нас и говорит: «Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми (заботами) житейскими» (Лк. 21; 34). И святые отцы предостерегают нас от того же: если, говорят они, вчера ты был чревоугодник, то ныне будь строгим постником; если вчера ты угождал плоти, ныне просвети душу. Не будем, братие, христианами только по имени, а на деле хуже неверных; нет, но покажем и добрые дела, чтобы и нам не услышать от Господа Бога: «приближаются Мне людие сии усты своими и устнами чтут Мя, сердце же их далече отстоит от Мене» (Мф. 15; 8). На деле часто так и видим: когда от земного царя получится какой-нибудь указ к подданным, то все со страхом спешат его выслушать, и когда услышат, то немедленно исполняют поведенное им. А когда Господь Бог, через пророков, и апостолов, и святых отцов, или лучше — Своими устами в Святом Евангелии зовет нас к Себе, к свету немерцающему, на радость бесконечную, в Царство Небесное, — тогда не находится человека, который бы Его слушал, и приходил на Его зов, и творил Его волю. Видите ли, братие, любовь Божию к нам? Он не потерпел видеть нас порабощенных бесам, ибо наши предки так были ослеплены диаволом, что приносили в жертву идолам сыновей и дочерей своих. И вот, не потерпел этого Господь Бог наш и пришел на землю, чтобы земнородных опять возвести на небо; для того и крещение восприял, чтобы нам дать пример крещения, и вот, теперь обновляет наше крещение этим святым пощением, дабы в чем мы согрешили после крещения, очистили то покаянием. Итак, препояшем себя воздержанием и, достигнув половины поста, будем продолжать этот подвиг в прочие дни постные. Если доселе кто постился с леностью, то, по крайней мере, с этого времени продолжи пост Богоугодно; не тяготитесь ходить в церковь на службу Божию и слушать в ней Священное Писание и творить добрые дела. А когда стоите, братие, в церкви, то не разговаривайте ни с кем, чтобы нам не лишиться за это награды от Бога; ибо кто без страха Божия в церкви разговаривает, тот прогневляет Бога и творит радость диаволу. Судите сами: когда стоят перед лицом земного царя, то никто не смеет и слова праздного вымолвить, не смеет и оглянуться куда-либо в сторону, но каждый стоит как бы связанный. Если же мы так почитаем царей, которые все же люди смертные, то не должно ли нам тем паче почитать Бога со страхом и трепетом и творить Его волю святую? Он — Владыка души и тела нашего; Он может умерщвлять и оживлять, делать нищими и обогащать, как говорит Соломон от лица Божия: «Мною царие царствуют, и сильнии пишут правду; Мною вельможи величаются, и властителие держат землю: Аз любящыя Мя люблю, ищущии же Мене обрящут благодать» (Притч. 8; 15-17). Убоимся же Его, прославим Его со страхом и трепетом!

Размыслите о службе церковной: что может быть страшнее того, когда видишь Сына Божия, ради тебя закалаемого, и Тело Свое под видом хлеба предлагающего и Кровь Свою изливающего во оставление грехов? Итак, приступим со страхом к Таинам Святым, приимем их чистыми устами и светлым сердцем, отбросив всякую вражду, чтобы достигнуть святого Христова Воскресения и радости оной достойно насладиться, — сохраним в чистоте остающиеся святые дни постные. Не тяготитесь послужить Богу, чтобы в день нашего воскресения услышать нам святой оный глас Господа: «Приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие» (Мф. 25; 34).

Христу Иисусу Господу нашему слава во веки, аминь!

(Из рукописного «Сборника» XVI в, Библиотека Троице-Сергиевой Лавры)

363. Первозванный Апостол Христов

Всемогущий и Всеведущий Господь Бог наш от начала века определил «время всяцей вещи под небесем» (Еккл. 3; 1). По вознесении Господнем на небо, ученики Его, святые Апостолы, проповедали Евангелие всем концам земли, и те из язычников, которых «пришло время» (Пс. 101; 14), приняли проповедь апостольскую и крестились. Иные же ждали «своего времени» (Еккл. 9; 12). Наши, например, предки крестились только тысячу лет спустя по вознесении Господнем. Но обращение их предсказано было еще святым Апостолом Андреем Первозванным, который посетил Русскую землю и освятил ее стопами ног своих. Имя этого апостола должно быть поэтому особенно для нас дорого, и стыдно было бы кому-нибудь из нас не знать о жизни, подвигах и страданиях первого провозвестника нашего спасения.

Родиной Апостола Андрея был небольшой городок Вифсаида, близ озера Галилейского. Он был сыном бедного рыбака Ионы и младшим братом первоверховного Апостола Петра. Услышав об Иоанне Крестителе, о том, что он проповедует в пустынях Иорданских покаяние, святой Андрей соделался его учеником. Когда же Иоанн Предтеча, увидев идущего к нему на Иордан Иисуса Христа, сказал, указывая на Него перстом: «се, Агнец Божий, вземляй грехи мира!» (Ин. 1; 29), тогда святой Андрей оставил Предтечу и пошел за Христом. С ним вместе последовал и другой ученик Предтечи —святой Иоанн Богослов. На другой день святой Андрей пришел к брату своему Симону (Петру) и с радостным восторгом сказал ему: «обретохом Мессию, еже есть сказаемо Христос!» — и привел Симона к Иисусу (Ин. 1; 41). Но окончательное призвание на служение Апостольское совершилось после, когда оба брата ловили рыбу у берега Галилейского озера, и Христос Спаситель сказал им: «идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков!» (Мф. 4; 19). И они тотчас оставили сети и стали неразлучными спутниками Господа. Святой Апостол Андрей назван Первозванным потому, что первым из Апостолов последовал за Иисусом Христом.

По сошествии на Апостолов Святого Духа, они метнули жребий — кому куда идти на проповедь, и Апостолу Андрею достались в удел некоторые города по берегу Черного моря, а также Византия и другие соседние области. Все эти страны святой Апостол много времени оглашал проповедью, и приял немало страданий и скорбей за имя Христово; но с радостью переносил все. Наибольшие мучения Апостол перенес в городе Синопе: там его, распростертого по земле, влачили за руки и за ноги, нещадно били палками, метали в него камнями, вырывали пальцы и зубы. Но, по благодати Господа своего Иисуса Христа, он оставался невредимым от ран. Из Малоазийских стран Апостол перешел в Византию, где первый проповедовал о Господе Христе. Здесь уверовавших было столько, что Апостол рукоположил им во епископа святого Стахия и поставил много иереев. Затем обошел он берега Черного моря, всюду благовествуя слово Божие. Был и в Скифии, нынешней России, и по Днепру достиг гор Киевских. Переночевав у подошвы их, он наутро сказал ученикам своим: «Видите ли эти горы? На них воссияет благодать Божия, и будет здесь великий город. Господу угодно воздвигнуть тут множество церквей и просветить Святым Крещением все эти страны!» Потом, взойдя на горы, Апостол благословил их и водрузил на них крест. По преданию, Апостол Андрей был и далее, севернее Киева, доходил даже до пределов Новгородских. Свой Апостольский подвиг он завершил мученически в городе Патрах, где исцелил одну женщину от лютой болезни. Чудо это так подействовало на жителей города, что почти все они обратились ко Христу. Даже жена самого проконсула Егеата, Максимилла, получив от святого исцеление в болезни своей, уверовала во Христа. Уверовал и брат проконсула, ученый Стратоклий. Опустели в Патрах идольские капища, и стали люди поклоняться истинному Богу. Тогда проконсул Егеат, упорный идолопоклонник, до неистовства разгневался на благовестника Христова и велел схватить его. Очевидцы, христиане, так описывают страдания и блаженную кончину Апостола Андрея. Когда Егеат увидел Апостола, он с гневом обратился к нему: «Так это ты разоряешь храмы богов и проповедуешь людям новую волшебную веру, которую повелели истребить Римские императоры?» В ответ на эти слова Апостол с кротостью стал излагать учение о Христе, Спасителе рода человеческого; но Егеат не внимал его словам и, наконец, повелел ввергнуть Апостола в темницу. Узнали об этом уверовавшие во Христа и во множестве собрались к дверям темницы. Возмущенные жестокостью правителя, они высказывали намерение даже убить Егеата и освободить святого Андрея. Но Апостол удержал народ, говоря: «Мира Господа нашего Иисуса Христа не обращайте в диавольский мятеж. Господь наш, преданный на смерть, не противоречил, не вопиял, не слышно было на улицах голоса Его. А потому молчите и вы, и будьте готовы сами терпеливо переносить, за имя Божие, всякие мучения и раны».

Наутро следующего дня Апостол опять приведен был на судилище. Егеат велел растянуть его на земле и трем человекам бить. Семь раз сменялись бившие люди, потому что приходили в изнеможение. И еще раз пытался жестокий мучитель уговорить святого Андрея поклониться идолам, угрожая в противном случае распять его на кресте. На это Апостол ответил ему: «Я раб креста Христова, и не только не боюсь крестной смерти, но и желаю вкусить ее!» Тогда проконсул приказал распять Апостола Андрея на кресте, но не прибивать гвоздями, а только привязать веревками за руки и ноги, — чтобы распятый дольше был жив и дольше терпел ужасные мучения. Когда Апостола повели на распятие, множество народа следовало за ним. Святой Андрей не переставал учить народ. Когда же он увидел издали приготовленный для него крест, то с радостью воскликнул: «Радуйся, кресте! Радуйся Телом Христовым освященный и членами Его, как драгоценным жемчугом, украшенный! Приими меня, о кресте! Я ученик Того, Кто на тебе был распят. Ты всегда был для меня достолюбезен, я всегда искал обнять тебя, и вот теперь, по желанию сердца моего, обретаю тебя! Возьми меня от людей и передай моему Учителю: пусть от тебя приимет меня Тот, Кто тобою искупил меня!» Говоря это, святой Андрей совлекал уже с себя одежды и отдавал мучителям. Они подняли Апостола на крест и распяли его, — как им было приказано. Два дня томился ученик Христов, распятый на кресте. Около него стояло до двадцати тысяч народа, и Андрей не переставал учить их со креста. Народ громко выражал свое негодование на то, что неправедно страждет святой муж. Убоясь народного возмущения, Егеат велел было снять со креста святого Андрея. Но, по усердной молитве самого страждущего Апостола, не допустил до этого Господь: у слуг Егеатовых и у всех, кто подходил ко кресту, чтобы снять Андрея, немели руки. Апостол молился, чтобы Господь приял дух его с миром. И вдруг, при всем народе, озарил его свет небесный, как будто молния, — так что окружающие не могли смотреть на Апостола. С полчаса этот свет осиявал святого Андрея, а когда погас — Апостол испустил уже дух. Жена Максимилла, исцеленная Апостолом, сняла со креста тело его и, помазав драгоценными ароматами, положила во гроб, который приготовила для себя.

В настоящее время мощи святого Апостола Андрея Первозванного находятся в Италии; а десная рука его, некогда указывавшая на горы Киевские и благословившая Русскую землю, хранится в Московском Успенском соборе. И как благоплодно было это благословение апостольской десницей земли нашей! Как процвела в России Церковь Христова! Скольких угодников предпослала она ко Господу — святителей, мучеников и преподобных — как ходатаев за всех нас!

Возблагодарим же Господа Бога, от всей души и от всего сердца, за таковые великие милости Его к роду нашему!

364. Равноапостольная Ольга

В истории Церкви Христовой весьма знаменательно и поучительно то участие, какое некоторые святые жены, избранницы Божий, принимали в деле распространения истинной веры среди язычников. Достаточно упомянуть о святой равноапостольной Марии Магдалине и других святых женах-мироносицах, удостоившихся быть первыми провозвестницами преславного Христова Воскресения, — о равноапостольной царице Елене, в бывшем Греческом Царстве, равноапостольной Нине, просветительнице Грузии, мученице Людмиле, у западных славян. И наша Русская земля имеет свою равноапостольную Елену — святую Ольгу, родную бабушку равноапостольного просветителя Руси великого князя Владимира. Святая Ольга родилась в той стороне, где потом был основан Псков. Еще не познавшая истинного Бога Ольга отличалась уже светлым высоким умом и строгим целомудрием (такой добродетелью, о которой язычники не имели и понятия). Князь Российский Игорь, любивший звериные охоты, случайно встретился с ней в лесах Псковских и был до того поражен ее мудрыми ответами ему, и красотой лица, что взял ее себе в жены. Столица Русского государства уже была в то время в Киеве. Прожив в супружестве около сорока лет, Ольга, по смерти Игоря, управляла Русской землей самостоятельно. Она жестоко наказала древлян, предательски убивших мужа ее Игоря, была страшна и грозна врагам родной земли, а народ любил и почитал ее как мать за ее милосердие, мудрость и справедливость. Когда возмужал сын ее Святослав, оставшийся после отца четырехлетним младенцем, она передала ему управлению государством, чтобы свободнее заниматься делами благотворения нищим, престарелым, убогим.

Такая добродетельная жизнь княгини Ольги низвела на нее благоволение Божие: с каждым днем становилось ей все более ясным, что только люди безумные могут почитать богами бездушных идолов. В Киеве, во времена княжения Ольги, были уже христиане, хотя и в малом числе. Вероятно, она знала их; беседы с ними окончательно открыли ей святость и высоту Христова учения, и стала она в душе христианкой; но в Киеве, наполненном язычниками, она считала небезопасным для себя принять Святое Крещение. И вот, услышав от киевских христиан, что вера Христова пришла в Россию от греков, мудрая Ольга пожелала и сама побывать в их стране, дабы выслушать наставления в вере самые точные. Взяв с собой нескольких бояр и родственников своих, она прибыла в Царьград, явилась к патриарху Полиевкту и сказала ему о своем намерении. Живое, отеческое участие принял патриарх в русской княгине. Около трех месяцев пробыла Ольга в Царьграде, изучая веру христианскую под руководством самого патриарха. Ежедневно посещала она храмы Божий; красота церквей, стройное пение, торжественность Богослужений — все это сильно действовало на ее душу, на ее сердце, жаждавшее истины и спасения. Наконец исполнил Господь ее пламенное желание: Ольга была просвещена Святым Крещением и наречена Еленой, в память Елены, равноапостольной царицы. Крестным отцом ее был сам император Греческий Константин. Патриарх совершил Божественную литургию, за которой и причастил новопросвещенную русскую княгиню Пречистых Таин Христовых. Причем он обратился к ней с такими словами; «Благословенна ты между женами русскими, что возлюбила Свет истинный и отвергла мрак! Ты избежала этим вечной смерти и обрела жизнь бессмертную. С этого времени станут ублажать тебя все сыны земли Русской!» Слова эти были пророческими. Вместе с праведной Ольгой крестились и многие из числа пришедших с ней, и была радость великая не только в Русской земле, но и во всем Царьграде. Перед возвращением в отечество патриарх дал ей в благословение святой крест с частицами древа Животворящего Креста Господня. Вместе с Ольгой, по распоряжению патриарха, отправились в Россию пресвитеры и клирики церковные для совершения службы Божией.

По прибытии в Киев, новая Елена, великая княгиня Ольга, стала со всем усердием распространять веру Христову в родной земле. Она обратила ко Христу многих киевлян и построила для них церковь во имя святителя Христова Николая, на Аскольдовой могиле. Церковь святой Софии, вначале деревянная, была построена также ею. Затем святая Ольга побывала в Великом Новгороде и в других областях своего государства. Поучениями и наставлениями своими она, при помощи Божией, приводила многих ко Христу и, сокрушая идолов, на их месте воздвигала честные кресты. От крестов этих потом происходили великие чудеса и знамения — во уверение неверных.

Одно лишь было непрестающей скорбью для праведной Ольги: это то, что сын ее Святослав, несмотря на все увещания матери, не хотел и слышать о принятии Христианства. Он любил военную славу и военные подвиги, и то и дело покидал свою землю и рыскал с дружиной своей где-либо за Дунаем, или в ином месте. Внуки святой Ольги, дети Святослава, — Ярополк, Олег и Владимир — находились поэтому почти всегда на ее попечении, и она усердно поучала их вере христианской, но крестить без воли отца не решалась. Поэтому ей оставалось только, возложив все упование свое на Господа, от Его благости ожидать лучшего для своей семьи и своего народа. И Господь исполнил горячую молитву смиренной русской княгини: один из внуков ее, Владимир, просветил Россию Святым Крещением.

Дожив до глубокой старости, Ольга почувствовала болезнь смертную. Святослав, по обыкновению, отсутствовал; но услышав о внезапном нападении на Киев печенегов, он поспешил домой. Разбив врагов, он явился к матери своей, которую застал на смертном одре. И умирающая мать пыталась еще раз, в последние минуты жизни своей, уговорить сына оставить погибельное идолопоклонство и обратиться ко Христу; но и теперь несчастный сын не послушал ее. За это и был наказан внезапной и позорной смертью, по предсказанию праведницы-матери.

Тиха и безмятежна была кончина блаженной Ольги. Напутствуемая причащением Божественных Таин Христовых, она мирно отошла ко Господу в одиннадцатый день июля 969 года. Плакали о ней все киевляне, — не только христиане, но и язычники. Тело ее с честью погребено в городе Киеве. Преподобный Нестор, оканчивая свои известия о благоверной Ольге, пишет: «Она предтекла Христианству в земле нашей, как зарница перед солнцем, как заря перед светом полным, как луна в ночи, — так светила она между людьми неверующими. Она первая из Руси взошла в Царство Небесное. Ее хвалят сыны Русские как начальницу. Она и по смерти молит Бога за Русь».

Молитвами святой и праведной Ольги, помилуй, Господи, и нас, многогрешных!

Тропарь, глас 1-й:

Крилами Богоразумия (Богопознания) вперивши (окрыливши) твой ум, возлетела еси превыше видимыя твари, взыскавши Бога и Творца всяческих, и Того обретши, паки рождение (возрождение или второе рождение) крещением прияла еси, древа животнаго наслаждающися (вкушая от древа жизни), нетленна во веки пребываеши, Ольго приснославная!

365. Русские первомученики

Святая Церковь Вселенская чтит память первомученика архидиакона Стефана; он первый пролил свою кровь за Христа Господа, искупившего нас Своей безценной кровью и первый сподобился венца мученического. Имеет и наша родная Русская Церковь своих первомучеников; подобно первомученику Стефану, который со святым дерзновением обличал иудейское неистовство, и наши первомученики небоязненно обличали погибельные заблуждения идолопоклонников; их святая кровь, как благодатная роса, пала на землю Русскую, и вскоре после кончины их на этой земле процвела вера христианская, и на самом месте их мученического подвига была воздвигнута знаменитая в древности десятинная церковь Богоматери.

Это было девятьсот лет назад. В Киеве, матери городов русских, княжил тогда молодой великий князь Владимир. Он не был еще просвещен верой Христовой и усердно служил своим идолам. А идолов было много у наших предков: был у них идол Перун с серебряной головой, золотыми ушами и железными ногами; это был бог грома и молнии, самый главный идол. Другой идол назывался Велос, скотский бог; третий — Позвизд или Вихрь, бог ветров и воздуха, четвертый — Ладо, бог счастья, пятый — Купало, бог плодов земных, шестой — Коляда, бог праздников. Много было и еще разных богов-идолов, в честь которых бывали праздники и приносились кровавые жертвы. Сам Владимир был добрым князем: он любил свой народ и заботился о его счастье; но как язычник понимал это счастье по-своему. Он старался задобрить своих богов жертвами и ставил везде раззолоченных идолов, а сам проводил свою молодость в воинских походах, веселых пирах и необузданном сластолюбии. В темную ночь неопытный путник легко теряет дорогу и попадает в болото; так и наши предки, блуждая во тьме идолопоклонства, не знали пути Божия и не считали грехом самые ужасные преступления; они, не задумываясь, могли заколоть в жертву своим богам даже собственных детей. Вот до чего, братие, может дойти человек, если не просветит его свет веры Христовой! Как же не благодарить нам Господа уже за то одно, что мы родились от христианских родителей, введены крещением в православную веру от самого рождения и воспитаны под кровом матери нашей Церкви Православной! Но обратимся к нашим первомученикам.

В 983 году, пишет преподобный Нестор, Владимир ходил на Ятвягов и взял землю их. Возвратясь в Киев, приносил он вместе со своей дружиной жертвы идолам. Старшины и бояре сказали ему: «Бросим жребий на отрока и девицу; на кого падет, того и принесем богам». Был тогда в Киеве один варяг по имени Феодор. Он пришел из Греции и тайно исповедовал веру христианскую. У него был единственный сын Иоанн, юноша прекрасный душой и телом. Жребий — так Богу было угодно — пал на этого юношу. Бояре послали сказать отцу: «Отдай сына богам; они выбрали его себе в жертву». Тот отвечал: «У вас — не боги, а дерево; сегодня оно цело, а завтра — истлело; они не едят, не пьют, не говорят; есть один истинный Бог, Которому поклоняются греки, Он сотворил небо и землю, луну и звезды, солнце и человека. А эти боги ваши — что сотворили? Они сами — дело рук человеческих. Не дам сына моего бесам!» Такой ответ крайне раздражил бояр и весь народ. Киевляне схватили оружие и бросились на дом варяга. Разломав ворота, они ворвались в его дом. Феодор, обняв сына, стоял на высоких сенях. Ему кричали: «Отдай сына своего!» Он отвечал: «Если ваши истуканы —действительно боги, то пусть сами придут и возьмут его; а вы из-за чего хлопочете для них?» Народ зашумел, заволновался, послышались проклятия, застучали топоры; сени были подрублены, а мужественные исповедники тут же преданы смерти. Так совершили свой славный подвиг первые мученики на Руси. Святая Церковь чтит их память 12 июля.

Из рассказа летописца не видно, чтобы сам великий князь Владимир соизволял убиению Феодора и Иоанна. Напротив, можно думать, что этот случай заставил добросердечного князя задуматься: что это за боги, которым он поклоняется, если им нужно приносить такие кровавые жертвы? И Владимир не возлюбил с этой поры своих идолов, и по Киеву стали ходить слухи, что князь хочет переменить свою веру…

Остатки идолопоклонства

Девятьсот лет прошло с тех пор, как крещена Русская Земля. Девятьсот лет уже называемся мы православными христианами. Но забыли ли мы своих идолов? Не слышатся ли их имена в русских песнях народных, в сказках и преданиях? Кто, например, не слыхал имени Ладо в пениях свадебных, или Коляды в играх святочных? Но одни ли только имена их остались, нет ли еще и языческих обычаев? Наши предки справляли в начале жатвы праздник в честь своего идола Купалы; и теперь, накануне праздника рождества Предтечи Христова (24 июня), во многих местностях наша молодежь завивает венки, ходит в полночь в лес отыскивать какой-то чудодейственный папоротник, разводит костры и пляшет вокруг них… Разве это не остатки языческого идолослужения? Разве прилично христианским юношам и девицам встречать праздник Предтечи Христова такими играми и забавами? Или есть и теперь еще обычай — зажигать костер накануне Нового года, прыгать через него с песнями, гадать, рядиться в святые вечера — разве прилично христианам так провожать старый год и встречать новое лето благости Божией? Правда, все это теперь только забавы; но — скажем словами святителя Димитрия Ростовского: «Лучше, если бы вовсе таких забав не было…».

Но дело не в забавах одних. Кое-где и теперь совершаются разные обряды языческие. Кое-где и теперь, когда наступает гнев Божий, когда начинает распространяться какая-нибудь смертоносная зараза, например, холера, во многих местах деревенские жители собираются ночью, впрягают в соху женщину — вдову или девицу — и она с распущенными волосами, в сопровождении соседок и подруг, проводит сохой борозду вокруг селения. Тут уж не забава какая-нибудь, тут прямо — Богопротивное суеверие, остаток древнего идолослужения. Бедные, невежественные люди! И они думают оградить себя от гнева Божия такой бороздой! Но и на ум им не приходит, что они этим справляют идолопоклоннический обряд в честь какого-нибудь Купалы, что, значит, отрекаются от своей веры святой и отдают себя под покровительство диавола, и тем страшно прогневляют милосердаго Господа!… Хотя бы поучились они у тех добрых христиан, которые в таких случаях обращаются к Церкви Божией, приглашают в свои селения священнослужителей со святыми иконами, обносят святыню вокруг жилищ и полей своих и окропляют их освященной водой. Вот как делают истинно православные христиане, и тем призывают на себя благодать Божию, которая и покрывает их от всякой губительной заразы. Берегитесь, братие, подобных суеверий: это ни что иное, как остатки древнего идолопоклонства, все это ненавистно Богу и оскорбительно для нашей святой веры Христианской.

366. Избрание веры

Человеческая душа по природе христианка», — говорит древний церковный учитель. Наша совесть ищет правды Божией, а эту правду можно найти только в Христовом Евангелии. Великий князь Владимир имел сердце доброе, но на душе у него было немало тяжких грехов. Он убил князя Полоцкого и двух сыновей его, чтобы жениться на его дочери, он отнял Киев у старшего своего брата Ярополка, и когда тот явился к нему с покорной головой, то был умерщвлен слугами Владимира. Чтобы облегчить душу свою, Владимир часто приносил жертвы своим деревянным богам, и даже поставил в Киеве нового идола с серебряной головой. Но могли ли умиротворить его мятущуюся совесть эти бездушные боги, как бы он часто ни молился им? Нет, он начинал понимать, что таким богам не стоит кланяться, ему припоминались наставления, которые он слышал в детстве от мудрой своей бабушки, великой княгини Ольги; тревожной душе хотелось бы теперь еще послушать их… И вот в Киеве стали поговаривать, что князь задумал переменить веру.

Киев был стольный город Русской земли; сюда приезжало немало и из чужих стран разных торговых людей. Бывали тут и магометане, и иудеи, и римские католики, и греки. Прослышали они о намерении князя переменить свою веру и дали знать об этом в свои земли: понятно, каждому хотелось, чтобы русский князь перешел в его родную веру. И вот, ко Владимиру стали являться проповедники разных вер. Первыми пришли послы с Волги-реки, веры магометовой. «Мы веруем во единого Бога, на небесах живущего, и в Его пророка Магомета, который позволяет нам иметь жен, кто сколько хочет, только велит обрезываться, не есть свиного мяса и не пить вина». Так говорили магометане. Владимир со вниманием слушал их, пока они говорили о женах, а когда упомянули об обрезании и о том, чтобы не пить вина, то решительно отказался принять их веру. Послы немецких папистов говорили о величии невидимого Бога Вседержителя. Но князь знал властолюбие римских пап и сказал послам: «Идите обратно, отцы наши не принимали веры от папы». Явились к нему и хазарские евреи, и он спросил их: «А где ваше отечество?» Те отвечали: «В Иерусалиме; но Бог прогневался на отцов наших и рассеял их по чужим странам». — «Как же вы смеете предлагать свою веру другим? — сказал им мудрый князь. — Или вы хотите, чтобы и мы лишились своего отечества?» Пришел наконец и греческий проповедник — мудрый и ученый инок; он долго беседовал с князем о вере христианской, рассказал ему о сотворении мира, о грехопадении первых людей, о древних патриархах и пророках; потом перешел к рождеству Христа Спасителя, говорил подробно о Его жизни, чудесах, учении, страдании, смерти и воскресении; когда же дошел до учения о будущем Втором пришествии и Страшном Суде, то развернул перед взором смущенного князя большое полотно, на котором был художественно изображен Страшный Суд Божий: «Вот, — говорил инок, — на правой стороне стоят праведники, вот и уготованный им прекрасный Божий рай; а вот эти, налево, грешники и ожидающие их мучения адские».

Долго и с великим вниманием рассматривал Владимир эту картину; видно было, что она глубоко поразила его правдолюбивое сердце; он подробно расспрашивал инока обо всем, что тут было изображено, наконец, тяжко вздохнул и сказал: «Хорошо тем, которые направо, и горе тем, которые налево!» — «Крестись, и ты будешь в раю с праведниками, —сказал ему инок-проповедник, — а если не примешь Крещения, то твое место будет вот здесь, на левой стороне, с грешниками». Владимир задумался. «Подожду еще немного, — сказал он наконец, — получше разузнаю о разных верах, и тогда решу». Он оделил греческого проповедника богатыми дарами и отпустил с почетом в Царьград. А в душе он уже решил — принять веру православную и только об одном теперь думал, как бы лучше сделать, чтобы и бояр своих, и любимую дружину, и весь народ привести с собой в веру Крещением.

Прошло немного времени после беседы с греческим иноком. Князь созвал к себе бояр и старшин на совет. (Есть сведения, что этот совет происходил в городе Владимире, что на Клязьме, основанном самим князем Владимиром.) Он рассказал им все, что слышал от разных послов, и особенно — от греческого инока — и спрашивал их мнения и совета. Умные бояре сказали: «Никто своей веры хулить на станет; понятно, что каждый свою хвалит; если хочешь, великий княже, истину узнать, то ведь есть у тебя немало разумных людей; пошли их в разные страны и к разным народам; пусть посмотрят и разузнают о каждой вере на месте, а потом и нам с тобой скажут, кто как молится и служит своему богу в своей земле». Этот совет очень понравился Владимиру, и он решил послать десять мудрых мужей в чужие земли.

Побывали эти посланцы в разных землях: были и у немцев, и у приволжских магометан, и у других народов; пришли, наконец, и к православным грекам в Царьград. Здесь императоры Греческие, Василий и Константин, приняли их с радостью и дали знать патриарху, для чего прибыли русские посланцы. Патриарх приготовился к торжественному служению, и вот, наших предков повели в прекрасный и величественный храм Софии, Премудрости Божией, и поставили их в таком месте, откуда они могли все хорошо видеть и слышать. Служил литургию сам патриарх с собором епископов и священников; на них были златотканые облачения; кадильный фимиам наполнял храм благоуханием, стройное пение услаждало слух; тысячи молящихся с благоговением преклонялись перед Господом, воссылая Ему свои теплые сердечные молитвы… Можно ли выразить те чувства, которые наполняли сердца послов Владимировых в эти минуты? Возвратясь в Киев, они с восторгом говорили великому князю и боярам: «Мы не помнили себя, где мы стоим: на небе, или на земле? Нигде мы не видали такого благолепного Богослужения, какое видели у греков и никогда не забудем его, ибо кто отведал сладкого, тот не захочет горького, а мы веруем, что Сам истинный Бог живет с этими людьми!» А бояре при этом заметили князю: «Если бы греческая вера не была лучше всех других, то ее не приняла бы бабка твоя Ольга: ведь она была мудрейшая из людей». Как мудрый купец притчи Евангельской, князь Владимир искал и нашел, наконец, бесценный бисер небесный — он решил принять от греков веру православную и принял ее со всем народом своим.

367. Крещение Руси

Прошло два года после того, как греческий проповедник беседовал о вере с великим князем Владимиром. Благодатное семя веры принялось в добром сердце князя и готово было принести обильный плод во славу Божию.

«Где же нам принять крещение?» — так спрашивал он своих бояр, когда на общем совете было решено принять веру православную. «Где тебе любо, княже», — отвечали они. И вот, может быть совсем неожиданно для греков, русский великий князь двинулся со своим войском на греческий город Корсунь, находившийся верстах в двух от нынешнего Севастополя, и осадил его. Славный своими завоеваниями, Владимир не хотел унижаться перед греками, которые заставили его блаженную бабку, великую княгиню Ольгу, целый месяц ожидать в гавани, прежде чем позволили ей сойти на берег, — он решил завоевать себе веру. Долго длилась осада, греки храбро защищали город. Наконец Корсунь был взят и Владимир послал сказать греческим императорам Василию и Константину: «Я взял ваш славный город Корсунь; то же сделаю и с Царьградом, если не отдадите за меня свою сестру, царевну Анну». Ему отвечали: «Непристойно нам, христианам, выдавать сестру за язычника; крестись — тогда и сестру нашу получишь, и Царство Небесное наследуешь». Владимиру только это и было нужно; он отвечал через посланцев: «Я давно слышал о вашем законе; полюбилась мне ваша вера, пришлите ко мне епископа, чтобы крестить меня, и сами с сестрой приходите или пришлите ее ко мне, а я возвращу вам за это и Корсунь, и всю Тавриду». Тяжело было молодой царевне покидать родной город и идти к народу некрещеному, к князю, который еще недавно воевал против братьев ее. «Точно в плен я иду, — говорила она, обливаясь горькими слезами, — лучше бы мне здесь умереть». Но братья-императоры утешали ее: «Может быть, Господь обратит через тебя всю землю Русскую, — тогда ты и свою родную страну избавишь от лютого и сильного врага; сама знаешь, сколько зла наделала Русь грекам: то же может повториться и теперь, если не пойдешь туда, а если пойдешь, то получишь за это Царство Небесное и вечную память у людей». С плачем рассталась добрая царевна с братьями и, предав себя воле Божией, отправилась на корабле в Корсунь, где ждал ее жених. С ней поехал святитель Михаил со священниками, для крещения русского народа. Между тем Владимира постигло Божие испытание: он разболелся глазами и совсем ослеп. Тогда он начал сомневаться в святой вере и говорил: «Боги русские разгневались на меня за то, что хочу оставить их, и наказывают меня». И он откладывал Святое Крещение. Но царевна послала ему сказать: «Если хочешь выздороветь, то поскорее крестись, иначе не получишь исцеления». Князь согласился, и вот, лишь только вошел он во святую купель, и епископ возложил на него руку, — он тотчас же прозрел. «Теперь-то познал я Бога истинного!» — воскликнул тогда великий самодержец Российский, нареченный во Святом Крещении Василием, — и небесной радостью исполнилось его сердце. Чудо исцеления поразило его дружину и бояр, и многие из них тогда же приняли Святое Крещение. Вскоре после этого весело отпраздновали и свадьбу великого князя с греческой царевной.

В память своего крещения Владимир построил в Корсуне церковь; он возвратил город Греческим императорам, взял оттуда с собой мощи святого Климента, папы Римского, и ученика его Фива, и с торжеством возвратился с молодой супругой в свой стольный город Киев. С ним прибыли сюда: митрополит Михаил, епископы и священники, которые привезли с собой и Богослужебные сосуды и книги. Первой заботой равноапостольного князя было окрестить всех своих сыновей. Потом он приказал рубить и жечь идолов: Перуна, главного бога языческого, он велел привязать к лошадиному хвосту, стащить с горы и бросить в Днепр. Двенадцать человек сопровождали идола и били железными прутьями, а когда он поплыл по реке, то отталкивали его от берега. Суеверный народ со слезами провожал по берегу истукана и кричал ему вслед: «Выдыбай (выплывай), боже»! Между тем Владимир велел объявить по всему городу: «Кто завтра не явится на реку, будь он богатый или бедный, старый или малый, — тот будет считаться ослушником воли княжеской». Киевляне любили своего князя; они раньше знали о его намерении переменить веру, видимо, ожидали такого распоряжения и рассуждали: «Если бы новая вера не была лучше старой, — то князь и бояре не приняли бы ее».

И вот, на другой день открылось дивное, небывалое зрелище: с раннего утра несчетные толпы народа спешили на берега Днепра и его притока Почайны; сюда же прибыли митрополит Михаил с духовенством и сам князь с молодой княгиней, с детьми и боярами. По берегу в разных местах были устроены подмостки для духовенства, тысячи народа вошли в воду: мужчины и женщины стояли особо в реке, где поглубже, дети — ближе к берегу, а младенцев большие держали на руках. Священнослужители читали молитвы, князь со своим семейством и благородной дружиной в тихом умилении молился за новых христиан. Но вот по данному знаку все, стоявшие в воде, трижды погрузились в священные волны, и широкий, светлый Днепр стал русским Иорданом — заветной купелью Святой Руси… Что чувствовал в эти святые минуты равноапостольный наш князь Владимир? Можно ли описать тот восторг, ту несказанную радость, какая тогда наполняла его доброе, горячо любящее свой народ сердце! Слезы умиления блестели в его очах; он поднял руки к небу и воскликнул: «Творец неба и земли! Благослови сих новых детей Своих! Дай им познать Тебя, Бога истинного, и утверди веру их!»

Так совершилось великое событие — крещение Руси! В волнах Днепра погребена была навсегда Русь языческая и родилась новая Русь — Православная, Христианская! Сбылось пророчество Апостола Андрея Первозванного: на горах Киевских воссияет благодать Божия! Справедливо говорит летописец: «В сей день земля и небо ликовали. Это было в 988 году первого августа».

В воспоминание этого события в Киеве каждое лето, 15 июля, в день памяти князя Владимира, бывает торжественный Крестный ход на Крещатике. После молебствия митрополит поднимается на ступени памятника Владимиру и оттуда осеняет на все четыре стороны тысячи народа, покрывающие в это время горы Киевские…

368. Владимир — христианин

Такую дивную перемену произвела вера Христова в добром сердце нашего просветителя — великого князя Владимира! «Господи! —так говорил он, преисполненный чувством благодарности к Богу, — Господи, был я как зверь, много худого делал, когда своим идолам кланялся; жил совсем по-скотски, но Ты укротил меня — слава Тебе, Господи!» И в самом деле: когда Владимир был идолопоклонником, у него было много жен и наложниц; теперь он всех их отпустил, вступив в брак с греческой царевной Анной. Пока Владимир не знал истинного Бога, он был жесток и мстителен к своим врагам; а когда принял веру Христову, стал примером кротости и любви ко всем. Как отец родной он заботился о всех бедных; на его княжеском дворе они могли во всякое время получать пищу, одежду, деньги; он покоил странников, выкупал должников, отпускал на свободу рабов. Мало и этого было ему: «Больные, — думал он, — не в силах добраться до моего двора», и он приказывал развозить по улицам мясо, рыбу, хлеб, квас и мед для раздачи несчастным беднякам. Так глубоко запечатлелась в его добром сердце заповедь Христова: «Блажени милостивии, яко тии помилованы будут!2 (Мф. 5; 7). Даже самых отчаянных злодеев он боялся наказывать смертью и позволял им откупаться от наказания вирою, то есть деньгами. Деньги были тогда очень дороги и вира была тяжким наказанием; однако же злодейства и разбои с отменой смертной казни стали умножаться; в народе послышались жалобы на то, что житья от злодеев не стало; тогда пастыри Церкви вынуждены были предупредить великого князя, что Бог на то его и поставил, чтобы защищать добрых людей от злодеев и наказывать виноватых. После этого Владимир опять стал наказывать преступников смертью, хотя и с большой осмотрительностью. Духовный чин он уважал и любил; в праздничные дни у него всегда бывали три трапезы: первая — для митрополита с епископами, иноками и священниками; вторая — для нищих; а за третью садился сам князь со своими боярами и дружиной.

До Святогого Крещения князь распространял свои владения воинским мечом; теперь он жил мирно со всеми соседями; только дикие печенеги вынуждали его, по временам, воевать с ними. «С великим смирением он советовался с епископами, — по свидетельству святителя Илариона, митрополита Киевского, — советовался о том, как установить закон христианский среди людей, недавно познавших Господа». Везде, где были идольские капища, он стал строить храмы Божий. Построенная им в честь Матери Божией церковь была благолепно украшена, великий князь назначил в пользу ее десятую часть своих великокняжеских доходов, отчего она и названа Десятинной. В Новгороде и Ростове Великом Владимир сам содействовал просвещению народа светом веры православной; в другие города он отправил сыновей своих и с ними — священников для проповеди Евангелия. «Крест освятил города», — с восторгом говорит об этом митрополит Иларион.

Мудрый князь знал, что для утверждения истинной веры в сердцах его подданных особенно нужно учение книжное, знал и то, что иноземные священники, приходившие из Греции, будь то греки или болгары, не могли так успешно распространять веру Христову, как священники свои, родные, из русских, и потому он велел заводить школы и в них обучать боярских детей славянской и греческой грамоте, чтобы потом они могли стать священниками. В Киеве было открыто училище, куда собирали мальчиков и из простого народа. Летописец рассказывает, что неразумные матери плакали, отдавая детей в школу, как будто разлучались с ними навеки, «еще бо не бяху утвердилися верою», — замечает он. Богослужебные и учебные книги получены были из Болгарии, которая ранее была просвещена святой верой. По приказанию великого князя эти книги усердно переписывались (печатать книги тогда еще никто не умел) и рассылались по городам.

Так трудился великий князь Владимир для просвещения своего народа верой Христовой; и благословил Господь труды его праведные; русский народ получил веру православную и в благодарность за свое просвещение, прозвал своего доброго князя-просветителя «Красным солнышком», а Святая Церковь причислила его к лику святых угодников Божиих и возвеличила наименованием равноапостольного. Владимир преставился ко Господу 15 июля 1015 года, и был погребен в созданной им Десятинной церкви рядом со своей супругой Анной. Митрополит Иларион называет его вторым Константином, апостолом Русской земли.

Со времени князя Владимира Русская земля стала «святой Русью, Русью православной»; в вере православной русские люди обрели то благодатное сокровище, за которое беззаветно полагали свою жизнь наши предки благочестивые, за которую и ныне с радостью идут на смерть наши воины христолюбивые. Святая вера православная не раз спасала землю Русскую от конечной гибели; этой верой наши предки побеждали царства, ею и в наше время сокрушена сила царства агарянского; она слила, соединила в одну родную семью разные мелкие племена, ее населявшие. Где, например, эта чудь, где вятичи и другие племена? Они приняли веру православную и слились воедино с великим русским народом. Дорожим ли мы, братие, этим неоцененным сокровищем? Блюдем ли мы свято завет равноапостольного? Он любил храмы Божий и много построил их; он почитал святыню церковную и принес с собой из Корсуня мощи святого Климента, кресты и иконы святые, которые и теперь можно видеть в Московском Успенском и в Новгородском Софийском соборах; он любил сан духовный, и не только в делах веры, но и в мирских делах просил совета у пастырей —епископов и священников… Больно подумать, други мои, что к стыду нашему, к стыду родной земли, в самой колыбели Русского Православия, в матери городов русских, в богоспасаемом Киеве появились ныне люди русские, которые хулят веру православную, не ходят в храмы Божий, называют святой крест и иконы идолами, и всячески поносят духовных пастырей… Несчастные! Они забыли завет князя Владимира, они изменили вере, им завещанной, и слушают немецких лжеучителей… Да, други мои, кто ж не знает, что штунда — вера немецкая? Приходили было немцы и к князю Владимиру, предлагали и ему свою веру, но что он сказал им на это? «Идите себе назад: отцы наши не принимали веры от вас!..» И ушли от него эти непрошенные учителя со стыдом. А вот в наше время русские люди этих немецких учителей слушают, а учения Церкви Святой, учения святых Отцов, Богом прославленных, знать не хотят!.. И вот простые деревенские люди берутся своим умом толковать слово Божие, не хотят слушать своих, Богом данных, пастырей и учителей, и изменяют вере, которую девятьсот лет держит Русский народ, за которую умирали их отцы и праотцы, деды и прадеды… Братие! Вот наступает великий день для Русской земли: в 1888 году она будет праздновать девятисотлетие своего крещения. О, какой это будет радостный день для всех православных русских людей! Ужели в этот великий день наши заблудшие братья отвернутся от нас — не захотят разделить с нами нашей радости? Ужели они не поймут, ужели их сердце не подскажет им, как неразумно, самонадеянно они бросили веру православную и из-за этого отделились от родной семьи православных русских людей —духовных чад равноапостольного Владимира?..

Помолись, благоверный княже, ко Господу, да вразумит Он и просветит заблудших светом истинной веры, которую ты завещал как безценный бисер народу своему, но которую они не умели оценить по достоинству!..

369. Святой Алексий, человек Божий

Все святые, все праведники — «Божии человеки» (2 Пет. 1; 21), Божий чада по благодати, как и все нераскаянные грешники — сыны диавола, по слову Самого Христа Спасителя (Ин. 8; 44); но угодник Божий Алексий от Самого Господа Бога получил наименование человека Божия. Нельзя без сердечного умиления читать житие этого боголюбивого мужа. Недаром православный русский народ так полюбил этого человека Божия, что сложил о его житии стихи, которые и поют слепцы и калики перехожие в праздники где-нибудь в ограде сельской церкви или просто — на распутиях. Какая чистая, пламенная любовь к Богу видна во всех его поступках! Какое у него смирение, какая детская преданность воле Божией, сколько кротости и терпения при чистоте детски невинного сердца!.. Вот вкратце его многоскорбное житие.

Родился он в Италии, в древнем Риме, где и теперь показывают место дома его благочестивых родителей. Отец его был богатым и знатным вельможей, по имени Евфимиан; мать звали Аглаидой. Алексий был у них единственным сыном, единственным наследником всего их достояния, светлой надеждой их старости; это был тихий, кроткий юноша, и родители не могли на него нарадоваться; они уже мечтали о его женитьбе, и подыскали ему достойную невесту. Но не лежало сердце юного Алексия ни к каким земным радостям; не льстили ему ни богатства, ни почести, и он, тайно от родителей, носил на своем теле грубую власяницу… Настал день пира брачного; Алексия обвенчали с прекрасной невестой; в палатах его родителей было великое ликование. И вот, лишь только Алексий остался наедине со своей супругой, он вручил ей золотой перстень и дорогой пояс и сказал: «Побереги это; да будет Бог между нами!» — вышел, переоделся в худую, нищенскую одежду и, никем не замеченный, покинул дом родительский. К утру дошел он до пристани морской, сел на корабль и отплыл в Лаодокию, а оттуда с путешественниками пришел в город Едес. Тут он раздал нищим все, что взял себе на дорогу из дома родительского, и стал жить как нищий на паперти церковной, у храма Пресвятой Богородицы. Пост и молитва, молитва и пост — вот в чем проходила жизнь его; каждое воскресенье причащался он Святых Христовых Таин; то, что подавали ему из милостыни, он раздавал престарелым нищим и калекам, и так изнурил себя, так испостился, что никто бы не узнал в нем прежнего Алексия, сына Евфимианова…

А что же родители? Что — его молодая супруга? Можно себе представить их горе, когда не стало у них их Алексия!.. О, как горько оплакивала мать своего любезного сына, как рыдала юная супруга, потерявшая своего молодого мужа! А скорбный отец ничего не жалел, чтобы разыскать милого сына: он повсюду разослал гонцов; некоторые из них прибыли и в Едес; Алексий узнал их, он с радостью принял от них милостыню и возблагодарил Бога, что сподобил его получить благословение из дома отчего, но слуги Евфимиановы не узнали его и возвратились ни с чем.

Прошло семнадцать лет. Благочестивый пономарь той церкви, у которой обитал Алексий, услышал в видении голос от иконы Богоматери: «Введи в церковь Мою человека Божия; его молитва яко кадило благовонное восходит перед лице Божие; как венец на царской главе, так и на нем почивает Дух Божий!» Исполнил пономарь волю Матери Божией, и стали жители Едеса почитать Алексия как мужа, Богу угодного. Тяжело это показалось смиренному человеку Божию; он ушел из Едеса, сел на корабль, чтобы отплыть в Тарс Киликийский, на родину апостола Павла; но Богу угодно было направить корабль к его родному городу Риму, и вот, он выходит на знакомый берег, идет по знакомым улицам и встречает — кого же? — родного отца!.. Как изменился почтенный вельможа, как постарел он от горя за эти семнадцать лет!.. Но и самого Алексия узнать было нельзя. Увидев отца, он поклонился ему до земли и смиренно сказал: «Раб Божий, сжалься надо мной, бедным странником, дай мне уголок где-нибудь у себя; позволь питаться крохами от трапезы твоей; за это Господь благословит тебя, и если, — прибавил он, — если кто-нибудь из близких тебе странствует, Бог возвратит его к тебе в добром здравии». И вспомнился Евфимиану при этих словах его милый сын; слезы показались на очах доброго вельможи и он с радостью исполнил просьбу странника. И стал Алексий жить в хижине, у дверей палат родительских; каждый день ему приносили пищу со стола родителей, а он все отдавал нищим, питаясь только хлебом и водой, проводил ночи в молитве и причащался Святых Таин каждое воскресенье. Много скорбей понес человек Божий, хотя и жил под кровом родительским. По наущению врага, диавола, рабы Евфимиановы всячески издевались над ним: ради грубой потехи они обливали его помоями, били по щекам, таскали за волосы, а он все терпел, все переносил с радостью, и за них же Богу молился. Но и этого мало: против самой его хижины выходило окно той палаты, где жила покинутая им невеста его, и часто приходилось ему слышать, как приходила к ней мать его, и как горько обе они оплакивали его — одна своего милого сына, другая— дорогого супруга… Жалостью сокрушалось его доброе сердце, но любовь к Богу побеждала в нем чувство любви родственной. Так прошло еще семнадцать лет. Никто не знал его, все считали его нищим странником. Приблизилось, наконец, время ему отойти ко Господу; и Господь открыл ему день и час кончины его. И вот Алексий выпросил себе хартию и чернил, описал всю скитальческую жизнь свою, упомянул нечто такое, что знали только его родители да его невеста; просил у своих родителей прощения в том, что причинил им скорбь великую своим удалением и, утешая их, закончил свое рукописание так: «Верую, что сколь опечалил вас я, столь же обрадует вас Господь в Царстве Небесном». И провел он последние часы жизни своей в теплой, усердной молитве к Богу.

В то время папой был Иннокентий. И вот, во время литургии, в присутствии царя Гонория, в алтаре послышался глас: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененный и Аз упокою вы!..» (Мф. 11; 28). В страхе народ стал молиться: «Господи, помилуй!» И снова слышится глас: «Поищите человека Божия, от тела исходящего, чтобы он помолился за вас». И искали по всему Риму, и не нашли; и просили Господа указать им Своего избранника. И снова был глас в алтаре: «Ищите человека Божия в дому Евфимиановом!» Тогда царь, и папа, и все вельможи пошли в дом Евфимиана, и здесь, по указанию раба, который носил пищу Алексию, нашли его… Но праведник уже почил сном смерти! Он благолепно лежал в своей хижине, с покрытым лицом, а в руке у него была хартия… Отец хотел было взять хартию, но рука крепко ее держала… Тогда взяли его святое тело, понесли из хижины, положили на многоценный одр и стали просить его, как живого: «Отдай нам, раб Божий, свое рукописание, чтобы мы могли знать, кто ты?» После этого рука праведника позволила взять хартию… И царский писец начал читать ее… Можно ли описать родительские чувства, когда престарелый Евфимиан узнал наконец своего любезного сына?.. Как неутешно рыдал он, обнимая дорогие останки и обливая их горячими слезами родительскими!.. Но вот узнала старушка-мать, услыхала вдовица-супруга почившего; вот они покинули чертоги свои, с воплями и рыданиями спешат к своему Алексию… Нет слов, чтобы поведать о горе их растерзанных сердец; весь народ плакал, смотря на их рыдания… Весь Рим собрался на погребение человека Божия, сам царь и папа несли мощи его; от тесноты останавливалось шествие. В народ бросали золотом, чтобы они дали дорогу, папа едва мог уговорить их, чтобы очистили путь… Между тем, от святых мощей новопреставленного человека Божия истекло целебное миро; целую неделю стояли мощи в соборной церкви и множество больных исцелилось, много слепцов прозрело, прокаженных очистилось…

Молитвами преподобного Алексия, человека Божия, и наши немощи исцели, Господи, и помилуй нас!..

370. Крест — наш щит и ограда

В Священном Писании рассказывается, что когда Иисус Навин сражался с Амаликитянами, то Моисей молился на вершине холма; и когда Моисей поднимал руки свои, то одолевал Израиль, а когда он опускал руки, то одолевал Амалик. Но руки Моисея отяжелели; тогда Аарон и Ор стали поддерживать их — один с одной, а другой с другой стороны. «И были руки его подняты до захождения солнца. И низложил Иисус Амалика и народ его острием меча» (Исх. 17; 813). Спрашивают: «Почему молитва Моисея имела особенную силу против Амалика именно тогда, когда были подняты его руки?» — «Потому, — отвечают на это святые Отцы, — что простертые руки Моисея прообразовали спасительный Крест Христов, которым побежден адский Амалик — диавол со всем его воинством». Столь великую силу даже в Ветхом Завете имело одно прообразовательное знамение Креста Господня!

А мы, братие, по милости Божией, живем в Новозаветные времена; Крест Христов — наш хранитель, наш щит, наше неотъемлемое оружие на всякого врага и супостата. Его трепещут наши невидимые враги — духи злобы; он страшен и для нечестивцев-людей, и одно крестное знамение, с верой, с молитвой ко Господу творимое, может остановить руку злодея, который уже поднял нож на беззащитную жертву… Много примеров этого можно найти в житиях святых Божиих (некоторые см. в листке № 332); но теперь мы приведем поразительный рассказ одного почтенного протоиерея из недавнего прошлого.

В одной станице Сибирского казачьего войска, — повествует он («Душеполезное Чтение», 1886, декабрь), — не так давно умер старый казак, ямщик; старик он был добрый, честный и довольно зажиточный. Между купцами, которых он возил постоянно, был один благочестивый и богатый сибиряк, купец Борисов, который так подружился с ямщиком, что даже воспринимал от святой купели его детей. Бывало, вернется купец с ярмарки, привезет своим крестникам и крестницам гостинцев, за что дети особенно любили его; да и сам ямщик и жена его уважали кума и всегда встречали его как родного. Но враг рода человеческого позавидовал доброму согласию между кумовьями и успел внушить старому казаку недобрую мысль: убить купца Борисова и завладеть его деньгами. Страшное дело! Но казак раз поддался искушению и не мог уже отогнать от себя эту ужасную мысль: будто невидимый кто-то постоянно шептал ему на ухо: «Убей кума, у него много денег — славно заживешь!» — «А Бог? А вечная жизнь?» — говорила ему совесть. «Пустое, — отвечал ему лукавый помысл, — было бы здесь хорошо, а там… кто Богу не грешен? Успеешь и покаяться»… Долго боролся несчастный казак с грешной мыслью; но с каждым днем все больше и больше прилеплялся к ней. Скажи он вовремя эту мысль своему отцу духовному, — как рукой бы сняло, но он стыдился и боялся открыть ее; а врагу только это и было нужно.

Наступил февраль. Поехали купцы на Ирбитскую ярмарку; поехал и Борисов и остановился у кума на отдых. Преступные мысли еще больше стали волновать старого казака; а купец ничего не подозревал, напился чаю, позавтракал и —в путь. Проехали кумовья верст восемь, как вдруг казак свернул лошадей в лес и поехал вовсе не по дороге. Купец заметил это и говорит: «Что это, кум? Кажется, бурана не было, дорогу не занесло, а ты везешь меня Бог весть куда?» Ямщик молчит и едет все дальше в лес. Наконец он останавливает лошадей среди глухой поляны и говорит купцу: «Слезай, кум! Я хочу убить тебя, вот и топор приготовил». Изумленный купец сначала подумал, что тот шутит; но когда взглянул на ямщика и увидел, каким зловещим огнем горели его глаза, то понял, что тут не до шутки… Оружия для защиты у него не было никакого; в отчаянии он выскочил из саней, бросился на колени перед кумом и со слезами стал умолять его о пощаде… Он напоминал ему о детях его, о погибели души, о Боге, об аде и рае, наконец, о своей давней с ним дружбе — все напрасно: кум твердил одно: «Убью!» и уже занес топор над головой несчастного… Тогда купец с воплем и рыданиями обратился к Богу: «Господи, Господи! Удержи руку этого человека! Не попусти ему погибнуть вместе со мной: ведь моя смерть зачтется ему!…» «И призови Мя в день скорби твоея, — глаголет Господь, — и изму тя, и прославиши Мя» (Пс. 49; 15).Так и случилось. Как будто какая-то невидимая сила удержала казака, и он, опустив топор, молча смотрел, как молится кум… Но лишь купец перестал молиться, как он со сверкающими глазами с топором бросился на него… Купец снова воскликнул: «Господи, спаси меня!», и перекрестился; и у казака снова опустились руки, и он отступил на шаг от купца… Купец видит, что кум опустил топор и начинает умолять его о пощаде, но не успеет сказать двух-трех слов, как ямщик опять заносит топор… И снова несчастный призывает Господа, ограждая себя крестным знамением, и снова злодей трепещет и опускает топор… Так повторялось до десяти раз, и купец понял наконец, что его кума удерживает от убийства не что иное, как молитва и крест… Да и сам ямщик смутно сознавал это. Тогда благочестивый купец, как бы вразумленный свыше, встает с колен, смело подходит к куму и, осеняя его крестным знамением, со слезами произносит: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его!..» И вот, с каждым словом молитвы, с каждым осенением крестом, злоба мало-помалу стихает в сердце его кума и, наконец, тот падает на колени… тут оба кума начинают долго, долго и горячо молиться, и каждый из них благодарит Бога за свое спасение.

Потом они отправились в путь и скоро доехали до станции. Там купец ласково усадил кума вместе с собой пить чай, и когда они остались совершенно одни, спросил его: «Скажи мне, ради Бога, дорогой кум, за что ты хотел убить меня? Ведь я ничего тебе худого не сделал…» — «Что говорить, кум! — краснея от стыда отвечал казак. — Грех попутал, деньгами твоими прельстился» — «Так возьми же все мои деньги, — сказал купец, — только не губи души своей; человек ты добрый, семья у тебя большая; куда пойдет твоя старуха с детками, если ты меня или другого кого денежного убьешь, да пошлют тебя за это в каторгу?» И при этом купец вынул толстый свой бумажник, в котором было несколько тысяч, оставил себе только на дорогу небольшую сумму, а все остальные отдал куму. Тот сперва не хотел брать: совестно было; но потом враг соблазнил — взял чужие деньги. Кумовья расстались, поклявшись молчать о том, что было между ними. Но бедный старик-казак с той минуты, как взял у кума деньги, решительно потерял душевное спокойствие. По ночам ему то снились бесы, которые смеялись над ним, то представлялись лужи крови, и в них — изуродованный труп кума; то мерещилось, что его заковали в кандалы, ведут в острог, в каторгу, и каждый раз он просыпался в ужасе. А днем немилосердно терзала его совесть. Совсем растерялся несчастный старик: не пьет, не ест, ходит мрачный, задумчивый… Не раз даже покушался покончить с собой, но Бог хранил его. Нельзя было узнать его: похудел, постарел за какие-нибудь полтора месяца на целых десять лет. Наконец, он рассказал своей жене все, что было, и они решили возвратить купцу все деньги и попросить у него прощения, а потом поговеть, покаяться во всем отцу духовному и причаститься Святых Христовых Таин. Так и сделали. Вернулся купец с ярмарки, привез крестным детям больше прежнего гостинцев, а о том, что было — ни полслова… Это еще более растрогало старого казака: он бросился на колени перед кумом, отдал ему сполна его деньги и просил прощения. Купец все простил куму и между ними снова пошла дружба по-прежнему…

Братья, читатели! Много козней у диавола — этого Амалика духовного; он воюет против нас и десными и шуими; но одно оружие против всех ухищрений его — это смиренная молитва и крест! До десяти раз покушался казак убить кума-купца, и— смотрите — как каждый раз его удерживала сила крестного знамения! Смотрите, как враг отскочил от него тотчас, как только купец оградил его крестным знамением! Воистину дивна сила Креста Господня!

Величай, душе моя, пречестный Крест Господень!…

371. День Креста

Итак, кончился подвиг поста. И чем другим должна кончиться победа, как не победным знамением Христовым? А победное знамение Христа есть Крест, который, хотя водружен был однажды, но всегда обращает в бегство демонов. Поэтому-то Крест есть сила великомощная, стрела невидимая, так что, хотя бы я и весьма многое сказал о Христе, и хотя бы повествованием о бесчисленных чудесах Его изумил слушателя, но не столько бы прославил Его этими чудесами, сколько Крестом. Да прославится убо светоносный день, который и прочие дни воззвал к радости! А каким это образом, — послушай. Ныне, то есть в шестой день (в пятницу), создан Адам, ныне он украшен Божественным подобием; ныне он получил заповеди, которым свободно мог покоряться, ныне он же изгнан из рая; ныне и опять введен в рай. О день многознаменательный, день печальный и радостный, день, причинивший скорбь утром и веселие доставивший вечером! Адам, житель рая, имел пищу, не обрабатывая землю; ему не нужно было, для поддержания жизни своей, ни проливать пота, ни употреблять плуга, ни подвергаться изнурению и усталости в трудах; он постоянно увеселялся зеленеющими древами, переходил от цветов к цветам, от плодов к плодам; желания его всегда сопровождались исполнением. Часто плакал я, помышляя, какого он лишился блаженства. Ибо это бедствие — общее для всех нас, и касается всего рода нашего. Но когда я размыслил о настоящем дне (а этот день так же, как и тот, был шестой), то перестал печалиться, проповедую уже слово отрадное, и говорю себе и вам: «отбеже болезнь и печаль и воздыхание» (Ис. 51; 11), «древняя мимоидоша, се, быша вся нова» (2 Кор. 5; 17). Спаситель наш все источники зла обратил в средства к уврачеванию, — жало смерти направил против нее же самой, вместо дня, опечалившего мир, даровал день, который принес ему радость. Если ты не веришь мне, поверь своим очам: взгляни на это собрание. Настал день Креста, и мы все радуемся, воздерживаемся от грехов, и очищаем себя. Посмотри на весь круг вселенной: сколько тут селений, сколько городов и мест, сколько людей, сколько племен и разных народов, — и все они ныне постятся ради Креста, умерщвляя страсти свои его силой. Ныне все мы собрались послушать о Кресте, наполняем церковь, тесним друг друга, потеем и изнуряем себя. Итак, что же совершилось ныне?

Утром, на рассвете, повели Иисуса в преторию Пилатову, связав Ему руки, — и какие руки? — те самые, которые исцеляли слепых, восставляли хромых. В узах были персты, создавшие ресницы очей. Связан был Тот, Кто «связуяй воду на облацех» (Иов. 26, 8), Кто «пленником дает отпущение» (Ис. 61; 1) Связан Тот, Кто разрешил Лазаря от уз смерти; отведен в преторию Тот, Кого окружают бесчисленные сонмы Ангелов. Предстоит Пилату Тот, Кто престолом Своим имеет небо. Тварь влечет в узах Творца Своего, произведение — своего Художника, создание — Создателя. Таким образом, Судия всей вселенной предстал на судилище; Испытующий души предстал перед очи испытателей. Творец судится, и когда судившие Его люди сидели, Бог стоял, — стоял молча Господь врат Небесных в преддверии судилища человеческого. Пилат, вероятно более человеколюбивый, нежели Иудеи, вопросил: «кую речь приносите на Человека Сего?» (Ин. 18; 29). Обвинит ли кто в любостяжании этого Убогого? В присвоении чужих домов Того, Кто не имел, где главу подклонить; в приобретении имущества —Того, Кто Своим ученикам не велел запасаться даже лишним поясом, Кто не имел собственного осла, и испросил чужое жребя, дабы благословить детей ваших? Представьте, измыслите предлог к законному убийству. Иудеи отвечали ему: «аще не бы (был) Сей злодей, не быхом предали Его тебе» (Ин. 18; 30). Какой великий извет! Какое неопределенное обвинение! Пилат говорит им: «поймите Его вы и по закону вашему судите Ему». Иудеи же отвечают ему: «нам не достоит убити ни когоже» (Ин 18; 31). Как же вы убили Исаию, Захарию и всех других пророков? Так, вам «не достоит убити», но не потому, чтобы вы не хотели, а потому, что не можете (ибо у них была уже отнята эта власть Римлянами). Пилат говорит Иудеям: «аз ни единыя вины обретаю в Нем» (Ин. 18; 38). И не один ты, Пилат, но ни Иудеи, ни слепые, ни мертвые, ни солнце, ни луна, ни мир, ни все праведные не обретают в Нем вины, как один из пророков и сказал о Нем, что Он «беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его» (Ис. 53; 9). Все согласны с Пилатом, подавшим справедливое мнение. Но Иудеи противятся ему, громко произнося осуждение, и стараясь шумом заглушить истину. Пилат вошел в преторию, уступая ярости Иудеев. Вошел, и опять вышел с Иисусом, увенчанным и одетым в хламиду. И вот, как только Иудеи узрели Его, то подняли вопль, подобный Содомскому, и возопили: «возми, возми, распни Его!— Царя ли вашего распну? — Не имамы царя, — говорят они, — токмо кесаря» (Ин. 19; 15). Кто же, о Иудеи, водил вас по пустыне? Или Кто питал вас? О Ком возвещает Моисей этими словами: «Господь царствуяй веки, и на век, и еще?» (Исх. 15; 18). Итак, поелику вы отреклись от своего Царя, то и остались навсегда без царя.

И взяли Иисуса, увенчанного тернием, и били Его тростью, плевали Ему в лицо, бичевали. Встань и ты вместе с Исаией, и воззри очами его на Господа. Что же говорит пророк? «Господи, кто верова слуху нашему… И видехом Его, и не имяше вида, ни доброты: но вид Его бесчестен, умален паче всех сынов человеческих». Создатель всякой красоты не имел ни вида, ни доброты, ибо Он оплакивал злобу Иудеев. «Человек в язве сый и ведый терпети болезнь» (Ис. 53; 3) — человек, а не Бог; ибо точно человек, а не Бог подвержен был биению. Кто же Сей многострадательный, многоболезненный, и всеми отвергаемый? «Сей грехи нашя носит и о нас болезнует» (Ис. 53; 4). Не стыдись же спасительных Его страданий, ибо Он подвергался самому крайнему уничижению, и однако, среди всех мучений, обладал честью и славой, как говорит Исаия: «и мы вменихом Его быти в труде и в язве от Бога и в озлоблении. Той же язвен бысть за грехи наша» (Ис. 53; 4-5). Итак, и Он, и мы были уязвлены, но «язвою Его мы изцелехом» (Ис. 53; 5). «Яко овча на заколение ведеся, и яко агнец пред стригущим его безгласен» (Ис. 53; 7). Доброе Овча отдано злым убийцам! «Ведяху же и ина два злодея с Ним убити» (Лк. 23; 32). Так, висели на кресте Агнец и два волка. Но один из них остался в прежнем своем ожесточении, а другой изменился, сказав: помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си (Лк. 23; 42). О могущество Иисусово! Разбойник делается пророком, вещающим со креста! «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Си». Что же ты, разбойник, видишь здесь царского? Здесь заушения, оплевания, гвозди, древо, посмеяние от Иудеев, и открытое копье воина. «Нет, — говорит он, — я не вижу этого; а вижу Ангелов, вокруг стоящих, скрывающее лучи свои солнце, раздирающуюся завесу, трясущуюся землю, и мертвых, готовых воскреснуть». Иисус же, приемлющий всех, говорит и этому, пришедшему уже во единонадесятый час: «Аминь глаголю тебе, днесь со Мною будеши в раи» (Лк. 23; 43). Я изгнал тебя оттуда; Я и ввожу, — Я, заключивший двери рая, и заградивший вход в них пламенным мечом! Если не введу Я, то двери пребудут заключенными». Спеши же туда, разбойник, поразивший диавола, и увенчанный за победу над ним. Ты поклонился Богу в образе человека; ты отверг оружие разбоя, и восприял оружие веры. Таким образом, Спаситель совершил Свое дело. «Отче, отпусти им» грех (Лк. 23; 34). Кому «Отпусти? Еллинам», Иудеям, всем без исключения. Хотя Он изрек это однажды, но слова Его на самом деле исполняются всегда. И об одних ли только врагах Своих взывал Он: «отпусти»? Нет, Он взывал так о всяком народе, взывает всегда; и желающий приемлет отпущение.

Итак, будем неусыпно бодрствовать, дабы с небесным воинством вместе праздновать во Христе Иисусе, Господе нашем, Коему слава и держава ныне и всегда, и во веки веков. Аминь.

(Слово преподобного Иоанна Дамаскина на Великий Пяток)

372. Почему так сладостна песнь «Христос воскресе!»

«Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав»

Эта торжественная песнь ныне в устах у всех нас. И в церквах, и в домах, и в собраниях, и во уединении, со сладостью поем ее, повторяем и не можем нарадоваться, ее воспевая.

Но человек, размышляющий о своем состоянии, может тут сказать: «Если смерть наша Христовой смертью попрана, то почему же мы боимся смерти и умираем? Когда во гроб ляжем, то уже не мы смерть, но она нас попирает».

К разрешению этого сомнения, чтобы оно не помешало настоящей радости нашей, довольно для нас будет узнать, какую смерть определил Бог согрешившему праотцу нашему. Насколько умалил силу ее умерший за нас и воскресший Христос, Спаситель наш? И чего стоит остаток власти ее над нами?

Преступление заповеди Божией Адамом так было тяжко, что не довольно было одной смерти телесной для наказания оного преступления, но вслед за ней, по праведному и неподкупному суду Божию, следовала и смерть души. Телесная смерть состояла в растлении тела, душевная — в растлении души.

Тяжка была и телесная смерть для человека. Царю и владыке вселенной, умаленному «малым ним от Ангел» (Пс. 8; 6), добывать хлеб в поте лица своего, и часто вместо хлеба пожинать от земли терние и волчцы; всю жизнь свою бороться с болезнями, с напастями, со всяким несчастьем, и наконец обратиться в прах и тление, по оному непреложному определению: «яко земля еси, и в землю отыдеши» (Быт. 3; 19), — подлинно, это тяжкий жребий и печальный!

Но растление душевное для него было несравненно большей казнью. Душа, удалившаяся от Бога, подвергается гораздо более тяжкому страданию. Грехопадения ослабляют ее более, нежели болезни — тело наше. Надмеваемая гордостью, она страдает опаснее, нежели тело от водяной болезни. Распаляемая неистовым блудом, она болит отчаяннее, нежели тело от огневицы. Кипя завистью, ненавистью и враждой, она питает в себе заразительнейший яд, более смертоносный нежели чума смертельная. Словом, по грехам своим она соделалась мерзостной перед очами Божиими, смрадом их поражая обоняние Творца своего; а потому и отвергнута стала во огнь, вечно не угасающий. И в этом-то и состоял ужаснейший для грешников страх смерти. Если бы мы подвержены были только телесной смерти и тлению только плоти нашей за грехи наши, то удобнее понесли бы таковое наказание.

Что же Сын Божий для нас сотворил? Как попрал Он смерть нашу, столь жестокую тиранку нашу? Отвечаю: Сын Божий принял на Себя тленное тело наше, страданиями Своими заплатил праведному Суду Божию за преступления наши, как об этом пророк предвозвестил, глаголя: «Той же язвен бысть за грехи нагия и мучен бысть за беззакония наша2 (Ис. 53; 5). Заплатив таким образом за грехи наши, Он освободил нас от казни вечной и огня бесконечного, и притом, по безмерному благоутробию Своему, соделал нас и сынами Божиими и наследниками Царствия Небесного (Рим. 8; 17). Итак, мало ли убыло тут власти над грешниками жадной и ненасытной смерти? Воистину должны мы воскликнуть с Апостолом: «Где ти, смерте, жало? Где ти, аде, победа?» (1 Кор. 15; 55). Где ваши узники и жертвы?

Правда, нам остались еще в удел болезни и злострадания телесные; остались в удел склонности ко греху, кои суть недуги душевные; осталась в удел и самая телесная смерть и страх ее. Но что же? Эти болезни и злострадания для нас, верующих во Христа, умершего за нас и воскресшего, есть не что иное, как только искоренение зла греховного, в нас оставшегося и для того точно оставленного, чтобы мы, подвизаясь против греха, уподобились Христу Спасителю нашему в страданиях Его, чтобы удостоиться победного венца, почестей и наград, уготованных тем, кто «подвигом добрым… подвизался» (2 Тим. 4; 7-8). Природный сын у отца наследует не иначе как только повиновением воле его и показанием подобия отчего в себе: тем паче нам, туне (даром) соделавшимся сынами Божиими и наследниками Царствия Его, непременно должно Сыну Божию, туне усыновившему нас Богу, уподобиться в страданиях и подвигах против грехов. Хотя и наклонности ко греху, то есть недуги душевные, остались уделом нашим, но если мы только по немощи и невежеству согрешаем, а не умышленно и дерзновенно, то и это жало смерти во всех верующих во Христа и истинно о грехах кающихся уже притуплено ее Победителем, по Апостольскому слову: «Ни едино убо ныне осуждение сущым о Христе Иисусе, не по плоти ходящым, но по духу: закон бо духа жизни о Христе Иисусе свободил нас… от закона греховнаго и смерти» (Рим. 8; 1-2).

А что касается смерти телесной, которой боимся, то если посмотрим ей пристальнее в очи, то и в ней найдем для себя много добра. Она оканчивает болезни и страдания наши, в жизни этой приключающиеся; она переносит нас от земного, временного виталища в живот вечный, и нам, верующим во Христа, есть дверь в Царствие Небесное. Только гной тела нашего, до некоторого времени, составляет ее достояние. Но и самая персть наша, лежащая во гробе, полна того утешительного чаяния, что и она воскреснет в блаженство воскресением, подобным Христову, ибо Он воскрес из мертвых не только смертью Своей «смерть поправ», но и «сущим во гробех живот даровав».

Итак, остается ли нам какое-либо сомнение или препятствие для того, чтобы воспевать эту торжественную песнь: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Грех прощен, ад пленен, жало смерти притуплено, гнев Божий на милость приложился; мы, прежде рабы диавола и наследники геенны, стали ныне сынами Божиими и наследниками Царствия Его; смерть телесная обратилась в сон и дверь райскую; прах телес наших, и во гробе лежа, кажется, движется и дышит упованием блаженного воскресения. Воспоем убо радостную песнь сию, и поем Богу нашему. Поперем господство смерти силою Христа, Господа нашего, Победителя смерти и ада. Пусть самый прах бренного тела нашего ослепит жадные очи ее! Аминь.

(Слово святителя Георгия Конисского, архиепископа Белорусского)

Пасхальный привет

У нас, православных христиан, в нынешний праздник с первых дней христианства издревле существует такое обыкновение: один говорит: «Христос воскресе», другой отвечает: «Воистину воскресе». Что это значит? Для чего это? Мы так друг другу передаем, друг с другом делим радость воскресения Христова, так всегда истинная радость выражается. Она любосообщительна.

Слушатели христиане! Что, если бы ныне кто-нибудь из неверных, например, еврей или магометанин, или язычник, встретившись с вами, сказал вам: «Христос воскресе», — обрадовались ли бы вы, ответили ли бы ему: «Воистину воскресе»? Конечно бы обрадовались и ответили.

Радость воскресения Христова так велика, божественна, сладка, что никогда ею не нарадуешься, все бы и говорил всем: «Христос воскресе, Христос воскресе, Христос воскресе», все бы и слушал от всякого: «Воистину воскресе, воистину воскресе, воистину воскресе»; Мне, если бы и зверь сказал ныне: «Христос воскресе», я ему, радуясь, ответил бы: «Воистину воскресе!»

А что, если кто не скажет нам ныне: «Христос воскресе», или не ответит нам на наше ему: «Христос воскресе»?..

И ненавидящим нас простим вся воскресением и тако возопиим: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Аминь.

(Из поучений протоиерея Р. Путятина)

373. Добрые ли мы дети матери Церкви?

«Слыши, небо, и внуши, земле, яко Господь возгла: сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене! Позна вол стяжавшаго и, и осел ясли господина своего: Израиль же Мене не позна, и людие Мои неразумеша… Увы, язык грешный… семя лукавое, сынове беззаконный!..» (Ис. 1;2-4)

Мы называем Церковь своей матерью; но любим ли и чтим ли ее, как дети? Верны ли и послушны ли ей, как дети? Исполняем ли ее законы и уставы, как добрые дети исполняют повеления своих родителей? Храним ли ее порядки, как хранят их покорные дети в благочестивом семействе? Наша жизнь, наши дела, наши нравы и обычаи — суть ли нравы и обычаи, завещанные нам святой матерью нашей, Церковью? Что будем отвечать на эти и подобные этим вопросы?… Увы, братие возлюбленные, трогательная жалоба Господа на древнего Израиля так же верно может относиться и к нам: «сыны родих и возвысих; тии же отвергошася Мене!»

1) Итак, Церковь возродила нас в Таинстве Крещения; запечатлела нас печатью даров Духа Святого в Таинстве Миропомазания; восприяла нас от купели чистыми и непорочными, как Ангелы; и мы дали клятвенное обещание — со дня возрождения до последнего издыхания пребыть непорочными, как Ангелы. Где же эти ангелы между нами? Где обещанные Богу и Церкви чистота и непорочность? Что осталось у нас от святыни Крещения, от благодати Миропомазания?… Что более, кроме имени Христианского? Как же не болезновать, и не сказать со святым Димитрием Ростовским: «Болезновать сердцем приходится, что многие из нас именем токмо суть христиане, а дела их — хуже неверных; именование носят христианское, а житие их — скотское; Крестом Христовым ограждаемся, а Христа распинаем вторицею яко Богоубийцы; распинаем Его скверными, мерзкими и нечистыми делами. Именем Христовым хвалимся, и это же имя Его святое, на нас нареченное, хульно творим; будучи христианами, живем не по-христиански». В Таинстве Покаяния — сколько раз мы слышали из уст Церкви слово матери: «Чадо, отпущаются тебе греси твои мнози! Иди, и ктому не согрешай!» Но куда же мы шли, и куда всего чаще идем, как не согрешать? Куда спешим от дверей покаяния, как не на прежние стези неправды. «Случися бо им, — говорит Апостол Петр о некиих падших, — истинная притча: пес возвращься на свою блевотину, и свиния, омывшися, в кал тинный» (2 Пет. 2; 22). Не гнушайтесь этой безыскусственной, простой притчей или пословицей: она очень верно и точно выражает свойство таких христиан, которые то восстают, то падают; восстают для того, чтобы падать; падают часто для того, чтобы никогда не вставать. И разве мало есть таких грешников, которые вовсе не хотят каяться? Разве еще не более таких, которые каются для одного вида, из приличия, и пр.? Да и не все ли мы, дети матери нашей Церкви, на все чадолюбивые средства ее, подчас гордо и нагло отвечаем: «отступи от нас, путий твоих ведети не хощем?» (Иов. 21; 14).

2) Учат детей; но где же те дети, которые с детским усердием и простодушием хотели бы учиться у матери Церкви? Есть христиане, которые вовсе не хотят ни знать, ни учиться ничему, относящемуся к ведению Христианскому. «Поседели, — жалуется один из великих учителей нашей Церкви, Платон, митрополит Московский, — от дряхлости ничем не владеют, одной ногой на земле, другой во гробе, а что знают? Их должно бы учить так же, как младенцев. Но как таких учить, которые не хотят учиться, которые, будучи христианами, Христианского учения бегают?… Скажи, пожалуйста, сколько теперь (когда мы преподаем учение Церкви), сколько теперь людей, шатающихся на улицах, пьянствующих на торгу или обманывающих, или бесполезно бродящих? Без числа; а чтобы посидеть кому при ноге Иисусовой и послушать Его слово, то или одна Мария, или мало с ней кто другой». Есть люди, именующиеся христианами, которые ничего не зная, ничему не учась у Церкви, сами хотят учить Церковь и детей ее. «О, окаянные времена наши! — сетует о таковых святитель Димитрий Ростовский. — Ныне истинная Церковь много терпит скорбей и от внешних, и от внутренних врагов, которые терзают Церковь, мать свою, хулят ее и отторгаются от нее, и иных многих увлекают за собой в заблуждение и погибель… Что ни город, то иная, некая особая, изобретается вера, и уже люди простые, полуграмотные рассуждают о вере и учат по своему смышлению, и в своем упорстве стоят, презирая и отвергая истинных учителей церковных». Есть даже такие христиане, которые много знают, всему охотно учатся, одно только учение о спасении души — учение Церкви — кажется им излишним; «сыны родих и возвысил, тии же отвергошася Мене!»

3) А храмы и Богослужение? Их или не посещают, или посещают редко, или, посещая, вносят туда всю суету и мятеж жизни мирской, повседневной, площадной! Что всего чаще слышим, как не жалобы учителей Церкви, во все времена сетовавших против ленивого или бесчинного стояния в храмах Божиих при Богослужении? «О чудесе, — взывал древле святитель Иоанн Златоуст к своим современникам, — о чудесе! Когда тайная трапеза уготована; когда Херувимы пред нею стоят, Серафимы окрест летают шестокрылнии, лица свои покрывают, когда все бестелесные силы вкупе с иереем за тебя молят, — ты ли не боишься, не срамишься такой ужасный час в беседах и суесловиях провождать? От ста шестидесяти восьми часов, в седмице числимых, один только час отделил Себе Бог: и тот на житейские дела, и смех, и разговоры тратишь!» Приведем еще жалобу, которая слышится из времен новейших. «Соберутся люди в церковь, будто на молитву, — с тугою сердца говорит святитель Христов Димитрий, — а между собой молвят и празднословят о мирских делах, или о купле, или о войне, или о пиршествах, или кого осуждают, или смеются над кем, и хульными словесы добрую славу ближнего разбивают… Другие стоят во храме святом и будто устами молятся, а умом о домашних мечтают, о жене, о детях, о богатстве, о сундуках, о деньгах, или о чем-либо ином. А иной стоя дремлет, иной скверное и злое помышляет… И делают люди храм Божий не храмом Божиим, но вертепом разбойников». «Слыши, небо, и внуши, земле, яко Господь возглагола: сыны родих и возвысил, тии же отвергошася Мене!..».

4) Что сказать об уставах, законоположениях, обрядах церковных? Если где, то здесь особенно Церковь может и имеет право вопиять против нас: «Слыши, небо, и внуши, земле… сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене!..» Отвергаются Меня в Моих уставах, над которыми нередко издеваются, не внимают ни гласу Бога Судии, ни гласу матери своей Церкви. Жаловался некогда Господь на сынов Церкви Ветхозаветной за то, что они презрели все попечения Его. Горе нам, братие-христиане, если и на нас, сынов Церкви Новозаветной, воззрит Господь праведным оком Своим, и скажет святой матери нашей: «Оставь их; что вопиеши ко Мне о людях сих, об этих буйных и непокорных детях твоих? Пусть они будут тебе, яко язычники и мытари!..» Где тогда обрящем пристанище? Где найдем покой смятенным душам нашим? Кто будет молить и ходатайствовать о нас перед грозным и праведным судом Божиим?

Пощадим души наши, братие возлюбленные. Пощадим время наше до гроба и вечность нашу за гробом. Если не хотим слушать учения Церкви, по крайней мере, не будем презирать то, чего не знаем. Если не храним уставов церковных, по крайней мере, будем сознаваться, что мы тяжко согрешаем. Если не чтим обрядов, по крайней мере, не будем глумиться над ними. «Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь» (Евр. 10; 30). Убоимся этого страшного мщения, пока оно еще не постигло нас. Припадем к лону матери Церкви, пока оно еще отверсто для грешников. В глубоком сокрушении и раскаянии будем умолять Господа о помиловании материнским же гласом Церкви: «Согрешихом, беззаконновахом, забыхом заповеди Твоя, и в след мысли нашея лукавыя ходихом, и недостойно званию и Евангелию Христа Твоего жительствовахом, яко быхом поношение имени христианскому и Церкви: темже затворихом щедроты Твоя, и человеколюбие Твое…Но остави, Господи, умилостивися, Господи, и не предаждь нас до конца беззаконий ради наших: милость бо Твоя неизреченна, и человеколюбие Твое непобедимо!..».

(Из «Бесед»Я.К. Амфитеатрова)

374. Дух Святый — наш вождь ко спасению

«Дух Твой благий наставит мя на землю праву» (Пс. 142; 10)

Дух Святый именуется Духом благим потому, что Он есть источник всякого блага, источник любви, от Него исходят все дары благодатные в Церкви. Он есть Дух премудрости в Соломоне, Дух ведения в Веселеиле, Дух совета в Моисее, Дух крепости в Иисусе Навине, в Гедеоне и Сампсоне, Дух благочестия в Товии, Дух разума в Данииле, Дух страха Божия в праведном и Богобоязненном Симеоне. Поэтому и именуется Он Духом благим, Духом правым, Духом владычним. Он наставляет и управляет Церковью. Он наставляет нас на путь вечности, Он научает нас оправданиям (уставам) Своим, Он ведет нас в прежнее достоинство. Без Его Божественного наставления наш человеческий дух не может ходить правым путем и вводить нас в землю правды; наш дух суетен, непостоянен, склонен к заблуждениям и немощен; часто мы и сами не знаем, какого мы духа: иногда увлекаемся духом суетности, иногда духом нетерпеливости, иногда духом гордости, иногда духом сребролюбия, иногда духом властолюбия; каждый из этих духов ведет нас через разные пропасти погибельные, а мы не узнаем лукавого вождя. Много таких опасностей на нашем пути; часто лукавый демон прельщает нас злом под видом добра, да и сами мы немощны и потому нуждаемся, чтобы «Дух благий» наставлял нас, и подкреплял нас по реченному от апостола Павла: «Дух способствует нам (подкрепляет нас) в немощех наших» (Рим. 8; 26). Он, Помощник наш милосердый, подкрепляет нас разными способами. Сначала Он подкрепляет нас в немощи нашей, чтобы мы принимали с благодарностью от руки Божией всякие скорби душевные и телесные и прославляли за них Бога нашего. Потом Он помогает нам, отгоняя от нашего разума невежество, и научая, что должно делать, и от чего должно бегать. Он укрепляет волю нашу, чтобы любить все доброе, все постоянное, вечное, и не привязываться ко всему тленному, что льстит только нашим чувствам, но никогда не может удовлетворить и насытить души. Святый Дух помогает нашей памяти благодарно воспоминать все благодеяния Божий, памятовать о заповедях Божиих, чтобы их не преступать, и о своих грехах, чтобы сокрушаться о них сердцем, — чтобы не забывали мы праведного и грозного Суда Божия, Который праведным готовит блаженное воздаяние, а грешникам — достойную казнь. Наконец, Он же, Дух Божий, помогает нашему духу противостоять похоти плотской, дает крепость в начинании дел, Богу угодных, и укрепляет нас пребывать в служении Богу с ревностью, во благодати Божией. Дух Святый помогает нам во всяком состоянии: если мы в благодатном состоянии, то Он предохраняет нас, дабы мы не лишились благодати Божией, если мы только что отстаем от греха, Он поддерживает нас, чтобы мы снова не впали в него, и ведет нас от силы в силу добродетелей, пока мы не узрим Бога в небесном Сионе. Если мы пребываем во грехах, Он помогает восстать и от них избавиться, чтобы не погибнуть, как сказано: «Аще не Господь помогл бы ми, вмале вселилася бы во ад душа моя» (Пс. 93; 17). Дух Святый наставляет нас в пути, по которому распростерты сети вражии, как сказано: «на пути сем, по немуже хождах, скрыта сеть мне» (Пс. 141; 4). Он — в печалях наших утешитель, во тьме — свет, в трудных обстоятельствах — покровитель, в бедах — освободитель, в сомнениях — советник, в горести — сладость, в изнеможении — подкрепление, в заблуждении — вразумитель, в неведении — наставник. Все эти дары благодатные Дух Святый не перестает щедро изливать на верующих, если только мы позаботимся омывать слезами покаяния сосуды душ наших от греховных скверн. Пример такового действия Духа Святого можно видеть на святых Апостолах: они были люди простые, неученые, но Дух Святый исполнил их разумом и мудростью, и они своим учением обратили весь мир ко Христу; они были люди робкие, но Дух Святый свыше облек их силой и укрепил мужеством на всякие бедствия; они были незнатны, но Дух Святый силой чудотворений соделал их славными в мире; были они недостаточно горячи духом, а когда сошел на них Дух в огненных языках, они воспламенились любовью и ревностью, так что их слово как огненное проникало в окаменелые сердца. Были они люди немощные, но Дух Святый так укрепил их, что ни мучения, ни вся сила адова не могли поколебать их сердец. Напротив, сами они всю вселенную покорили Христу и уничтожили идолов; такова сила Святаго Духа, Который наставлял их и нас подкрепляет в немощах наших! Этот же Дух укреплял и святых мучеников: сколько было детей и юных девиц, которым сокрушали ребра, опаляли тело, отрезали сосцы, которых бросали в кипящую смолу и жгли на раскаленных сковородах, а они все это считали себе за утешение и своей мудростью побеждали самих мучителей! Так Дух Святый и благий наставлял их на землю правую, вел их в ту землю, где все — одна правда, где нет ничего стропотного: там нет искушений, нет грехов, нет бедствий, нет болезней, печалей и воздыханий; там всегда — веселие, радость, здравие, благоденствие, благодать и слава! Как Израильтян вел в землю обетованную ночью столп огненный, а днем — облачный, так и для нас благодать Духа Святаго есть и огнь просвещающий и облак прохлаждающий. Как парусный корабль на море, хотя бы и все имел потребное к плаванию, но без попутного ветра не может благополучно совершит! свой путь, так и нам потребно веяние Духа Пресвятаго, чтобы чрез море жития сего приплыть к вечному житию. Поэтому будем воссылать прилежные молитвы с теплыми слезами к Богу Отцу и Богу Сыну и взывать непрестанно: Дух «Твой благий наставит мя на землю праву!» Дух Твой, Боже Отче, Тебе единосущный, благий, да ублажит и укрепит души наши! Пошли, Боже, Духа Твоего и созиждутся души наши, и обновишь лице земли, той самой земли — плоти нашей, которая некогда услышала Твой приговор: «яко земля еси, и в землю отыдеши!» (Быт. 3; 19). Эту землю, телесный состав наш, — да обновит Дух Святый благодатью Своею, чтобы была она жилищем для Тебя, а не для злого духа! Будем молиться и Самому Духу Святому: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша!» Очисти нас, как огонь очищает злато и серебро. Ты — огнь невещественный, Ты — огнь, терние греховное попаляющий, а души наши просвещающий, Ты — огнь, хлад беззаконий отгоняющий, а теплоту любви возжигающий: распали же души и телеса наши в этой жизни, дабы избегнуть нам огня геенского в вечности! Тобою — Огнем — пусть горят светильники душ наших, чтобы нам дозволено было войти в чертог небесный с мудрыми девами. О, Огнь святый! Как сладостно горишь Ты! Как таинственно светишь! Горе не горящим Тобою и Тобою не светящим! Их обымет некогда мрак безпросветный, и они будут ввержены в огнь вечный. Душе Святый, Душе Пребожественный, Душе Животворящий! Истреби сильным Твоим пламенем все терния и плевелы наших грехов, попали всякое семя злобы на ниве сердец наших, чтобы нечему было гореть в нас вечным огнем!

Пребожественная и Живоначальная Троице! Отче, Сыне и Душе Святый, единый истинный Боже, Отче превечный, сотворивший нас, Сыне собезначальный Отцу, искупивший нас, Душе Святый, единосущный Отцу и Сыну, благодатью Твоею освятивший нас! Веру Православную расшири, Церковь от ересей соблюди, Царя православного укрепи, народ Твой умножь, обилие плодов земных даруй, мир вожделенный устрой, благочестие повсюду насади, надежду в сердцах наших укрепи, пламень любви возжги, и по скончании сей временной жизни даруй нам живот вечный, ибо Ты един — совершенный Человеколюбец, аминь!

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

375. «Не мнози учителие бывайте!» (Иак.3.1)

Если ты уважаешь власть, то не дерзнешь произвольно принять ее на себя, или вмешиваться в дела ее, но напротив, со всякой готовностью исполнять будешь обязанности подчиненного. Подобно этому, если ты чтишь достоинство учителя, установленное в Церкви Христовой, то не должен ты произвольно вступать на место учительское или прибегать к учителям, которых никто не поставил; но должен в кротости и послушании проходить звание ученика Евангельского, под руководством поставленных от Бога и Церкви учителей. Страшись быть учителем и сам для себя, а тем более, без высшего призвания, учить других, или переучивать учителей, от Бога и Церкви поставленных. «Не мнози учителие бывайте».

Страсть быть и слыть учителями была господствующей в Иудейских книжниках и фарисеях. Они, как обличает Господь наш, «любят… зватися от человек: учителю, учителю» (Мф. 23; 6-7). Против этой страсти «Иисус глагола к народом и учеником Своим» (Мф. 23; 1), то есть ко всем Своим последователям: «Вы же не нарицайтеся учителие: един бо есть ваш Учитель, Христос: вси же вы братия есте» (Мф. 23; 8). Однако видим, что и в Христианской Церкви некоторые называются учителями. Апостол Павел и сам себя называет учителем языков, и вообще говорит, что «положи Бог в Церкви первые Апостолов, второе пророков, третие учителей» (1 Кор. 12; 28). Как же согласить это с заповедью Господней? Не трудно, если точнее придерживаться силы слов Апостольских и Христовых. Богодухновенный Апостол, без сомнения, не погрешает, когда свидетельствует, что «положи Бог в Церкви… учителей». Он свидетельствует об истине, когда говорит: «поставлен был аз проповедник и Апостол, истину глаголю о Христе, не лгу, учитель языков в вере и истине» (1 Тим. 2; 7). Но и Господь не служение учительское отвергает; ибо не говорит: да не будет учителей. Это даже невозможно; потому что, когда есть ученики, то, по необходимости, должны быть и учители; и как все христиане суть ученики, и вначале не иначе назывались, как учениками, то по необходимости должны быть и учители христианские, и особенно после того, как «Единый Учитель» вознесся на небо. «Не нарицайтеся, — глаголет, — учителие: един бо есть ваш Учитель, Христос». Этим Он наше мудрование смиряет, дерзость обуздывает, своеволие отсекает, осуждает и запрещает самопоставленное и самоназванное учительство. «Не нарицайтеся учителие»: не восхищайте этого звания сами себе; не вызывайтесь учить, когда вас не призывают к этому. А если и будете к этому призваны, если Бог поставит, если священный закон наречет вас учителями, и тогда не возноситесь званием, которое только по дару вам принадлежит, поелику первоначально и существенно «един бо есть ваш Учитель, Христос». Почитайте себя не более, как братьями тех, которые называют вас учителями: будьте слуги, а не властители учения и учеников: «болий же в вас да будет вам слуга» (Мф. 23; 11). Истинно духовные люди и достойные учители даже тогда, когда Сам Бог посылает их проповедовать, еще уклоняются от этого. «Избери могуща иного, егоже послеши», — говорит Моисей (Исх. 4; 13). «Не вем глаголати», — говорит Иеремия (Иер. 1; 6). В Апостолах видим готовность проповедовать Царствие Небесное, но ни в одном из них не видим, чтобы он сам себя представил к званию Апостола, уж не говорю, чтобы поставил себя в оное. Таким образом, если не искать учительства духовного и даже уклоняться от него есть черта не раз ознаменовавшая самых достойных, то усиленно искать и домогаться оного, конечно, есть признак весьма неблагоприятный. Люди, которые предприемляют учить, не быв призваны к тому, думают оправдаться тем, что дело их спасительно. Апостол Иаков разрушает эту мечту самонадеяния: «Ведяще, — говорит, — яко болшее осуждение приимем, много бо согрешаем вси» (Иак. 3; 1). Примечайте здесь кротость и смирение истинного учителя. Тогда когда он учит, он ставит себя рядом с учениками. Тогда когда имеет нужду обличить грехи других и произнести на них осуждение, эти чужие грехи, чужое осуждение он приемлет на себя самого: «осуждение приимем… согрешаем вси». Но если апостол в деле учительства ставит себя под страх осуждения, в ряду с людьми много согрешающими, то как должно быть страшно это дело для всякого другого! А те, которых власть Церковная не поставила наставниками, как дерзают учить и представлять себя наставниками? Чем могут извинить свою дерзость перед верховным Учителем и Судией? Как не подумают, что много «… согрешаем вси?» Могут ли они надеяться, что не повредят делу учительства своими грехами, от которых не очищены в этом деле избирающей благодатью, не ограждены послушанием закону избрания? Действуя по своемудрию и своеволию, не станут ли они всех разделять, вместо того чтобы приводить в соединение веры, распространять соблазны, вместо назидания, возмущать мир Церкви? И какому за это осуждению подвергнут себя, а какому других совращаемых или соблазняемых, и опять — какому себя за них!

Сколь справедливы эти опасения Церковь узнала многими печальными опытами. Для краткости приведу один пример. В Третьем соборном послании святого апостола Иоанна Богослова читаем следующее: «Писах Церкви: но первенстволюбец их Диотреф не приемлет нас. Сего ради, аще прииду, воспомяну его дела, яже творит, словесы лукавыми укоряя нас; и недоволен бывая о сих, ни сам приемлет братию, и хотящим возбраняет, и от Церкве изгонит» (3 Ин. 1; 9-10). Слышите ли? Диотреф не приемлет Иоанна; Диотреф, о котором неизвестно, была ли в нем какая искра здравого понятия о вере и Церкви, Диотреф не приемлет Иоанна, — избранного между Апостолами, Богослова по превосходству, тайновидца и главу пророков Нового Завета, не уважает его послания, порицает его, не приемлет приемлемых Апостолом, запрещает другим принимать их, и из Церкви изгоняет их! Кто бы этому поверил, если бы не сам Апостол повествовал об этом? Видите, какие богопротивные дела, какие разрушительные беспорядки производит в Церкви желание быть первым по собственному счету и учить других! Судите по этому, как нужно и как важно предостережение Апостольское: «не мнози учителие бывайте, братия моя, много бо согрешаем вси». Изберите себе лучше немногих надежных и между собой согласных учителей: спасительное слово Христово, святые правила Церкви, опытную мудрость благочестивых и богопросвещенных отцов наших!

И ныне, к прискорбию Церкви и священноначалия, вы можете встретить самозваных учителей, подобных Диотрефу. «От нас изыдоша, но не беша от нас» (1 Ин. 3; 19), — обличает Апостол Иоанн отступивших от единства верования и от послушания Церкви. Не видим ли и ныне людей подобного рода? От нас получили они начало веры и Таинств, — «от нас изыдоша», но уже не хотят быть нашими. Без призвания, без благословения, как кому вздумалось, поставляют себя учителями, и отвергают Церковь, от которой получили все, что имеют, или мнятся иметь. Многие самопоставленные учители умножают толки лжеучений; а не рассудительные последователи умножают лжеучителей. Встречаясь с теми и другими, припоминайте, братие, предостережение Апостольское, столь бедственно ими пренебреженное: «не мнози учителие бывайте, ведяще, яко болшее осуждение пришлем. Помните, что положи Бог в Церкви первые Апостолов, второе пророков, третие учителей. И никтоже сам себе приемлет честь, но званный от Бога, якоже и Аарон» (Евр. 5; 4), по Богопреданному чину. Только званные Богом учители верно приводят к Богу. Аминь!

(Из сочинений Филарета, митрополита Московского)

376. Святые бессребреники Косма и Дамиан

В одном из посланий своих к Апостолу Тимофею Апостол Павел говорит: «в последния дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величави, горди… нелюбовни» (2 Тим. 3; 1-3). Читая эти слова, невольно думаешь, что апостол писал именно о нашем времени. Оскудела ныне любовь христианская; куда ни посмотришь, почти везде у людей одна забота — деньги и деньги… Сложилась даже оскорбительная для христианского чувства пословица: «Денежки не Бог, а много милуют»… Есть люди, которые без денег не хотят помочь своему ближнему даже добрым словом, добрым советом, и даже за это, за несколько слов, требуют с ближнего еще платы, — хотя бы этот ближний их не имел и куска хлеба насущного! Не таковы были христиане первых веков. Они твердо помнили заповедь Господню о любви, и делились с ближним последним своим достоянием. Читая жизнеописания святых, поражаешься силе их самоотверженной любви к ближнему. Не только имущество свое отдавали они ближним, но и самую душу свою всегда готовы были положить за них. Вот, для примера, житие святых безсребреников и мучеников Космы и Дамиана, память которых празднуется Церковью 1 июля.

Косма и Дамиан, братья по плоти, родились в городе Риме, от благочестивых родителей, которые и воспитали их в страхе Божием. Святые братья были известны как искусные врачи. Впрочем, они исцеляли не столько целебными травами, сколько благодатью Божией, в них обитавшей. Ни от кого не принимали они платы за исцеление, и за это прозваны безмездными врачами или бессребрениками. Одного только требовали они от исцеленных — чтобы те уверовали во Христа. И много людей обратили они ко Господу как в самом Риме, так и в окрестных селениях. Исцеляя, они обыкновенно говорили больным: «Мы только руки возлагаем на вас, но своей силой ничего сделать не можем; действует же через нас всемогущая сила Господа Иисуса Христа, единого истинного Бога. Если и вы уверуете в Него, то будете тотчас же здоровы!» Святые братья-целебники получили после родителей большое наследство, которое роздали нищим, престарелым и убогим. Пребывание свое они имели, большей частью, в одном селении близ Рима, жителей которого и просветили светом Христова учения. Но ненавистник добра диавол позавидовал их доброму деланию, и вот, по его внушению, язычники оклеветали перед царем неповинных братьев. В то время царствовал в Риме некий Карин. Он тотчас послал воинов в селение схватить безмездных врачей и привести на судилище. Когда жители узнали, зачем пришли воины, то все христиане стали умолять братьев скрыться от гнева царского. Но святые сами хотели идти навстречу ищущим их воинам, желая пострадать за Христа с радостью. Только по усиленным, слезным просьбам собратий-христиан пощадить себя ради спасения многих они согласились, чтобы жители скрыли их в недоступной пещере. Когда же святые братья узнали, что рассвирепевшие воины, не найдя их, схватили некоторых почетных жителей и повели в Рим, то немедленно оставили пещеру и, догнав воинов, сказали им: «Отпустите неповинных, а нас ведите; мы те, кого вам повелено взять!» И воины отпустили жителей, а святых, заковав в железо, отвели в Рим и ввергли в темницу.

Наутро царь, явившись на судилище, велел позвать святых Коему и Дамиана, и обратился к ним с гневной речью, обвиняя их в том, что они отступили от отеческих богов и волшебством исцеляют людей от болезней, желая прельстить их. Святые отвечали ему: «Мы ни одного человека не прельстили и никакой волшебной хитрости не знаем, но врачуем болезни силой Господа нашего Иисуса Христа, по данной Им заповеди: болящих исцеляйте, прокаженных очищайте! — и делаем это без всякой платы, помня завет Спасителя: «туне приясте, туне дадите» (Мф. 10; 8). Богатства земного мы не желаем, но ищем одного только спасения душ человеческих». Затем святые стали убеждать самого царя, чтобы он оставил свое безумие, перестал поклоняться бездушным идолам и обратился к истинному Богу. На это царь сказал им: «Я не позвал вас рассуждать здесь, но принести жертву богам. Приступите и поклонитесь им, если хотите избежать лютых мучений!» С великим дерзновением отвечали ему святые братья: «Да посрамишься ты, вместе с богами твоими! Ты отвратил ум свой от всегда сущего и вовеки живущего Бога, и преклонился к нечувственным идолам: пусть же и лицо твое отвратится от места своего, и узнаешь ты тогда, что может Бог наш!» Как только святые произнесли эти слова, тотчас у царя повернулась голова и лицо его очутилось на плечах его. Ни сам он и никто из посторонних не мог повернуть его голову на свое место. В таком положении он и сидел на престоле. Смотря на него, народ воззвал громогласно: «Велик Бог Христианский, и нет иного Бога кроме Его!» Многие в это время уверовали во Христа и молили святых, чтобы исцелили царя. Наконец, и сам царь стал умолять угодников Божиих, говоря им: «Теперь я узнал вполне, что вы рабы истинного Бога! Умоляю вас, как уврачевали вы многих, так исцелите и меня! Тогда и я уверую, что нет иного Бога, кроме Бога, вами проповедуемого, сотворившего небо и землю». Святые сказали царю: «Если ты познаешь Бога, давшего тебе и жизнь и царство, и уверуешь в Него всем сердцем твоим, то Он тебя и уврачует!» Царь громко, чтобы слышали все, возопил: «Верую в Тебя, Господи Иисусе Христе, истинный Боже! Помилуй меня и не помяни первого моего неведения!» Как только произнес он эти слова, мгновенно выпрямилась его шея и лицо оказалось на своем месте. И, восстав, царь возвел очи свои на небо и стал со всем народом воздавать благодарение Богу, говоря: «Благословен Ты, Христе, истинный Боже, от тьмы к свету приведший меня, чрез этих рабов Твоих!» С великими почестями и любовью отпустил уверовавший царь святых Коему и Дамиана, а они, возвратившись в свое селение, продолжали с радостью дело Божие, с каждым днем умножая Христово стадо.

Но враг спасения человеческого не успокоился; он вложил зависть в сердце того врача, который обучал святых братьев врачебному искусству, и ему стала нестерпима слава учеников его. Пригласив их к себе с лестью, он отправился с ними на гору, будто для собирания врачебных трав, — на самом же деле питая в душе Каинову мысль — погубить их. Отведя их подальше в гору, он неожиданно напал на агнцев Христовых и убил обоих камнями.

Так окончили свою жизнь безмездные врачи, святые братья Косма и Дамиан. В награду за их великую любовь к Богу и ближнему Господь сподобил их венцов мученических. Нам же, в лице их, не только даровал ходатаев о нас, грешных, но и явил высокий пример — как должно и нам любить Бога и ближнего своего!

Тропарь, глас 8-й:

Святии безсребреницы и чудотворцы, Космо и Дамиане, посетите немощи наша: туне приясте, туне дадите нам.

377. Чему учат нас муравей и пчела?

«Не даждь сна твоима очима, ниже да воздремлеши твоима веждома. Иди ко мравию, о лениве, и поревнуй видев пути его, и буди онаго мудрейший», — так поучает премудрый царь Соломон (Притч. 6; 4,6). Муравей — такое малое создание, что кажется, — какая может быть у него сила? А посмотри, какие великие дела он делает. Он ни на минуту не остается без дела, он всегда занят, постоянно бегает взад и вперед, всю весну, все лето и осень таскает в свой муравейник все, что нужно будет зимой. И надобно удивляться не только его трудолюбию, но и его непреклонной воле. Найдет он что-нибудь для себя полезное, а нести ему не под силу, однако он не бросает дела: тянет, сколько может; на пути попалась травинка или камушек, он обходит их; упала его ноша в ямочку, он не теряет надежды, не бросает своей находки, пока не дотащит ее до гнезда. Вот и поучение для нас! Кто так же неутомим, как муравей, так же заботлив, неустрашим, тот не будет беден; а кто ленив, кто не любит приложить рук к работе, а если и станет работать, то кое-как, поневоле, а придет несчастье — у него и руки совсем опускаются, такому человеку не нажить добра, а если попадет ему в руки готовое наследство от родителей, то ненадолго достанет его. Дом у него непокрытый, усадьба не огорожена, двор повалился, скотинка голодная, его поле бурьяном поросло, и все это кончается тем, что все его достояние переходит в чужие руки… Много таких примеров видим везде. Но есть и такие хозяева, которые трудятся как муравьи. Солнце никогда не застает их в постели. Они встают рано, потому что труд, работа — это их жизнь, их удовольствие, их честь. Хозяин идет на работу, а если своего дела нет — на заработок, и каждый день приносит ему лишнюю копейку. Хозяйка хлопочет дома, чтобы все было исправно; она неутомима, везде видна ее заботливость, а в горячее время покоса и жатвы — они работают оба и откладывают копейку за копейкой. В их доме порядок и чистота, одежда на них приличная, душа у них весела; люди они трезвые, терпеть не могут пьянства, и оба они счастливы и довольны, а соседи даже зовут их богачами. Вот поистине муравьиным трудом нажитое добро! Хотя бы на этих честных тружеников посмотрели те ленивцы, которым говорит Соломон: «иди ко мравию, о лениве!..» У трудолюбивого хозяина, как и у муравья, нет ни начальника, ни приставника, его никто не гонит на работу, — он сам идет, и в поте лица трудится без страха. «Или иди ко пчеле, — продолжает Премудрый, — и увеждь, коль делателница есть (какая она труженица), делание же коль честное творит! Еяже трудов царие и простии во здравие употребляют, любима же есть всеми и славна: аще силою и немощна сущи, но премудростию (за мудрость) почтена произведеся» (Притч. 6; 8). Кому не знакома пчела, кто не любит ее меда, кто не знает, как полезен ее воск? Но немногие знают ее так, как знают пчеловоды-пасечники. И в глубокой старине она была любимицей у царей, и царь Соломон удивлялся ее трудолюбию и мудрости. Рой пчел с маткой — что это за мудрая община! Смотрите, любуйтесь, как выходит рой, как пчелки собираются около матки, как они ее любят, как ее берегут, — они знают, что без нее весь рой погибнет… Посадите этот рой в улей, положите туда старой вощины и посмотрите, как там трудолюбивые пчелки возьмутся за работу. Своими крылышками и лапками они выберут всякую пылинку, всякую соринку и паутинку, снимут все, что попорчено, что негодно, выбросят все это из улья или сбросят вниз, а что годно — все подновят, исправят, и через час какой-то найдешь у них порядок и разделение труда! Одни летят в поле, другие лепят воск, третьи стоят на страже, чтобы броситься на неприятеля, лишь только он станет угрожать их улью. И нет у них ссоры никогда, никто не спорит, всюду — мир, согласие и любовь, общий у них труд, общий стол, зато и нет у них ни бедного, ни богатого, одна матка — душа всего улья, и она в большом почете у них, — как царица. Посмотри, ленивый человек, вот пчелка летит с ивы или вербы с желтыми ножками, — смотри, как много она налепила меда на свои задние лапки, едва летит с ним, с трудом входит в улей, складывает свою ношу в соты и опять летит за тем же, — как она дорожит минутой, пока цвет цветет, пока теплая погода позволяет ей заниматься работой. Нередко она падает жертвой своего трудолюбия. Так, весной, по вечерам, иногда бывает очень холодно; вот она запоздала на работе, не хотелось ей лететь с малостью, лепила и лепила медок на лапки, а тут и подул холодный ветерок, не долетела бедная до улья, озябла и упала на землю со своим добром… Останется ли она жива до завтра, не растопчет ли ее человек или животное?.. Может ли она знать об этом?..

Иди, — говорит Соломон, — иди ко пчеле, ленивый человек, и учись у нее! Пойди, открой ее улей, подивись, какая там красота и чистота, какой порядок! Пчела никогда не скажет: «Довольно, к чему еще трудиться?», как говорит не один ленивец, когда зовут его на работу, а у него есть и хлеб и каша: «Что мне, — говорит, — за неволя работать, когда у меня есть что есть!» Значит, только голод может выгнать его на работу. Не так трудится пчела. Смотри: в улье уже все полно медом, а она все еще носит его, лепит где только может, а нет совсем места в улье, — она лепит вощину снаружи, и все носит и носит… Придет пчеловод, вынет мед, и она тучей полетит в поле и снова будет носить, пока не наполнит весь улей.

А вот у нас, у людей, бывает не так. Случится пожар или придет вор-злодей, оберет дочиста, и обеднеет человек, и говорит, «Стоит ли работать? Для меня теперь все равно…» И берет он последний грош и идет в корчму, и пьет, и пьянствует, как говорят — с горя, с отчаяния… Не так делает пчелка Божия! Возьми ты у нее все, до последнего сота, не оставь ничего, даже перегони ее в другой, порожний улей. Она не станет отчаиваться. Она сейчас же возьмется за работу, полетит в поле и примется носить мед с новым усердием. Не правда ли, братья-пчеловоды? Вы сами все это видели. Многому можно научиться у пчелы-труженицы! И не одному трудолюбию, но и любви к родной семье, общему согласию, труду на пользу общую… Настанет время голодное, последние соты скоро опустеют, помощи — ниоткуда, на дворе грязь и холод, никуда нельзя лететь, да и ничего в поле не найдешь. И посмотрели бы вы, как тогда пчелки последним медом делятся, без ссоры, без зависти, — одна кормит язычком другую, другая третью и так далее… Но голод продолжается, надежды нет на спасение… Тогда они последней каплей меда подкрепляют жизнь матки и нескольких пчелок при ней, а сами умирают, и последней всегда умирает матка… Где вы найдете ныне у людей такую любовь? Всем бы нам надобно учиться у пчелок Божиих, учиться не только трудолюбию, но и любви!

Не хочется, други мои, говорить теперь о ленивцах, после речи о мудрых пчелках-труженицах. Не хочется и вспоминать о тех несчастных семьях, в которых царят ссоры и раздоры, после того что говорили мы сейчас об этих малых, но всеми любимых Божиих мушках… Стыдно нам, разумным Божиим созданиям, лениться, когда неразумные творения Божий так усердно трудятся! Стыдно друг с другом считаться, браниться и ссориться, если даже такие малые создания Божий так любят и берегут друг друга, да и нас от своих трудов неустанных и питают, и услаждают, и обогащают, и даже для свечи в церковь Божию благоуханный воск уготовляют!.. Ах, если бы мы хотя мало-мало поучились у них жить во славу Божию, если бы наши дома подобны были ульям пчелиным, а сами мы — пчелкам трудолюбивым! Братья! Ведь это было бы великое счастье, это привлекало бы на наши дома Божие благословение, а для этого — много ли надо? Стоит только каждому полюбить свое дело, а всем вместе — полюбить друг друга, перестать считаться, да друг на друга ссылаться, и любовью привлекать друг друга к общему труду… Вот и все!..

(Из сочинений протоиерея Иоанна Наумовича)

378. Слава Христова Преображения

Господь наш Иисус Христос сказал ученикам Своим: «суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Сына Человеческаго грядуща во Царствии Своем (Мф. 16; 28). И по днех шестих поят Иисус Петра и Иакова и Иоанна брата его, и возведе их на гору высоку едины, и преобразися пред ними: и просветися лице Его яко солнце, ризы же Его быша белы яко свет» (Мф. 17; 1-2). Мужи, о которых сказал Господь, что не вкусят смерти, пока не увидят образ Его пришествия, суть те, которых, взяв с Собой, возвел Он на гору и показал им, как в последний день придет во славе Своего Божества. Господь возвел их на гору для того, дабы открыть им, Кто Он таков, и Чей Сын. Ибо когда Он спрашивал их: «кого Мя глаголют человецы быти, Сына Человеческаго?» Они же сказали Ему: «инии же Илию; друзии же Иеремию или единого от пророк» (Мф. 16; 13-14). Поэтому-то Он возводит их на гору и показывает им, что Он не Илия, но Бог Илии; что Он не Иеремия, но освятивший Иеремию во чреве матернем; что Он не один от пророков, но Господь пророков, посылавший их. Он показывает им, что Он есть Творец неба и земли, что Он есть Господь живых и мертвых; ибо повелел небу, и оно извело Илию; приказал земле, и она возвратила Моисея. Он возвел их на гору, дабы показать, что Он есть Сын Божий, предвечно рожденный от Отца и напоследок воплотившийся от Девы. Он возвел их на гору, дабы явить им славу Божества Своего, и показать, что Он есть тот самый Избавитель Израиля, Который обещан был чрез пророков, дабы не соблазнились о Нем, когда узрят произвольные Его страдания, которые Он, как Человек, должен был претерпеть за нас. Ибо Апостолы дотоле знали Его как Человека, как Сына Марии, Который дружески обращается с ними, живя в миру: но Он показал им на горе, что Он есть Сын Божий и Бог. Они видели, что Он ел и пил, трудился и отдыхал, лежал и спал, чувствовал боязнь и терпел усталость; видели, что все это неприлично Его Божеству, а свойственно только природе человеческой. Поэтому-то Он возводит их на гору, дабы Сам Отец наименовал Его Сыном, и показал им, что Он есть воистину Сын Его, и Бог (Мф. 17; 5). Он возвел их на гору, и показал им Царство Свое прежде Своих страданий, власть Свою прежде Своей смерти, славу Свою прежде Своего поругания, величие Свое прежде Своего уничижения, дабы тогда, когда Он будет взят и распят Иудеями, они знали, что Он распят не по бессилию, но потому, что Сам восхотел быть этому для спасения мира. Он возвел их на гору, и показал им славу Божества Своего прежде воскресения, дабы тогда, когда Он с той же славой Божества Своего восстанет из мертвых, они знали, что не в награду за труд получил Он славу, как бы не имея оной, но что она была у Него от вечности вместе с Отцем и у Отца, как и Сам Он сказал об этом, идя на вольное страдание: «и ныне прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самого славою, юже имел у Тебе прежде мир не бысть» (Ин. 17; 5). Эту-то славу Божества Своего, невидимую и сокровенную в Его человечестве, Он показал Апостолам на горе; ибо они зрели лице Его сияющим, как молния, и ризы Его белыми, как свет. Из всего тела его блистала слава Божества Его, и из всех членов Его сиял свет Его. Не всю глубину славы Своей Он открыл ученикам Своим, а столько, сколько могли вместить зеницы очей их. «И се, явистася им Моисей и Илия, с Ним глаголюща» (Мф. 17; 3). Беседа их с Господом была такова. Они приносили Ему благодарение, что Он пришествием Своим исполнил их предсказания, и вместе с ними всех других пророков. Они приносили Ему поклонение за со деланное Им в мире спасение рода человеческого. Радостью исполнились Пророки и Апостолы, взойдя на гору. Радовались Пророки, ибо узрели здесь Его человечество, которого прежде не видели. Радовались и Апостолы, ибо узрели здесь славу Его Божества, которого прежде не разумели, и услышали глас Отца, свидетельствующий о Сыне. Этот-то глас открыл им тайну Его вочеловечения, которая была от них еще сокрыта. Вместе с гласом Отца, в этом уверяла их и слава тела Его. Тройственное было здесь свидетельство: глас Отца, Моисей и Илия. Они предстояли пред Господом, как служители, и смотрели друг на друга, — Пророки на Апостолов, и Апостолы на Пророков, святой Моисей видел освещенного Симона — Петра, домоправитель, поставленный Отцем, взирал на домоправителя, поставленного Сыном; Ветхозаветный девственник Илия видел новозаветного девственника Иоанна; тот, кто вознесся на огненной колеснице, взирал на того, кто возлежал на пламенных персях Христовых. Таким образом, гора представляла собой Церковь, потому что Иисус соединил на ней два завета, принятых Церковью, и показал нам, что Он есть Податель обоих. Петр сказал: «Господи, добро есть нам зде бытии» (Мф. 17; 4). О, что говоришь, Симон! Если мы останемся здесь, кто исполнит предсказанное пророками? Кто запечатлеет слова провозвестников? Если останемся здесь, на ком исполнится пророчество: «ископаша руце Мои и нозе Мои?» (Пс. 21; 17). К кому будут относиться слова: «разделиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий?» (Пс. 21; 19). Не совершится предсказание: «И даша в снедь Мою желчь, и в жажду Мою напоиши Мя оцта!» (Пс. 68; 22). Если останемся здесь, кто истребит рукописание Адама? Кто заплатит долг его? Кто возвратит ему одеяние славы? Если останемся здесь, как сбудется сказанное тебе? Каким образом созиждется Церковь? Как получишь и сам ты от Меня ключи Царства Небесного? Кого будешь связывать и разрешать? Если останемся здесь, то все, сказанное пророками, будет тщетным. Симон сказал еще: «сотворим зде три сени, Тебе едину, и Моисеови едину, и едину Илии» (Мф. 17; 4). Симон послан созидать в мире Церковь, а между тем хочет строить скинии на горе: он все еще смотрит на Иисуса, как на человека, и ставит Его наряду с Моисеем и Илией. Но Иисус тотчас показывает ему, что не имеет нужды в его скинии; что Он есть Тот, Кто в продолжение сорока лет делал в пустыне скинию из облака отцам его (Числ. 9; 15-23). «Еще (же) ему глаголющу, се, облак светел осени их» (Мф. 17; 5). Видишь ли, Симон, скинию, без труда устроенную, — скинию, умеряющую зной и не имеющую темноты, — скинию светлую и освещающую? Когда ученики удивлялись этому, внезапно послышался из облака глас Отца, вещавший сии слова: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволил: Того послушайте» (Мф. 17; 5). Вместе с этим гласом Отца, Моисей возвратился в место свое, а Илия отошел в страну свою, Апостолы же пали лицем на землю; и Иисус стоял один; поелику к Нему одному относился глас сей. Этим гласом вразумлял их Отец, что домостроительство Моисея кончилось, и что они должны уже слушать Сына. Ибо Моисей, как раб, говорил то, что было ему заповедано, и проповедовал то, что было ему сказано, равно как и все пророки, доколе не пришел Тот, Кто был обещан, то есть Иисус, Который есть Сын, а не приближенный слуга, Господь, а не раб, Владыка, а не подчиненный, Законодатель, а не подзаконный. По Божественной природе Своей «Сей есть Сын Мой Возлюбленный!» Так Отец являет Сына, и при гласе Его Апостолы падают лицем на землю, ибо гром был так страшен, что от звука потряслась земля, и они пали на землю. Тут они познали присутствие Отца, и только при гласе Сына, воззвавшем их, встали. Ибо, как глас Отца поверг их долу, так глас Сына воздвиг их силой Божества. Отец возгласил: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, о Немже благоволих: Того послушайте». Послушайте Сына, имеющего со Мной нераздельную славу Божества. Ибо одно естество Отец и Сын со Святым Духом, одно могущество, одно существо, одно Царство. Сын Мой есть совершенный Бог и совершенный Человек. Он — земной и Небесный, временный и вечный, Бог и человек, в том и другом совершенный. Что возгласил Отец с неба: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный… Того послушайте», то приняла Святая Вселенская Церковь Божия. Ему принадлежат слава и благодарение, честь, держава и величие, как и Отцу, и Святому Духу, ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.

(Из творений преподобного Ефрема Сирина)

379 Урок из науки хорошо умирать

Учись жить на свете!» — советует отец сыну, старец юноше, советуем и мы друг другу, не зная еще, долго ли доведется нам жить на свете. Совет, конечно, добрый и полезный, ибо для жизни нет ничего лучше, как уметь хорошо жить. Но есть другой совет, гораздо важнее, который, впрочем, редко можно слышать между людьми: «Научись хорошо умирать!» — вот что чаще всего должно бы советовать христианину, который не имеет на земли постоянного града, но грядущаго взыскует! Как ни важна наука жить, наука умирать — еще важнее. Всякая ошибка в жизни может быть исправлена, но умирают только однажды. «И якоже лежит человеком единою умрети, потом же суд» (Евр. 9; 27). Как кто умрет, так и предстанет на этот суд. Из этой-то важнейшей для нас науки предлагаем урок, заимствованный из обстоятельств Успения Пресвятой Богородицы. По вознесении на небо Господа нашего Иисуса Христа, Пренепорочная Матерь Его всю остальную жизнь Свою провела так, как проводят жизнь странники, с нетерпением желающие возвратиться на родину. Она помышляла только о небе, куда вознесся Божественный Сын Ее; желала только того, чтобы скорее соединиться с Ним в вечной жизни. Часто удалялась Она на гору Елеонскую и там в уединении изливала пламенные молитвы о блаженной кончине Своей.

И наша настоящая жизнь есть только краткое время разлуки с Господом; истинное жительство наше на небесах, а не на земле. О чем же и помышлять земному страннику, как не о Небесном Отечестве? Чего и желать, как не возвращения в обители Отца Небесного? В этом убеждает апостол Павел: «вышних ищите, идеже есть Христос о десную Бога седя; горняя мудрствуйте, а не земная» (Кол. 3; 1-2). Все земное должно остаться по эту сторону гроба; вслед за нами пойдут одни дела наши. Итак, нужно заранее отвыкать от того, что, рано или поздно, должно будет оставить навсегда, чтобы возноситься туда, где должны будем жить целую вечность. Пренепорочная Дева, приготовляя Себя к смерти, за три дня до блаженной кончины Своей прияла весть о ней от Архангела; и эти-то три дня преимущественно употреблены Ею на молитвенное приготовление к исходу. Милосердый Господь наш, не хотяй смерти грешников, посылает и нам перед кончиной вестников смерти — болезни. В самом деле, что такое болезни, как не начало разрушения телесной нашей храмины, как не предвестия смерти? Эти-то предсмертные дни надлежит, по примеру Пресвятой Богородицы, преимущественно употреблять на попечение о душе своей, на очищение ее от суетных помыслов, от нечистых пожеланий, от пристрастия ко всему земному. Сама природа наша помогает нам в этом деле: в болезни мы невольно чувствуем отвращение ко всему, нас окружающему; мысль наша сама собой обращается к вечности; не обременяй же души твоей в эти драгоценные минуты помыслами о земном, —дай свободно вознестись к престолу Божию с покаянием и молитвой!

Преблагословенная Матерь Божия пожелала перед кончиной Своей видеть святых апостолов, чтобы преподать им Свое благословение и укрепиться взаимно их молитвами. Тем необходимее для нас духовная помощь посланника Божия — служителя Церкви. Пусть он будет с нами неотлучно в страшный день отшествия нашего из мира, да укрепит веру нашу Евангельскими обетованиями, соединит свои молитвы с нашими, пусть Святая Церковь, в лице служителя своего, из своих материнских объятий предаст душу нашу в руце Господа!

Когда настала торжественная минута разлучения Матери Божией с телом, Сам Господь с ликом Ангелов явился для принятия непорочной души Пречистыя Матери Своея в Свои объятия. Казалось бы, что эта честь и прилична одной Матери Господа; между тем, нам всем обещана такая честь, и обещана Самим Господом: «Имеяй заповеди Моя и соблюдали их, — говорил Он Божественным ученикам Своим, — той есть любяй Мя; а любяй Мя возлюблен будет Отцем Моим, и Аз возлюблю его и явлюся ему Сам» (Ин. 14; 21). Итак, не опасайся, возлюбленный, своего одиночества, не страшись ужасов часа смертного: ты не будешь один, — с тобой Сам Господь. Он, Милосердый, не умедлит прийти к тебе под смиренным покровом святейшего Таинства Причащения. Соединись с Ним приобщением Тела и Крови Его, обыми и удержи в себе верой и любовью сей несомненный залог пребывания Его с нами. Тогда сам воскликнешь с Давидом: «Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси!» (Пc. 22; 4).

Через три дня после блаженной кончины Матери Божией, когда открыт был гроб, то там оставались только погребальные пелены, а пречистое тело было воскрешено и вознесено на небо. Опустеют некогда и наши гробы, подобно тому, как опустел гроб Богоматери; мрак могилы не утаит бренных останков наших от всемогущества Божия. Воскрес Господь наш Иисус Христос; воскресла Пренепорочная Матерь Его, воскреснут некогда и наши мертвенные телеса; ибо телеса наши, хотя и бренные, суть «уди — есте тело Христово» (1 Кор. 12; 21), «от плоти Его и от костей Его» (Еф. 5; 30), потому что мы питаемся Его Плотью и Кровью. Труба Архангела воззовет нас всех из гробов наших; все мы изыщем во сретение Господу, грядущему на облацех небесных, со славою многою.

Но, возлюбленный брат, что, если грехи и беззакония покроют срамом и стыдом лица наши, когда праведницы просветятся яко солнце? «Темже, возлюбленный, —убеждает нас Апостол, —сих чающе, потщитеся нескверни и непорочни тому обрестися в мире» (2 Пет. 3; 14). Наконец, вот что особенно важно для нас, немощных, вот что завещала нам Пренепорочная Матерь Божия. Когда святые Апостолы и все христиане Иерусалимские, прощаясь с Ней, горько оплакивали сиротство свое, то Пресвятая Дева обещала плачущим, что Она не оставит их в сиротстве по Своем преставлении, и не только их, но и весь мир будет посещать, назирать и помоществовать страждущим, и как бы в подтверждение истины Своего обетования в третий день после блаженной кончины Своей явилась Апостолам с ликом Ангелов и рекла им: «Радуйтеся; се, Аз с вами есмь во вся дни!» Доказательством исполнения этого обетования служит вся история Христианской Церкви. Там Она спасает грады от нападений вражиих, здесь печется об обращении заблудших грешников на путь покаяния и добродетели. Там спешит на помощь страждущему человечеству; здесь защищает беспомощных от угнетения, насилия и клевет. Хочешь ли видеть, православный христианин, как Матерний покров Пресвятой Девы простерт и над нами, грешными? Возведи окрест очи твои и виждь: нет почти града в обширном Отечестве нашем, который не имел бы чудотворной Ее иконы, при которых и доселе совершаются те же чудеса, которым удивляемся мы в историях. Доколе с нами эти драгоценные залоги, дотоле мы, хотя и грешные, дерзаем веровать, что с нами не одни изображения Ее, а Она сама — Матерь наша. Итак, не смущайся, земной странник, притекай к сильному ходатайству Ее во всех случаях жизни твоей. Тяготит ли тебя бремя греховное? Поспеши с молитвой к Ходатаице мира. Не впервые быть Ей поручницей кающихся. Окружают ли бедствия и напасти? Притекай к Заступнице усердной; Она, если нужно, исхитит тебя от тысячи бедствий, или поможет тебе перенести их благодушно и заслужить тот неувядаемый венец славы, который даруется претерпевшим до конца. Одного только не может покрывать и защищать в нас Матерь Божия — закоснения и нераскаянности во грехах. Может ли Матерь благосклонно взирать на того, кто упорством во грехах повторно распинает Сына Ее? Итак, есть мера долготерпения Божия, по исполнении которой никакое ходатайство не защитит нас от гнева Небесного. И если бы Сама Матерь Божия стала тогда за нас молиться, Господь сказал бы и Ей, что сказал Он некогда пророку: «Не молися о людех сих во благо!» (Иер. 14; 11).

Господи Иисусе Христе, Боже наш! Не допусти нас до такого ужасного состояния! Молитвами Пречистыя Матери Твоея даруй нам обращение и покаяние в продолжение жизни, — христианскую кончину животу нашему в час смерти!

(Из «Воскресного Чтения», 1840)

380. Нерукотворенный образ Спасителя

Приятно в разлуке с любимым человеком взглянуть на дорогие черты его лица; посмотрите, с какой любовью берегут дети портреты своих родителей, с какой нежностью любящая супруга прижимает к устам изображение горячо любимого ею мужа, который отлучился из дома! Какими горькими слезами орошает она этот милый сердцу портрет, когда не станет в живых изображенного на нем!.. Знал Сердцеведец Господь наш, Иисус Христос, эту потребность любящего сердца; ведал Он, как вожделенно будет и верующим в Него взирать на святое изображение Его лика Пречистого, и потому благоволил Сам даровать нам Нерукотворенный Образ Свой, дабы мы, взирая на этот Образ, всегда возводили духовные, сердечные очи к Нему Самому, по слову Псалмопевца: «Очи мои выну (всегда обращены) ко Господу» (Пс. 24; 15). Церковная история так повествует об этом святом образе.

Когда Господь наш Иисус Христос проходил города и селения, проповедуя о Царствии Божием и исцеляя всякий недуг, то молва о Его чудесах далеко распространялась по земле. Жил в то время в городе Едессе, за Евфратом, князь по имени Авгарь; он был поражен ужасной неизлечимой болезнью — проказой и расслаблением всего тела. Услышал и он о чудесах Господа нашего, и сердечно пожелал видеть Божественного Чудотворца в надежде получить от Него исцеление. Болезнь не позволяла ему лично предпринять далекий путь в Иудею, и потому Он послал ко Господу письмо, в котором просил Его прийти к нему в Едесс и исцелить его. Опасаясь, что Господь не восхощет Сам идти в далекую страну, Авгарь вручил письмо живописцу Анании, и приказал ему написать и принести ему по крайней мере точное изображение Божественного лица Христова. Вот что писал болящий князь Христу Спасителю: «Авгарь, князь Едесский, приветствует Иисуса, благого Спасителя, явившегося в пределах Иерусалимских. Слышал я о Тебе и Твоих исцелениях, о том, как Ты совершаешь их без лекарств и трав. Говорят, Ты слепым даешь прозрение, хромым хождении, очищаешь прокаженных, изгоняешь нечистых духов и демонов, исцеляешь мучимых долговременной болезнью и воскрешаешь мертвых. Слыша все это о Тебе, я положил в уме своем одно из двух: или что Ты — Бог и творишь это, сойдя с неба, или что Ты — Сын Божий, если производишь такие дела. И потому я счел нужным просить Тебя этим смиренным письмом: посети меня и исцели от болезни, которой я много лет страдаю. Я также слышал, что Иудеи ненавидят Тебя и хотят причинить Тебе зло. Город мой очень мал, но почтен, и в нем для обоих нас довольно места».

С таким письмом Анания прибыл в Иерусалим. Здесь он нашел Господа, поучающего множество народа, и не мог из-за тесноты к Нему приблизиться. Ожидая пока разойдется народ, он встал на невысокий камень и, пристально всматриваясь в лицо Спасителя, пытался изобразить его на хартии. Долго трудился он, но напрасно: Божественный лик Господа постоянно изменялся непостижимым образом. Наконец, Иисус Христос повелел Апостолу Фоме привести к Себе живописца, и прежде чем тот успел сказать Ему, кто он и откуда, Сердцеведец назвал его по имени и по ремеслу, и спросил: «Где же послание твоего князя Авгаря, которое ты принес мне из Едессы?» Пораженный благоговейным страхом Анания поспешил вручить Господу письмо. Господь прочитал его и тут же написал такой ответ: «Блажен ты, Авгарь, что уверовал в Меня, не видев Меня. Ибо о Мне написано, что видевшие Меня не уверуют в Меня, дабы не видевшие — те уверовали и получили вечную жизнь. Что же касается до твоей письменной просьбы, — прийти к тебе, то Мне надлежит здесь исполнить все, для чего Я послан, и, по исполнении, вознестись к Пославшему Меня. Когда же вознесусь, то пошлю к тебе одного из учеников Моих, чтобы он исцелил тебя от болезни и даровал жизнь как тебе, так и тем, которые с тобой». Это письмо Господь запечатал Своей печатью, на которой еврейскими словами было вырезано: Божие видение, Божественное чудо. Потом Он велел принести воды, умылся, отер Свое пречистое лицо поданным Ему убрусом или четырехугольным полотенцем, и — о чудо всемогущества Божия! — на убрусе отпечаталось святое изображение Божественного Его лица! Это изображение вместе с письмом Своим Господь отдал Анании и сказал ему: «Иди, отдай это пославшему тебя». И возвратился Анания в Едессу к своему князю, и отдал ему Нерукотворенный Образ Христов и Его святое послание. Обрадовался болящий князь этой милости Господней, с любовью поцеловал то и другое, и поклонился Образу Господню. И тотчас же почувствовал он великое облегчение в болезнях своих, и только малая часть проказы осталась на лице его.

После вознесения на небо Господа Иисуса Христа, в Едессу пришел Апостол Фаддей, один из семидесяти учеников Христовых; он научил Авгаря вере во Христа, совершенно исцелил от болезни и крестил его, а с ним и весь дом его, и всех жителей Едессы. Авгарь укрепил святой убрус на деке из негниющего дерева, украсил эту святыню золотом и драгоценными камнями, поставил ее над вратами города и сделал надпись над ней: Христе Боже! Всякий, уповающий на Тебя, не постыдится.

Таково историческое сказание о Нерукотворенном Образе Христовом. А вот драгоценное для нас описание наружного вида возлюбленного Господа нашего и Спасителя, описание, представленное, по преданию, проконсулом Иудейским Лентулом в Римский Сенат еще во дни земной жизни Иисуса Христа. «В настоящее время — так писал Публий Лентул, — явился у нас, и ныне еще жив, Человек с высокими качествами души и добродетельнейший; имя Ему Иисус Христос. Народ почитает Его могущественным и великим пророком, а Его ученики называют Его Сыном Божиим. Он воскрешает мертвых и исцеляет всякого рода болезни и недуги одним словом Своим. Этот Человек имеет высокий и чрезвычайно стройный стан. Волосы Его имеют цвет созрелого ореха, без блеска, и гладкие до ушей, а от ушей — до плеч и ниже — кудрявы и блестящи; посреди головы разделяются они на две стороны, по обычаю назореев. Чело гладкое и чистое; на всем лице нет никакого пятна и оно украшено легким, темноватым румянцем; нос и уста правильные; бороду имеет такого же цвета, как и волосы на голове, густую, но не длинную, раздвоившуюся на конце. Взгляд Его тих, скромен, величествен и необыкновенно приятен; глаза Его небесного цвета, проникающие в душу и блестящие. Он весьма ласков и любезен, когда учит и увещевает; строг, грозен и страшен, когда судит и обличает. В чертах Его лица выражается удивительная привлекательность, соединенная с величием. Никто не видел Его смеющимся, но часто видят Его плачущим. Говорит немного, но с важностью, и каждое слово Его глубоко обдумано и исполнено силы и мудрости. Истинно можно сказать, что этот Человек — прекраснейший из всех людей, и в Нем Самом, и во всех поступках Его видна чистая истина, в которой нет лести». В церковной истории Никифора Каллиста говорится, что лицо Спасителя было замечательно красотой и выразительностью. Цвет лица Его был почти пшеничный, когда пшеница начинает поспевать. Он был очень похож на Свою Божественную и Пречистую Матерь, и был нежно румян. Степенность, благоразумие, кротость и милосердие выражались на лице Его.

381. Пьянство без вина. Доброе слово любителям суеты мирской

Есть пьянство от вина и других хмельных напитков; есть пьянство и без вина, как сказано у пророка Исаии: «пиянии без вина» (Ис. 28; 1), Пьянство не от вина бывает тогда, когда человек упивается суетой мирской, грешными мыслями и делами. Пьяный от вина часто сам не помнит, что делает, никого не стыдится и не боится, так и упившийся мирской суетой не знает, что делает: он видит, например, что все умирают, и никто ничего с собой в могилу не уносит; однако же так заботится об умножении богатства, об увеличении почета и суетной похвалы людской, как будто он один не умрет и вечно будет здесь жить. «Рече же ему Бог: безумие! в сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут!» (Лк. 12; 20). Поистине безумен и смеха достоин такой человек! Если бы кто на чужой стороне много закупил себе недвижимых имений, а между тем ему необходимо было бы скоро вернуться домой, разве такой человек не был бы достоин смеха? Каждый справедливо говорил бы ему: ведь ты все это здесь оставишь, зачем же так много заготовляешь? Таков и тот, кто, забывая Бога, заботится о богатстве и других благах мира сего, хотя и знает, что он все это скоро оставит. А такое происходит оттого, что любовь к суете мирской, как пьянство, так помрачила ему ум, что он, бедный, сам не знает, что делает. Худое дело — пьянство от вина и сикеры, а это еще хуже. Пьяница удобно может отрезвиться, а миролюбец нелегко отрезвляется. «Мне, — говорит, — немало нужно ради жены, ради детей, ради моей старости». А честь и похвала, которых ты желаешь не меньше, чем богатства, — это на что тебе надобно? На что тебе богатые наряды, роскошные дома и подобная суета? Протри глаза твои и посмотри на тех, которые были подобны тебе: где их богатство? Где честь и слава? Где наряды и прихоти? Где их гордыня? Все оставило их, когда они мир оставили или, лучше, мир покинул их, хотя они того и не желали. И случилось с ними то же, что бывает с людьми, которые во сне много имеют и много пьют, а проснувшись ничего в руках не видят и чувствуют великую жажду. Так и упившиеся суетой мирской по смерти увидят себя нищими и будут просить каплю воды, но не получат. Им будет сказано: «чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем» (Лк. 16; 25). И сбудется на них, но уже поздно, бесполезно будет это раскаяние нечестивых: «Что пользова нам гордыня?И богатство с величанием что воздаде нам? Преидоша вся она яко сень!..» (Прем. 5; 8-9). Счастлив и блажен тот, кто, смотря на беду другого, сам научается избегать беды!

Пьяный от вина подобен бесноватому, который не знает сам, что делает, и потому много другим вреда причиняет. Еще больше вредит людям упившийся суетой мирской. От кого бедные и беззащитные терпят обиды? От кого плачут вдовицы и сироты и умываются кровавыми слезами? От того, кто не знает никакой жалости и ради наживы готов на всякое зло. Ему хочется в богатом и роскошном доме жить, хочется в нарядном платье самому ходить, и жену и детей водить, хочется обильный яствами стол иметь, а откуда взять на все это денег? И вот он лжет, льстит, обманывает, продает худую вещь за хорошую, дешевую за дорогую, и всякой неправдой наживает себе лишний рубль… О человече, не вином, а суетой мира сего упившийся! Подумай, и смотри, сколько ты обиды и вреда людям делаешь: поистине более, чем опьяневший от вина! Тот, протрезвившись, часто жалеет, что в пьяном виде того или другого обидел, а у тебя нет ни к кому сожаления! Отрезвись, брат, пока не предстал ты пред очи страшного Судии и Господа своего, отрезвись пожалуй, и сам увидишь тогда, как омрачен был твой ум и как худо делал ты!.. «Не любите мира, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем» (1 Ин, 2; 15). «Отврати очи мои, Господи, еже не видети суеты» (Пс. 118; 37).

Пьянству люди научаются друг от друга. Так и суете мирской люди учатся, смотря друг на друга. Смотри на суету! Один построил себе богатые хоромы, начал носить новомодную одежду, завел дорогих коней и прочее… другой видит это и подражает ему, — видят все и делают то же, что один. Так распространяется роскошь повсюду, а с этой роскошью умножается всякое зло, и губит оно души человеческие как пожар, как моровая язва. Видим мы и в нашем отечестве эту всепагубную язву. Ныне и те, которые прежде как люди простые ходили и жили, хотят равняться с богатыми. Ах, братие-христиане! На то ли Христос наш позвал нас в веру святую Свою? Он нам не роскошь, а кресты и скорби предлагает в мире сем. «Внидите узкими враты» (Мф. 7; 13). «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой и по Мне грядет» (Мф. 16; 24). «В мире скорбни будете» (Ин. 16; 33). На это обыкновенно говорят: «Не всем же в монастырь идти». Но, возлюбленные, эти слова сказаны еще тогда, когда и монастырей никаких не было; они сказаны не только монахам, но и всем христианам, в городах и селах живущим, всякого звания и чина, пола и возраста — всем, кто только хочет Христовым быть и спастись. «А иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми» (Гал. 5; 24). Значит, не Христовы те, которые не распинают, не смиряют плоть со страстьми и похотьми. Бог дал нам богатства и другие блага мира сего и позволил пользоваться ими, но не для роскоши, а на нужды наши и ближних наших. О ты, благочестивая душа, которая не заразилась этим душепагубным пьянством — суетой мирской! Ты живешь в мире, как Лот в Содоме; стой же, укрепляйся, будь непреклонна, «не ревнуй лукавнующым, ниже завиди творящым беззаконие: зане яко трава скоро изсшут» (Пс. 36; 1-2).

Пьяный не чувствует, как вредит ему пьянство, так и упившийся суетой мирской не знает, как вредит ему эта суета. Как у того, так и у этого ум бывает помрачен. Когда пьяный начинает отрезвляться, то познает вред пьянства; так и осуетившийся, упившийся мирскими похотями, когда начинает приходить в себя, то познает, как вредны эти похоти. Он жалеет и стыдится, кается и сокрушается, что гонялся за прихотями мира сего и забывал об истинном добре, — он познает, в какой он жил суете и прелести. Так проповедник царя Соломона, Екклесиаст, придя в себя, каялся и признавал все суетой: «Суета суетствий, всяческая суета!» (Еккл. 1; 2). Так и ты, христианин, когда отрезвишься от мирской суеты, то воистину познаешь, что все, что ты ни делал, что ни замышлял для своей наживы, для почестей и богатства, — все это суета. Пьяница, чтобы отрезвиться, пьет много воды, а ты размышляй почаще о смерти, при которой все свои прихоти оставишь, о Страшном Суде Христовом, перед которым надобно и тебе явиться, как и всем; о блаженной вечности, в которую пойдут Боголюбцы, и о страшной муке вечной, которую не избежать миролюбцам и всем грешникам. Такими размышлениями как водой угашай свое пьянство — любовь к суете мирской. Поистине говорю тебе: скоро выйдет из головы твоей вся эта суета, если почаще будешь об этих предметах размышлять! Больше будешь желать плача и слез, чем веселых дней. Доволен будешь коркой хлеба с пустыми щами, и убогой хижиной вместо богатых палат, и всю красоту мира сего вменишь ни во что. Люди оттого и гонятся за суетой мирской, и упиваются похотями мира сего, как пьяницы, — что забывают о вечности и о том, что ждет их там. Это забвение наводит на них враг душ человеческих, сатана, чтобы люди не заботились о своем вечном спасении, которое Христос, Сын Божий, стяжал для нас Своими страданиями и смертью. Помни же, возлюбленный христианин, помни всегда и размышляй о вечности, и ты отрезвишься, и ни во что вменишь всю красоту и все прихоти мира сего! Вот в чем состоит христианская мудрость! Твоя душа, ради которой пострадал и умер Христос, Сын Божий, дороже всего мира; о ней, чтобы спасена была, пекись и заботься паче всего. Образ Божий, по которому все мы созданы, есть наилучшее украшение души: этой красоты ищи верой и истинным покаянием. Если найдешь ее здесь, то она навеки с тобой останется! Если же не найдешь здесь, то уже никогда и нигде не отыщешь ее. «И мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки» (1 Ин. 2; 17).

(Из творений святителя Тихона, епископа Задонского)

382. Всемирная радость о Рождестве Богоматери

Приидите все народы, весь род человеческий, всяк язык, возраст и чин — приидите, радостно прославим день рождения всемирной Радости. Ибо если и язычники отмечали со всякой почестью дни рождения своих царей — и иногда таких, вся жизнь которых нередко была развратом, если, говорю, и язычники приносили в это время каждый посильные дары, — то не более ли мы должны почтить день рождения Богоматери, через Которую весь род человеческий обновился и печаль праматери Евы обратилась в радость? Ибо Ева слышала определение Божие: «в болезнех родиши чада» (Быт. 3; 16). А Марии возвещено: «радуйся, Благодатная!» (Лк. 1; 28). Той сказано: «и к мужу твоему обращение твое»; а Ей: «Господь с Тобою!» Но что мы принесем в дар Матери Слова, кроме слова? Да восторжествует вся тварь, и да прославит Святейшую Леторасль (Росток) святой Анны! Она родила миру неотъемлемое Сокровище благих. Итак, прославим разрешение ее неплодия, ибо теперь для нас рушится преграда к блаженству.

Да радуется девство! Ибо родилась Дева, Которая, по словам Исаии, «во чреве зачнет и родит Сына, и наречеши имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» (Ис. 7; 14, Мф, 1; 23). Не человек, не Ангел, но Сам Бог приидет и спасет нас. «Благословен грядый во имя Господне, Бог Господь, и явися нам» (Пс. 117; 26-27). Составим праздник в честь рождения Богородицы. «Возвеселися Анна, неплоды, нераждающая, возгласи и возопий, нечревоболевшая» (Ис. 54; 1). Возрадуйся Иоаким! Ибо от Дщери твоей «Отрочародися нам, Сын, и дадеся нам… И порицается имя Его: Велика Совета (всемирного спасения) Ангел, Бог крепкий» (Ис. 9; 6). Да посрамится Несторий и рукой да зажмет уста свои. Отроча — Бог: как же не Богородица родившая Его? Кто же не исповедует Святую Деву Богородицей, тот безбожник. Это не мои слова, хотя я привожу их в моем слове. Это священное наследие получил я от отца — Григория Богослова.

О блаженнейшая и непорочнейшая чета, Иоаким и Анна! От плода чрева вашего мы познаем вас. Вы проводили жизнь Богоугодную и достойную Рожденной вами. Живя целомудренно и праведно, вы произвели на свет украшение девства — прежде рождества Деву, в рождестве Деву, и по рождестве Деву, единую и по уму, и по душе, и по телу приснодевственную. О, каких чудес и великих благодеяний соделалась виновницей эта Отроковица! И все это для моего спасения, Господи! Так Ты возлюбил меня, что не через Ангелов, ни через другую какую-либо тварь соделал мое спасение, но как создал, так и воссоздал меня Ты Сам! Поэтому играю, пою, веселюсь, и, увлекаемый восторгом, паки ударяю в духовную цевницу и пою священную песнь рождению Матери Твоей. О чистейшая чета Иоаким и Анна! Соблюдая непорочность, вы удостоились того, что родили миру неискусомужную Матерь Божию. Вы, проводя жизнь благочестивую и праведную, родили ныне Дщерь высшую Ангелов, Владычицу Ангелов. Ныне начало спасения миру. «Воскликните Господеви, вся земля» (Пс. 65; 2), воспойте, возрадуйтеся и вострубите! Возвысьте глас свой, возвысьте, — не бойтесь! Ибо родилась нам Матерь Божия, от Которой благоизволил родиться Агнец Божий, вземлющий грехи мира. Взыграйте горы, ибо раждается преславная гора Господня, «гора Божия… гора, юже благоволи Бог жити в ней» (Пс. 67; 16-17).

О Дщерь Иоакима и Анны священнейшая, еще в объятиях матерних покоющаяся, но страшная для духов отпадших! О Дщерь священнейшая, млеком матерним питаемая и Ангелами окружаемая! О Дщерь Боголюбезная — слава родителей! «Се бо, отныне ублажат Мя вси роди», — как сама Ты о Себе сказала (Лк. 1; 48). О Дщерь Бога достойная, украшение естества человеческого и праматери Евы исправление! О Дщерь всесвятая, украшение жен! Ибо хотя Ева соделалась первой преступницей, и через нее смерть вошла в мир, но Мария, покорная воле Божией, ввела в мир бессмертие. О Дщерь приснодевственная! Целые веки состязались, кому достанется слава Твоего рождения, но предоопределенный совет Бога, Творца веков, препобедил эту борьбу веков, и последние сделались первыми, осчастливленные Твоим рождением. Поистине Ты соделалась честнейшей всех тварей, ибо млеком сосцев Твоих питался Бог, и уста Твои лобызали уста Божий. О, непостижимые и неизглаголанные чудеса! Бог всяческих возлюбил Тебя и соделал Тебя Богородицей, Матерью и питательницей Сына Своего и Слова.

Было время, когда земля находилась в глубоком растлении, и самый народ Божий, увлеченный духом соблазна, оставил Господа Бога своего и таким образом сделался не народом Божиим, помилованный — не помилованным, возлюбленный — не возлюбленным: поэтому-то ныне рождается Дева, обручается Самому Богу, рождает Сына Божия, и отверженный прежде народ становится народом Божиим, не помилованный получает милость, не возлюбленный делается возлюбленным; ибо из Нее рождается Сын Божий возлюбленный, в Котором все благоволение Божие. Веселись земля, и сыны Сионовы возрадуйтеся о Господе, Боге вашем, ибо пустыня процвела, бесплодная изнесла плод свой. Радуйся, блаженная Анна, что ты родила Дщерь: ибо твоя Дщерь есть Матерь Божия, дверь Света, Источник жизни, избавление жен от осуждения. Цари народов с дарами придут и поклонятся Ей. Ты приведешь ее к Царю и Богу, облеченную благолепием добродетелей, как златотканой одеждой, и украшенную благодатью Духа. О вожделенная и преблаженная Дщерь! «Благословена Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего!» (Лк. 1; 42). О Дево, дщерь Царя Давида и Матерь Всецаря — Бога! Ты будешь иметь жизнь не для Себя только. Самой, поскольку Ты не для Себя только Самой рождена. Ты будешь жить для Бога, дабы послужить спасению всего мира, дабы через Тебя исполнился древний совет Божий о воплощении Слова и нашем спасении. Твое сердце насладится Словом Божиим и напоится Им, как плодовитая маслина в дому Божием, как древо жизни, которое даст плод свой в предопределенное время, то есть воплотившегося Бога, вечный живот всех. Очи Твои всегда будут устремлены ко Господу; уши будут готовы к слушанию слова Божия, уста будут восхвалять Господа и облобызают Его уста; язык будет рассуждать о слове Божием и изливать Божественную сладость. Вся Ты будешь чертог Духа; вся — град Бога живаго, который веселят устремления речная, то есть струи благодати Святого Духа; вся — добра, ибо взойдя превыше Херувимов, и будучи превознесена над Серафимами, Ты соединилась с Богом.

О чудо, высшее всех чудес! Жена соделалась высшей Серафимов. Да умолкнет премудрый Соломон, да не говорит, что нет ничего нового под солнцем! О Богоблагодатная Дева, храм Богосвятый, храм, украшенный не златом и камнями бездушными, но вместо злата сияющий Духом, вместо драгоценных камней имеющий многоценную Маргариту — Христа, перл Божества! Умоли Его коснуться устам нашим, дабы, очистившись, они воспели Его с Отцем и Святым Духом: Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф, едино Божество в трех Лицах! Свят Бог и Отец, благоволивший в Тебе и из Тебя совершиться таинству прежде век предопределенному. Свят крепкий Сын Божий и Бог Единородный, произведший Тебя ныне от бесплодной матери, дабы Самому, Единородному от Отца, родиться так же Единородным из Тебя —Девы Матери! Свят бессмертный, Всесвятый Дух, росой Божественной сохранивший Тебя невредимой от огня Божественного, так, как Моисеева купина прообразовала.

Радуйся, Мария, сладчайшая дщерь Анны! Как назвать Тебя, если не жилищем, достойным Бога? Достойно ублажат Тебя все роды, как избранное украшение человечества. Ты —слава священников, упование христиан. Благословена Ты в женах и благословен плод чрева Твоего! Исповедующие Тебя Богородицей — благословенны, не исповедующие — прокляты! О дщерь Иоакима и Анны, Владычица! Сними с меня тяжкое бремя грехов, рассей мрачное облако, облежащее ум мой, останови искушения; управь ко счастью жизнь; руководствуй к небесному блаженству. Даруй мир всему миру и всем православным совершенную радость и вечное спасение, молитвами родителей твоих и всея Церкви. Буди, буди! Радуйся, Обрадованная, Господь с Тобою! Благословена Ты в женах и благословен плод чрева Твоего — Иисус Христос, Сын Божий! Ему слава со Отцем и Святым Духом в бесконечные веки. Аминь.

(Из слова преподобного Иоанна Дамаскина)

383. Крест — венец чудес Христовых

Мы славим Крест, и вся Церковь наполняется блеском славы. Мы славим Крест, и лицо всей вселенной озаряется сиянием радости. Мы славим Крест, и рассеивается мрак, и разливается свет. Крест воздвигается, и шумные клики демонов умолкают. Крест воздвигается, и вражеская сила сатаны, пораженная, падает и сокрушается. Крест воздвигается, и все верующие стекаются. Крест воздвигается, и грады торжествуют, и народы совершают празднество. Так, одно воспоминание Креста уже возбуждает к животворной радости и облегчает тягостную скорбь. Сколь же важно видеть самый образ Креста! Воззрение на Крест вдыхает мужество и изгоняет страх. Кто стяжал Крест, тот стяжал сокровище. Вы, может быть, думаете, что я под сокровищем разумею золото и драгоценные камни Индии, чем прельщаются люди, преданные суетности? Нет. Лучшее и драгоценнейшее из всех сокровищ, по всей справедливости, есть, по мнению моему, Крест, на котором воздвигнуто здание нашего спасения. Если бы не было Креста, то и Христос не был бы распят, не отверзся бы для нас рай, и разбойник не сделался бы обитателем рая. Если бы не было Креста, смерть не была бы попрана, ад не был бы опустошен, и враждебный змий не был бы умерщвлен. Поэтому Крест — великое и драгоценное сокровище. Великое потому, что через него явлены великие благодеяния. Драгоценное потому, что Крест служит знамением страданий Христа и Его победы: страданий — ибо Он добровольно вкусил на нем смерть; победы — ибо им поражен диавол, побеждена смерть, вереи адовы сокрушены, и Крест соделался общим спасением для всего мира.

Крест — надежда христиан, спаситель отчаянных, пристанище обуреваемых, врач немощных, изгонитель страстей, податель здравия, жизнь погибающим. Крест—оружие против врагов, скипетр царствия, венец красоты, твердыня веры, подпора старости, путеводитель слепых, свет для сидящих во тьме, наставник невеждам, учитель юношам, приставник отрокам, пестун младенцам, попратель греха, вестник покаяния, глашатай правды. Крест — лествица на небо, залог жизни, смерть для смерти, дерзновение к Богу, ключ к Небесному Царствию. Крест — страж в нощи, крепость во дни, обуздатель в радости, одушевитель в печали, умилостивитель, примиритель, поборник, защитник, покровитель. Крест — помощник в искушениях, хранитель в опасностях, утешитель в скорбях, кормчий на море, отрада в несчастьях. Крест — охранитель спящих, сотрудник трудящимся. Крест — сила бессильным, покой обремененным, пища алчущим, подкрепитель постников, советник подвижникам, одеяние нагим, спутник странникам. Крест — заступник вдовиц, покровитель и питатель сирот. Крест — честь правителей, крепость владык, победа вождей, печать девства, союз супружества. Крест — хранитель градов, оградитель жилищ, посредник друзей, отмститель врагам. Крест — царь любви, умиритель мира. Кратко сказать: Крест — глава страданий Христовых, венец совершившихся для нас чудес. Поэтому-то Крест и именуется славой Христовой и высотой Христовой. А что Крест составляет славу Христову, послушай об этом Самого Христа. Он говорит: «ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем… и абие прославит Его» (Ин. 13; 31-32). Также: «прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самого славою, юже имеху Тебе прежде мир не бысть» (Ин. 17; 5). И еще: «Отче, прослави имя Твое. Прииде же глас с небесе: и прославих, и паки прославлю» (Ин. 12; 28). Здесь Христос говорит о той славе, которая сопровождала Его Крест, то есть о смятении и страдании тогда всей природы. Ибо надлежало, чтобы твари сострадали Творцу. А о том, что Крест составляет и высоту Христову, выслушай, что сказал Христос; «аще Аз вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе» (Ин. 12; 32). И в другом случае: «якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому». Для чего? Да «всяк веруяй в Онъ не погибнет, но имать живот вечный» (Ин. 3; 14-15). Видишь ли, что Крест составляет славу и высоту Христову? Если же Крест Христов составляет славу, то и в настоящий день воздвигается Крест для того, чтобы Христос прославился. А Христос прославляется, дабы нас вознести с Собой. Поэтому, когда воздвигается Крест, тогда с ним совозвышается и дух благочестивых. Прославляется Христос, и с Ним прославляются славящие Его. Воздвигается Крест, и попирается гордыня демонская. Прославляется Христос, и диавол посрамляется. Воздвигается Крест, и восставляет падших.

А когда и как обретен Крест? При императорах, веровавших во Христа. Когда Господь жизни и смерти, спустя три дня после крестной смерти, воскрес, тогда Иудеи зарыли в землю и таким образом скрыли Крест и все прочие орудия крестные, как то: гвозди, копие и надпись, написанную Пилатом и положенную на Кресте. Но когда Бог вручил христианам царские скипетры и всю власть над Римлянами, именно в это время Ему было угодно открыть Крест через жену благочестивую, жену-царицу, жену, украшенную царской мудростью. И вот, всемирное сокровище недолго сокрывалось от царицы, искавшей оный без всякого отлагательства. Рука Божия скоро подала ей дар Свой, то есть тот самый Крест Господень, который ныне воздвигается для целой вселенной; а вместе с ним вручила и прочие орудия, коими совершилось блаженное и спасительное для мира страдание. Поэтому-то мы ныне и торжествуем, поэтому и празднуем, что в настоящий день обретена давно сокрытая святыня; что это утаенное сокровище, будучи извлеченным из земли, воссияло как злато; что буря демонская утихла при появлении Креста; что меч против врагов возблистал из тьмы; что Церковь восприяла свое украшение.

С тех пор как существует Крест Христов, Христу приносится поклонение. Со времени Креста Христова мы познали Сына Божия. Со времени Креста Христова мы чтим Сына со Отцем. Со времени Креста Христова обряды Иудейские упразднились, язычество пало, Христианство возвеличилось, воздух освятился. Со времени Креста Христова мы научены веровать в Отца и Сына и Святаго Духа, и отвергли пагубный и суетный бред языческого многобожия. Со времени Креста Христова смерть презирается, истуканы сокрушены, заклания животных в жертву прекратились, демоны прогнаны, идольские капища разрушены до основания. Повсюду церкви, алтари, песнопения, всенощные бдения. Но для чего много говорить? Со времени Креста Христова люди сожительствуют с Ангелами, небо отверсто для земнородных, и Бог присутствует и вселяется между человеками. О Кресте Христовом и наша многоименитая похвала! О древо благознаменитое, на котором Христос распростерся! О Кресте, коим изглажено рукописание греха! О Кресте, сокровище неисчисленных благ, путеводитель к раю, ключарь Царствия, разрешитель грехов, дарователь побед! Христос, распятый на тебе, соделал тебя древом жизни. Христос, пригвожденный к тебе, соделал тебя лествицей, ведущей к небесам. Христос, распростертый на тебе, разрешил узы скованных грехом. Христос, добровольно вознесенный на тебя, совознес с Собой мир. Этот-то Крест Христов соделался для нас источником всех благословений. Поклоняйтесь Кресту, ибо через него мы познали Господа. Крест достопокланяем, ибо благословен Распявшийся на нем. Крест достопокланяем, ибо через него мы вкусили сладость спасения. Благословенно древо: через него прияли благословение народы. Благословенно древо: на нем Бог распростерся плотью. Благословенно древо: через него разбойник вошел в рай, и вкушение от этого древа истребило древле вкушенную горечь. Может ли что быть досточуднее? Жилище, которое заключил прельщенный Адам, отверз благоразумный разбойник, и откуда Адам был изгнан, туда разбойник призван.

Итак, в настоящий день вместе со мной возвысьте гласы свои и принесите славословие с поклонением Христу, Сыну Божию. «Вси языцы, елики сотворил еси, приидут, и поклонятся пред Тобою, Господи, и прославят имя Твое: яко велий еси Ты, и творяй чудеса, Ты еси Бог Един!» (Пс. 85; 9).

(Из слова преподобного Андрея Критского на Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня)

384. Во всем на Бога полагайся, и врагу не мсти

Что бы ни случилось с тобой против твоего желания, считай все это за волю Божию. Ты молишься: «Да будет воля Твоя!..» Проси же от всего сердца у Отца Небесного, чтобы на тебе всегда исполнялась только Его святая воля, а не твоя; хотя бы ты и очень желал чего-нибудь, но на пользу ли тебе будет твое желание или на погибель — этого ты не знаешь, а Человеколюбец Бог, ведая, ведает, что тебе полезно: только ты во всем на Его святую волю полагайся, на свой же разум отнюдь не полагайся. И если ты от всего сердца возложишь всю свою надежду на Бога, то тебе будет жить хорошо, и крайняя скудость для тебя будет приятнее большого богатства, и не только какая-нибудь сносная беда, но и самая смерть будет тебе ни во что, потому что ты весь будешь в Боге и Бог в тебе будет. И Бог Сам устроит всю твою жизнь, и что ни пошлет тебе — все тебе будет на пользу. Если найдет на тебя какая-либо беда, большая или малая, не бойся, не сомневайся: без Божией воли ничего с тобой не случится. Если ты согрешил перед Богом, то грех твой этой бедой очистится; а если постраждешь невинно и перенесешь беду с благодарением Богу, то сугубый тебе венец от руки Божией соплетен будет. Господь Бог обнадежил нас святым словом Своим, что без Его воли святой и малая птичка на землю не упадет и, подкрепляя наше малодушие, прибавил: «вам же и власи главнии вси изочтени суть. Не убойтеся убо: мнозех птиц лучши есте вы» (Мф. 10; 30-31). Внимая этим глаголам Христовым, смотри, сын мой, вот и маленькие пичужки, которых продают на деньгу две или три, и те не забыты у Бога; как же забыт будет человек, которому и цены нет? Видишь, сын мой, и о пичужках помнит Бог, чтобы не только какая из них не была убита, но и на землю чтобы не упала без Его святой воли. Поэтому и ты, сын мой, всю свою надежду несомненно на Господа Бога возлагай: «Надеющиися на Господа, яко гора Сион: не подвижится в век» (Пс. 124, 1). На людей много не надейся; в Священном Писании сказано: «Не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения» (Пс. 145; 3). А пророк Иеремия говорит: «Проклят человек, иже надеется на человека» (Иер. 17; 5). И я тебе говорю, сын мой: если приключится тебе какая беда — от пожара или разбойников, или еще от чего-либо, — захватят ли тебя в плен, или в ссылку пошлют, или как-нибудь мучить будут, — смотри: не ропщи на Господа Бога, за все эти злоключения благодари Его и говори устами и сердцем: «Буди на мне воля Твоя, Господи!» И если от всей души, от всего сердца предашь себя в волю Божию, то никогда душой не погибнешь. Даже если в этих напастях и смерть тебя постигнет, то возрадуйся великой радостью, ибо за твою всецелую преданность в волю Божию от пресвятой руки Божией ты будешь увенчан венцом славы небесной и уподобишься святым мученикам, за Христа пострадавшим, и победишь диавола, как Иов многострадальный. О сын мой! Как бы ты счастлив был, если бы тебя в таком злоключении и смерть застигла в полной надежде на Господа Бога! Ибо все, как за имя Христово пострадавшие, так и безвинно убиенные, восходят на небо без всякого препятствия от бесов воздушных, — так и тебя не стали бы истязать на мытарствах за твои грехи, лишь бы только в страданиях не возроптал ты на Господа Бога. Тогда все твои грехи очистило бы твое невинное страдание и душа твоя прямо возлетела бы на небо. Но если в том невольном злострадании ты возропщешь на Бога, то погубишь весь труд свой многоболезненный. Знай, сын мой, что святые благоверные князья наши Борис и Глеб пострадали не за имя Христово, а просто убиты были безвинно; однако Бог сподобил их венца мученического, и во уверение нас прославил их чудесами. Так и ты: если перенесешь невинно злострадание с благодарением Богу, то не лишен будешь милости Божией и будешь стоять у престола Божия с мученикам. Об этом явил Господь во Откровении Своему возлюбленному ученику Иоанну Богослову: «сии суть, иже приидоша от скорби великия… и отымет Бог всяку слезу от очию их» (Откр. 7; 14, 17).

И если ты несешь скорбь от кого-нибудь, то не плати ему злом за зло, а прости, ради Господа. Ты читаешь в молитве Господней: «и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Суди же сам: если ты не прощаешь тому, кто провинился перед тобой, то как можно тебе произносить перед Богом эту, Богом данную, молитву? Ведь Бог Сам — правда, Он и любит только правду. Поэтому не моги ты, чадо мое, за какое-нибудь оскорбление гневаться на кого-либо; кто бы тебе зло ни сделал — всякому прости, и если так будешь поступать, то будешь совершенным сыном Отца Небесного, и за твою любовь к ближнему Отец твой Небесный и тебе все грехи простит. Так Сам Господь сказал: «Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и ваш Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 14-15). Если кто будет тебя бранить или как-нибудь поносить, ты буди глух и нем на все его слова, как будто ничего не слышишь, — пускай мимо ушей все его гнилые речи, и старайся забыть их, и не вспоминай о них не только тому человеку, который тебя ругал, но и вообще никому о том не говори. Даже если кто из твоих приятелей, из сочувствия к тебе, заговорит с тобой о твоем недоброжелателе, что его надо-де наказать за зло, тебе учиненное, — ты отвечай приятелю так: «Бог с ним; у него свой ум, свой и язык; что хочет, то и говорит, а я ему не судья». И ради любви христианской помолись за него Богу, дабы Бог не наказал его за тебя, и в сердце своем никакой злобы на него не имей, но прости его от души. И если кто не словом только, но и самым делом тебя оскорбит, и обидой обидит, ты старайся всячески потерпеть, чтобы не мстить ему, потому что Господь сказал: «аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую» (Мф. 5; 39). Вот, если так поступать будешь, то велик будешь у Бога. И еще говорит Господь: «любите враги вашя, благословите клянущыя вы, добро творите ненавидящым вас и молитеся за творящих вам напасть… яко да будете сынове Отца вашего, Иже есть на небесех» (Мф. 5; 44-45). А если сам ты как-нибудь оскорбишь кого делом или словом, то не медля, в тот же день попроси у него прощения, да не зайдет солнце во гневе вашем. Так живи, чадо мое, чтобы никто на тебя не только Богу, но и своему брату не пожаловался. Сказано в Священном Писании: «Не желай… ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20; 17). Живи так, сын мой, чтобы не только не брать, но и не пожелать тебе ничего чужого. И если что найдешь на дороге, не моги ты присвоить находку; постарайся разведать, кто потерял, и возврати вещь потерявшему. Если он тебе за это сам даст что-нибудь, то можешь, пожалуй, взять; только смотри: не жалеет ли он, или не беден ли, не чужое ли он обронил, — такому лучше от себя что-нибудь дай, а не то, чтобы у него брать. Как бы ты беден ни был, не моги чужого чего-либо касаться. Если бы что тебе и по нраву пришлось, то отнюдь не желай брать чужого, — купи эту вещь на вольном торге. Когда случится тебе быть в дороге, не моги ты ничего даром взять, но если попросишь кваса напиться, или лошадей напоить, — за все постарайся заплатить по совести; в том добро, чтобы твое было за людьми, а не людское за тобой. Чем тебя Бог благословил, тем и питайся, а чужого не касайся, и если кто у тебя что возьмет не по совести — не мсти ему, а прости, чтобы Господь Бог и тебе простил твои согрешения. Поступая так, ты будешь истинный раб Божий и не только раб, но и сын, и наследник Царства Небесного.

(Из сочинений крестьянина Ивана Посошкова)

385. Церковь Христова непобедимая

Святой пророк Давид говорит в одном из своих псалмов так: «Веровах, темже возглаголах» (Пс. 115; 1). И мы веруем, также и говорим. Веруем, что Иисус Христос, сшедший с Небес, воплотившийся от Пресвятой Девы Марии, проповедавший Евангелие Царствия Божия, избрал двенадцать Апостолов и сотворил их тайнодействователями, заповедал им на Тайной вечери совершать и приносить Святую безкровную жертву Тела и Крови Его в память Его смерти, преподал им Духа Святаго наставление отпущать грехи человек кам, поставил их пастырями и послал их проповедовать Евангелие Царствия Божия, повелел Апостолам совершать над верующими Святое Крещение во имя Отца и Сына и Святого Духа. Итак, Иисус Христос, уполномочив Своих Апостолов Божественною Своею властью на устроение Святых Таин, создал Святую Свою Церковь и предал ей Святые Таины по числу даров Святого Духа, то есть числом семь, о чем говорится в различных местах Священного Писания и в творениях святых Отцов Церкви. Он (то есть Иисус Христос) повелел Своим Апостолам сидеть в Иерусалиме и не отлучаться из него до тех пор, пока не облекутся они силою свыше. И Божественное предсказание Спасителя воистину исполнилось в день Пятидесятницы: Дух Святой изобильно излился на Апостолов и облек их в совершенную силу. С сего дня святые Апостолы начали все поведенное Господом строить и совершать. Сей Дух Святой, ниспосланный от Отца свыше на святых Апостолов, выну всегда пребывает в Церкви Христовой (Катехизис Большой. Л. 118-118 об.) и созидает ее (Деян. 9; 31), и пребывает вечно с верными (Ин. 24; 16). Таким образом, созданная Господом Святая Церковь пребудет неодолимой вратами самого ада, ибо о ней сказал Он во Святом Своем Евангелии: «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» (Мф. Зач. 67). Дух Святой до скончания века непрестанно будет присутствовать в Церкви и во всех тайнах церковных.

Каким же образом может кто-либо допустить такую мысль, чтобы кто-нибудь мог одолеть царство Церкви и уничтожить совершение семи Святых Таин? Тем более, что святой Апостол говорит: «Христос есть глава Церкви и Он есть Спаситель Тела Своего» (Еф. Зач. 230). Если же допустить, что Христова Церковь кем-либо может быть одолена, то нужно допустить и такую богопротивную мысль, что Христос, как Основатель и глава Церкви, победим, потому что не имеет силы защитить Своей Церкви, а также нужно допустить, что и Дух Святой, долженствующий пребывать в Церкви, не всесилен. Такое же мнение противно учению Евангельскому. Обличая фарисеев, говоривших, что Христос изгоняет бесов силой вельзевула, князя бесовского, Христос Спаситель с кротостью говорил фарисеям: «Аща сатана сатану изгонит, на ся разделился есть. Како убо станет царство его; или како может кто внити в дом крепкого и сосуды его расхитити, аще не первее свяжет крепкого, и тогда дом его расхитит» (Мф. Зач. 46). Следовательно, если Христова Церковь с трехчинною иерархией и семью Тайнами может быть разрушена, то неминуемо нужно будет допустить, что Зиждитель и Творец Святой Церкви не силен. А такое мнение о Всемогущем Боге нечестивее фарисеев и бесов, ибо и бесы признавали во Христе непобедимую силу и величие: по Его слову они исходили и исходят из человека, бесы называли Христа «Ты еси Сын Божий».

О, други мои! Что может быть душепагубнее такого учения: твари признавать своего Творца не Всемогущим! Зачем же сии люди обольщают себя и обманывают других, читают Символ веры, в котором называют Господа Бога Вседержителем, Творцом неба и земли, а на деле учат противному? Если, по мнению сих людей, Господь не сохранит Свою Церковь, то какой Он может быть Вседержитель и Творец неба и земли?! Оле безумие! Оле нечестие! До чего отщепенцы от истинной Христовой Церкви довели себя и в какое душепагубное учение низринули себя! О, Господи Сердцеведче! Одно остается: по Твоему примеру молиться о них к Отцу Небесному, как и Ты пред смертною Своею чашей молился за распинающих Тебя злодеев: «Не постави им в грех сие: не ведят бо, что творят!» О, жалкие они люди! Их предки совратили их от пути истины, не сами они сей злополучный путь избрали, а унаследовали его от заблудившихся предков своих.

Где так предсказано, чтобы Святая Церковь Христова могла быть разрушена и остаться с бедными беглыми попами, а у поморцев с одними безблагодатными наставниками и мирянами, которые, не имея на то никакого права, управляют словесными овцами и совершают у них некоторые тайны? Строить же (давать) Святые Таины могут только люди освященные, которым сие поручено Господом, о чем святой Апостол Павел говорит так: «…тако нас да непщует человек, яко слуг Христовых и строителей тайн Божиих» (1 Кор. Зач. 130). Еще в «Большом Катехизисе» говорится: «Вопрос: Кто может сия Тайны строити? Ответ: Никтоже, разве строителей хиротонисанных, имже дана власть чрез руковозложение». Апостол Павел уясняет нам, какую создал Христос Церковь. Он учредил, во-первых, Апостолов, то есть первоначально учредил строителей Тайн Божиих, и дал им Дары и право совершать семь Таинств. Кто же может теперь совершать сии Таинства? — Преемники Апостолов: архиепископы, епископы. Так, в «Книге о Вере» в главе 7-ой говорится: «…Не восхоте (Иисус Христос) достояние Свое оставити на земли не устроено, отходя на Небеса, но, взем два сребренника, даде гостинником, се есть Старый и Новый Завет. Кому же дал? Кто гостинницы? — Апостоли и по них восприемницы их: пастыре и учителие, архиепископы и епископы, иже служители суть величеству смотрения Его. Имже и спребывати даже до скончания века обетования сотвори, и по Своему неложному обетованию, благодатне избирает Себе людей достойных, и поставляет и освящает рукоположение чина духовного чрез патриархи, архиепископы и епископы». С сими-то наместниками и преемниками Апостолов Церковь не может быть одолеваема, по обещанию Христову, как читаем в той же «Книге о Вере», глава 19-ая: «Яко да всегда исполняется обетование оно, еже врата адова не могут одолети Церкви, ниже против Его Апостольским престолом».

(Из беседы священника Ксенофонта Крючкова с называющими себя старообрядцами)

386. Страшное дело — клятва родительская!

Родители! Великую силу Господь дал слабому слову вашему; подумайте только: Он утверждает и исполняет на детях ваших ваше благословение, как Свое Божественное благословение; Он же попускает исполняться и вашему слову клятвенному, хотя, по милосердию Своему, и не всегда во всей его строгости. Страшное дело — клятва родительская! Между тем есть, братие, есть, к несчастью, родители/которые не задумываясь, в раздражении, иногда произносят такие страшные слова клятвы на детей своих, что они сами пришли бы в ужас, если бы эти клятвы исполнились… Указывать ли примеры? Разве не бывает, что иная неразумная мать, выведенная из терпения криком и плачем капризного малютки, или возмущенная шалостью резвого ребенка, который, играя, испортил какую-нибудь дорогую для нее вещь, или еще провинился в чем-либо, начинает его бранить, называет «проклятым» и высказывает безумные пожелания, чтобы он «сквозь землю провалился», чтобы его «нечистый взял» и подобные безумные глаголы?

Сказано в слове Божием: «Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания» (Сир. 3; 9). И не мимо идет это слово Божие. Вспомните историю несчастного Хама, сына Ноева: страшное проклятие, произнесенное отцом, и доныне имеет силу над несчастным потомством Хамовым! И доныне народы, происшедшие от Хама, остаются во мраке невежества, и поныне несут они тяжкое иго рабского подчинения другим народам — потомкам Сима и Иафета. То же бывает и теперь. Страдает тупоумием сын твой, болеет и вянет твоя дочь, ты всячески стараешься помочь им, думаешь, и ума приложить не можешь, откуда на твоих детей беда такая? А спросила бы ты, неразумная мать, свою совесть перед лицом Бога всевидящего: не исходило ли когда-нибудь из уст твоих нечистое слово клятвы на невинных твоих детей?.. Ведь очень может быть, что над ними исполнилась только самая малая часть из того, что сама же ты накликала на них безумным словом твоим!.. Смотри же: Господь долготерпелив и многомилостив; Он, конечно, больше, чем ты, любит и щадит невинных малюток твоих; но Он и правосуден: бойся же, чтобы Он не обратил на твою главу грешную той клятвы, какую ты призывала на сына или дочь твою!.. Не говори мне: «слово клятвы сорвалось у меня в гневе, в раздражении, без всякой злобы на душе». Сказано в Божественном Писании: «всяко слово праздное (слышишь, только праздное, а не клятвенное), еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный» (Мф. 12; 36); что же сказать о тех речах клятвенных, которые ложатся темным пятном на совесть — сначала самого клянущего, а потом и того, кого он клянет? Тут уж вдвойне ответ!

Ужасны бывают последствия клятвы родительской. В книге преосвященного Гермогена «Минуты пастырского досуга» рассказывается, как одна злая женщина прокляла свою дочь при самом ее рождении; чем больше дочь росла, тем больше проявлялось в ней безумие, а злая мать не переставала клясть свою несчастную дочь… Чем же все это кончилось? Господь наказал злую мать слепотой, но и этого было мало: однажды слепая мать лежала на печи; в избе была только соседка-старушка. Вдруг дверь скрипнула и вошла безумная дочь. Мать стала по своему обычаю бранить ее; та на брань отвечала бранью. Досадно стало матери, и она бросила в нее лучиной, а безумная дочь схватила топор и полезла на печь. Старушка-соседка хотела отнять у нее топор, но безумная стала защищаться и обеих — и эту старушку и свою мать — зарубила до смерти. Так иногда кончаются безумные проклятия!.. Или вот другой поразительный пример: у одной бедной вдовы был единственный сын. Мать надеялась иметь в нем доброго кормильца и опору в своей старости, но сын своими грубыми поступками часто доводил бедную мать до слез. Раз он побил ни за что жену; мать со слезами стала его уговаривать; но раздраженный сын бросился на мать с бранными словами, схватил ее за грудь и тряхнул с такой силой, что бедная женщина больно ударилась о стену головой… Стоны матери, крик жены и плач детей заставили его выпустить из рук старушку-мать и уйти из дома. Тогда глубоко оскорбленная мать, вся в слезах, падает на колени перед святыми иконами и говорит: «Господи! Ты видишь, как обижает меня мой родной неблагодарный сын, чем он платит мне за мою любовь, за мои о нем попечения: да будет он отныне проклят, да не будет ему ни моего, ни Твоего благословения!..» И что же? Суд Божий совершился. В тот же самый день оскорбитель-сын почувствовал дрожь во всем теле; эта дрожь с каждым днем усиливалась более и более, и дошло, наконец, до того, что он, дотоле сильный и здоровый работник, не мог владеть не только сохой или косой, но даже и ложкой, — с трудом передвигал ноги и не иначе принимал пищу, как из рук жены и детей… Правда, он испросил прощение у матери, — которая вскоре затем и умерла, — стал тих и смирен как дитя; но жизнь его час от часу становилась тягостнее. Был он и у святых угодников — в Киеве, Почаеве, Воронеже и других местах, но Богу не угодно было, несмотря на его слезные мольбы, даровать ему исцеление… Так прошло тринадцать лет; наконец, болезнь его до того усилилась, что он почти не мог говорить; позвали к нему священника; он исповедался и причастился Святых Таин; это укрепило его настолько, что он стал свободно говорить, и поучив довольно детей и родных, как тяжек грех непочтения к родителям, мирно скончался… («Странник», 1861).

Клятва родительская, как страшная гроза, разражается не только над детьми, но и над всем домом их. Вот исповедь одного старика-отца, который поразил проклятием сына. «Стал мой Семен знакомиться с чаркой проклятой. Учил я его, бранил, уговаривал, но он не слушал меня. Раз пришел он из корчмы пьяный и стал ругать жену, кричать на детей, сквернословить при мне, старике. Взял я его за плечи и хотел выпроводить из избы, а он обернулся, да и ударил меня в грудь… я едва устоял на ногах, ухватившись за, дверь. Он ударил меня еще, так что я головой отворил дверь и упал в сени… Тяжело мне стало, так тяжело, что грудь заломило и спина хрустнула… и этого-то дождался я от родного-кровного сына!.. «Будь же ты анафема, проклят! — сказал я тогда, подняв руку к святым иконам. — Пусть Царица Небесная покарает тебя, пусть Она, Владычица, оставит тебя, как и я оставляю дом твой и ухожу с Ее святым образом!» И старик действительно ушел от сына на житье к зятю, в другое село. И вот, после этой страшной клятвы родительской, беды одна за другой обрушиваются на несчастного Семена: он предался пьянству и не выходил по целым дням из корчмы, все его хозяйство расстроилось; сначала пал скот, потом сгорела изба; малютка-сын, играя у колодца, вздумал заглянуть в него, перевесился через край, упал и утонул; через некоторое время бык до смерти забодал его малютку-дочь, но и этим беды не кончились. Был в селе том мальчик — круглый, безприютный сиротка; забавляясь с детьми, он забрел на кладбище и, усталый, уснул там на мягкой траве. Товарищи забыли разбудить его и ушли. Совсем стемнело, когда проснулся сиротка и начал плакать. В это время шел мимо Семен. Дитя, завидев человека, побежало ему навстречу, а Семену представилось, что это бежит мертвец, и он, в ужасе, с криком: «Помогите!» принялся бить малютку и убил его… Сбежался народ на его крик… И вот он на суде. Вызван и старик-отец для допроса. «Кайся, Семен, кайся, — говорит он сыну, — молись Богу, сынок, молись со мной, а я тебя прощаю!..» Суд приговорил Семена к церковному покаянию; между тем, жена его от горя зачахла и умерла. И не вернулся Семен в свое село: он всю остальную жизнь свою провел в покаянии, странствуя по святым местам…» (Домашняя Библиотека, 1859).

Вот что значит клятва родительская! Да хранит Бог каждого от этого ужасного несчастья! Дети! Помните сказанное в слове Божием: «Благословение бо отчее утверждает домы чад, клятва же материя искореняет до основания. Коль хулен оставляли отца, и проклят Господем раздражали матерь свою!» (Сир. 3; 9, 16). Родители! Ради Бога, ради вашего же счастья, ради спасения душ детей ваших — берегитесь произносить на них слово клятвенное!.. Это меч обоюдоострый. Он убьет детей ваших, но и вас не минует за это гнев Божий.

387. Гнев и злопамятность

Отцы сказали: «Кто преодолел гнев, тот преодолел демонов». Что же должны мы сказать о себе, когда мы не только не оставляем раздражительности и гнева, но и предаемся злопамятности? Что нам делать, как не оплакивать такое жалкое и нечеловеческое устроение душ наших? Итак, будем внимать себе, братие, и постараемся с помощью Божией избавиться от горечи этой губительной страсти. Случается, что между нами произойдет смущение или возникнет неудовольствие, один из нас поклонится другому, прося прощения, но и после этого продолжает скорбеть на брата. Таковой не должен пренебрегать братом, но пресечь вскоре подобное отношение, ибо это есть злопамятность, а она требует от человека многого внимания, чтобы в оной не закоснеть и не погибнуть. Ибо иное злопамятность, иное гнев, иное раздражительность и иное смущение; и чтобы вы поняли это, приведу вам пример.

Кто разводит огонь, тот берет сначала малый уголек: это — слово брата, нанесшего оскорбление. Вот это пока еще только малый уголек, ибо что такое слово брата твоего? Если ты его перенесешь, то ты и погасил уголек. Если же будешь думать: «Зачем он мне это сказал, и я ему скажу то и то, и если бы он не хотел оскорбить меня, то не сказал бы этого…». Вот ты и подложил лучинки или что-либо другое, подобно разводящему огонь, и произвел дым, который есть смущение. Смущение же раздражает сердце. Если бы ты перенес малое слово брата твоего, то погасил бы, как я уже сказал, этот малый уголек, прежде чем произошло смущение; однако же и его, если хочешь, можешь удобно погасить (пока оно еще невелико) молчанием, молитвой, одним поклоном от сердца. Если же ты будешь продолжать дымить, то есть раздражать сердце воспоминанием: «Зачем он мне это сказал? И я ему скажу то и то…», то от этого разгорается сердце, и происходит воспламенение раздражительности. Если хочешь, можешь погасить и ее, прежде чем произойдет гнев. Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова в огонь и еще более разжигающему его, отчего образуется много горящих углей, и это есть гнев. И как горящие угли, когда они угаснут и будут собраны, могут лежать несколько лет без повреждения, и даже, если кто польет их водой, они не подвергаются гниению, так и гнев, если закоснеет, обращается в злопамятность. Вот, я вам показал различие: понимаете ли? Видите ли, как от одного слова доходят до такого зла? Ибо если бы ты сначала укорил самого себя, терпеливо перенес слово брата твоего и не хотел бы отомстить ему за себя, и на одно слово сказать два, или и пять слов, и воздать злом за зло, то избавился бы от всех этих зол. Поэтому и говорю вам: всегда отсекайте страсти, пока они еще молоды, прежде нежели они вкоренятся и укрепятся в вас и станут удручать вас, ибо тогда придется вам много пострадать от них; потому что иное дело вырвать малую былинку, и иное — искоренить большое дерево. Ничему столько не удивляюсь, как тому, что мы сами не понимаем, что читаем. Ибо мы читаем в псалмах, проклиная себя, и не понимаем этого. Мы всегда говорим: «аще воздах воздающим ми зла, да отпаду убо от враг моих тощ» (Пс. 7; 5). Что значит: да отпаду? Пока, кто стоит, он имеет силу сопротивляться врагу своему; если же ему случится пасть, то как он может, лежа на земле, бороться с врагом своим? А мы молимся о себе, чтобы нам не только пасть от врагов своих, но и «отпаду тощ» (ни с чем). Что это значит? Быть «тощ» — значит не иметь ничего доброго, чтобы и каким-нибудь образом можно было встать. Потом говорим: «Да поженет убо враг душу мою и да постигнет»; не только «да поженет, но и да постигнет»: да будем ему покорны, да повинуемся ему во всем, и в каждом деле да одолеет он нас, если воздаем мы злом делающим нам злое. И не только об этом молимся, но «и поперет в землю живот мой». Что также «живот мой?» Жизнь наша суть добродетели, и мы молимся, чтобы враг попрал в землю жизнь нашу — наши добродетели! «И славу мою в персть вселит» (Пс. 7; 6): итак, мы просим, чтобы враг обратил славу нашу, как говорит псалмопевец, в стыд нам, чтобы в прах поверг ее и сделал, дабы мы ничего не мудрствовали по Богу, но все только телесное, плотское, как те, о которых Бог сказал: «не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть» (Быт. 6; 3). Видите, когда мы читаем все это в псалмах, мы проклинаем самих себя, если воздаем злом за зло. А как часто воздаем мы злом за зло, и не заботимся об этом, но оставляем это без внимания! Воздать же злом за зло можно не только делом, но и словом, и видом. Иной думает, что он на деле не воздает злом за зло, но оказывается, что он воздает словом или видом; ибо можно и одним взглядом и телодвижением оскорбить брата своего, и это также есть воздаяние злом за зло. Другой старается не мстить за зло ни делом, ни словом, ни видом, ни движением, но в сердце своем имеет неудовольствие на брата своего и скорбит на него.

Видите ли, какое различие душевных устроений! Другой хотя и не имеет скорби на брата своего, но если услышит, что его побранили, или уничижили, и он радуется, слыша это; оказывается, что и он таким образом воздает злом за зло в сердце своем. Другой не радуется, слыша об уничижении оскорбившего его, однако же, если видит, что того прославляют и тому угождают, то он скорбит; и это есть также, хотя и легчайший, однако же вид злопамятности. Каждый из нас должен радоваться успокоению брата своего. Иной, наконец, если случится кому-либо оскорбить его, и они примирятся между собой, живет в мире с тем и не имеет против него никакого помысла в сердце своем; когда же через несколько времени тому опять случится сказать что-либо оскорбительное для него, то он начинает вспоминать и прежнее. Такой подобен человеку, имеющему рану и положившему на нее пластырь, и хотя он в настоящее время заживил рану и она заросла, но место еще болезненно; и если кто-нибудь бросит в него камешком, то место это повреждается скорее всего тела и тотчас начинает источать кровь. То же самое претерпевает и оный человек: была у него рана и он приложил пластырь, то есть сделал поклон и, подобно первому, исцелил рану, то есть гнев; и начал также усиливаться против злопамятности, стараясь не питать ни одного помысла в сердце своем, ибо это значит, что рана зарастает. Но она еще несовершенно зажила; есть еще остаток злопамятности, и от него удобно возобновится вся рана. Итак, должно подвизаться, чтобы очистить совершенно и внутренний гной, дабы больное место совсем заросло, и чтобы вовсе нельзя было узнать, что на этом месте была рана. Как же можно этого достигнуть? Молясь от всего сердца об оскорбившем и говоря: «Боже! Помоги брату моему и мне, ради молитв его». Таким образом человек и молится за брата своего, а это есть знак сострадания и любви; и смиряется, прося себе помощи, ради молитв его; а где сострадание, любовь и смирение, что может там успеть раздражительность, или злопамятность, или другая страсть? И авва Зосима сказал: «Если диавол подвигнет все хитрости злобы своей со всеми демонами своими, то все коварства его упразднятся и сокрушатся от смирения, по заповеди Христовой». А другой старец сказал: «Молящийся за врага будет незлопамятен». Исполняйте это на деле, и тогда хорошо уразумеете то, что слышите; ибо поистине, если не будете исполнять этого, не можете одними словами научиться этому. Какой человек, желая научиться искусству, постигает его из одних слов? Нет, сперва он работает и портит, работает и уничтожает свое дело, и так, мало-помалу, трудами и терпением научается искусству с помощью Бога, взирающего на его труд и произволение. А мы хотим искусству искусств научиться одними словами, не принимаясь за дело. Возможно ли это? Итак, будем внимать себе, братие, и трудиться со тщанием, пока еще имеем время. Бог да даст нам помнить и исполнять то, что слышим; да не послужит это нам к осуждению в день суда Господня.

Богу подобает слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.

(Из «Поучений » преподобного аввы Дорофея)

388. Блудный сын — образец покаяния

Какими средствами можно получить Духа Святого? Первое: Святым Крещением, которым душа человека омывается от всякого греха, а в Таинстве Миропомазания запечатлевается вечной, неизгладимой печатью дара Духа Святого. Второе: строгим исполнением Закона Божия и соблюдением чистоты сердца и нравов. Но как могут получить Духа Святого те грешные, которые после крещения не сохранили Закона Божия и не соблюли чистоты сердца и нравов? Для таковых людей Бог, по великой милости Своей, даровал два средства, два Таинства, а именно — Покаяние и Святое Причащение. Покаяние Церковь называет вторым Крещением, а Святое Причащение есть начало освящения человека. Вот для нас, грешных, два действительнейших средства к получению Духа Святого! Но что есть покаяние? Не следует одинаково понимать покаяние и исповедь; покаяние значит одно, а исповедь другое; каяться или раскаиваться перед Богом в грехах своих можно и должно всегда и во всякое время; а исповедоваться можно только перед духовником и в свое время; покаяние или раскаяние в грехах приближает человека к Царствию Небесному и приближает к человеку Духа Святого; а исповедь притворная, без покаяния и раскаяния, не приносит человеку пользы. Для примера истинного покаяния рассмотрим поступки так называемого блудного сына, упоминаемого в Евангелии. Иисус Христос рассказал притчу, что у некоторого богатого человека было два сына; и младший сын не захотел жить под надзором отца своего, но захотел жить, как говорится, сам, своим умом, и отец отделил его, наградив щедро. И вот, молодой человек собрал все свое имение, удалился в дальнюю страну и поселился там, но, не зная цены богатству, начал жить роскошно и распутно, так что в скором времени промотал все свое имение. И вдруг в это время сделался ужасный голод в той стране, так что бедные умирали без пищи. И вот постигло это бедствие и блудного сына; и начал он искать и просить себе пищи, но никто не давал ему; он принужден был согласиться пасти свиней; но плата, которую он получал за свои труды, недостаточна была для утоления голода; и он до того дошел, что рад бы был питаться даже свиным кормом, но никто не позволял ему прикасаться даже к этой отвратительной пище. Вот подобие грешника! Вот пример нашего развращения и удаления от Бога! Так и мы при крещении своем получаем в наследие Духа Святого от Отца Небесного, но мы не хотим жить по всеблагой воле Его — мы удаляемся от Него своими грехами и беззакониями и к миру прилепляем сердце свое; так и мы своим развратом и злобами теряем свое наследие Духа Святого; так и нас томит голод и жажда желаний, и мы ищем чем бы утолить свои желания, но никто не дает нам. Теперь мы посмотрим на раскаяние блудного сына. Иисус Христос говорит, что блудный сын, мучаясь голодом, наконец пришел в себя, то есть начал обдумывать свое положение и, видя неминуемую беду свою, сказал: «Ах! Сколько работников у отца моего с избытком питаются хлебом, а я здесь погибаю с голоду, что мне делать? Идти к отцу моему — боюсь и стыжусь: я его оскорбил своеволием моим и посрамил его своим безпутным поведением. О, не стою я того, чтобы называться сыном его! Но он? Он всегда отец мой. Я знаю его доброе сердце; итак, пойду к отцу моему и скажу ему: «Отец мой, я много согрешил перед Богом и перед тобой, и я столь виновен перед тобой, что уже не могу называться сыном твоим; но умилосердись надо мной, прими меня к себе, но, за вину мою, как работника, как наемника!..»» Так говорил сам с собой блудный сын и так точно сделал. Вот пример истинного покаяния. Видите ли, как поступил обратившийся блудный сын? Во-первых, он пришел в себя, рассмотрел всю жизнь свою, одумался, очувствовался и увидел, что он потерял и погубил наследие доброго отца своего, что он оскорбил его своей дерзостью и огорчил его нежное сердце своим беспутным своеволием; и начал он скорбеть душой не столько о том, что он терпит голод, но более о том, что прогневил и оскорбил своего доброго отца. Так и всякий человек всегда, а особенно находясь в огорчении или несчастье, должен прежде всего одуматься и восчувствовать всю гнусность и великость грехов своих, и сердечно скорбеть, жалеть и раскаиваться в том, что прогневал Бога, своего благого Отца. Во-вторых, блудный сын восчувствовал всю великость вины своей, но не отчаялся в милости отца своего, и возымел на него твердую надежду, как на доброго отца, и даже был уверен, что он примет его к себе. Так и всякий кающийся грешник никогда не должен отчаиваться в милости Божией, но должен верить и надеяться, что Бог простит все грехи его, сколь бы они ни были велики. В-третьих, блудный сын, возымев надежду на отца своего, не оставался долее на прежнем месте, не откладывал возвращения своего, но, тотчас восстав, пошел к отцу своему и уже не возвращался к месту своего разврата. Так и всякий человек, желающий возвратиться к Богу, не должен медлить, не должен откладывать своего обращения от времени до времени, но тотчас должен приносить покаяние и уже не возвращаться к прежним грехам. В-четвертых, блудный сын пошел к отцу своему не с одной только надеждой и уверенностью, но в то же время и с повинной головой: он шел именно с тем, чтобы предать себя, как преступника, как виновника, в полное правосудие отца своего; он просил отца своего принять его из милости и не как сына, — это он считал для себя недостойным, но принять как наемника, как чужого, как постороннего работника. Так и кающийся грешник должен не только иметь надежду на Бога, но в то же время предавать себя в полную волю Его: пусть, если угодно Богу, пусть накажет нас за грехи наши, но только бы принял к Себе.

Как поступил с блудным сыном отец его? Отринул ли его прошение? Прогнал ли его? Нет. Добрый отец никогда не мог забыть его, жалел о нем, о погибшем сыне, и по влечению сердца своего каждодневно смотрел в ту сторону, куда ушел он; и едва лишь только увидел его, идущего вдали, отеческое сердце его сказало ему, что это он, это сын его, которого он считал погибшим; и добрый отец тотчас поспешил навстречу сыну своему, и со всей горячностью прижал его к сердцу своему и со всей нежностью облобызал его. Возвратившийся сын говорил ему: «Отец мой, я виновен перед Богом и перед тобой, и потому я уже не стою того, чтобы быть и даже называться сыном твоим!» Но добрый отец принимает его как сына, велит одеть его в самую лучшую одежду и, как знак милости своей, как знак восстановления в прежнее право сына, надевает перстень на руку его и вводит в дом свой, и тотчас делает самый знаменитый пир от радости, что живым и здоровым воротился сын его к нему. Так Отец Небесный любит и страдает о всяком человеке; так Отец Небесный поступает с каждым кающимся грешником! Так Он, лишь только увидит кающегося грешника, ищущего Его милосердия, тотчас идет к нему навстречу со всей Своей милостью, так Он, Отец Небесный, одевает раскаивающегося грешника одеждой Духа Святого и одеждой нетления, обручает его в жизнь вечную и делает наследником Своего Царствия и, наконец, вводит его в Царствие Свое и радуется о нем радостью вечной. Вот что есть истинное покаяние!

Итак, братие мои! мы, подражая блудному сыну в его развратном поведении и подражая, может быть, очень усердно, будем подражать ему и в его обращении; будем иметь всегда чувство покаяния, будем сердечно и как можно чаще жалеть и раскаиваться в грехах наших; восчувствуем свое преступление перед Небесным Отцом нашим, — и будем прибегать к Нему с истинным раскаянием и сыновней преданностью, и тогда — Он даст нам Духа Святого, Который доведет нас и до Царствия Небесного.

(Из творений святителя Иннокентия, митрополита Московского, том I)

389. Так ли мы любим согрешающих?

Умилительную повесть рассказывает преподобный Ефрем Сирин о своем святом друге — преподобном Аврамие затворнике. Была у преподобного Аврамия племянница, сирота Мария. В семилетнем возрасте родные привели ее к святому дяде, который и поместил ее в соседней келье, так что между ними было окно, через которое Аврамий и обучал ее чтению слова Божия и молитвам. Малютка участвовала в молитвенных подвигах своего дяди и подражала его строгому воздержанию, а святой дядя сердечно радовался, смотря на ее усердие, кротость и любовь к Богу. Так жила она под руководством дяди двадцать лет, как прекрасная агница и чистая голубица. Но этому тихому счастью двух святых душ позавидовал ненавистник добра, диавол, и нашел себе усердного помощника в лице одного недостойного монаха. Часто хаживал он к преподобному Аврамию под видом беседы с ним и целый год подстерегал девушку, пока не обольстил ее… О, в какой ужас пришла бедная Мария, когда потеряла чистоту боголюбезного девства! Она растерзала свою власяницу, била себя по лицу и хотела задушить себя. «Умерла я теперь, — так говорила она, рыдая, — погубила я дни свои, погубила все свои труды и слезные подвиги, прогневала я Господа и убила себя! В какую горькую печаль повергла я преподобного дядю своего!.. Что я теперь? Посмешище диавола!.. К чему мне жить после этого? И что это со мной сделалось? Как я поддалась обману лукавого? Где теперь укрыться мне? Ах я несчастная! Где наставления дяди моего? Где уроки друга его Ефрема?.. Как я взгляну теперь в это окно, как заговорю со святым дядей? Не выйдет ли пламень из окна и не пожрет ли меня?.. Нет, уйду я отсюда, уйду туда, где никто не знает меня, — все равно я погибла теперь!..» И она ушла в город и поселилась там в одной гостинице. Между тем, преподобный Аврамий видит сон: большой страшный змий подполз к его келье, схватил и пожрал голубку… Проснулся блаженный и заплакал: «Господи! Ужели сатана воздвигнет гонение на Святую Церковь Твою? Человеколюбие, Ты един ведаешь, что значит видение сие». Прошло два дня и преподобный видит новый сон: змий входит в его келью, кладет голову к его ногам и расседается (трескается), а голубка оказывается живой и невредимой. Пробудился Аврамий и стал звать Марию: «Встань, что ты заленилась? Вот уже два дня не славословишь Господа?» Но ответа не было… Тогда понял преподобный, что видение касалось его племянницы, и горько заплакал старец: «Увы! Злой волк похитил агницу мою, —мое чадо попалось в плен!.. Спаситель мира, Господи! Возврати агницу Твою Марию в ограду жизни, чтобы старость моя не сошла с печалью во ад. Не презри, не отринь молитвы моей, Господи!..».

И день, и ночь, целых два года не переставал старец умолять Бога за бедную Марию. Наконец, дошел до него слух, где она и как живет, и что она живет как погибшая девушка. Тогда преподобный попросил одного своего знакомого принести ему воинскую одежду, вышел из своего затвора, переоделся как воин, надел на голову глубокий шлем, который закрывал ему лицо, сел на коня и отправился в путь. Вот и город, вот и гостиница, где живет его племянница. Аврамий входит как посетитель и с улыбкой говорит содержателю гостиницы: «Слышал я, друг, что есть у тебя прекрасная девица; как бы мне посмотреть на нее?..» Тот с насмешкой взглянул на седины Аврамия; однако же позвал Марию. Сердце святого дяди готово было излиться в слезах, когда он увидел племянницу в наряде блудницы, но он сдержал себя, чтобы Мария не узнала его и не убежала прочь. Тут он заказал хороший ужин, и вот он, пятьдесят лет не вкушавший хлеба досыта, теперь охотно ест мясо и пьет вино, чтобы спасти душу, уловленную диаволом! Окончился ужин и старец идет с девицей в опочивальню. Он садится на высокую мягкую постель и требует, чтобы Мария заперла дверь. Та исполняет его желание и подходит к нему. Тогда Аврамий берет ее крепко за руку, снимает с себя шлем и, заливаясь слезами, говорит ей: «Узнаешь ли меня, чадо мое Мария? Не я ли отец твой Аврамий? Узнаешь ли меня?.. Что с тобой сделалось, дитя мое? Где ангельский образ, какой имела ты на себе? Где слезы твои, где твои подвиги, твои коленопреклонения? Как это с высоты небесной ниспала ты в эту бездну погибельную? Почему не сказала мне, когда буря адская окружила тебя? Вместе с Ефремом возопил бы и я за тебя к Богу, могущему спасти от смерти… Зачем ты впала в отчаяние и отдала себя диаволу на поругание? Кто из людей без греха, чадо мое милое?..» Так говорил, рыдая, старец, и она в ужасе стояла перед ним, неподвижная как камень, от стыда не смея поднять на него своих очей… А он продолжал свои слезные речи: «Что не отвечаешь мне, чадо мое Мария! На мне грех твой, дитя мое! Я буду отвечать за тебя Богу в день судный. Я принесу покаяние за этот грех твой!..» Так до полночи умолял и уговаривал ее старец. Наконец, она едва проговорила: «Стыдно мне взглянуть на тебя… Как я, грешница, теперь призову пречистое имя Христа моего?» — «На мне грех твой, чадо мое, — говорил ей старец, — только послушай, пойдем, воротимся в свое место. Вот и возлюбленный наш Ефрем плачет о тебе и умоляет за тебя Бога. Пожалей старость мою, сжалься над сединами моими, пойдем скорей!» Тут она упала к его ногам: «Если примет Бог мое покаяние, то иду!» — сказала она и проплакала у ног его всю ночь. Ранним утром они вышли, старец посадил ее на коня, а сам, радуясь, пошел впереди ее. Нужно ли досказывать, как горячо, как пламенно было покаяние Марии, сколько слез пролила она, оплакивая свое падение, какие подвиги понесла за свой грех?.. «Только каменное сердце не тронулось бы, — говорит преподобный Ефрем, — видя ее покаяние, в сравнении с которым наше покаяние — одна тень и призрак!» За такое-то покаяние, в удостоверение, что оно принято Богом, Бог дал ей дар исцелений.

Братие, читатели мои! Как часто и у нас на глазах гибнут люди, особенно молодые, неопытные, гибнут в омуте порока только потому, что однажды имели несчастье упасть в этот омут, и никто не протянул им руку помощи, никто не помог им оттуда выбраться, исправиться и покаяться! Есть у врага нашего, диавола, такая хитрость: пока человек не согрешил, он выставляет ему на вид милосердие Божие: «Не велик грех, не ты — первый, не ты — и последний, Бог милостив: покаешься, и Он тебя простит». А лишь только согрешил человек, враг тотчас нападает на него с помыслами отчаяния: «Кончено!.. Ты так оскорбил Бога, что нет тебе прощения, нет покаяния! С какими глазами ты теперь будешь Богу молиться? Ты все равно погиб уже, лучше уж греши себе, пока живешь на свете, а там — все одно погибать!..» И горе бедному грешнику, который послушает эти шептания врага! Все глубже и глубже он потянет его в омут порока и зарубит навеки его бедную душу. Вот и гибнут так юноши, гибнут девицы, гибнут нередко и люди почтенные; а мы-то, мы смотрим на их погибель и спешим заклеймить их позором, отвернуться от них, как говорится, — махнуть на них рукой!.. А что бы заглянуть в такую несчастную душу?.. Кто знает? Быть может, она еще не совсем очерствела, быть может, ей мерзок, ненавистен порок, да только не видит она, бедная, как из него вырваться, и клянет себя, что крепко запуталась в его сетях… Быть может, она только и ждет твоего братского участия, ждет теплого слова одобрения… Скажи же такой душе, скажи ей от имени Самого Господа: не бойся, бедная душа! И для тебя есть у Господа прощение. Что все твои грехи в очах Божиих? Это — горсть песка, брошенная в бесконечное море Его милосердия. Одной капли Крови Сына Божия было бы довольно, чтобы омыть грехи всего мира, а сей Крови пролились на Кресте целые потоки, — ее ли не достанет для твоего очищения? Ободрись! Иди смело к Спасителю со слезами покаяния: ручаюсь тебе Кровью Его пречистой, что и тебя Он готов принять, как принял блудного сына, блудницу, мытаря и разбойника на Кресте…»

Братие! Истинная любовь изобретательна: она не даст сна очам своим, она не успокоится, будет вопить к Богу день и ночь, будет умолять Его милосердие о спасении заблудшего брата, пока Бог не укажет ей средство, пока Он Сам не поможет Своей благодатью всемощной спасти душу от вечной смерти и исторгнуть ее из самых уст адовых…

390. Алфавит духовный

«Аз» Адама естества сущий, тебе, — обоего пола естества Адамова, советую: смирен буди. Адамова естества сущий, мирен буди, памятствуя слово праведного осуждения, ибо было говорено: «яко земля еси, и в землю отыдеши».

«Буки»: Бога познавай, благодеяния Его разумей, в заповедях Его ходи, да будеши тогда наследник вечных благ.

«Веди»: Веруй в Бога, веруй Богу, воздержание всегда во всем имей, присно памятствуй о смерти и о всех вещей изменении (непостоянстве), и ни единым чем ят будеши (ничем не будешь прельщен) в мире.

«Глагол»: Греха от мала даже и до велика блюдися, грех твой пред очима своими всегда имей, тогда на всяк день усерднее будеши прилежать к покаянию.

День ото дня к горе «добро»детелей восходи, усердие ко усердию непрестанно на всяк день прилагай, да управиши тогда себя во все стези правые.

«Есть» бо всякому труду и подвигу вечный покой и веселие, и в грядущем веке возмездие (воздаяние).

«Жизнь» вечную и грядущие блага присно да поминаеши, яко да к сим всегда взимается (возносится твое) сердце.

«Зело» усерднее в твоем звании буди, яко да не всуе изнуряеши (проводиши) твою жизнь.

Зря тварь, чудися (удивляйся), и Творцу твари славословие приноси; не к твари прилагай твои чувства, но к Богу, Творцу всех, сердце и душу возводи.

Иже о благом (к доброму) имеет усердие, дастся ему; а иже не имеет и еже мнится, что имеет, то возьмется от него.

Истину люби, всякой лжи блюдися, да убежиши тогда пророческого речения: «погубиши (Господь) всякого, глаголющего ложь».

К Богу всегда ум твой и душу непрестанно возводи, яко да всегда с Ним соединен будеши.

Любити Бога от всего сердца твоего и от всея крепости твоея потщися, ибо тогда да известен (благонадежен) о спасении твоем будеши и от всякого пристрастия земного свободишися.

Молитве непрестанно прилежи, ибо то есть некрадомое сокровище, и еюже удобь, яко лествицею, к Богу взыдеши.

Не прилагай сердца твоего к земным, но к Богу единому сердце и душу твою пригвожденными имей, яко да неподвижим в любви Его пребудеши.

Он есть един Господь, источник всех благ и вечной жизни податель.

Памятствуй о Господе выну, в сердце и во устех твоих да пребывает имя Его всегда. Покаянию присно прилежи, и на всяк день теплыми слезами омывай душу твою, да убелишися паче снега и явишься пред Господом с непосрамленным лицом.

Руце твои к Богу наичаще в молитве воздевай усерднее, оттуда помощи всегда взыскуя, да победиши мысленного Амалика, сиречь диавола.

Смерть памятствуя, скупости блюдися, да не затвориши к себе милосердия Божия двери.

Тих, безтщеславен и кроток ко всем бывай, яко да истинен Христов подражатель и ученик без порока явишься.

Уныния и лености зело хранися, аще хочеши снискати вскоре вечное сокровище.

Усерден и тепл к Богу присно буди, да причастник будеши вечныя жизни.

Фараона мысленного в воде слезной потопити тщися, да не всегда ратью своею будет он гнать тебя.

Христа единого взыскуй, да с Ним пребудеши во веки. Взыскующие бо Его, обрящут велию милость и не лишатся всякого блага.

Отца и матерь, други и сродники от Бога быти себе знай. Он бо есть жизни начало и конец всем бесконечный.

Цель твоя и пристанище — Господь един да будет, надежда же и упование — пресвятая Его Любовь.

Чистоту и целомудрие истинно возлюби, да прилепишься чистый к чистому; и час от часа покаяние не отлагай, да не погубиши время исправления всуе (не проведешь в суете).

Шестокрылые добродетели водружены в душе твоей всегда да будут, сиречь: усердие, друголюбие, терпение, образ благий, рассуждение и любовь, имиже удобь на небо возвысишися.

Щедр и милостив ко всем буди, да милостивого и благоутробного Господа в день Страшного Суда душе твоей обрящеши. Едино се в памяти своей имей выну, да Богу единому всегда угождаеши и к Нему любовью присно да(восходиши.

Юностное похотное плотское безумие от себя отметай, премудрости же духовной о Бозе всегда поучайся всеусердно.

Ярости, гнева и злословия зело блюдися, да не помрачится сердечное око.

Объедения и пианства зело блюдися, да не во вся злая всегда впадаеши.

Отеческого духовного наказания не преобижай (не пренебрегай), да не преткнешься в стезях твоих.

Псалмами и песньми Бога беспрестанно славослови, да присно сие имаши себе же во утешение.

Фарисейского тщеславного лицемерия зело блюдися, да не восприимша мзду твоих благ (за твои добрые дела) себе тщеславно зде.

(Из творений святителя Димитрия, митрополита Ростовского)

391. Причащение в пустыне

Один путешественник пришел в пустынную обитель на Востоке. Беседуя однажды с игуменом и братией под сенью плодовых деревьев, на дворе монастырском, он заметил, что несколько птиц отламывали с деревьев ветки с плодами и улетали. На вопрос игумену, почему птицы не едят на месте сорванные плоды, а улетают с ними, он получил ответ, что явление это замечается уже более десяти лет. Движимый как бы предчувствием, путник сказал: «Нет ли где у вас в горах святых Божиих, к которым эти птицы носят плоды по повелению Божию?» В это время прилетевший ворон отломил одну из ветвей с плодом. Путник продолжал: «Пойдемте, будем следить за ним». Они пошли и увидели, что ворон, прилетев на один из холмов, сначала сел на нем, а затем спустился в расщелину и, оставив там ветвь, вылетел оттуда уже без нее. Наблюдавшие за ним подошли к расщелине и бросили в нее камень. Вдруг оттуда послышался голос: «Если вы христиане, не убивайте нас». — «Кто вы?» — спросили пришедшие. «Мы женщины, нас три, — отвечали они. — Если хотите нас видеть, бросьте нам три одежды, так как мы наги, и, сойдя вниз горы, пройдите тесной тропинкой, которая ведет к нам». Иноки поступили как было сказано, и нашли трех жен, из которых одна была госпожа, а другие — две рабыни ее. «Кто ты и как пришла сюда?» — спросил игумен первую из них. «Я из Царьграда, жена сановника царского, — отвечала она. — Оставшись после мужа бездетной вдовой, я была понуждаема ко греху одним вельможей и, желая сохранить себя в чистоте, решилась оставить мир. Поручив раздать имение мое нищим, ночью я села с этими двумя рабынями моими на корабль, с которого и высадились мы на это место, где вы нашли нас, и вот уже одиннадцатый год, как мы не видали лица человеческого». — «Откуда вы, госпожа моя, имели здесь пищу себе?» — спросил игумен. «Господь, — отвечала она, — кормивший народ Свой в пустыне в продолжение сорока лет, посылал и нам пищу. Птицы приносили нам всякие плоды, и Господь всегда покрывал и согревал нас, так что мы ни зимой не боялись стужи, ни летом — зноя солнечного. Жили мы здесь как в раю, непрестанно прославляя Пресвятую Троицу». — «Не желаешь ли, — сказал игумен, — разделить трапезу с нами?» — «Если хочешь сделать так, — отвечала святая отшельница, — прикажи, пусть сначала придет пресвитер и совершит Божественную службу, да причастимся Святых Христовых Таин; ибо с тех пор, как мы оставили Царьград, мы не сподоблялись Святого Причащения». Игумен исполнил ее желание, и пришедший пресвитер, по совершении Божественной службы, причастил святых отшельниц. И в тот же день первая из них (бывшая госпожа) после усердной молитвы отошла ко Господу. На другой день последовала за ней и одна из подруг ее, а на третий и последняя из них так же мирно почила сном смертным.

Братие, для чего Господь перед смертью открыл пребывание святых отшельниц? Не ясно ли, что Он благоволил сделать это для того, чтобы через причащение Святых Таин святые жены теснейшим образом могли соединиться с Ним, и через Него соделаться причастницами жизни вечной? Господу не угодно было, чтобы они отошли в жизнь вечную без напутствия Святыми Таинами.

То же было с преподобной Марией Египетской. Она жила в пустыне сорок семь лет, не видя лица человеческого; но вот ее подвиг близится к концу, страсти побеждены, благодать обитает в ее сердце, сама она до такой степени очистилась, освятилась, одухотворилась, что во время молитвы поднимается на воздух… Скоро Господь позовет ее в небесные обители. Нужно ли было ей, толико угодившей Богу, предсмертное причащение Святых Христовых Таин? Не довольно ли того, что она причастилась Святых Таин в тот день, когда вышла в пустыню Заиорданскую? Нет, не довольно. И этой святой жене необходимо было причаститься Животворящих Христовых Таин перед исходом ее в жизнь вечную. И вот, Господь приводит к ней преподобного Зосиму; она просит, и он ей приносит Святые Таины, и причащает ее в пустыне. Итак, несомненно, что причащение Святых Таин необходимо было для спасения и святым, и Господь, как видите, по Своему неизреченному милосердию, не оставлял без оного и тех из них, которые скитались ради Него в пустынях, горах, вертепах, и пропастях земных.

Выслушайте, братие, как иногда еще более в этом отношении дивны были милости Божий к святым отшельникам. «Отец, где и откуда причащаешься ты пречистых Таин Христовых?» — спросил некогда старец Пафнутий жившего в пустыне преподобного Онуфрия Великого. Онуфрий отвечал: «Ангел Господень приходит ко мне с пречистыми Таинами Христовыми и причащает меня каждую субботу и воскресенье. И не ко мне одному приходит Ангел Господень, но и к прочим подвижникам здешней пустыни, не видящим лица человеческого, и причащает их, и наполняет сердца их неизреченным весельем». И подлинно, не к одному Онуфрию являлся со Святыми Дарами Ангел Господень. Отойдя от преподобного Онуфрия еще дальше в пустыню, Пафнутий встретил четырех юношей, идущих из пустыни, весьма благовидных, по чреслам опоясанных овечьими кожами. «Их лица сияли такой благодатью, что я думал, — говорил Пафнутий, — не люди это, но Ангелы, сшедшие с небес». Он пробыл у них семь дней и однажды спросил: «Где же вы причащаетесь Божественных Таин пречистого Тела и Крови Христа Спасителя нашего?» Они отвечали: «Для этого мы собираемся во дни субботние и недельные, и Святой Ангел пресветлый, посылаемый от Бога, приходит к нам и дает нам Святое Причащение». Наступила суббота. «Юноши сказали мне,— продолжает Пафнутий,— приготовься, возлюбленный брат, ибо ныне придет Ангел Божий, и принесет нам Божественное Причащение!» — «Еще говорили они, как я ощутил, — повествует он, — неизреченное благоухание, какого никогда не ощущал, и спросил, откуда оно?» — «Приближается Ангел Господень с пречистыми Таинами», — отвечали рабы Христовы. Мы все стали на молитву. Свет пречудный осиял нас, и показался Ангел Господень, сходящий с высоты, блистающий как молния. Я пал ниц от страха, но юноши подняли меня и повелели не бояться. Ангел Божий предстал нам в образе юноши прекрасного, доброты которого невозможно передать, он держал в руке святую чашу с Божественным Причащением. Сперва приступили юноши и причастились, потом приступил и я, грешный и недостойный, со многим трепетом и ужасом, но вместе и с неизреченной радостью, и сподобился причаститься пречистых Таин Христовых от рук Ангеловых. Приобщив, Ангел преславный благословил нас, и перед нашими очами возшел на небо; мы пали и поклонились Богу, благодаря за толикую благодать Его. Великая радость исполнила сердца наши, и от великой радости я был в восторге, и думал, что я не на земле, а на небе» («Четии Минеи», 12 июня).

Можно ли после этого, братие, верить раскольникам беспоповцам, которые и сами погибая без Святых Таин, и вас желают отвлечь от оных, говоря вам, будто святые отцы, жившие в пустынях, жили же без Святого Причащения и спаслись, — значит, можно спастись без него и нам? Сами видите, что лгут они, говоря так, а потому не верьте им и не слушайте их. Святые отцы не так поступали, как они поступают, и не так о Святых Таинах учили, как учат они. Причащаясь постоянно сами, они другим говорили о том, что для вечной жизни необходимо причащение Святых Таин. «Может ли кто, — учил святитель Иоанн Златоуст, — презирать это страшное Таинство кроме человека, лишенного вовсе ума и чувства?» («О священстве», слово 3, с. 59). «Иже Церкви Божия и Святых Таин удаляют себе, — говорит святитель Кирилл Александрийский, —врази Божий бывают и бесом друзи» («Соборник», слово «Боюся смерти»). «Да не бываем, братие, ктому младенцы, влающеся и скитающеся всяким ветром учения, во лжи человечестей, в коварстве козней льщения» (Еф. 4; 14). Аминь.

(Из «Поучений по руководству Пролога » священника В. Гурьева)

392. Доброе слово старца-инока мирянину

Не говори: «Я мирской человек, я не монах, мне можно и то, и другое, и третье», не думай, что только монахам нужно спасать душу, — нет! Господь со всех взыщет, где бы кто ни жил, и в каком бы звании ни был. Нужен будет и тебе Господь; сколько ни живем, а придет час — надо идти. Куда? В вечность! К кому тогда прибегнуть? К Богу! А мы Его теперь не слушаемся. Пока время есть, надо умилостивлять Господа. Придет время, — вдруг позовет Господь, когда и не ожидаем, спросит строго и грозно скажет: «Явите дела и примите мзду», — что тогда ответим? Праведный Судия не будет спрашивать, кто где жил — в миру или в монастыре — нет; в каком кто звании жил и что сделал здесь — по делам и будет судим. Мы все называемся христианами, мы все Христовы, а враг отводит нас от Господа: ты в миру-де живешь, когда тебе думать о спасении? Так отводит нас враг от Господа, а мы и не понимаем его коварства! Как жаль, что мы далеки от Господа! А ведь Он все видит, все слышит, что говорим, делаем и думаем…

Кого придет судить Господь? Разве одних монахов? Нет, Он придет судить всех христиан, всех людей, и воздаст каждому по делам его. Многие говорят: «Не мы одни, а и все так живут». Так это же говорили и те, которые погибли во время потопа; так перенимали друг от друга соблазны и грехи Содомляне; в том-то и беда наша, что совсем забыли, что мы приняли крещение во имя Отца и Сына и Святаго Духа, отреклись сатаны и всех дел его, что это отречение наше записано на небесах и хранится до Страшного Суда Божия! Если не сохраним своего обещания, — что нам будет? Какой ответ дадим? Не медля надобно примириться с Господом, — нам нужен будет Господь, а мы все думаем: «Поживем, как живется, а там — что будет, то и будет!» Вот придет болезнь, сделается грустно, от людей не будет помощи, все стоят вокруг да скорбят, а помочь не могут; вот и здесь еще, до Страшного Суда, нужен Господь, — надо просить у Него помощи. А пока здоровы были, все говорили: «Что нам много молиться, мы не монахи». О, как враг обольщает нас! А что будет тогда, когда Господь придет судить миру всему, со славою многою? Как нам встретить Господа? Кто теперь слушается Его, угождает Ему исполнением воли Его святой, таковые праведники просветятся тогда яко солнце и восхитят их Ангелы и поставят одесную Господа, и скажет им Господь: «Приидите, благословенный Отца Моего, наследуйте уготованное вам Царствие от сложения мира» (Мф. 25; 34). Ах, как слепы мы: с Господом царствовать не хотим! А какая тогда будет радость: око человеческое не видело, ухо не слышало, и на сердце никому не приходило, что уготовал Господь любящим Его!.. (1 Кор. 2; 9).

Некоторые из тех, кто именует себя христианами, говорят: «Что нам пускаться вдаль? Довольно с нас, что мы крещеные, ходим в церковь, по силе молимся, — для чего нам еще подвизаться и вести трудную жизнь?» О, напрасно таковые себя обманывают! Тут ясно видно непослушание слову Божию, недоверие Самому Господу, или паче — неверие! Всех зовет к Себе Господь: «приидите ко Мне», но все имеют нужду в очищении покаянием: «аще не покаетеся, вси такожде погибнете!» (Лк. 13; 5).Вы говорите: «Мы много озабочены семейством, торговлей и другими житейскими делами, нам о спасении души и подумать некогда!» Да, вы много заботитесь о временной жизни и много заботитесь для детей, а почему же для собственной души-то ничего не делаете и не беспокоитесь? Ведь душу-то и целым миром не выкупить, вот как она дорога, а не то, чтобы менять ее спасение на что-нибудь временное. Читайте душеполезные книги, в праздности время не теряйте, в разговорах с людьми будьте осторожны, к нуждающимся — сострадательны, день и ночь помните, что все поведение ваше — мысли, желания и дела — назирает недремлющее око Божие и готовит за доброе — венец, за злое — муки ада; вот тогда и поможет вам Господь спастись и в миру. Исправляйтесь, исправляйтесь, пожалуйста, миритесь со своим Создателем, полюбите труды покаяния, сколько есть силы у вас; доколе мы будем гнить в страстях-то, не боясь вечных мук в аду?

О, братие! Страшно впасти в руце Бога жива! Он долго ждет, но и бить больно будет за небрежение наше. Или вас пугают труды и скорби ради очищения души? Все равно от невоздержания и жизни изнеженной болезней не минуем, а смерти уж никак не избежим, так лучше с честью умереть заранее телом для греха, чтобы жить для Бога душой! А если будем избегать трудов и скорбей для Господа даже ради спасения души, то ведь в аду не слаще будет! Начинайте же, с болезнью сердца прошу, начинайте жизнь благочестивую: право, будет хорошо, и этой перемене жизни сердце ваше дивно обрадуется. Не слушайте, пожалуйста, тех, которые по беспечности и неверию говорят: «Спасались люди только прежде, а ныне это невозможно». О, не верьте, не верьте этому! Церковь Христову врата адовы не одолеют до скончания века. Всегда и на всяком месте силен Бог спасти от всей души обращающихся к Нему с покаянием. Спастись можно и среди мира, если только будем жить, сколь возможно, по силе, подражая жизни святых. Не слушайте, пожалуйста, и не верьте тем умникам, которые, в оправдание своих прихотей и жизни изнеженной, дерзко восстают на учение Святой Церкви и святых Божиих. Они умничают, что «Бог дал нам все на пользу, к нашему утешению, вот мы-де и утешаемся даром Божиим, — зачем тут еще различать пищу: то ешь, другое не ешь?» О, как таковое умничанье душепагубно! Хотя бы поучились они у земных врачей: и они не разрешают больному пользоваться без разбора лекарством из аптеки, а прописывают только то, что полезно, смотря по болезни; да и сам больной, когда приходит за лекарством в аптеку, берет лекарство не из той банки, какая ему полюбилась на вид, и не то, которое приятно на вкус, а то, какое ему врачом прописано; а если врача не послушает, то может и умереть.

Так разумейте и относительно пищи и питания. Небесный Врач, наш Создатель, даровал нам этот видимый мир как бы аптеку какую для нас, больных людей, а наблюдать за лекарствами поставил опытных врачей — святых апостолов и отцов. Они всю свою жизнь со вниманием изучали природу свою под руководством Святаго Духа и, по воле Божией, в память важнейших событий Божия о нас попечения учредили посты, как верное средство к очищению души и тела и спасению вечному. А если не послушаем этих опытных врачей нашего душевного здравия, то, подобно непослушным врачу больным, умрем, как сказано: душа, «питающаяся… пространно (своевольно), жива (заживо) умерла» (1 Тим. 5; 6). Зачем же Святейший святых Сам Господь постился? Затем, чтобы примером Своим указать нам потерянную дорожку в рай! Через церковные заповеди о посте Господь испытывает и нас в покорности Себе, как испытывал Адама, дав ему в раю заповедь о посте. Итак, если хочешь возвратиться в потерянный Адамом рай, живи, как Адам жил в раю до грехопадения, верный заповеди о посте; тогда спасение несомненно для тебя. О, об этом необходимо всякому христианину заботиться, если хочет он быть счастлив и войти в рай! А умничать не только о постах, но и обо всем, что касается нашего спасения (то есть судить по своему смышлению), дело страшное, душепагубное; это лжемудрие, учение неправославное!

Здешняя жизнь наша и без того коротка и дана нам для того, чтобы приучить нас к покорности Богу и Его Святой Церкви для нашего же вечного спасения; а мы будем своевольничать и умничать, тратить силы и время на пустословие и разные прихоти? Легче ли нам от этого будет? Нет и нет! За такое своеволие нас и здесь постигают разные беды и скорби, а там-то ожидают награды в аду. Поверьте, воздержная жизнь христиан православных, при покорности Богу, послушании Святой Церкви и советам святых отцов, право, им не в тягость; она полна для них надежды на будущее блаженство, в ней для них утешение и основание всякого здравия и благополучия; такая жизнь страшна только умникам неверующим, а верующему все возможно и не трудно, по глаголу Божию: нам, по милости Божией, «и заповеди Его тяжки не суть!» (1 Ин. 5; 3).

Надо слушаться совести: что совесть не позволяет делать, того и не делать, а когда мы не послушаем совести, затопчем ее, заглушим ее голос, — она замолчит и Ангел хранитель от нас отойдет: ведь и он заодно с совестью нам служит и вместе с ней нас возбуждает. Какая радость ждет того, кто совесть слушается!..

(Из «Достопамятных изречений» иеромонаха Адриана, подвижника Югского)

393. Братья и сестры

Святая Церковь тридцатого октября вспоминает страдания священномученика Зиновия и сестры его, мученицы Зиновии. Они родились в Каппадокийском городе Егее от благочестивых родителей, которые воспитали их в Законе Господнем. Рано они остались сиротами, но добрые наставления родителей уже укоренились в них, и они решили раздать свое богатое имение бедным и жить лишь для служения Богу. Господь принял жертву их, и Зиновий получил от Господа дар чудотворений: молитвой и возложением рук он исцелял больных. Скоро чудеса и добродетели прославили его по всей области, и христиане Егейские возвели его в епископа. Святой Зиновий ревностно наставлял паству и словом и примером святой своей жизни. Но вот, вспыхнуло страшное Диоклетианово гонение, — в город Егей был прислан царский сановник для того, чтобы склонить христиан к отречению от веры и предавать непокорных казни. Многие из христиан прославились мученической смертью за Христа. Призвали к допросу и святителя Зиновия. «Мне незачем с тобой долго беседовать, — сказал ему языческий сановник, — вот тебе жизнь или смерть: жизнь, — если поклонишься богам нашим, смерть, — если не поклонишься, выбирай!» — «Жизнь без Христа и есть смерть, — отвечал епископ, — смерть же телесная, Христа ради, есть вечная жизнь. Хочу умереть здесь и жить вечно со Христом». — «Увидим, поможет ли тебе Христос твой?» — сказал сановник, и велел жестоко бить епископа.

Святая Зиновия, узнав, что брат ее страдает за Христа, поспешила на судилище и, встав перед мучителем, воскликнула: «Я—христианка, я, так же как и брат мой, исповедую Бога и Господа Иисуса Христа. Вели же мучить и меня; хочу умереть одной смертью с братом!» Сановник царский стал увещевать девицу, убеждал ее отречься от веры, представлял ей ужас и позор всенародной казни. Святая Зиновия осталась непреклонной. Тогда разгневанный язычник велел и ее и брата ее положить на железную решетку, под которой горели угли. «Что же? Помогает ли вам Христос ваш?» — спрашивал он мучеников, ругаясь над верой их. «Он невидимо с нами, — отвечали они, — Он освежает нас росой благодати Своей, и мы не чувствуем мучений». Сняли их с решетки и бросили в котел с кипящей смолой. Но, хранимые Господом, они остались невредимы, и воспевали хвалебный псалом Богу. Тогда отдали их на смертную казнь. Мученики шли на смерть с радостью. «Благодарим Тебя, Господи, — воскликнули они, — что Ты сподобил нас подвизаться подвигом добрым, течение скончать, веру сохранить. Сделай нас участниками славы Твоей, и причисли нас к тем, которые благоугодили Тебе, ибо Ты благ вовеки». Голос с неба призвал их к жизни вечной и к венцам нетленным, и они радостно предали души Богу.

Что всего поразительнее здесь, это — братская любовь, соединившая воедино сердца брата Зиновия и сестры его Зиновии, это — единомыслие умов и сердец их. Что делает брат, то делает и сестра. Брат идет страдать за Христа, и сестра туда же. Вот образец, как братья и сестры должны себя вести по отношению друг к другу. Особенно должны поучиться этому там, где много братьев и сестер. Но, нужно сказать правду, редко они растут в полной любви и согласии, — ссоры, друг на друга жалобы, нехотение послужить друг другу, — вот что большей частью бывает в больших семействах. А когда придут в возраст, часто совсем охладевают друг к другу и живут как чужие. Не так должно быть по духу учения нашего Господа. Если все верующие должны быть между собой единодушны и единомысленны, то тем более братья и сестры. Пусть они различны по возрасту, по характеру, по способностям, а когда придут в возраст, то и по роду занятий, и по средствам к жизни, — что до того? — несмотря на все различия, у них много общего, связывающего их союзом — единым, тесным. Общее — это одна у всех забота о приобретении неба и его радостей, это труды для Царства Небесного. Вот на этом-то они и должны сосредоточивать свое внимание, тут-то и должны показать свою братскую любовь. Каждый брат, каждая сестра друг о друге должны заботиться: богоугодно ли проводят жизнь, с пользой ли для семьи? к утешению ли родителей и родных? прославляется ли через их жизнь имя Божие? близки ли они ко спасению? Все должны замечать друг в друге добрые стороны и подражать им, а недостатки по братски кротко исправлять. Кто ближе к брату, как не ты, сестра или брат? Скажи же ему, если он не так живет, как должно христианину, напомни ему о долге христианском, о звании, которое он носит, — твое братское слово, сказанное от любящего сердца, не может остаться для него бесплодным. Часто старшие братья стараются доставить младшим, любя их, то или другое удовольствие, — этого, конечно, строго нельзя осуждать. Но вы еще лучше бы сделали, если бы находили побольше времени побеседовать с ними о Христе, почитать им Евангелие, жития святых, если бы постепенно приучали их к молитве, собеседованию с Господом, к храму Божию. Особенно, брат и сестра, старайтесь подавать друг другу добрый пример. Смотрите, как на Зиновию подействовал пример брата ее, Зиновия. Брат идет на мучения и смерть за Христа, и сестра, подражая ему, тоже. И вы друг друга учите добру своим примером: примером учите младших страху Божию, послушанию, любви к молитве, к церковной службе и благоговейному стоянию в храме. Пример — великое дело, он сильнее всяких слов. Ах, как часто дитя всего этого ищет, а видит совсем не то!..

Если какой брат или сестра имеет у себя на воспитании младших братьев, знайте, что вы ответите перед Господом, если, уча многому, намеренно будете умалчивать перед ними о спасении души, и вместо того знакомить их с одной суетой мира, с одними светскими забавами. Неприятно видеть между взрослыми братьями, живущими в одном семействе, несогласия, ссоры, доходящие до разделов. Отчего бы не жить и не трудиться вместе, друг для друга? «Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе?» (Пс. 132; 1). Но ныне этого согласия видится все менее и менее. Нет любви, — и брат сильный не хочет потрудиться для слабого, безсемейный — не желает, чтобы его трудовая копейка шла на многосемейного, и вот — отсюда желание жить только для себя, отсюда и разделы. А угодно ли это Господу? Не Он ли, напротив, учил любить не только брата, а всякого ближнего, даже врага, и как любить? До положения жизни за него! Иногда гордость много причиняет здесь зла. Младшему брату тяжело подчиняться старшему, ему нужна свобода, и вот, хотя со вредом для себя, — опять разделение…

Но любовь к свободе не всегда приводит к добру, вспомните Евангельскую притчу о блудном сыне. Гордость и желание власти также до добра довести не могут. Иисус Христос их всегда осуждал. Однажды мать Иакова и Иоанна подошла со своими сыновьями ко Христу Спасителю с просьбой сделать их первыми в Его Царстве. Но Он сказал им: «не знаете, чего просите… кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом», — и указал при этом на собственный пример. Смотрите на Меня, — сказал им, — «ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10; 38, 43-45). Вот что должны взять себе в урок братья и сестры, живущие вместе и врозь. О, если бы Христов дух царил в наших семьях, — тогда не было бы ни раздоров, ни ссор, ни брани, но была бы самая горячая любовь; потому что все искали бы не своих личных выгод, а того, что ведет ко благу общему, семейному! Любовь священномученика Зиновия и сестры его Зиновии основана была на любви ко Христу, за Которого они пострадали. Да соединяет и нынешних братьев и сестер любовь ко Христу. Постараемся все ее приобрести. Будет любовь ко Христу, будет и братская любовь. Тогда жить друг для друга братьям и сестрам будет и легко, и приятно, и утешительно; потому что тут в лице брата и сестры будет все делаться для Христа. Аминь.

394. Обет Богоотцов и наши обещания

История нынешнего праздника представляет нам, братие, один из самых назидательных уроков, как свято должны быть исполняемы каждым из нас даваемые нами по тому или иному случаю обеты. Праведные Иоаким и Анна, до старости не имевшие детей, дали обещание Господу, что если Он, Милосердый, разрешит неплодство их, то они посвятят дитя свое на служение Ему. Господь внял их молитве, и рождается у них Дочь. И вот, едва исполнилось Ей три года от рождения, благочестивые супруги спешат исполнить свой обет. Радость свою, утеху старости, единственное детище ведут они во храм Божий и здесь оставляют на жительство во славу Божию, оставшись сами снова бездетными. Так свято исполнили они свой обет!

А мы, братие, так ли исполняем свои обещания? Давать обеты Богу — кто из нас не давал? Случись с человеком беда или опасность, — сейчас за обещание! И вот один обещает Богу злато и серебро, другой — свечу или иное что; порочный клянется, что не будет больше предаваться тому или иному пороку. Но миновала опасность, и — как часто! — обет забыт. Правда, если обещал кто Богу свечу или справить молебен, — подобные обеты еще исполняются; но те-то обеты, что потруднее, те как исполняются? Слова нет, иногда и рад бы исполнить обет, да возможности нет по той или иной причине, но часто ли это бывает? А если и бывают такие случаи, то опять — не по нашей ли собственной вине? Зачем давать такие обеты, которые могут после оказаться неудобоисполнимыми? Например, бывает, что матери семейств дают обещание сходить на богомолье в дальние края. Понятно, как неудобно для матерей исполнять подобные обеты. Ужели нельзя дать обета удобоисполнимейшего? Например, обещай не употреблять никогда и никаких ругательных слов; не позволять себе нескромных шуток даже и во время пиров веселых; не петь мирских песен, никогда не лгать и не божиться, молча переносить жене от мужа огорчения, терпя ради Господа; вина не пить, и все, что ты прежде пропивал, — раздавать бедным; нигде, никогда и ни под каким видом и предлогом не брать чужого; всякое дело чужое делать по совести, как перед Богом и др. Все это исполнять, правда, мы и без обета обязаны, по общему для всех христианскому долгу, и обетом в этом случае мы только крепче связываем себя к исполнению этого долга, но зато такие обеты всегда удобоисполнимы и, главное, от исполнения их несравненно больше может быть пользы, чем от тех обетов, что дают многие из вас. Так, свечу-то ты поставишь, но на какие деньги? Всегда ли на праведные? Возьмешься понедельничать (поститься) и понедельничаешь, но о спокойствии семьи не печешься, языку даешь полную волю и т.п. Какой же тут толк? Какая польза от твоего обета? Самое лучшее при этом — давать обеты всегда с ведома и благословения отца духовного, а если нет возможности исполнить обет — лучше проси отца духовного переменить необдуманно данный обет на другой какой, и этот другой непременно исполни, дабы за несоблюдение обета не подпасть гневу Божию. «Аще же обещаеши обет Господеви Богу твоему, — говорит Священное Писание, — да не умедлиши воздати его, яко взыскан взыщет Господь Бог твой от тебе, и будет на тебе грех» (Втор. 23; 21-23). Впрочем, кто же и сам не поймет всей тяжести греха сего? Обещать, и не исполнять обещания, — что может быть зазорнее этого даже и в житейском быту? Кто не умеет и не любит держать данного слова, не считается ли тот и среди нас человеком бесчестным? Как же назвать того, кто дает Богу обет и не исполняет его? Это ли не тяжкий грех?

Не менее грешно и ни со смирением, ни с преданностью воле Божией несогласно думать, что Бог обязан за твой обет исполнить твое желание. Исполнить или не исполнить желание твое — это дело милосердия Божия. И не по всякому поводу надо давать обеты. Иные обещают: если умрет старик-отец их или сын-калека, то они на то и на то готовы (или что другое, подобное). Обет не только безрассудный, но и богопротивный. Или иные женщины дают обещания разные, чтобы не родить больше. Отсюда новое побуждение: давайте обеты непременно с совета духовного отца, если не хотите вы, чтобы неразумно данное обещание вместо пользы во вред вам послужило. Обет должно давать: детям с согласия родителей, супругами — тоже по взаимному соглашению, особенно, если обещаете вы идти, например, на богомолье и вообще отлучиться из дома и т.п. Иначе очень легко могут произойти в семье неприятности из-за твоего обета, и ты таким образом внесешь грех в семью. Вообще, как можно более надо остерегаться быть со своим обетом кому-либо другому в тягость, например: понедельничаньем, странничеством. Самое лучшее — давай обеты такие, чтобы никто, кроме духовного отца, и знать даже не мог, что ты обет несешь на себе, каковы обеты — не употреблять бранных слов, божбы и др. Они и удобоисполнимы, и многополезны, и легко могут быть сокрыты от других, что очень важно.

Тайная милостыня, тайная молитва и всякое доброе дело, тайно содеянное, несравненно ценнее перед Богом, чем дела добрые, но гласно творимые. А особенно это надо сказать об обетах. Аминь.

(Поучение протоиерея А. Белоцветова на праздник Введения во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии)

«Бог поругаем не бывает»  (Гал. 6; 7)

Есть старинная русская пословица: «Тонет человек — топор сулит, а вытащи его — и топорища жаль». Стучится нужда в дверь — мы и просим, и молим добрых людей выручить из беды, и готовы наобещать им Бог знает что, а помогли нам эти добрые люди — мы скоро забываем свои обещания. Так мы поступаем с людьми, нашими благодетелями, так же нередко и Самого Господа Бога обманываем. Пришло какое-нибудь горе-несчастье, и вот мы молимся, плачем, просим милости Божией, и даем разные обещания; а прошла беда — ныне до завтра, а там и совсем забудем свое обещание. Но, братие, «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6; 7), — говорит непреложное слово Божие. — «Аще обещаеши обет Богу, не умедли отдати его… Благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати» (Еккл. 5; 3-4). Иначе «взыскан взыщет с тебя Господь Бог твой от тебе, и будет на тебе грех» (Втор. 23; 21). И поразительно иногда взыскивает Господь с нарушителей обещаний своих. Воистину «страшно (есть) еже впасти в руце» Божий (Евр. 10; 31). Из многих примеров Божией кары за неисполнение обещаний приведем только два. Один крестьянин по какому-то случаю дал обещание сходить в Святые Горы (Харьковской губернии) на поклонение чудотворной иконе святителя Николая. Обещал — и пошел. Но дело было в самую горячую рабочую пору, в покос. Врагу нашему, диаволу, противно всякое доброе дело, но особенно он старается воспрепятствовать тому делу, которое человек делает по обещанию: тогда враг усиливается ввести человека в грех нарушения обета, Богу данного. Так было и с этим стариком. Враг начал смущать его грешными помыслами: «Напрасно ты выбрал такое дорогое время, домашние на тебя за это сердятся, полевые работы без тебя пойдут плохо»… Не вытерпел старик и вернулся с полпути домой. Удивились дети его возвращению и начали его уговаривать — исполнить обещание немедля. Но старик не послушал их и остался дома. И что же? Вечером он шутил и играл с внучатами, а утром его нашли уснувшим навек… («Странник», 1865). Еще пример. Одна молодая вдова по смерти мужа дала обещание не выходить за другого в замужество. «Пусть лучше Господь поразит меня громом, если я только подумаю о замужестве!» — говорила она родным, которые уговаривали ее выйти замуж. Прошло несколько времени. Молодая вдова забыла первого мужа, забыла и свое обещание и задумала выйти опять замуж. Уже оставалось два — три дня до свадьбы, как в одно июньское ясное утро из тонкого облачка начал накрапывать тихий дождь; вслед за тем вдруг блеснула молния и ударил гром… Через несколько минут еще раз сверкнула молния и тотчас же последовал такой сильный удар грома, что сотряслось все селение, и вдовы не стало!.. Со страхом и горькими слезами родные проводили в могилу ее обезображенный молнией труп, вспоминая ее неразумную клятву на самое себя…(«Странник», 1864). «Не скор буди усты твоими», — говорит слово Божие (Еккл. 5; 1).

Бог не требует от нас обещаний, а если уж обещание дано, то должно свято его исполнить!

395. Милостыня от нищеты

Некогда вышло повеление царское всем воинам собраться в полки и идти против безбожных, на царство Греческое восставших. И всякий же воин чтобы был добро вооружен и два коня имел. К таким полкам был причтен некий убогий воин именем Мусилий, имевший только одного единственного коня, да и тот внезапно пал. Воин же убогий не имел, на что иного коня купить, и пошел к блаженному Филарету, и говорит ему: «Господине мой, Филарет, помилуй меня. Знаю, что и ты обнищал до последнего и не имеешь больше, как только одного коня. Ради Бога, помилосердствуй обо мне, дай мне того коня своего, да не попаду я в руки тысячника и не буду от него бит люто и наказан». Блаженный же Филарет отвечает ему: «Возьми, брате, коня моего и иди с миром. Но знай, что не тысячника ради на тебя прещения, но милосердия ради Божия даю его тебе». Воин же, взяв коня от святого, отошел, славя Бога.

Осталась уже у святого Филарета одна только корова с теленком и один осел, и пчел несколько ульев. Некий же убогий, пришедший издалека, слышав о милостивом Филарете, пошел к нему, молясь и говоря так: «Господине, хочу, чтобы ты дал мне одного теленка от стад твоих; тем и я стяжу начаток благословения от тебя, ибо знаю, что даяние твое благословенно, и если к кому войдет оно в дом, то обогатит его и исполнит благодати». Блаженный же Филарет с радостью отвязал теленка, дал просящему и сказал: «Бог, брате, да сотворит и умножит Свое благословение по прошению твоему». Человек же тот, поклонившись, отошел, ведя за собой теленка. Корова же, озираясь туда и сюда, высматривая своего теленка и не видя его, начала весьма тужить, мычать громко, так что о ней начали сожалеть все домашние, особо же жена блаженного Филарета. Со многою скорбью и стенанием возопила жена: «Ну кто не посмеется младоумию твоему! Вижу уже, что нимало о мне, супруге твоей, не печешься, и чада заморил уже, еще же и бессловесную доилицу, корову нашу, не помиловал, но без милосердия теля от сосцов ее отлучил, — и будто кому благодеяние сотворил?! — Дом свой озлобил, а того просящего не обогатил, ибо и теля то без матери погибнет, а у нас корова без теленка тужит и мычит беспрестанно, — и какая польза в том для обоих!» — Услышав его, честный муж Филарет, обратился к ней с кроткими словами, говоря: «Ныне, жено, воистину добро и праведно изрекла ты, ибо не милостив и не милосерд я, разлучив малое теля с его матерью. Но сие дело исправим». И Филарет пошел спешно вослед человека, уведшего теля, и начал звать его: «Возвратись, человече, возвратись с телятем, ибо матерь его не дает нам покоя, ревет и мычит при дверях домах нашего». Нищий же, услышав сие от блаженного, подумал в себе, что Филарет хочет отнять у него данное ему теля, и со скорбью помыслил: «Увы мне, ибо не достоин я иметь от сего блаженного мужа для благословения моего и малого скота, а теперь он, жалея о теляте, зовет меня и отнимет у меня и сие малое благословение». Возвратившийся же с телятем человек тот узрел, как теля, завидев матерь свою, с радостью побежал к ней, также и корова с ревом и мычанием встретила свое чадо. Видевшая сие Феозба, жена Филаретова, радовалась, что теля в дом возвращено было. Блаженный же Филарет, узрев человека того скорбным и не смеющим ничего сказать, обратился к нему: «Брате, глаголет подружие мое, что трех со делали, разлучив теля с его матерью, и добро глаголет; возьми теперь с телятем и матерь его вкупе и иди, и Господь да благословит тебя и умножит Свое благословение в доме твоем, как некогда умножил и мое стадо». Человек же тот, взяв корову с телятем, отошел, радуясь. И благословил Бог дом того нищего Филарета ради, угодника Своего, и настолько скота умножил ему, что было у него более двух стад волов и коров доящихся.

А малое время спустя, случился в стране той голод. Честный же муж Филарет в последнюю нищету пришел, не имея чем пропитать жену свою и чад. Услышав о блаженном Филарете, в таковом убожестве бедствующем, некто из давних друзей его, богатый человек, послал ему четырех ослов, обремененных каждый по десяти пудов пшеницы. Сие приняв, блаженный Филарет поклонился до земли. Простер руце свои и очи возвел на небо, воздал хвалу Господу, глаголя: «Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что не оставил раба своего и не презрел уповающего на Тебя». Когда таковую милость Божию узрела жена Филарета, отложила она сердечную скорбь и с кротостью обратилась к мужу своему: «Господине, даждь мне достойную часть пшеницы, также и чадам нашим, еще же и взятое в заем у соседей отдай, а оставив свою часть, сотвори с ней, что хочешь». Так он и сотворил, по совету жены своей. И взяв себе пять пудов, в два дня ту раздал убогим. Уведав о том, весьма разгневалась на Филарета жена его и не хотела даже с ним трапезовать, но особо с чадами своими от мужа своего трапезу имела. И в один из тех дней вошел к ним блаженный Филарет и сказал: «Примите, дети, и меня к трапезе, — но не как отца, а хотя как гостя или странника». Они же, умилившись, приняли его.

И был святой Филарет нищ и убог, ничего не имел, только одних пчел; и если когда приходили к нему убогие просить подаяние, он, не имея хлеба или чего иного, шел к ульям и брал оттуда мед и давал нищим. Медом же тем сам питался и чада его. Домашние его, видя, что и меда лишаются, пошли тайно к ульям и нашли один единственный последний улей с медом, и мед тот оттуда взяли. Поутру опять пришел к преподобному нищий, прося милостыни. Филарет пошел к улью, открыл его и, увидя пустым, не имея что иное дать нищему, совлек с себя верхнюю одежду и отдал тому человеку. Когда же сам блаженный пришел в дом в одной нижней рубахе, обратилась к нему жена: «Где же одежда твоя? Неужто ты и ту отдал нищему?» — Он же отвечал: «Сквозь пчел проходил, там и оставил». Сын блаженного пошел на то место, поискал одежды отцовские, но не обрел их и сказал о том своей матери. Она же, не терпя видеть его ходящим в единой нижней одежде, претворила свое женское платье в мужское и облекла мужа. Так и в нищете милостивый Филарет, сколько мог, доброхотно щедротами одаривал.

(Рассказы из Жития святого преподобного Филарета Милостивого)

396. Почему святитель Николай Чудотворец изображается на иконах с церковью и мечом в руках?

С особенным усердием почитает наша Православная Церковь память святителя и чудотворца Николая. Сколько у нас на Православной Руси храмов, посвященных имени этого великого угодника Божия! Как много у нас икон этого святителя Христова! В каждой церкви есть его образ; редкий можно найти дом, где бы не было его изображения. Различно пишется святитель Николай Чудотворец: на некоторых иконах он держит в левой руке Святое Евангелие, а правой рукой благословляет; а на других иконах он изображается стоящим во весь рост, левая рука его держит церковь, а правая — меч. Знаете ли вы, братие, почему святитель Николай изображается с церковью и мечом в руках? Он потому так изображается, что всю свою жизнь всегда защищал Святую Церковь Христову от ее врагов, еретиков и хулителей. Как некогда пророк Илия, ревнуя о славе истинного Бога, велел убить мечом нечестивых служителей скверного идола Ваала, так и святитель Христов Николай не простым мечом, но мечом духовным, то есть силой слова Божия, всю жизнь свою отсекал от Церкви всех, кто дерзал восставать против истины учения Христова.

Время, когда жил святитель Николай, было трудным для Церкви Православной; нашелся один священник Арий, который так возгордился, что отступил от учения Святой Церкви и стал нечестиво учить о Христе, Сыне Божием. Страшно и сказать, чему он учил народ; он говорил, будто Господь наш Иисус Христос не есть истинный Бог, но есть творение Божие. Многие православные совратились в ересь арианскую, и не только из мирян, но даже некоторые и из архиереев и священников. Вся Церковь была смущена этим лжеучением и как бы растерзана на части. Много скорбели православные и молились Богу, чтобы Он не дал погибнуть святой истине от еретиков. И не оставил милосердый Господь Своей Церкви в годину испытания, не забыл Он Своего обещания, что «врата адова не одолеют ей» (Мф. 16; 18). Он вложил в сердце тогдашнего царя, святого Константина, благое желание собрать со всего его царства всех архиереев и, с помощью благодати Святаго Духа, решить, на чьей стороне истина и на чьей ложь, — на стороне ли православных, или на стороне ариан. И вот собрались в город Никею все архиереи; пришел сюда и святитель Христов Николай. Вместе с другими великими святителями обличил и посрамил он нечестивого Ария и всех его сторонников и утвердил истинное православное учение о Сыне Божием. С этого времени и постановлено было читать в церкви Символ православной веры, в котором ясно сказано, что Сын Божий, Господь наш Иисус Христос, рожден от Бога Отца «прежде всех век», а не сотворен, как нечестиво учил Арий. Когда этот еретик при всех отцах, собравшихся в Никее, начал говорить свои богохульные речи о Сыне Божием, то святитель Николай разжегся такой ревностью о славе Божией, что не стерпел этих речей, и при всех архиереях ударил Ария по лицу. Этот поступок святителя привел в смущение многих святых отцов; они знали правило Апостольское, по которому строго воспрещалось служителям алтаря Господня поднимать на кого бы то ни было руку, и потому они судили лишить святителя Николая архиерейского сана. Но сердцеведец Господь не вменил в грех этот поступок святителю Николаю. Некоторые святые отцы имели чудное видение: они увидели, что с одной стороны святителя Николая Сам Господь подавал ему Евангелие, а с другой — Сама Пречистая Дева, Матерь Божия, давала ему святительский омофор. Из этого видения святые отцы Собора поняли, что ревность святителя Николая угодна Богу, и снова возвратили ему архиерейский сан.

Святитель Николай Чудотворец так пламенно любил истину, что никак не мог стерпеть ложных и богохульных речей еретика Ария. Вот за эту его любовь к истине и ревность о славе Божией Православная Церковь и изображает его на иконах с церковью и мечом в руках. Для нас, чад Православной Церкви Христовой, очень поучительно часто взирать на это изображение великого Чудотворца. Когда мы смотрим на его священный лик, он как будто сам, живой, стоит перед нами и учит нас так же любить святую веру православную, как и он ее любил. Как же можем мы, грешные, подражать святителю Христову? Всякий, конечно, и сам поймет, что поступать с еретиками и богохульниками так, как поступил святитель Николай с Арием нам не должно: наказывать их — дело власти, а не наше, и чего Бог не поставил в грех святителю, того не простит нам, ибо нам ли, грешным, ставить себя наряду с великим Христовым угодником?.. Но поверьте, братие, что много, очень много найдется случаев для подражания ему. Вот, например, встречаетесь вы с человеком, который начинает при вас хулить Святую Церковь и ее учение и проповедовать свое собственное, ложное учение. Думаете ли вы, что ваше дело — слушать и молчать? Нет, сохрани вас Бог молчать, — вы должны сейчас же, без всякой боязни и без всякого ложного стыда, остановить хулителя и показать ему его заблуждение. Не бойтесь, если вас станут за это бранить или над вами смеяться; нужды нет, знайте, что Сам Господь наш Иисус Христос велел всем ученикам Своим так делать: «иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, — сказал Он, — и Сын Человеческий» (то есть Сам Он, наш Спаситель) «постыдится его», не признает Своим, откажется от него, «егда приидет во славе Отца Своего со Ангелы святыми» (Мк. 8; 38).

Но чтобы защищать учение матери нашей, Святой Церкви Православной, надобно хорошо знать это святое учение! Кто не знает хорошо своей веры святой, тот поневоле и со стыдом будет молчать, когда раскольник или еретик будет ее хулить. А многие ли из нас знают веру свою, как должно? Ах, возлюбленные, очень и очень немногие! Отчего же так? Неужели так трудно узнать, чему учит Святая Церковь? Нет, это вовсе не трудно: есть и книги, в которых это учение изложено, есть и люди, у которых можно ему научиться, это — пастыри Церкви. Беда в том, что мы часто сами не хотим узнавать, чему учит наша Православная Церковь, и чему мы должны веровать. Не хотим мы узнавать ее учение, потому что сердца у нас холодные и нам все равно, чему бы мы ни верили. Не так поступал святитель Христов Николай. Из жития его известно, что он так любил поучаться в слове Божием, что проводил и дни, и ночи за чтением Святого Евангелия и других священных книг. Вот почему он и знал хорошо, чему учит Святая Церковь, — вот почему он и мог во всякое время и перед всяким человеком исповедовать свою веру. Итак, видите ли, в чем мы можем подражать святителю Николаю? Мы должны, прежде всего, подражать его любви к чтению слова Божия и к учению святой нашей православной веры. Но этого мало: раз Господь помог нам узнать, чему учит эта вера, мы должны при всяком удобном случае открыто исповедовать святую истину и ревностно защищать ее, обличая всякое ложное учение и мудрование. Но повторяю: для этого надо, братие, с любовью читать слово Божие, читать и изучать те книги, в которых изложено учение святой веры православной. Тогда только мы можем непостыдно называться истинными православными христианами.

Учитесь же сами, учите и детей ваших, посылайте их в школы, а святитель Христов Николай благословит вас и детей ваших за святую любовь вашу к вере православной. И тогда никакой раскольник, никакой молоканин и штундист не посмеет оскорблять нашу веру святую, ибо тогда вы и дети ваши сумеете защитить ее и обличить их суемудрие. Аминь!

397. Благодатное оружие на греховные помыслы

Господь и Спаситель наш Иисус Христос, искушаемый от диавола в пустыне, всякое искушение лукавого отражал словом Божественного Писания: «писано есть: не о хлебе единем жив будет человек» (Мф. 4; 4); «паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего» (Мф. 4; 7); «писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися…» (Мф. 4; 10). Своим примером Господь поучает и нас побеждать всякое искушение врага словом Божиим. Так и поступали святые отцы-подвижники. Соберем здесь кратко из их писаний святые словеса писаний Божественных, которые предлагают они как непобедимое оружие на восемь главных («обдержательных») греховных помыслов.

Против чревоугодия

«Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими, и найдет на вы внезапу день той» (день Суда Страшного). (Лк. 21; 34).

«Горе вам, насыщеннии ныне, яко взалчете!» (Лк. 6; 25).

«Не пользует безумному сладость» (Притч. 19; 10).

«И не упивайтеся вином, в немже есть блуд» (Еф. 5; 18).

Против блудной страсти

«Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь» (Пс. 6; 3).

«Изгонящиимя (гонители мои) ныне обыдоша мя» (окружили меня). (Пс. 16; 11).

«Радосте моя, избави мя от обышедших мя!» (Пс. 31,7).

«Отврати очи мои, еже не видети суеты. Пригвозди страху Твоему плоти моя» (Пс. 118; 37,120).

«Боже, в помощь мою вонми» (Пс. 69; 1).

«Суди, Господи, обидящыя мя, побори борющыя мя. Приими оружие и щит и востани в помощь мою… Рцы души моей: спасение твое есмь Аз» (Пс. 34; 1,2-3).

«Всяцем хранением блюди твое сердце: от сих бо исходища живота» (Притч. 4; 23).

«Помяни, яко смерть не замедлит» (Сир. 14; 12).

«Насажден ухо, не слышит ли?.. Или создавый око, не сматряет ли?.. Господь весть помышления человеческая» (Пс. 93; 9, 11).

«Всяк, иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердцы своем» (Мф. 5; 28).

«Блуд же и всяка нечистота… ниже да именуется в вас, якоже подобает святым» (Еф. 5; 3).

«Бегайте блудодеяния!» (1 Кор. 6; 18).

«Не весте ли, яко телеса ваша удове Христовы суть? Вземь ли убо уды Христовы, сотворю уды блудничи? Да не будет!» (1 Кор. 6; 15).

«Или не весте, яко телеса ваша храм живущаго в вас Святаго Духа суть… и несте свои? Куплени бо есте ценою» (1 Кор. 6; 19-20).

«Еще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог» (1 Кор. 3; 17).

«И како сотворю глагол злый сей и согрешу пред Богом?» (Быт. 39; 9).

Против сребролюбия

«Блаженнее есть паче даяти, нежели приимати» (Деян. 20; 35).

«Тако убо всяк от вас, иже не отречется всего своего имения, не может быти Мой ученик» (Лк. 14; 33).

«А хотящии богатитися впадают в напасти и сеть, и в похоти многи несмысленны и вреждающыя, яже погружают человеки во всегубителство и погибель. Корень бо всем злым сребролюбие есть: егоже нецыи желающе заблудиша от веры, и себе пригвоздиша болезнем многим» (1 Тим. 6; 9-10).

«Лихоимание… есть идолослужение» (Кол. 3; 5).

«Безумне! В сию нощь душу твою истяжут от тебе, а яже уготовал еси, кому будут?» (Лк. 12; 20).

«Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6; 33)

Против гнева

«Рабу же Господню не подобает сваритися, но тиху быти ко всем» (2 Тим. 2; 24).

«Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11; 29).

«Аще тя кто ударит в десную твою ланиту, обрати ему и другую» (Мф. 5; 39).

«Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный; аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Мф. 6; 14).

Отпущу ли ему (брату) до седмь крат?— Не глаголю тебе: до седмь крат, но до седмьдесят крат седмерицею» (Мф. 18; 21-22).

«И прогневався господь его (немилосердного заимодавца), предаде его мучителем, дондеже воздаст весь долг свой. Тако и Отец Мой Небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их» (Мф. 18; 34-35).

«Гневайтеся и не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем; ниже дадите места диаволу» (Еф. 4; 26-27).

«Гнев бо мужа правды Божия не соделовает» (Иак. 1; 20).

«Аще же друг друга угрызаете и снедаете, блюдитеся, да не друг от друга истреблени будете» (Гал. 5; 15).

Против печали

«Благо мне, яко смирил мя еси», Господи! (Пс. 118; 71).

«Блажен человек, егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его» (Пс. 93; 12).

«Господи, в скорби помянухом Тя!» (Ис. 26; 16).

«Многими скорбьми подобает нам внити во Царствие Божие» (Деян. 14; 22).

«В мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир» (Ин. 16; 33).

«Внидите узкими враты: яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им» (Мф. 7; 13).

«Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим?» (Иов. 2; 10).

«Яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословено во веки» (Иов. 1; 21).

«Егоже бо любит Господь, наказует: биет же всякого сына, егоже приемлет. Аще же без наказания есте, емуже причастницы быша вси, убо прелюбодейчищи есте, а не сынове» (Евр. 12; 6, 8).

«Верен же Бог, Иже не оставит вас искуситися паче, еже можете, но сотворит со искушением и избытие, яко возмощи вам понести» (1 Кор. 10; 13).

«Судими же, от Господа наказуемся, да не с миром осудимся» (1 Кор. 11; 32).

Против уныния (нечувствия, разленения, скуки, отчаяния)

«Царствие Божие с нуждею восприемлется, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11; 12).

«Гнев Господень стерплю, яко согреших Ему» (Мих. 7; 9).

«Вскую прискорбна еси, душе моя, и вскую смущаеши мя? Уповай на Бога» (Пс. 41; 6).

«Потерпи Господа, мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа» (Пс. 26; 14).

«Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою» (Пс. 39; 1).

«В терпении вашем стяжите душы вашя» (Лк. 21; 19).

«Претерпевый же до конца, той спасется» (Мф. 24; 13).

«Противитеся же диаволу, и бежит от вас» (Пак. 4; 7).

«Неключимаго раба вверзите во тму кромешнюю: ту будет плачь и скрежет зубом» (Мф. 25; 30).

«Аще кто не хощет делати, ниже да яст!» (2 Фес. 3; 10,).

 «Проклят (человек) творяй дело Господне с небрежением» (Иер. 48; 10).

Против тщеславия

«Не воструби пред собою» (Мф. 6; 2).

«Что же имаши, егоже неси приял? Аще же и приял еси, что хвалишися яко не приемь!» (1 Кор. 4; 7).

«Хваляйся, о Господе да хвалится» (1 Кор. 1; 31).

«Яко без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15; 5).

«Бог разсыпа кости человекоугодников» (Пс. 52; 6).

«Да приимут абие студ свой глаголющии ми: благоже, благоже!» (Пс. 39; 16).

Против гордости

«Почто гордится земля и пепел?» (Сир. 10; 9).

«Аз же есмь червь, а не человек» (Пс. 21; 7).

«Зоне всяка плоть яко трава, и всяка слава человеча яко цвет травный» (1 Пет. 1; 24).

«И на кого воззрю, токмо на кроткого и молчаливаго и трепещущаго словес Моих» (Ис. 66; 2).

«Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу» (Пс. 113; 9).

«Темже мняйся стояти да блюдется, да не падет» (1 Кор. 10; 12).

«Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак. 4; 6).

«Яко всяк возносяйся смирится» (Лк. 14; 11).

« Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч. 16; 5).

«Еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом» (Лк. 16; 15).

«Не хваляй бо себе сей искусен, но егоже Бог восхваляет» (2 Кор. 10; 18).

«Аще бо кто мнит себе быти что, ничтоже сый, умом льстит себе» (Гал. 6; 3).

«Смирихся, и спасе мя» (Пс. 114; 5).

398. Святки

Святки! Что за радостное время! Еще задолго — за пять недель до великого праздника Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа Святая Церковь приглашает нас к сретению грядущаго родитися в Вифлееме Господа. «Христос раждается, славите! Христос с небес, срящите!..» И вот, чем ближе этот праздник, тем радостнее на душе; его ждут не дождутся и малые дети, и взрослые юноши и девицы, и дряхлые старцы, и все православные христиане. И будто теплой весной среди хладной зимы повеет в эти дни на душу каждого верующего, и так весело, отрадно станет на сердце, что и горемыка несчастный как бы забудет на это время свои горести, больной — свои болезни, бедняк — свою нищету…

Не напрасно, братие, наши благочестивые предки дали такое название этим дням — Святки; это действительно дни Святые, дни святых воспоминаний двух важнейших радостных событий из земной жизни нашего Спасителя — Его Рождества и Крещения. Этих великих событий, такой неизреченной радости, ждали когда-то целые миллионы людей, ждали целые тысячи лет, и особенно ждали ветхозаветные праотцы, пророки и все праведники. Ждали, и вот их ожидания исполнились: в Вифлееме граде родился от Девы Марии Отроча младо — Превечный Бог; вот Он — наш Спаситель явился на Иордане, смиренно преклоняет Свою главу под руку Предтечеву, погружается в воды Иордана, — и Дух в виде голубине нисходит на Него, и Отец свидетельствует о Нем яко Единородном… Как же не радоваться, как не веселиться в такие воистину святые дни?.. А чтобы радость наша была полнее, Святая Церковь позаботилась и нас самих предочистить сорокадневным постом, ибо сказано в Писании: «И не будет благо нечестивому…» (Еккл. 8; 13). Вот, други мои, что такое Святки, вот какие великие святые события воспоминаются в эти Святые дни! Теперь понятно, как добрые христиане должны проводить эти дни.

Первые три дня этого радостного всемирного праздника называются в Церковном уставе тридневной Пасхой. Священные песнопения и все утренние, дневные и вечерние Богослужения этих дней бывают так торжественны, так преисполнены неизреченного духовного веселия, что можно только от души пожалеть того христианина, который без крайней нужды сам себя лишает в эти дни великого духовного утешения — присутствовать при всех церковных службах с теплым усердием и полным вниманием! Итак, прежде всего и паче всего спеши, возлюбленный о Христе брат мой, спеши в эти Святые дни в храм Божий: там ты забудешь всю суету земную; там ты почувствуешь себя в вертепе Вифлеемском, у яслей Христовых; там ты услышишь песнопения Ангельские и можешь сам прославлять Богомладенца и Его Пречистую Матерь купно с небожителями, можешь поклониться Спасителю мира вместе с простецами, пастырями, принести Ему дары вместе с мудрецами, царями восточными; они принесли Ему злато, а ты принеси сердце чистое, они — ливан, а ты молитву яко кадило благовонное, они — смирну, а ты — слезу умиления сердечного… Ах, брат возлюбленный! Церковь Божия для верующих — это рай земной! Когда со вниманием слушаешь службу Божию, то и не вышел бы из этого рая пресветлого, особенно в такие дни, когда все песнопения, все чтения из слова Божия — все переносит тебя в те священные времена, когда явился на земле Господь наш Иисус Христос! Итак, первое и главное дело в Святки — чаще ходить в храм Божий.

Потом что? Потом придешь ты домой, в свою родную семью, разделишь с ней трапезу праздничную, а при этом расскажешь или прочтешь детям историю праздника. Был у древних евреев закон, чтобы отец семейства за обеденным столом в праздники рассказывал детям, по какому случаю праздники установлены, какие милости Бог являл древле народу еврейскому, и подобное. Закон хороший, и как бы хорошо было, если бы и мы его исполняли! Каждый праздник имеет свою историю; когда и вспомнить ее, как не в самый праздник? Поверь, друг мой, дети твои со слезами умиления будут слушать, когда ты расскажешь им, как Господь и Спаситель ради нас Сам Дитятей стал, как Он, пеленами повитый, в яслях возлежал, как Ангелы воспели Его рождение, как пастыри пришли к Нему на поклонение, как явилась звезда на Востоке, как пришли за этой звездой мудрецы в Иерусалим, и смутился царь Ирод, и задумал убить Новорожденного; а волхвы идут к Нему, поклоняются как Богу, приносят дары и, по повелению Ангела, уходят другой дорогой, а Иосиф берет Младенца-Бога и Матерь Его и бежит в Египет… А когда ты расскажешь детям о жестоком избиении младенцев Вифлеемских — о, ты увидишь, каким состраданием к невинным малюткам наполнятся нежные сердца твоих малюток и у тебя самого скатится сладкая слеза из очей!.. Вот тебе и второе дело на эти Святые дни — дело истинно святое и Богу угодное! Сегодня сам расскажи детям, а завтра их заставь повторить… Расскажи им, кто был святой Иосиф Обручник, начертай на их детской душе светлый образ этого смиренного старца, нареченного отца Сыну Божию; запечатлей на их сердце святейший образ Матери-Девы, расскажи, как Она жила во смирении; возьми Четии Минеи, прочитай там дивные, умилительные сказания о Рождестве Христовом, о бегстве в Египет и подобные. Вот, говорю, второе дело для Святых дней, и особенно — для Святых вечеров пригодное!

Еще что? А вот что. Я сказал, что для всех радостны эти дни, но сколько есть нужды беспомощной, у которой и в такой праздник нечем разговеться, не в чем в церковь Божию показаться… Вот с такой-то нуждой и поделись, чем Бог тебя не оставил. Если денег у тебя нет, — отнеси им хоть из припасов что-нибудь, подари детям-сиротам хоть поношенную одежку со своих деток, порадуй их чем можешь, для праздника Христова, раздели с ними их горе-беду… Ах, как дорого в горести даже одно слово доброе! Приди к больному бедняку, который не мог до церкви Божией дойти, почитай ему из Евангелия, из Четии Минеи, поговори с ним по душе, и ты сделаешь для него праздник радостным, и Господь благословит тебя за это сугубой радостью! Сегодня к одному сходи, завтра — к другому… Так и пройдут у тебя Святые дни в святых, Богу угодных, занятиях: то в церкви, за службой Божией, то в родной домашней твоей церкви — среди родной семьи, то у меньших братий Христовых — бедных, сирот и больных… Наши предки ездили в эти дни и в темницы к заключенным узникам, подавали им милостыню, беседовали с ними. А в наше время — Господи Боже наш! — чего-чего не придумали люди, чтобы оскорбить эти Святые дни! В городах — театры, балы и маскарады разные, в деревнях — катание, гадание и ряженье… Сколько при этом бывает греха, сколько слышится нечистых слов, нескромных шуток, смеха неподобающего! Не говорю уже о пьянстве, сквернословии, разгульных песнях… Это ли веселие христианское? Это ли Святки — Святые дни?.. Стыдно, братие, ей, — стыдно за все эти безобразия! Ни евреи, ни татары, ни турки не доходят до такого безобразия в свои праздники, какое так часто творится у нас, на Руси Православной!

Никто не спорит: отчего не повеселиться в праздники; и в Писании сказано: есть «время плакаты и время смеятися, время рыдати и время ликовати» (Еккл. 3; 4). Но всему есть мера, всему — своя граница. Можно в праздник и выпить, кто привык, но у себя дома, а не в питейном, да надо помнить при этом правило, записанное у святителя Димитрия: «Первая чаша — во здравие, другая — на веселие, а третья — на печаль…» Можно и к доброму соседу пойти, и его к себе пригласить, но чтобы при этом не было лишнего угощения водкой, которое до добра не доводит… Можно позволить и детям погулять, но чтобы все было прилично, без этого глупого ряженья и гадания; суди сам, зачем это позволять им разумную природу человека обращать в подобие скота или даже беса с рогами? Это не столько смешно, сколько грешно! А гадание — дело прямо Богу противное; это суеверие, за которое по древним церковным правилам отлучали гадальщиков от Святого Причащения по несколько лет кряду… Впрочем, если ты начнешь эти дни Святые с того, о чем я ранее говорил, то и сам не дойдешь до подобного безобразия, да и дети твои не захотят ни гадать, ни рядиться. Вам ничего подобного и на ум не придет, если ваша душа будет полна воспоминаний о Христе Спасителе. А это будет, будет непременно, если будешь встречать праздники по-христиански, чего тебе и желаю от всей души, в чем да и поможет тебе Господь Бог! Аминь!

399. При встрече Нового года

Ныне мы торжественно встречаем Новый год, и встречаем мы его как следует, по-христиански, — молитвой в храме Божием. Да, есть о чем и помолиться ныне ко Всевышнему Творцу и Богу нашему с особенным усердием. Во-первых, мы должны благодарить Его, устами Церкви, за все благодеяния, какие приняли от Него в прошедшем году. Во-вторых, должны мы воссылать Ему хвалу за то, что Он рек: «не хощу смерти грешника, но еже обратитися нечестивому от пути своего и живу быти ему» (Иез. 33; 11), не погубил нас, за наши беззакония, в мимошедшем лете зле нами содеянная, но еще дает нам время к исправлению многогрешной нашей жизни. И, наконец, молить Его усердно со слезами, чтобы Он продлил милости Свои для нас и в грядущее лето, укрепив нас в православной вере, подав нам мир и тишину, твердую, нелицемерную любовь и добродетельное житие.

Встречая Новый год, мы все приветствуем друг друга: «С Новым годом!», как будто бы с какой-то особенной находкой. Все спешим друг другу сообщить, и лично и заочно, эту новость, поздравить и знакомых и родных с каким-то «новым», небывалым «счастьем». А где и в чем причина этой радости? Ужели только в том, что миновал старый год и новый наступил? Но тут еще не видно нам особенной причины к шумному, всеобщему веселью. Все мы любим обольщаться долгожитием, и редко, очень редко кто желает поскорее умереть. А тут вам говорят: «С Новым годом!». Значит, старый миновал. Значит, еще на год сократилась наша дорогая жизнь, и без того-то скоротечная. Значит, еще на год ближе подошли мы к гробу и могиле. Что же за радость в этом человеку грешному, которому хотелось бы пожить подольше в этом мире, на земле? А это выражение: «И с новым счастьем!» — еще более неуместно говорить всем, без разбора, при встрече Нового года. Если разуметь под этим счастьем богатство, чины, награды, то много ли таких счастливцев можно встретить между нами в этот Новый год? И Богу одному известно, каков-то будет этот Новый год для каждого из нас. Ведь и в прошлом году, первого января, все мы веселились и все друг друга поздравляли: «С Новым годом, с новым счастьем!» А между тем, к настоящему Новому году скольких наших родных и знакомых не стало на свете, сколько болезней, печали и слез потерпели иные, и вместо счастья и богатства, — сколько нужды, нищеты появилось у многих?.. И это все совершилось и совершается, конечно, за наши тяжкие грехи. Итак, чтобы избежать нам в наступающем году новых, тяжких испытаний, для этого должны мы безотчетную мирскую радость умерить покаянием и исправлением. Для того-то и дает милосердый Бог это новое лето, чтобы мы покаялись.

Спаситель некогда сказал такую притчу, которую весьма полезно вспомнить каждому из нас при встрече Нового года. Некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу, и пришел искать плода на ней, и не нашел. И сказал он виноградарю: «Вот, уже третий год я прихожу искать плод на этой смоковнице, и не нахожу его; сруби же это дерево. Зачем оно напрасно только землю занимает? (На этом месте можно посадить другое дерево, которое мне будет приносить обильные плоды, а это больше никуда не годится, как только на дрова; сруби его и брось в огонь!)». Но садовник, умоляя господина, говорит ему в ответ: «Господин! Оставь смоковницу еще хоть на единый год. Мне жалко тех трудов, какие прилагал я прежде, для того, чтоб как-нибудь вырастить ее. Еще я приложу свое старание, чтобы как-нибудь поправить это дерево посредством новых удобрений и ухода. И если новые и большие о нем мои заботы, как и прежние, останутся опять напрасными, тогда и ждать, конечно, нечего: срублю его. Потерпи, владыко, пощади! Не принесет ли это дерево плода? А если нет, то на следующий год пусть исполнится над ним твоя последняя святая воля» (Лк. 13; 6-9). Кто не видит здесь ясно, что в этой притче под бесплодной смоковницей нужно разуметь нам человека-грешника, которого щадит Господь на этом свете, ожидая от него благих плодов покаяния? И щадит Он, по ходатайству о нем перед Богом его Ангела хранителя, равно как и других святых, которые так пламенно, усердно молятся о нас, не только тогда, когда мы сами прибегаем к ним с мольбой о нашем здравии и спасении, но даже и тогда, когда забываем об этом, становясь сухими и бесплодными, точно дерево худое, которое без всякой пользы занимает место в вертограде. Но изряднее, или более чем за просьбы всех святых, Господь нас милует предстательством за нас перед Ним Пречистой Девы Богородицы, Споручницы и самых грешных христиан. А кроме этих, высших и небесных, Богом данных нам хранителей, есть еще у нас и на земле, пока мы живы, и другая благодатная заступница за нас, — Святая Церковь Православная, которая через освященных Богом пастырей возносит постоянно теплые о нас свои молитвы к Богу с принесением Безкровной Жертвы и совершением над нами Таинств Покаяния и Причащения.

Но всему свое есть время и своя пора. Каждому из нас в этой жизни, будь ли она святая или грешная, назначен свой «предел, его же не прейдут» (Пс. 103; 9). Этот предел есть смерть телесная, смерть неизбежная и смерть никому из нас неизвестная. И что если этот Новый год, который мы с тобой, собрат, сегодня встретили так радостно, для тебя или меня есть год уже последний в нашей жизни на земле?.. При этой мысли поневоле призадумаешься. И вместо радости или мечты о каком-то неизвестном «новом счастье», когда вспомнишь, кстати, о смоковнице, — падешь во прах перед Господом со слезами, и скажешь эту краткую сердечную молитву: «Пощади меня, Владыко! Подожди губить меня, как засохшую, негодную смоковницу, достойную геенского огня! Пошли на помощь Святого Ангела хранителя, как верного наставника. Пусть слезы горькие, обильные, как дождь во время зноя, оросят мою засохшую душу! За тяжкие мои грехи я готов перенести наказания здесь, только не лиши меня отрады и блаженства там, «идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная!». Вот какого обновления желает нам Святая Церковь постоянно, а тем более в начале Нового года, как Апостол говорит: отложите «прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и обновляйтесь духом ума вашего… Отвергнув ложь, говорите истину… Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем; и не давайте места диаволу. Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся. Никакое гнилое слово (или срамное) да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере (и благочестии)… Не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления. Всякое раздражение и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4; 22-32). «Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу. А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам… Знайте, что никакой блудник… или пьяница или лихоимец, как идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога» (Еф. 5; 1-5).

Брат мой возлюбленный! Давно мы празднуем с тобой новолетия. Каждый год иной из нас или иная старается к Новому году, для грешного тела, устроить ту или другую обновку. Но украшение души, без всякого сомнения, настолько же превосходнее тела, насколько небо превосходнее земли. Отчего же мы с тобой не позаботимся о том, что «едино же есть на потребу»? (Лк. 10; 42). Попросим же у Господа со слезами покаяния одеяния души словами Церкви: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам да вниду вонь, просвети одеяние души моея, Светодавче, и спаси мя!».

О Боже милосердый! Пощади нас, грешных, как бесплодную смоковницу, и в это грядущее, новое лето отврати лице Твое от наших беззаконий, в мимошедшем лете зле нами содеянных! Очисти сердце наше покаянием и дух правый обнови в нас благодатью Твоею! Аминь.

(Из «Проповедей» протоиерея Иоанна Полисадова)

400. Христова Церковь пребудет до скончания века

В наше время есть христиане, которые твердо держатся мысли, будто «в последние времена», именно во время антихристово, «Церкви Христовой не будет». В доказательство такой своей мысли они ссылались и ссылаются на некоторые места Священного Писания, которые будто бы ясно доказывают, что в последние времена, именно во время антихриста, Церкви Христовой подлинно не будет. Но все места Писания, на которые ссылались и ссылаются означенные христиане, не доказывают истины их мысли и отнюдь не опровергают той истины, что Церковь Христова будет существовать до скончания мира или до самого второго и славного Христова Пришествия. Ссылались и ссылаются на слова Господа Иисуса Христа: «Сын Человеческий пришед, убо обрящет ли си веру на земли» (Лк. 18; 8). Но эти слова Господа показывают не то, что в последние времена ни в ком из людей не будет истинной веры, а только то, что истинная вера тогда будет не во многих. Ибо именно так эти слова Господа объясняет «Благовестник»: тогда вера, —говорится в нем, —в малых обрящется, —»пришед бо Господь на облацех, не обрящет веры на земли, комо не во мнозех». Итак, истинная вера, хотя не во многих, будет существовать на земле до самого второго Пришествия Господня на землю. А так как Церковь по общему разумению и по сказанию «Книги о Вере», суть вернии люди, во имя Христово крестившиеся, — то очевидно, что Церковь Христова не прекратиться до самого второго Христова Пришествия.

Ссылаются и на слова Апокалипсиса, где об антихристе, который там называется «зверем», сказывается, «что поклонятся ему вси живущие на земли» (Откр. 13; 6-8). Но слова: вси «живущие на земли», — не означают всех людей вообще, а только всех тех, о коих в Апокалипсисе говорится непосредственно после означенных слов: «не написаны суть имена в книгах животных Агнца, заколенного от сложения мира» (Откр. 13; 6-8). Так это разумеет и святой Андрей Кесарийский. Он говорит: «…Оными обладати будет, ихже имена не суть написана в книзе животней», — и которые посему не будут наслаждаться вечной жизнью. Кто же эти люди? Это далее поясняется в том же Апокалипсисе: «страшливым и неверным и скверным и убийцам, и блуд творящим, и чары творящым, идоложрецем, и всем лживым, часть им в езере горящем огнем и жупелом».

Ссылаются же и на другие слова Апокалипсиса, где говорится, что «ин зверь творяще землю и вся живущия на ней поклонитися первому зверю,… сотворити, да иже аще не поклонится образу звериному, убиен будет» (Откр. 13; 14-17). Но и в это тяжкое время не все поклонятся образу зверя и не все, отказавшиеся поклониться ему, будут убиты. Потому что тот же святой тайновидец Апостол далее говорит: «зде есть терпение святых, иже соблюдают заповедь Божию и веру Иисусову» (Откр. 14; 12). А эти слова показывают, что и тогда будут святые, то есть верные, а посему и тогда будет Церковь Христова.

И так все места Священного Писания, на которые ссылались и ссылаются в доказательство той мысли, что будто во время антихриста не будет Церкви Христовой, действительно, не доказывают сей мысли. Напротив, те же самые места ясно и несомненно показывают, что Церковь Христова, хотя и не в большом числе, будет существовать и во время антихриста. Это совершенно прямо и несомненно показывают следующие места Слова Божия. Господь Иисус Христос, упоминая о самом последнем времени пред Своим Пришествием, или прямее же, о самом времени Своего Пришествия, говорит: «…в ту нощь будета два на одре едином: един поемлется, а другой оставляется. Два будет на селе: един поемлется, а другой оставляется» (Лк. 17; 34-36). А эти слова совершенно ясно показывают, что истинно верующие, то есть Святая Церковь, будет и тогда. Ибо если бы тогда не было истинно верующих, то не был бы поемлем никто, а были бы оставлены все. Святой Апостол Павел говорит: «Мы, живущи, вставшие в пришествие Господне, не имамы предварити умерших, и мертвии о Христе воскреснут первее: потом же мы, живущии оставшии, купно с ними восхищени будем на облацех, в сретение Господне на воздусе» (1 Сол. 4; 16, 17). Эти слова тоже совершенно ясно показывают, что некоторые из имеющих жить пред вторым Господним Пришествием будут достойны сретить и сретят Господа, но сии достойные будут, конечно, истинно верующие, то есть истинная Церковь. Тот же святой Апостол говорит: «…в последним дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величави, горди, хульницы…, и сих отвращайся». (2 Тим. 3; 25). Предписанием «сих отвращайся» — святой Апостол ясно показывает, что и в последние времена будут христиане, — не именем только, а истинно, ибо если бы тогда таковых христиан не было, некому было бы давать и предписания — «сих отвращайся2. То же говорит о людях самого последнего времени и святой Ефрем Сирин, а именно: «Господь Спаситель наш приидет, яко молния блистающися с небесе…», а несколько ниже: «…Тогда возрадуются святии радостию великою и угодивши праведнии и вси неприимшии печати антихриста лукавого и нечестивого». «Благовестник», объясняя слова Христовы: «…не имать прейти род сей, дондеже вся сия будут», — говорит: «Не бо зде род Апостольский глаголет, понеже не до скончания мира живут Апостоли, ниже до скончания Иерусалима мнози постигоша жити: род убо христианский, глаголют, утешая, Апостоли, до не мнят толики злым бывающым, вся оскудеет вера, рече: дерзайте, не прейдет род христианский, ниже оскудеет. Прежде бо бездушныя сия стихии, небо и земля прейдет, неже словеса Моя отпадут: вся бо совершатся, елико рекох». Итак, в том, что Святая Церковь Христова продолжится и до самого второго Пришествия Христова на землю, нет не малого сомнения. Все, которые говорят, что Церковь Христова когда-нибудь прекратиться прежде второго Пришествия или уже прекратилась, — говорят ложь и суть «лживии учители», которых в будущей жизни ожидает невыразимо страшная участь, именно «езеро, горящее огнем и жупелом», ибо это озеро назначено как «неверным, и скверным, и убийцам, и блудтворящым, и идоложрецем, так и всем лживым» (Откр. 21; 8).

(Из книги «Истинно древняя и истинно православная Христова Церковь»)

The post Троицкие Листки (351 — 400) appeared first on НИ-КА.