http://ni-ka.com.ua

Часть 4: Потребности и страсти. Материальные потребности и страсть сребролюбия.

Составитель Ника

«К читателю. Никого не принуждает проповедь о благочестии к тому, к чему сам кто не имеет доброхотного произволения; но «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя», и прочее (Лк.9,23). И еще: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое», и прочее (Мф.19,21). И чрез Исаию пророка: «если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли», и прочее (Ис.1,19). Из всего этого и многих подобных мест явствует, что Царство Небесное предлагается произволяющим; ибо то, что бывает по принуждению и поневоле не заслуживает мзды пред праведным Судьей. Поэтому и настоящее слово, касающееся нестяжательной жизни, просит всех, предпочитающих оное, если по своему расположению принадлежат к нестяжательным, утверждаться им в своем добром по Боге произволении и жительстве, соблюдая всяким прилежанием евангельские заповеди, то есть, проводить жизнь во всякой правде и преподобии, снедая хлеб свой в поте лица своего, согласно древней Божественной заповеди. А которые по своему расположению суть любостяжательны, тех слово это просит не гневаться за сказанное в нем и не враждовать против написавшего по любви к истине такое слово. Ибо в нем ничего нет несогласованного с евангельскими заповедями и апостольским преданием. И потому (написавший слово) просит читателей: познать силу словес, изъясняющих истину, умилиться и, как следует укорять себя, а не оправдываться, но исповедоваться праведному Судии, и допускаемое ими по человеческой слабости преступление открывать пред общим Владыкою, и молиться Ему всей душою, чтобы даровал им перемениться на лучшее и приобрести спасительное нестяжательное произволение и соответствующее устроение мысли. Ибо не столько предосудительно то, чтобы погрешать, - это свойственно человеческой немощи, - сколько то, чтобы согрешая, на осознавать свое согрешение и не исповедовать его. Итак, примите и вы это слово правою мыслью и с приличным христианским благоразумием и кротостью. Если же вы негодуете и смущаетесь его обличениям и сильным доказательствам – евангельским и апостольским, …то я от себя ничего не скажу, но пусть Божественная Лествица говорит с дерзновением: «отвращающийся обличений, отчаялся своего спасения». Здравствуйте о Господе!»

Максим Грек (Творения, ч.1, слово 3)

Оглавление

Общие вопросы по теме: страсть сребролюбия

Глава 1: О потребности в деньгах и вещах и о любоимании

Раздел: О пристрастии к деньгам

О естественном предназначении денег

О порочной любви к деньгам

О страстных помыслах, свойственных пристрастию к деньгам

О необходимости учиться правильно относиться к деньгам

Раздел: О потребности в одежде

Начало одежды - грех

О прямом назначении одежды и грехе в этом отношении.

Об употреблении одежды, выражающем стремление к тщеславию

Об употреблении одежды и вещей, выражающем стремление к роскоши

Об употреблении одежды, выражающем стремление к блуду

О следовании моде

О скрытых заблуждениях при приобретении и пользовании одеждой

Украшение одежды, как знак нерадения о душе

О духовном одеянии и украшении

Раздел: О любоимании вещей

О потребности в предметах домашнего пользования и месте жительства

О правильном обращении с вещами

О внешней красоте вещей и эстетических чувствах человека

О пристрастии к вещам, как выражение любостяжания и тщеславия

Как понять, пристрастен человек к чему-то или нет?

О действиях врага и как человек помогает ему

О страстных помыслах, свойственных пристрастию к одежде и вещам

Причины пристрастия к материальным вещам

Плоды пристрастий к тленным вещам

О правых суждениях о вещах

Глава 2: Сребролюбие, выраженное в способе приобретения или лихоимство

О греховных способах приобретения материальных благ

О заповеди: «не укради».

Раздел: Явное воровство

О грабежах и воровстве от праздности, пьянства и злой воли

Об опосредованном соучастии воровству

О явном воровстве богатых людей

О хищении путем лихвы и о процентах

Раздел: Тайная кража

Тайная кража как выражение страсти

Тайноядение

Тайная кража общественного или чужого хозяйского имущества

Тайная кража путем присвоения найденной вещи

Невозврат долгов или их медленная уплата

О лихоимстве «духовных учителей», священников и прихожан

Злоупотребление пожертвованиями

О желании похитить, выраженном только в мечтах

Раздел: Кража путем обмана

Кража путем обмана при ведении торговли

Казнокрадство

Кража путем обмана, связанная с судейством или с наблюдением за соблюдение законов

Кража путем обмана, связанная с государственной службой

Кража путем обмана работодателей и наемных работников

Кража путем обмана, как ложное нищенство

Кража путем обмана, как увлечение азартными играми

Раздел: Хищение путем подделки документов и уклонение от налогов

О подчинении властям.

Способы повиновения властям

Об уплате налогов

Общие оправдания против уплаты налогов.

Раздел: О борьбе со страстью воровства

Об отвержении любых оправданий причин воровства

Грех воровства, это - грех против себя, Бога и другого человека

О страстном помысле, свойственном страсти воровства

О борьбе со страстью воровства

Раздел: Приобретение путем многопопечительства, постоянной занятостью и непристойным для христианина бизнесом

О бизнесе, построенном на развлечениях или разврате

Об истощении телесных сил ради материального приобретения

О предпочтении чрезмерного материального труда духовному

Глава 3: Сребролюбие, выраженное в способах и мере пользовании деньгами

Раздел: Об обязанностях христиан в качестве покупателей

О покупке товара по завышенным ценам.

О покупке товара по заниженным ценам

Раздел: Об оплате различных услуг другим людям

О трате денег на взятки

О святокупстве

О не вознаграждении ближнего за его убытки или труд

Раздел: О греховных тратах денег

О неразумных и тайных растратах семейного бюджета

О трате денег на развлечения

О трате денег на сребролюбивые желания женщин

Раздел: О трате денег на роскошь и удобства как выражение любоимания

О прогрессе и удобствах

Стремление к вещественной красоте, выраженное в роскоши

Связь роскоши с неправедными приобретениями

Роскошно жить люди учатся друг от друга

Роскошь и разнообразие вещей как прельщение диавольское

Возможные оправдания на обличения в роскоши

Плоды роскоши и удобств: погружение в суету, мучения, духовная беспечность и забвение Бога

Раздел: О страсти любостяжания

О любостяжании, как желании иметь более того, что уже имеешь

О страстных мыслях и чувствах, свойственных любостяжанию

О сердце как вместилище желаний души

О мере имения и стяжания

О вражием обольщении, обещающем большего и лучшего

Возможные оправдания любостяжания

О ложном истолковании Писания и заповедей сребролюбивыми людьми

Плоды любостяжания

О борьбе со страстью любостяжания

Общие вопросы по теме: страсть сребролюбия

Как мы знаем, грешная душа прилепляется к миру и к множеству предметов, которые в нем находятся. Посредством этих предметов наше тело получает удовольствия; а т.к. грешная душа очень любит свое тело, то она готова все сделать для того, чтобы, воспользовавшись материальными вещами, принести ему удовольствие. Так постепенно душа привязывается не только к своему телу, но и к миру, и становится плотолюбивой и миролюбивой.

Григорий Палама (Омилия 33): «Но каким образом, вследствие любви к телу, рождается любовь к миру, и, вследствие сей любви, дурные страсти, и создается множество грехов? Как душа, по природе своей, стремится к будущему наслаждению, так тело - к присущему и мимотекущему, а это услаждение - чувственно и совершается путем наших органов чувств и проистекает от чувственных вещей, которые и представляют мир; посему любящий тело является любителем мира. Из-за этой же любви к телу, мы, неумеренно желая мирских удовольствий и гоняясь за ними и любя их, облекаемся в многообличное безобразие страстей. Ибо поскольку мирское услаждение совершается путем чувств, а у нас чувств много и они различны, то и удовольствия, связанные с ними, многи и различны, как и отвечающие им страсти: одни (страсти) проистекают от зрения; другие от слуха; иные от обоняния; опять же иные от осязания; а иные от вкуса. Но не еда является причиной дурных страстей, связанных со вкусом, но - неумеренность в отношении пищи, т.е. распущенность: а это выражается в чревобесии, гортанобесии, неумеренном употреблении вина и пьянстве… И вот такая угождающая своему телу душа, всеми способами овладевая услаждением, доставляемым чувствами, и отовсюду собирая материал для удовольствия, доставляемый путем осязания, вкуса и иных чувств, рождает любовь к вещам и сребролюбие; а те, в свою очередь: воровство и неправды и хищения и всякий вид алчности».

От этого стремления к удовольствию рождается страсть сребролюбия, соответствующая желательной силе души, которая отвечает за личные материальные потребности человека.

Что может являться предметом материальных желаний души? Любая вещь, которую хочется иметь, начиная от мороженого как услаждающего продукта или пары сапог как действительно необходимого предмета и заканчивая, например, желанием денег суммой в сто гривен или в миллион долларов.

Феофан Затворник (Начертание христианского нравоучения): «Предметов сей страсти множество: дом со всеми частями, поля, слуги, а главное — деньги, потому что ими можно все доставать. Иные, впрочем, исключительно пристращаются к серебру и золоту. От этого сию страсть можно видеть преимущественно в двух видах: сребролюбии и любоимании или стяжательности».

Поэтому страсть сребролюбия нужно рассматривать не только как любовь к самим деньгам, но и как любовь к предметам мира, которые можно приобрести за деньги. Т.е., в основе обоих видов сребролюбия все равно лежит страсть к деньгам, но любовь к ним выражена по-разному. В первом случае – сребролюбии (в узком смысле этого слова)– человек любит деньги, получает удовольствие от их наличия, и зачастую не желает покупать себе вещи, чтобы сохранить деньги. А во втором случае, который называется любостяжанием, человек отдает предпочтение вещам и получает удовольствие от них, а деньги любит опосредовано как возможность приобрести с их помощью различные материальные блага.

Нравственное Богословие протоиерея Е. Попова (Грехи против 2-ой заповеди, грех – сребролюбие): «Любостяжание состоит вообще в привязанности к богатству – имению, а сребролюбием в тесном смысле называется страсть копить деньги».

В учениях отцов понятие «сребролюбие» определяется словом «корыстолюбие», а слова «сребролюбие» и «любостяжание» часто употребляются в одном значении, но это только потому, что все вещи приобретаются за деньги; и если внимательно почитать об этой страсти, то увидим, что в основном говорится о стяжании. Также некоторые отцы употребляют слово «пристрастие», и об этом будет первая глава этой части наших бесед. Незнание многими христианами такого разграничения страсти сребролюбия несет в себе неведение этого греха, а, значит, и не ведет к борьбе с этой страстью и к сокрушению о пристрастии к миру.

Исидор Пелусиот: «Из людей любостяжательных и обидчиков одни знают, что грешат, а другие даже и не знают, что грешат неисцельно. Ибо сие – не чувствовать недуга, в котором находишься, есть усиление нечувствительности, и оканчивается совершенным бесчувствием и омертвением…».

Поэтому пусть каждый из нас внимательно рассмотрит, как в нем проявляется эта страсть.

Тихон Задонский (т.5, письмо 10): «Берегись этой язвы, которая и душу и тело навечно умерщвляет (1 Кор.6,10; Еф.5,5), и осматривайся, нет ли ее в тебе, поскольку она сокровенна. Блудная похоть и страсть к пьянству видны, а сребролюбцем никто еще себя не называл. Но мало в ком этой страсти нет, как ты видел. Испытывай же себя внимательно, не гнездится ли она в сердце твоем».

Следует сказать, что если многие из нас и исповедуются в грехах сребролюбия и любостяжания, то не по причине четкого видения их в себе, а потому, что они часто употребляются в молитвословах.

Основной причиной такого неведения об этой страсти является не ведение духовного образа жизни, который заключает в себе постоянную молитву, трезвение помыслов или внутреннее наблюдение за своими мыслями, словами и эмоциями, исполнение добродетелей и самоанализ, ведущий к познанию себя и к покаянию. Мы, христиане, зачастую живем по законам этого мира, и наша жизнь такая же плотская (в этом мы сможем убедиться, изучив тему «сребролюбие»). И, конечно, пребывая в таком образе жизни, мы даже не видим, как в наших повседневных делах, мыслях и желаниях проявляется сребролюбие. Но слава Господу нашему, что дает увидеть нам пагубные плоды этой страсти через учения святых.

Григорий Палама (Беседа на 15-ое воскресенье…): «Сребролюбие является причиной всех зол: корыстолюбия, скупости, скаредности, черствости, неверия (или вероломства), человеконенавистничества, грабежа (или агрессивной алчности), неправды, жадности, ростовщичества, обмана, лжи, клятвопреступления и всего сходного с этими пороками. По причине сребролюбия происходят грабежи храмов, грабежи на дорогах и, можно сказать, всякий вид воровства; по причине сребролюбия существуют не только грабители при дорогах и разбойники и пираты, но и в городской среде - жульнические гири и жульнические весы и двусмысленные меры и чрезмерное опиливание серебра и фальшивомонетчество, нарушения рубежей, злые соперничества между соседями; оно на классы разбило народ и разлучило друзей, и разрушило всякую родственность; по причине сребролюбия случалось, что люди и свое отечество предавали и изменяли своему войску; неправедный судья предавал закон; свидетель - истину; и, прежде всего, каждый из них предал свою душу. Таким образом, по слову божественного Апостола: "Сребролюбие есть матерь и корень всех зол, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям" (2Тим.6:10)».

Далее. Страсть сребролюбия также необходимо рассматривать, исходя из особенностей приобретения, владения и пользования материальными благами, чему и будут посвящены некоторые главы. Так, приобретать или стяжать можно с алчностью и многопопечительностью или через воровство, и это говорит о стремлении иметь еще больше мирских благ. Также приобретать можно то, что уже имеешь, но желаешь иметь еще и лучше. Это в корне отличается от того, когда человек приобретает по необходимости или по не имению. Исходя из этих значений, страсть сребролюбия называется отцами страстью, которая навязывается человеку материальным миром, и показывает нам, как мы относимся к настоящему тленному миру.

При владении материальными благами человек может возлагать всю надежду на них, направлять все свои мысли и чувства на сохранение собственности. Так, материальные блага становятся идолами, и человек забывает о всепопечительстве Божием и о Боге вообще.

А при пользовании материальными вещами и деньгами может проявляться жадность и скупость, что говорит о нежелании приобретать вещи, но означает и нежелание делиться с другими людьми, что отражает наше отношение к людям и показывает силу нашего корыстолюбия и самолюбия.

Еще хотим обратить внимание на то, что страсть сребролюбия не означает только стремление и пристрастие к большим суммам денег или роскошным вещам. Она может проявляться и в отношении копеек, и в отношении к самой простой вещи.

Авва Даниил (из собеседований Иоанна Кассиана): «Какая разница, покорен ли кто страстью к стяжаниям обширным и величественным или к чему-нибудь маловажному? Тем большего достоин осуждения тот, кто, презрев большее, привязывается к меньшему».

Поэтому, если у кого-то появились мысли типа: «У меня-то и денег на необходимое нет», или «Новые вещи уже не покупаю давным-давно», или «Я зарабатываю хорошие деньги, и что мне теперь делать?! Оставить работу или бизнес?!»; то сразу отвергнем такие противящиеся этой теме вражие помыслы. Так оправдываясь, мы только показываем наше прельщение, неведение и нерадение; и поэтому послушаем, что говорят на это святые:

Григорий Палама (Беседа на 15-ое воскресенье…): «Итак, не говорите: "Мы, в большинстве - бедные люди; и зачем ты говоришь против сребролюбия нам, у которых почти и нет денег?" - Я это говорю по той причине, что вследствие вожделения (денег), мы имеем в душе недуг и нуждаемся в излечении его. Если же ты говоришь, что ты не болен этим недугом, то докажи это на деле, не ища освободиться от бедности, но ставя ее желаннее и выше богатства, но радуясь ей и благодаря Бога, как соделывающего тебе более легкий путь ко спасению. Если же кто - богатый, пусть услышит он, что трудно богатому войти в царство небесное (Мк.10:23), но пусть знает, что и Авраам был богатым, но спасся (потому что он был гостеприимным и нищелюбивым, но не сребролюбивым); и Иов, испытанный и богатством и нищетою, некогда был богатым и при этом говорил о себе: «Полагал ли я в золоте опору мою и говорил ли сокровищу: ты – надежда моя? Радовался ли я, что богатство мое было велико, и что рука моя приобрела много?» (Иов.31:24-25). Следовательно, страсть к богатству является злом, чем, если не внемлет себе, безрассудно страждет и бедный и богатый».

Поэтому эта тема актуальна для всех: и для бедных, и для богатых. Как правило, когда идет речь о богатых людях, то мы, христиане, сразу представляем светских и неверующих в Бога людей. И это - обольщение, т.к. каждый из нас поражен страстью сребролюбия и зачастую этого не видит. Поэтому обращаем ваше внимание, что речь в этой теме пойдет, прежде всего, о христианах, которыми владеет страсть сребролюбия и любви к миру, проявляющаяся, как и у людей неверующих. И пусть каждый из нас увидит, как именно в нем проявляется сребролюбие.

Также следует знать, что существует два рода искушений или испытаний людей. Это: 1) скорби и бедность и 2) благоденствие и богатство.

Василий Великий (ч.4, бес.6): «Два рода искушений; потому что или скорби испытывают сердца, как золото в горниле, в терпении открывая их доброту, или нередко самое благоденствие жизни служит для многих вместо испытания. Ибо одинаково трудно - сохранить душу не униженною в затруднительных обстоятельствах жизни, и не превознестись до наглости в положении блистательном. Примером же искушений первого рода служит великий Иов, этот непреоборимый подвижник, который все насилия диавола, как стремление потока, выдержав с непоколебимым сердцем и неизменным рассудком, показал, что он тем выше искушений, чем, по-видимому, значительнее и труднее борьбы, на которые вызывал его враг. Искушений же благоденствием жизни есть и другие некоторые примеры, а также примером сего служит и этот богач (Лк.12,16)…Он одним богатством уже обладал, а другого надеялся. Между тем человеколюбивый Бог не осудил его в начале за неблагодарность нрава, но к прежнему его богатству непрестанно прилагал новое богатство, в ожидании, что, насытив его когда-нибудь, обратит душу его к общительности и кротости».

В общем, страсть сребролюбия является искажением чувством любви к Богу и человеку, замененными любовью к материальным благам.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл.8): «Лихоимец, оставляя Бога, маммону слушает: и так тем самым как заповеди Божии, так и Бога заповедавшего отвергается. Потому и апостол называет лихоимство идолослужением (Кол 3:5), и лихоимца идолослужителем (Еф 5:5). Сколь же бедственно и бесстыдно, ради страсти отвергаться Живого и Бессмертного Бога, от Которого жизнь и все блаженство наше зависит!»

Итак, обратимся к учениям святых отцов, которые четко указывают на различия и особенности страсти сребролюбия.

Платон, Митр. Москов. (т.1, Слово в неделю 26, на Лк.12,17): «Однако со всем тем, как нельзя никакой не иметь о нуждах житейских попечения: так не поленимся исследовать, какие надобно положить пределы нашим в рассуждении богатства желаниям? А Ты в милости богатый Господи! действием истинны Твоей открой завесу наших мыслей, и управь сердце наше к оному сокровищу, которому тление не прикасается».

И возблагодарим Господа, который подает каждому необходимое ему, и да научимся пользоваться тем, что Он дает нам, грешным.

Григорий Палама (Там же): «…братие, будем богатеть в добрых делах; из того имущества, которое имеем, насытим чрева бедняков, дабы нам удостоиться и обещанного возвещения и благословения, и наследовать царство небесное, которое да будет всем нам получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает слава, держава, величие же и великолепие со Безначальным Его Отцем и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

Глава 1: О потребности в деньгах и вещах и о любоимании

У каждого человека есть потребность одевать, обувать свое тело, есть потребность в жилье и в предметах, необходимых для обустройства этого жилья и вообще для нашей жизнедеятельности. Имение вещей является Божиим благословением.

Иннокентий Пензенский (Богословие деятельное, гл.5): «Обладание вещами как возможность пользоваться ими для поддержания жизни было позволено Адаму (Быт.1,28) и подтверждено Ною (Быт.9,1)».

Имея вещи, мы привязываемся или привыкаем к ним. Эта привычка является естественным стимулом для человека пребывать на одном месте.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди. Грех – пристрастие к немногим и незначительным вещам): «Привязанность к вещам имеет и добрую сторону: она делает человека постоянным в местопребывании, потому что иные вещи бывают недвижимы или же неудобны для передвижки».

Но мы, увлекаясь этой привычкой, прилепляемся всеми своими силами к земным вещам, и это называется пристрастием или любоиманием.

Нравственное Богословие (там же): «Но когда эта привязанность перейдет в пристрастие, тогда уже и худо, тогда уже связал себя человек, хоть бы пристрастие относилось к ничтожной вещи, как, например, трость, книга, корзинка».

Заповеди Божии учат о том, что, во-первых, эти тленные предметы не должны быть значимы для нас, во-вторых, их необходимо иметь в разумном количестве и качестве, и, в–третьих, чтобы привязанность не перерастала в пристрастие. Неисполнение этих правил приносят горестные плоды – человек нарушает вторую заповедь: не сотвори себе кумира и почитай Бога сердцем. Кумиром являются вещи, которые мы имеем или желаем иметь.

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Кто или что наши идолы? Это - какие-либо лица, затем временная жизнь; это - многострастное и смертное тело и то, что для тела: пища и питье, одежда, украшения, отличия, деньги, жилище, убранство его и проч.».

Поэтому кратко рассмотрим поучения отцов о предметах страсти сребролюбия - о деньгах, об одежде, о домашней утвари, о красивых вещах, о предметах искусства, которые становятся для человека идолами.

Раздел: О пристрастии к деньгам

О естественном предназначении денег

Душе необходимо заботиться о теле, и это происходит при помощи денег и вещей. В этом разделе поговорим о деньгах. Деньги даны Богом для разумного пользования.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди, Сребролюбие): «Очевидно, слово «деньги» происходит от слова «день» в смысле «насущного хлеба»: что нужно для настоящего дня, то обыкновенно и не переходит на следующей день, т.е. деньги, подобно насущному хлебу, должны быть приобретаемы только в умеренном количестве».

Деньги имеют тройное действие, которое всем известно: сначала их приобретают, затем тратят и копят. Приобретать или зарабатывать деньги можно честным путем, а можно путем воровства. Тратить деньги можно расточительно, бережливо или скупо. Хранить можно с пользой и без пользы. Обо всех этих действиях мы будем говорить в соответствующих главах. А сейчас скажем кратко о любви к деньгам.

О порочной любви к деньгам

На основании неверного отношения к деньгам и пользования ими возникает страсть сребролюбия, которая называется неестественной.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди, Сребролюбие): «Страсть (к деньгам) явилась между людьми позже других страстей; серебро и золото долгое время не были известны людям. Она действительно, как-то со стороны вкралась к человеку, не имеет ничего сродного с душою и телом человека, не то, что страсть плотская. В этом смысле у св. отцов она и называется «неестественною».

Ефрем Сирин (Добротолюбие, т.2, п.137): «Страсть к деньгам не естественна, и побуждения к оной заключаются не в природе нашей, но в превратном произволении; потому, кто добровольно преодолевается оною, тот грешит непростительно».

Любовь к деньгам является общей страстью всего человечества, независимо от материального состояния или рода занятий.

Григорий Палама (Омилия 38): «…огонь алчности (любви к деньгам) пылает среди нас, и пламя его высоко поднимается, и, пожалуй, все захватило: и общественные форумы и народные собрания, и крестьянские дела, и деловые соглашения и торговлю? Уже проникло и в священные учреждения, и посягнуло даже на праздничные дни, и своим обостренным и в большинстве случаев связанным с обманом, бешенством к наживе и суетой, делает для нас праздники - не праздниками. Чем отличаются от нашептывавшего некогда Еве змия и от оных жалящих в пустыне змей те люди, которые нашептываниями и коварствами возбуждают гражданские междоусобные раздоры?».

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди, Сребролюбие): «(Есть) высшая степень ее, хотя бывает она у иных еще в зародыше, у других несколько медленнее развивается по недостатку питающего ее материала, т.е. денег, которые не всегда же текут, а, в третьих, и совсем перестала питаться по причине обеднения их. Но, вместе с тем, для этой страсти и не требуются всегда десятки тысяч рублей; нет, она питается и немногими тысячами, даже одною или еще менее, сколько кто по состоянию своему может приобрести (например, в сельском быту) и расположен пристращаться. Питают эту страсть и не одни деньги, но также разные жизненные припасы, (напр., у крестьян хлеб), скопляемые для обращения в деньги, и вообще богатое имущество».

Как видим, любовь к деньгам проявляется не только у богатых, но и тех, у кого их нет. Последние желают их, но не имеют возможности, и такая бедность не является Богоугодной и спасительной.

Иоанн Кассиан (О постановлениях киновитян, кн.7,гл.22): «Возможно и не имеющему денег не быть свободным от болезни сребролюбия; и никакой пользы не принесет действие обнажения себя от всего тому, кто не смог отсечь страсти любостяжания, усладившись делом обнищания, а не самою добродетелью нищеты, и не без туги сердца помирясь с тяжелою необходимостью (так поступить). Ибо как иных телом не оскверненных Евангельское слово провозглашает нечистыми сердцем (Мф.5,28), так и нисколько не обремененным тяжестью денег возможно быть осужденными вместе со сребролюбцами, по сердцу и уму. Им не доставало только случая к стяжанию, а не воли, которая в очах Божиих всегда имеет более веса, чем необходимость. Почему нам надобно всячески заботиться, чтобы плоды трудов наших не пропали даром: ибо достойно сожаления - последствия обнажения себя от всего и обнищания терпеть, а плоды сего терять по причине бесплодного грешного пожелания воли».

Это хорошо видно на примерах монашеского опыта. Когда мы будем говорить о первых монахах, то отметим, что монах не должен был иметь ни денег, ни своего имущества. Это позволяло им избегать страсти сребролюбия, т.к. владении даже одной монетой или незначительной вещью могло поддерживать и развивать эту страсть.

Иоанн Кассиан (там же, гл.21): «Окончательной победы и совершенного торжества над этим врагом можно ожидать только тогда, когда совесть монаха не будет запятнана обладанием даже малейшей монеты. Для того же, кто, увлекшись хотя бы то маленьким денежным подарком, однажды воспринял в сердце свое корень любостяжательной похоти, невозможно тотчас же не загореться огнем желания большего. И воин Христов до тех пор будет победителем, будет находиться вне всякой опасности, недоступным нападению сей страсти, пока сей непотребнейший дух не посеет в сердце его начатков своей похоти. Почему, как во всех родах страстей главным образом надобно блюсти главу змия, так особенно в отношении к этой надлежит тщательнейшие держать предосторожности, чтоб как-нибудь не проникла внутрь глава ее. Ибо если она будет впущена внутрь, то своею же материею питаясь и приходя в силу, сама по себе разожжет чрезмернейший пожар. И потому не только обладания деньгами надобно опасаться, но и самое желание их совсем надлежит исторгнуть из души; и не столько избегать дел сребролюбия, сколько отсекать с корнем страсть его: ибо никакой пользы не принесет нам неимение денег, если в нас будет желание иметь их».

Имея любовь к деньгам, человек часто пересчитывает их и получает от этого удовольствие; большое их количество приводит человеку в восторг и радость; он скорбит, если ему приходится тратить их на что-то, т.к. сумма стала меньше; старается побыстрее восполнить потерю и радуется, когда это получается и т.п. Такой человек во всем видит деньги или золото.

Василий Великий (Ч.4, Бес.6 на Лк. 12,16-21): «Во всем видишь золото, везде представляешь золото; о нем грезишь и во сне, о нем думаешь и во время бодрствования. Как сумасшедшие, в припадке бешенства, не действительные видят вещи, но представляют, что производит в них болезнь, так и у тебя душа, одержимая сребролюбием, во всем видит золото, во всем видит серебро. Приятнее тебе смотреть на золото, нежели на солнце. Ты желал бы, чтоб все превратилось в золотой состав, и, как только можно, придумываешь к тому способы. Чего не приводишь в движение ради золота? Хлеб у тебя делается золотом, вино сседается в золото, и шерсть обращается у тебя в золото; всякий торговый оборот, всякая выдумка приносят тебе золото. Золото само себя рождает, размножаясь чрез рост; в тебе нет сытости, не видно конца пожеланию. Детям, когда они жадны, не редко позволяем без меры есть, что они особенно любят, чтоб излишним пресыщением произвести отвращение; но не таков корыстолюбец: чем более он пресыщен, тем большего желает».

Любовь к деньгам может быть и при скупости и при расточительстве, только один наслаждается деньгами тайно, а другой явно. Следует сказать, что в чистом виде сребролюбие, выраженное к любви деньгам, мало у кого проявляется, т.к. один любит деньги по причине того, что на них можно купить много того, чего желаешь, а другие чувствуют в деньгах свободу, которую они якобы дают. Т.е. это такое состояние, когда нельзя сказать, что человек любит деньги, ему кажется, что он к ним равнодушен, или когда человек действительно приобретает не много вещей (причем только те, которые ему нравятся), но само сознание того, что, имея деньги, он становится свободным и необремененным житейскими проблемами, человеку очень нравится. Он думает, что он является господином денег, но на самом деле он раб, т.к. деньги приносят чувство свободы гордому человеку, который надеется на себя и на них, а не на Бога.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «Деньгами должно владеть как подобает господам, а не рабам, так чтобы властвовать над ними, а не они властвовали над нами. Деньги потому так и называются, чтобы мы пользовались ими на необходимые потребности, а не складывали в хранилище. Рабу ведь свойственно хранить, а тратить - господину и имеющему полную власть. Вот почему нет ничего неразумнее раба денег: будучи обладаем, он думает, что обладает; будучи рабом, думает, что он господин; наложив на себя цепи, он величается, как будто властвует над всеми; раздражая против себя зверя, он веселится и радуется, делаясь его пленником; видя бешеного пса, нападающего на его душу, он, вместо того, чтобы связать его и извести голодом, доставляет ему обильную пищу, чтобы он еще больше нападал и был еще страшнее».

И если у такого человека отнять деньги, то он почувствует скорбь, печаль или гнев, т.к. его мнимая свобода будет стеснена. И сребролюбец не понимает, что если Господь устраивает так, что человек теряет деньги, то это благо для него, т.к. это знак того, что человек любит деньги и они завладели его сердцем.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «Для того Он (Господь) и обладание ими (деньгами) сделал сомнительным и непрочным, чтобы и этим ослабить силу безумной любви к ним. Если теперь, когда обладающие деньгами не могут смело положиться на них, видят даже, сколько из-за них возникает злых козней, они так сильно разжигаются страстью к деньгам, то кого они пощадили бы, от чего отказались бы, если бы к богатству присоединились еще прочность и безопасность?».

У святых отцов можно встретить описание страсти –любви к деньгам - в виде чудовища.

Исидор Пелусиот (письма, ч.2, п.23): «Любовь плотскую, так как она жестока, но скоро угасает, живописцы изображают с огнем и крыльями, потому что она иногда, воспламеняя разжигает страсти, а иногда улетает по причин пресыщения. Любовь же к деньгам никто не осмеливался изобразить и представить на картине, может быть, потому что это не любовь, а какое-то неизлечимое бешенство, а может быть, и потому, что невозможно изобразить и написать ее красками. Ибо она не пятьдесят только, как гидра из басни, имеет голов, которыми передает пищу ненасытному чреву, и не такие имеет она свойства, как это, ничем не удовлетворяемое чудовище, не сотнею только рук вооружена, как Бриарей, но не имеет и крыльев, не знает сытости, ничем не может удовольствоваться. Посему, кто же будет в состоянии или изваять, или представить на картине такое чудовище, в сравнении с которым и Сцилла, при всей своей невероятности, делается вероятною? Но слово, поскольку оно может запечатлеть все лучше всякой краски и лучше всякого воска способно принимать все виды, сколько будет возможно, попытается изобразить и сию любовь, хотя отказываясь дойти до точности, однако же выставляя на позор зверообразное и неприятное для одержимых ею ее неистовство. Мне кажется, подобна она не отроку (потому что это не любовь, а очевидное неистовство), но какой-то женщине (это и будет признаком ее неразумия и злонравия) зверообразной, дышущей пламенем. Вместо волос на голове ее тысячи змей, непрестанно шипящих и извергающих смертоносный яд, и тысячи у нее рук с когтями, которыми она одних терзает, в других бросает стрелы, а у третьих вырывает деньги. И также тысячи у нее уст, потому что она не только угрожает и клевещет, но и льстит, и раболепно беседует, и ложно клянется, и для глупых прибытков вымышляет тысячи предлогов. И глаза у нее смотрят неестественно, не уважая никого: ни друга, ни брата, ни сродника, ни благодетеля, но выказывая в себе что-то суровое, жестокое, свирепое, бесчеловечное, огневидное. Ибо она не взирает на свойство вещей, не принимает во внимание того, что часто, приведя в движение тысячи средств, передавала деньги в руки врагов, а потому в уловленного ею всеивала тысячи грехов. А слух у ней настолько загражден, что не внимает она ни просьбам, ни воздыханиям, ни сетованиям, ни ругательствам. Иметь крылья, что означает пресыщение, и так ей не свойственно, и ни один здравомыслящий человек не припишет ей даже и ног. Ибо не умеет она ступить и от плененного ею передвинуться на другое место, но, налагая руки на всех, будучи тяжелее всякого железа и свинца, сидит неподвижно, все берет, всех грабит, никогда не насыщается, но множество собираемого обращает в пищу для шире и шире разводимого огня и окончание того, что взято, делает началом тому, чтобы брать еще. Посему, кто же отдается в плен такому жестокому и ненасытному бешенству, порождающему тысячи грехов, укоризн, бесславий и непотребств? Кто решится здесь жить так бедственно, день и ночь быть бичуемым, не знать ни покоя, ни сна, а там принять начало казней? Что говорю - начало? Ибо и здесь сия страсть мучит и казнит плененных ею немилосерднее всякого мучителя, попирая их, касаясь самых чувствительных частей и не давая даже на малое время перевести дух, но, налагая на них наказание более жестокое, нежели то, какое несут осужденные на самую тяжкую казнь в рудниках. Тем можно еще после дела воспользоваться сном и отдыхом, а этим любовь к деньгам, заградив для них и пристань сна, даже ночью отдает свои жестокие и бесчеловечные приказы и одних выводит на разбои, других - на убийства, не уважает самого погребения, которое удостаивают чести варвары и бесы, но и на мертвые тела вооружает скверные руки уловленных ею, измышляя новый и беззаконный способ разбоя. Посему, представив в уме все злые качества этой любви, а именно то, что она зверообразна, неприятна, дышит пламенем, ненасытна, слепа, глуха, человеконенавистна, скверна, богоненавистна, непримирима, неприступна, неукротима - ибо ни лестью, ни услугами нельзя ее взять, но тогда сильнее свирепеет, когда всего больше ей услуживают, - будем особенно бдительны, чтобы не быть ею уловленными. Ибо легче не быть уловленными, нежели, будучи уловленным, бежать. А если и будем уловлены, то напряжем все силы и, призвав Божию помощь (без нее невозможно освободиться от такого плена и многим угрожает опасность, что из плена сего не будет и возврата), перестанем желать обогащения, а то, что собрано, или сразу, или понемногу раздадим нуждающимся. Вот единственный способ избавиться от такого плена!».

О страстных помыслах, свойственных пристрастию к деньгам

Что касается страстного помысла сребролюбия, выражающего любовь к деньгам, то он имеет следующие признаки: например, началом мысли о деньгах может служить: чей-то рассказ о богатых людях или определенных суммах денег; подсчет своих имеющихся личных денег или предположение о будущих доходах; своя привычная мечтательность о богатстве и достатке, рожденная еще в детстве. При этом в воображении может быть образ денег или в мыслях звучать, например, слова: «деньги», «миллион», «сто тысяч», т.е. указывается любая сумма денег. После таких мыслей в человеке возобновляется желание иметь такие суммы денег, и он может начать придумывать, как их приобрести, а может начать мечтать, как бы он их тратил, или где бы он их хранил. Обычно такие мечтания приносят «наслаждения» душе и «уверенность в завтрашнем дне».

Также характерным для мысли, выражающей любовь к деньгам, является подсчет денег, при котором человек может реально пересчитывать деньги и получать от этого удовольствие, а может считать в уме, сколько их сейчас, и сколько их будет в будущем. Если результаты подсчетов показывают увеличение или сохранение денег, то такие мысли-подсчеты могут порождать «наслаждения» души, но если результаты показывают уменьшение или недостачу денег для чего-либо намеченного, то они приносят тревогу и беспокойство.

О необходимости учиться правильно относиться к деньгам

Итак, необходимо учиться правильно относиться к деньгам, и отцы говорят об этом так:

Поучения старцев (Сост. Дионисий Тацис): «Старец Порфирий говорил: "То, пойдем ли мы в рай или в муку, зависит не от того, сколько у нас денег, много или мало, а от того, как мы употребим то, что имеем. Деньги, имения и все материальные блага не наши, они Божии, а мы ими только заведуем. Бог потребует от нас отчета, до последней нашей копейки, в том, как мы ею распорядились, согласно ли Его воле или нет».

Амвросий Оптинский (Письма к монашествующим, п.380): «Пишешь: “я не люблю так денег, что у меня никогда долго не держатся; потому и бываю всегда без денег, а после занимаю”. Но ведь это бестолковщина, и в этом нужно не оправдываться, а лучше укорять себя и постараться исправиться. Если бы мог человек питаться и одеваться воздухом, тогда бы он справедливо пренебрегал деньгами, которые ему, как кажется, иногда надоедают. А как во время холода и голода нельзя пренебрегать потребною одеждою и пищею, так нельзя пренебрегать теми средствами, чрез которые пища и одежда приобретаются. У св. отцов говорится, что “краи бесовския суть”, т. е. что крайности происходят от подущения душевных врагов. Безрассудно быть пристрастным к деньгам, и нерассудно пренебрегать ими; то и другое худо и ведет не только к смущению, но и даже ко вреду душевному чрез разные путаницы от неправильного пренебрежения. Деньги сами по себе или, вернее, по цели, назначенной от Бога, вещь весьма полезная. Они заменяют недостаток простоты и любви между людьми. Без денег, кто бы расчел людей? Были бы вечные споры и ссоры и даже драки до убийства; а малыми монетами и даже ничтожными бумажками люди от всего этого избавляются, сами не понимая того. Вред не от денег, а от безрассудной жадности или скупости, или от злоупотребления. Пользуйся употреблением денег правильно, - и будешь покойна».

Тем же, кто уже узнал истинную цену денег, необходимо благодарить Господа, что избавил от этого прельщения.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди, Сребролюбие): «О, да возблагодарят Господа Бога все те, которые избегли этой страсти, для которых деньги имеют более буквальное значение, т. е. как потребность дня, а не как запас на нескончаемое время!

А тех, кем еще владеет эта страсть, святые не переставали увещевать и звать к покаянию и борьбе с нею.

Иоанн Златоуст (Толк. на Ев. от Матфея, бес.59): «Видишь ли, какую силу имеет над нами страсть к деньгам? Как она все покорила под власть свою и связала нас, точно невольников и скотов, и влечет куда хочет? Но что нам пользы от таковых обличений? Мы вооружаемся против этой страсти словами, а она побеждает нас делами. Впрочем, не перестанем хоть и так - словами уст наших - поражать ее. Если от этого будет какая польза, то она будет простираться и на нас, и на вас. Если же вы не оставите прежних пороков, по крайней мере мы со своей стороны сделали все. Бог же и вас да освободит от этой болезни, и нам да подаст случай приобрести похвалу чрез вас. Ему слава и держава во веки веков. Аминь».

Раздел: О потребности в одежде

Начало одежды - грех

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§ 62. Одежду стали носить люди по преступлении заповеди Божией, от того и начало она свое восприняла. Ибо пока не согрешили прародители наши, не имели одежды, как пишется в главе 2-й Бытия; и не требовали ее, ибо не видели наготы своей. А когда согрешили, увидели наготу свою и начали стыдиться; потому и искать принуждены были, чем бы срамоту свою прикрыть. «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания» (Быт 3:7). Бог же, милосердствуя о них, «сделал Адаму и жене его одежды кожаные и одел их» (Быт 3:21). Видишь, что начало одежды — грех. Грех открыл им наготу их и сделал срамоту и стыдение, которое требует прикрытия. Поэтому святой Андрей Критский сетует об этом: «сшиваше кожаны ризы грех мне, обнаживый мя первыя боготканныя одежды» (Песнь 2-я великого канона)… Все животные как созданы от Бога, так и имеются доныне, не требуют прикрытия, естественным одеянием довольствуются. Один человек лишился того из-за греха, и от них заимствует и прикрывается. Но то чудно, или скорее прискорбно, что чужой кожей прикрывается, и тем возносится, и то в честь себе поставляет, что должно было ему, бедному, скудному, нагому и лишенному, повод подавать к смирению».

Но хотя мы и получили одежду от Бога за грех, но сама одежда не является грехом.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§68. Одеяние, какое ни есть, само по себе ни добродетели, ни греха не причастно, как и всякая вещь. А только употребление его, цель и намерение может быть, как и бывает, худым, и потому в грех употребляющему обращается: ибо не для того употребляется, для чего Богом подано».

О прямом назначении одежды и грехе в этом отношении.

Нравственное Богословие (Грехи против 6-ой заповеди. Грех - ношение одежды, вредной для здоровья): «И сделал Бог Адаму и жене его, одежды кожаные, и одел их» (Быт.3,21). Давая жизнь человеку, Творец не имел намерения одевать его. Первоначальным назначением одежд было чувство стыдливости, которое требовало прикрыть обнаженные тела, и защита от воздуха и прочих стихий».

Вот ее прямое назначение, данное от Бога. Но и в этом плане мы часто согрешаем.

Нравственное Богословие (там же): «Но греховность и суетность человека допустили и постоянно допускают в одеждах различные видоизменения, сверх естественной необходимости в них или искание лучшего и изящного или различия сословного».

1. Итак, одно из назначений одежды – защита тела. Рассмотрим грех в отношении ношения одежды, вредной для здоровья. Нижеприведенный абзац относится к моде и нравам позапрошлого столетия, но это, все равно, позволит нам увидеть себя.

Нравственное богословие (Грехи против 6-ой заповеди): «Здоровью удовлетворяет, вообще говоря, одежда просторная, покойная, которая не стесняет тела в движениях, не прижимает или не трет частей тела и нагревает его соразмерно, а главное, соответствует времени года, климату и погоде. Между тем у нас многие и многие из одежд, особенно женского пола, … не желает себе здоровья и готов лучше умереть, чем одеться не по моде. Так, например, относительно материи иные носят … непосредственно на теле шубы и шерстяные ткани, которые между тем излишней теплотою расслабляют тело и с трудом пропускают сквозь себя испарину. По форме одежд: вредна перетяжка (шнуровка), которая более или менее остается и доныне, как у женского пола так в своем роде и у мужчин, особенно около груди и живота. Она затрудняет дыхание, препятствует кровообращению, а отсюда производить биение сердца и вообще стесняет развитие тела. Поднятие (в прическе) волос кверху вместо более естественного направления их к задней части и по сторонам, а также множество шпилек и булавок при головных уборах, - производит головную боль и нервные припадки. Шарфы на шее у мужчин, даже и не в мороз, заставляют держать шею кверху и вытягивать ее, частью задерживают в шейных сосудах проходящую кровь, которая вместо того приливает к голове, и предрасполагают к действительной простуде. Относительно климата и времени года: в северном климате носят те же платья и наряды, которые употребляются за границей, в теплых странах, преимущественно во Франции, где возникает мода на эти наряды и оттуда она переносится в Россию; таковы, например, пуховые шляпы у мужчин и воздушные шляпки с неувядающими цветами у женского пола, которые носятся зимой и в которых ожидают подолгу экипажей у подъезда; такова узкая и легкая обувь на ногах в зимнее же время, между тем как ногами-то человек главным образом и соприкасается холоду. Отсюда легко наживаются горячки, воспаления в голове и легких, чахотка и ревматизм в ногах. (Но по русскому климату гораздо вернее и полезнее были бы вместо легких головных покровов маховая шапка или повязка головы платком, вместо безрукавого немецкого плаща - бекеш, вместо батистовых сорочек - ситцевые). Читатели и читательницы! не следуйте вопреки опыту и здравому рассуждению в ваших одеждах одной суетности и моде, чтоб не ослабить вредными одеждами и без того некрепкое ваше телосложение. Повторяем: избирайте и носите такие одежды, которые дают вам свободно дышать, без всякого затруднения двигаться и действовать, зимой достаточно греют, а летом прохлаждают. (В первом случай по материи - могут быть, если дозволяют средства, одежды суконные и шелковые, а по цвету - темные и черные, всасывающие в себя более теплоты; во втором - белые и светлые, которые отражают от себя солнечный свет и таким образом прохлаждают). При этом тех одежд, которые удовлетворяют здоровью, и не меняйте быстро в общем во имя - только новизны».

2. Далее, следующее назначение одежды– покрытие тела. При этом одежда должна скромной, простой, но может быть и красивой и приятной на ощупь. Это назначение одежды более всего искажено, т.к. «чувство стыдливости, которое требовало прикрыть обнаженные тела» стало чувством бесстыдства, тщеславия и роскоши.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§62 «… худо делают люди, которые ищут украшения в одеждах и делают одежду не ради прикрытия наготы и согревания тела, а ради украшения и щегольства. То поставляют себе в честь и украшение, что показывает бесчестие и безобразие. От того ищут похвалы, что грех обличает. Тем утешаются, что представляет печаль, то есть признак законопреступления. Тем гордятся, что должно их смирять».

Но сразу отметим, что, конечно же, есть и разумное пользование одеждой.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§ 68. Известно, что многие одеяние нарядное употребляют не ради снискания суетной славы и чести, но следуя общему обычаю и применяясь к званию и сану своему. Таких вышеизложенное мое рассуждение не касается, а речь здесь только о тех, которые от платья ищут себе некоей славы и почитания, какие обыкновенно называются всеми щеголями, как видно из вышеописанного рассуждения».

Об употреблении одежды, выражающем стремление к тщеславию

Это проявляется когда человек, одев модную или изысканную одежду, чувствует себя превосходнее других, и этим чувством человек наслаждается.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве): «(Бог) подает одежду нам для потребности нашей, а не для славолюбия. Для прикрытия наготы и согревания убогого тела нашего, а не для самохвальства и величания».

Примечательным является, и то, что наслаждение от одежды может быть не только у того, кто имеет деньги, но и у того, кто одет в скромное и неприглядное, но проявляется оно так же самолюбованием своей нестяжательностью.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§ 68. Суета в сердце и у того имеется, который для того носит черное, монашеское и рубищное платье, чтобы его люди презирателем мира и святым почитали; как и у того, который для того одевается в цветную и дорогую одежду, чтобы в собрании первое место иметь и от встречающих поклоны получать, и тем одеянием своим, как павлину перьями, любоваться».

От этого происходят ссоры, обсуждения и осуждения.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди, Изысканная и нескромная одежда): «Сколько соперничества в нарядах со своими знакомыми! Сколько пересудов – к лицу или не к лицу тот и другая одеты!».

Также это может проявляться, когда мы любуемся собой. Так, мы, одев, какую-то новую или красивую вещь, начинаем смотреть на себя в зеркало, причем, делаем это не раз и не два, чтобы посмотреть на себя по необходимости, а любуясь собою. А с отсутствием зеркала, например, идя по улице, смотрим на себя в витринах или окнах, или как бы со стороны, и опять таки любуемся собою. При этом мы испытываем положительные эмоции, и нам очень хочется, чтобы нас видели в таком виде другие люди. Когда же нас видят другие мы также испытываем положительные эмоции самолюбования, а если еще кто-то что-то скажет по поводу нашего внешнего вида, то мы счастливы. Чтобы бороться с привычкой самолюбования, отцы советуют:

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Не на лицо телесное засматривайся, а смотри пристальнее внутренним оком на лицо души своей, каково оно: не обезобразили ли его страсти; истребляй это безобразие молитвою и слезным покаянием. Не на одежду красивую засматривайся: она - тлен, а на одеяние нетленное души своей, каково оно: не гнусно ли и нечисто по причине частых грехопадений тайных и явных, и стяжи одежду души в нетленной красоте кротости, смирения, целомудрия и чистоты, милосердия, правды».

Об употреблении одежды и вещей, выражающем стремление к роскоши

Иоанн Златоуст (Беседы на книгу Бытие): «….те, которые так увлеклись блеском, что даже и понятия не имеют об одеждах из овечьей шерсти, но облекаются в шелковые и дошли до такого безумия, что вплетают еще и золото в одежды. Особенно же такую роскошь видим мы у женского пола: для чего ты, скажи мне, украшаешь тело и любуешься такою одеждою, а о том не думаешь, что этот покров изобретен вместо величайшего наказания за преступление? Почему не слушаешь блаженного Павла, который говорит: «имеющие пищу и одеяние, сими довольны будем» (Тим.6,8)? Видишь, что надобно заботиться о том только, чтобы тело не было нагим, чтобы оно было только прикрыто, и отнюдь не заботиться о разнообразии одеяния».

Пристрастие к роскошным вещам ведет к другим страстям и окончательно доводят до погибели.

Иоанн Златоуст (Избранные сотницы): «Любящий роскошь - крадет, похищает, делает насилие; зрелища, игры порождают прелюбодеяние, злословия, невоздержность, убытки, споры, брани. Многие ослы, лошади, коровы и другие скоты погибли от обжорства. Подобно им и богач, достигший до вершины изобилия и роскоши, был жесток и бесчеловечен, и более дик, чем даже собаки, которые имели сострадание к нищему Лазарю».

Нравственное богословие (Грехи против 7-ой заповеди): «И так можно ли сомневаться в том, что нарядные и нескромные одежды, изысканная мягкость или теплота их, и другие разнеживающие плоть принадлежности к ним, можно ли иметь сомнение, что все это взятое вместе, располагаете к нецеломудрию, портит нравственность? В виду всего этого апостол Павел, дозволяя «украшение лепотное» (т. е. приличное), и предостерегает всех девиц и женщин-христианок: «со стыдливостью и целомудрием, украшали себя» (1Тим.2,9). О, как прискорбна для Церкви эта нынешняя погоня за нарядами! и как желательна коренная перемена некоторых нарядов!»

Об употреблении одежды, выражающем стремление к блуду

По своей сути изысканные и нескромные одежды относятся к греху против седьмой заповеди «не прелюбодействуй», но мы рассмотрим этот вопрос в этой главе, т.к. блуд является причиной нашего пристрастия к таким одеждам, и в этом хорошо видна одна из связей блуда и сребролюбия.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди: грех - изысканная и нескромная одежда): «Целомудрию противны собственно «нарядность» одежд и их красота (1Петр.3,3)…(Люди) употребляют излишние украшения, например, у женского пола это заграничные шелка, бархаты, браслеты, подбавляющие красоты рукам; сюда же идут те наряды, против которых сильно восставали в дщерях сионских древние пророки: «красивые и гремящие цепочки, серьги и множество колец на руке, ожерелья на шею, запястья, повязки и покрывала на голову» (Ис.3, 16-22). Такая изысканность в одеждах («щегольство») в пользу ли целомудрия говорит? Нет! Тех, которые гоняются за ней, безусловно или ради моды, тех она плохо рекомендует и не приведет к добру. Люди нецеломудренного поведения всегда отличались щегольством, и поэтому чрезмерное щегольство можно считать предвестником потери целомудрия. В апокалипсисе нарядные одежды, украшения золотом, драгоценными камнями и жемчугом преимущественно усвоиваются блуднице. (А в житиях тех святых жен, которые были блудницами и любили украшать себя дорогими одеждами, читаем, что эти жены, когда обращались к Богу, то называли прежние свои украшения не иначе, как «проклятыми дарами», без сомнения, в смысле приобретения их от разврата. Покаявшиеся грешницы не смели приносить свои наряды в церковь для пожертвования и даже сжигали их на глазах у всех). Св. отцы и проповедники, писавшие или говорили против щегольства, всегда были того убеждения, что страстная привязанность к нарядам доказываете решительную развращенность или положение человека на полдороге к развращенности. И действительно, эта страсть главнее всего происходит от желания нравиться другому полу…Стоит посмотреть на дело и только глазами здравого рассуждения. Например, к чему же это иной мужчина по целому часу проводить в занятии своим туалетом, скорее потерпит несколько пятен на своей душе, чем малое пятнышко на платье, и все свое состояние тратит на то, чтоб «во что одеться?» (Мф.6,31). Зачем это девица или молодая женщина перед выходом из своего дома, а особенно перед каким либо праздником в своем доме или в кругу знакомых (например, и перед каждым вечером), зачем в продолжении многих часов не могут насмотреться в зеркало, требуют взаимной поверки хорошо ли на них все лежит и взаимных услуг при этом убранстве?... Затем, грешна собственно нескромность, нецеломудренность одеяний. У мужчин, например, это короткость сюртуков. Женщины обнажают шею и руки или только покрывают себя легкими (лицемерными) покровами, обрисовывают талии, делают разные складки, чтоб обратить внимание на соблазнительные места... Не признак ли это, что и сердца этих девиц или женщин вполне доступны для другого пола? Да; такой наряд, как раскрытая грудь, обнаженные руки дальше локтей, такой полуобнаженный наряд («декольте») естественно подавляет стыдливость и возбуждает порочные страсти, как в зрителях, так и в тех, которые таким образом наряжаются. Относительно нескромности в туалете нельзя еще не сделать особенного замечания о волосах у женского пола. Женщины как-то не могут справиться со своими волосами. Волосы, действительно, составляют природное украшение их. Но эту природную красу они и еще стараются увеличить, да только не всегда скромно. То они завивают у себя волосы, чтобы вились кудрями; то развивают и оставляюсь их колебаться; то понижают, то подымают, обременяя голову (шиньонами) пуком чужих волос (и может быть, эти волоса с бедного мертвеца какого); то делают волосы златовидными, вплетая в них золотые вещи: то, наконец, совсем лишают себя этого естественного украшения. Не напрасно же и в апостольских посланиях писалось против нескромного плетения волос (1Петр.3,3-5) . Между тем сообразнее было бы с природою женщины, и следовательно с правилами женской скромности, в той или иной степени прикрывать голову, и не только так на молитве в церкви, но и во всякое время при выходе куда либо. И вот когда к изысканности-то или драгоценности одежд присоединяется еще и нескромность их, затем особенное уменье как у женщин обратить внимание других на то, что в этих одеждах есть нового, когда одевающаяся так девица или женщина, притом, молода и красива: после всего этого уже готово полнейшее «прельщение очей мужских». Тогда похотливые юноши и мужчины «раскрыв рот, смотрят на разряженную и красивую» (2Езд.4,19)».

Следует сказать, что иногда человек красиво одевается и действительно не желает соблазнять противоположный пол, т.е. телесное целомудрие сохраняется. Но есть еще целомудрие духовное, когда сердце и ум увлекаются красотою своей одежды и человек уделяет ее большое внимание, забывая Бога, и тем духовно прелюбодействуют.

О следовании моде

На этом вопросе о греховном и суетном подражании мы не будем подробно останавливаться, т.к. он достаточно ясен.

Нравственное богословие (Грехи против 7-ой заповеди, Изысканная и нескромная одежда): Так, (люди) гоняются за модными одеждами, которых характер - непрерывные перемены, да перемены часто к худшему, менее изящному и удобному… Благовоспитанные же юноши и девицы или твердые в доброй нравственности мужчины и женщины не будут, подобно застаревшему ребенку, привязываться ко всему яркому, цветному, издающему от себя звук или шум. Эти личности будут только наблюдать приличную скромность и изящность в своих одеждах.

Николай Сербский (Переписка, Письмо 13: Одной пенсионерке, которая жалуется на моду): «Пишете, что Вы и ваши три дочери могли бы спокойно жить на скромную пенсию, которую Вы получаете как вдова офицера. Однако "мода уносит все". Дочери отошли от Вашего благотворного влияния и подпали под жестокую власть моды. Напрасно Вы советуете, объясняете, умоляете. Они в один голос отвечают: "Ты, мама, не понимаешь! Мода - это культура, вкус, образованность. Мы не хотим быть "белыми воронами" среди других девушек". Говоря так, они требуют каждую весну и каждую осень новых платьев, по моде. А в доме отовсюду глядит бедность. Снаружи давно не побелено, мебель обшарпана, посуда пооббита, постели - одно дранье. Еда скудная: если обедаете, то не ужинаете. Для дома нет денег, но на модную одежду, для улицы, должны быть. Увы, мода и улица лишили Вас старшинства в доме! И Вы спрашиваете: "Что делать?" В Македонии Вам бы сказали: "Молитесь Богу, чтобы дочерям Он дал добрый дух". Молитесь и продолжайте наставлять их. Пусть они ругаются, а Вы твердите свое. Слово истины должно когда-нибудь взойти и принести плод. Господь слышит и в свое время Он повторит Ваши наставления дочерям, только гораздо жестче. И Библия, и наш собственный опыт свидетельствуют, что Господь, редко что так сурово наказывает, как непочитание родителей. Говорите дочерям своим, что в наше время модная одежда вовсе не свидетельствует о культуре, вкусе и образовании. Она создается на потребу торговле. Те, кто придумывают моду и навязывают ее легковерным людям, думают исключительно о деньгах. Выполняя свою торгашескую работу, они думают о культуре и образованности не больше, чем жаба о звездах. Это обычные жулики с ярмарки, которые лукавством получают большие деньги. У них есть свои агенты: художники, модельеры и опытные психологи, хорошо понимающие человеческие страсти и слабости. За деньги они им создают все новые и новые модели женской одежды. Выдумывая новую моду, это бездуховное отродье навязывает сегодня женщинам такие одеяния, какие не отвечают самым обычным понятиям пристойности и стыда, как и простым правилам здоровья и ведения домашнего хозяйства. Но разве их волнуют такие понятия, как мораль, характер людей, стыдливость девушки, здоровье нации, малые заработки матерей? Деньги и только деньги - вот побуждающий мотив и цель торговцев от моды и армии их агентов. Говорите своим дочерям, что эти торговцы модой преподносят свои новые модели под видом культуры, просвещенности, красоты и вкуса, посмеиваясь про себя и думая лишь о деньгах. Их громкие слова о "высокой моде" из Парижа и Европы служат им обычной торговой маркой их товара, как змея на пузырьках с ядом, как крокодил на рубашках или слон на пакетиках чая. Когда-то европейские королевские дворы задавали тон и подавали пример в одежде, причем тогда принималась во внимание не стоимость нарядов, а обращали внимание именно на то, что сейчас на языке ваших дочерей звучит, как пустые бубенцы: культура, просвещенность, красота и вкус. Однако сегодня, к сожалению, и королевские дворы подпали под тиранию моды торгашей со всемирной ярмарки. Сегодня одежду королей и властителей можно еще встретить, особенно в наших селах в Македонии и Черногории. Недавно в Цетинье, древней столице Черногории, оказалась одна американка, преподавательница университета. Так она мне рассказывала, как женщины угощали ее чаем. Черногорки явились на встречу в прекрасных народных костюмах, а американка была в своем модном платье. По ее словам, ей было стыдно самой себя, она выглядела, как цыганка среди цариц! Можете еще прочитать Вашим дочерям ту угрозу, что пророк Исаия предназначал модницам еврейским, которая с течением времени стала еще более оправданна (Ис.3:16-23)».

О скрытых заблуждениях при приобретении и пользовании одеждой

Некоторые из нас, имеющие денежные средства или даже малоимущие, зная о своем пристрастии к одежде, оправдываются тем, что мы ходим на работу или занимаем должность, и поэтому это нас обязывает хорошо одеваться. В этом есть правда, но есть и ложь. Правда в том, что мы действительно не должны ходить на работу в неопрятной или в ветхой одежде, т.к. это не гигиенично и не удобно. Так же верно то, что есть вещи, которые приличествуют занимаемой должности, и могут быть действительно красивы.

Нравственное богословие (Грехи против 7-ой заповеди: изысканная и нескромная одежда): «Вообще нет нашей речи об одеждах, которых требуют приличие, звание и сан, которые заводятся не сверх состояния и показывают вкус, чувство изящного».

Неправда же в том, что, во-первых, можно иметь несколько качественных вещей, и нет необходимости иметь их в большом количестве или очень изысканных и дорогих. Во-вторых, это, прежде всего, нам нравится выглядеть эффектно и красиво, и это щегольство и славолюбие. В третьих, предполагать о том, что думает другие о твоем внешнем виде, выражение тщеславия.

Феофан Затворник (Из писем): «…в основании тщеславия (лежит)– что все заняты нами… (Для укрощения тщеславия) надо возродить убеждение:…никто на тебя не смотрит…».

В-четвертых, если человеку самому нравится одеваться, а он оправдывается необходимостью положения, то это считается грехом притворного соблазна.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди; о соблазнах): «Но нередко соблазн бывает притворным, или как только одно сочинение, одним предлогом ко греху. Иные вовсе не чувствуют соблазна, а только хотят извинить свой грех, которого от души желают… Здесь даже два греха: заранее подготавливается грех и сочиняется оправдание в этом грехе».

В пятых, даже если кто-то и подумает что-то о нашем внешнем виде, то не мы дадим за это ответ на Суде, а тот человек ответит за свои пристрастия. Если же мы побоимся соблазна и мнения других людей, то ответим на Суде за свое человекоугодие и за ложное опасение в соблазне.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди; грех – отлагательство самых добрых дел из опасения соблазнить ими других или завинение кого-либо в соблазн по поводу этих дел): «Да, и святые дела могут быть материалом для соблазна…Вообще фарисеи постоянно соблазнялись, потому что они были фарисеи-лицемеры. Наклонность соблазняться добрым и есть качество фарисеев…Так и ныне эта фарисейская наклонность соблазняться святым обнаруживается в некоторых в виду чьей-либо сильной и решительной стремительности к делам евангельским…Но как же можно из опасения подобных соблазнов прощаться с добрыми делами или нарушать прямые нравственные обязанности? В таком случае и совсем нельзя быть ревнителем добрых дел. Что было бы, если б Апостолы, убоясь соблазна евреев, замолчали о Христе распятом? Нет; на такие-то соблазны уже нисколько не следует обращать внимания. Подобные люди готовы всем соблазняться: они сами себя соблазняют и соблазнами сами себя погубляют. Из-за них нельзя же делать насилие своей совести и изменять истине и добродетели. Когда апостол Петр заботливо заметил о смущении евреев: «соблазнились» по поводу вопроса о ядении и немытыми руками; тогда Спаситель спокойно ответил ему: «оставьте их» (Мф.15,12-14)… Да и собственно соблазняют их не порок и не нарушение закона, потому что они друзья порока и нарушений, нет! Но они самому-то добру придают смысл зла и на это мнимое соблазняются».

В шестых, если мы действительно хорошо работаем, то в чем мы одеты не может повлиять на нашу работу, а если так и произойдет, то это будет страдание за истину и правду, т.к. человек ведет строгий образ жизни и тем явился соблазном другим.

Нравственное Богословие (там же): «Равным образом не следует обвинять и других, которые особенною своей ревностью в каком-либо святом деле или вообще строгою своею жизнью возбуждают против себя говор, из-за которых иные просто волнуются. Чем же виновен какой-либо правдивый, честный и богобоязненный христианин, если неблагонамеренные и упрямые люди не хотят понять его духовных целей?».

Поэтому, давайте сами не обманываться и не смущаться, а всегда видеть истинные причины наших и чужих соблазнов.

Нравственное Богословие (там же): «О, ты ревностный о добре христианин, читающий эти наставления! Две души ведь не могут быть в одном теле. Так и нечего надеяться, чтобы в одно и тоже время и, любя Бога, угождать Богу святою жизнью, и, любя ближнего, предотвратить соблазнительный говор, недовольство и насмешки со стороны тех людей, которые «не приняли любви истины» (2Фес.2,10); (и любя мир и угождая себе, не подверглись падению и лжи, - от сост.). Следовательно остается, не смущая ни себя ни других в подобном состоянии, знать и выполнять только свое дело – служить Христу!».

Украшение одежды, как знак нерадения о душе

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Страсть к щегольству весьма часто совершенно вытесняет из сердца самую мысль о нетленном одеянии души и всю жизнь обращает в суетную заботу об изяществе в одежде».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§ 63. Украшение это, как есть суетное, так и знамение есть нерадения о душе. Поскольку: 1.Кто заботится о телесном украшении, тому недосуг заботиться о душевном. Ибо чем занята у кого мысль, о том старается, того и ищет, в том и время проводит. Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше (Мф 6:21). 2. Само же это украшение щегольское показывает сердце, желающее суетной чести и славы, что и закону Божию противно: Не любите мира, ни того, что в мире (1 Ин 2:15), и вере христианской не подобает, которая на вечную честь и славу взирает, и той ищет и ожидает; и званию христиан неприлично, которые к вечному и небесному позваны; и должности их противно, которые душу, а не тело украшать должны и о горнем помышлять, а не о не земном (Кол 3:2). 3. Украшение это без обиды ближнего, и потому без оскорбления Божия не приобретается. Ибо не может его быть без средств, которые для этой цели от подобных людей собираются или, более того, сдираются. 4. Хотя и праведное имение будет, но поскольку есть нагие, трясущиеся от холода и мороза меньшие братья Христовы, заключенные в темнице за долги и оброки, лишившиеся домов от пожаров и прочие бедствующие, то на таковых должно излишние средства и избыток употреблять. Но все то суетным украшением и ненасытной роскошью пресекается. До нищих ли тому, у кого суета эта в сердце место свое имеет? Надо украшать себя, жену, детей, слуг, коней, кареты, убор их, дом свой, галереи, пруды и прочие увеселения создавать!»

О духовном одеянии и украшении

Итак, как видим, в отношении одежды мы во многом поступаем как неверующие и плотские люди, а нам, христианам, необходимо наслаждаться и заботиться не о плотском одеянии, а о духовном.

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «…ибо пристрастие к дорогим, прекрасным одеждам свойственно людям века сего, или язычникам, как говорит Господь: «всего этого», т.е. пищи, одежды изысканной, «язычники ищут» (Мф. 6. 31): ибо одежда есть идол людей века сего».

Христианам же подобает не щеголять в дорогих и модных одеждах и увеличивать свои заботы о стяжании средств на вещи, а помнить о Боге и стараться очищать свою душу.

Иоанн Кронштадтский (там же): «Если любишь щеголять платьем или когда надеваешь одежду, вспоминай о нетленной одежде правды, в которую должна быть облечена душа наша, или о Христе Иисусе, Который есть духовное одеяние наше, как сказано: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Галл.3,27)».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Если бы человек, и особенно монах, ведал свое внутреннее неприглядство, то за внешними красотами он бы не гнался. Душа так испачкана, так замызгана, а мы будем заботиться, например, об одежде? Одежду мы стираем, утюжим, и снаружи мы чисты, но какие мы внутри - об этом лучше и не спрашивать. Поэтому, обратив внимание на свою внутреннюю духовную нечистоту, человек не будет терять время на то, чтобы скрупулезно вычищать свою одежду до последнего пятнышка - ведь эта одежда в тысячу раз чище его души. Но, не обращая внимания на скопившийся в нем духовный мусор, человек тщательно старается вывести со своей одежды даже самое маленькое пятнышко. Всю заботу нужно обратить на чистоту духовную, на внутреннюю, а не на внешнюю красоту. Предпочтение должно быть отдано не суетным красотам, а красоте души, духовной красоте. Ведь и Господь наш сказал, что сколько стоит одна душа, не стоит весь мир (Мф.16:26)».

Как видим, святые в основном говорят о духовном одеянии в добродетели и увещевают нас об этом всегда помнить. Мы должны осознавать, что наша душа должна защищать себя от вражьего прельщения молитвой, как мы защищаем тело, например, от холода; и стараться покрывать наготу своей души верой и любовью к Господу, как стараемся в отношении одежды для тела; украшать же душу должны добродетелями, а не драгоценными украшениями тела и одежд.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§ 67. Душу свою украшает тот, кто, по апостольскому слову, «отлагает ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, обновляется же духом ума своего и облекается в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф.4:22—24); то есть, кто противится плотским вожделениям, и отсекает их, и прилежит добродетелям, отлагает нечистоту, похоть блудную, гордость, зависть, гнев, злобу, ярость, сребролюбие, невоздержание и прочее злонравие, и облекается в целомудрие, святость, смиренномудрие, братолюбие, терпение, кротость и прочее добронравие. Вот красивая душевная утварь! Та душа добра и прекрасна, которая сообразуется Небесному Отцу святостью, истиной, милосердием, правдой, терпением, кротостью и прочими свойствами. Христианин, Богом возрожденный, должен Ему, как сын отцу, нравами сообразоваться. Всякий сын отцу своему свойствами и нравами сообразуется, как видим это в плотском рождении, в котором не что иное родится, как плоть от плоти, по свидетельству Христову: «рожденное от плоти есть плоть» (Ин 3:6).

Поэтому и Божие слово христианам повелевает не плотской, но духовной утварью украшаться. Какая это утварь, в чем состоит, слушай апостола, который утварь эту предлагает нам: «Облекитесь, как избранные Божий, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение» (Кол 3:12). Этой утварью украсимся, христиане, а не золотом, серебром, каменьями и дорогими одеждами.

Облечемся в щедрость и милосердие, как и Господь наш повелевает нам: «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк 6:36), Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим 8:32), чтобы нас от вечных бедствий избавил и привел в вечное блаженство. Облечемся в благость и постараемся благотворить всем — добрым и злым, друзьям и врагам, подражая Небесному Отцу: «ибо Он благ и к неблагодарным и злым (Лк 6:35); ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45). Облечемся в смиренномудрие, следуя Единородному Сыну Божиему, Который не устыдился «умыть ноги апостолам, Господь и Учитель их» (Ин.13:14). «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп.2:5—8). Облечемся в кротость и долготерпение, учась тому у кроткого и смиренного Иисуса, как велит нам: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29); и оставим долги должникам нашим, как и Бог оставляет нам.

Будем святы, ибо написано: «Будьте святы, потому что Я свят» (1 Петр 1:16). Этот убор, эта утварь, это украшение прилично христианам; и угождают тем не миру и очам человеческим, а очам Небесного Отца. Этой утварью постараемся украсить себя, христиане, чтобы угодить не миру, а Богу, Который на всех нас призирает с небес Своих, как поет пророк: «С небес призирает Господь, видит всех сынов человеческих; с престола, на котором восседает, Он призирает на всех, живущих на земле» (Пс.32:13-14).

В конце приведем молитвы-рассуждения святых, и пусть Господь по их молитвам поможет нам отречься от услаждений предметов суетного мира, и научит нас любить Господа всем сердцем и наслаждаться благами будущего века, аминь.

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Бог ближе к нам всякого человека во всякое время: ближе моей одежды, ближе воздуха, света, ближе моей жены, отца, матери, дочери, сына, друга. Я Им живу душевно и телесно. Им дышу, Им мыслю, чувствую, соображаю, намереваюсь, говорю, предпринимаю, делаю О Нем мы живем и движемся и есмы (Деян.17,28). «Бог есть действуяй в нас, еже хотети и еже деяти о благоволении» (Филип.2,13). Потому надо всегда предзреть Господа пред собою одесную, да не подвижемся, да не согрешим, надо так поставить себя, чтобы ничто не вытесняло Его из наших мыслей и сердца, ничто не загораживало Его; никакое пристрастие к пище, питию, деньгам, одеждам, жилищу и его обстановке, к разным лицам, никакие светские развлечения и игры не отнимали бы у нас нашего Пресладкого, Прелюбимого Господа, но всякий час и минуту принадлежали бы мы Ему и были бы с Ним неотлучно, как Он неотлучно с нами, как Он постоянно о нас печется и хранит нас. Но когда я грешу или имею пристрастие к чему-либо, тогда Он далек от меня, не по пространству, ибо Он во всякое время все наполняет, а по моему сердечному удалению от Него, по моему нерасположению к Нему, по действительному оставлению Им меня Своею благодатью и Своим пребыванием в моем сердце, ибо тогда бывает во мне Его враг – диавол».

Иоанн Кронштадтский: «Что будет с нами в том веке, когда все, что нам льстило в этом мире, и богатство, и почет, пища и питие, и одежды, и прекрасно убранные жилища, и все привлекательные вещи, - что будет, говорю, когда все это нас оставит, когда все это окажется для нас сновидением и когда от нас потребуются дела веры и добродетели, дела воздержания, чистоты, кротости, смирения, милосердия, терпения, послушания и пр.?»

Иоанн Кронштадтский: «Так всякий христианин бойся прилагать сердце к деньгам, пище, питию, нарядным одеждам, к нарядной квартире, к книгам, к светской музыке; да не любишь, не ласкаешь плоти своей чем бы то ни было: увеселениями ли, видами ли изящными, яствами и напитками, сном, праздностью и леностью, срамными делами, играми, праздными путешествиями, пустыми книгами и зрелищами. Единого Бога возлюби всем сердцем, всею душою и всею крепостью и всем помышлением, и ближнего, как себя, а ко всему прочему в мире будь равнодушен, ни к чему пристрастен и жаден. Ревнуй же о простоте во всем, да простому Существу - Богу возлюблен будешь. Отыми лукавство, сомнение, маловерие и двоедушие от души своей».

Дмитрий Ростовский (Алфавит духовный): «Человече! Будь свободен от земного пристрастия, чтобы, поработившись бессмысленным сластям, не был ты связан вечными плачевными узами. Не прилагай сердца своего к настоящим вещам, да не прельстишься ими, как бы в сонном мечтании. Не ищи покоя в земных сластях и утешения в плотских похотях, но ищи сего в Господе, все сотворившем. Будь, имея что на земле как бы не имея, принимай что как не принимая, едя что как не едя, пия что как бы ни пия: будь свободен от всего земного, чтобы прилепиться тебе всем сердцем твоим к одному Господу. Все земное существует малое время, но Благодать Божия вечна. Земная страсть не дает покоя, и похоть плотская не приносит прочного утешения душе, а творит всегдашнее смущение и непрестанное возмущение. Если бы ты и тысячи лет пожил в плотских сластях, никогда не найдешь в них мира и покоя».

Раздел: О любоимании вещей

О потребности в предметах домашнего пользования и месте жительства

Кратко скажем о предметах домашнего пользования. Они нужны для того, чтобы ими пользоваться при домашних нуждах, т.е. их прямое предназначение – практичность и удобство в пользовании. Конечно, есть сопутствующие свойства: они могут быть красивыми на вид, более дорогостоящими или менее. Но, к сожалению, человек извращает и прямое назначение вещи, и его побочные свойства. Все мы знаем, что дом предназначен к тому, чтобы укрывать нас от непогоды, и это место где человек отдыхает от трудов, где живет он сам и его родные, где находятся его собственность. Но для некоторых из нас это стало средством самовыражения, предметом роскоши и плодом неправедного стяжания.

Григорий Нисский (Точное истолкование Экклесиаста, бес.3): «Например, жизнь необходимым для естества соделала жилище, потому что человечество немощно к перенесению неравностей тепла и холода. Посему в этом отношении дом полезнее для жизни, но удовольствие понудило человека преступить пределы потребности. Ибо не телу только доставляя в доме потребное, но, но готовя приятности и услаждения глазами…»

Вообще следует сказать, что может быть пристрастие к предметам как к малозначимым, так и к драгоценным вещам, но иметь одну силу.

Нравственное богословие (Грехи против 2-ой заповеди): «…сила на этот раз более в различии предметов, чем в самой страсти, хотя вина и несравненно меньшая. Да, были примеры, что иные после многого и драгоценного, к которому питали свое пристрастие, но от которого добровольно отказались или поневоле отстали, - после этого, так сказать, пересаживали свою страсть на другое место: они пристращались к незначительным вещам, без которых не могли обойтись. И так духовная опытность научает нас не связывать себя и самою малою вещью, чтобы из-за нее не отвлечь нам своего внимания от Бога. Без пристрастия обладание – и многим позволительно и невинно, а с пристрастием и ничтожное владение вредит».

Бывают вещи суетные, и у многих из нас можно найти их дома.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди: грех – выманивании чужих денег посредством работы и продажи бездельных вещей): «Бездельными вещами называются вещи не для капитального и существенного употребления, но для одной суетности. Часто и удобства нет в употреблении их. Одно удовольствие от них разве для глаз, да для мысли – новизна, т.к. люди любят бросаться на что-либо яркое и новое. Где бы можно было совсем обойтись без вещи или удовлетвориться самою простотою, домашнею или самодельною вещью: там придумывают вещь хитрую, иногда забавную и являются особые торговцы и лавки для продажи подобных вещей. Между тем, все эти вещи – от коробки для спичек до серебряных вместилищ к табаку – довольны дороги».

Этот грех может относиться и как к желающему покупать суетные вещи, так и к тому, кто такие вещи производит и продает.

Нравственное Богословие (Там же): «Не очевидно ли, что мастера и продавцы их только выманивают ими чужие деньги? …Ужели руки первых и магазины последних не могли бы быть заняты предметами, более разумными и полезными для употребления? – Читатель! Если ты мастер или торгующий мелкими вещами, не вовлекай же ближнего в напрасные траты, предлагая ему от себя – притом недешевые ценой – бездельное и не совсем нужное. Может быть ему нужен хлеб, а не твои модные или забавные вещи».

Но не подумайте, что в том, что мы покупаем особо ненужные нам или модные, украшенные вещи, виноваты те, кто их делает и продает. Мы - разумные люди, наделенные даром свободы и нас никто не заставляет что-то покупать без нашего желания. Покупателями суетных вещей владеет вид сребролюбия, основанный на получении удовольствия от приобретения вещей и их пользовании, а это - страсти любоимания, роскоши, расточительности и тщеславия. А продавцами и изготовителями движет страсть сребролюбия, основанная на зарабатывании денег, и это - страсти богатства и наживы.

О правильном обращении с вещами

Авва Дорофей (Поучение 3): «А хранение совести в отношении к вещам состоит в том, чтобы не обращаться небрежно с какою-либо вещью, не допускать ей портиться, и не бросать ее как-нибудь, а если увидим что-либо брошенное, то не должно пренебрегать сим, хотя бы оно было и ничтожно, но поднять и положить на свое место. Не должно также обходиться нерассмотрительно с своею одеждою; ибо случается, что иной мог бы носить одежду (Вероятно полотняную – хитон) неделю или две, или даже месяц, а он часто моет ее преждевременно, и тем портит ее, и вместо того, чтобы носить ее пять месяцев или более, он частым мытьем приводит ее в ветхость и негодность? а это против совести. Также и в отношении постели, часто иной мог бы довольствоваться одной подушкой, а он ищет большой постели; или имеет власяницу, но хочет переменить ее, и приобрести другую новую, или более красивую, по тщеславию, или от уныния. Иной опять может обойтись одним покрывалом, а он ищет другого лучшего, иногда даже и спорит, если не получит его. А если он еще станет примечать за братом своим и говорить: “за чем у него есть, а у меня нет?” то такой далек от преуспеяния. Также если кто-либо развесит свою одежду или покрывало на солнце и поленится во время снять их, и допустит им от зноя портиться; то и это против совести. Также и в пище, иной может удовлетворить своей потребности малым количеством какой-либо овощи или чечевицей, или немногими маслинами, а он не хочет этого, но ищет другой пищи, вкуснейшей и лучшей: это все против совести. Отцы же говорят, что монах никогда не должен допускать, чтобы совесть обличала его в какой-либо вещи».

Если же мы небрежно относимся к вещам, особенно не своим, то это относится к греху против восьмой заповеди: не укради.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Мы всегда грешим против восьмой заповеди небрежным отношением к чужой или казенной вещи. Если нам люди или государство доверяют пользоваться теми или иными вещами, то христиане должны относиться к ним с большей осторожностью, чем к своим вещам, чтобы не сломать, не потерять, не испортить небрежным отношением доверенное нам. Господи, проси нас грешных, невнимательных и небрежных!»

О внешней красоте вещей и эстетических чувствах человека

Как мы разобрали выше, мы любим красивые одежды. Также мы любим, чтобы нас окружали красивые вещи. Сейчас мы приведем простой пример, как человек может пристраститься к красивой вещи.

Глинский Патерик: "Мне, - говорит отец Арсений,- подарили прекрасный чайный прибор. Я несколько раз приглашал игумена Филарета Глинского посмотреть и обновить подарок. Наконец он пришел и говорит: "Ах, хорош, хорош! Он тебе нравится?"- "Очень нравится",-отвечал я старцу. Тот взял поднос с посудой и бросил его на пол. Все разбилось вдребезги. "Ах, батюшка, зачем вы это сделали?",- невольно воскликнул я. "Затем,- отвечал Филарет,- чтобы ты не имел пристрастия к вещам".

Что же в данном случае явилось причиной пристрастия? Внешняя красота вещи, но конечно, не сама вещь явилась причиной нашего услаждения ею, а наш эстетический вкус, который может быть изысканным, но искажен в своей направленности только к мирскому. Вполне естественно, что мы получаем удовольствие от видения, но необходимо помнить, что это свойство низших сил души, и что вкус бывает к истинному и к ложному.

Феофан Затворник (Начертание…): «Эстетические чувства суть те движения сердца, кои происходят в нем от действия на него особенного рода предметов, называемых изящными, или прекрасными. Здесь сердце наслаждается предметом потому только, что он сам по себе хорош, нравится и услаждает без особенных его отношений к личным нашим интересам. Сила, лежащая в основании сих чувствований, называется вкусом. Разнообразие чувств в нем зависит от свойства предметов, но определять их и различать одно от другого очень трудно; посему они и имена свои получают от предметов и суть чувства изящного, высокого и проч. Опять, есть свои оттенки в чувстве красоты картины, статуи и проч. Изящным, вообще, называют удачное и разительное выражение в чувственной форме чего-нибудь духовного, то есть мысли, чувства, добродетели, страсти. Очевидно, что внешнее здесь малозначительно, и главное — внутреннее, то, что выражается. По различию сего внутреннего содержания должно различать и вкусы. Их два вида: один — истинный, любящий надлежащее содержание изящного, другой — ложный и извращенный, любящий ненадлежащее его содержание».

В чем состоит разница во вкусе у человека, стремящегося к Богу, и у грешника?

Феофан Затворник (Начертание…): «Теперь вопрос: какое надлежащее и какое ненадлежащее содержание изящного? Что такое идея, или чувство изящного? Оно есть или воспоминание о потерянном рае, или предощущение будущего Небесного Царствия. Если изящные предметы строятся под руководством сего чувства, то вот и источник содержания для них! Изображай райское, святое, небесное. Эту землю плачевную преврати в преддверие неба твоим искусством. Если человека повсюду окружают предметы земные, ради коих он может забывать о небе — своем отечестве, то окружи его такими искусственными произведениями, которые напоминали бы ему о нем подобно тому, как иные, живя в чужой стране, окружают себя изображениями своего города, дома, родителей и проч. Мир, творение Божие, преисполнен отражениями Божественных свойств, но там они в такой широте и необъятности: собери их в малый объем и представь умному взору человека слабого в картине или музыке. Опять, что должен человек образовать в душе своей в жизни сей? Святые и небесные расположения. Дай же ему в помощь и внешний лик сих расположений, чтобы тем успешнее он мог внедрить их в себе. Из всего этого видно, что главным содержанием изящного должны быть предметы мира духовного. Само собою разумеется, что им должна соответствовать и внешняя форма. Если теперь изображаются страсти и преимущественно плотские, изображаются в свойственном им бесстыдстве и приманчивых видах, или если изображаются и добрые предметы, но в формах недостойных их: в таком случае изящное извращается. Теперь легко судить об истинном и ложном вкусе: истинный вкус наслаждается предметами, выражающими мир духовный, нравственный, Божественный; извращенный вкус любит наслаждаться предметами, изображающими страсти или вообще оттененными страстью и питающими ее. Как теперь должен быть извращен вкус у грешника, видно из настроения его души, которая в нем исполнена страстей и предана похотям. Он не найдет красоты в духовном. Не без удовольствия иногда смотрит он и на картины духовные, но только если они оттенены по его духу, равно и пение церковное готов слушать, но если оно имеет мотивы страстные. Ему везде скучно, где не встречает он предметов одного с ним духа. И, напротив, как цел вкус у живущего по духу Христову! Как в себе, так и во вне он не любит видеть и тени страстей, преследует их и гнушается ими. С другой стороны, как внутри напрягается он чувствовать свято, так и во вне любит смотреть только на предметы святые и, коль скоро встретит их, один почти умеет оценить все их достоинство и все совершенство».

Как бороться с таким пристрастием? Не обращать внимания на внешнее, и не услаждаться им, а видеть внутреннее, духовное значение и красоту.

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Не засматривайся на красоту лица человеческого, а смотри на душу его; не смотри на одеяние его (тело - одежда временная), а смотри на того, кто ею одевается; не смотри на великолепие дома, а смотри на жильца, кто живет в нем и каков, - иначе ты оскорбишь образ Божий в человеке, обесчестишь царя, поклонившись рабу его, а ему не воздав ни малейшей, ему подобающей, чести. Также - не смотри на красоту печатного шрифта книги, а смотри на дух книги; иначе дух уничижим, а тело возвысим; потому что буквы - тело, а содержание книги - дух. Не обольщайся мелодическими звуками инструмента или голоса, а по впечатлению их на душу или по словам узнай, каков дух их; если звуки навевают на душу твою чувства тихие, целомудренные, святые, - слушай и питай ими душу твою; если же через них вливаются в душу твою страсти, - оставь слушать, брось и тело и дух музыки».

Никодим Святогорец (Невидимая брань): «Когда видишь вещи красивые и ценимые на земле, подумай, что все они ничтожны, как сор, по сравнению с красотами и богатствами небесными, которые, несомненно, ты получишь после смерти, если презришь весь мир».

Стремящемуся к духовной красоте необходимо искать ее в природе Божией и в Боге, с благодарением ко Господу.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§62. О, разумная, но убогая и бедная тварь! Не примечаешь ли, как мир прельщает тебя, как Еву яблоко запрещенное, и суета его пленяет несмысленное сердце твое? Если видимая красота нравится тебе, обрати очи свои на красное солнце, луну и звезды, на поля, деревья, травы и цветы, на птицы, рыбы и прочие животные и прочие Божии создания, и удивляйся им, и от тех познавай Создателя их и своего и красоту Его. Если Он такие красивые создания сотворил, как несравненно прекрасен Он Сам, Который создал это! Этой красоты ищи, которая всех красот источник, наслаждающиеся которой сытости не знают, но чем более видят ее, тем более желают ее. Но нет к тому охоты, не нравится то, что само по себе прекрасно, ибо суетной похвалы и чести не приносит!.. Надо то делать и о том стараться, что мир хвалит, почитает, прославляет и чему удивляется, и от того самому похваляемым, почитаемым и прославляемым быть!.. К этому ослеплению страстная и слепая плоть и прелесть мира приводит бедного человека».

О пристрастии к вещам, как выражение любостяжания и тщеславия

Зачастую вещи употребляются не по назначению, т.е. вместо практического применения, они украшают наш дом. В основании этого, как будто и нет большого греха, но грех в том, это выдает в нас любостяжательность, и как следствие сребролюбие в различных проявлениях. Подробнее об этом в следующих главах, а сейчас только отметим:

Иоанн Златоуст (Избранные сотницы): «Не люби кровожадное золото, не приготавливай большой дом из камней, а приготовь нерукотворенный храм, одаренный разумом, укрась его добродетелью».

Иоанн Златоуст (Избранные сотницы): «Есть жалкие люди, украшающие дома свои и золотыми потолками, и разноцветными камнями, и живописными картинами, и блестящими столбами, а душу оставляют исполненную грязи, дыма, великого зловония в греховном запустении».

Также украшая свои дома и вещи, человек желает показать себя пред людьми, удивить их и получить тщетную похвалу.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл. 4): «§62. Но не довольно было страстной и похотливой плоти выдумать для себя украшения и тем любоваться и утешаться. Что же она вымышляет и замышляет? Надо коней, кареты и прочий к тому припас украшать, чтобы оттуда некую себе похвалу и честь от незнающих и такой суете удивляющихся сыскать».

Как сребролюбие проявляется в любви к вещам? Нам нравится думать о каких-то любимых или желанных вещах, мечтать, как мы будем ими пользоваться и т.п., и в итоге мы их приобретаем и привязываемся к ним мыслями и чувствами.

В пристрастии к вещам можно обозначить несколько видов сребролюбия: увидев у кого-то из людей или придумав образ, например, одежды, квартиры и т.п. у нас возникает желание приобрести их, и это - любостяжание. Но до того как мы приобретаем что-то, мы начинаем вспоминать и любоваться образом желанной вещи, и от этого происходит услаждение души и сердца, и это – душевное сладострастие. Для того же чтобы приобрести завладевшую нашим сердцем вещь, мы должны заработать достаточно денег, и это - многопопечительство. При трате денег на эту вещь может проявиться стремление к роскоши, расточительность или скупость. Когда мы приобретем то что хотели, то мы гордимся и любуемся этой вещью, и всячески стараемся ее сохранить, и она становится нашим идолом и это уже - любоимание.

Как понять, пристрастен человек к чему-то или нет?

Во-первых, как человек относится к вещи и выделяет ее по сравнению с другими.

Нравственное богословие (Грехи против 2-ой заповеди, страсти телесные): «И хранит то человек любимейшую свою вещь с великою заботою, например, уходя куда, - и защищает ее, в случае постороннего прикосновения к ней, - до того, что сердится на других, заводит спор».

Нравственное богословие (Грехи против 7-ой заповеди): «К чему это украшение ног такою вычурною и ценною обувью, и почет этой обуви до того, что не в часы употребления она полагается на стол наравне с головным убором?»

Во-вторых, как отреагирует человек, если эта вещь пропадет или он ее лишится.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди): «А когда лишится этой вещи, то весь – в печали, как печалится дитя о своем рожке, из которого питался молоком».

Ефрем Сирин: «И вожделевательная сила души так сильно порабощается этим (пристрастием к земному удовольствию), что покорившийся страсти с лишением любимого впадает в раздражение, в печаль, в гнев, в памятозлобие».

Иоанн Лествичник: «Если кто думает, что не имеет пристрастия к какой-либо вещи, а, лишившись ее, печалится сердцем, то вполне прельщает самого себя».

Следующий способ распознать состоит в том, что наши пристрастия зависят от наших симпатий и мы постоянно о них думаем. При этом наша мыслительная сила вместо познания себя, Бога, духовного чтения, молитвы, как бы нагружается мирскими образами, появляются различные желания их иметь, а сердце откликается на эти образы и предметы приятными эмоциональными ощущениями, и все это может проявляться как при обычном мышлении, так и при молитве.

Авва Исаия: «Пристрастие к земным вещам возмущает ум и сердце».

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Когда мы молимся, то в мыслях странным образом вертятся самые святые, высокие предметы наравне с предметами земными, житейскими, ничтожными: напр., и Бог, и какой-либо любимый предмет, напр., деньги, какая-нибудь вещь, одежда, шляпа, или какой-либо сладкий кусок, сладкий напиток, или какое-либо внешнее отличие, крест, орден, лента и проч. Так мы легкомысленны, пристрастны, рассеянны! Это свойственно только разве язычникам, не ведающим истинного Бога и Сына Его Иисуса Христа с Духом Святым, а не христианам, коих сокровище не на земли, а на небеси. Где же живая вода в нашем сердце, бьющая ключом живительным в сердцах, всецело преданных Богу?».

Такие пристрастия влияют на наш ум и сердце и связывают нас узами.

Дмитрий Ростовский (Алфавит духовный): «Всякий ум, будучи не возделан, не просвещен, не осолен солью благодати Пресвятого Духа, обезумится и засмердит различными страстными помышлениями и деяниями. Разум каждому естественно дан от Бога, но, неупражняемый, он помрачается и делается темным, а упражняемый, уясняется и приходит в совершенное просвещение».

Макарий Египетский: «Что возлюбил человек в этом мире, то и обременяет ум его, овладевает им и не позволяет ему собраться с силами».

Если у человека нет пристрастия к одежде и вещам, то он практически не будет обращать внимания в чем одет он и другие или что у них дома, и, следовательно, не может ни осудить, ни прельстится чужой одеждой и вещью, и не быть «павлином» (по Тихону Задонскому).

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Как для дитяти все равно, какая бы ни была надета на него одежда, так и христианин - младенец о Христе - должен быть равнодушен к разнообразию, богатству и великолепию земных одежд, считая лучшим и нетленным одеянием своим Христа Бога…».

О действиях врага и как человек помогает ему

Враг знает о наших пристрастиях к земному и всячески это поддерживает.

Ефрем Сирин: «Сердце, падшее с высоты небесных мыслей, бесы делают привязанным к земным вещам. А когда пренебрежет оно тленным, тогда примет нетленное».

Ефрем Сирин: «Земное влечет вниз, и страсти омрачают сердечные очи во время брани, потому лукавый и одолевает в борьбе нас, земных, исполненных попечения о земном и раболепствующих страстям».

Иоанн Кронштадтский: «…все земное - ничто сравнительно с небесным. Между тем диавол, отец лжи, вопреки учению Спасителя и духу Его, учит нас прилепляться к земным благам и насильно пригвождает к ним сердце сластолюбивое. Сердце ищет естественно блаженства, - диавол дает ложное направление этому стремлению и прельщает его блаженством земным - богатством, почестями, блеском одежды, мебели, посуды, экипажа, садов, увеселений разных».

Иоанн Кронштадтский: «Диавол чрез плоть нашу и вообще чрез вещественность действует на нас ко вреду нашему. Так чрез вино, чай, кофе, чрез лакомства, вообще чрез деньги, одежду и проч. он разжигает наши страсти. Потому надо крепко беречься пить много вина, чаю или кофе, или есть лакомства, особенно без другой существенной, крепкой и здоровой пищи, Эти лакомства надо употреблять уже после всего, в самом умеренном количестве».

Вместо богомыслия и молитвы, мы думаем о различных предметах, и тем помогаем врагу внушать нам различные помыслы, и даже не знаем об этом.

Иоанн Златоуст: «Для него (диавола) и для помыслов, от него влагаемых, ничто так не страшно, как мысль, занятая предметами божественными, душа, постоянно прилежащая к истинному источнику».

Иоанн Кронштадтский: «Се сатана просит вас, дабы сеял, яко пшеницу» (Лк. 22, 31). Вот кто так сильно рассеивает наши мысли в храме при Богослужении, дома на молитве; вот кто отвлекает наши мысли от Бога, от души нашей и душ человеческих, от небесного и вечного; вот кто занимает нас земными безделками или земною суетою, земною прелестью: пищею, питьем, одеждами, жилищами и проч. и проч. Надо нам молиться друг за друга, да не оскудеет вера наша, как Спаситель молился о Петре».

Также враг знает, что мы покрыты пеленою самолюбия, миролюбимия и любоимания, и мало стремимся отречься от всего этого и приобрести любовь к Богу нашему, Троице Святой.

Иоанн Кронштадтский: «Цель нашей жизни - соединение с Богом: в этой жизни - в вере, надежде и любви, а в будущей - в любви всесовершенной. Посмотрите, как враг и мы сами искажаем здесь эту цель. Мы соединяемся сердцем с разными предметами, по различию наших страстных привязанностей. Иногда - о, ужас! - наша любовь обращается к сребру, к пище, питию, одежде, дому, убранству, к подобным нам людям - до забвения Бога. Иногда мы гордимся, завидуем, ненавидим, лжем - и тогда мы соединяемся прямо с самим диаволом, который есть олицетворенная злоба, ложь, гордость, зависть, - и как мы оскорбляем своего Владыку, Который сотворил нас по образу Своему и по подобию, как не искажаем этого богописанного и с Самого Бога писанного образа! Но мы слишком мало об этом думаем, слишком несведущи в том, что касается существенного для нас дела - соединения с Богом!».

О страстных помыслах, свойственных пристрастию к одежде и вещам

К такому роду мыслей относится мысли об одежде и вещах, о их красоте, о пользовании ими. Причем это будут мечтательные картины, представляющие как другие люди реагируют на нашу одежду или вещи, и что они подумают или скажут при этом. Обычно, такие мысли приносят определенные «наслаждения» душе, после которых еще боле укрепляется желание приобрести или пользоваться той или иной одеждой или вещью.

Причины пристрастия к материальным вещам

Подведем итог. Во-первых, происходит искажение нашей телесной потребности в одежде и жилище, и мы их применяем не так для удовлетворения естественных потребностей, как для удовольствия. Тем самым происходит искажение и духовной потребности – получать удовольствия от пребывания с Богом. Пока же этого нет, человек стремится к плоти и миру.

Игнатий Брянчанинов: «Когда сердце вкусит сладость духовную, тогда только оно может оторваться от услаждения плотской сластью: без наслаждения оно быть не может».

Во-вторых, это связано с тем, что какая-то вещь нам нравится, т.е. мы получаем удовольствие оттого, что имеем ее, и это - любоимание, носим ее – самолюбование и тщеславие, пристрастно смотрим на ее красоту – искажение эстетического вкуса, или часто думаем о ней – мысленно прелюбодействуем.

Ефрем Сирин: «Всякая земная связь, всякое пристрастие к чему бы то ни было вещественному, как бы ни было это маловажно, в пристрастившемся производит удовольствие и приятное ощущение, хотя неразумное и впоследствии вредное».

В-третьих, привычка иметь вещи и постоянно желать новых, складывается годами и до прихода к вере, и после, и это – сластолюбие и корыстолюбие.

Ефрем Сирин: «…А если сверх пристрастия нечувствительно и неисцелимо овладеет человеком хотя бы небольшая привычка, тогда плененный неразумным пристрастием, до конца предается ему по причине скрытого в нем удовольствия, потому что удовольствие похоти многообразно и находит себе удовлетворение во всех страстях».

Игнатий Брянчанинов: «Погоня фараона за Израилем знаменует пристрастие человека, оставившего мир; эти пристрастия пытаются возвратить в мир того, кто недавно оставил его».

Поэтому отцы и говорили:

Иоанн Златоуст: «И подлинно, одно из труднейших дел - отвергнуть пристрастие и старую привязанность, расторгнуть многосложные соблазны, окрылиться и вознестись до небесных сводов. Как у мучеников тяжел подвиг, так и у этих бывает продолжительная скорбь».

В четвертых, грешный человек ищет красоту в мире, а не в Боге.

Августин (Исповедь): «Есть своя прелесть в красивых предметах, в золоте, серебре и прочем; только взаимная приязнь делает приятным телесное прикосновение; каждому чувству говорят воспринимаемые им особенности предметов. В земных почестях, в праве распоряжаться и стоять во главе есть своя красота; она заставляет и раба жадно стремиться к свободе. Нельзя, однако, в погоне за всем этим отходить от Тебя, Господи, и удаляться от закона Твоего. Жизнь, которой мы живем здесь, имеет свое очарование: в ней есть некое свое благолепие, соответствующее всей земной красоте. Сладостна людская дружба, связывающая милыми узами многих в одно. Ради всего этого человек и позволяет себе грешить и в неумеренной склонности к таким, низшим, благам покидает Лучшее и Наивысшее, Тебя, Господи Боже наш, правду Твою и закон Твой. В этих низших радостях есть своя услада, но не такая, как в Боге моем. Который создал все, ибо в Нем наслаждается праведник, и Сам Он наслаждение для праведных сердцем».

В пятых, человек ищет удовольствие в мире, а не в Боге.

Нил Синайский: «Стыдно видеть, что те, кому уготовано наслаждение вечными благами, роются в прахе- в земных вещах...».

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Сласти, деньги - хуже обыкновенного праха, сора, потому что засаривают душу, тогда как обыкновенный сор засаривает только тело, одежду, комнату. О, как презирать надо и сласти, и деньги, да к тому и одежду!»

В шестых, человек ищет свободы, все более порабощаясь.

Иоанн Златоуст: «Ничто не лишает свободы настолько, как привязанность к житейскому и пристрастие ко всему, доставляющему удовольствие. Такой человек служит не одному, не двум и не трем, а бесчисленным господам».

В седьмых, человек ищет утешения и покоя в мире, а не в Боге. Поражает тот факт, что, приобретая вещи и владея ими, мы стремимся к внутреннему покою, а на самом деле приобретаем беспокойство и суету и даже не осознаем этого.

Дмитрий Ростовский (Алфавит духовный): «Часто душа, во время скорби и печали желая утешиться, обращается и прилепляется к земной сласти, ища в ней покоя и утешения. Но мало в ней бессловесно усладившись, получает потом сугубое томление и скорбь. Ибо тварь не может дать душе истинного утешения, кроме утешения ложного, прелестного, маловременного, соединенного со скорбью и печалью. Когда человек и многие лета проживет в плотских сластях, то, придя к концу, думает, что никогда того не было: представляется ему, что все то было в сонном мечтании.

… Век сей не имеет в себе никакого покоя и тишины. Злоба и страсти человеческие никогда не могут дать мира и покоя душе, но приносят всегдашнее смятение и смущение. Одно зло прошло, другое пришло; одно исчезло, другое явилось, как в морском волнении и в переменах воздушных. Всегда и непрестанно душа борется и мучится не только внешними различными томлениями, но еще более своими внутренними страстями; испытывает всегдашние беды, всегдашнюю борьбу — как внешнюю, так и внутреннюю. Плотская сласть и временная красота и всякое временное наслаждение невнимательным представляется чем-то великим, а когда кто хорошо рассмотрит - найдет ее весьма горькою и многомятежною для души. Поэтому Господь, лучшее о нас прозревший, недаром повелевает нам презирать эти мнимые наслаждения, чтобы мы беспрепятственно стремились к наслаждению оным, вечным, мирным, присносущным наслаждением и покоем».

Святые же знали, что только отрекшись от пристрастий к земным предметам, найдешь истинный душевный и духовный покой и нашли покой и наслаждение в Боге и к этому нас призывают.

Авва Исаия: «…презрение же (к земным вещам) доставляет успокоение».

Игнатий Брянчанинов: «Мы любовию и мыслию прилепляемся к временным вещам, оставляем Бога в мыслях, а к твари прилепляемся, занимаем себя суетным, а Господь Царство дает нам Небесное, а мы не хотим и не думаем об этом, а все заботимся о земном. О слепота наша!»

Старец Георгий Затворник: «Часто надо спрашивать себя: не занимает ли что-либо меня и не памятуется ли более Бога в сердце моем? Не пристрастилось ли чему паче Господа окаянное сердце мое и не мечтает ли воображениями, противными святой любви Божией?»

Иоанн Кронштадтский: «Итак, воюй против всякой прелести мирской, против прелести вещества, отвращающей тебя от исполнения заповедей Христовых, и всем сердцем возлюби Бога, всею силою попекись о спасении души своей и о спасении душ человеческих и будь душелюбец. Помни, что мир, возникший из ничтожества, есть сущее ничтожество и обратится в ничто, ибо небо и земля прейдут, а душа человеческая - Божие дыхание, образ бессмертного Царя Бога, и сама бессмертна. Поминай все это и от пристрастия ко всему земному отвращайся. Помимо тленной твари, обращай постоянно очи к Творцу, Сущему во всей твари и непрестанно на тебя взирающему, непрестанно испытующему твое сердце и твои помышления».

Плоды пристрастий к тленным вещам

Пристрастия к земным вещам и наслаждениям не дают познать духовную сладость и возродиться духовным чувствам. Так, занимая свой ум такими мыслями о вещах, человек не испытывает духовных чувств, не занимается постоянно молитвой и действие благодати испытывает редко и в малой мере.

Ефрем Сирин: «Кто любит что-нибудь в этом мире и привязывается к какой бы то ни было мирской и тленной вещи, тот на эту вещь меняет Небесное Царство».

Такому человеку тяжело понять то, что пишут святые о духовном удовольствии и о делании молитвы, потому что он знает только телесное удовольствие и душевное, а, следовательно, им руководит земное пристрастие, которое не позволяет возлюбить Господа.

Игнатий Брянчанинов: «Пристрастие к земле умерщвляет душу вечной смертью, она оживляется Словом Божиим, которое возносит мысли и чувствования ее к Небу».

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Что тебя отвращает от исполнения заповедей Христовых? Плоть и мир, именно приятная пища и питье, которые человек любит, коими услаждается мысленно и на деле, загрубляющие и окаменяющие сердце, - пристрастие к изысканной одежде и украшениям или отличиям наград: если одежда или украшение сделаны из очень хорошей, цветной, нежной материи, то является забота и жалость, как бы не замарать, не запятнать, не задымить, не запылить, не замочить, а забота о том, как бы угодить Богу мыслями, словами, делами - исчезает, и сердце, так сказать, живет одеждой и украшением и бывает все приковано к ней, о Боге же не радит и к Нему не прилепляется».

Игнатий Брянчанинов: «Все зараженные суетными и греховными пристрастиями, по неложному свидетельству Евангелия, отрекаются от участия в духовном браке Сына Божия, делают сами себя недостойными блаженного соединения с Ним».

Игнатий Брянчанинов: «Одно ничтожнейшее пристрастие может держать христианина прикованным к земле и вполне отнять у него духовное преуспеяние».

Как видим, святые говорят, что и одно пристрастие может связать наш дух, а сколько же у нас, грешных, таких пристрастий?! Они являются узами, которые не дают восстановиться силам нашего духа: таким как разум, духовные чувства, воля, стремящемся к Богу. Спаси нас, Господи!

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «О, как мы суетны, мы, которые призваны к общению с Богом, которым обещано наследие нетленных и вечных благ! Как неясны наши понятия о вещах тленных и нетленных благах! Как мы неразумны, придавая цену вещам ничтожным и не ценя благ нетленных - вечной души своей, мира, радости, дерзновения пред Богом, святыни, послушания, терпения, вообще всех свойств истинного христианина. «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал.3,27). - Итак, надо ценить душевные блага, доблести, а вещественные, как тленные, ничтожные – презирать».

Итак, из всего вышесказанного, хорошо видно, что:

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «Мы только называем Господа Богом, а на деле-то у нас свои боги, потому что волю Божию не творим, а волю плоти своей и помышления, волю сердца своего, страстей своих; наши боги - плоть наша, сласти, одежды, деньги и проч.».

Иоанн Кронштадтский (там же): «Сердце мое должно прилепляться к единому Богу: «мне же прилеплятися Богови благо есть» (Ис.72,28), а оно - что за слепота и за извращение! - прилепляется к сластям века сего: к пище, питию, плотской сласти, к деньгам, к этому праху, к одеждам, к этому тлену, к цветам исчезающим, к узорам, к покроям, прельщающим глаз, к роскошно убранным покоям и т.п. Странное дело! Меня, христианина, небесного человека, занимает все земное и мало - небесное. Я во Христе переселен на небеса, а между тем всем сердцем прилепляюсь крепко к земле и, по-видимому, никогда не хотел бы быть на небе, а лучше всегда оставаться на земле, хотя земное, при своем услаждении, тяготит и мучит меня, хотя я и вижу, что все земное ненадежно, тленно, скоро минует, хотя и знаю, и чувствую, что ничто земное не может насытить моего духа, умирить и усладить моего сердца, постоянно мятущегося и огорчаемого суетою земною. Доколе же я, небесный человек, буду земным? Доколе буду плотью я, чадо Божие, «иже не от крове, ни от похоти плотския, но от Бога родился» (Иоан.1,13) во св. крещении, доколе я не устремлюсь весь к Богу? Господи! привлеки сердце мое к Тебе Духом Твоим Святым. Господи! отврати сердце мое от суеты земной. Господи! без Тебе не могу творити ничего».

Все святые призывают нас не прилепляться умом и сердцем к тленным вещам, т.к. тем самым мы отворачиваемся от Бога и подпадаем под диавольское прельщение.

Иоанн Кронштадтский (там же): «Не прилепляйся сердцем ни к какой вещи и не делай ее богом сердца твоего: един Бог сердца нашего создавший его Господь Бог, ибо оно Его дыхание. Не прилепляйся сердцем ни к какому лицу, т.е. ни к какой плоти: ибо един Бог сердца нашего Господь Бог, и к Нему единому должно прилепляться. Прилепление к вещи или к плоти есть ложь, обольщение бесовское и воля диавольская».

О правых суждениях о вещах

Всегда необходимо помнить, что:

Тихон Задонский (Плоть и дух, 27): «Великое безумие — любить создание бессмысленное и бесчувственное, которым взаимно любимы быть не можем. Вещь бесчувственная, бессмысленная, мертвая любить нас не может: и нам не подобает ее любить, но одного Бога любящего нас, и ближнего, по образу Его созданного. …Если скажет кто, что, мол, создания все сотворены ради человека, — ему отвечаю:

Первое. Тем самым создания должны человеку служить и работать, а не человек созданиям; служит же им тот, кто к ним прилепляется сердцем и любовью.

Второе. Должно их употреблять, а не злоупотреблять ими, — употреблять умеренно, а не излишне, ради нужды, а не ради сладострастия.

Третье. Создания эти подобны неким следам и свидетельствам, по которым Создателя познаем и к Нему приходим: от создания познаем Создателя и Его учимся и убеждаемся любить, почитать, что такое дивное ради нас сотворил.

Четвертое. Созданы служить нам, чтобы мы Богу служили; а когда не служим Богу, то и их служение нам бесполезно бывает, а Богу оттого великая неблагодарность проистекает. Человек, как разумный и по образу Божию созданный, есть ближайший Божий слуга, и как посредник между Богом и созданиями, употребляя их служение, Бога благодарить и служить Ему должен. Так, например, рабы господину своему служат для того, чтобы он монарху и обществу служил; а если не служит, то и их служение, его нерадением, тщетно бывает: так и создания человеку служат, чтобы он Богу служил как разумный, и за всех них Бога благодарил и хвалил. А когда человек этого не исполняет, то и создания напрасно использует, и потому Создателю своему неблагодарным является и делает обиду».

Никодим Святогорец (Невидимая брань, гл.8): «Причина, почему неправо судим мы о вещах, о коих сказано пред сим, та, что не всматриваемся в глубь их, чтоб видеть, что они суть, а воспринимаем любовь к ним или отвращение тотчас с первого на них взгляда и по их видимости. Это полюбление их или отвращение к ним предзаемлют ум наш и омрачают его, почему он и не может право судить о них, как они есть воистину. Итак, брате мой, если желаешь, чтобы такая прелесть не находила места в уме твоем, внимай себе добре; и когда или видишь очами своими, или в уме представляешь какую вещь, держи, сколько можешь, желания свои и не позволяй себе с первого раза ни любовно расположиться к сей вещи, ни отвращения к ней возыметь, но рассматривай ее отрешенно одним умом. В таком случае ум, не будучи омрачен отрастаю, бывает в своем естестве свободен и чист и имеет возможность познать истину, проникнуть в глубь вещи, где нередко зло укрывается под лживо-привлекательною наружностию и где сокрываемо бывает добро под недоброю видимостию. Но если у тебя вперед пойдет желание и сразу или возлюбит вещь, или отвратится от нее, то ум твой не возможет уже познать ее добре, как следует. Ибо такое, предваряющее всякое суждение, расположение или, лучше сказать, эта страсть, вошедши внутрь, становится стеной между умом и вещию и, омрачая его, делает то, что он думает о сей вещи по страсти, то есть иначе, нежели как она есть на деле, и чрез это еще более усиливает первоначальное расположение. А оно, чем более простирается вперед, или чем более возлюбляет и возненавидевает вещь, тем более омрачает ум в отношении к ней и наконец совсем его затемняет. И тогда страсть к той вещи возрастает до крайнего предела, так что она кажется человеку любезною или ненавистною более всякой вещи, когда-либо им любимой или ненавидимой. Таким-то образом бывает, что, когда не соблюдается показанное мною правило, то есть чтоб удерживать желание от возлюбления или от возненавидения вещи прежде осуждения ее, тогда обе эти силы души, то есть ум и воля, всегда зле преуспевают, все более и более погружаясь из тьмы во тьму и от прегрешения в прегрешение. Итак, блюдись, возлюбленный, со всем вниманием от любви или отвращения к какой-либо вещи по страсти, прежде чем успеешь ее добре рассмотреть при свете разума и правого слова Божественных Писаний, при свете благодати и молитвы и при помощи рассуждения духовного отца твоего, чтоб не погрешить и не счесть истинно доброго за худое и истинно худого за доброе; как это большею частию случается с такого рода некоторыми делами, которые сами по себе добры и святы, но по обстоятельствам, именно по тому, что совершаемы бывают или не во время, или не к месту, или не в должной мере, причиняют немалый вред тем, которые их совершают. И из опыта знаем, каким бедам подвергались некоторые от подобных похвальных и святых дел».

Итак, разобрав вопрос о любоимании, т.е. о том, к чему имеет пристрастие наше сердце, перейдем к вопросу - какими путями мы приобретаем материальные средства.

Глава 2: Сребролюбие, выраженное в способе приобретения или лихоимство

«Я о чем и помянул, не для того, чтобы кого опозорить, но чтобы представить себе болезни наши и возбудить каждого к покаянию» (Платон, Митр. Московский)

Каждый из нас знает, что жизнь человека, живущего в миру, переполнена множеством дел, начиная от домашних, служебных, социальных, заканчивая межличностными и семейными. У нас есть потребности обустраивать свой быт, работать, заботиться о себе и близких.

Феофан Затворник (Выдержки из творений): «Без дел и занятий нам быть нельзя. Бог дал нам деятельные силы, которые и требуют упражнения. У всякого потому есть свои дела и занятия…».

И для того, чтобы приобрести материальные блага, и для того чтобы осуществились желания человека, он прилагает усилия и зарабатывает деньги. Всем известно, что эти усилия называются трудом и он является обязательным для всех людей. Кратко отметим основные вопросы о труде. Есть три основных подхода к труду: 1) тунеядство; 2) разумный труд, приносящий обеспечение потребностей и не несущий ущерба духовной жизни; и 3) чрезмерный труд, приносящий возможность обеспечивать не только потребности, но и различные желания и не дающий вести истинную духовную жизнь. Как видим, первый и третий подходы к труду является двумя крайностями, т.е. грехами, а второй – естественной добродетелью. Из этих основных подходов к труду вытекают три общих вида приобретения денег или материальных благ: 1) без своих усилий за счет усилий другого человека; 2) своими усилиями и довольством тем, как и сколько Господь дает заработать; и 3) чрезмерные свои усилия и стремление достичь благ вопреки заповедям Божиим.

Мы, христиане, живущие в миру, должны работать, содержать семьи, иметь отношения с другими согражданами и с государством, приобретать то, что изготавливают и продают другие люди и т.п.. Все это мы должны делать, не нарушая заповедей Божиих. Но, к сожалению, стоит признать, что мы практически всегда нарушаем их, и поэтому эта глава будет посвящена тому, какими неправедными способами мы зачастую приобретаем деньги и вещи.

О греховных способах приобретения материальных благ

Человек может обеспечивать себя как единолично, так и совместно с другими людьми; а, значит, может зарабатывать за счет только своего труда и за счет труда других людей. По характеру труда можно увидеть род деятельности людей. Так, можно зарабатывать себе на жизнь путем изготовления материальных предметов, путем торговли, государственной службы, путем кражи, путем интеллектуального или творческого труда и даже возможно путем религиозного служения. Мы не будем приводить примеры того, как благочестиво и по заповедям исполняются эти виды трудовой деятельности; а в разделах о различных видах хищения скажем и о грехах относительно честного труда.

Далее. Как мы все заем, деньги можно заработать разными способами: честным трудом или кражей, с простотой или корыстностью. Скажем о том, что происходит, когда сребролюбие начинает властвовать над различным трудом людей.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 114): «Сребролюбие не только само по себе тяжкий грех, но и корень всех зол, по слову апостола: «корень всех зол есть сребролюбие» (1Тим.6,10). От этого происходит всякая неправда, многоразличное хищение и воровство. И в каком звании и чине язва эта ни будет, многоразличное зло наносит.

1) Если простой человек будет сребролюбцем и лихоимцем, учит его обкрадывать лавки, дома, житницы, церкви, уводить коней, засады делать по дорогам, разбойничать, насиловать, убивать и прочее.

2) В купечестве учит лгать, обманывать, делать всякую неправду, плохую вещь за хорошую, дешевую за дорогую продавать, плату наемника удерживать, беззаконную лихву или чрезмерный процент брать, примешивать воду с вином и так закон Божий нарушать и ближнего обманывать, и прочее.

3) Если помещик, имеющий крестьян, будет сребролюбцем, крестьян излишними оброками обременяет, отчего следует, что одни крайнюю скудость в пище претерпевают, другие вынуждены полунагими, без одеяния скитаться, — почему слезы и плачевные жалобы на него возносятся. А иные, не имея, чем оброки эти платить и себя и домашних пропитать, принуждены идти на разбой, хищения, воровство, как самое дело показывает; иные — оставлять церковное собрание в праздничные дни, отлучаться от общей молитвы и слушания Божия слова и доставать в запрещенные те дни работой себе и домашним потребное. Во всем том бесчеловечное господина лакомство виновно.

4) Если язва эта заразит тех, которые в судебных заседают местах, последует ужасное и достойное плача попрание правды, нарушение присяги, которую перед страшным и Всеведущим Богом и святым Его Евангелием приносили, и обещали свято и нерушимо хранить правду, опасаясь мстительного гнева Божия в противном случае…

5) Когда под митрой епископской зло это кроется, то также бывает причиной всех тех зол, о которых выше (в 4-й статье) упомянуто; сверх того, еще ко злу зло прилагается. Ибо учит непродаваемую Божию благодать продавать и недостойных удостаивать, от чего соблазны большие, нежели созидание Церкви святой, последуют, как всем эта истина явна. Словом: корчемствовать, а не стадо Христово пасти страсть эта учит его, и с Иудой Христа продавать, а не проповедовать.

6) Если сердцем военачальника мамона обладает, то приводит его к тому, что, также клятвенное свое обещание презрев, изменяет Государю своему. Не стыдится, не ужасается продавать Отчества своего, в котором родился, воспитывался, живет и, как в лоне матери, со всей своей семьей успокаивается. Столько крови человеческой проливать, столько тысяч неповинных людей губить не сомневается.

Так, во всяком чине и звании сребролюбие и лихоимство бесчисленное зло совершает! И, как кажется, да и всякий может видеть, что никто так не вредит обществу, как лихоимцы. От них оно более стонет, воздыхает и изнемогает, нежели от иноплеменных врагов. Ибо от иноплеменных, как явных, бережется, и защищает себя оружием; а от этих уберечься не может, ибо они внутри. Хорошо святой Иоанн Златоуст говорит, что сребролюбие все беды на свете производит: оно обагряет кровью море, и часто неправедно окровавливает судейские мечи; оно вооружает разбойников, оно делает убийц отцов и матерей (Беседа 23 на Первое послание к коринфянам)».

Как видим, независимо от того, каким родом трудовой деятельности занимаются люди, сребролюбие несет: ложь, притеснения, воровство, убийства и т.д. И это может подтвердить практически каждый из нас, т.к. каждый сталкивался с тем, что приобретенные им деньги заработаны не всегда честным трудом, и пусть не путем открытого воровства, но тайного или путем лукавства и лжи. Все эти неправедные способы называются лихоиманием.

Феофан Затворник (Толков. На посл. Римлянам 1,29): «Лихоимания – страсть иметь все больше и больше, от которой умножение стяжаний без разбора средств, чрез обман в сделках и торговле, чрез неправый рост и воровство».

Также святые определяют следующие виды зол, рожденные от сребролюбия.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, т.4, «Отрыжка»): «Сребролюбие показывает себе через всяческие поиски богатства, через скупость и хранение богатства, через воровство, хищение, ограбление, насилие, отнимание чужого добра и прочее зло».

Григорий Палама (Добротолюбие,т.5, 16): «Некоторые из зол обыкновенно им (сребролюбием) порождаемых суть следующие: скуповатость, торгашничество, хищничество, воровство и вообще всякий вид лихоимания, которое тот же Апостол назвал вторым идолослужением (Кол. 3, 5)».

И в этом мы еще раз убедимся, рассмотрев нижеизложенный материал.

О заповеди: «не укради».

Зная все наши неправедные пути приобретения денег, Господь дает заповеди человеку, которые позволяют избегать таких грехов. Одной из таких заповедей является восьмая заповедь: «не укради». Господь учит нас, как мы должны приобретать нужное нам и как относиться к собственности другого человека.

Иннокентий Пензенский (Богословие деятельное, гл.5): «…(В Святом Писании) требуется, чтобы ели свой хлеб (2Фес.3,11-12), запрещается воровство (Исх.20,15), узакониваются договора между людьми (1Мак.13,41-42)… Сущность обязанностей, относящихся к обладанию вещами, состоит в том, чтобы мы прямо или косвенно не лишали и других владения их собственностью» (Еф.4,28). Посему не должно употреблять недозволенных способов приобретения, как-то: насилия, обмана и вообще чего-либо незаконного».

Николай Сербский (Десять заповедей, данных Моисею, заповедь 8-ая): «Господь Бог знал, что кража сделает несчастными обоих: и того, кто украл, и того, у кого украли. И чтобы люди, сыны Его, не были несчастны, Премудрый Господь дал нам эту заповедь: не укради».

Поэтому поговорим о таком сребролюбивом и корыстолюбивом способе неправедного приобретения, как воровство или хищение.

Сама по себе заповедь: «не укради» настолько проста и понятна, что, кажется, мы все о ней знаем и соблюдаем ее. Но, к сожалению, это не так.

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Краткое это слово (не кради (Исх.20,15)), но широко распространяется, и многие в нем погрешают: иные от невнимания и неведения, иные от бессовестности и беззаконного произволения, что тяжелее первого».

Мы надеемся, что христиане погрешают в отношении этой заповеди все же по невниманию и неведению, а не по бессовестности и злого произволения. Следует признать, что иногда мы крадем и даже не осознаем этого, иногда мы осознаем, но всячески оправдываем себя, а иногда мы, не обкрадывая других, даже не видим, что обкрадываем себя. Таким христианам необходимо раскрывать суть их греха, и они должны четко осознавать свои действия и каяться в них. Поэтому с помощью Божией и с надеждой на просвещение поговорим о различных кражах.

Филарет (Дроздов) (Пространный Православный Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви, О восьмой заповеди): «588. Восьмой заповедью запрещается кража, или присвоение каким-либо образом того, что принадлежит другим. 589. Есть особые грехи, запрещаемые этой заповедью. Главнейшие суть: 1) грабительство, или отнятие чужой вещи явно, насилием; 2) воровство, или похищение чужой вещи тайно; 3) обман, или присвоение чего-либо чужого хитростью, когда, например, отдают ложную (фальшивую) монету вместо истинной, плохой товар - вместо хорошего, посредством ложного веса или меры недодают проданного, скрывают свое состояние, чтобы не платить долгов, не исполняют обещанного по условиям или по завещаниям; когда скрывают виновного в краже и через это лишают удовлетворения обиженного; 4) святотатство, или присвоение того, что посвящено Богу и что принадлежит Церкви; 5) духовное святотатство, когда одни передают, а другие восхищают (т.е. принимают нечестно) священные должности не по достоинству, но из-за корысти; 6) мздоимство (взяточничество), когда берут мзду (вознаграждение) с подчиненных или подсудимых и по соображениям корысти возвышают недостойных, оправдывают виновных, притесняют невиновных; 7) тунеядство, когда получают жалованье за должность или плату за дело, но должности и дела не исполняют и, таким образом, крадут и жалованье или плату, и пользу, которую могли бы трудом принести обществу или тому, для кого следовало работать; так же когда имеющие силы приобретать пропитание трудом, вместо этого, живут милостыней; 8) лихоимство (вымогательство, или также взяточничество), когда под видом некоторого права, но на самом деле с нарушением справедливости и человеколюбия, обращают в свою пользу чужую собственность, или чужой труд, или бедственное положение ближних, например, когда заимодавцы (т.е. те, кто дает взаймы) обременяют должников ростом (займа), когда владельцы изнуряют зависящих от них излишними налогами или работой, если во время голода продают хлеб по слишком высокой цене... 591. Немилосердный к бедным также грешит против восьмой заповеди, если у него есть чем помогать им. Ибо все, что мы имеем, принадлежит собственно Богу и избыток дается нам по Провидению Божию для помощи бедным, а потому, если не уделяем им от нашего избытка, то через это похищаем или скрываем их собственность и дар Божий».

Так же этот вопрос следует рассматривать в двух плоскостях: у кого человек крадет, и каким образом это делает. Первое указывает на то, как мы относимся к людям, к государству и к самому себе, а второе - какие наши ум и сердце, придумывающие способы наживы за чужой счет.

Вначале рассмотрим, какие способы краж мы изобретаем осознанно или неосознанно. Есть множество частных способов краж.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Иные отнимают у ближнего своего собственное его добро разбоем, другие - воровством, третьи - обманом, четвертые - лестью, пятые - коварством, другие - иным беззаконным образом».

Но общих способа - три:

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Есть три главнейших рода хищения, а именно: явное, тайное и лестное».

Рассмотрим подробно каждый из этих способов.

Раздел: Явное воровство

О грабежах и воровстве от праздности, пьянства и злой воли

Каждый из нас знает, о том, что есть явная кража или грабеж и кем она совершается.

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Воровство всем известное, как-то: или тайно люди обкрадывают лавки, житницы и прочее, или насильно отнимают чужое, как это делают разбойники или сильные, но бесстрашные и бессовестные люди. О таком хищении каждый знает: и самые грубые люди, и не знающие писаний, и самые юные и малые дети».

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Явное хищение есть то, когда кто-то чужую вещь насильно отнимает. Так поступают разбойники, которые насильно другого грабят».

Итак, это - явные разбойники. Также есть люди, которые занимаются воровством, потому что не хотят работать; и это называется воровством от праздности. Еще есть воровство от пьянства.

Нравственное Богословие (Там же. Грех – кража как сильная привычка или страсть): «(Вора) подстрекает к краже легкость приобретения: там еще нужно трудиться да терпеть, а тут в один час может быть нажива для пропитания или для веселой жизни в продолжение целого месяца. Его подстрекает к повторению кражи невоздержанная или пьянственная жизнь: самая большая часть краж обыкновенно происходит от нетрезвости или от разгула жизни. Страдающему от запоя или от пьянства не до того, чтобы усидчиво зарабатывать себе кусок хлеба, и он бросается на чужую собственность, чтобы скорее удовлетворить своей страсти и дольше продлить удовлетворение ее».

Об этих ворах мы не будем говорить более по причине того, что ими движет их злая и лукавая воля; и такие люди не могут быть христианами.

Об опосредованном соучастии воровству

То, что среди христиан, возможно, нет вышеперечисленных воров, не говорит о том, что нас не затрагивает этот вид греха, и это мы увидим ниже.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Очевидно, профессиональных воров, грабителей и жуликов среди нас, собравшихся сегодня, нет. Но ведь взять самую малость, тебе не принадлежащую, это уже воровство».

Есть еще опосредованное соучастие, которое выражается в следующем: не оказание помощи при грабеже и покрывательство вора. Конечно, при этом может не проявляться страсть сребролюбия, но проявляется малодушный страх за себя или безразличие к греху других.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – грабеж, равно как не подание против него помощи ближнему): «Равным образом не подать помощи против грабежа, например, от крика «грабят» и прятаться в сторону или уходить внутрь своего дома – большая вина, потому что это значит допустить другому совершить грабеж. Да в таком случае и себя с имуществом и домом нельзя считать безопасным: этого дня ограбили моего соседа, а завтра могут ограбить и меня, если я из опасения допросов на суде или вообще по равнодушию к собственности ближнего не постараюсь по мере сил моих остановить грабителя».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – необличение знаемого врага): «Когда видишь вора, сходишься с ним» (Пс.49,18). Нужно обличать злого вора и пред судом, если суд отыскивает его, и пред теми, у которых он крадет, и пред собственною его совестью. Между тем его прикрывают, сами блюстители общественного порядка из-за денег же, сограждане или односельцы—из опасения, чтобы он не обокрал их самих, попечители казенного или общественного—благотворительного заведения по своему невниманию или из подобострастия к старшему в своей среди, который будто бы также знает о нем, и снисходит. Первые прямо «сходятся с ним» и уже увеличивают общество воров; вторые ошибаются в своем расчете, потому что вор обкрадет и их, если будет случай; третьи, хоть «сами» не «творят» кражи (как и вторые), «но... соизволяют творящим» (Рим.1,32): ясно они видят, что, например, какой-нибудь смотритель или эконом казенного дома по всем частям хозяйства присваивает себе и быстро богатеет, но не делают ему ревизию, но не подают голоса против его злоупотреблений, просто только подписывают счетные книги и журналы… Ради чего же знающие о воре, и даже обязанные обличить его, сносят его или еще принимают его у себя, как честного человека? Сам он, может быть, согрешая, ссылается на бедность или на соблазны, хотя и никакие оправдания его не извиняют; а прикрывающие его какое же удовольствие получают от своего молчания? Сам он может быть и раскаивается в своем грехе; а укрыватели даже и не думают о своей вине пред Богом, когда укрывают, успокаивая себя тем, что не они ведь крадут. Сколько отсюда происходить зла! Казна или ближний терпят потери…, пред судом скрываются или уничтожаются следы преступления. Наконец, вор искажает суд совести над самим собой, начинает смотреть на свой грех, как на что-то обыкновенное. Он не видит, чтобы им оскорблялись или от него отвращались: что же ему-то самому осуждать себя? зачем терять смелость? Известно, что человек часто судит о том, что должен делать не по своей совести, но соблазняется мнением других.

(Впрочем и открывать— обличать вора следует не так, как обличают иногда на рынке. На площади оденут пойманного с покражей во что-либо особенное и кричат и стучат о нем. Это и не по христиански и не послужит на пользу виновному, а особенно виновной: тогда преступное лицо теряет всякий стыд…). Высшая степень греха; о котором идет речь, состоит в том, когда вору дают убежище, где он может или воспользоваться плодами своего преступления (например, сосчитать и привести в порядок украденное) или же на первое время укрыться от преследования законной власти. А давать заведомо и постоянно пристанище ворам - значит вступить в общество их, и вполне разделять с ними преступные кражи. Пусть участие тут выражается только в обещании принять вора, и даже дается обещание не прямое, а безмолвное. Но оно уже обличается своим постоянством: постоянно или каждый раз принимают у себя воров.

Нет, благочестивый и чистый христианин! все мы должны общими силами предупреждать развитие воровства и искоренять в других этот порок. Ветхозаветный закон, во всем строгий, в отношении же к ворам был, по-видимому, снисходительным. Он преследовал только вред имуществу других, какой они делали, и требовал вознаграждения за убытки (Исх.22,3), а не заботился казнить воровство, как страсть, как распространенный порок, потому что предполагал, что ради только насущного хлеба иной решается взять чужое (Притч.6,30). Ныне же у нас не то. Кражи, утайки, присвоения допускаются по привычке, по алчности и искусственно в высшей степени. И так должны ли мы проходить мимо, молчать и прикрывать, когда видим крадущих?».

О явном воровстве богатых людей

Казалось бы, на этом можно закончить перечисление явного греха - грабежа. Но, к сожалению, явно воруют и обеспеченные и уважаемые в обществе люди, и о таких святые говорят:

Иоанн Златоуст (Творения, т.9): «И хуже всего то, что ты грабишь и лихоимствуешь не потому, чтобы тебя угнетала нищета и понуждал голод, но для того, чтобы больше вызолотить узду у коня, кровлю на доме…».

К таким ворам относятся

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «…властелины, которые у своих подчиненных, а сильные у немощных отнимают нагло имение, дом, рабов, землю и прочее, или принуждают их продать себе то, что они продать не хотят, или продать за малую цену, или принуждают работников к большим трудам сверх договора и вознаграждения, или насильно закабаляют и порабощают свободных людей, или самовольно берут чужие вещи, например, платье и другие какие орудия, или на чужой земле пашут, или за работу и службу удерживают плату и вознаграждение.

Такому хищению подвержены те бессовестные продавцы, которые в крайней нужде другого, например, во время голода хлеб не продают, или продают, но только за несносную цену, или требуют за то некоторой вещи, например, дом, или землю, или коня.

Связывают себя виной явного хищения те, кто при крайнем чьем бедствии обещают помощь подать, но под тяжелым договором, хотя бы и не трудно было помочь, например, подъехать на судне к утопающему в воде и проч.

Сюда относятся и те, кто, видя нужду другого, взаймы не дают денег, или хлеба, или чего другого, разве только требуя неправедной лихвы и роста.

Им подобны те, которые удерживают положенные им в заклад вещи, и другим подобным образом ближнего своего обижают».

О хищении путем лихвы и о процентах

Что такое процент и когда его взимание считается грехом?

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 117-120): «Взаймы давайте, не ожидая ничего» (Лк. 6:35) «От хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф. 5:42). Лихва или процент есть, когда заимодавец с должника своего сверх данного ему взаймы что-нибудь берет. Хорошо простой народ лихву называет ростом; поскольку данное заимообразно количество денег в лихве растет. Например, дается взаймы сто рублей, а отбирается сто шесть, или сто десять, или более рублей; и чем более держит должник взаймы данное серебро, тем более растет и сумма данного серебра».

Во-первых, кратко заметим, что хранение денег на депозитных счетах банков не относится к хищению, а является способом сбережения денежных средств. Во-вторых, занимать деньги в долг знакомым и близким, когда они нуждаются, является делом милосердия (и об этом будет сказано в другой главе). В третьих, занимать деньги в долг человеку, который не является близким и который употребляет их, например, для развития бизнеса, можно (при условии, что дающий при этом имеет средства на то, чтобы содержать себя или употреблять проценты во благо.

Амвросий Оптинский (Письма к монашествующим, п.423): «Пишешь, что процентов с твоих билетов тебе для прожития недостает, и просишь моего совета, не разменять ли тебе билеты?... Для расходов же твоих достаточно тебе разменять один билет на несколько мелких билетов, которые при надобности удобно разменивать на деньги, а на остальную часть капитала будешь пользоваться процентами».

Иннокентий Пензенский (там же): «Впрочем, с иных можно некоторым образом брать в рост, однако только тогда, когда последствия этого выгодны для дающего, т.е. когда от тех вещей, за которые берут в рост, дающему можно получить большую пользу».

Но наравне с этим мнением, есть и другое мнение святых, которые считают, что нельзя давать деньги под проценты.

Варсануфий Великий (Вопрос 679): «Вопрос: у кого есть богатые должники, должен ли тот брать проценты? Если же они бедны: брать ли ему обратно деньги, которые он дал им? Ответ: Писание говорит о праведном, что он «сребра своего не даде в лихву» (Пс.14,5). А это значит, чтобы мы обратно брали то самое, что дали».

Исходя из этого, пусть каждый христианин, дающий деньги под проценты, сам рассудит, почему и кому он их дает и если увидит в этом какую-либо страсть или грех, то пусть откажется от такого способа приобретения прибыли.

Также следует различать то, что одно дело - занимать деньги под доступный процент тому, кто желает на них заработать, а другое дело - занимать под процент тому, кому эти деньги необходимы для пропитания. Второе для христианина недопустимо. Сейчас же речь пойдет о ситуации, когда дают в долг для обогащения. Приведем всё учение Тихона Задонского о том, что есть одолжение денег под проценты нуждающимся и просящим.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, кн.1, гл. 9): «§118. Хотя многие лихвы или процента грехом не считают, однако это есть или вымысел сребролюбивых сердец, которые совесть свою грызущую таким образом стараются утешить и страсть сребролюбия оставить не хотят; или признак того, что не внимают святому Божиему Слову, и знать о том не хотят; или того, что лихва вошла в обычай, который так ослепляет душевные очи, что человек греха своего и от того пагубы своей не видит. Но кто как хочет, так пусть и рассуждает, однако многие и несомненные доводы показывают, что лихва или процент есть дело беззаконное и грех тяжкий, как в следующих словах будет показано.

§119. Доводы, показывающие, что лихва есть грех:

1) Святое Божие слово запрещает лихву брать. «Взаймы давайте, не ожидая ничего»,— говорит Христос (Мф.16:26; см. еще Исх.22:25; Втор.23:19). А все то грех, что противно Божиему слову. Итак, лихва есть грех.

2) Лихву между великими грехами то же Божие Слово полагает, как в псалме 14 говорится, в котором среди перечисляемых беззаконий есть и лихва: «сребра своего и не дал в лихву, и даров против невинных не принимал» (Пс.14,5). И у пророка Иезекииля в главе 18-й, стихе 13-м, лихва между великими грехами полагается. Итак, лихва — великий грех.

3) Бог за лихву казнью грозит, как читаем у того же пророка Иезекииля в главе 22-й, ст. 12,13,14 и прочее. Итак, лихва — великий грех, за который казнь следует.

4) Лихва противится не только десятой Божией заповеди, которая учит «чужого не желать», но и восьмой, которая запрещает самым делом чужого касаться, поскольку принимающий лихву не только желает, но и самым делом чужое похищает. «Как рыболов, — говорит свт. Василий Великий, — червячка к крючку прицепляет, чтобы рыбу мог так обмануть и поймать, так и лихоимец ближнего деньгами своими привлекает, и тот неосторожно с червяком и крючок поглощает, и так, как рыба, умерщвляется» (Беседа на Псалом 14).

5) От чужого убытка прибыли себе искать есть грех великий, как каждый это за истину признает. Принимающие лихву от чужого убытка прибыли себе ищут: ибо что с должников берут сверх данного им взаймы, в том им убыток, а себе прибыль делают. Их в большую нищету приводят, а себе большее богатство собирают, от их нищеты богатеют. Итак, лихву брать есть грех великий.

6) Искать себе пользы от чужих трудов, без труда и без воли трудящихся, есть грех. Лихву принимающие без всякого своего труда от чужих трудов хотят пользоваться и богатеть так грешат.

7) Лихва противна естественному закону, который учит не творить ближнему того, чего себе не хочешь. Никто не хочет лихвы или процента давать, а следовательно, и сам с другого не должен брать. Естественный же, не противный Божиему закону, но более Божий закон есть, закон естественный, изображенный на скрижалях. Ибо и Христос говорит: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». И добавляет: «В этом закон и пророки» (Мф.7,12). Итак, лихва, как естественному и Божиему, написанному пророками, апостолами и Самим Христом истолкованному, закону противная, есть дело беззаконное.

8) Лихва противится любви христианской, которая требует, чтобы мы не только чужого не желали, но и от своих благ требующим уделяли без возврата, по слову Христову: «Просящему у тебя дай» (Мф.5,42). Итак, лихва есть грех.

9) Лихва есть знамение самолюбия, которое хочет, чтобы мы все только сами у себя имели, и себя самих только снабжали, а не других. Самолюбие же есть грех и корень всякого греха. Итак, лихва, как злой плод злого корня самолюбия, есть зло.

10)Лихва есть политичное или лестное хищение. Ибо что воры тайно, хищники нагло, то лихву принимающие лестью похищают. Те руками, а эти деньгами чужое добро берут; вместо рук деньги свои употребляют, которыми, как руками, чужое добро себе прибирают. Чего сами делать стыдятся или боятся закона гражданского, то посредством денег бесчувственных совершают. Скажи, пожалуйся, к тебе говорю, который нищетой ближнего богатеешь и убытком брата твоего пагубно пользуешься, — скажи, за что брать, если ты не трудился? Ведь плата за труд дается, а ты никакого труда не поднял ради ближнего своего: за что же берешь сверх того, что ему взаймы дал? Деньгам твоим все равно, что в сундуках лежать, что по рукам ходить; и тебе, как при себе их держать, так и людям взаймы давать — убытка нет, но, более того, и людям, и тебе польза. Людям польза в том, что их нужде и требованию послужишь; тебе польза душевная, в том, что к ближнему любовь покажешь, и заповедь Христову исполнишь: «От хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф.5:42)».

Какие оправдания можно услышать от людей, которые дают деньги под проценты?

Тихон Задонский (далее): «§ 120. Не терпит лихоимец и говорит: «Я-де не насильно беру, а по воли должника; он мне сам дает, и я его не принуждаю». Не насильно берешь, но поступаешь подобно тому, который утопающего в воде до тех пор не извлекает, пока от него обещания награды не слышит. И ты до тех пор не даешь взаймы денег в нужде и беде утопающему, пока лихвой себя не сделает обязанным тебе, и тем самым насильно, принужденно от него отнимаешь. И он, если без лихвы не даешь, принужден давать тебе лихву, желая лакомство твое удовлетворить и немилосердие умягчить, чтобы ты, если милосердием не преклоняешься, склонился корыстью.

Иной отзывается: «Суд-де гражданский не казнит за лихву: итак, можно свободно брать». Не казнит суд гражданский, но казнит суд Христов, который не только за лихву, но и за непоказанное ближнему милосердие отсылает в огонь вечный: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть» (Мф.25:41-42), и прочее. Итак, и брать свободно лихву, свободно для идолослужителя, а не для христианина, для того, который серебро, а не Христа любит, мамоне служит, а не Христу; свободно для не имеющего упования вечного, а не для чающего воскресения мертвых и жизни будущего века. Таким и все свободно делать: свободно похищать, насиловать, слезы проливать, убивать, вдову и сироту умерщвлять свободно, пока благость Божия их терпит.

Иной жалуется: «Чем-де мне жить, если лихвы не брать?» Неправда: не жить тебе нечем, а нечем сребролюбию и роскоши угождать. Многие богатства не имеют и лихвы не принимают, но живут и питаются. А иные и богатством изобилуют, но лихвы не оставляют. Ибо сребролюбие и роскошь и многим не довольствуются, а умеренность и нужда и малым довольствуется. Видишь, что не нужда, а страсть лихву брать учит.

Иной на других указывает: «Те-де и те берут, а мне почему не брать?». Худое следствие: те-то лихву берут — так и тебе можно? Они грешат — так и тебе вольно? Многие разбойничают, убивают, грабят, насилуют, блудодействуют и прочие беззакония делают — так и тебе вольно? Это следует ли делать, когда на других указываешь в беззаконном деле? Возможно и вольно тебе, но смотри, что от этого следует? Они гневу Божиему и казни подлежат за грех. Так и ты: непременно и тебе это следует. Итак, не во всем подражать другим должно, но в том только, что похвально и с законом Божиим согласно делают. Впрочем, хотя бы все беззаконничали, а ты берегись этого, и внимай тому, чему закон Божий учит. Как ты за них, так и они за тебя не будут отвечать перед Судом Божиим; а каждый за себя ответ даст.

Иной отзывается: «Я-де с богатых беру». Правда: не равно с убогих и богатых лихву брать, как неравный грех — богатого и бедного обижать. Грешно богатого обнажать, но бесчеловечно — нищего, который и без обнажения гол. Так и о лихве разумей. Грех — с богатого лихву брать, но больший грех и бесчеловечие — с нищего, которому и даром помогать должно.

«Может, лучше и не давать взаймы?» — так иной думает. Худое такое мнение: ибо как серебро давать в лихву, так и взаймы без лихвы не давать грешно, если имеешь, что дать. Ибо Христос учит: «Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Мф.5,42). Давать взаймы просящему должно, но без лихвы, как еще Христос учит: «Взаймы давайте, ничего не ожидая» (Лк. 6,35).

Святой Василий Великий лихоимцам говорит: «Должно было тебе человеческую нужду умалить, ты же ее умножаешь, прибыток от убогого принимая, поступая подобно лекарю, который, придя к немощному, вместо исцеления и последнюю силу у него отнимает. Убогих нужды поводом к своему обогащению поставляешь, и, как земледельцы желают дождей, чтобы семена их росли и умножались, так и ты нужды и убожества человеческого хочешь, чтобы у тебя умножались деньги. Или не знаешь, что больше производишь приращение греха, нежели умножение денег, которое бывает от лихвы?» И ниже: «Что от убогого берешь — это всякое человеконенавистничество превосходит. От бед богатеешь, от слез серебро собираешь, нагого обнажаешь, голодного бьешь. Нет никакого милосердия, нет никакого разумения о сродстве страждущим. И прибыток от этого называешь человеколюбием! Горе именующим горькое сладким, и человеконенавистничество человеколюбием называющим!».

И еще в конце: «Без земли сажаешь, без семени жнешь, и неизвестно, кому собираешь. Что тот, с кого лихву берешь, плачет, — известно, а кто плодом, от лихвы собранным, будет питаться, — неизвестно. Ибо неизвестно, кому утеху о богатстве оставишь; зло же от неправды себе собираешь. «От хотящего занять у тебя не отвращайся, и серебра своего не давай в лихву», да и от Нового, и от Ветхого Завета полезному научившись, с благой надеждой ко Господу отойдешь, чтобы там лихву за благие дела воспринять» (Беседа на Псалом 14). О том же и святой Иоанн Златоуст во многих своих беседах учит».

Христиане, которые дают деньги под небольшие проценты или, например, сдают в аренду жилье по приемлемым ценам, должны относиться к людям, которые им платят деньги, как к благодетелям, потому что они платят не за труды, а за услуги, которые не требуют от дающих особых усилий. И должны быть готовы к возможным потерям. В случае, если же люди не отдают долг, следует принять это со смирением, без гнева, оскорблений и запугиваний, а тем более, без радикальных мер, таких, как суд или обращение за помощью к «вышибалам».

Феофан Затворник (Из собрания писем, вып.6): «О деньгах, данных взаймы… Хоть благодетели ваши и не согласятся обидеть вас, но могут сплестись обстоятельства, что они не смогут исполнить своих обязательств… Поэтому наперед будьте готовы не только процентов, но и всего капитала лишиться, не охая, не морщась и не скрежеща зубами на занявших и посредника их».

Варсануфий Великий (Вопрос 680): «Вопрос: если же некоторые должники обнищают? Ответ: И об этом сказано: «аще обнищает брат твой, да не оскорбиши его в истязании» (Сир.31,37)».

Варсануфий Великий (Вопрос 681): «Вопрос: Если же он беден, и я тоже беден: разве я согрешаю, когда требую с него по собственной нужде? Ответ: Не согрешаешь. Однако хорошо, сколько возможно, не оскорблять кого-либо из братий своих, кто не в состоянии отдать».

Раздел: Тайная кража

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Другого рода хищение — тайное. Это такое воровство, когда кто чужую вещь похищает без воли и без ведома хозяина той вещи».

Тайные кражи можно еще назвать так: «присвоение чужого без спроса». Такие действия самими ворующими не определяются, как кражи, или менее заметны для их поврежденной и лукавой совести, т.к. страсть предлагает различные оправдания кражам.

Нил Синайский (К монаху Агафию, гл.8): «…(страсть любостяжания) примышляет непостыдные по видимому предлоги к хищению, потому что в любостяжательных замыслах служит оно искусным советником, подавая советы, убеждающие в мнимой благовидности хищения».

Тайный способ кражи, когда она может быть не раскрыта, способствует определенному бесстрашию в отношении этих краж.

Тайная кража как выражение страсти

Есть люди, которые осознают, что воруют, но эта страсть настолько сильна в них, что они не боятся ни Бога, ни разоблачения людей, и получают удовольствие от самого воровства.

Нравственное Богословие (Там же. Грех – кража как сильная привычка или страсть): «…нравятся его самолюбию то искусство и та хитрость, с которыми он успевает достигнуть своего намерения…Таким образом в краже вор находит своего рода удовольствие – наслаждение даже и помимо материала своей страсти, т.е. кроме тех денег или вещей, которые крадет».

Как видим, это страсть, которая нелегко излечивается. И в подтверждение этому приведем пример из учений отцов.

Авва Дорофей (Поуч.11): «Однажды пришел ко мне некто из братии и сказал мне: “прости меня, Отче, и помолись обо мне, я краду, и ем”. Я спросил его: “зачем же? разве ты голоден?” Он отвечал: “да, я не насыщаюсь за братской трапезой, и не могу просить”. Я сказал ему: “отчего же ты не пойдешь и не скажешь Игумену?” Он отвечал мне: “стыжусь”. Говорю ему: “хочешь ли, чтоб я пошел и сказал ему?” Он говорит: “как тебе угодно, господине.” И так я пошел и объявил о сем Игумену. Он сказал мне: “окажи любовь и позаботься о нем, как знаешь.” Тогда я взял его и сказал келарю при нем: “окажи любовь, и когда придет к тебе сей брат, давай ему, сколько он хочет, и ни в чем не отказывай ему”. Услышав это, келарь отвечал мне: “как ты приказал, так и исполню”. Проведя таким образом несколько дней, брат этот опять приходит и говорит мне: “прости меня, Отче, я снова начал красть”. Говорю ему: “зачем же? разве келарь не дает тебе, чего ты хочешь?” Он отвечал мне: “да, прости меня, он дает мне, чего я желаю, но я стыжусь его”. Говорю ему “что же ты и меня стыдишься?” Он отвечал: “нет”. Тогда я сказал ему: “и так, когда хочешь, приходи и бери у меня, но не кради”; ибо у меня тогда была должность в больнице, и он приходил и брал, что хотел. Но через несколько дней, он опять начал красть, и пришел со скорбью и сказал мне: “вот, я опять краду”. Я спросил его: “зачем, брат мой? разве я не даю тебе, чего ты хочешь?” Он отвечал: “нет, (даешь)”. Говорю ему: “что же, ты стыдишься брать у меня?” Он говорит: “нет”. Я сказал ему: “так зачем же ты крадешь?” Он отвечал мне: “прости меня, сам не знаю, за чем, но так просто краду”. Тогда я сказал ему: “скажи мне, по крайней мере, по правде, что ты делаешь с тем, что крадешь?” Он отвечал: “я отдаю это ослу”. И действительно оказалось, что этот брат крал куски хлеба, финики, смоквы, лук и вообще все, что он ни находил, и прятал это, одно под свою постель, другое на ином месте, и, наконец, не зная, куда это употребить, и видя, что оно портится, он выносил это вон и выбрасывал или отдавал бессловесным животным.

Вот, видите ли, что значит обратить страсть в навык? Видите ли, какого это достойно сожаления, какое это страдание? Он знал, что сие есть зло; он знал, что худо делает, и скорбел, плакал; однако увлекался, несчастный, дурным навыком, который образовался в нем от прежнего нерадения. И хорошо сказал авва Нистерой: «если кто увлекается страстью, то он будет рабом страсти». Благий Бог да избавит нас от злого навыка, чтобы и нам не было сказано: «что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу?» (Пс.29,10)».

Надеемся, что среди нас нет таких больных душ, и упаси нас, Господи, от этой страсти! Но что делать, если нам случается сталкиваться с такими людьми? Отцы советуют перестать общаться с ними.

Древний Патерик: «Еще рассказывал авва Даниил: когда авва Арсений жил в скиту, был там монах, который крал домашние вещи у старцев. Авва Арсений взял его к себе в келью, желая исправить его, и успокоить старцев. Он говорит ему: чего ты ни пожелаешь, я все тебе дам, - только не кради. И дал ему золота, денег, одежды и все, что нужно было для него. Но монах, ушедши от него, опять стал воровать. Старцы, видя, что он не перестал воровать, изгнали его, сказав: если найдется брат имеющий какие либо грехи слабости, такового должно терпеть; но если кто будет красть, и будучи вразумляем не оставит сего, то должно изгонять его; ибо он и душу свою губит, и беспокоит всех живущих в том месте».

Тайноядение

Т.к. в предыдущем разделе мы приводили пример, связанный с воровством продуктов питания, то сейчас рассмотрим такой вид воровства, как тайноядение и тайнопитие. Оно более свойственно общежительному образу жизни, но может проявляться и в семье.

Нравственное Богословие (Там же. Грех – тайноедение и тайно питие): «Бывает тайноедение и благонамеренное, невинное, чтобы не сделать смятение между другими, не соблазнить кого: так ап. Петр таился в пище между антиохийскими христианами из язычников в виду пришедших в Антиохию иудеев. Конечно, не об этом тайноедении и тайнопитии наша речь. Но, во-первых, о том, которое бывает большею частью из взятого тайно: едят и пьют тайком от хозяев или собственников какой-либо пищи или питья. Таким образом здесь может быть и лишение ближнего в том, что он приготовил для самого себя поесть – испить, значит, лишение его в существенной потребности. Затем, тайность на этот раз допускается даже по собственной пище или питье: не хотят поделиться с другими, пригласить к столу человека, которые еще не трапезовал, и потому таятся. (Также некоторые люди особенно во время поста) только лишь не во время пьют или едят, и потому скрываются, чтобы не говорили о них (что они, например, держат не строгий пост – от сост.)…Но особенно виновно тайнопитие вина. Оно может быть или в гостях, когда, например, отвернется в сторону хозяин, которому принадлежит право угощать, или у себя в доме, чтоб не показаться пред другими пьющим. Скрытное, келейное тайнопитие вина очень способно развивать страсть и даже запой (особенно в женском лице). Как и вообще порок затаенный быстрее развивается в силу того, между прочим, что не встречает себе противодействие со стороны других благонамеренных лиц. И так ты, христианин, вспомнив между прочим кражеское тайноедение Евы в раю от запрещенного плода, избегай тайноедений и тайнопитий нечестных по приобретению или только своекорыстных или же для удовлетворения страсти».

Также к тайноедению относится то, когда один из членов семьи тайно покупает и употребляет какие-либо продукты, не делясь с ближним. Тем самым он тайно крадет из семейного бюджета, чтобы удовлетворить страсть чревоугодия.

Тайная кража общественного или чужого хозяйского имущества

Обычно это - кражи общественного или чужого хозяйского имущества, которые могут и не быть выявленными.

Тихон Задонский (там же): «Такие воры — это те, которые окрадывают дома, лавки, житницы, скотные дворы, рыбные ловли, сады, леса, сенокосы и прочее».

Эти кражи могут быть с умыслом продать что-либо из принадлежащего, например, заводу или хозяину, и заработать деньги. Или человек может взять вещь для собственной надобности вместо того, чтобы купить ее в магазине. Может ли кто-нибудь из нас с чистой совестью сказать, что он не украл ни копейки или, например, ни карандаша, ни чего-либо другого у государства или у хозяина, на которого работает? Скорее всего, нет.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Не соблазнялись мы чем-либо в чужом саду, огороде или поле, частном или государственном, – это все тоже воровство».

Мы часто этого не видим или не хотим видеть. Такие «не видения» сопровождаются различными оправданиями. Например: «Так все выносили что-либо с завода»; «Так хозяин мне не доплачивал за сверхурочные»; «Так яблоки в колхозном саду все равно бы пропали» и т.д. и т.п. Таких собранных оправданий у каждого из нас – сотни. И все они оправдывали и оправдывают наши кражи, а мы и до прихода к Богу этого не видели, и сейчас не видим, будучи уже христианами.

Также мы можем оправдываться тем, что не воруем на работе, а берем из остатков, которые все равно выбросятся. В этом оправдании есть правда, но есть и ложь.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Вспомните, не соблазнились ли вы чем-нибудь, что, как говорится, плохо лежало. Мы совсем не считаем это грехом, а ведь это явное воровство. Да не приносили ли чего детям и не приучали ли их с детства, что с работы можно что-нибудь утащить, что это не воровство».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-й заповеди. Грех – безгласное завладение чужим под видом остатка): «В малом ты был верен» (Мф.25,23). Иногда остаток денег или материалов может только с первого раза показаться остатком, например, при расходе их: постыднее же будет возвращать его, если вскоре окажется в нем недостаток. Во всяком случае, остаток не нам принадлежит, хоть бы был составлен нашим усердием или экономией. Поэтому нужно возвратить его хозяину, от воли которого зависит, принять его себе или отдать нам в награду».

На этот совет может возникнуть еще одно оправдание.

Нравственное Богословие (там же): «Нет вблизи хозяина, чтоб возвратить? А то нет лица, которые имели бы право усчитать нас в хранимых или употребляемых нами материалах? Да и сам остаток незначительный?» В таком случае прежде, чем оставить его за собой, можем огласить его хоть пред посторонними лицами. Положим, эти лица не имеют права разрешить вам владение чужим: но здесь важно отсутствие тайности, скрытности пред самим собою; важно не дать самим себе повода допустить и в другом и в третьем случае скрытность, притаенность (внешнюю), которая вообще бывает признаком кражи и может частью развивать в человеке кражу».

Тайная кража путем присвоения найденной вещи

Тихон Задонский (там же): «Тайно похищают и те, которые, найдя какую-нибудь потерянную вещь, не объявляют об этом, и у себя удерживают ее, или заблудшую скотину, или беглого чужого раба, укрывая, присваивают».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – Утаение найденной вещи, особенно когда известен ее хозяин): «Когда увидишь вола брата твоего или овцу его, заблудившихся, не оставляй их, но возврати их брату твоему; если же не близко будет к тебе брат твой, или ты не знаешь его, то прибери их в дом свой, и пусть они будут у тебя, доколе брат твой не будет искать их, и тогда возврати ему их; так поступай и с ослом его, так поступай с одеждой его, так поступай и со всякой потерянной вещью брата твоего…» (Втор.22, 1-3). Если потерянная вещь принадлежит и врагу или недоброжелателю: «заблудшего приведи» (Исх.23, 4-5). Потерять нетрудно каждому что-либо из своих вещей, а особенно деньги. Но ужели потерянная собственность перестала быть нашею собственностью потому только, что выпала из рук наших? …Нет; право человека владеть потерянным не прекращается. Но говорят: «иной раньше потерял такую же точно вещь и приблизительно такой же цены: ужели не может пополнить свою потерю этою находкою»? Не может, по смыслу церковных правил: «обольщают себя, удерживая найденную чужую собственность, вместо своей утраченной». Это значило бы делать обиду за обиду в вещах, или точнее сказать, вымещать свою потерю на собственности ближнего. Еще иной говорить: «не известно, кто потерял вещь; а не посторонняя ли это для меня забота отыскивать хозяина ее»? Если находка ничтожна (например, будет она меньше 10 рублей, в таком случай и без упрека совести может оставить ее у себя тот, кто нашел ее и не знает, чья это собственность); если, напротив, находка очень значительная: нужно объявить о ней во всеуслышанье на том месте, где она найдена, или же дать знать начальству или чрез печатное слово. Хуже, когда она будет изобличена: тогда и правилами церковными полагается епитимия. Еще виновнее утаение чужой потери, если потерявший сам объявляет о себе в газете, а кто нашел вещь и прочитал газету или получил газетное известие чрез других, молчит и молчит. Более виновна также утайка в том случай, если не предъявляет о вещи смотрителя или сторожа тех заведений или мест, где вещь потеряна: в таком случай нарушается этими людьми доверие к нам со стороны других лиц. Но доколе не явится хозяин найденной вещи (а после объявления хозяин поспешит явиться): следует хранить ее в целости. Когда же хозяин будет просить вещь: нужно возвратить ее прямо или, смотря по обстоятельствам, с посредством гражданского начальства. Словом, утаить найденное есть грех насильственного присвоения чужой собственности: ни права употребления, ни права обладания над находкою не имеет тот, кто нашел ее и думал бы воспользоваться ею под предлогом «своего счастья». Мало того: по-христиански этот человек должен возвратить находку без всякого (вознаграждения) скверностяжательства, не требуя себе доли за то, что или указал, где лежит потерянная вещь, или похранил ее, но предоставить вознаграждение за нее усердию ее хозяина. – Ты, христианин, так всегда и поступай, если случится быть в твоих руках чужой потере! Не удерживай ее и под бескорыстным каким предлогом, например, чтобы помолиться за того, кому она принадлежит».

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Утаивали и присваивали найденные вещи. Святые не брали стручка гороха, валяющегося на пути. Не положил – значит не твое. Нашел что – постарайся найти потерявшего. Господи, прости нас, алчных на чужое добро!»

Приведем пример, как святые подвижники поступали с найденными вещами.

Древний Патерик (Гл.6): «Некто из святых, именем Филагрий, живя в пустыне Иерусалимской, занимался работою, и тем снискивал себе пропитание. Однажды, когда он стоял на торгу, и продавал свое рукоделие, кто-то обронил кошелек с тысячью монет. Старец, нашедши его, остановился на том месте, говоря: конечно потерявший воротится. И вот потерявший идет и плачет. Старец отвел его в сторону, и отдал ему кошелек. Тот ухватил старца, и хотел дать ему что-нибудь из денег; но старец не принял. Тогда потерявший начал кричать: «Пойдите, посмотрите, что сделал человек Божий!» Но старец уже скрылся и вышел из города, не желая обнародовать своего поступка и прославиться».

Невозврат долгов или их медленная уплата

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Хищение и воровство — когда кто возьмет у кого деньги, или иную какую вещь на сохранение, или в заклад, и не отдаст, и сказывает, что или отдал, или не брал. Хищение — когда кто возьмет что взаймы и не отдает заимодавцу ни этим, ни чем-то другим».

Вначале рассмотрим, что такое долг и как к нему относиться.

Нравственное Богословие (там же. Грех – угнетение должника…): «Долги в нуждах семейной жизни, а особенно в делах торговых, бывают неизбежны. Своих денежных средств недостаточно или совсем нет, а расход, а потребности иногда не терпят отлагательства, как, например, брак дочери, похороны, путешествие, разрушение какое в доме, срок платежа за товар по займу, наконец, и только исключительное время запастись какими-нибудь покупками. Тогда нельзя не прибегнуть к займу, нельзя не сделаться должником. Заем и есть законный оборот дела, равно как со стороны кредитора эта законная временная уступка другому своих денег или тратимых вещей: должник делается их хозяином и за все случаи потери их отвечает».

Как видим, давать в долг - это определенная помощь ближнему, и в этом нет ничего грешного. Но грех творится тогда, когда тот, кто дает в долг, изымает высокие проценты, или угнетает должника; или когда тот, кто берет в долг, не спешит возвращать его; или если брать в долг становится привычкой. О первых сказано выше и еще будет сказано далее, а о вторых поговорим сейчас.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Может быть, не платили долгов или задерживали уплату их, ссылаясь на несостоятельность?! А на самом деле, или просто скупились отдать, или не могли сдержать своей расточительности, чтобы накопить и отдать. Незамедлительно расплатитесь с долгами; если есть возможность, то сегодня же отдайте долги или обещайте Господу сделать это в ближайший срок. Тогда покаяние будет действенным! И вообще, христианин должен был бы укладываться в рамки наличных своих средств. Жить можно и поскромнее, но тогда спокойнее будет на душе, ибо долг всегда угнетает, "висит на душе"».

Нравственное Богословие (там же. Грех – привычка входить в долги и медленная уплата их или же совсем не платеж): «Решаться на долги нужно только в самых тесных обстоятельствах. Между тем, иные просят одолжить их деньгами или же берут вещи, материалы в долг без всякой нужды, потому только, что их одалживают; этого дня взяли они в долг, но и завтра просят одолжить; сегодня одолжили у одного, а завтра делают заем у другого, хотя, положим, без намерения еще отказаться от долга; словом — занимают до тех пор, пока их одалживают. Не обременение ли это для других и не насилие ли для чужой собственности? Отказать кредитор может быть стыдится, между тем как сам имеет нужду в наличном капитале. А чаще всего готов бы он отказать; но, дав взаймы раньше, опасается, чтобы огорченный им должник, не отперся и от прежнего долга. Затем, входить в долги нужно в такой мере, как есть надежда погасить их, и с указанием на определенный или только приблизительный для платежа их срок. Когда своевременно, а тем более до назначенного срока, должник принесет свой долг, тогда кредитор спокоен и доволен. Тогда кредитор готов снова вверить ему в долг. Иным состоятельным людям в таком случае приятна собственно честность или исполнительность должника; во имя честности то они и готовы снова одалживать. Но задержанный долг может быть заставляет самого заимодавца кредитоваться у других, «ходить и просить из-за своих денег»; лишает его самого возможности быть точным в платежах другим; делает ему потери, потому что он рассчитывал в известном случае на деньги от своего должника, как на деньги собственные и наличные, а между тем обманулся; а также наводит его на сомнение и беспокойство. И опять не насилие ли это для собственности ближнего? Напомнят должнику о долге, и он отвечает: «через неделю отдам», снова напомнят, и он назначает новый срок, и так еще несколько сроков, оправдывая разве самый последний из них. Эта медленность в платеже происходит или оттого, что займут не по средствам или же от одной беззаботности уплатить.

Наконец, входить в долги нужно без сомнения с душевным расположением заплатить их. Заем в том и состоит, чтобы занимающий возвратил своему заимодавцу денежную ли сумму в полном ее количестве (если не было договора об особенном росте) или вещи или материалы по их числу, в полноте меры или веса, словом все в равном займу количестве и качеству. Между тем, иной возьмет в долг, и по выходе от кредитора уже забывает о долге; решается на заем, и не думает когда-нибудь заплатить, даже имея у себя состояние; пользуется от своего заимодавца вовсе не предметами прихоти, которые так же в его воле было покупать или не покупать (как из магазина модные вещи и т.п.), но первейшею потребностью, или самым необходимым в жизни, как квартирование в чьем-либо доме (на улице нельзя же было бы жить), и не дорожит этим; не успевает уплатить долг и не имеет верной надежды для уплаты, а между тем продолжает жить, нисколько не ограничивая себя в излишних расходах, не увеличивает своего труда, чтоб иметь возможность хоть по частям уплачивать. Сто раз слышит напоминание о долге, много раз получает письменный счет, читает с почты письма с теми же напоминаниями, даже вынуждает самого заимодавца быть у него, приехать к нему, может быть из дальнего места. И вот то молчит, то отзывается недостатком денег, то прячется от кредитора, то совсем не признает долга, то, обличаясь в долге письменным каким документом или очевидными свидетелями, гневается на своего кредитора: дотоле все был мир, все был называем дающий в долг добрым, прекрасным человеком, а как только он стал просить себе долг, хоть бы и скромно, так и мира с ним нет, так и враг он, так и недобрый человек, будто порок собственно напоминать о долге, а не удерживать у себя чужое. Не захват ли это чужого состояния? Да; неплательщик долгов ограбляет прежде всего своего кредитора; потому что oт неустойки его вместе с подобными ему у иных совсем падают капитал -торговля По крайней мере неплательщик вводит кредитора в очевидные убытки и делает ему тревогу: решается кредитор на новые траты, например, предъявляет ко взысканию в суд, и, однако, ничего не получает; тратит время, чтобы быть у мировых судей и в судах, однако и тут долгое время не удовлетворяется из-за уклончивости должника; много раз бранит его в душе или гласно, и не видит никакой пользы от самой брани. Неплательщик (значительных) долгов ограбляет и других, к которым по видимому уже не имеет никакого отношения. Как же ограбляет? заставляя их платить его-то кредитору излишнее за товар покупки, так как иной кредитор -купец по недостатку великодушия хочет загладить свои пропадающие в долгах деньги излишнею ценою на товары. Ужели же все это со стороны должника не подобие грабительства? и как же думает он умереть, оставляя после себя беспечные и злонамеренные долги? не узы ли это для его души большие долги?

А вот, напротив, богобоязненный христианин, если по нужде и задолжается, никогда не потерпит, чтобы к нему приходили в дом с требованием долга. Он сам заботится о своих долгах. Он даже любит платить долги; чувствует себя в особенном каком-то удовольствии и покое, когда честно рассчитывается со своими заимодавцами, потому что здесь и действительно есть для него некоторое напоминание, некоторая связь по делу его нравственных долгов. (Разумеем грехи пред Богом: эти-то долги ведь еще сильнее связывают совесть и беспокоят душу). Ты, благоразумный христианин! с Божиею помощью держись на этот раз таких правил: жить и вести свои житейские дела только наличными средствами; в случае же вынужденных долгов просить у заимодавцев извинения и снисхождения относительно платежей, при самых платежах благодарить их за одолжение и терпеливость».

О лихоимстве «духовных учителей», священников и прихожан

Феофан Затворник (Толкование Пастырских посланий, 1Тимофею 6,5): «…Под благочестием (инакоучителями) разумеется вера вообще. Они, говорит (Апостол), веру почитают средством к приобретению, превращают ее в такое средство. Это верх растления умственного и нравственного. Веры тут уже нет, тем паче нет благочестия или сердечного настроения в духе веры. Между тем хлопоты у них все о вере, — и хлопоты усиленные, так что дело это не обходится без споров. Не отсюда ли и споры? Как торгаши спорят при прoдаже из желания увеличить прибыль, так и эти инакоучители всюду заводят споры, потому что иначе нельзя им будет добыть что-либо, и им придется голодать. „Эти спорники, пишет бл. Феофилакт, привлекая к себе учеников, пользуются ими, и все больше и больше подвизаются в спорах, чтоб все более и более их привлечь к себе", —конечно чтобы больше и приобретать от них.

«Отступай от таковых». «Не сказал: схватывайся с ними и борись, но: «отступай», т.е. «по первом и втором наказании» (Тит.3,10). Ибо тех, которые бьются из-за прибыли и денег, когда и чем можно убедить?" (Феоф.). „Иначе не убедишь ты таковых, как если дашь им; но и этим не насытишь их жажды приобретения. «Око лихоимца», говорит Писание, «не насытится части» (Сир.14, 9). Поэтому от них, как от неисправимых, надобно отвращаться" (св. Златоуст)».

Но не только лжеучителя и корыстные «богословы» могут быть сребролюбивы, но, к сожалению, и люди духовного сана. Так, существует правила Святых Вселенских Соборов против лихоимства. Например, правило: «Епископ, или пресвитер, или диакон, взимающий лихвы или так именуемые проценты или да перестанет, или да будет извержен».

Вальсамон (Правила Святых вселенских Соборов с толкованием): «В 17 правиле Первого собора мы достаточно написали о всех посвященных, которые берут лихву, или измышляют для и себя и другую какую-либо постыдную прибыль…»

Наравне с общими грехами против 8-ой заповеди для священников и работников храма могут быть характерны и другие грехи: святотатство и святокупство (симония).

С большим сожалением мы приводим эти учения для пастырей, и не хочется верить в то, что такие грехи могут быть среди священства. Но если Писание и отцы говорят об этом, то и мы не можем умолчать, и да послужит это во благо.

Филарет (Дроздов) (Катехизис): «4) святотатство, или присвоение того, что посвящено Богу и что принадлежит Церкви»

Феофан Затворник (Толков. на посл. Римл.2,22): «…под святотатством (можно понимать) неблагоговеинство …к своему храму и к тому, что посвящается ему, или присвоение себе того, что должно быть отдано в храм. Что надлежало отдавать в храм, он утаивал, и чрез это крал то у храма».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве § 115): «Во всяком звании, то есть в духовном и светском, вредно лихоимство, ибо многие беды и соблазны причиняет, но особенно — в духовном. Ибо духовные словом Божиим должны и других от беззаконного того дела и прочих отвращать; но они сами делают, бесстрашно дерзают и другим к тому повод подают».

Грех святотатства может быть не только у священников, но и у работников храмов и у прихожан.

Нравственное Богословие (там же, грех – святотатство): «Святотатствуешь» (Римл.2,22). В грехе святотатства различаются: а) церковные вещи (имущество); б) вещи, освященные и употребляемые при богослужении и в) те, которые принадлежат к евхаристии; наконец – дары Христовы и святое миро. Церковные вещи могут храниться и, следовательно, быть похищаемы, не в церкви только, но и вне ее: в часовнях, в ризницах, в кладовых, в столбах с образами… Похитить что-либо из церковных вещей, например, свечи, которые еще не были поставлены пред иконами, деньги с блюда или под замка, из материалов каких, например, кирпич, листы железа, дрова, - это только кража, но кража выходящая из ряда других краж. Затем, и временно только пользоваться чем-либо из церковных вещей, например, коврами, настольными подсвечниками, обыкновенной посудой и бельем (полотенцами), - пользоваться в своем доме или квартире не для молитвенного и богослужебного употребления или не по случаю какого-либо духовного праздника – собрания, а только взамен мирских вещей, которыми бы можно было позаимствоваться из мирских домов – все это также составляет немалый грех. По правилам святых Апостолов похититель церковного воска и елея должен возвратить в церковь впятеро больше (Прав.72). Да, вещи, принесенные в жертву храма и уже освященные богослужебным употреблением, например, огарки, иконы и оклады у иконам, кадила, ризы, богослужебные книги (кроме напрестольного Евангелия) скорее могут быть проданы за ветхостью или по избытку в них для подобного священного употребления, и только лишь некоторые (как например, металл) с переделкою, с переливкою, отданы за плату пожалуй и для обыкновенной мирской потребности, - чем поступить для мирского употребления и в мирской дом. Умышленно же красть из церкви освященное богослужением и церковным употреблением значит допустить грех Иуды, который в намерении своем уже крал дорогое миро, изливаемое Мариею на пречистые ноги Спасителя (Ин.12, 3-9)…В обширном или духовном смысле святотатством еще почитается: употребить для таинства не то вещество или не того качества, как требуется по правилам церковным, например, для обедни подать вино спиртовое, окислое, жидкое, дешевое или просфоры черные, черствые (все это нередкие злоупотребления и самочиние церковных старост: мягкую и лучшую по форме просфору продадут мирянину для поминовения, а для литургии, для евхаристии нарочито выбирают черствые и худшие); самовольно совершать таинства (у раскольников служат и берутся крестить, исповедовать, венчать их попы, а в православии тот кто состоит под законным запрещением); допускать к св. тайнам явно для всех и по существу дела человека недостойного (Мф.6,6))».

Злоупотребление пожертвованиями

К этому греху относится явный обман.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Не выпрашивали ли вы денег или вещей на свои мнимые нужды, или на нужды вымышленных людей, храмов, обителей, с целью обмана простодушных людей для своей наживы? Если есть такие, кающиеся ныне, принесите Господу раскаяние и немедленно прекратите злой обман и постарайтесь возместить украденное тем, чтобы пожертвованное попало в руки нуждающихся».

А также - злоупотребления, путем присвоения себе части денег, данных как пожертвование.

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Хищение — когда кто возьмет у кого деньги или иное что на подаяние милостыни и удержит у себя, или на иное что употребит».

Нравственное Богословие (там же. Грех – злоупотребление пожертвованиями других…): «Сказал же он не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор» (Ион.12,6). Здесь глубоко оскорбляется религиозное чувство ближнего. Каждый, кто от искреннего усердия жертвует в церковь или на миссионерское дело или на богоугодное какое заведение или по случаю какой-либо особой молитвы, например, молебна, — каждый желает, чтобы его пожертвование достигло своего назначения, чтобы принесло свою пользу и даже только не без умной бережливости было употреблено. Это сердечное желание жертвователя тем достопочтеннее, что иной раз он жертвует не от избытков своих, а с отказом самому себе в некоторых потребностях; жертвует за недостатком денег и вещами или произведениями своими, как только может, например, книгами, хлебом, холстом и т.п.. Между тем те люди, в руки которых по доверию к ним поступили эти пожертвования для передачи куда следует, или для безотчетного употребления по их усмотрению, или для постепенного расходования, положим, и с записью, те люди употребляют чужие жертвы не для славы Божией, а в свою пользу; например, удерживают у себя под каким-нибудь предлогом или без всякого размышления деньги, которые были вручены им на свечи, для молебна, на покупку какой вещи к церкви, для раздачи бедным; пользуются для своих только корыстных или иных личных видов материалами или вещами, например, духовными книгами, которые предназначены беднякам или приходским школам. Если же и не так употребляют все то, что вручено им с известною священною целью, небережливо, непроизводительно для духовного дела, например, в миссионерстве, словом, как только стороннюю для себя собственность. О, воры святых пожертвований ближнего! представьте себе доброе и невинное чаяние жертвователя, как он думает удостоиться милости Божией в силу своего пожертвования, как предполагает, что его пожертвованием давно пользуются, кому он назначил пользоваться, как от его пожертвования возрастают духовные плоды! Между тем всего этого еще нет на деле, все это вот вы задержали в своих руках. Поспешите же исправить свои злоупотребления, если еще можете — самым делом, а если нет —глубоким покаянием пред Богом».

О желании похитить, выраженном только в мечтах

Некоторые люди не доходят до того, чтобы воровать на деле, но в своих мечтах могут желать или обдумывать, как бы он украл. При этом человек даже не подозревает, что он уже является вором, т.к. его внутренний человек готов к краже.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 110): «Не только тот лихоимец и хищник, кто самым делом чужое похищает; но и тот, кто чужого желает неправедно; это есть грех против десятой заповеди: «не пожелай» (Исх. 20:17). Ибо в том, что касается его воли, он лихоимствует и похищает чуждое; а то, что самым делом не исполняет этого, зависит не от него, но от внешнего препятствия, которое его к похищению чужого добра не допускает».

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Также и всякий, кто желает чужую вещь похитить и присвоить, хотя самим делом и не похищает, есть похититель, ибо человек волею грешит или не грешит. И такой человек, который желает чужого добра, уже волею похищает, хотя бы делом и не похищал, ибо в воле и произволении человеческом состоит грех. Когда хочет человек похитить чужое, уже похищает волею своею; хочет блудодействовать, уже будодействует; хочет убить человека, уже убил волею своею.

А если в воле греха нет, то и в самом деле нет. Когда воля человеческая добрая, то и человек добрый, а когда воля злая, то и человек злой. По воле своей каждый или зол, или добр. Итак, зол человек, волю злую имеющий, хотя бы внешних злых дел и не делал. В воле и сердце человеческом пребывает убийца, блудник, вор и прочее зло. И чего в сердце нет, того и в самом деле нет. Надобно волю и сердце исправить, и тогда добрый будет человек».

Раздел: Кража путем обмана

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Третьего рода хищение есть лестное, когда кто какую-либо чужую вещь себе присваивает обманом».

Многие из нас могут сразу подумать, что речь пойдет о мошенниках, но именно о них мы не будем говорить, т.к. даже страшно подумать, что такие люди могут называть себя христианами. Мы будем говорить о кражах обманным путем, которые нами зачастую даже не осознаются или мы считаем их вынужденными обстоятельствами бизнеса или нашей работы.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Таковое хищение совершается многоразличным образом…».

Кража путем обмана при ведении торговли

Всем нам хорошо известно, что одни люди занимаются производством вещей и тем зарабатывают себе на жизнь, а другие - продают то, что сделано ими или другими людьми. Но и для тех, кто производит, и для тех, кто продают, существуют определенные законы, как-то:

Иннокентий Пензенский (Богословие деятельное, гл.5): «…установление (Священного Писания), относящееся к действия, есть цена вещей, хотя и введена людьми, но одобрена или позволена Богом с тех пор, как утверждено или дозволено Им самое обладание вещами. Сущность обязанностей, требуемых этим установлением, можно выразить так: за вещь не должно получать такой цены, от получения которой может произойти вред другому. И посему тому, кто получает цену, запрещается брать более, а тому, кто платит, не позволяется платить менее узаконенного. В договорах требуется справедливость и честность (Лев.19; 11,13,35-36)».

Но многие из нас нарушают эти законы.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Когда кто продает какую вещь за большую цену, нежели та стоит, или обманывает мерой и весом, или худой товар продает за добрый, например, примешивает в хлеб мякину, в вино воду, или монету ложную дает за добрую, хрусталь за алмаз, куницу за соболя, или больше, чем надлежит, берет пошлины».

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Работники торговли и общественного питания или те, кто продает избытки своих плодов земных на базаре! Кто из вас обмеривал, обвешивал, обсчитывал, продавал плохой товар за хороший? Кайтесь Господу! …Может быть, кто, работая в детских учреждениях, объедал детей? Это уж совсем преступление! Кайтесь!»

Итак, такой образ хищения свойственен тому, кто занимается торговлей. Продажа по несоразмерным ценам свойственна тем продавцам, которые торгуют товаром, который продают немногие, и именно они особенно склонны завышать цены, т.к. знают, что покупатель вынужден у них купить.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-й заповеди. Грех – несоразмерные цены за товар, за службу свою или за личную какую услугу): «…если какого-либо товара другие не держат и торгуют им (например, погребковыми винами) в каком-либо месте единицы, и продается этот товар несоразмерной ценой: не насильственное ли здесь присвоение себе чужих денег? Покупатель мог бы не брать дорогого товара: но волей и неволей берет, потому что взять его не знает где, между тем как это необходимая для него по обстоятельствам покупка. Идет он из магазина со вздохом и, может быть, с пустым кошельком, а продавец веселится и торжествует; до бедности покупателя продавцу нет дела».

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Существует еще один вид греха против этой заповеди, это грех лихоимства, то есть продажа продуктов питания или вообще вещей необходимых по повышенной цене. Этот грех выражается в спекуляции, тяге к перепродаже дефицитных товаров по заведомо завышенной цене в целях наживы. Кто из христиан занимается этим постыдным делом, немедленно прекратите это бесчестное дело и кайтесь Господу со слезами в своей хищной алчности и наживе».

Также этот вид кражи свойственен перекупщикам.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех -…чрезмерно дорогая продажа жизненных припасов): «Иной…дешевою ценою купил хлеб, сено, осветительные материалы, а предлагает для продажи во много раз дороже или даже медлит продавать, хоть бы случился неурожай или временный недостаток в этих припасах, - медлит, чтоб дождаться еще высших цен».

Но обращаем ваше внимание, что к таким продавцам относятся не только перекупщики, но и люди, торгующие собственным урожаем, например, выращенным на даче. Так, перекупщик платит за покупаемый товар, за доставку и т.п.., а у того, кто выращивает, допустим, картошку, траты не такие, как у перекупщика, а ниже. Но дачник будет продавать картошку по такой же цене, как и перекупщик.

Нравственное Богословие (там же): «Жизненные припасы, как: хлеб, продукты из зерна и овощные, корм для скота, топливо для печей, - не предметы роскоши и не прихоть, которую можно оставить и хорошо бы оставлять. Но это такие покупки, без которых обойтись нельзя и в которых нуждается как богатый так и бедный. Поэтому торговля ими сколько чистая и честная и, так сказать, патриархальная… Но иной сам-то хозяйственным образом (вырастил)…, а предлагает для продажи во много раз дороже… не с благодарностью Богу за свои хозяйственные запасы он предлагает их другим в продаже, но только ищет случая, как бы продать дороже».

Читая вышесказанное, у некоторых продавцов может появиться оправдание, что они несут большие расходы или у них большие нужды, и поэтому им приходится делать большую наценку. На это хотелось бы ответить, что каждый из продавцов знает себестоимость продаваемого им товара и знает реальные свои прибыли. Так вот, величина прибыли оценивается каждым по силе его сребролюбия: одному человеку прибыль в 500 или 5 тысяч гривен будет достаточной, а другому и миллиона будет мыло. Пусть каждому его совесть подскажет, как вести торговлю, и необходимо всегда помнить:

Нравственное Богословие (там же): «О, дорогие люди, за свои товары или за личные услуги и службы дорогие (вы часто берете) не столько по существу дела, сколько по своему корыстолюбию и самомнению! Вам все мало, сколько бы вы не получили. Но посмотрите, как другие и не менее вас способны к делам и более еще вас трудятся, однако довольствуются за свое добро и занятие гораздо меньшим. Смотрите, чтобы после дорогих и недоступных не остаться вам совсем незанятыми ничем. Бог нередко поступает так с подобными людьми!».

Некоторые продавцы, у которых есть скорбные обстоятельства, например, больные родственники, могут оправдываться тем, что им нужны деньги на лекарства, но нижеприведенное поучение показывает, что от воровства болезни не проходят, а наоборот усугубляются.

Николай Сербский (Десять заповедей, данных Моисею, заповедь 8-ая): «В одном арабском городе жил торговец Измаил. Когда бы он ни отпускал покупателям товар, он всегда обсчитывал их на несколько драхм. И состояние его весьма умножилось. Однако дети его были больны, и он тратил много денег на докторов и лекарства. И чем больше он тратил на лечение детей, тем больше он обманывал своих покупателей. Но чем больше он обманывал покупателей, тем сильнее болели его дети. Однажды, когда Измаил сидел один в своей лавке, полный тревог о своих детях, ему показалось, что на миг открылись небеса. Он поднял глаза к небу, чтобы посмотреть, что там происходит. И видит: стоят ангелы у огромных весов, отмеряющих все блага, которыми Господь наделяет людей. И вот, подошла очередь семьи Измаила. И когда ангелы стали отмерять здоровье для его детей, они бросили на чашу весов здоровья меньше, чем было гирь на весах. Разгневался Измаил и хотел прикрикнуть на ангелов, но тут один из них обернулся к нему и говорит: "Мера правильна. Что же ты сердишься? Мы недодаем твоим детям ровно столько, сколько ты недодаешь своим покупателям. И так мы вершим правду Божию". Измаил рванулся, как будто его мечом пронзили. И стал он горько каяться в своем тяжком грехе. С тех пор стал Измаил не только правильно взвешивать, но всегда добавлял лишку. А к детям его вернулось здоровье».

Также отметим один нюанс. Часто мы сами выступаем и в роли покупателя, и в роли продавца. И самое прискорбное состоит в том, что мы часто сами поступаем так, как те, которых мы ругаем. Например, мы ругаем тех, кто продает мясо, но, когда у нас вырастает хороший урожай винограда, то мы не отдаем его тем, у кого его нет, и не продаем его по низким ценам, а, оправдываясь общей дороговизной, продаем по высоким ценам и уподобляемся тем, кого мы ругали. Не желает ли каждый из нас подороже продать что-либо и по дешевле купить? Думаем ли мы о таком же человеке как и мы, но только, например, не имеющем дачи и денег купить по такой цене фрукты и овощи? Так чем мы в таком случае отличаемся от не христиан, или тех, кто стремится к получению прибылей? Поэтому, давайте воспользуемся увещеванием:

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – во время неурожая или в случайной нужде чрезмерно дорогая продажа жизненных припасов): «Христианин! Если от тебя зависит и в какой ни есть мере будет зависеть: употребляй все меры и уступки от себя, чтобы удешевлены были необходимейшие припасы в жизни человеческой. Тогда ты будешь другом народа, благодетелем твоих ближних».

Наряду с завышением цен к торговому виду обманной кражи относится обвес и обсчет покупателя, принятие для хранения или покупка заведомо краденного или вещей сомнительной собственности, а также продажа некачественного товара.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Может быть, покупали заведомо краденую вещь, или покупали за бесценок что-либо у пьяницы, укравшего вещь у семьи. Одумайтесь! Помните, что, покупая краденое, вы становитесь соучастником преступлений, совершаемых и вором, и пьяницей. Никогда не вносите в свой дом таким образом приобретенных вещей! А кто так поступал, кайтесь!»

Мы не будем на них подробно останавливаться, т.к. они настолько явны, что человек хорошо знает, что так делать нельзя, и это наказывается не только Божиим законом, но и обществом.

Итак, мы кратко указали виды краж, которые встречаются при ведении торгового дела, и это только малая часть тех грехов, которые человек, занимающийся бизнесом, набирает за день или за неделю. Поэтому видно, как тяжело быть в постоянном грехе человеку, стремящемуся к приобретению денег, и как легко тому, кто не имеет своего бизнеса. Но т.к. среди современных христиан есть много людей, занимающихся торговлей, то для них подведем общий итог, что является грехом, и приведем учение Тихона Задонского «О должности продающих». И пусть каждый проанализирует себя и свои поступки, и, увидев ошибки и грехи, раскается и изменит свое отношение к торговому бизнесу.

Тихон Задонский (т.5,59): «Обязанности продающих. Многие, продавая свой товар, продают и совесть свою, а с совестью и душу, и вечное свое спасение, и покупают себе вечную погибель. Это те:

1) Которые продают гнилую вещь за хорошую и худую за добрую, как-то: немощную скотину за здоровую, которую обычно выкармливают, чтобы она людям доброй показалась.

2) Которые продают одну вещь за другую, как-то: куницу за соболя, хрусталь за алмаз, и прочее.

3) Которые продают всякую дешевую вещь за дорогую.

4) Которые мешают воду в вино и песок или иное что-либо тяжелое в соль для большего веса.

5) Сюда относятся и те бессовестные продавцы, которые за свой товар требуют большей цены, чем он стоит, потому что так замышляют в сердце своем покупателя обмануть.

Еще хуже и беззаконнее те продавцы, которые во лжи клянутся и святое и страшное имя Божие во лжи призывают. Все вышеназванные продавцы и им подобные грешат против заповеди Божией: «не кради». И столько они крадут, сколько своих товаров так бессовестно продают; и если этого злого дела не оставят, и не покаются, и не исправятся, то, как расхитители и воры явятся на суде Христовом и по делам своим воспримут».

В заключение хотелось бы утешить христиан, занимающихся торговлей и увидевших, что они постоянно грешат вышеобозначенными видами воровства. Не отчаивайтесь! Покайтесь и всеми силами старайтесь исполнять заповеди, а Господь не покинет душ, исполняющих волю Его! Не бойтесь бедности, не бойтесь нужды, не рисуйте в своем воображении, что вы все потеряете – это прелесть вражия, стремящаяся запугать вас. Помните, что вы - прежде всего христиане, а потом уже коммерсанты, зарабатывающие на свои нужды. Лучше потерпеть убытки, исполняя заповеди Божии и уменьшить привычные удовольствия, которые вы приобретаете за счет своих прибылей, чем обогатиться греховным путем и погубить душу!

Казнокрадство

Далее, тайными ворами являются и казнокрады.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Великие и несносные воры — те, которые казну государственную крадут, ибо они все общество обижают».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – казнокрадство при подрядах, в порученном хранении или расходовании казанных денег и вещей): «Казна есть общее достояние государства. Пусть ограбляющий ее не видит лицом к лицу хозяина, но в отдаленном смысле хозяином ее можно назвать каждого члена государства. …Следовательно, грабитель казны отнимает достояние не у одного человека, а у множества лиц; не приметна как бы тяжесть его грабительства для других, но она верна…».

Мы не будем перечислять все способы казнокрадства, т.к. те, кто так грешит, сами знают обо всех способах. Таким людям опять-таки надо напомнить, что, если раскроются их дела в этом мире, то судить их будет человеческий суд, но по смерти судить их будет совесть, независимо от того, будут ли они разоблачены в этой жизни или нет.

Но не следует думать, что этот грех касается только тех людей, которые имеют доступ к казне и государственному имуществу. К этому греху относится любая краже государственного или общественного имущества обманным путем, например, неоплата за проезд в транспорте или за коммунальные услуги, отматывание назад электрического счетчика или, оформление жилищной субсидии теми, кто реально может оплатить коммунальные услуги и т.п.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «3. Есть еще и такие рассуждения: "Я молиться еду Матери Божией, Она меня бесплатно провезет!" Одумайтесь и кайтесь! Это все тоже воровство. Какое это богомолье будет? Раньше ходили пешком, а теперь не считают зазорным бесплатно проехать в транспорте… Не крали ли у государства электроэнергию, придумывая всякие фокусы со счетчиком. Это позор для христианина! И от сего дня перестаньте пачкать свою совесть этими постыдными мелочами. Все сейчас имеют достаточно средств, чтобы честно расплатиться с государством за все эти бытовые услуги».

Необходимо запомнить, что

Иннокентий Пензенский (Богословие деятельное, гл.5): «…тому, кто платит, не позволяется платить менее узаконенного…»

Также к такому типу воровства относится мнимое сочувствие просящему об услуге или помощи. Оно заключается в том, что человек может работать на государство или хозяина, например, в гараже или на складе, и к нему подходит проситель помочь с инструментом или машиной, и он оказывает ему услугу, но не за свой счет, а за счет владельца. При этом получается, что он тайно ворует, прикрывшись заповедью о любви и помощи ближнему. То, что есть сочувствие - хорошо, но то, что это сочувствие оказывается за счет греха и убытков не своих, а другого, то не имеет силу добродетели.

Кража путем обмана, связанная с судейством или с наблюдением за соблюдение законов

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «К числу таковых хищников относятся судьи, которые за мзду судят, и потому, праведно ли, или неправедно судят, крадут».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 114): «Если язва (сребролюбия и лихоимания) заразит тех, которые в судебных заседают местах, последует ужасное и достойное плача попрание правды, нарушение присяги, которую перед страшным и Всеведущим Богом и святым Его Евангелием приносили, и обещали свято и нерушимо хранить правду, опасаясь мстительного гнева Божия в противном случае. А от этого все зло последует и обществу — нестерпимые раны. Поскольку злые люди и насильники, видя попрание правды, в большее бесстрашие приходят, и на большие злодеяния устремляются, обнадеживая себе тем, что они, хотя и обличаются в злодействе, могут от законной казни платой освободиться, что и бывает. А от этого более умножаются разбои, хищения, воровство, ограбления, злодейства, наглости, разорения, убийства и прочее тяжкое и несносное для общества зло и беззаконие.

От этих своеволий и наглостей добрым и бедным людям, сиротам, и вдовам и прочим беспомощным большее утеснение и бедность последует. От чего более умножает плач, слезы, жалобы, на небо восходящие и всенародную казнь, как-то: голод, пожары, землетрясения, нашествия иноплеменников, войны, страшные кровопролития и прочее — наводящие. Нет большей обществу язвы, чем судьи, мздоимством и лихоимством растленные. Как черви внутри дерево грызут, так они общество снедают и в погибель приводят, как из вышесказанного всякий может видеть. И тем более они вредны, что вид добрых и верноподанных на себе носят, но на самом деле — иные. Хотя они о себе и мечтают, что искореняют злодейство, но неправдою своею и лихоимством путь ко всякому злодейству открывают. И хотя возомнили, что служат обществу, на самом деле его разоряют со злодеями и разбойниками, которых думают искоренить. Хорошо святой Иоанн Златоуст о них говорит: «Лихоимцы — разбойники, устраивающие засады при дорогах и вещи проходящих похищающие, и в домах своих, как в земных пещерах, имения других скрывающие» (Слово 1 о Лазаре). Более самих явных злодеев тяжело грешат, как можешь видеть из следующего.

Первое. Как злодеи похищают чужое, так и они: злодеи явно или тайно, а они лестью, в чем не отличаются от злодеев. Ибо хищение — все равно хищение. Какое ни есть — явное, или тайное, или совершенное лестью.

Второе. Злодеи не давали присяги быть судьями других, а они присягали не только правду хранить, но насаждать и утверждать, в чем превосходят злодеев, как присягой обязавшиеся.

Третье. Злодеи — люди грубые, невежды. А они думают, что Божий и монарший ведают. И это их зло умножает: ибо тяжелее грех от ведения, нежели от неведения.

Четвертое. Злодеи — люди простые, а они — чиновные, и поэтому должны образ добрых дел и прочим показывать. Но они образ злых дел показывают, в чем как злодеям, так и прочим повод к злодеянию подают, как начальники и мнимые светила.

Пятое. Злодеи часто скудостью вынуждаются на злое дело. А они — от одного лакомства ненасытного. И в этом превосходят злодеев: ибо меньшее зло — от скудости, нежели от довольствия похищать. Рассуди всякий, не смеха ли достойно было бы дело, если бы богач на воровстве пойман был? Воистину все бы тому удивились, ибо от довольствия на такое бесчестное и беззаконное дело дерзает. Так и они удивления и смеха достойное дело творят, когда, будучи в довольстве, на такое бесчестное и безбожное дело бесстыдно устремляются.

Шестое. Злодеи, каковыми являются, таковыми их и люди считают, а они за добрых и верных слуг Отечества почитаются. Смотри и здесь, не большее ли зло: быть злым — и за доброго почитаться, быть злодеем — и добрым слыть, неправду делать — и праведным считаться, Отечество разорять — и защитником и хранителем его прославляться? Воистину несказанное зло — и беззаконничать, и похвалу принимать.

Явные злодеи некое наказание и здесь, в веке сем принимают, потому что их злодеями и люди считают и ими гнушаются. А этих за добрых, честных и верноподданных почитают. И так они грешат — и людьми славятся; зло творят — и благодетелями почитаются. Так они подобны яблокам, которые снаружи красивы, но внутри гнилы, смрадны и вредны; подобны яду, медом намазанному, который внешним видом услаждает вкушающего, но смертоносно заражает. Ибо лицо не умаляет, тем более не уничтожает согрешения, но наоборот — чем более высокое лицо, тем больший его грех. Беззаконное дело — когда простой человек похищает, но более беззаконное — когда похищает чиновный; больший грех — неправду делать секретарю, и того больший — судящему, нежели канцеляристу и писцу. Также и образ хищения не уничтожает и не умаляет хищения; но явное ли, или тайное, или лестью совершенное хищение будет, все равно это хищение; все равно заповедь Божия — не укради — разоряется; все равно Законодатель презирается и отвергается и творится ослушание».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве § 115): «Чем более высокое лицо будет лихоимец, тем большие и многочисленные в Отечестве беды и соблазны производит. Ибо от него и низшие и подчиненные его тому же беззаконному делу учатся. Почему-де нам не брать (так они беззаконно учатся и говорят), если высшие нас и начальники берут? Неужели будут нас судить за то, что сами делают; за то казнить, в чем сами виноваты? Как-де их совесть не будет обличать и осуждать, если нас в том, что сами делают, будут судить и наказывать?»

Кража путем обмана, связанная с государственной службой

Кто еще занимается обманным или льстивым хищением? Служащие, от которых зависят исполнение какого-либо дела или распределение денег или чьего-либо имущества.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «(К числу таковых хищников относятся) и приказные люди, которые дают медленный ход делу челобитчиков, как бы другими делами важнейшими занятые, и таким образом домогаются поклонов. Пороком этим заражены те, которые, будучи казначеями, или какими приставниками, утаивают доходы, или приписывают большие расходы, или своей небрежностью делают господским доходам потери».

Таких людей называют вымогателями.

Николай Сербский (Евангелие о покаявшемся Закхее): «Мытари считались людьми весьма грешными и нечистыми, так как, взимая с народа государственный налог, они при этом немилосердно занимались вымогательством в свою пользу. Потому мытари приравнивались к язычникам (Мф.18:17)».

Далее. К этому виду обманного воровства также опосредованно относятся взятки.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – лихоимство (взятки)): «Лихоимством называется (незаконный) подарок – приношение деньгами, вещами,…продажей чего-либо за бесценок…- с одной стороны, и принятие (его) - с другой. Цель здесь единственно та, чтобы принявший подарок сделал в пользу приносителя что-либо противное обязанностям своей службы или долгу правды (т.е. посодействовал в чем-либо, отдавая предпочтение дающему взятку – от сост.). …В таком грехе, кроме двух сторон, дающей и принимающей, имеют иногда участие другие лица. Так иной берется передать взятку (случается, и затаивает ее); другой, как например, начальник, достоверно знает о взяточничестве своего приближенного, и потворствует взяточничеству или ради собственной корысти (как всего чаще бывает), или только по слабости характера. Какая же вина взяточника собственно с денежной или имущественной стороны? Он неправдою собирает себе деньги, чтобы проживать или составить капитал. Он получает по своей должности жалование, и не хочет довольствоваться между тем, как сказано: «довольствуйтесь своим жалованием» (Лк.3,14).

… (Также) взяточник обижает ближнего, получая от него не принадлежащее и часто еще выжимая у бедного полтину – рубль. Большею частью он бывает состоятельнее лиходателя: значит, тут бедняк наделяет богача! И этот богач – взяточник без всякого стыда оставляет у себя чужие деньги даже в таком случае, когда ничего по обещанию своему не успеет сделать.

…иные не берут мелочных взяток и в этом случае выдают себя бескорыстными: но разве крупные взятки и изредка не то же взяточничество и разве они не злоупотребление, если получаются и от самого богатого человека? Разве годовые оклады от целых учреждений, компаний и контор не те же взятки незначительного чиновника?»

Какие оправдания обычно приводит взяточник, и в чем истина?

Нравственное Богословие (там же): «…очень мыло жалование, а потребности велики». В таком случае мог бы этот человек подыскать себе другую должность с большим окладом, или же найти дополнительный какой труд к должности своей с оплатою. Злоупотреблять же, равно как и красть, даже и в бедном состоянии не позволительно.

«Совсем без жалования несу какую побочную должность» (или еще: мне за это не платят – от сост.). Если должность отнимает у него время для содержания, он вправе отказаться от нее (или попросить об оплате этой работы работодателя – от сост.). А если должность принята из чести и по усердию, то из чести же только и следует нести ее.

…«Подарок принес мне без предварительного моего согласия и не был желаем мною». Если так, то и следовало бы возвратить его: иначе все будут носить подарки, не спрашиваясь и не договариваясь, а то иной раз и будто бы забывают у вас вещи…

«(Меня) умоляют даже принять подарок». Умолять не стали бы, если бы ради подарка не ожидали отступления от закона или прикрытия опущений и злоупотреблений. Без нужды никто не станет бросать деньги, это верно; искренность же и смиренность просьбы бывает здесь только до той поры, пока не будут сданы деньги или вещи: а там уже смотрят на взяточника, хоть бы он был и высокий начальник, как на человека купленного, и обходятся с ним смелее, без всякого в душе уважения.

«При подарке (мною не сделано) отступления от закона и несправедливости никакой не допущено, а только оказано снисхождение, только ускорен ход дела, обойдены некоторый обряды без ущерба делу в смысле законности». Все это надлежало бы сделать и без вынуждаемого (намеком, замедлением, томлением) подарка, собственно по человеколюбию, из уважения к лицу просителя или к обстоятельствам его».

Таких оправданий придумано великое множество, и, к сожалению, благодаря им душа порабощается страстью лихоимства и не желает расставаться с легким приобретением денег.

Нравственное Богословие (там же): «Словом: конца не будет предлогам и извинениям, если кто хочет брать денежные и имущественные подарки по службе или же в таких делах, которые обязан был исполнить безвозмездно. Взяточничество обращается, наконец, в привычку, в страсть своего рода. И увеличение вдвое жалования не исправляет иных от порока, как напротив, честный человек даже при малом жаловании, но в тоже время при большой у себя семье, не решается же на взятки. Квартира у этого служащего тесна, и стол, одежда, прием посетителей у него бедноваты, за то совесть его спокойна, за то он более тверд на своем месте. А кто привык к взяткам, как к легкому и скорому обогащению, тот будто и не имеет заботы о самом себе на последующее время.

…нужна самая твердая решимость отказываться от взяток, и эту решимость может пробудить и поддержать в душе только одно: «христианская совесть».

Также следует сказать, что обычно мы являемся теми, кто обсуждает и осуждает тех, кто крадет у государства или берет взятки. По поводу этого следует напомнить, что каждый человек ответит за свои грехи, и что «государство» христианина находится в Царствии Небесном, и поэтому мы не должны переживать за то, что происходит в земном государстве, и что наше чистое сердце и добрые дела являются тем богатством или казной, которое мы имеем.

Кража путем обмана работодателей и наемных работников

К следующей категории людей, которые крадут обманным путем относятся нерадивые работники (они также относятся к особому виду тунеядцев), льстецы и ябедники, а также лукавый работодатель, не выплачивающий плату.

Нравственное Богословие (Грехи против 5-ой заповеди, грех: положительные и намеренные убытки хозяевам): ««Рабы (увещавай) быти некрадущим» (Тит.2,10). А то уже и значит красть, когда слуги намеренно по своей злости бьют хозяйскую посуду и ломают экипажи:—без позволения отдают хозяйские вещи посторонним пользоваться или же совсем;—имеют сделки с торговцами, которые что либо доставляют, или продают в дом хозяйский большим количеством,—при покупках хозяйских удерживают себе часть этих покупок или самых денег, доставляя затем отчет в купленном не совсем правильный;—делают самые покупки или дозволенные расходы (например, в дороге, в отсутствии хозяина) без особенной нужды, бросая деньги; только лишь по досаде на хозяев не предупреждают их о каких либо потребностях для дома, например, когда что нужно купить в свое время или где предохранить что от падения или от пожара. Если хозяйский дом и богат, если подобные убытки ничего по видимому не значат для состоятельного хозяина,—это не оправдание для неверных слуг. Господь Бог богат и всем; однако ж расхищать Его сокровище не следует. Он требует от нас, чтоб мы были «верными в малом» (Мф.24,21)».

Тихон Задонский (там же): «Хищниками должны считаться те, которые, будучи наняты за хорошее вознаграждение, неверно и нерадиво работают, время проводят в праздности. …Такого рода и те льстецы и ябедники, которые разными ухищрениями за ябеду получают; все то они крадут».

Тихон Задонский (т.5,60): «Видим, что одни других нанимают работать, но видим и то, что и нанимающиеся и нанимающие грешат. Нанимающиеся грешат и подлежат пороку хищения, и являются настоящими ворами и хищниками, если, взяв достойную цену, не хотят прилежно работать, но лениво и нерадиво работают, и только дни и часы проводят. Они сами видят, что напрасно плату берут, а так бессовестно чужое добро похищают».

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Мы осуждаем тунеядцев, показываем на них пальцем, ругаем, но ведь мы все тоже тунеядцы! Кто из нас предельно добросовестно все положенное время до минутки работает на работе или послушании? А кто отказывается получить зарплату до копейки?».

Нравственное Богословие (Грехи против 4-ой заповеди, грех – изнеженность на поденной работе): «Перенесшими тягость дня и зной» (Мф.20,12), сказано в Евангелии о работавших в винограднике. И целый день, с утра до вечера, работники провели на своем деле за поденную плату; и не уклонились от работы из-за солнечного жара; но так выполняли всю работу, что как бы каждую минуту смотрел на них хозяин. Отсюда и было у них полное сознание своей заслуги, чувствовали они в душе верность своему делу и, вместе с тем, право на полную плату. Такова должна быть работа каждого поденьщика, каждого работника, работающего без особого обязательства. Между тем ныне многие показывают себя изнеженными и на поденной работе: выходят на нее не рано, ожидают, например, звона к ранней обедне; принявшись за работу, часто отдыхают; а потом и спешат уйти с работы; возвратившись же домой прежде темного вечера, ожидают себе в доме хозяина, кроме стола подкрепляющего силы, угощения чаем, вином. (Здесь мы не говорим об убытках для хозяев от таких работ); не говорим о том, что вследствие такого ленивого выполнения поденщиками их работ и излишних требований, поставка самых главных жизненных потребностей и припасов, как хлеб, овес, сено, выходит затруднительною и дорогою… Но поденьщики, так изнеженно выполняющие свою работу, оскорбляют самое имя работы, напрасно теряют рабочее время, не привыкают к терпеливому труду, не стыдятся и примера одного из товарищей своих, который за ту же самую плату кропотливо работает, первый везде берется за дело. —Нет, — работающие за поденные платы! не играючи и по гостевитому должны вы работать, но с сознанием, что рабочий труд необходим вам и что дороги часы для него, а также не ради только человека, но вместе с тем ради самого Бога (Еф.6,6)».

Также многие из нас не только сами нерадиво работают, но других работников соблазняют, отвлекая пустыми разговорами или предложениями типа «попить чай» и т.п.

Что касается хищения работодателей то:

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Воровство и хищение — когда помещики или излишними оброками, или работами крестьян своих отягощают, поскольку отнимают у них потребное к пропитанию и содержанию жизни их и их домашних. И это хищение лютое и бесчеловечное, хотя люди и не замечают. Бедный крестьянин целое лето трудится и потеет, но кормиться и одеваться ему с его домашними нечем. Один господин все пожирает. Горе таким господам! Столько они слез проливают, сколько излишнего на крестьян налагают. Бог, Праведный Судия, видит эти слезы и проливающих их».

Тихон Задонский (т.5,60): «Нанимающие грешат, если наемникам или совсем не дают, или не сполна дают назначенную плату. Такой грех — грех на небо вопиющий и отмщения у Бога просящий. «Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа» (Иак 5:4). Поэтому наемник должен прилежно и на совесть работать, чтобы полученная им плата в хищение ему не вменилась; а хозяин должен всю и сполна мзду наемнику отдать, чтобы не познать на себе гнев Божий и суд Его праведный».

Кража путем обмана, как ложное нищенство

Кратко отметить, что мало настоящих нищих, т.е. таких людей, которые действительно не могут заработать деньги на основные потребности. Те же кто может, но не хочет, называются хищниками и ворами.

Иоанн Карпафский (117 глав, 50): «Притворяющийся бедным и тайком грабящий посредством убеждения милостивых — неправедный хищник, ибо он притворством неявно похитил заранее то, что должен был получить настоящий бедняк».

Тихон Задонский (там же): «К этому числу принадлежат ложные нищие, которые или будучи здоровыми, притворяются немощными, или, имея довольствие, притворяются нищими, или некоторые вымышляют нужды, будто бы разорились от пожара, или ограблены разбойниками, или просят милостыню на имя других ложно, например, на богадельню, на выкуп пленников, или на подать и прочее, а тем самым у бедных, действительно нищих, отнимают подаяние; так как, что должно было быть подано настоящим бедным, то они своим обманом у подателей похищают».

К греху ложного нищенства относятся не только те нищие, которые не хотят работать и ведут праздный, а зачастую и греховную жизнь:

(Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Хищение — когда кто, не желая трудиться, будучи здоров, дома обходит и чужой хлеб поедает»).

но и другие, о которых у нас сейчас пойдет речь. Это те, которые, будучи действительно нуждающимися, получали милостыню, но потом злоупотребляли милостыней, принимая ее, не будучи уже нуждающимися.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-й заповеди. Составление себе состояния притворным нищенством): «Когда и совсем нет сил самому пропитывать себя, нужно принимать милостыню только по мере надобности, а не излишнюю. Между тем иные, получив первые пять – десять милостынь может быть по действительной нужде, затем решаются на другие милостыни уже без всякой нужды. Отчего же? Оттого что, увидев у себя в руках деньги, начинают привыкать к деньгам, что нашли легкий способ для приобретения денег. Мы не говорим, чтоб эти люди злоупотребляли милостыней для нетрезвой жизни или в поблажку своей лености, как другие нищие. Нет, они, может быть, и трезвы и частью занимаются делом. Но они иным образов злоупотребляют милостынями. У милостынных денег они развивают и питают в себе страсть сребролюбия, подобно тому, как Иуда развивал и питал в себе страсть у ящика подаяний в пользу общины Христовой. Таким образом эти люди скопляют значительные суммы денег…Что же сказать о вине этих нищих – богачей? Принимая подаяние из рук людей богатых, они переводят на себя то, что могло бы увеличить милостыню истинно бедным. А чаще они крадут обманом у небогатых же людей, которые подают им, сами имея семейства и претерпевая нужды. Хоть эти люди и не предлагают им серебряных монет, за то на каждом почти шагу подают: а из мелких монет составляются ведь рубли. Итак, горе вам, нищие – сребролюбцы, если вы не поспешите обратить свою милостыню для милостыни же нищим!»

Есть еще два вида ложных нищих, о которых мы скажем в главе о богатых и бедных.

Кража путем обмана, как увлечение азартными играми

К обманным ворам также относятся люди, увлекающиеся азартными играми. Это могут быть картежники, люди, играющие на игральных автоматах или в казино.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «Наконец, принадлежат к числу таких хищников картежники, которые ухищренным искусством отнимают добро у ближнего. Потому, что всякий, кто чужую вещь себе несправедливо присваивает, каким бы то ни было образом, тот похищает ее и грешит против заповеди Божией — не укради. Спроси любого картежника: ради чего он начинает играть? Не для того ли, чтобы чужое добро захватить, чтобы добро ближнего присвоить? А если так, то сердце его занято страстью хищения, и, следовательно, хотя и не выиграет, однако грешит против десятой заповеди Божией, которая ничего не велит желать ближнего своего — не пожелай. А когда выиграет, то и саму вещь похищает. Итак, выиграет ли картежник, или проиграет, все равно грешит. Если выиграет, похищает чужое добро. Ежели проиграет, грешит желанием чужого добра. К тому же, сколько картежники проигравшиеся причиняют другим обиды, перечислить почти нельзя. Они никому несносны, и никакого добра, кроме зла, обществу сделать не могут. Проигравшийся картежник обижает, во-первых, домашних своих, жену, детей, отнимая у них надлежащий достаток и их должное наследство. Если картежник — судья и приказной, то стремится к мздоимству, преступает присягу, делается изменником Богу и Монарху своему, а от того возносятся плачевные вопли к Судящему праведно, от того последуют всякие нестроения в обществе. Делающие насилие торжествуют, насилуемые унывают и плачут. Если то будет купец, то такой к обману и несправедливости стремится. Итак, картежник ненавидим Богом, потому что заповеди Его разрушает. Ненавидим своими домашними, так как отнимает у них надлежащий достаток. Ненавидим и всем обществом, которого он своей обидой касается. Теперь же, сколь пагубная роду человеческому эта ловкая и мучительная страсть, сами вы, слушатели рассуждайте».

«Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): Восьмая заповедь запрещает всякие денежные азартные игры. Всяческая картежная игра, игра в кости, тем более на деньги – это грех! Кто увлекается игрой в карты, проводит драгоценное время за любыми другими азартными играми, кайтесь Господу! Господи, прости нас, грешных! И не прикасайтесь больше к этому занятию. Это не требует особого подвига, надо только относиться к этому со всей строгостью. Понять, что недостойно для христианина тратить время на пустое да еще входить в азарт, мучить свою душу и гневить Господа! Неужели же нет у нас занятий более достойных, чем картежная игра и "забивание козла" в домино?».

Раздел: Хищение путем подделки документов и уклонение от налогов

Этот вопрос относится к обманному способу воровства, но мы выделили его отдельно.

Некоторые из нас сталкивались и на работе, и в частных делах с таким видом обмана, как подделка документов; и все мы знаем, что это - обман ради какой-либо собственной корысти, а значит, это – грех. Мы не будем приводить примеры того, какие могут быть подделки документов, т.к. тот, кто занимается бизнесом, хорошо о них знает. Приведем только увещевание по этому вопросу:

Нравственное Богословие (там же, грех - подложные в деньгах или по имуществу документы, а также утайка подлинных): «Ты, христианин, отвергай и в душе, и на деле все эти хитрости, которые придумывает корысть человеческая…».

Также многие христиане, которые платят налоги с заработной платы или ведут свой малый или большой бизнес, хорошо знакомы с таким видом обманного хищения у государства, как не уплата всех или частичных налогов и пошлин. И это - один из самых насущных вопросов у христиан – наемных работников, и христиан – коммерсантов: «должны ли мы честно отдавать все налоги, если они достаточно велики?». Сразу однозначно ответим – «Да» (т.к. неуплата налогов – это, во-первых, обман, а, во-вторых, - кража). Этот ответ вызовет у многих из нас огромное количество недоумений, оправданий и противоречий, которые в нас настолько глубоко укоренились, что кажутся нам достаточно логичными и убедительными; поэтому подробно рассмотрим различные оправдания, чтобы развеять неведения и заблуждения по этому вопросу.

О подчинении властям.

Во-первых, скажем о том, что есть государственные власти, и как мы, христиане, должны им подчиняться.

Иоанн Златоуст (Толкование на посл. Римлянам, гл.13): «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога». Апостол много рассуждает об этом предмете и в других посланиях, когда говорит о покорности слуг господам и подначальных начальникам. А это он делает с целью показать, что Христос ввел Свои законы не для ниспровержения общего гражданского устройства, но для лучшего его исправления, и вместе хочет научить, чтобы мы не предпринимали лишних и бесполезных войн. С нас достаточно тех козней, какие строятся против нас за истину, а лишних и бесполезных испытаний присоединять не следует. Заметь же, как благовременно завел (апостол) речь об этом предмете. После того, как предложил слушателям различные требования любомудрия, расположил их жить в мире с друзьями и врагами, научил быть полезными для счастливых, для несчастных, для нуждающихся и, кратко сказать, для всех, после того, как насадил житие, приличное ангелам, истощил гнев, смирил высокомерие и совершенно умягчил их сердце (гл.12,ст.14-21), - после всего этого предлагает наставление о повиновении властям. В самом деле, если обижающим должно воздавать противоположным, то тем более надлежит повиноваться делающим добро. Но это побуждение (апостол) отлагает к концу своего увещания, а пока не представляет таких доказательств, о которых я упомянул, а призывает нас делать это по сознанию долга. И, желая внушить, что это всем повелевается, не одним только мирянам, но и священникам, и монахам, он объявляет об этом в начале, говоря так: «Всякая душа да будет покорна высшим властям»; хотя бы ты был апостол или евангелист, хотя бы ты был пророк и кто-либо другой, но подчинение власти не подрывает благочестия. И (апостол) не просто сказал - да будет послушна, но – «да будет покорна». Первое основание такого законоположения, удовлетворяющее и правильным рассудочным доводам, состоит в том, что власти учреждены от Бога – «ибо нет власти не от Бога», говорит (апостол). Как это? Неужели всякий начальник поставлен от Бога? Не то говорю я, отвечает (апостол). У меня теперь идет речь не о каждом начальнике в отдельности, но о самой власти. Существование властей, при чем одни начальствуют, а другие подчиняются, и то обстоятельство, что все происходит не случайно и произвольно, так чтобы народы носились туда и сюда, подобно волнам, - все это я называю делом Божьей Премудрости. Потому (апостол) и не сказал, что нет начальника, который не был бы поставлен от Бога, но рассуждает вообще о существе власти и говорит: «ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены»»… Так как равенство часто доводит до ссор, то Бог установил многие виды власти и подчинения, как-то: между мужем и женою, между сыном и отцом, между старцем и юношею, рабом и свободным, между начальником и подчиненным, между учителем и учеником. И почему ты удивляешься этому в отношении к людям, когда то же самое Бог устроил и в теле? И здесь Он не все члены устроил равночестными, но сделал один меньше, другой важнее, одни для управления, другие для подчинения. То же самое можно заметить и у бессловесных: у пчел, у журавлей, в стадах диких овец. Даже и море не лишено такого благоустройства, и там многие породы рыб управляются одной, которая и предводительствует прочими и под начальством которой они отправляются в отдаленные путешествия. А безначалие везде есть зло и бывает причиной беспорядка. Апостол, сказав, откуда возникают власти, присовокупил: «противящийся власти противится Божию установлению» (ст.2). Смотри, куда он ведет дело, чем устрашает и как доказывает, что повиноваться - наша обязанность».

Но в отношении этой всем знакомой истины у некоторых может возникнуть вопрос типа: «Ты (Апостол) нас унижаешь и делаешь презренными, подчиняя начальникам тех, которые должны получить Небесное Царство» (по Иоанну Златоусту, там же). Этот недоуменный вопрос рождался в умах многих христиан, и святые даже объясняли, почему он возникает:

Феодорит Болгарский (Толкование на посл. Римлянам): «Ибо (Апостол), как преизобильно приявший благодать Всесвятого Духа, предвидел, что иные, водясь паче кичливостью, нежели ревностью (к доброму), буду пренебрегать мирских начальников, почитая себя высшими по ведению…».

Итак, предвидя у некоторых христиан не ревность к доброму по причине духовной гордыни о себе, Апостол Павел объясняет свое повеление.

Иоанн Златоуст (далее): «Чтобы верующие не сказали (так), (апостол) доказывает, что и в настоящем случае он подчиняет их не начальникам, но опять Богу, так как подчиняющийся властям повинуется Богу. Впрочем, (апостол) не говорит это в таких, например, словах: кто слушается начальников, тот повинуется Богу, но устрашает противоположным и тоже самое подтверждает с большей силой, сказав: кто не повинуется начальнику, тот противится Богу, узаконившему это. И он везде старается внушать это, т.е. что мы не дарим властям повиновение, но исполняем долг. Такими наставлениями (апостол) и верующих побуждал к повиновению, и неверующих начальников располагал в пользу (христианского) благочестия. Ведь тогда повсюду носилась молва, обвинявшая апостолов в восстании и нововведениях, а также в том, будто они и словом и делом стараются подорвать все общественные законы. А, доказав, что общий наш Владыка повелевает всем соблюдать эти законы, можно и заградить уста клеветников, обвиняющих в нововведениях, и с большею смелостью защищать истинное учение. Итак, не стыдись подчиненности, говорит Апостол. Этот закон дал Бог, и грозно отмщает презрителям онаго. Если ослушаешься, Он накажет тебя, накажет не легким, а самым строгим образом; никакие отговорки не спасут тебя, напротив и от людей понесешь жесточайшее наказание, потому что никто за тебя не вступится, и Бога сильно прогневаешь».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 453): «Видим, что в христианском обществе двоякая власть: гражданская и духовная. Гражданская власть управляет внешними делами, а духовная власть наблюдает то, что касается до внутреннего, душевного состояния. Гражданская законами гражданскими управляет, а духовная словом Божиим исправляет. Гражданская - бесчиние и соблазны подвластных мечом пресекает, а духовная - словом Божиим, страхом и судом Божиим и отлучением временным от христианского общества неблагообразно ходящих смиряет. Обеих властей, гражданской и духовной, цель должна быть не иной, как благое состояние подвластных и слава имени Божия».

Некоторые христиане могут возразить: «Наши власти – это люди, которые не верят или не подчиняются законам Божиим». На это святые отцы отвечают:

Иоанн Златоуст (Толков. на посл. Римлянам гл.13): «Не говори мне, что иной употребляет власть во зло, но обрати внимание на благочинность строя, и увидишь великую мудрость у Того, Кто в начале узаконил это».

Феофан Затворник (Толков. на посл. Римлянам, 13,1): «Впрочем из других мест Писания видно, что и начальники такие или другие бывают по Божескому промыслительному устроению; только добрых и благодетельных поставляет Бог, а худые попускаются быть начальниками в наказание за грехи людские. Так пишет Бл. Феодорит: «Если благоволит Бог, то дает начальников, почитающих справедливость. Ибо сказано: «и дам вам пастырей по сердце Моему, которые будут пасти вас с знанием и благоразумием» (Иер.3,15), и еще: «и опять буду поставлять тебе судей, как прежде, и советников, как вначале» (Ис.1,26). Но чтобы вразумить погрешающих, попускает Бог начальствовать и злым начальникам. Ибо сказано: «и дам им отроков в начальники, и дети будут господствовать над ними» (Ис.3,4)».

Тихон Задонский (там же, § 459): «Спросит кто: «Что делать властям, которые неправду делают?» Ответ. 1.Что неправду делают, что к тебе? Ты свое делай и по должности своей поступай. За неправду свою они воздадут ответ праведному Богу, «Который исследует дела их и испытает намерения. Ибо они, будучи служителями Его царства, не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по воле Божией», и прочее (Прем. 6:3—4 и след.).

2.Что не противное закону Божию приказывают, слушай и исполняй, а в противном не слушай, так как «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян.5,29). Так поступали мученики святые. Повелевали им нечестивые власти землю копать, копали; камни носить, носили; в темницу и ссылку идти, шли; под меч головы подклонять, подклоняли; имения у них отнимали, отдавали, — и прочее, закону Божию не противное, делать приказывали, делали. Повелевали отречься от Христа и прочее богопротивное делать, не слушали. Так и ты поступай. Велит тебе господин твой всякую работу делать, делай; велит неправду делать, обидеть, украсть, солгать и прочее, — не слушай. Грозит за то казнью, не бойся, ибо подобает более бояться Бога, имеющего власть «и душу и тело погубить в геенне», нежели человека, «убивающего только тело, души же не могущего убить» (Мф. 10:28). Лишает жизни — не противься, ибо жертвующий жизнью за правду в грядущем веке обретет ее».

Также, мы все жалуемся, что государство у нас бедное, но в этом может заключаться милость Божия к нам, т.к. история человечества знает множество примеров, как богатые государства погибли и погибают от роскоши.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Читаем в историях, что многие города и государства от роскоши погибли, ибо роскошь все и всякое добро, как чрево или как пучина, пожирает, и людей и самых сильных бессильными делает и расслабляет, и неугодными к брани делает. Радость бывает окрестным неприятелям, когда в противном государстве роскошь умножается. Горе той стране и государству, в котором роскошь умножилась! Ибо с роскошью и всякое зло там умножается, отчего и праведный Божий гнев висит над ним. Отсюда не иного чего ожидать, как погибели».

Способы повиновения властям

Далее. В послании к Римлянам Ап. Павел указывает, каким образом нужно повиноваться властям: «надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (ст.5). Итак, во-первых, повиновения по страху наказания. Прямое значение слова «страх» более понятно, т.к. многие люди боятся, например, воровать или убивать по страху наказания как от общества, так и от Бога. Второе значение слова «страх» означает с почтением.

Феофилакт Болгарский (там же): «Страх двух родов. Один страх тот, которым боятся преступники, - страх, происходящий от нечистой совести: этот страх еще прежде отверг Апостол. Другой же страх тот, который имеют любящие к любимому, т.е. высшая степень почтения».

Иоанн Златоуст (Толкование на посл.Римлянам, гл.13): «…Не думай, что достоинство твоего любомудрия унижается и терпит ущерб, если в присутствии начальника ты встанешь или откроешь голову. Если (апостол) узаконил это, когда начальниками были язычники, то тем более должно это быть ныне, когда мы имеем начальниками верующих. Если же скажешь, что самому тебе вверено больше, то знай, что еще не пришло твое время, ведь ты еще странник и пришлец, а будет время, когда окажешься светлее всех. Ныне «живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе. Егда же Христос явится, тогда и вы с Ним явитеся в славе» (Колос.3,3,4). Итак, не ищи себе воздаяния во временной жизни, но если бы и со страхом надлежало тебе предстать пред начальником, не думай, что это недостойно твоего благородства. Так угодно Богу, чтобы начальник, принявший от Него власть, имел свою силу. Если и не сознающий за собою ничего худого предстает пред судьей со страхом, то тем более должен страшиться делающий дурное. А ты от этого будешь еще в большей чести, потому что унижение создается не тем, что ты оказываешь другому почтение, а тем, что не оказываешь его. И начальник тебе же больше станет удивляться, и хотя бы был даже неверный, прославит твоего Господа. «Ни единому ничим же должни бывайте, точию еже любити друг друга».

Во-вторых, мы должны повиноваться по совести.

Феофан Затворник (Толков. на посл. Римлянам, 13,5): «Повиноваться должно не только по страху наказания, но и по совести, по сознанию долга. Совесть всегда стоит за познанную волю Божию. Почему Апостол, указав в начальстве слуг Божиих и повиновение им, освятив волею Божиею, заключает: повиноваться должно не по одному страху, но хотя бы не было никакого страха, по совести… «Злые и нехотя повинуются ему из страха, а ревнители порядка и добра должны повиноваться ему по совести, добровольно и от сердца» (Фотий)».

Нам трудно понять, что значит по совести, т.к. у нас существует множество примеров, как власти зачастую ведут себя не благочестиво и корыстолюбиво. Но здесь Апостол и толкователи говорят о другом. «По совести» означает то, что государственные служащие и начальники работают на устроение городов, на оборону страны, на сохранение общественного порядка и т.д.

Иоанн Златоуст (Толков. на посл. Римлянам, гл.13): «Ты должен повиноваться, говорит Апостол, не потому только что, не подчиняясь начальнику, противишься Богу…, но и потому, что начальник есть величайший твой благодетель. Тысячами выгод государства обязаны своим правительствам. Как скоро упразднить начальство, все рассыплется; не устоят ни города, ни селения, ни дома, ни торжище, ни какое другое заведение; напротив все ниспровергнется от того, что сильнейшие поглотят слабейших. Итак, если бы неповинующихся и не преследовал страх, тебе и тогда надлежало бы соблюдать подчиненность, дабы не оказаться бессовестным и неблагодарным благодетелю».

У государственных служащих нет своего бизнеса; но т.к. они трудятся на общее благо, то (по справедливости и по совести) мы должны оплачивать их труд и те материальные ресурсы, обеспечивающие общественное благо. Т.е. оплата налогов - это еще один способ повиновения властям.

Об уплате налогов

Итак, разберем вопрос о налогах. Суть налога понятна: оплата материальных общественных благ, которыми мы пользуемся, оплата труда государственных работников и помощь имущих малоимущим.

Иоанн Златоуст (Толкование на посл.Римлянам, гл.13): «Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые». Не перечисляя, в частности, всех благодеяний, какими государства обязаны своим правительствам, как-то: благочиние, мир и другие услуги, происходящие от военных властей и от заведующих общественными делами, (апостол) на все это приводит одно следующее доказательство. Платя дань правительству, говорит он, этим самым ты свидетельствуешь, что оно благодетельствует тебе. Заметь мудрость и благоразумие блаженного Павла. То, что признавалось тягостным и обременительным, то есть налоги, он обращает в доказательство попечительности властей. За что, спрашивает он, мы даем царю дани? Не за то ли, что он заботится о нас, и не даем ли мы эту награду правителю за его попечение? Конечно, мы не стали бы платить даней, если бы заранее не знали, что покровительство начальства будет для нас полезно; потому издревле с общего согласия всеми принято, чтобы правители содержались на наш счет, потому что они, оставив собственные дела, заботятся о делах общественных и все свое время тратят на то, чтобы наша собственность была неприкосновенна».

Феофилакт Болгарский (Толкование на посл. Римлянам, 13): «Для сего вы и подати платите. Ибо они -Божии служители, сим самым постоянно занятые». Поэтому и Богу угодно, чтобы мы платили служителям Его подати. Бог хочет, чтобы в гражданском обществе было мирно, жили добродетельно и поражался порок; а в этом-то и служат начальники воле Божией, ревностно заботясь об общем спокойствии, прилагая неутомимое попечение о том, чтобы мы проводили жизнь в мире и тишине».

Наравне с тем, что мы хотим быть защищены государством от внешнего вторжения и хотим иметь общее благоденствие, мы также хотим самых простых вещей, например, чтобы улицы были освещены ночью, чтобы дороги были хорошими, чтобы были парки и лавочки, новые трамваи и автобусы и многое другое. Сами мы не создаем это, но, благодаря налогам, это делают другие люди. Поэтому ясно, что каждый человек, вне зависимости от того, христианин он или нет, должен оплачивать различные налогов для получения различных услуг, о которых многие из нас, пользуясь ими, даже не задумываются.

Феофилакт Болгарский (там же): «Итак, отдавайте всякому должное: кому подать - подать; кому оброк - оброк; кому страх - страх; кому честь - честь». Благодарность к начальникам есть, говорит, неизбежный долг твой. Отдавай же должное всякому, кому вручены различные начальствования: кому следует подать, то есть подать поголовная, тому отдавай подать, а кому оброк, то есть взнос за землю, тому отдавай оброк».

Христианин же отличается от не христианина тем, что наравне с соблюдением законов общежития, он еще исполняет и законы Господа, т.е. «отдает кесарево кесарю, а Божие Богу».

Феофилакт Болгарский (Толкование на Еванг. от Луки, 20,22): «И наблюдая за Ним, подослали лукавых людей, которые, притворившись благочестивыми, уловили бы Его в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя. И они спросили Его: «Учитель! Мы знаем, что Ты правдиво говоришь и учишь, и не смотришь на лицо, но истинно пути Божию учишь: позволительно ли нам давать подать кесарю или нет?» Он же, уразумев лукавство их, сказал им: что вы Меня искушаете? Покажите Мне динарий: чье на нем изображение и надпись? Они отвечали: кесаревы. Он сказал им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. И не могли уловить Его в слове пред народом, и удивившись ответу Его, замолчали». Фарисеи приготовили сеть, которой, по их мнению, Господу трудно избежать, но в сети сей “запуталась нога” их (Псал.9,16). Смотри, какое лукавство! Если Господь скажет, что должно давать подать кесарю, тогда обвинят Его пред народом в том, что Он в рабство приводит народ, который есть семя Авраамово и никому не работал (Иоан.8,33). Если Он запретит давать подать, в таком случае, как возмутителя, поведут Его к правителю. Но Господь избегает сетей их как “серна”, ибо так назвала Его невеста в Песни Песней (2,9), и научает, что телесная подчиненность владеющему нашими телами, царь ли он, или тиран, нисколько не препятствует нам духовно благоугождать Богу духов. “Итак, отдавайте, — говорит, — кесарево кесарю, а Божие Богу”. И смотри, не сказал: “давайте”, но “отдавайте”. Это, говорит, долг: посему и уплати должное. Государь твой хранит тебя от неприятелей, жизнь твою делает мирною: за это ты обязан ему податью. И иначе: то самое, что ты вносишь, то есть монету, ты имеешь от него же самого. Итак, монету царскую ему (царю) и возврати опять. Между тем ты и для себя извлек из нее выгоду, разменивая ее и добывая необходимое для жизни. Так точно и Божие должно воздавать Богу. Он дал тебе ум: возврати Ему оный разумною деятельностью. Он дал тебе рассудок: возврати Ему оный, не уподобляясь неразумным животным, но поступая во всем как одаренный разумом. И вообще Он дал тебе душу и тело: возврати Ему все и восстанови для Него образ Его, живя по вере, с надеждою, в любви. — И в ином смысле должно отдавать кесарево кесарю. Каждый из нас носит на себе или образ Божий, или образ князя мира. Когда мы уподобимся кесарю, становясь сыновьями дьявола, мы носим на себе его образ. Сей-то образ должно отдавать ему и отвергать, дабы он имел свое при себе, а в нас не находил ничего принадлежащего ему. Чрез это и образ Божий может сохраниться у нас в чистоте. Посему и апостол Павел убеждает, дабы мы как носили образ земного, так носили и образ небесного (1Кор.15,49); и в другом месте: “отложить прежний образ жизни ветхого человека” (Ефес.4,22). Что здесь выражено словом “отдавать”, то у Павла словом “отложить”, и что здесь названо образом “кесаря”, то там образом “земного”, без сомнения, Адама согрешившего и “ветхого человека”. Ибо образ земного не что иное, как тление и грех, каковой образ мы имеем потому, что уподобились отступнику, а не Царю».

Платить налоги обязан как человек, не имеющий собственного бизнеса, т.е. наемный работник или служащий, так и занимающийся бизнесом. И, следовательно, тот, кто имеет больший доход, обязан платить и больший налог, потому что у более обеспеченных больше возможностей помогать малоимущим. Но всем известно, что платить налогов мы не хотим и используем любую возможность уклониться от их уплаты. А это значит, что получив вышеназванные заповеди, предпочитаем их нарушать, а это в свою очередь значит - воровать путем не уплаты государству за определенные услуги.

Те, кто не имеют собственного бизнеса, уклоняются от уплаты налогов разными способами, начиная с отчислений из заработной платы и заканчивая услугами, за которые должен платиться налог.

Нравственное Богословие (там же, грех – Тайная уклончивость от положенных пошлин): «Так, например, на таможне просто провозят или покупают вещи, хоть и дозволенные законом, но обложенные пошлинами; там же пассажиры провозят товары или вещи не оплаченными в тайных, например, в своих в экипажах (автомобилях) или около себя, например, зашитыми в одежду. Посылают по почте под видом казенного, следовательно, без платы, свое частное и личное, например, пакет, посылку (часто это допускается должностными лицами); на почте же оценивают уже чрезмерно малою цифрою и при средствах своих что-либо посылаемое, чтобы меньше заплатить в страховой сбор или же отправляют опять в тайных помещениях ящика поклажи такое, что подлежит особой пошлине».

Как видим, мы стараемся сэкономить деньги на многом, придумывая различные ухищрения, да еще и хвастаемся своей сообразительностью пред другими. Так, со временем лукавство и хитрость овладевают нашим сердцем, и мы начинаем поступать так уже и с близкими, и с Богом, даже не замечая этого. Мы оправдываемся, что у нас и так мало денег, и если мы будем за все платить, то станем нищими. Но это - только наши оправдания. Господь и святые говорят:

Исидор Пелусиот (Творения, ч.1): «Господь, носимый еще в матерной утробе, включен в народную перепись и заплатил кинсон кесарю, узаконяя нам быть покорными власти, когда нимало не вредит благочестие. Посему будем и мы подражать тому, чему научил нас Сам Бог наш, обнищавший по Домостроительству, и не станем под предлогом нищеты отрекаться от подати».

В отношении христиан, которые работаю по найму, следует отметить следующий нюанс. Нередко их работодатели платят одну заработную плату, а в документах указывают меньше реальной, и таким образом, все платят меньше налогов. К сожалению, реальность такова, что если бы все христиане отказались работать на таких работодателей, то они могли бы остаться без работы, т.к. истинных христиан – коммерсантов, которые не нарушают закон, намного меньше, чем мирских. Что же делать в таком случае? Во-первых, необходимо исполнять заповедь о подчинении начальству, но, если оно впадает в грех, нарушая законы, то надо молиться о них, чтобы Господь наставил работателя на пути добродетельные. А во-вторых, нужно самому исполнять заповедь «не укради» через несоучастие с тем, кто крадет, а то, что христианин не отдал государству не по своей воле, отдавать в виде милостыни. И тогда мы не будем участвовать в воровстве других, будем отдавать то, что нам не принадлежит, а должно было пойти на общественные нужды.

Но тут опять может возникнуть оправдание: «Да я и так мало зарабатываю и почти что нищенствую!». Если это на самом деле так, а не притворное нищенство, о котором было сказано выше, то рассмотрите, на самом ли деле у вас нет более возможности найти другую или еще одну работу, можете ли вы зарабатывать, делая что-либо своими руками, или вы просто не хотите работать более. Если же вы не хотите работать по неразумию или по лени, то в вашей бедности вы виноваты сами; если же у вас действительно веские причины, и вы не можете работать более, например, по болезни или у вас большая семья, то смиритесь пред промыслом Божиим о вас (об этом мы поговорим в разделе о бедности); если же вы не желаете работать по причине стремления к духовной жизни и служению Богу, то вы уже в какой-то степени отреклись от мира и смирились с благой нищетой ради Господа (но это уже частная, а не всеобщая степень добродетели).

У тех, кто занимается бизнесом, существуют другие налоги, которые они должны оплачивать. Уже то, что человек занимается бизнесом, говорит о каком-то определенном уровне материального достатка, поэтому этих людей можно назвать относительно или явно богатыми людьми, которые должны оплачивать те услуги, которые оказывает им государство, например, содержание правоохранительных или налоговых органов, ремонт дорог и т.п. и помогать тем, кто беден или уже на пенсии. Но, к сожалению, именно обеспеченные люди не любят платить налогов, а значит, тайно воруют.

Нравственное Богословие (там же, грех – тайная уклончивость от положенных пошлин): «…оценивают доход от своего завода или строения во много раз меньше, чтобы не увеличен был на них узаконенный налог. И сколько случаев, где легко и неуловимо уклоняются от положенных пошлин!».

Какие бы оправдания не приводились богатыми людьми о том, почему они не хотят платить налогов, они все будут оправданиями корыстолюбия, многостяжания и сребролюбия, которые являются главной причиной их нежелания отдавать кому-то свои деньги.

Общие оправдания против уплаты налогов.

Как видим, к сожалению, многие из нас не отдают не «кесарево кесарю» и не «Богу Божие», а хотят оставить побольше материальных благ себе, нарушаем тем самым заповеди Божии о не корыстолюбии и о борьбе со сребролюбием. И этому нашему внутреннему расположению опять-таки способствуют оправдания; и поэтому разберем общие из них.

1.Оправдание: государство само ворует.

Ответ: во-первых, люди, руководящие государством, так же, как и каждый из нас, поражены страстью к благам этого мира.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «В какой стране больше хищений, воровства, насилия, разбоя, убийств и прочих беззаконных дел, как не в той, в которой властелин вредной любовью этого мира упоен?»

Во-вторых, уже было сказано выше:

Феофилакт Болгарский (Толкование на посл. Римлянам, 13): «Если иной употребляет начальствование во зло, то это ничего не говорит против пользы самого начальства».

В-третьих, то, что кто-то ворует, не должно отражаться в нас мщением и уподоблением ему. А то у нас выходит, они воруют, и я буду воровать, так чем мы отличаемся от тех хищников?!

2.Оправдание: а как же тогда жить, если все надо отдать?

Ответ: во-первых, если это говорит бедный человек, то стоит действительно признать, что зачастую власти вели и ведут политику притеснения малоимущих.

Григорий Палама (Беседа к сетующим на приключающиеся нам отовсюду разнообразные невзгоды): «Можно сказать, весь мир стал для нас полем битвы друг против друга: и если бы мы вскоре объявили кажущееся взаимное примирение, то мы, находящиеся во власти ("и династэонтэс"), еще более будем притеснять бедных, налагая еще более тяжелые подати на живущих от своих трудов. Какой воин ныне довольствуется своим продовольствием (или: жалованием)? Кто из князей не разевает рта на похищение чужого имущества? Собачники и свинопасы, словно дикие кабаны и кровожадные псы, рвут на куски средства к жизни тех, которые совершенно не имеют никакой защиты. Поэтому бедные горестно вопиют на всех вас: на сущих во власти, на сущих за ними, на состоящих на военной службе, на их прислугу, не снося немилосердный и человеконенавистнический нрав сборщиков налогов, и непрестанное притеснение и неправду со стороны более сильных на вашей земле; уже, вот, и до монахов дошло течение наводнившей все неправды».

А во-вторых, если это говорит тот, кто имеет бизнес или на самом деле не нищенствует, то следует заметить, что не все надо отдать, а часть; что «не отдать», а заплатить за пользование государственными услугами. Но мы хотим платить не за счет своих доходов, а счет расходов других. И вместо того, чтобы иногда пересмотреть свои желания, которые зачастую превышают наши естественные потребности, и упорядочить свой образ жизни, мы предпочитаем красть. О том, куда мы расходуем краденные любым путем деньги, мы скажем в главе «Сребролюбие, выраженное в способах и мере траты денег».

К сожалению, богатым людям не служат в назидание явные примеры того, как многие люди живут более скромно, чем они, но тем не менее более свободно и счастливо. А те, кто более обеспеченны, запутавшись в своих желаниях, живут как рабы, да еще и возмущаются и ропщут на то, что Господь призывает их быть свободными от «благ» мира сего». Но об этом мы еще скажем подробно в разделе о богатстве.

3.Оправдание, заключающееся в том, что некоторые налоги нам кажутся бессмысленными или ненужными.

Ответ: на самом деле на протяжении всей истории человечества различные правительства и правители облагали своих поданных разнообразными податями. И это мы можем увидеть и в Евангелии. Например, существовала пошлина за первенцев в семье. Сейчас она кажется нам абсурдной, но, тем не менее, посмотрим, как Господь наш Иисус поступил, когда собиратели пошлин спросили об ее уплате?

Иоанн Златоуст: (т.7, Толкование на Ев. от Матфея, 17,24): «Когда же пришли они в Капернаум, то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: «Учитель ваш не даст ли дидрахмы?» Что это за дидрахмы? Когда Бог избил первенцев египетских, то вместо их взял колено левитов. Но, так как число левитов было меньше числа первородных у иудеев, то Он за тех, которых недоставало в число, повелел вносить сикль. С этого времени вошло в обыкновение платить такую пошлину за первенцев. А так как Христос был первенец, и из учеников Петр казался первым, то собиратели пошлины и приступили к нему. Они, как мне кажется, собирали пошлину со всякого города; поэтому и пришли к нему в отечество, которым считался Капернаум. К самому Христу они не осмелились приступить, а пришли к Петру; впрочем и к последнему приступили не с насильственным требованием, а скромно. Они не настоятельно требовали, а только спрашивали: «Учитель ваш не даст ли дидрахмы?». Надлежащего о Нем мнения они еще не имели, но считали Его за простого человека; впрочем, воздавали Ему некоторое уважение и честь за предшествовавшие знамения. Что ж им отвечает Петр? Он говорит: «да». Собирателям пошлины сказал Петр, что Христос даст дидрахму; но самому Христу не объявил об этом, может быть, стыдясь говорить с Ним о таких вещах. Потому кроткий и все ясно ведущий Иисус, предупреждая его, говорит: «как тебе кажется, Симон? Цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних?» Когда Петр ответил: «с посторонних», - Христос сказал: « итак сыны свободны» (ст.25,26). …Смысл же слов Его такой: Я свободен от платежа пошлины. Если цари земные не берут подати с сыновей своих, но с чужих, то тем более Я должен быть свободен от требования их, Царь и Сын Царя не земного, а небесного… Впрочем Он не останавливается и на этом, но и снисхождением Своим внушает то же: новый опыт великой мудрости! Сказавши это, Он присовокупляет: «но чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир, возьми его и отдай им за Меня и за себя» (ст.27). Видишь ли, как Он и от подати не отказывается и, между тем, не просто повелевает отдать ее? Показав наперед, что Он не подлежит подати, потом дает ее; первое делает для того, чтобы не соблазнились ученики; последнее - чтобы не соблазнились сборщики податей. Дает пошлину не как обязанный к тому, но из снисхождения к их слабости».

4.Оправдание: «Мне нужны деньги, сэкономленные на неуплате налогов, на развитие бизнеса».

Ответ: такое оправдание следует рассматривать исходя из действительно состояния бизнеса. Если это начальный бизнес, то, на первый взгляд, экономия на налогах действительно может поспособствовать развитию начального бизнеса. Но это только на первый взгляд, т.к. нельзя строить собственное благополучие путем воровства. Можно найти другие способы, например: взять ссуду в банке. После этого совета может последовать следующее оправдание: «так там тоже нужно платить». На это отвечаем: платить нужно везде и всегда, а если считаем это непосильным, то не стоит начинать собственный бизнес, а лучше стать наемным работником. Но этот вариант тоже многим не понравится, поэтому оставим советы и оправдания, т.к. их бесчисленное множество.

Если деньги нужны на развитие уже имеющегося бизнеса, который хочется расширить, чтобы получить более высокую прибыль, то это означает, что человек желает приобрести большее богатство, чем у него сейчас есть, и это - многостяжательство.

А для чего необходимо иметь большее богатство? Для того, чтобы удовлетворить всевозрастающие желания. Кратко рассмотрим примеры того, что скрывается за возрастающими желаниями, на которые нужны все больше денег. Например, есть желание купить лучшую машину, т.к. старая уже ломается или не престижна. Если машина ломается, то это - уважительная причина для покупки новой машины, но то, что хочется иметь более престижную и дорогостоящую модель, то это может исходить как от благоразумия, так и от страсти. Если от благоразумия, то действительно лучшая модель менее ломается, а, значит, и послужит дольше. Поэтому можно купить не слишком дорогую, но надежную машину, но нам хочется иметь машину престижной марки, вместительную и с различными удобствами. Это является уже не благоразумным, т.к. практически износ машин будет приблизительно одинаковым, а вот стоимость намного выше. Если же причина покупки новой машины – достижение престижного уровня, то здесь и не стоит говорить о христианских добродетелях, таких как скромность и отсутствие стремления к роскоши.

Следующий пример. Есть желание одеваться в дорогие костюмы, т.к. партнеры смотрят на платежеспособность по одежде. Это желание выражает или пристрастие к красивым и дорогим вещам, или человекоугодие и мнительность.

Если есть желание иметь квартиру или дом, которого у тебя нет, то это - благоразумие. Но если ты хочешь иметь еще большую квартиру или дом, то это не всегда оправдано благоразумием и необходимостью, т.к. это - стремление к роскоши или тщеславие перед другими людьми.

5.Оправдание типа: «да мне, помимо этого, нужно и в другие расходы заплатить».

Нравственное Богословие (там же): «(Неплательщик налогов) не оправдывает себя на сей раз тем, что у него и без того много таких потребностей в жизни домашней и общественной, в которых уже никак не может обойтись без платежей, если не в данное время, то после. Но если он и во многом нуждается, если даже и для всех ныне предметы продовольствия в жизни дороги; то первоначальную причину всего этого он полагает не в ином чем, как в грехе человеческом, который породил и поддерживает скудость на земле».

6. Мы привели несколько оправданий, но их, конечно, значительно больше. Но мы не ставили перед собою цель переубедить всех христиан, а хотели привести учения отцов об обязанностях христиан.

И, с сожалением, приведем последнее оправдание, которое нередко можно услышать: «хорошо рассуждать тем, кто ничего не делает или не имеет». О, горе нам, грешным, что мы, христиане, смеем произносить такие слова, которые порочат и осуждают святой и Богоугодный способ жизни истинных христиан и святых! Святые отцы и истинные христианские подвижники уходили из мира и зарабатывали себе на потребности в монашеском общежитии или собственным малым трудом. И Господь заботился и будет заботиться о таких Своих людях. А мы, живущие в постоянных хлопотах и многопопечительстве, заботились и будем заботиться о себе сами, т.к. нам много надо, а не то необходимое, что нам дает Господь.

В конце хотелось бы обратиться ко всем христианам: давайте не забывать, что мы – христиане, и, во-первых, должны отличаться от людей мирских своим отношением к благам этой жизни и к тому, чтобы проводить ее благочестиво. А во-вторых, если мы не знаем, как поступить, то давайте обращаться не к собственным оправданиям, а к Священному Писанию, и без лукавства учиться у Иисуса, Господа нашего, как поступать по истине.

Нравственное Богословие (там же, грех – тайная уклончивость от положенных пошлин): «Но тут-то христианин и должен показать, что действует по совести, что не дожидается посторонних настояний или напоминаний к уплате того, что требуется пошлинными правилами. Он помнит, что, если и успеет сберечь малое, то в другом месте потеряет немалое; потому что не оплатил пошлины с сознанием; и эта уклончивость его остается тайною только для людей, но она открыта пред лицом всевидящего Бога».

Раздел: О борьбе со страстью воровства

Об отвержении любых оправданий причин воровства

Итак, мы рассмотрели только некоторые виды воровства.

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Видишь, сколько есть родов хищения. От них и прочие роды хищения познавай, которых я здесь не коснулся. Из этого видишь, сколько на свете воров и похитителей!»

Возможно, многие из нас увидели, что они часто воровали и даже не подозревали об этом, или подозревали, но обманывались тайной приобретения или незначительностью краденного. Поэтому давайте осознаем, в каких страшных грехах мы, христиане, жили и продолжаем жить.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве § 115): «Сребролюбие и лихоимство не только другим зло делает, но и своих любителей в бедственные случаи ввергает. Так Гиезий, слуга пророка Божия Елиссея, с Неемана Сириянина, Божией благодатью исцелившегося и в дом возвращающегося, серебро и одежды тайно взявший, той проказой, которой тот поражен был, праведным судом Божиим поражается (4 Цар.5:20—27). Так Иуда-предатель, который бесценного Христа, Сына Божия, за тридцать сребренников продать не побоялся, достойную сребролюбия казнь принимает, от апостольского лика и из числа верных извергается, и сам себя удавлением умерщвляет (Мф.26:15-16, 47—49). Так и ныне тот же праведный Божий суд постигает воров, хищников, разбойников, клятвопреступников, продающих за серебро правду Божию и Бога отвергающихся, изменников, предателей и губителей Отечества и прочих лихоимцев. А если кто и избежит временной казни — ибо не все беззаконники здесь наказываются по неведомым Божиим судьбам, — но не избежит вечной, которая непременно как прочим беззаконникам, так и лихоимцам следует. Тогда они и за последний кодрант в гееннском огне будут платить, но никогда заплатить не смогут. Из вышесказанного можешь видеть, читатель: 1) Лихоимство — это страсть крайне развращенных людей, у которых безбожие кроется в сердце, хотя устами и исповедуют Бога; и есть признак человека, преобразившегося в хищного зверя, который без разбора на всякое животное нападает, чтобы насытиться плоти и крови его; или даже хуже самих зверей, как учит святой Иоанн Златоуст. Ибо звери, насытившись, более не устремляются на животных, а они никогда насытиться не могут, но всегда алчут и жаждут чужого добра; и чем более собирают, тем более желают и похищают. И так видишь, что такое лихоимец? Он враг Божий, враг человеческий, враг и самому себе. Враг Божий, ибо бесстрашно закон Божий нарушает и Законодателя презирает. Ибо кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу, — учит апостол (Иак 4:4). Враг человеческий, ибо людей обнажает и разоряет. Враг самому себе, ибо душу свою вечному огню и мучению предает. 2) Лихоимство опаснее прочих беззаконий. Блуднику, злобному, пьянице и прочим нужно только отстать от грехов и покаяться, чтобы спастись, а лихоимцу не только отстать должно от лихоимства, но и похищенное возвратить тому, у кого похитил, или, если того сделать невозможно, расточить то, что во зле собрал, и так каяться. Ибо иначе ему каяться невозможно. Слушай, что через пророка Бог говорит: и когда скажу нечестивому: «Смертью умрешь», — и обратится от греха своего, и сотворит суд и правду, и залог отдаст, и похищенное возвратит, беззаконик в заповедях жизни ходить будет, так, чтобы не сотворить неправды, жизнью жив будет, и не умрет (Иез 33:14-15). Смотри, что похищенное должен возвратить. А если похититель впадет в такую скудость, что совсем не будет иметь, чем возвратить похищенное, но, придя в чувство, захочет каяться, и все, что бы ни было, пожелает отдать, — в таком случае милосердным Богом желание вместо истинного возвращения принимается. Иначе это не истинное покаяние, а притворное и ложное, и не иное что, как прельщение и умягчение грызущей совести. Чем более кто лихоимствует и похищает, тем более беззакония и погибели себе собирает. По жестокости твоей и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного Суда от Бога, Который воздаст каждому по делам его, — говорит апостол (Рим 2:5-6)… Правильное это, по мнению твоему, заключение, лихоимец, но не христианское, а беззаконное и безбожное. Не будут они тебя судить, но будет Бог судить и их, и тебя, беззаконного последователя их. Избежишь человеческой казни, но не избежишь Божией, временного, но не вечного наказания. Не укажешь тогда на них, вот-де и они делали то; но как они, так и ты по делам своим воспримешь. Не заступится за тебя человек, и ничто не поможет тебе, когда Бог будет судить тебя, и представит пред лицом твоим грехи твои Тот, Чьи слова ты отверг, и видя вора, следовал за ним (Пс.49:21, 17-18)».

Кратко отметим то, что хорошо знают все христиане – нельзя просить у Бога благословения и помощи на дела греховные и в данном случае - о хищениях.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве): «Беззаконно и бесстыдно и на то просить благословения у Бога, что от неправды и хищения собрано. Бог не велит нам неправды делать и хищение запрещает. Нет там и благословения Божия, где неправда и хищение есть, но вместо того проклятие: ибо закон Божий разоряется и Законодавец презирается».

Также мы увидели, что красть можно по бедности или страсти, но можно и по стремлению к богатству. И о последнем мы скажем еще раз для того, чтобы пробудить их от страсти упоения довольством.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «Чего не замышляет, чтобы жажду (богатства и прибыли), кроющуюся в сердце своем, угасить? Хочется в богатом и красивом доме жить, богатую и изобильную трапезу поставлять, в богатом и красивом одеянии ходить, себе, жене и детям слуг предстоящих в подобающем уборе иметь, на дорогих конях и каретах (машинах, - сост.) проезжаться, пруды, сады и галереи увеселительные иметь, и прочее тому подобное делать. Но откуда взять? Где сыскать сумму на все это? Господину надо собирать ее с крестьян, надо более налагать на них оброков! Судье надо собирать с приходящих на суд, и вместо правды неправду делать, о законе Божием и о Боге не заботиться, не смотреть на правого и виноватого, оправдывать нечестивого и осуждать праведного! Беззаконному купцу надо лгать, обманывать, льстить, и плохую вещь за хорошую, а дешевую за дорогую продавать!».

Но ни в одном из этих случаев нам нет оправдания, т.к. христианин должен работать себе на потребу и раздавать все оставшееся через милостыню, а мы не только не раздаем, а еще и воруем.

Нравственное Богословие (там же. Грех - кража, как сильная привычка или страсть): «Но, вместе с тем, ни сила заманчивой страсти, ни наследственность ее, как может быть от родителей, ни соблазн и сговор со стороны других, ни бедность, ни самый голод (Лк.15,13-16) не извиняют его и не извинят на страшном суде. Его страсть (например, и к однопредметной краже,— мономания) тогда бы только была непреодолимым побуждением красть и таким образом уничтожала бы вменяемость или ослабляла бы вменение его поступка, если бы рука его могла делать кражи против его воли. Беден ли он? но его бедность и происходит от кражи; потому что, если у него двигаются руки, то и мог бы он найти себе пропитание, особенно в нынешние времена, когда рабочие руки почти везде столь дороги. А если он беден до крайности и голодует, то должен обратиться за помощью к тем, которые естественно или ближе других могут пособить ему, а не красть. Блудный сын довел себя и до последней крайности, однако, лучше захотел питаться со свиньями, нанявшись пасти стадо их, чем красть и пропитываться краденым. (Такой случай, чтоб отец для спасения своего семейства от несомненной голодной смерти взял тайно чужие съестные припасы, т. е. случай столкновения прав, хоть все же неравных, может быть слишком в редкость и не повторяемый)».

Иоанн Златоуст (т.12, сл.15): « …какое оправдание будут иметь те, которые, кроме того, что не дают милостыни из собственных средств, захватывают еще и чужое? Если те, кто не напитал алчущего Христа, вместе с диаволом осуждаются на огнь неугасимый, то какому же наказанию подвергнутся те, кто своими хищениями даже предают Его голоду, обнажают одетого, не только не принимают Его как странника, но и гонят, не только не посещают Его болящего, но даже еще более удручают, не только не навещают заключенного в узы, но и освобожденного стараются ввергнуть в темницу? Если тот, кто любит любящих его, окажется в положении нисколько не лучшем язычников, то какое прощение будет иметь тот, кто обижает не сделавших ему никакой обиды? Если тот, кто не уделяет из своего имущества, имеет обвинителя в лице того, кого он не пожалел, то какое прощение получит тот, кто похищает еще и чужое?.... Если не напитавшие алчущего Христа навлекают на свою голову такой огонь, то какое снисхождение найдут те, которые еще и похищают нисколько им не принадлежащее, неправедно присвояют себе чужое и ниспровергают домы сирот и вдовиц? Устрашимся же такого дела; убежим от греха».

Грех воровства, это - грех против себя, Бога и другого человека

Всем нам хорошо понятно, что воровство – это грех против другого человека.

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «…предложу (вам рассуждение), сколь великий грех пред Богом всякое хищение, каким бы ни было образом. Всякое хищение — это обида ближнему нашему. И потому, когда ты каким-либо образом похищаешь добро ближнего твоего, помысли, кого ты тогда обижаешь? Обижаешь ты того, кто единого с тобою тела и кого, как самого себя, любить Бог тебе повелел. Обижаешь ты того, который создан по образу и по подобию Божиему, и раб и слуга есть Царя Небесного. Обижаешь ты того, которого Сам Бог возлюбил, омыл, очистил, освятил, искупил честною и драгоценнейшею «Кровию яко Агнца Непорочна и Пречиста Христа». И такое дело — обижать брата своего, за которого Сын Божий Кровь Свою пролил, за малый грех почитаешь! Судите сами: не противно ли земному Монарху, если кто портрет или образ его ногами попирает, бесчестит? Не вступится ли Царь, если кто любезного слугу его обижает? Не будет ли мстить сердобольный отец, когда кто сына его обнажает и грабит? Но каждый ближний твой, о христианин, носит образ в душе своей Бога невидимого; он слуга и раб Царя Превечного, любезный сын Отца Небесного. Так избежишь ли ты гнева Божия, когда образ Его, слугу и раба Его, и Его сына обижать будешь?».

Тихон Задонский (т.5, Письмо 21): «Если кто хочет от хищения сохраниться и как хищник на Суде Страшном не быть осужденным, тому должно себя исправить и внимать всеобщему правилу: чего не хочешь себе, того ближнему не твори; и чего хочешь себе, то ближнему делай (см. Деян 15:20, 29). Этому закон Божий и пророки святые, и Отцы наши блаженные, и учителя церковные научают. Спасайся».

Воровство – это также грех против себя и Бога

Николай Сербский (Евангелие о многопопечительности и о наглой смерти): «Господь наш Иисус Христос пришел к людям, чтобы излечить души человеческие от склонности к краже. Ибо сия склонность есть тяжкая болезнь души человеческой. Крадет ли сын у отца? Нет; но раб крадет у господина. В тот миг, когда в Адаме дух сыновний превратился в дух рабский, его рука потянулась к запретному плоду. Почему человек крадет чужую собственность - потому ли, что она ему нужна? Адам имел все и ни в чем не испытывал нужды, но все же совершил кражу. Почему крадет человек у человека, раб у раба? Потому что перед этим он дерзнул красть у своего Господина. Человек всегда прежде крадет у Бога, а потом у других людей. Сначала праотец человечества протянул вороватую руку к тому, что принадлежало Богу, а затем, и по причине того, его потомки стали воровать друг у друга. Человек крадет и у Бога, и у других людей, и у природы, и у себя самого. Человек крадет не только всеми чувствами, но и сердцем, и душою, и помыслами».

Об этом подробнее мы скажем еще в других главах.

Также для христианина, имеющего страсть воровства, очень важным является осознание того, что он еще не является истинным христианином, и что он стал им только по внешней жизни, но во многом ветхим человеком.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, § 145): «Что обращение не в том только состоит, чтобы внешние грехи, как-то: блуд, хищение, пьянство и прочее — оставить, но чтобы и сердце переменить и новую жизнь, противоположную первой, начать. Ибо Бог нового сердца и нового духа от нас требует и говорит: «Сотворите себе сердце новое и дух новый» (Иез.18:31). От внешних грехов и лицемеры воздерживаются то из-за стыда, то из-за страха человеческого, то из-за своего прибытка временного. Не убивают, но внутри злобы и убийства исполнены; не блудодействуют, но имеют сердце, наполненное похотью нечистой; не крадут, но желают чужого добра. Бог по сердцу судит. И потому сердца нового и духа нового не имеет тот, который не только грешит, но и хочет грешить. Имеющий дух новый не только не крадет, но и не хочет красть, хотя бы и случай был к тому. А кто от внешнего удерживается, например, от хищения, а внутри неизмененное сердце имеет, тот при случае открывает себя, например, похититель при случае похищает».

О страстном помысле, свойственном страсти воровства

Кратко отметим, какие чувства и мысли появляются у человека, когда он собирается украсть или как мы говорим «взять себе». Во-первых, если человек уже не раз это делал, то помысел типа: «возьми себе» практически не заметен, т.к. человек уже знает о всех ситуациях, в которых он может присвоить себе что-либо. Так, человек похищает, когда рядом никого нет, или когда повторяется какая-либо ситуация, при которой воровство доступно и не заметно. Во-вторых, человек может заранее готовиться к хищению, обдумывая, когда и как это сделать незаметно. В-третьих, появляется желание взять вещь, которая как бы притягивает к себе все внимание человека. В-четвертых, у некоторых людей совесть уже молчит, а у некоторых людей совесть говорит о том, что не следует так делать и душа сопротивляется ей, приводя различные оправдания типа: «да никто не узнает, и даже не заметит», «да на меня не подумают», «мне это очень надо», «все крадут» и т.п.. Эти мысли –оправдания когда-то внушил враг, а человек повторяет их сам или враг опять их внушает, видя сопротивление духа. В-пятых, человек может сначала взять что-либо, потом опять положить и снова присвоить. Также может, посопротивлявшись не взять, но потом думать: «какой дурак, что не взял; никто бы и не заметил, а мне бы польза была» или «какой я молодец, что удержался».

Конечно, как и всякий грех, воровство не обходится без врага рода человеческого, внушающего и предлагающего согрешить таким образом.

Николай Сербский (Евангелие о многопопечительности и о наглой смерти): «Но нет ни одной кражи, в которой диавол не был бы помощником человеку. Он является советчиком и провокатором во всех кражах, руководителем и начальником во всех воровских замыслах. В целом мире нет вора, который действовал бы в одиночку. Всегда воровать идут как минимум двое, а Третий на них смотрит. Человек и диавол идут воровать, а Бог смотрит на них. Как Ева совершила кражу не в одиночку, но вместе с диаволом, так никто никогда не совершал кражи в одиночку, но всегда вместе с ним. Однако диавол в краже выступает не только как вождь и соучастник, но и как доносчик. Ибо ему важны не украденные вещи, а ссоры и ненависть между людьми, гибель человеческой души и всего человеческого рода. Он идет воровать не ради самой кражи, но «как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8). А что диавол есть тот, кто побуждает душу ко всякому злу и сеет в ней всяческие плевелы, сказал и Сам Господь наш Иисус Христос (Мф. 13, 39). С каждой кражей, совершенной человеком, диавол похищает часть его души. И душа привыкшего к воровству все время уменьшается, ссыхается, и наконец, гибнет, как легкие, изъеденные чахоткой».

Вот такие мысли и чувства могут сопровождать хищение, но, конечно, их намного больше, т.к. у разных людей - различные ситуации, возможности, сила этой страсти. Но мы надеемся, что, познакомившись с мыслями, которые уже были приведены, мы поймем, откуда они происходят; такие мысли – от врага, т.к. если сопоставить их с мыслями, которые приводятся в теме «О прелести», то все становится достаточно понятным. Очевидно и то, что христианин обязан сопротивляться им, раскаиваясь и призывая Господа на помощь.

О борьбе со страстью воровства

Теперь скажем об оставлении этого греха. Для тех, кто имеют такую страсть необходимо обязательно покаяться и исповедоваться в тайных и явных кражах.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «И с сегодняшнего дня не пачкайте своих рук и совести краденым. Никакой пользы, ни материальной, ни тем более духовной, накопленное таким образом добро не принесет! Наоборот, и честно-то заработанное пойдет прахом, и душевного покоя нет– все думы: как бы не попасться, не подсчитал бы кто, что живу не по средствам, не заподозрил, не донес. А какой позор перед людьми и Богом, и святыми, и Ангелами, если христианина-вора поймали и уличили в воровстве. Сейчас каждый имеет вполне достаточно средств, зарабатываемых честным путем, а лишнее и в еде, и в одежде, и в обстановке, приобретенное даже честным путем, – для христианина грех».

Примером такого покаяния служит история из Евангелия о мытаре Закхее.

Николай Сербский (Евангелие о покаявшемся Закхее): «(Закхей) был начальник мытарей и был человек богатый, то есть его презирали и ему завидовали. Презрение и зависть всегда суть две близко расположенные стены, между коими протискивается в жизни сей душа богатого грешника. Но в грешнике Закхее пробудился человек Закхей, который восстал против грешника в себе и изо всех сил устремился вперед и ввысь, чтобы увидеть Христа, чтобы увидеть Человека без греха, чтобы увидеть свой незапятнанный, пречистый прообраз. …Сердце (Закхея) внезапно переменилось, и в тот момент он воистину стал намного более здоровым, сильным и красивым праведником…Ибо он покаялся во всех грехах своих, и сердце его внезапно изменилось. А что сердце его изменилось, показывает последовавшее: «Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо». Кто этого от него потребовал? Никто. Кто обвинил его в похищении чужого? Никто. Само присутствие пречистого и безгрешного Господа Закхей ощутил как обвинение себе, и само сие присутствие, без слов, исповеди и объяснений, подвигло его на такой шаг. Покаянное сердце без слов понимает Бога. Покаявшемуся Бог быстро открывает, что надо делать дальше. Стоит только человеку сердечно покаяться в своем грехе, Бог тут же Своею силой побуждает его сотворить плоды покаяния.

… Но взгляните, каким способом Закхей исповедует свой грех. Он не говорит: "Господи, я человек грешный!" и не говорит: "Моя болезнь - сребролюбие!" Нет, но, принося плоды покаяния, он самим этим исповедует и свой грех, и свою болезнь. «Половину имения моего я отдам нищим». Не является ли сие ясным исповеданием своей страсти любостяжания? «И, если кого чем обидел, воздам вчетверо». И сие не является ли ясным исповеданием того, что его богатство приобретено греховными путями? Он не сказал перед этим Господу: "Я согрешил и каюсь!" Он молча исповедался в этом Господу в сердце своем, и Господь молча принял его исповедь и его покаяние. Для Господа важнее, чтобы человек сердцем, а не языком признал и исповедал свою болезнь и возопил о помощи. Ибо язык может и солгать, а сердце не лжет.

Затем необходимо обязательно прекратить воровать.

Древний Патерик: «Еще сказал: авва Моисей рассказывал нам, что говорил ему о себе авва Серапион: когда я был молод, сидел вместе с аввою Феоною; встав однажды от трапезы, по действию диавола похитил я одну долю хлеба, и съел ее тайно от аввы моего. И как я продолжал это делать несколько времени, то, преобладаемый уже страстию, не мог преодолеть себя; но только одна совесть меня осуждала, а сказать старцу я стыдился. Случилось же, по устроению человеколюбивого Бога, придти некоторым людям к старцу, ради душевной пользы. Они спрашивали его о своих помышлениях. Старец сказал им: ничто столько не причиняет вреда монахам и радости демонам, как утаение помыслов от старцев духовных. Он говорил им и о воздержании. Во время этой беседы, - продолжал авва Серапион, - я размыслил, что Бог открыл обо мне старцу, и сокрушаясь о грехе, начал плакать; потом выбросил хлеб из пазухи своей, который по злому обычаю похищал, и, повергшись сам на пол, просил прощения за прошедшее и молитвы об утверждении в будущем. Тогда сказал ему старец: чадо! когда еще молчал я, твоя исповедь освободила тебя от плена сего, и ты, произнося осуждение на самого себя, убил в укрывательстве уязвляющего тебя демона. Хотя досель ты и допускал его управлять собою, не противясь ему и не обличая его; но теперь более не будет он иметь в тебе места, будучи изгнан из твоего сердца. Еще не кончил старец слов своих, как вдруг нечистая сила представилась как огненное пламя, выходящее из пазухи его, которое наполнило храмину смрадом, так что присутствующие думали, что сожжено множество серы. Тогда сказал старец: познай слово мое! Чрез бывшее знамение Господь явил свидетельство твоего освобождения».

Нравственное Богословие (там же. Грех - кража, как сильная привычка или страсть): «Что же, читатель, посоветуем привыкшему красть для исправления его от бесчестной страсти? Самый главный совет передадим ему из слова Божия: «Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись» (Еф.4,28). Личный труд научит его ценить и чужие труды. Зная по опыту, чего стоят деньги или вещи, владеемые им, он будет предчувствовать неприятное положение быть обкраденным и считать вперед похитителя своей собственности врагом своим и злодеем: а таким образом и не будет касаться собственности других. Действительным также предостережением против наклонности к краже нужно почесть не касаться чужого наедине и вообще избегать тайных действий».

Приведем примеры для тех, кто занимается торговлей. Им отцы дают совет, как бороться с мыслями об обманном хищении.

Варсануфий Великий (Вопрос 756): «Вопрос: когда делаю с кем-либо счет, помысл внушает мне удержать хотя малое, по пристрастию, и обмануть его: как поступить мне? Ответ: Напротив, постарайся передать ему немного лишнего, сколько не будет для тебя отяготительно, хотя одну медную монету, дабы избежать злого лихоимства; ибо тот, кто старается дать хотя немного лишнего, (тем самым) удаляет себя от греха – удержать что-нибудь лишнее».

Варсануфий Великий (Вопрос 757): «Вопрос: Если сделав с ним счет, после сего замечу, что, вопреки моему желанию, взял с него лишнее, как поступить мне? Ответ: Если это будет составлять много, то возврати ему; если бы, напротив, тебе самому случилось передать ему сколько-нибудь и ты пожелал бы получить это от него обратно, то и ты, когда случится с ним то же самое, возврати ему (переданное им). Если же ты, передав что-либо, не пожелал бы получить от него это обратно, то и ты можешь в таком случае не возвращать ему (переданного им), разве только он человек весьма бедный; ибо такому лишиться и малого – весьма чувствительно: в таком случае ты должен возвратить ему сполна что следует по всей справедливости».

Святые отцы также указывают, какие рассуждения помогут увещевать душу отстать от этой страсти.

Тихон Задонский (т.5. Письмо 10): «А средство для того, чтобы избежать ее, такое есть: думай и помни, что в мире оставишь все, что ни собирается, а одно только благочестие с тобой от мира отойдет, о чем ниже. Как входят в мир все равными, то есть нагими и убогими, так и от мира исходят все равными, кроме того, что иной грешным, а иной праведным отходит. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него, — говорит апостол (1.Тим 6:7). И Иов сказал: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь» (Иов1,21). И сама жизнь показывает то. Где лежит богатый в земле по смерти, где убогий, где господин, где раб, невозможно познать. Вот средство против похоти сребролюбия: изыдешь от мира без всего и явишься пред Господом, только берегись, чтобы с той похотью не явиться пред Ним. Она сама обличит и осудит тебя пред Ним, и покажет, чем твое сердце занято было в мире, что ты любил и чего искал, Бога ли, или серебро. Помни это, и отойдет от тебя похоть сия. Блажен и мудр, кто с Иовом говорит: Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь туда, куда все идут живущие на земле!».

Древний Патерик: «Говорили об авве Зеноне: странствуя в Палестине и утомившись, он сел у огуречного огорода. Помысл говорил ему: возьми один огурец и съешь, ибо что в этом важного? Но он отвечал своему помыслу: разве не знаешь, что воров подвергают наказанию? Испытай сам, на этом самом месте, можешь ли перенести наказание? Вставши, он пять дней простоял на жару, и будучи изнурен жаром, сказал сам в себе: не могу снести наказания! потом говорит своему помыслу: если не можешь, то не воруй и не ешь».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве § 116): «Но чтобы пагубной страсти сребролюбия и лихоимства не поработиться, должен каждый помнить апостольское слово: Мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1 Тим 6:7-8), и прочее, и Христово страшное изречение: Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит (Мф 16:26)? А пленившиеся лихоимством и желающие каяться пусть внимают тому, что мытарь Закхей, каясь, сказал Христу, в дом его пришедшему: Закхей же, став, сказал Господу: «Господи! Половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо». Потому и слышит от Христа: Ныне пришло спасение дому сему (Лк 19:8-9)».

Николай Сербский (Евангелие о многопопечительности и о наглой смерти): «Чтобы спастись от склонности к краже, человек должен смотреть на свою собственность не как на свою, а как на Божию. И когда он пользуется своим имуществом, он должен осознавать, что пользуется Божиим, а не своим. Вкушающий хлеб за своей трапезой должен благодарить Бога, ибо сей хлеб не его, но Божий. Чтобы излечиться от болезни воровства, человек должен и всю чужую собственность считать Божией и знать, что, крадя у людей, крадет у Бога. А разве возможно обокрасть Того, Чье око никогда не дремлет? А чтобы отогнать от себя злого сотоварища по воовству и сеятеля всякого зла, человек должен бдеть над своею душою, чтобы диавол не посеял в ней воровские желания и помыслы. И если он обнаружит подобные посевы, то должен постараться быстро попалить их огнем молитвы. Не безумец ли тот, кто, познав лучшее, стремится к худшему? Не безумен ли и не смешон ли вор, который ночью взломал чужую лавку, чтобы украсть тряпки из бумажной ткани, в то время как видел своего друга, привезшего к его дому целый воз шелков и бархата в подарок?»

Также в Писании и отцам указывается, как изгладить грех воровства.

Феофан Затворник (Толков. на посл. Ефесянам, 4.28): «Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтоб было из чего уделять нуждающимся». Между христианами Ефесскими, может быть, и не было таких, которые бы падали в грех воровства; но конечно были такие, которые до обращения в язычестве промышляли этим. По св. Златоусту это одна из черт ветхого человека, вместе с ложью и памятозлобием. Зная это и опасаясь, чтоб такие лица по удалении его и прекращении личного его над ним наблюдения, не возвратились на прежнее, он напоминает им, что это недоброе дело навсегда должно быть оставлено. К тому никто из таковых «да не крадет». Говорят, что воровство для занимавшихся им имеет особую привлекательность. Шумный город представляет повсюду благоприятные к нему поводы. Долго ли развередиться старой болезни? Как мудрый и добрый врач он и говорить им: смотрите, поопаситесь! «Поелику грех сей преимущественно порождается праздностью, то Апостол справедливо противопоставляет ему доброе делание» (Феод.). «А лучше трудись». «Не довольно отстать от греха; надо вступить, на противоположный ему путь добра. Прежде делали злое, теперь пусть делают благое, и не просто делают, но преутруждают себя в делании" (Феоф.). Обращая такую речь к кравшим, не то внушает Апостол, будто другие могут сидеть сложа руки, но паче то, что кравший вступает теперь в общество лиц, живущих трудами рук своих. Почему не только да восприимет подобный ихнему трудолюбивый образ жизни, но даже да превзойдете всех их в труде, чтобы показать искренность исправления. В гражданском порядке вора остепеняет внешний суд и телесное наказание; в порядке нравственном связывает вору руки совесть. Но она одним прекращением худого дела не ограничивается, а требует вознаграждения. Этого требует и совесть вора, чтобы противоположным трудом насытить себя, и coвесть других, чтобы восстановилось доверие к недобросовестно жившему. Св. Златоуст говорить: „для того, чтобы снять с себя осуждение, нужно не отстать только от грехa, но и сделать что-либо доброе. Смотри, как должно заглаждать грехи. Они крали, и это значит - совершали грех. Но когда перестали, это не значит – загладили грех. Как же им это сделать? Надо трудиться и помогать другим. Которые сделали так, те, значит, и загладили грех.» И несколько ниже, под следующим стихом, говорит он еще: «такое наставление дает Апостол не столько для того, чтобы оказать снисхождение тем (кравшим), сколько для того, чтобы потерпевшим от этого, внушить кротость и убедить их удовольствоваться тем, что они уже больше не подвергнутся этому." Бл. Феофиолакт прибавляет к сему; «да труждается» — частью для того, чтобы сокрушить тело, которое прежде от бездействия проворно было на злые дела, частью для того, чтобы в достаточном количестве иметь способы к жизни и продовольствию, дабы уделять и другим,— и дабы тот, кто прежде других обирал, теперь является благодетелем других. Дивно! Как Евангелие делает ангелами тех, которые прежде были почти тоже, что демоны».

Тихон Задонский (т.1, Слово о хищении): «…Одно знаю, каким образом в сей жизни человеку избежать (горести вечного мучения), а именно, через истинное и неложное покаяние, т.е. когда грешный человек истинно обращается к Богу, умиляется душой и сокрушается сердцем, сожалеет и плачется о бывших своих согрешениях, а притом и все то, что похитил каким-либо образом у ближнего своего, ему возвращает и вознаграждает его. Итак, всякому, каким-нибудь способом похищающему, совет здравый предлагаю — избавиться от этого зла. Ибо, чем более богатства собирает он неправдой и хищением, тем более собирает себе гнева Божия и последующую вечную казнь. А в пример взять Закхея, мытаря евангельского: он зло собранное добре расточил, вчетверо, кого чем обидел, возвратил, потому и услышал от Христа: Ныне пришло спасение дому сему (Лк 19:9). Вот тебе единственное средство и способ, похититель, которым можешь быть избавлен от грозящего вечного несчастья. Но если прелестный сей мир или плоть угодливая не допускают тебя до этого, то ты возьми меч непоколебимого намерения и рассеки истинным покаянием неразрешимый сей узел грехов твоих; отдай всем все, у кого ты неправедно что ни присвоил. Лучше убогому и нищему в царствие небесное войти, нежели богатому страдать в пламени геенском. Да и богатым никто из мира сего не исходит, но все одинаково, как нагими входим в сей мир, так нагими и отходим. Тогда надобно будет нехотя попрощаться всякому с вотчинами, которые каким-нибудь неправедным способом себе присвоил; надобно оставить те отягощенные сундуки, которые от слез братии своей наполнил; надобно вынесенным быть из тех чертогов, которые от крови убогих соорудил; надобно совлечь те драгоценные одежды, которые из неправды сшил; надобно лишиться тех вин, которыми со слезами вопиющих на небо наслаждался; надобно удалиться от той музыки, которую с воплем рыдающих бедных приятно слышал. Одна только рубашка, ради прикрытия наготы, один гроб и только три аршина земли нужны будут. Об этом всегда помышляй, думай, пекись и старайся. А если об этом сейчас не позаботишься и не поспешишь, то настанет время, когда и пожалеешь, и сокрушишься, и восплачешь, да без пользы, то есть когда время покаянию прейдет. А притом имей твердое и нерушимое правило, чтобы чужой вещи неправедно ни явным, ни тайным, ни лестным и никаким образом не присваивать. Обязывает тебя к сему и естественный, и написанный Евангельский закон: чего не хочешь себе, того не делай и ближнему, и чего хочешь себе, то делай и ближнему (Деян.15:20,29). Аминь».

Николай Сербский (Евангелие о покаявшемся Закхее): «Взгляните теперь, как Закхей искупает свой грех и какие усилия он со своей стороны предпринимает, чтобы выйти на свет из тени, отбрасываемой окаянной страстью сребролюбия! Он сразу обещает половину своего имения отдать нищим - он, всякой полученной монетой любовавшийся и прятавший ее подальше от людских глаз; он, никогда не знавший блаженства давать! Но и это еще не все. Он изо всех сил старается поправить и загладить причиненные людям обиды и предлагает воздать вчетверо всякому, у кого взял что-либо неправедно. Закон Моисея намного мягче поступает с грешниками, чем сей Закхей поступил сам с собою. В законе Моисеевом говорится: «если мужчина или женщина сделает какой-либо грех против человека, и чрез это сделает преступление против Господа, и виновна будет душа та, то пусть исповедаются во грехе своем, который они сделали, и возвратят сполна то, в чем виновны, и прибавят к тому пятую часть и отдадут тому, против кого согрешили» (Чис.5:6-7). Так предписывалось поступать тем, кто исповедался во грехе своем. Закхей, исповедуясь во грехе своем, таким образом, должен бы был по закону возвратить каждому, обиженному им, столько, сколько отнял, и сверх того еще пятую часть от этой суммы. Но Закхей относится к себе суровее, чем закон; он хочет применить к себе то положение закона, которое касалось воров и мошенников, не исповедующихся во своих грехах, а пойманных на месте преступления; он хочет тем, кого обидел, воздать вчетверо (Исх.22:10). Так, всякий, кто истинно покается, становится милосердным к другим и немилосердным к себе самому».

Также приведем молитву против страсти воровства.

Николай Сербский (Десять заповедей, данных Моисею, заповедь 8-ая): «Благодарим Тебя, Господи, Боже наш, за эту заповедь, которая нам действительно нужна ради мира душевного и счастья нашего. Повели, Господи, огню Твоему, пусть сожжет руки наши, если они потянутся, чтобы своровать. Повели, Господи, змеям Твоим, пусть обовьются вокруг ног наших, если они отправятся воровать. Но, самое главное, молим Тебя, Всемогущий, очисти сердца наши от вороватых помыслов и дух наш от вороватых мыслей. Аминь».

Раздел: Приобретение путем многопопечительства, постоянной занятостью и непристойным для христианина бизнесом

Ранее мы разобрали одну из сторон неправедного приобретения, прявляющуюся в воровстве и хищениях. Но есть еще и другие виды неправедно приобретения. В частности, это и непристойный род занятий, и многозанятость, не оставляющая времени и сил на духовную жизнь. Они являются выражением страсти сребролюбия, и именно о них мы скажем ниже.

О бизнесе, построенном на развлечениях или разврате

Деньги зарабатывают иногда путем организации различных увеселительных заведений или мероприятий.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди: грех – вызов на трату денег, с одной стороны, и трата их с другой—на театры, цирки и трактиры): «Это те люди, которые представляют в театрах, содержать цирки, устраивают увеселительные места, а также открывают трактиры с музыкой во время обедов и ужинов там, где между тем искони каждый имел свою домашность! Не было еще в городе одного лишнего расхода, и поселяются в нем или же временно приезжают в него эти празднолюбцы. Они нанимают временное помещение, рассылают объявления, в народ толпами собирается к ним. А рядом с увеселительными яствами их поставляется торговля закусками, и питьями (буфет). И начинают сыпать к ним деньги, да не копейками, но полтинами и рублями! Им нет нужды до того, трудовые ли это деньги приносят им или легко нажитые, от избытка или от скудости: им бы только побольше иметь свою выручку; они не будут благодарить народ, а разве посмеются над его простотой. (И непостижимо уму, откуда это берутся у народа деньги на театры, цирки, трактиры!). Все приманки увеселители употребляют чтобы привлечь к себе народ: музыка в их трактирах во время обеда тоже протянутая рука к деньгам. Взглянуть только на них, как на искусников, услышать их голос, увидать движения: все это так ценится, что нужно платить им полтины и рубли. О, безжалостные люди!».

Святые отцы говорят, что желающий устраивать увеселения и зрелища делается частью диавола.

Варсануфий Великий (вопрос 850): «Вопрос: Поелику некоторый знатный и сильный муж, наш гражданин, проживающий в Константинополе, весьма старается о том, чтобы ввести у нас сии зрелища (бывающие в языческие праздники), то не повелишь ли написать ему что-либо? И если он захочет вредить нам, помолись, чтобы он не мог сего сделать. Ответ. Напиши ему так: сын мой, вся молитва наша состоит в том, да умножит Бог веру христианскую и страх Свой (в людях) и да вознесет рог Церкви Своей. Он есть надежда спасения нашего. Вникни в то, откуда мы получаем помощь во время нужды, если не от Церкви и молитв Святых. И прибегающий к ним находит (помощь и молитвы) в нужное время; всякие же зрелища суть не что иное, как лавки диавольские, и старающийся о устроении их отпадает от стада Христова и делается добычею диавола. Мы же знаем, что вы - чада Церкви Христовой и всегда стараетесь делать угодное Ему, и не имеете нужды в учении, а лишь в напоминании, чтобы не входить в общение с теми, которые стремятся учредить зрелища диавольские, ибо во время нужды они не могут принести никакой пользы, а разве только погубить стремящихся к ним».

Приводимое ниже письмо было написано во время войны, но оно актуально и сейчас, т.к. христианину вообще не подобает иметь игровой и развлекательный бизнес в любое историческое время.

Тихон Задонский (Творения, т.5, письмо 37): «Государь мой, Тимофей Васильевич! Слышал я, что ты качели в Воронеж, которые были уничтожены, опять возобновил. Разве ты не примечаешь, сколько при тех качелях соблазнов и бесчиния делается от безумных и бесстрашных людей? Берегись, чтобы тебе, как подателю причин к тем бесчинствам, все те соблазны и беззакония, которые при тех качелях делаются, судом Божиим не причислились.

Печешься, может быть, ради своего прибытка услужить прихотям человеческим, которые слово Божие велит искоренять? Беззаконное дело — прибытка своего искать в том, что бывает причиной преступления закона Божия, и бесчестия Законодателя, и погибели человеческой.

Нынешнее особенно время не увеселения требует, но покаяния, слез и плача. Крайне бесчувственен и не только спит, но и умер душой тот, кто не чувствует на Отечестве нашем руки Божией за грехи наши. Прусская война сколько тысяч братьев наших поглотила! Сколько вдов и сирот плачущих оставила, общую казну истощила! Везде умножаются пожары, хлеба недороды и прочее. Не успели того оплакать зла, вот другое лютейшее зло! Вот опять от иноплеменнического оружия воздыхает и стонет Отечество наше: снова все в смущении и страхе, снова братья наши раны приемлют, снова льется кровь христианская, снова тысячи людей падают бездыханными, снова отцов, матерей, жен и детей плачь неутешный начался.

Но какой будет конец этого общественного зла, неизвестно; знаю, что без помощи Божией не от чего добра ожидать. Ибо не оружие спасет нас, но Божия всемогущая помощь. Но Бог милует и спасает тех, которые каются, и защищает тех, которые на Него, а не на серебро и иную вещь уповают, и с истинным усердием призывают Его. Как же и где покаянию быть там, где не убавляются, но умножаются бесчиния и беззакония? Да хорошо ли нам в Отечестве веселиться и прихоти исполнять, когда братия наша за границами всегда во всяком страхе и печали пребывает? Нам ли смеяться и бесчинствовать, когда они свои головы под меч, пули и прочее вражие оружие за нас отдают, иные раны приемлют, иные кровь свою проливают, иные в жертву смерти предаются? Весьма нехорошо и бесстыдно!

Знай, друг, что когда они падают и умаляются, то и до нас дело доходит. Итак, общей беде всем сообща должно помогать, а помогать будем, когда братья наши нас оружием защищают, а мы покаянием и усердными слезами и молитвою будем вспомоществовать оружию их. Ибо так умилосердившийся Господь наш отвратит праведный гнев Свой и защитит нас, научит руки братии нашей ополчению, персты их брани (Пс.143:1) и осенит головы их в день брани (Пс.139:8).

Да разве тебе нечем кормиться, кроме качелей? Думаю, что и, кроме них, доход имеешь. Если же более и более хочешь собрать, то берегись, чтобы то страшное Божие слово и тебя не коснулось, которое сказано некоему богачу (у святого евангелиста Луки в главе 12-й ст. 20-м написано*). Прочитай ту притчу и рассуждай. Если послушаешь и уничтожишь качели, лучше и своей душе, и другим сделаешь, а если не послушаешь, делай как хочешь. Вера наша научает нас, что Суд Христов будет, на который все соберемся, и апостол Павел Духом Божиим написал, что мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу (1 Тим 6:7-9). Спасайся во Христе, брат и друг».

Вышеназванный вид бизнеса является недостойным христианина, а то о чем будет сказано ниже, вовсе является содомским грехом, и надеемся, что среди христиан нет подобных занятий. Так что это учение мы приводим, как пример греховного бизнеса.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди: грех – публичное содержание блудниц): «…Содержатели блудниц (в своем ли доме или в наемной квартире) участвуют в грехах их…. Но что же собственно заставляет их решаться на такое дело, унизительнее которого для человеческого достоинства нельзя и представить (а унижение тут более берет на себя женский пол)? что понуждает их быть участниками множества чужих грехов самого преступного качества? Ничто отвне, ни вызов чей-либо, ни бедность, ни убожество. Если же признаем здесь вызовом денежные прибытки (деньги, можно сказать, всегда и всего легче наживаются около греха и порока): это нисколько не извиняет их, напротив—еще увеличивает их вину; потому что тут они делают промысел—торговлю из разврата. Нет; главнее всего собственное влечение к развратной жизни, соуслаждение развратною жизнью других, бесовская радость распространять разврат - вот что заставляет кого-либо публично содержать блудниц!».

Об истощении телесных сил ради материального приобретения

Многим людям известно такое физическое, умственное и эмоциональное состояние, как сильная утомляемость от постоянной работы и забот. В медицине такое состояние называется синдромом хронической усталости, а люди постоянно и помногу работающие называются трудоголиками. Как это выглядит со стороны?

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «Люди всё куда-то спешат и мчатся. В такой-то час им нужно быть в одном месте, в такой-то -- в другом, потом в третьем... Чтобы не забыть, какие нужно сделать дела, люди вынуждены их записывать. Хорошо еще, что среди такой беготни они не забыли, как их зовут! Они не знают даже самих себя. Да и как им себя узнать -- разве в мутной воде можно увидеть себя, как в зеркале? Да простит меня Бог, но мир превратился в самый настоящий сумасшедший дом. О жизни иной люди не думают -- они лишь ищут себе всё больше и больше материальных благ. И поэтому они не находят покоя и постоянно куда-то мчатся.

…Как-то раз ко мне в каливу зашел один врач из Америки. Он рассказывал мне о тамошней жизни. Люди там уже превратились в машины - целые дни они отдают работе. У каждого члена семьи должен быть свой автомобиль. Кроме этого, дома, чтобы каждый чувствовал себя комфортно, должно быть четыре телевизора. Вот и давай -- работай, выматывайся, зарабатывай много денег, чтобы сказать потом, что ты благоустроен и счастлив. Но что общего у всего этого со счастьем? Такая исполненная душевной тревоги жизнь с ее безостановочной гонкой - это не счастье, а адская мука. Зачем она тебе - жизнь с такой душевной тревогой? Я не хотел бы такой жизни, даже если бы так должен был жить весь мир. Если бы Бог сказал этим людям: "Я не стану наказывать вас за ту жизнь, которой вы живете, но оставлю вас жить так на веки вечные," то это было для меня великим мучением».

Кратко рассмотрим, почему это происходит.

Григорий Нисский: «… Любостяжательность, не дающая никакого покоя своему служителю, который, чем больше работает, услуживая велениями владыки и приобретая по его пожеланиям, тем и большему всегда понуждает труду».

Нравственное Богословие (Грехи против 6-ой заповеди: грех – крайнее изнурение самого себя занятиями по должности, ремеслу или в торговле): «Труд глупого утомляет его» (Еккл.10,15); «Бдительность над богатством изнуряет тело, и забота о нем отгоняет сон» (Сир.31,1). Когда силы человека непрерывно возбуждены или напряжены; когда он не дает себе ни малейшего отдыха; отказывает себе и в прогулке на свежем воздухе или же, напротив, не уходит с улицы, работая; когда не уделяет определенного или только свободного часа, чтоб подкрепить себя пищей (для обеда и ужина); мало спит ночью, не хочет заснуть и днем, не смотря на позыв ко сну, который всего вернее доказывает нужду отдохновения; когда таким-то образом он проводит жизнь свою изо дня в день по пословице «вечно суетится»: тогда неизбежно укорачивается его жизнь. Он слишком тратит сумму ее – много издерживает соков, и если при этом не имеет еще и хорошей пищи, скоро худеет, а склонный к чахотке (или другим хроническим болезням – от сост.) быстро чахнет. Затем в самом основании неумеренности в занятиях по службе, по ремеслу и для торговли преступна. Она происходит или от честолюбия или из корыстолюбия, а более всего – от современной роскоши. Роскошь-то, которая в каждом сословии ныне своим образом проявляется, она-то увеличивает нужды и для удовлетворения нужд заставляет браться за многое, решаться на новые и новые дела или только удвоить утром меру прежнего занятия. Христианин! Пощади и свою телесную природу от изнурения. Лучше ведь ленивый слуга, чем больной и отживающий свои дни. Так и тело - слуга нам до тех пор, пока здорово».

Нравственное Богословие (Грехи против 6-ой заповеди: грех – изнурение другого чрезмерными трудами…): «Некоторые, чрезмерно преследуя свои материальные выгоды, заставляют рабочего до крайнего изнурения сил отрабатывать положенную ему плату или жалование – не дают ему вздохнуть. Все это значит: «хоть умри, да делай»».

Итак, понятно, что одни люди чрезмерно трудятся, чтобы приобретать вещи все больше и больше и сверх меры потребностей, и их силы забирает страсть стяжания. Другие же люди могут много работать по необходимости, например, имея большую семью, и их труд – это выражение их заботы и любви к близким. Если же такой человек непрестанно славит Бога, надеется на Его помощь и исполняет заповеди Божии, то такая чрезмерная работа и попечение будут зачтены ему в добродетель.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3):      «В другой раз я остановился в Афинах у своего друга, и он попросил меня встретиться с одним многодетным отцом, но только до рассвета, потому что в другое время тому было некогда. Пришел этот человек - радостный и непрестанно славословящий Бога. У него было много смирения и простоты, и он просил меня молиться о его семье. Этому брату было тридцать восемь лет, и он имел семеро детей. Дети, он с женой, плюс его родители -- всего одиннадцать душ. Все они ютились в одной комнате. С присущей ему простотой он рассказывал: "Стоя-то мы помещаемся в комнате все, но вот когда ложимся спать, места не хватает -- тесновато. Но сейчас, Слава Богу, сделали навес для кухни и стало полегче. Ведь у нас, отченька, есть и крыша над головой -- другие-то вон и вовсе живут под открытым небом." Работал он гладильщиком в Пирее (главный порт Греции. -- прим. пер), а жил в Афинах, и для того чтобы быть на работе вовремя, выходил из дома затемно. От долгого стояния на ногах и сверхурочной работы у него образовалось варикозное расширение вен, причинявшее его ногам беспокойство. Но большая любовь к семье заставляла этого человека забывать о болячках и хворях. Вдобавок он то и дело себя укорял, говорил, что у него нет любви, что он не делает подобающих христианину добрых дел, и не мог нахвалиться на свою жену за то, что она делает добрые дела, заботится не только о детях, но и о свекре со свекровью, обстирывает живущих по соседству стариков, прибирается у них в домах и даже "супчик им варит!" Лицо этого доброго семьянина светилось от Благодати Божией. Он имел в себе Христа и был исполнен радости. И комнатенка, в которой они ютились, тоже была исполнена райской радости. Те, кто не имеет в себе Христа, будут исполнены душевной тревоги. Они не поместятся и в одиннадцати комнатах даже вдвоем, тогда как здесь одиннадцать душ со Христом --поместились в одной».

Но как же поступать, если человек действительно устает от работы и у него остается мало сил и времени на молитвенное правило?

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3):       «Вопрос: Геронда, миряне, живущие духовной жизнью, устают на работе и, возвращаясь вечером домой, не имеют сил совершить Повечерие. А от этого они переживают.

Ответ: Если они возвращаются домой поздно вечером и уставшие, то им никогда не нужно с душевной тревогой себя насиловать. Надо всегда с любочестием говорить себе: "Если ты не можешь прочесть Повечерие полностью, то прочитай половину или треть." И в следующий раз надо стараться не слишком утомляться днем. Должно подвизаться насколько возможно с любочестием и во всем полагаться на Бога. А Бог Свое дело сделает. Ум должен всегда быть близ Бога. Это самое лучшее делание из всех».

О предпочтении чрезмерного материального труда духовному

Вначале скажем об оправдании, которое могут высказать некоторые люди, и как на него отвечают отцы.

Феофилакт Болгарский (Толкование на Ев. от Луки, гл.12): «Что же, скажут, повелеваешь нам не возделывать земли? Я не сказал: не возделывайте землю, но не заботьтесь. Делать я не возбраняю, а запрещаю беспокоиться, то есть иметь надежду на самих себя. А кто делает и уповает на Бога, тот живет беззаботно. Явно, что Он искореняет заботу, потому, что она удаляет от Бога».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «Я хочу, чтобы вы поняли мой дух: я не говорю, что не надо заниматься строительством и тому подобными делами, или что постройки надо возводить кое-как. Нет. Но сперва должно идти духовное, а после, с духовным рассуждением - все остальное».

В отношении чрезмерного труда, направленного на приобретение достатка или богатства, можно сказать, что все свои силы, способности и время человек тратит напрасно, т.к. богатея материально, умирает духовно.

Григорий Палама (Слово, обращенное в письме к Иоанну и Феодору Философам…): «Так даже и при наличии богатства людей не оставляет стремление к обогащению; но они боятся обеднеть, не вполне доверяя Обещающему ищущим царства Божия приложить и все земное; и только это имея в виду, даже если бы и изобиловали во всем, отнюдь не отступают от больной и губительной алчности; но все время собирая, нагружают на себя ненужный груз; лучше же сказать - еще живя, кладут себя в необычный гроб. Потому что обычный мертвец просто зарывается в землю; дух же сребролюбца заживо погребает себя в золоченый прах!».

О том, что богатые люди тратят все свое время на поддержание и развитие своего бизнеса, и что движет богатыми людьми, мы поговорим в главе «О причинах любостяжания».

Следует отметить, что чрезмерный труд может быть не только у мирского богатого человека, но и у монаха или мирского христианина. Поэтому давайте пересмотрим свое отношение к труду и определим, что нами движет.

Далее. Такому расположению к чрезмерному труду способствует враг различными внушениями.

Ефрем Сирин (Добротолюбие, т.2,136): «Иному брату лукавый дает усердие к рукоделию, сверх надлежащего. Отсюда рождается страсть сребролюбия. Тогда душа, уязвившись сребролюбием, этим корнем всякого зла, располагает монаха и утром ранее обыкновенного садиться за рукоделие, и вечером позднее должного прекращать его; так что, если можно, не радит о молитве и о службе Божией, и по сребролюбию занят бывает одною работою. Когда ударяют к службе, брат этот приходит после всех, и выискивает предлога уйти от службы прежде всех. - Зная сие, блюди себя, чтобы тебе, доведенному до уклонения в недозволенное совсем, не потерять своего чина. Ибо враг на этом не останавливается. Но, нашедши доступ, успевает иного сбить с пути, внушая: "трудишься ты, трудишься, а все почти ничего не имеешь; поди выучись более прибыльному рукоделию". Не разобрав дела, иной брат идет за этим в мир; да совсем там и остается уже. Блюдись убо».

Как видим, в вышесказанном не говорится о воровстве, а значит, можно подумать, что приобретение таким путем является праведным. Но это не так, т.к.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, кн.2, гл.2): «Нет там никакой прибыли, где урон душе».

Надеемся, что познакомившись с вышеизложенной темой, многим из нас стал более понятен и приемлем призыв святых:

Ефрем Сирин (Добротолюбие, т.2,121): «Не домогайся прибыли, в которой есть вред для души; ибо что дороже души?»

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «Вещи прекрасные и совершенные являются мирскими. Утешения людям духовным они не дают. Ведь все стены рассыпятся в прах. Но душа... Одна душа стоит дороже целого мира. А что делаем для души мы? Давайте же начнем духовную работу, станем по-доброму обеспокоены. Христос потребует с нас ответа в том, как мы духовно помогли людям и какую мы проделали духовную работу. О том, какие мы отгрохали стены, Он даже и не спросит. С нас будет взыскан ответ о нашем духовном преуспеянии».

Итак, мы рассмотрели вопрос о неправедных приобретениях; и понятно, что дальнейшее пользование которыми уже не будет праведным, и даже милостыня от хищения не угодна Богу.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, кн.1, гл.11): «§ 262. Милостыню должно подавать не от похищения и неправды, а от своих имений, Богом данных нам. Ибо у одного отнимать и другому давать — это не милость, а бесчеловечность и прельщение или умягчение совести, которая, раздраженная неправдой, не перестает обличать похитителя. Такая милостыня есть мерзость перед Богом: ибо «что заколающий на жертву сына пред отцом его, то приносящий жертвы от имения нищих», — говорит Сирах (Сир.34:20). Такой должен сделать то, что кающийся мытарь Закхей обещал перед Христом сделать (см. Лк.19:8), то есть что зло собрал, добре расточить, обиженных наградить, впредь неправды не делать и в том, что творил неправду и закон Божий разорял, каяться и впредь благословенными трудами питаться».

О милостыне мы поговорим более подробно в одной из следующих глав, а сейчас скажем о том, куда и как мы тратим деньги, заработанные праведным или неправедным путем.

Глава 3: Сребролюбие, выраженное в способах и мере пользовании деньгами

Мы уже говорили о том, что человек должен трудиться, т.к. труд дает возможность заработать деньги и приобрести вещи, посредством которых удовлетворяются естественные потребности в пище, жилье и т.п.. Этот вопрос достаточно понятен - живя в материальном мире, мы нуждаемся в материальных вещах, помогающих удовлетворять наши потребности. Также очевидно, что по количеству и качеству вещей, которые мы имеем или можем иметь, определяется наш материальный уровень жизни: нищета, бедность, достаток или богатство. Но, независимо от этих уровней, естественные потребности все же у нас одинаковы: иметь питание, одежду, дом, мебель, посуду и т.п.. Таким образом, все, что мы имеем и приобретаем, зависит от наших потребностей.

Также мы знаем, что у человека есть потребность – стремиться к высшему, т.е. к Богу и духовному совершенствованию. При этом по созданию человека Господь взял на Себя попечительство обо всех естественных потребностях человека.

Нил Синайский (Добротолюбие, т.2,35): «В раю вот что предписано было первозданному: «Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; - вам сие будет в пищу» (Быт.1,29). Достоинство Повелевшего ручается за полную приспособленность такого пропитания к жизни, человеку предназначенной».

И благодаря попечению Божиему, дух человека направлялся к духовному познанию и собеседованию с Богом.

Нил Синайский (там же): «…мысленная сила всегда пребывала необремененною и трезвенность ума неомрачаемою. Когда таким образом потребное для жизни тела давалось само собою, ум не праздным оставался, имея все время свободным от трудов телесных, но непрестанно восторгался к духовным созерцаниям, разливавшим в нем неистощимое веселие. Сие делание воспитывал в нем Сам Бог, по Своему благоизволению приходивший к нему каждодневно для собеседования. - Такова норма свойственной человеку жизни! - Существо ее не может быть изменено или отменено, но возможен иной образ видимого ее ведения, - который и необходимым сделало последовавшее падение».

Но по грехопадению произошло так, что человек перестал стремиться к духовному совершенствованию, забыл Бога и, ниспав в плоть, стал стремиться к материальному «благополучию». Поэтому Господь в заповедях определяет для человека труд и меру приобретения материальных благ.

Нил Синайский (Добротолюбие, т.2,35): «Преступившему заповедь и изринутому из рая Бог узаконяет другой образ жизни, сообразно с его падшим состоянием, повелев не воспользовавшемуся покоем, как должно, добывать пищу работою и трудом; потому что не умел постоянно пребывать в служении Богу и в собеседовании с Ним, когда имел свободное время и не имел нужды в телесных трудах (в раю). В пищу ему назначен хлеб, добываемый в поте лица, а в одежду кожаные ризы, чем положен предел любостяжательности и суетности. Первоначальная нестяжательность райская заменена таким скромным стяжанием, которое притом, не смотря на потовый труд, не от одного его зависело, но наипаче от Божия благословения».

В предыдущей главе «О сребролюбии, выраженном в способе приобретения» мы уже говорили, какими неправедными путями могут приобретаться деньги. А сейчас кратко скажем о том, в какой мере и почему мы хотим иметь деньги и материальные блага (т.к. более подробно вопрос о богатстве будет рассмотрен ниже).

Итак, богатство или определенное состояние может приобретаться праведным и неправедным путем, нестяжательно или многостяжательно. Но, независимо от способа и меры приобретения, также праведно и неправедно можно пользоваться тем, что уже есть.

Тихон Задонский (т.5, письмо 10): «Если кто праведно приобретенное богатство имеет (хотя то редко бывает), и употребляет его не на роскошь, неумеренные строения и прочую суету, но сам им довольствуется умеренно, и храмы Божии, богадельнии нищих снабдевает, и не высоко думает о себе и уповает не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения; благодетельствует, богатеет добрыми делами, щедр и общителен и прочее (1 Тим.6,17-18), то тому богатство не только не вредит, но и пользу приносит. Если кто неправедно собрал богатство, тому надо праведно расточить то, что с обидой для ближнего собрал, подражая Закхею мытарю (Лк. 19,8)».

Все мы знаем, что практически невозможно собрать праведное богатство. И мы даже затрудняемся привести пример такового приобретения. А если такой пример и существует, то тогда его обладателя следует назвать святым человеком. Но, к сожалению, для мирских людей это маловозможно. Что же приемлемо для нас? После покаяния начать праведно пользоваться деньгами и имуществом (об этом уже было сказано выше).

Также неправедным богатством называется богатство, которое расходуется на самого себя и на свои страсти. Для того, чтобы научиться правильно пользоваться тем, что мы имеем, мы должны научиться правильно понимать назначение богатства и достатка.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «Бог сделал тебя богатым, чтобы ты помогал нуждающимся, чтобы искуплял свои грехи спасением других; дал тебе деньги не для того, чтобы ты запирал их на свою погибель, а чтобы расточал для своего спасения».

Феофилакт Болгарский (Лк.16,1-3): «…один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его…». Господь желает здесь научить нас хорошо распоряжаться вверенным нам богатством. И, во-первых, мы научаемся тому, что мы не господа имения, ибо ничего собственного не имеем, но что мы управители чужого, вверенного нам Владыкою с тем, чтобы мы располагали имением хорошо и так, как Он повелевает. Потом научаемся тому, что если мы поступаем в управлении богатством не по мысли Владыки, но вверенное нам расточаем на свои прихоти, то мы такие управители, на которых сделан донос. Ибо воля Владыки такова, чтобы вверенное нам мы употребляли на нужды сослужителей, а не на собственные удовольствия. Когда же на нас доносят и мы имеем быть отставленными от управления имением, то есть исторгнутыми из здешней жизни, когда именно мы будем давать отчет в управлении после преставления отселе, тогда мы поздно примечаем, что нужно делать, и приобретаем себе друзей богатством неправедным. “Неправедным” называется то “богатство”, которое Господь вручил нам для употребления на нужды братьев и сослужителей, а мы удерживаем оное для самих себя. Но поздно мы ощутим, куда нам обратиться, и что в этот день мы не можем ни трудиться, ибо тогда не время делать, ни милостыни просить, ибо неблагоприлично, так как девы просившие (милостыни) названы глупыми (Матф.25, 8). …Если же богатство, праведным путем доставшееся, когда им управляют нехорошо и не раздают нищим, вменяется в неправду и в мамону, то тем более богатство неправедное».

И еще одно. Если кому-либо из читающих или слушающих эту тему, придет прельщенная мысль о самовластии в распоряжении своим состоянием, то ответим словами святых отцов:

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, кн.1, гл.11): «§ 260. Иной заявляет: «Я-де волен распоряжаться своим имением». Ответ. Ничего своего, кроме грехов, не имеешь ты, который нагим из чрева матери твоей вышел, нагим и отойдешь (Иов 1:21). Скупость и лакомство — твое; а имение — Божие добро, расходовать которое ты должен по воле Божией, а не твоей. А если по своей воле и своим прихотям Божие добро будешь расточать или при себе держать, не употребляя на законные и богоугодные расходы, непременно, как неверный и лукавый раб, суда Божиего не избежишь (см. Лк 12:45-46)».

Итак, в этой главе рассмотрим, как мы, христиане, пользуемся или тратим уже имеющиеся у нас деньги. Конечно, во-первых, мы тратим деньги на различные покупки, во-вторых, оплачиваем услуги, которые нам предоставляют люди и государство. (О том, что мы часто стараемся украсть у государства и не заплатить за получаемые от него, например, коммунальные услуги, мы говорили в главе о лихоимстве. В этой же главе будет сказано о личных услугах от людей, которые мы оплачиваем или взятками, или подарками). В-третьих, христианин должен тратить на милостыню.

Раздел: Об обязанностях христиан в качестве покупателей

В прошлой главе мы говорили об обязанностях христиан, которые что-либо продают.

Тихон Задонский (т.5,59): «О должности продающих. Смотри же, христианин, что и как продаешь, чтобы вечное свое спасение не продать. Когда что продаешь, храни совесть твою везде и во всем, чтобы не потерять добрую совесть и не погубить свою душу. «Да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа» (2Тим 2,19)».

Покупатели могут также воровать, как прямым путем, так и жульничества.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Не жульничали ли, подсовывая старые деньги, заведомо брали большую сдачу, если продавец ошибался в нашу пользу».

А теперь скажем об обязанностях христиан в качестве покупателей.

Тихон Задонский (т.5,59): «Обязанности покупающих. Когда продавец называет цену за товар, покупающий уже не должен уменьшать ее, но давать требуемую цену».

О покупке товара по завышенным ценам.

К сожалению, мы часто встречаемся с таким явлением, когда товар явно продается по завышенным ценам. Как нам, христианам, нужно на это реагировать? Ответ однозначен – смиренно и кротко. При этом, не забывая, что на все - воля Божия, и что нельзя осуждать того, кем владеет сребролюбие и того, кто не имеет страха Божия. Но что делаем мы? Мы ропщем, злимся и возмущаемся, и зачастую так реагируем, даже если у нас есть возможность приобрести что-то по завышенной цене. Тем самым мы на зло сребролюбивых продавцов отвечаем злобой, осуждением и своим сребролюбием. Но отцы учат, что:

Тихон Задонский (т.5,59): «И в продавце, и в покупателе должна быть христианская простота и истина, ибо без нее всякое дело будет злым и непотребным».

Если же товар, действительно, дорогой, то нам стоит задуматься о том, насколько он нам необходим (т.е. нужно более разумно подходить к своим нуждам). Возможно, дороговизна товара заставит нас отказаться от сластолюбия или любостяжания и тем мы невольно укротим свои страсти чревоугодия или сребролюбия.

В учениях св. отцов можно также встретить совет об уступке в цены по взаимному согласию.

Варсануфий Великий (Вопрос 756): «Вопрос: если кто покупает или продает какую-либо вещь, не грех ли договариваться о большей или меньшей цене ее? Ответ: Доколе это делается не по принуждению, а по своей свободной воле, то нет греха дать и взять (условную) цену по взаимному согласию. …Если же кто договаривается с кем-либо из подвластных ему, то должен наблюдать, чтобы не делать сего насильственно, потому что это грех. Но должен сказать ему наперед: «я не оскорблюсь, брат, ежели ты не согласишься не то, что я тебе предлагаю, более же дать я не намерен. Посему как тебе угодно и как знаешь, так и делай».

О покупке товара по заниженным ценам

Наравне с тем, что мы совершаем покупки по завышенным ценам, нам иногда предоставляется возможность купить товар по более низкой цене. Вначале приведем пример, как поступали в таком случае святые подвижники.

Феофан Затворник (Древние иноческие уставы, Жизнь Преп. Пахомия): «Этот пример дает нам повод говорить о бескорыстии пр. Пахомия, которое было в нем не малою и не последнею чертою его достохвального характера. Но время голода, когда трудно было доставить пшеницу в Египет, пр. Пахомий дал своему эконому сто златиц и послал его купить ее, где только удастся ему найти ее. Бесполезно перебывавши в разных местах, эконом достиг наконец города Гермута, где встретил чиновника, наблюдавшего за общественным продовольствием, который по слухам глубоко уважал пр. Пахомия и заведенные им обители и который вследствие того отпустил эконому пшеницы не только по гораздо уменьшенной цене, но еще в два раза больше, нежели на сколько хватало денег, т.е. не на сто златиц, а на двести, говоря, что на следующий год уплатите. Эконом возвратился в обитель очень довольный своей поездкой и удачною покупкою, ожидая, что его расхвалит старец. Вышло же совсем другое. Пр. Пахомий, узнав, как все сделано, не позволил и зерна одного внести в монастырь из купленной таким образом пшеницы, и заставил эконома продать ее в окрестности по той цене, по какой она куплена, чиновнику возвратить сто златиц, какие он ему задолжал, а на сто златиц купить снова пшеницы по такой же цене, по какой и всем она продается. Когда эконом исполнил все это, он велел ему спокойно оставаться в числе братства, а на его место определил другого надежного брата».

Следуя учениям отцов о сребролюбии, можно сделать вывод: преподобный Пахомий увидел, во-первых, что эта пшеница куплена не в честной торговле, т.к. продающий был чиновник, а не собственник пшеницы, а значит, его действия расцениваться, как кража. Во-вторых, преп. Пахомий не пожелал иметь товар по заниженной цене, зная, что есть более нуждающиеся и менее имущие люди (что говорит о чувстве справедливости: монах не должен из своего звания извлекать корысть). Так поступали святые подвижники.

Мы же, даже имея достаток, хотим приобретать все по более низким ценам, и иногда не думаем о том, что товар кем-то украден. Нам хочется подешевле купить, например, книги на духовную тему, и мы покупаем их, хотя они тайно отпечатаны в типографии, т.е. украдены. Мало из нас таких, которые покупали, например, мясо или масло, украденное на комбинатах? И это наше сребролюбие и корыстолюбие привело нас ко греху - поддержанию воровства.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – принятие для хранения или покупка заведомо краденного): «Кто принимает похранить у себя краденое или покупает это или продает со знанием, тот, положим, лично и не совершает кражи и в этом смысле еще не вор, не зачинщик и не пособник в краже, потому что является действующим лицом уже после совершившегося преступления. …Однако ж его вина в краже несомненная, так что составилась народная пословица: «не тот вор, который ворует, а тот, который принимает». И действительно. Если бы не было принимающих и покупающих краденые вещи, тогда большинство воров должны были бы оставить свой промысел, потому что деньги наличные всего реже им удается украсть, а украденные вещи они затруднялись бы каждый раз обращать в деньги. Не имея же возможности или нужды сами пользоваться ими, должны были бы бросать их. Таким образом, приниматели и покупатели краденого, не совершая лично кражи и даже не содействуя в ней предварительно ворам, в то же время поддерживают воровство. «Татемъ прииматель... едино лето да не причастится», положительно карает этих людей правило церковное. Тем большая вина тех из них, которые до самой кражи обещались принять краденое, или же покупают, зная и случай недавней кражи и лицо, у которого похищены веши.—Но и покупать вещи сомнительной собственности—вина. Пусть продавец не скажет что вещь его «краденая», в даже будет уверять в противном, даже предлагает от себя расписку, будто продаваемое — его собственность. Но разве с честной продажей скрываются от людей? А продающий краденое, обыкновенно, старается продать один на один или же в отдаленном месте от своего жительства. Разве при честной продаже продается вещь за что ни -есть, а продавец воровских вещей почему-то продает их за бесценок? Во всяком случай принявший или купивший сомнительную вещь не может успокоить себя относительно владения ею, как честный и законный владелец. Потому лучше было бы ему и не покупать этой вещи. О, напрасно успокаивают себя неучастием в чужом грехе приниматели или покупатели краденых или сомнительных вещей! Не будь у них любостяжания и сребролюбия, они и не решились бы ни на принятие, ни на покупку!».

Раздел: Об оплате различных услуг другим людям

Все мы сталкиваемся с тем, что люди оказывают друг другу какие-либо услуги. И, как правило, мы платим за это или делаем подарки, т.е., таким образом, мы благодарим друг друга. Но эти формы благодарности могут приобретать греховные различные оттенки, и сейчас мы поговорим о них.

О трате денег на взятки

Сразу отметим, что есть разница между понятием взятка и вознаграждение за услуги. Взятка - это преследование своих материальных корыстных интересов, в вознаграждение - это благодарение за помощь в тех делах, которые не несут материальной корысти.

В главе о хищениях мы говорили о тех людях, которые берут взятки. Приведем еще один пример подобного воровства при заключении подрядов.

Нравственное Богословие (Грех – казнокрадство при подрядах, в порученном хранении или расходовании казанных денег и вещей): «Так, например, крадут казну должностные лица при подрядах. Здесь двойной грех: и деньгам казенным убыль потому что подрядчик отсчитывает особую сумму должностному лицу, производящему торги, между тем как мог оставить лишнюю сумму в казне, и вещи доставляет или постройки производит не в полной доброте… А иной раз должностные люди тех мест, где производятся казенные торги, и сами на себя берут подряд от имени жены или чрез другое подставное лицо».

А теперь скажем о тех людях, которые дают взятки. Иногда взятки или подарки даются людьми по страху.

Варсануфий Великий (Вопрос 839): «Вопрос: Поскольку так называемые сборщики дани приходят в наш город и всегда домогаются даров от Церкви, то недоумеваю, как поступит мне: если послать (дары), боюсь, чтобы не погрешить пред Богом, иждивая не по надлежащему то, что принадлежит нищим; если же не послать (даров), то они станут оговаривать меня перед правителями. Как повелишь мне поступать? Ответ: Сборщики дани – слуги сластей человеческих, и послать им (дары) есть знак страха человеческого. Если желаем не бояться их, то станем твердо в истине со страхом Божиим и послушанием Апостола, который говорит: «Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее» (Рим.13,3). А о наговорах не заботься. Писание говорит: «за что злословят вас, как злодеев, были постыжены порицающие ваше доброе житие во Христе» (1Пет.3,16); и еще: «Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал.1,10)».

Но независимо от того, по какой причине даются взятки, они являются грехом.

Нравственное Богословие (Грех – лихоимство): «Что же сказать о виновности тех, которые дают взятки? Вина лиходателей тоже несомненная, хоть и меньшая. Они дают лихву против собственных убеждений, следовательно, признают ее делом незаконным…. Они покупают себе деньгами то награду, то место службы, то невинность в своем проступке. Они склоняют к делу, противному обязанностям службы, к явной несправедливости, или самого начальника или секретаря его или приближенных к нему. Зло увеличивается, если они приносят взятку, например, высшему лицу под видом богоугодного или благотворительного пожертвования, ни раньше, ни после тоже не жертвуя.… Наконец, дающие взятку напрасно лишают сами себя денег или вещей. Лишают себя вместе с тем права жаловаться на взяточника, если подарок окажется напрасною тратою…. Да! Предлагать и давать взятки дело также постыдное и виновное пред Богом. Ты, христианин, не связывай себя ни тем, ни другим – ни предложением, ни принятием взяток, если будешь поставлен в искусительное на сей раз состояние. Так у тебя все будет развязано, все будет в доброй свободе: и совесть и язык и руки, и просьба собственная и отказ другому в просьбе».

Давайте стараться быть истинными христианами и, несмотря ни на какие оправдания и обстоятельства, поступать по заповедям. Пересмотрим наши дела, и, может быть, увидим, что некоторая их часть делается напрасно и без особой нужды или по корыстности и многостяжанию. И тогда откажемся от таких мирских дел, которые влекут нас ко греху. А если и постигнут нас искушения, то не будем грешить ни под каким предлогом, а будем обращаться в молитве к Господу за помощью в решении наших проблем, и Господь нам всегда поможет в том, что будет нам во благо!

О святокупстве

Наравне с тем, что мирские люди могут давать взятки за услуги, в Церкви также может быть этот грех, который заключается в следующем:

Филарет (Дроздов) (Православный Катехизис): «5) духовное святотатство (святокупство – от сост.), когда одни передают, а другие восхищают (т.е. принимают нечестно) священные должности не по достоинству, но из-за корысти».

Нравственное Богословие (грех – святокупство): «серебро твое да будет в погибель с тобою…, покайся в том грехе своем…» (Деян.8,20,22). Так было сказано волхву Симону, который за деньги хотел получить от Апостолов высший духовный дар сообщать другим посредством возложения рук Духа Святого. От него и произошло название греха – симония. Тот же грех и ныне повторяется: когда прямо за известную сумму денег или желая самим себе особенного почета рукополагают кого в сан священнический или дьяконский; когда за деньги же, которые прямо показываются или обещаются или только ожидаются – разрешают кого в грехах; когда по излишней вере деньгам приобретают себе часть от св. мощей… Пророк Даниил строго ответил, когда ему предлагали за проявление дара прозорливости серебро и высокую почесть: «дары твои пусть останутся у тебя, и почести отдай другому» (Дан.5,17). Соборные правила также гремят на тех, которые с одной стороны покупают, а с другой продают благодать, которая между тем не продаваема: то они лишают за этот грех священной должности, то подвергают анафеме. Преступно здесь, что духовное оценивается вещественным, бесценное отдается за прах, «даром» приятое сообщается «даром» (Мф.10,8), - что происходит торговля священным с обоих сторон. Вина этого смертного греха распространяется и на тех, которые только посредственно, но однако сознательно, содействуют ему: и равно и тяжкая вина – будут ли деньги приняты вперед или после. О, как страшно заносит эту домашнюю и низкую страсть сребролюбия в самое святилище Божие!».

О не вознаграждении ближнего за его убытки или труд

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди.. Грех – не вознаграждение ближнего за его убытки или труд, сколько требовалось вознаградить): «В Ветхом Завете был закон вознаграждать человека за те убытки, какие другой кто-либо сделал ему, например, если бы у него были потравлены поле, сад или жатва,— вознаграждать или большим количеством против потраченного или вещами, лучшими по качеству (Исх.22,5-6). Новозаветная правда христианина, без сомнения, должна преизбыточествовать перед этою правдою. Какие же могут быть убытки со стороны ближнего для нас? Они могут состоять или в деньгах, которые он потратил в нашу пользу или в имуществе его, которое мы повредили или совсем потеряли, например, нанимая у него в доме квартиру. Сюда же относятся приношения подарки нам от художника, сочинителя, ремесленника, мастерицы их благородными произведениями. Пусть это и подарки, но такого рода, что приносит их бедный или малосостоятельный, а принимает имеющий состояние; приносит по усердию и уважению, но вместе с тем, кроме личного своего труда, и сам он должен заплатить другим по какой-либо части за приносимое;—приносит, положим, без всякого вызова других или по своей ошибке, по ложной надежде на помощь, на вознаграждение, но все же тратится, теряет, делая приношение, между тем, как для принимающего ничего не стоило бы ему заплатить, а то была бы возможность и отклонить—возвратить само приношение его. Сколько бывает таких неоплачиваемых приношений в обиду и огорчение приносящим! Если вообще ближний и не требует с нас вознаграждения за убыток по своей совестливости или потому, что не может очевидно доказать понесенный потери, которые между тем не подлежат сомнению: то мы сами должны предложить ему вознаграждение, которое в его воле принять или не принять. А если он ожидает вознаграждения: в таком случае отказ с нашей стороны будет насильственным отнятием его собственности. Равным образом, как нечестно оставить без всякого вознаграждения личный чей-либо труд или же вознаградить за него слишком скупо! (Здесь мы не имеем в виду выполнения платы по договору: коли была договорена или определенно обещана плата-награда за труд, то и остается буквально выполнить ее, как и самый труд в точности же выполнен. Но может быть предлагалась плата в таких только словах: «заплачу, не оставлю без благодарности»). За личный труд человеку, который пропитывается от своих рук, должна быть награда соразмерная тому, как подобный труд награждается в других случаях или другими лицами; таковы, например, бывают частные мелочные работы ремесленника в продолжение дня или нескольких часов; переписчика каких-либо бумаг и т.п. «Личные силы», т.е. телесные и душевные, - это есть внутренняя «коренная собственность» человека, личность его. Положим, человек тут не несет никакого убытка, не отдает от себя ничего материально или не убавляет из своего кошелька. Но не еще ли важнее его услуга, когда он служить нам не мертвым имуществом или денежным кошельком, а лично своими силами? Особенное внимание, особенная соразмерность должны быть оказаны на сей раз к услугам ближнего высшим и самым достопочтенным, в которых, т.е. более участвовали ум и сердце его, чем физические силы, как, например, услуга умного, но бедного состоянием советника в делах, священника, исправляющего церковные требы. И так «горе» тому.., «кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдает ему платы его» (Иереем.22,13). — Ты, христианин, в настоящем случае положи себе такие правила: за понесенные уже другими траты для тебя старайся вознаградить; а если у тебя нет средств для вознаграждения или малое только вознаграждение можешь сделать, то искренно проси извинения; в таких трудах для тебя ближнего, за которые без сомнения должна быть плата, хоть и небольшая,—по возможности вперед условливайся с ним, чтоб предложением ему по незнанию малой платы не оскорбить его и с мира не перейти к неприятным спорам или же, в случай недостатка твоих средств, мог бы ты отказаться совсем от его услуги».

Наравне с тем, что некоторые люди не хотят восполнять нанесенный ущерб или благодарить за оказанную услугу, существует и другая крайность, которая заключается в том, что тот, кто оказывает услуги, требует плату и за малейшую. Хотя, мы надеемся, что такое редко случается среди христиан, но все же приведем поучение на эту тему.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Мы грешны против этой заповеди, если вынуждаем людей задаривать нас. Может, кто из вас пускает переночевать своих родных, знакомых, приехавших посетить святые места. Не ведете ли вы себя так, что они бывают вынуждены дарить вам подарки? Не требуете ли к себе, как к хозяевам, каких-то особых, необыкновенных отношений? Кайтесь Господу! Уж если не можете бескорыстно упокоить, накормить и вообще принять гостей в дом, то хоть старайтесь не делаться бессовестными вымогателями. Подумайте, что ведь ни у кого нет капиталов, все живут на пенсию, а тут еще и на дорогу надо накопить. Поэтому не требуйте подарков и приношений и постарайтесь по мере возможности принять гостей по-христиански!».

Нравственное Богословие (Грех - требование себе платы за каждую малейшую услугу): «И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф.5,41). Общий смысл этой евангельской заповеди тот, чтоб в случае требования кем-либо от нас небольшой услуга мы старались оказать двойную услугу. О, как особенно ныне-то забывается эта заповедь! Прошел кто одну улицу, чтобы указать приезжему неизвестный дом, или поднесь в дороге чьи-либо вещи на пространстве нескольких шагов или попрошен сходить куда в продолжение пяти-десяти минут или помог снять верхнюю одежду в чьей-либо передней, и что же? За все это каждый требует себе платы на чай, на калач, на вино. Так бывает со стороны простолюдинов. Но лучше ли в сословии образованных и благородных? Адвокат или знаток законов высказал кому-либо на дому у себя совет по делу, искусный в счетоводстве проверил чей-либо счет, и непременно требует заплатить ему. Всякая услуга ныне ожидает себе платы, всякий талант оценивается на деньги. Что же это за обирательство ближнего на каждом шагу, и иной раз такого из ближних, для которого еще приятно было бы послужить, например, для лица духовного? где же благородный, бескорыстный труд в пользу ближнего? как здесь забывается слово: «ближний!» как люди показывают себя чужими друг другу! Не жалко ведь заплатить за малейшую услугу (хоть больших таких, которые не могут на каждом шагу платить): но тяжелое в душе чувство пробуждается, когда видишь, что не хотят тебе оказать и малейшую услугу просто, по братскому расположению, когда, притом, не представляет твоей собственной свободы и заботливости вознаградить за услугу, а напоминают и осаждают просьбами. Ты, христианин, если и не богат, люби бескорыстную услужливость ближнему хоть в малом-то! Если скажут тебе за услугу: «спасибо», и то прими с утешением; потому что, разложив это слово на составные его части, мы получаем такое благожелание от ближнего: «спаси тебя Бог!». Повтори за ближние в душе ту же речь, заменив в ней слово «тебя» словом «меня», и тогда почувствуешь некоторое облегчение после услуги ближнему».

Также есть грех – умышленное нанесение ущерба ближнему.

Архим. Иоанн Крестьянкин (Опыт построения исповеди): «Не наносили ли вы вреда имуществу ближнего умышленно со зла или зависти? Не вытаптывали ли огородов, ни обламывали ли плодовых деревьев, не отравляли ли собак, куриц, соседских животных и т. д.? Не заливали ли чем их территорию умышленно? Может, еще чем, еще каким злодеянием препятствовали выгодам других людей? Кайтесь Господу! И если тяготит какой из этих грехов, то возместите содеянный вами ущерб, помиритесь с обиженными вами и, как Закхей-мытарь возместите им вчетверо! Вот тогда это будет воистину покаяние!»

Раздел: О греховных тратах денег

Прежде, чем начнем говорить о том, на что мы тратим деньги, хотелось бы напомнить слушающим и читающим эту тему: мы – христиане, и те нормы и законы, которые существуют в мире, не должны править нашими желаниями и потребностями. Те вещи, которые значимы в мире, постепенно, а иногда и сразу, становятся незначимыми для человека, искренне стремящегося к Богу. Но многие из нас, опутавшись в сетях мира, продолжают относиться к вещам мира так, как относились к ним до того, как пришли к Богу. И это говорит о ветхости человека, который еще не стал новым человеком во Христе.

О неразумных и тайных растратах семейного бюджета

Очень часто в семьях можно встретить следующую ситуацию: один из супругов или родных имеет порок: тратить деньги на излишество или тайком.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди: траты в обременение мужу): «При худой жене хорошо иметь печать» (от злой жены хорошо запечатывать все). «И делай всякую выдачу и прием по записи» (что даешь ей, все записывай) (Сир.42,6,7). Главный приобретатель в доме есть муж. Доля жены по содержанию дома и семьи легче: жена раздробляет на части уже готовое. А мужа тяготит забота приготовить целое. Когда не достает чего в доме или вышли какие запасы, тогда первый вопрос к мужу. Его долгом признается найти средства к жизни домашней и семейной. Поэтому его трудовые рубли и копейки должны бы быть дороги для его жены, если она истинная подруга его жизни. Много-много трат в доме: а в ответе один муж. Между тем иные жены и не берегут, что есть, и тратят на то, для чего нет ничего. Они берут деньги у мужа часто и тайком и употребляют их на пустое, будто эти деньги не обоюдная их собственность с мужьями. Они идут в лавки и магазины, и там покупают многое в долг, будто оплачивать эти долги будут посторонние, а не их мужья, будто счет по этим долгам минует их мужей.—Нет, жена -христианка! не обременяй ты мужа излишними расходами и тратами. Лучше и из того, что уже определено употребить в расход, сберегай, старайся делать остатки, предъявляя их своему мужу. Тогда не будет одного из поводов, и особенно сильного, к раздору супружескому».

О трате денег на развлечения

Одни люди тратят деньги на бизнес, построенный на различных развлечениях и увеселениях, а другие - на пользование этими развлечениями. И в первом, и во втором случае это - греховное пользование деньгами. Ранее мы уже сказали о тех, кто зарабатывает деньги, устраивая развлекательные мероприятия и предприятия. А теперь скажем о тех, кто посещает развлекательные заведения и мероприятия.

Шестым Вселенским Собором (пр.24, 51) запрещаются поздние (вечерние) зрелища и зрелища, бывающие в языческие праздники.

Варсануфий Великий (вопрос 849): «…неприлично христианам и …христолюбцам увеселение человеческое, служащее ко вреду душевному, предпочитать служению Богу».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди, грех – вызов на трату денег, с одной стороны, и трата их с другой—на театры, цирки и трактиры): (По сравнению с теми, кто организовывает развлечения) еще более не извинительна нежалостливость к себе самим тех из народа, которые посещают их заведения. Будто у посетителей покрыты все необходимые и существенные расходы, когда они несут деньги в театры, цирки, балаганы и гостиницы. Не честнее ли было бы, этим людям уплатить свои долги или повинность общественную, чем сносить деньги в ненасытимые места? не лучше ли было бы им позаботиться о постройке или покупке себе дома или же исправить на доме крышу, которая протекает, чем в продолжение года истратить порядочную сумму денег на пустые удовольствия? На чем же они пополняют невозвратимую трату своих денег? На том, например, что у них и помину нет о расходах в пользу чистых наслаждений для души, например, купить бы духовную книгу для чтения, содержать церковный хор, или же прямо в пользу спасения души, какова милостыня бедным. Но скажут: «само правительство дозволяет театры, цирки» и т.п.. Дозволяет, но не посылает туда, но не советует нести на увеселения последние деньги. Правительство— не Церковь: оно не учит строгим правилам жизни и тому, что составляет «единое на потребу» (Лк.10,42), потому что право этого учительства принадлежать только Церкви Христовой; оно не касается совести и частной жизни каждого из граждан, но только преследует прямое зло для народа в хозяйственном или нравственном отношении, иногда же оно предпочитает меньшее зло большему. Нет, правительством нечего прикрывать свою вину, как содержателям народных увеселений, так и тех которые ходят на эти увеселения. …В старину люди не знали же подобных увеселений; за то они и не горевали о напрасных тратах и были запасливее нас, как по хозяйству, так и для душевноспасительных расходов. – Православный христианин! Ты не иначе смотри на представителей разных увеселений и зрелищ, как на посягателей твоего состояния. Убеждаем тебя – похрани же от них свои остатки, а тем более пожалей уносить им последнее».

Также, к такому виду трат относятся траты на предметы, которые позволяют развлечься, например: различные игры или игровые приставки, мобильные телефоны, которые используются не только как средство связи, но и как способ получения различной пустой и развлекательной информации или игр, телевизоры и плееры и т.п.

О трате денег на сребролюбивые желания женщин

Василий Великий (Беседа 7, толков. на Ев. от Матфея 19, 16-25): «А если и сожительница твоя - женщина богатолюбивая; то двойная болезнь. И прихоти она воспламеняет, и сластолюбие увеличивает, и раздражает суетные пожелания, придумывая какие-то драгоценные камни, жемчуги, изумруды, яхонты, употребляя золото, то кованое, то тканое, и усиливая болезнь глупостями всякого рода: потому что не по временам только занимаются этим женщины, но дни и ночи проводят в заботах о сем. И тысячи каких-то ласкателей, угождая их пожеланиям, приводят красильщиков, серебряников, мироваров, ткачей, набойщиков. Ни на минуту не дают вздохнуть мужу, муча его непрестанными своими приказами. На удовлетворение женских пожеланий не станет никакого богатства, хотя бы оно текло реками; когда им захочется иметь у себя привозимое от варваров миро, как масло с рынка, морские цветы, раковины, морское перо, и в большем еще количестве, нежели овечью шерсть. А золото, служа оправой драгоценным камням, составляет у них убор то на челе, то на шее, то в поясах, или оковывает собою руки и ноги. Ибо златолюбивым женщинам приятно носить на руках оковы, только бы оковывало их золото. Поэтому когда позаботиться о душе человеку, который услуживает женским пожеланиям? Как от бурь и непогод тонут непрочные корабли, так от худых наклонностей жен гибнут немощные души их сожителей. А богатство, расточаемое на столько предметов и мужем и женою, которые превосходят друг друга в изобретении суетных трат, естественным образом не имеет уже никакого случая перейти к посторонним. Если слышишь: «продаждь имение твое, и даждь нищим», чтоб имел напутие к вечному блаженству; отходишь скорбя. Если же скажут: отдай деньги роскошным женщинам, отдай каменотесцам, столярам, мозаикам, живописцам; ты радуешься, как приобретающий нечто драгоценнейшее денег».

Как видим, некоторые мужчины тратят значительные суммы денег, чтобы исполнить греховные пожелания жен, а иногда и детей.

Нравственное Богословие (Грехи против 7-ой заповеди: непротивление суетности жены…): «Женское лицо (как уже мы оказали) в особенности наделено от природы чувством приличия, вкуса и изящества. Но как всякое чистое по природе чувство человек искажает своим неразумием и грехом: так и это чувство в себе многие из женщин обнаруживают чрезмерно и превратно. Отсюда их суетность во всем, начиная от цветов до платья, от приема будничного гостя до праздничных вечеров - Речь наша не о тратах только на излишние вещи, но и о пустоте того, чего женщины желают, что им нравится, и о минутной надобности некоторых желаемых ими вещей. Более всего суетность жен проявляется в нарядах: первый разговор у них при встрече об нарядах, первое их любопытство—рассматривать в гостиной обновы; иные из одежд их до того бывают причудливы, что могут нравиться ради только суетности или в силу одной моды. И весь род человеческий тщеславен и суетен: а женщины в особенности. Пожилых лет жена,—и та в случае подарка или награды от мужа за какой-либо труд не желает себе ничего, как шелка да бархата. Но так как эта суетность жен требует расходов: то тут и должен быть ответчиком муж. Богатый муж без счета тратит на прихоти жены. А малосостоятельный и последнее отдает своей жене воздыхая, чтоб только сделать ей удовольствие. Если же нет и этого последнего, если обыкновенные средства к жизни недостаточны: решаются на злоприобретения, например, по своей должности, чтоб исполнить желание своих жен; так, например, Иезавели очень понравился сад Навуфея, и Ахав, муж ее, решился приобрести для нее любимый подарок кровью невинного садовладетеля. Но, нет! благоразумный муж должен твердо стоять против прихотливых желаний и требований жены, должен отклонять ее от суетности, которая вредит ей и ему в хозяйственном и нравственном отношении».

Но стремление к роскоши, а также к удобствам свойственно не только женщинам, но и мужчинам. И поэтому мы посвятим вопросу о роскоши и удобствах целый раздел.

Раздел: О трате денег на роскошь и удобства как выражение любоимания

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «Бог подал нам блага этого мира и позволил их употреблять, но на нужды наши, а не на роскошь. Сердцем же и любовью нашей к Нему одному прилепляться повелел. «Что мне на небе? и без Тебя чего желать мне на земле (Пс.72:25), и проч. «Спаси меня, Господи, ибо не стало праведного, ибо мало истины среди сынов человеческих» (Пс.11:2)».

Но человек тратит деньги на избыток и роскошь, и это называется любостяжанием.

Петр Дамаскин (Творения, кн.1): «Не то только, чтобы иметь многое – есть любостяжание, но и иметь что-либо по пристрастию, или без нужды, или сверх потребности».

Так, имея материальное благополучие, человек ощущает мирскую радость и счастье. Это состояние от изобилия опьяняет человека, и он придумывает и осуществляет различные траты, прикрываясь необходимостью или стремлением к красоте. На самом же деле человек не видит, что это его прихоть.

Платон, Митр. Московский (сб. Азбука добродетели): «В счастье человек бывает поползновенен к роскоши. Окружен отовсюду изобилием, не полагает пределов своим прихотям».

Что относится к роскошным вещам? В наше время ими считаются вещи известных брэндов, которые имеют слишком высокую цену из-за престижного имени изготовителя. Также к роскошным вещам относятся вещи, благодаря которым человек испытывает комфорт, самовыражается, а также вещи, имеющие изысканный вид. Как правило, люди, стремящиеся к роскоши, не видят ничего плохого ни в первом, ни во втором. Поэтому рассмотрим подробнее эти две стороны роскоши.

О прогрессе и удобствах

Современный мир – мир прогресса, который принес множество удобств и множество новых вещей. Эти вещи могут быть очень полезными, как, например, медицинское оборудование, позволяющее более успешно лечить людей. И слава Господу, что Он помогает людям в таких изобретениях. Но сейчас мы будем говорить не о таких продуктах прогресса, а о том, какой телесный и духовный вред принесло техническое развитие человечеству.

Во-первых, наравне с удобствами прогресс принес нам множество болезней. Например:

Паисий Святогорец (Слова, ч.3, гл.1): «Подумать только - чем питаются нынешние люди!.. Душевное неспокойствие, пищевые суррогаты - все это приносит человеку болезнь. Применяя науку без рассуждения, люди приводят в негодность самих себя. - «Геронда, а почему раньше люди были выносливее в подвижничестве и их здоровье было крепче, чем у нас? Имело ли значение то, чем они питались?». - «Да, ведь в те времена пищевые продукты были чистыми. По-моему, это и без объяснений понятно. Все, чем питались люди, было созревшим. А сейчас, чтобы овощи и фрукты не портились, их срывают недоспелыми и складывают в холодильник. Срывают с дерева недозрелые зеленые плоды и оставляют их дозревать в ящиках. Раньше плод, созрев, падал с дерева сам или же отрывался от ветки, едва лишь ты дотрагивался до него рукой. Дети кушали хлебушек со сливочным маслом или молоком, и это давало им здоровье. Но люди, помимо того, что ели хорошую, здоровую пищу, еще шевелили своими мозгами и, заболевая чем-нибудь, понимали, от пищи это или нет. А сейчас и пища ненатуральная, и мозгами не шевелят. Сколько же халтурного производит сейчас человек! Шерсть потихонечку выводят из употребления. Найти шерстяную майку, чтобы она впитывала пот, - это целая проблема. Надев майку, я сразу понимаю, есть ли в ней синтетика. Если есть, то я не могу вздохнуть, весь извожусь, мучаюсь не знаю как! И ведь считают, что такие майки прочнее, лучше, чем натуральные. Считают это прогрессом! Но полезны ли они для здоровья? Нет, наоборот, изготавливая такие вещи, люди своему здоровью вредят. И наклеивают этикетку: "Изготовлено из девственно чистой шерсти"! Да, пожалуй, и другие словечки найдут для рекламы -- еще почище! Овцы у нас остались сейчас только для мяса, потому что шерсть мы делаем из нефти. А гусеницы-шелкопряды говорят: "Ну, раз вы хотите шелк лучше, чем наш, то и делайте его сами!.."

….Надо заставить некоторых директоров заводов установить на трубах очистительные фильтры, чтобы задыхающиеся от промышленной гари люди хоть немножко вздохнули. Вместо того, чтобы давать взятки депутатам парламента и устраивать собственные дела, пусть каждый директор завода потратит чуть побольше денег и купит очистительную установку. В прежние времена этих микробов, этой гари не было. А сейчас всё изгадили и еще считают это прогрессом. А к чему ведет такой прогресс? Он разрушает человека. Выходишь на улицу, а воздух пахнет гарью. Сидишь дома и стоит лишь приоткрыть окно, как уличная копоть вползает внутрь. И когда моешь руки, эта копоть не смывается, то есть она не безвредна. Сажа от печки не содержит в себе масел, поэтому чуть только кашлянул - и она сразу выходит из легких. А эта техническая копоть из легких не выходит - прилипает к ним».

Во-вторых, человек так быстро привыкает к новым изобретениям мира и комфорту, что даже не представляет себе, как можно без них жить. Те, кто увлекся прогрессом, обычно оправдываются: «А что плохого в том, что это удобно». Плохо не то, что это удобно, а плохо то, что это становится пристрастием и поддерживает страсть любостяжания, которая сначала мучает своими желаниями и фантазиями: «как будет хорошо жить, имея такую удобную вещь», а затем заставляет искать способы к приобретению иногда через неправедное стяжание, а иногда - через чрезмерную заботу и труд. Чем больше товаров производят те, кто желает обогатиться, тем больше мы хотим купить. Сегодня человек приобрел мобильный телефон или компьютер по необходимости, а через пол-года он видит другую модель, более совершенную, и в нем загорается желание купить ее, но уже не по необходимости, а потому, что он более удобный, или престижней, или с большими функциями. Этот пример подходит абсолютно для всех предметов прогресса.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.2): «В старину вещи были, по крайней мере, крепкими, их хватало надолго. А сейчас - платишь целую кучу денег и покупаешь вещи, которые сразу же ломаются. И предприятиям это на руку - они увеличивают выпуск товаров и весьма наживаются на этом. А людям потом не хватает денег, и стремясь заработать больше, они убиваются на работе. Все эти машины и механизмы - занятие европейцев, которые целыми днями сидят с отвертками в руках. Сначала изготавливают, к примеру, какую-нибудь крышку. Потом делают ее на резьбе, потом с кнопкой - совершенствуют бедную крышку все больше и больше... То есть, постоянно появляются все новые и новые машины и приспособления, и несчастные люди все время хотят чего-то более совершенного. Еще не успев расплатиться за старое, они покупают что-то новое, поэтому они в долгах и в усталости. А взять бедняка: ему тоже хочется автомобиль, он идет и покупает какой-нибудь из самых дешевых. А чтобы его купить, он продает своих волов, лошадей - продает последнее. (Все идет к тому, что скоро на витрину будут выставлять даже ослов и брать деньги за то, чтобы на них поглядеть!) Ну так вот, бедняк -- покупает он себе какой-нибудь дешевенький автомобильчик. Машина ломается. "А к таким машинам, - говорят ему, -- запасных частей нет." Бедолага вынужден покупать другую машину. Однако машина последней марки бедняку не по карману, и он покупает какую-нибудь чуть получше той, что была у него раньше, а старую ставит в сторонку. Потом новая тоже ломается и так далее... Требуется внимание, чтобы нас тоже не увлек этот модный поток погони за чем-то все более и более совершенным».

Более подробно о таком плоде прогресса мы скажем в разделе «о страсти любостяжания».

Стремление к вещественной красоте, выраженное в роскоши

Многие из нас думают, что стремление к роскоши свойственно только богатым. Это не совсем так. Практически все люди склонны к роскоши и многие хотят жить, имея суетные украшения и дорогие вещи. Разница лишь в том, что для одного роскошью будет, например, золотой кубок, а для другого - фарфоровая чашка. Поэтому, когда будем читать об описаниях роскоши, давайте видеть, прежде всего, свое стремление к более удобным и красивым вещам.

По своей сути, стремление к роскоши в виде красивых вещей является искажением Божиего дара - стремления человеке к красоте (об этом мы уже говорили в разделе «Пристрастие, как душевное сладострастие о предметах мира», в разделе «О внешней красоте вещей и эстетических чувствах человека»).

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Душа, которую трогают красоты вещественного мира, подтверждает, что в ней живет суетный мир. Поэтому она увлекается не Создателем, а созданием, не Богом, а глиной. То, что эта глина чиста и не имеет греховной грязи, значения не имеет. Пленяясь мирскими красотами, которые, хотя не греховны, не перестают, тем не менее, быть суетными, сердце ощущает временную радость, но радость, лишенную божественного утешения, внутреннего окрыления с духовным ликованием. Когда же человек любит духовную красоту, то наполняется и хорошеет его душа».

Как видим, человек получает радостные эмоции от созерцания материальных вещей, но это душевная радость, которая далека от истинной духовной радости, которая не связана с тленными вещами, какими бы красивыми они не были. Этот душевный порок проявляется при владении и приобретении всех красивых вещей, домов, одежды и т.п.

Приведем примеры из христианских учений 4-ого, 18 и 19 века, которые во многом применимы и в отношении современных богатых людей, стремящихся окружить себя красивыми вещами.

Григорий Нисский (Точное истолкование Екклезиаста, бес.3): «Почему во все стороны (человек) распространяет ряды построек, созидая вокруг себя цепь помещений, как бы некую другую вселенную; до чрезвычайной высоты возводит стены; а внутренность жилищ разнообразит расположением; камень из Лаконии и Фессалии и Кариста делится железом на тонкие слои, отыскиваются нильские и нумидийские ископаемые. И если где с великим старанием бывает найден фригийский камень, по белизне мрамора рассеивающий по местам глубокую багряность, то делается это наслаждением для жадных глаз, живо представляя многовидный какой-то и разнообразный разлив красок по белому. Сколько о сем стараний! сколько чертежей! сколько ухищрений у распиливающих вещества водою и железом! а над распилкою других обделываемых веществ день и ночь трудятся руки человеческие. ...Кто же опишет изысканное устройство потолков, на которых дерева, бывшие кедрами, ухищрением искусства снова обращены в мнимые дерева, и с помощью резьбы произращают ветви, листья и плоды? … Или полы в домах блистающие различными цветами камней, так что и ноги их наслаждаются блеском сих камней? И величание множеством таких домов, которых построение делает необходимым не потребность жизни, а прихотливость, простирающаяся от одного неразумия к другому, Екклезиаст находит бесполезным. …И недостаточным для пышности почитают иметь врата и подъезды, и широкий проход внутри ворот, если входящим не встречается чего-либо такого, что может при входе немедленно изумить смотрящего на это…».

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Видим, что чрево ненасытно, всегда требует снеди и пищи, ибо без этого жить не может. Сегодня насытится; на другой день, и третий и более вновь требует пищи. Так и роскошь. Роскошь подобна чреву, все пожирающему, ибо роскошь прихотлива и ничем и никогда удовлетвориться не может. Но посмотрим, что делает роскошь, и отсюда узнаем, как она вредна и пагубна. Видим, что роскошь все новое замышляет, и все хочет переделывать. Ей надобно все по своему мудрованию изменять. Дом-де мой сей не хорош, надобно мне его перестроить, или вновь другой сделать. Одежда сия не нравится мне, надобно мне перешить ее или новую сшить. Пища сия омерзела мне, надобно приказать повару, чтобы такую и такую-то варил, тем и тем ее приправлял. Водки простой и простого виноградного не могу я пить, надобно мне вейневой водки, и лучшего виноградного купить. Слугам моим неприлично в таком-то платье мне служить, надобно их лучше украсить. На такой-то коляске и конях стыдно мне ездить, надобно лучшую коляску и лучших коней достать. Скучно мне без музыки быть; надобно постараться, чтобы музыка у меня была. Немалую веселость придает собачья охота; постараюсь я и ее иметь. Печальные мысли и скуку прогоняет картежная игра; что мне возбраняет и ею себя утешать? Немалую веселость придают хорошие пруды, сады и галереи; построю и их, и прочее. Так замышляет и размышляет тот, который знает, что Христос Господь за него пострадал и распят был на Кресте, и в житии Своем не имел, где голову приклонить (Мф 8:20), и которому от Того же Господа показан путь узкий к вечной жизни!».

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди, грех – роскошь и расточительность): «…одевался в порфиру…и каждый день пиршествовал блистательно» (Лк.16,19). Роскошь состоит в том, когда тратят многое и излишнее на свои одежды, на ежедневный стол, на обеды и вечера, на прислугу, на выезды, на украшение дома или квартиры, на вознаграждение жалованьем или отдельной платой кого-либо и за что-либо сверх всякой нужды ради одного щегольства. …Питающийся пространно («пристрастный к утехам и сластям житейским и мирским, и преданные им» (по Феофану Затворнику) – от сост.) осуждается в слове Божием (1Тим.5,6). К чему, например, эти бутылки вина за обедами, оплачиваемые многими рублями и осушаемые в один час? К чему это гореть десяткам свеч, когда достаточно было бы трех—четырех, или для чего отапливать огромный дом, когда никто не живет в нем? Ведь это значит напрасно истреблять жизненные материалы. Сколько можно указать подобных примеров роскоши!».

Как видим, некоторые из христиан увлеклись роскошью, оправдываясь дарами Божьими. В отличие от них, святые подвижники, зная о пагубности роскоши, избегали иметь лишнее, т.к. во-первых, остерегались страсти любомания, а во-вторых, их совесть не позволяла им роскошествовать, когда вокруг люди нуждались в необходимом.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди, грех – роскошь и расточительность): «Св.Иоанн милостивый не мог заснуть под шелковым одеялом, которого дороговизна, по-видимому, и не могла бы беспокоить его, потому что это была не покупка, а подарок ему. Отчего же он не мог заснуть? Оттого, что тем одеялом, по убеждению его, могли бы прикрыться многие бедные семьи. И вот он продал дорогую вещь, а деньги раздал нищим (Четь-Мин. под 12 ноября)».

Но что делать тем христианам, у которых уже есть дорогие вещи или просторный дом, которые они приобрели до прихода к вере?

Феофан Затворник (из переписки, ч.2 п. 291): «Что у вас роскошная обстановка? Что делать? Уже такие житейские порядки. И пусть. Сердца только не прилагайте; постарайтесь так его расположить, что если бы Богу угодно было все отобрать, то вы спокойно согласитесь ходить в зипуне и лаптях и жить в убогой хижине. Вот и будете отшельник среди роскоши и богатства».

О том, как следует относиться к богатству, мы еще скажем в разделе «О богатых и бедных людях».

Связь роскоши с неправедными приобретениями

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди: грех – роскошь и расточительность): «Для роскоши нужны средства и постоянное прибавление средств или доходов: иначе она немыслима».

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Что же замышляет любитель роскоши? Откуда ее взять? Готовой нет. Надобно любителю роскоши всякую делать неправду. Властелину надобно с подначальных собирать; помещику — излишние оброки на своих крестьян налагать или принуждать их больше дней в неделю на него работать; купцу — дешевую вещь за дорогую продавать, лгать и покупателей обманывать; иному — плату наемникам удерживать; иному — жалованья, Государем определенного, подвластным своим не давать; иному к воровству, хищению и всякой неправде обращаться надобно. Сему и всякому злу роскошь причиною бывает. Отсюда видим, что многие во всяком убожестве и недостатке живут, многие не имеют домов, дневного пропитания и одежды. Все сие от роскоши бывает. Роскошь научает людей обижать и обнажать. Одним много надобно, следовательно, другие ни с чем остаются. Одни лишают, другие лишаются. Одни пресыщаются, другие алчут и жаждут. Одни порфирою и виссоном украшаются, другие полунагие ходят. Одни расширяют и украшают дома свои, а другие и хижин не имеют. Одни в каретах и цугах проезжаются, другим землю пахать и прочую делать работу нечем, и прочее. … Потом, отсюда-то (от роскоши) происходит такая погоня людей за деньгами, такая расчитанность в каждом деле на большую цифру денег. А это тягостно отзывается на общенародном довольстве. От этого каждый старается увеличить плату за свой труд или товар. В самом деле, начиная от дворового слуги и доходя до чиновника и ученого, от чего же ныне все заняты этим одним — как бы увеличить свое жалованье? Оттого собственно, что жизнь сделалась дорога, что нужно-де одеться прилично, отпраздновать именины, сделать вечер и т. д. О, эта опустошительная роскошь! зачем же ей нет преграды? не будь ее, тогда многим не было бы нужды изнурять себя трудом или прямо прибегать к обманам и неправедным приобретениям».

Некоторые люди могут тратить на роскошь, занимая деньги в долг.

Нравственное Богословие (там же): «Но еще более роскошь виновна, когда поедает все наличные средства, даже заставляет входить в долги. Тогда-то особенно человек и не имеет «из чего уделять нуждающемуся» (Еф.4,28), т. е. нарушает ту заповедь слова Божия, которая относится к употреблению нами остатков или излишков нашего состояния».

Не извинительна роскошь для христианина и тогда, когда человек не пользуется неправедными приобретениями.

Нравственное Богословие (там же): «Пусть она и не истощает всего капитала у богача или не превышает чьего-либо большего жалованья; пусть свое, а не чужое люди тратят роскошествуя; однако зачем же столько тратить одному на себя, сколько достало бы на содержание многих? …Такая то правда и любовь у нынешних христиан, у тех, которые всегда говорят: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века». Чают таковые воскресения мертвых и жизни будущаго века, но так живут и поступают, как бы воскресения и вечной жизни не было».

Роскошно жить люди учатся друг от друга

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «Смотри на суету! Один построил такие-то и такие-то хоромы, начал носить такую-то и такую-то одежду, поставил такие-то и такие-то зеркала в доме своем, начал в такой-то и в такой-то карете ездить, столько-то и столько-то избранных коней иметь, такую-то и такую-то трапезу поставлять, в таком-то и в таком-то убранстве слуг предстоящих иметь, и прочее. Видит это другой — и подражает ему. Видят это все — и делают то, что один. И так разливается везде и умножается роскошь, и час от часу более и более усиливается. И с роскошью умножается всякое зло, и поедает души человеческие не иначе, как пожар, который, в одном доме начавшись, весь город или село сжигает, или как моровая язва, в одном человеке начавшаяся, многих близ находящихся заражает и умерщвляет».

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Роскошно жить учатся люди друг от друга, как видим. Один сделал по своим прихотям то и то, такие и такие построил покои, такую и такую сшил одежду, и прочее. Делает то же и другой, и прочие делают. И так люди друг за другом идут, подобно скотам неразумным, которые туда идут, куда одна пойдет скотина, а не рассуждают, полезно ли им то, в чем другим подражают. Чувствам следуют, а со здравым разумом и верным советником, Божиим словом, не советуются, и так заблуждаются. О человек! Не то делай, что люди делают, но что со здравым разумом и Святым Писанием согласно. Воистину не заблудишься, если сего святого светильника держаться и ему следовать будешь.

…Видишь, христианин, что есть роскошь и что она делает. Берегись роскоши, да не развратишься и не погибнешь. «Прочие-де то и то делают, как и мне не делать?» Что говоришь, о человек: «Прочие то и то делают»!? Прочие, делая беззаконно, идут в погибель. И тебе надобно за ними последовать? Если будешь делать, что они делают, то за ними будешь следовать, в погибель. Ведь ты христианин; тебе светит светильник слова Божия, и показывает тебе, что добро и что зло, что польза и что вред, что добродетель и что порок, к какому концу путь узкий и к какому пространный путь ведет. Надобно тебе делать, если хочешь спастись, не что люди делают, но чего Божие поучает слово. В Содоме все беззаконничали, но праведный Лот на них не смотрел, а жил свято и богоугодно. Будь и ты в мире, как Лот в Содоме. Хотя и все в роскоши и беззаконных делах будут утопать, ты не смотри на них, но делай, чему Божие научает слово, и живи так, как истинным христианам прилично. Когда о блаженной и мучительной вечности будешь размышлять, то размышление сие, как ветер мглу, мысли твои о прихотях и роскоши развеет, и ничего не потребуешь, кроме нужного. Похоти и роскоши много надобно; естество малым довольствуется. Итак, умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная (Рим.12,1—2)».

Роскошь и разнообразие вещей как прельщение диавольское

Богатые люди придумывают траты, как по своим страстям так и с помощью вражией.

Василий Великий (Беседа 7, толков. на Ев. от Матфея 19,16-25): «Но не ради одежды и не ради пищи многим вожделенно богатство; напротив того, диавол придумал какой-то хитрый способ доставлять богатым тысячи случаев к издержкам; поэтому они домогаются излишнего и бесполезного, как чего-то необходимого; и всего им мало на придумываемые ими траты. Разделяют богатство на нужду настоящую и на нужду будущую; часть отлагают себе, и часть детям; потом и это делят на покрытие разных трат. Послушай, какие у них распоряжения: эта часть, говорят, пойдет в употребление, а эта отложится в запас; и часть, назначенная на покрытие нужд, пусть превысит пределы необходимости; вот это послужит на домашние расходы, а это отделится на то, чтоб показать себя людям; этого станет на пышность в дороге, а это сделает, чтоб, и сидя дома, жить светло и знатно. - А мне остается только дивиться такой выдумке излишеств. У них тысячи колесниц; на одних возят всякую рухлядь, другие покрыты медью и серебром; и на них ездят сами. У них множество конец, и им как людям, ведут родословные, уважая за благородство отцов: одни возят этих сластолюбцев по городу, другие участвуют с ними на охоте, иные объезжены для дороги. Узды, подпруги, хомуты - все серебряные, все осыпаны золотом; попоны из багряницы украшают коней, как женихов. У них множество мулов, разделенных по цвету; возничие их сменяют друг друга, одни впереди, другие сзади. У них неисчетное множество других домашних слуг, чтобы стало для пышности всякого рода: управители, ключники, землепашцы, обученные всякому ремеслу, и необходимому и изобретенному для наслаждения и роскоши; повара, хлебники, виночерпии, охотники, ваятели, живописцы, учредители удовольствий всякого рода. У них стада верблюдов, то перевозящих тяжести, то пасущихся, табуны лошадей, гурты быков, овец и свиней; при них свои пастухи; у них своя земля достаточная для прокормления, и еще приумножающая богатство получаемыми с нее доходами. У них бани в городе, бани по деревням. Дома сияют мраморами всякого рода, - один из фригийского камня, другой из лакедемонской или фессалийской плиты; и одни дома согревают зимой, другие прохлаждают летом; полы испещрены разноцветными камнями, потолки вызолочены; где нет по стенам мрамора, там украшено живописными цветами. А когда, по разделе на бесчисленные траты, богатство остается еще в избытке; его кладут в землю, берегут в тайных местах, потому что будущее не известно, и опасно, чтоб не постигли нас какие-нибудь неожиданные нужды. Точно, не известно, воспользуешься ли в нужде зарытым золотом, но не неизвестно наказание за бесчеловечные нравы. Когда при бесчисленных выдумках не мог ты расточить богатства, тогда скрыл его в землю. Страшное же безумие - копаться в земле, пока золото еще в рудокопне; а когда оттуда вынуто, опять прятать в земле! А потом, думаю, бывает и то, что, зарывая богатство, зарываешь с ним вместе и сердце. Ибо сказано: «идеже сокровище твое, ту и сердце» (Мф.6:21). Потому и заповеди оскорбляют; ибо и жизнь свою почитают не в жизнь, если не заняты бесполезными издержками».

И находясь в той же вражией прелести, люди ищут душевного утешения в красивых, удобных о высокотехнических вещах.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Мысли о прихотях и роскоши сатана, враг душ человеческих, представляет человеку, и в них запутывает его: как-де хорошо и благоприятно веселиться, то делать, тем и тем себе утешать, в гости ездить и гостей принимать, и прочее. Так замышляет супостат, что бы человек мир сей считал своим Отечеством и раем веселия, а о будущем бы блаженстве забыл, и так бы погиб; также бы ко всякой не правде и обидам бедных людей, чему роскошь научает, стремился, и так бы удобнее, во всех злых запутавшись, погиб. Такова его хитрость и замысел. Сильная и настоящая удица диавольская — роскошь, которой он души христианские уловляет и за собою в вечную погибель влечет».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.2): «Современные технические средства всё развиваются и развиваются - без конца. Они развиваются быстрее, чем человеческий ум, потому что в их развитии помогает диавол».

Возможные оправдания на обличения в роскоши

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «О, христиане, не вином, но похотью этого мира упившиеся! Для того ли Христос позвал нас в веру Свою святую? Он нам не роскошь, но кресты и скорбь предлагает в этом мире: «Входите тесными вратами. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. В мире будете иметь скорбь» (Мф.7:13;16:24; Ин.16:33).

У вас здесь обычный ответ: «Не всем-де в монастыри и в пустыни идти». О, возлюбленные! Тогда еще и монастырей не было, когда эти слова сказаны. Они предлагаются не только пустынным и монастырским жителям, но всем христианам, в городах и селах живущим, и людям всякого звания, чина и обоего пола, кто только хочет Христовым быть и спастись. Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями (Гал.5:24). Следовательно, не Христовы те, кто не распяли плоть со страстями и похотями. Видите, что неправильный ваш ответ. Но царствуйте, царствуйте здесь с миром, когда хотите! Веселитесь и утешайтесь роскошью вашей! Ездите друг к другу в гости, пируйте, устраивайте застолья и танцуйте! Как-то там будете ликовать и танцевать!».

Сейчас мы привели одно из оправданий людей, привыкших жить в материальном достатке, для того, чтобы не дать врагу, а следом за ним и страсти человека возмутиться против этой темы сребролюбия. Страсть и враг внушают различные доводы, и плод этого таков, что человек спорит с собой и с другими по поводу поучений отцов. Обратите внимание: в наставлениях отцов не называются наши имена, например, Мария Иванова любит роскошные вещи или похищает, а указываются общие признаки страсти и добродетелей. Но мы, слыша какое-либо общее обличение, вдруг понимаем, что это касается нас и наших действий, и у нас тут же может появиться не чувство раскаяния, а недоумения и оправдания, кажущиеся нам логичными и вполне убедительными. Что же с нами происходит в эту минуту и потом? Это спор совести, с одной стороны, и души и врага с другой, как противящихся истине Божией. Вот как объясняет такую реакцию на обличения святые отцы.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл.4, ст.4): «Еще объявляю читателю, что здесь я старался показать мерзость и тяжесть греховную в рассуждении о грехах для того, чтобы хранящие должность христианскую береглись от греха, а согрешающие отстали от него. И рассуждением моим не лица хулятся, но осуждаются и обличаются пороки, которые теми лицами обладают. …Надо непременно познать грех и мерзость его тому, кто хочет истинно покаяться и так спастись. Без познания греха истинного покаяния не бывает, как без познания болезни не бывает исцеления. Как же может познаться грех, если мерзость и тяжесть его грешнику перед глазами не представится? Поэтому никто не должен гневаться на обличительное слово, тем более на такое, которое о всяком человеке обобщенно говорится, ибо оно грехи обличает, а не самого человека, как и лекарство против болезни, а не против человека. Без болезни не нужно и лекарство, и где греха нет, там не потребно и обличение. Оставь грех, тогда и обличение касаться тебя не будет, ибо не будет того, в чем оно обличает. Обличение подобно зеркалу, которое показывает пороки на лице; а если пороков на лице не будет, то и не покажет их. Не гневаешься на зеркало за показание пороков твоих — не гневайся же и на обличительное слово, которым пороки души твоей показываются. К тому же, когда гневаешься на обличение, вообще бываемое, то тем показываешь, что и совесть твоя тебя обличает в том, о чем слово.

Слово обличительное сходно с совестью. Откуда бывает, что, когда в собрании говорится о каких-то грехах, имеющие их трогаются совестью и какие-нибудь на себе показывают знаки. Что вне слово, то внутри совесть обличает; и что вне слово, то внутри совесть хвалит. Два этих свидетеля как сходны и согласны между собой, так и верны, и солгать не могут, но всегда истину свидетельствуют, и что один, то и другой показывает. Один хвалит добродетель и другой. Один обличает грех и другой. И как здесь, в веке этом, так и в последний день на Страшном Суде будут достоверными свидетелями и обличителями грехов человеческих. Поэтому, дабы и слово и совесть твоя здесь и на том суде тебя не обличали, оставь грехи и покайся истинно».

Пусть каждый из нас посмотрит, как он реагирует на обличения, приводимые в этих беседах, и осознает, что если он возмущается и терзается мыслями, оправдывающие его действия, не соответствующим тому, что говорят отцы, то это - вражье и греховное действие против заповедей Божиих о нестяжании и оставлении благ мира ради Господа. Далее также будут приводиться различные ложные оправдания, и помоги нам, Господи, не роптать и не возмущаться истине, а увидеть ее и, раскаявшись, изменить свое отношение к благам мира!

Плоды роскоши и удобств: погружение в суету, мучения, духовная беспечность и забвение Бога

Если душа стремится к материальным благам, то это, прежде всего, говорит о ее состоянии.

Феофилакт Болгарский (Толкование на Ев. от Луки, гл.12): «“Ешь, пей, веселись”. Прекрасные же блага души! Есть и пить есть благо души неразумной. Впрочем, поелику ты и сам имеешь такую душу, то справедливо предлагаешь ей такие блага. Но благо души разумной состоит в том, чтобы уразумевать, рассуждать, увеселяться законом Божиим и благими размышлениями. Для тебя недостает, безумный, есть и пить, ты предлагаешь душе своей и следующее затем постыдное и скаредное удовольствие? Ибо очевидно, что Господь словом “веселись” обозначил страсть распутства, которая обыкновенно следует за пресыщением яствами и питиями (Филип. 3, 19. Ефес. 5, 18)».

И, конечно, такое состояние души имеет свои плачевные плоды видимые и невидимые.

1.Человек все более погрязает в грехах.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «Что любителями роскоши тайно делается, о том стыдно и говорить. Где страха Божия нет, какого там чаять добра, кроме всякого зла? Плоть у всякого человека свирепеет, но у любителя роскоши, который узду воздержания у нее отнял, особенно. Но как таковые ни скрываются с темными своими делами, однако же от всевидящего Божия ока сокрыться не могут. Он как мысли и начинания их, так и дела их, во тьме творимые, ясно видит, и объявит им в день Страшного Своего Суда, как говорит: «Обличу тебя и представлю пред лицом твои грехи твои. Уразумейте же это, забывающие Бога, дабы Он не восхитил вас, и тогда никто не избавит» (Пс.49:21-22)».

2. Человек тратит драгоценный дар жизни на праздность и беспутства, при которых забывается Бог.

Нравственное Богословие (Грехи против 8-ой заповеди. Грех – роскошь и расточительность): «Роскошь вводит ежедневные увеселения и гуляния, вводит расточительные и непомерные расходы на одну суету и расслабление тела и духа, вводит сладострастие, губит чистоту и целомудрие, вводит любодеяния и прелюбодеяния – а отсюда семейные несогласия, раздоры и несчастливые разводы. Роскошь вводит праздность и употребление дорогого времени на одни суеты, на осмеяние других, на сплетение козней против ближнего или на изобретение бесчестных способов, как, истощившись от беспутства, беспутно же себя и поправить».

Платон, Митр. Московский (сб. Азбука добродетели): «Дух через (изобилие и роскошь) изнеживается и приводит к праздности и лености, а сие – к гулянию и мотовству; а через то – к забвению Бога и добродетели. Александр, прозванный Великим, был добродетелен, доколе был еще в некоторой боязни, как бы поколебалось его счастье; но когда победами и успехами своих предприятий превознесся, предался роскоши, пьянству и велел себя почитать богом, и тем омрачил славу своих благородных склонностей к победе. Да и слово Божие то же утверждает. «Народ сел есть и пить, и стал играть» (1Кор.10,7), то есть когда израильтяне всяким изобилием до пресыщения были удовольствованы, тогда впали в роскошь; а в роскоши изобрели суетное мудрование: вылили тельца и начали ему, как Богу, поклоняться. И для того же о них обличительно пророк воспел: «Израиль утучнел, отолстел, разжирел и забыл Бога, спасающего его» (Втор.32,15)».

3. Человек ведет ленивый образ жизни и приобретает различные телесные болезни.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.2): «Множество удобств, становясь чрезмерными, делают человека ни на что не годным. Человек превращается в бездельника. Он может перевернуть что-то рукой, но говорит: "Нет, лучше-ка я нажму на кнопочку, и пусть оно перевернется само!" Если человек привыкает к легкому, то потом ему хочется, чтобы все было легким. Нынешние люди хотят работать мало, а денег получать много. А если можно совсем не работать, то еще лучше! И в духовную жизнь тоже проник этот дух - мы хотим освятиться без труда.

И болезненными большинство людей стали как раз поэтому - из-за легкой жизни. Если начнется война, то как люди смогут её перенести, будучи столь избалованными? Раньше люди были, по крайней мере, закаленными и могли выдержать трудности - даже дети. А сейчас - сплошные витамины В, С, О да лимузины "мер-се-де" -- без всего этого люди уже не могут жить. …Легкая жизнь человеку не на пользу».

4. Роскошь и комфорт порождают трудности.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): На одну семью - четыре автомобиля, гараж, свой механик и все прочее! Да неужели один не может поехать куда-то чуть пораньше, а другой - чуть попозже? Весь этот комфорт порождает трудности.

… У этих людей мученическая жизнь, потому что они не делают свою жизнь проще. Большинство удобств влекут за собой неудобства. Мирские люди задыхаются от многого. Они заполонили свою жизнь множеством удобств и сделали ее трудной. Если не упростить свою жизнь, то даже одно удобство рождает целую кучу проблем».

5.Роскошь и удобства приводят к ожесточению и тревоге сердца.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.2): «Человеческие удобства перешли всякие границы и поэтому превратились в трудности. Умножились машины - умножились хлопоты. Машины и железки уже командуют человеком, превратив в машину его самого. Поэтому сердца людей и стали железными. При всех существующих технических средствах остается невозделанной совесть человека. Прежде люди работали с помощью животных и отличались состраданием. Если ты нагружал на несчастное животное груз больший, чем тот, который оно могло понести, то оно опускалось на колени, и тебе становилось его жалко. Если оно было голодным и жалобно глядело на тебя, то твое сердце обливалось кровью. Помню, как мы страдали, когда у нас заболела корова, - мы считали ее членом нашей семьи. А сегодня люди имеют дело с железками, и сердца их тоже железные. Лопнула какая-нибудь железяка? На сварку ее. Сломалась машина? Везут в автосервис. Нельзя починить? На свалку, душа не болит: "железо, - говорят, - оно и есть железо." Сердца людей нисколечко не работают, а ведь таким образом в человеке возделывается самолюбие, эгоизм.

Сегодня один человек не думает о другом. В старые времена, (когда не было холодильников) если еда оставалась на следующий день, то она портилась. Поэтому люди думали о бедняках, говорили: "Все равно испортится, отнесу-ка ее лучше какому-нибудь нищему." А тот, кто находился в духовно преуспевшем состоянии, говорил: "Пусть сначала покушает бедняк, а уже потом - я." Сейчас оставшуюся еду ставят в холодильник, а о своем ближнем, находящемся в нужде, не думают. Помню, как в те годы, когда у нас бывал хороший урожай овощей и других плодов, мы давали овощи соседям -- делились. Куда нам было столько? Все равно излишки испортились бы. Сейчас у людей есть холодильники, и они говорят: "А зачем отдавать излишки другим? Положим их в холодильник и потом съедим сами." Я уже не говорю о том, что продукты целыми тоннами выбрасывают или закапывают в землю -- в то время как где-то в других местах голодают миллионы людей…

…В старину, не имея всех этих средств, всех этих телефонов, факсов, всей этой кучи приспособлений, люди имели тишину и простоту. …А сейчас из-за машин люди посходили с ума. От многих удобств они мучаются, их душит тревога. Помню бедуинов, которых я знал в бытность мою на Синае (В 1962-1964 г.г.), - какие же они были радостные! У них была всего одна палатка, и жили они просто. В Александрии или в Каире они жить не могли - им по душе была жизнь в палатках в пустыне. Если у них было немножко чая, то они не знали куда деваться от радости и славили Бога. Но сейчас цивилизация дошла и до них, и они тоже стали забывать Бога. Бедуины - и те попали под влияние европейского духа! Сперва евреи построили для бедуинов лачуги, потом продали им старые автомобили со всего Израиля… Сейчас у каждого бедуина есть по лачуге, во дворе лачуги - по сломанному автомобилю, а в душе - полно тревоги и переживаний. Автомобили ломаются, бедуины бьются над их ремонтом. И если вглядеться, что они от всего этого приобрели? Головную боль и ничего больше.

…Вопрос. Геронда, почему люди сегодня так страдают? Ответ: Потому что они избегают труда. Комфорт - вот что приносит людям болезни и страдания. В нашу эпоху удобства отупили людей. А мягкотелость, изнеженность принесла и множество болезней. Как раньше люди мучались, обмолачивая пшеницу! Какой же это был труд -- но ведь и хлебушек -- какой же он был тогда сладкий! Разве можно было увидеть где-нибудь брошенный кусок хлеба? Видя упавший кусок хлеба, люди поднимали и целовали его. Те, кто пережил оккупацию, видят лишнюю краюху хлеба и бережно откладывают ее в сторонку. А остальные выбрасывают лишний хлеб -- не понимают, какой ценой он достается. Хлеба не ценят -- выбрасывают его на помойку целыми кусками. Бог дает людям Свои благословения, но большинство людей не говорит за них даже: "Слава Тебе, Боже." Сегодня все достается людям легко, без труда».

К сожалению, по пути роскоши и удобств пошли многие люди и погубили свои души. Грех таких людей в том, что, занимаясь убранством домов, приобретением дорогих вещей и т.п., они или вовсе не занимались очищением своей души, или мало делали для ее убранства истинными христианскими добродетелями.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Чрево): «О бедный христианин, так себя расширяющий! Осмотрись, и увидишь, куда роскошь твоя тебя ведет. Когда тебе в таких мыслях подумать о Боге, о Христе, распятом за грехи твои? Когда о душе твоей? Когда о смерти? Когда о Суде Христовом, которому предстанешь, и за все ответ воздашь? Когда о блаженной и неблагополучной вечности? Так роскошь и от мыслей душеполезных, и от подаяния милостыни человека отвращает, и развращает».

Григорий Нисский (Точное истолкование Экклесиаста, бес.3): «Но как подробно кому перечислить все, рачение о чем служит обличением и обвинением нерадения о том, что важнее? Ибо чем больше увеличит человек рачение о постройках множеством и дороговизною заготовляемых веществ, тем паче обличит недостаток в убранстве души. И кто внимателен к себе, и подлинно украшает свое жилище, чтобы со временем принять в него обитателем Бога, у того есть другие вещества, из которых собирает украшение для такого жилища. Знаю я золото, которое блистает в подобных делах, и искапывается из глубины мыслей писаний; знаю серебро— словеса Божии разженные, которых светлость, как молния, блещет, осиявая истиною. А под лучами различных камней, которыми украшаются стены такового храма, и под помостом здания, представив в уме различные расположения добродетелей, не погрешишь в приличном сему дому убранстве. Помост пусть будет устлан воздержанием, при котором прах земного разумения не обеспокоит живущего воздержно. Упование небесного пусть озаряет потолок, на который взирая душевным оком, не подобия красоты изображенные резцами увидит, но самый Первообраз красоты, не золотом каким и серебром украшенный, но тем, что гораздо выше золота и драгоценнее камня. Если же надобно словом описать убранство разных частей; то пусть здесь украшают дом нетленное бесстрастие; а там убранством жилищу служат правда и негневливость; на одной стороне сияют смиренномудрие и великодушие, и на другой опять благочестие пред Богом. Все же это прекрасный художник— любовь пусть в наилучшем порядке принаровит одно к другому. …Кто таким образом приводит в красоту свое здание, тот мало озаботит себя земным веществом, не будет беспокоиться об ископаемых, не поедет за индийские моря покупать слоновую кость, не станет нанимать для изысканной работы художников, которых искусство посвящено известному веществу…».

Для того, чтобы избавиться от душевного насилия прогресса и роскоши, отцы призывают научиться любить простоту вещей.

Ст. Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «Какие же счастливцы те, кто живут во дворцах и наслаждаются всеми благами," -- говорят люди мира сего. Однако блаженны те, кому удалось упростить свою жизнь, освободить себя от удавки этого мирского усовершенствования - от множества удобств, равных множеству затруднений, и избавиться от страшной душевной тревоги нынешней эпохи. Если человек не упростит свою жизнь, то он будет мучиться. Тогда как упростив ее, он избавится и от этой душевной тревоги».

Раздел: О страсти любостяжания

Итак, вполне понятно каждому, что, зарабатывая деньги праведным или неправедным путем, у человека может появляться стремление иметь все больше материальных благ. Это стремление порождает стяжание, которое, в свою очередь, становится идолом для человека и приводит к тяжким грехам.

Григорий Нисский (О молитве, Сл.1): «С торговлей привходит любостяжательность, а любостяжательность есть идолослужение. Так земледелец не с необходимыми потребностями соразмеряет труды земледелия, но, простирая всегда тщательность до большей меры, доставляя греху свободный вход в занятие тем, что вносит его в чуждые пределы. Отсюда происходят нескончаемые споры, когда одержимые подобным недугом любостяжательности входят между собою в состязание о границах земли. От этого раздражения, побуждения к злым делам и взаимные нападения друг на друга часто оканчиваются кровопролитием и убийством».

Мы уже говорили о том, что человек нуждается в деньгах и вещах.

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл. 1Тим.6,8): «Скажет кто: хотя ничего не приносим сюда и ничего не вынесем отсюда; но жить, однако ж, надо, пока мы здесь. А чтобы жить, надо иметь пищу, иметь одежду. Следовательно, нельзя обойтись без того, чтоб не иметь».

Как видим, мы обычно перечисляем те действительно необходимые вещи, без которых человек не может обойтись. Но наравне с тем, что мы имеем необходимые вещи порою в более чем достаточном количестве, у нас также есть вещи (иногда в большом, чем требуется, количестве), которые не являются вещами, удовлетворяющими наши естественные потребности. Зная такие пристрастия людей к разнообразию и количеству имущества, Господь и Апостолы заповедуют:

Феофан Затворник (там же): «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем»…Но только, говорит Апостол, и нужно иметь. Есть пища, есть одежда, и довольно. «Он определяет здесь, в чем должно полагать довольство» (Феоф.). «Надобно питаться тем и в такой мере, что и сколько нужно для насыщения; надобно одеваться тем, что может только защитить нас от непогоды и прикрыть наготу; а это исполнить может и простая одежда. Лишнего ничего не должно быть" (св. Злат.). «Вкушай то, что питает, а не гортань только услаждает, и одевайся тем, что наготу прикрывает и защищает, а не тем, что изнеживает и тщеславит. Таково значение слов «пищи и одеяния» (Экум.). Bпрочем одеяние, может содержать под собою не одну одежду, но и кров. Мысль Апостола: ограничиваться в удовлетворении необходимых потребностей телесных самых необходимых, чтоб забота о том не томила головы и сердца».

У многих из нас подобные учения святых и соответствующие этому заповеди Господа вызывают легкое или сильное недоумение, смущение и возмущение. Нам кажется, что Господь требует от нас невозможного, и мы не понимаем, как это «лишнего ничего не должно быть». Поэтому подробно поговорим на тему о нестяжательности и любостяжательности.

Сразу отметим, что вопрос любостяжания состоит не в том, что Господь дает человеку приобрести более того, что ему нужно, а в том, что человек сам желает иметь более того, что уже есть.

О любостяжании, как желании иметь более того, что уже имеешь

Итак, мы достаточно точно увидели, что человек стремится приобретать и какие неправедные способы для этого он использует. Но что же им движет? Ответ однозначный – страсть сребролюбия. Выше мы уже сказали, что она выражается в действиях человека при приобретении, пользовании или хранении материальных благ. А теперь поговорим о самой страсти сребролюбия, которая есть явное или скрытое желание иметь более того, что уже имеется, и которая в данном случае у св. отцов называется различными определениями: любостяжание, лихоимание, любоимание, сребролюбие и многостяжание. Но, несмотря на различные названия, суть все же одна – стремление иметь больше материальных благ.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл.8): «§109. Под сребролюбием здесь подразумевается не только любовь к серебру, но и ненасытное желание всякого земного имения, стяжания и богатства».

Для удобства мы оставим одно название – любостяжание, но в учениях отцов будут встречаться различные.

Итак, мы уже приводили определение любостяжания, но напомним:

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл.8): «§111. Сребролюбие и лихоимство есть страсть ненасытная. Ибо чем более собирает сребролюбец богатства, тем более желание и похоть к богатству в нем умножается».

Феофан Затворник (Толкование на Псалом 118, ст.36): «Осмотрись кругом, и увидишь, что преимущественные хлопоты у людей о том, чтобы иметь, и, чем больше кто имеет, тем больше желает иметь. Это болезнь, которую пророк называет здесь — жадность иметь все больше и больше».

Прежде чем говорить о страсти, кратко напомним, какая потребность исказилась под действием греха. У человек есть потребность иметь вещи для обеспечения естественных нужд (об этом подробно сказано в первой главе). И, конечно, для того, чтобы иметь эти вещи, человек должен их приобретать посредством собственного труда.

Феофан Затворник: (Толкование на Псалом 118, ст.36): «Не иметь нельзя, потому что нужна пища, нужна одежда, нужен кров; обо всем этом надобно промыслить, чтобы никому не быть в тягость. Даже пустынные отшельники прилежали трудам рукоделия, чтоб и себя содержать, и поделиться, когда нужно, с другими».

Следует понимать, что желания бывают различные: греховные, естественные и благочестивые.

Григорий Палама (Добротолюбие, т.5): «Пожелания, содействующие людям в хранении и устроении жизни, непорочны; почему с юных ногтей являются срощенными с нами. Сребролюбие же немного после прирастает ко всем, уже существующим».

Иоанн Златоуст (из Энциклопедии Православной веры): «Из пожеланий одни необходимы, другие естественны, а иные – ни то, ни другое. Так, все те желания, от неудовлетворения которых гибнет животное, естественны и необходимы, как, например, желание пищи, питья, сна. Вожделение плотское естественно, но не необходимо, так как многие преодолели его и, однако же, не погибли. А желание богатства не естественно, не необходимо, а излишне».

Также желания могут быть скоропроходящими, т.е. возникающие на короткое время и затем забывающиеся; могут быть долговладеющие сердцем и устойчивые, которые в психологии и среди людей называются мечтой. В понятиях многих людей и в психологии считается, что мечта - это способность воображения создавать образы желаемого будущего, и что она является необходимым условием побуждения человека к какой-либо деятельности. Но это не совсем так. Образы появляются вследствие желания иметь то, чего у тебя нет, а значит мечта как желание, имеющее образ, должна относиться к желательной силе человека, и мечтою движет какая-либо страсть. Например, есть желание иметь вещь - это любостяжание, если есть желание стать знаменитым, то это - славолюбие и гордыня, если есть желание питаться деликатесными продуктами, то это - чревоугодие и т.д. В психологии верно то, что любое желание, независимо от того, скоропроходящее оно или мечта, побуждают человека к действию. Например, человек, мечтающий иметь богатство и материальные возможности, будет много работать и зарабатывать деньги на то, что мечтает приобрести. Также верно то, что «осуществленная мечта вызывает новую потребность, а новая потребность порождает новую мечту» (из учебника по психологии). Но в этом выражении не верно то, что мечта вызывается потребностью - она вызвана не потребностью, а греховными желаниями души.

Христианин должен учиться различать свои желания, т.к. неведение в этом вопросе может привести к закостенелости греха. Это мы хорошо увидели, разбирая вопрос о воровстве, когда некоторые наши постоянные действия хищения уже не расцениваются нами как грех, а воспринимаются, как обычное действие.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Вопрос: Геронда, стало быть, греховны даже столь простые пожелания? Ответ: - Эти пожелания, насколько бы безгрешными они ни были, еще хуже, чем желания греховные. Ведь греховная похоть когда-нибудь почувствуется человеком как грех - со временем он начнет испытывать угрызения совести и приложит старание, чтобы исправиться. Он покается, скажет: "Согрешил, Боже мой." Тогда как эти "добрые" пожелания, напротив, его не беспокоят, человек полагает, что у него все в порядке. "Я, - говорит, - люблю все хорошее, все красивое. Ведь и Бог тоже создал все красивым." Да, это так, но любовь такого человека направлена не к Творцу, а к тварному. Поэтому хорошо, если мы отсекаем всякое пожелание».

Из всего вышеизложенного материала понятно, что у всех людей есть одинаковый потребности и все мы, независимо от того, богаты мы или бедны, нуждаемся в одном и том же. Нельзя сказать, что богатому надо есть три тарелки еды, а бедному – одну; или богатому нужна крыша над головой, а бедному - нет.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «Чем отличается богатый от бедного? Не одним ли облечен он телом? Не один ли питает желудок?».

Дело не в естественной нужде (т.к. организмы у нас у всех одинаковы), а в похотях и греховных желаниях. В зависимости от возможностей у нас растут и наши желания. Примечательно то, что и у бедных и у богатых есть любостяжательные желания, разница лишь в том, почему желает бедный и для чего - богатый.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «Подлинно, не столько бедный желает необходимого, сколько богатый - излишнего; равным образом не такую силу делать зло имеет первый, какую возможность - последний. Если же он и желает, и может больше, то очевидно, что и сделает скорее и больше».

Поэтому страстью любостяжания болеют и бедные, и богатые. Но бедные не имеют такой возможности стяжать, однако, как только им был бы предоставлен случай, они тут же бы воспользовались им. Даже обет нищеты не является спасительным для того, у кого есть различные желания.

Далее. Если человек обеспечен, то он желает купить, например, машину (это касается не только машин, но и мобильных телефон, квартир, обуви, одежды и т.д.). Само приобретение и владение этими вещами еще не является проявлением сребролюбия, т.к. это вещи, обеспечивающие наши обычные потребности. Любостяжание проявится тогда, когда, имея уже машину или телефон, человек будет желать еще лучшую, более престижной марки, и в данном случае сребролюбие будет связано с гордостью и стремлением к пышности.

Тихон Задонский (т.4, 108): «(Христианину надо учиться) не в пышности и гордости мира сего, а в смирении жить. Многие христиане не хотят и ездить, если не цугом (с шестью лошадьми в упряжи) и в высоких, богатых, позлащенных английских каретах (в современное время – на дорогих машинах, - от сост.). Это их пышность и гордость».

Если человек беден, то его любостяжание проявится даже в мелочи, например, в прикроватном коврике.

Преп. старец Исаакий (Жития и наставления Оптинских старцев): «Однажды, войдя к одному монаху в келию и увидев постланный у его кровати половик из серого сукна, Старец сказал: «Это излишество, достаточно постлать рядно (грубый деревенский холст)».

Итак, переходя границу потребного, человек ступает на путь стяжания и пристрастия к деньгам и вещам этого мира.

Феофан Затворник (Толков. на посл. Колос.3,5): «Кто же, минуя потребность, полюбит самое стяжание или имение, тот болеет страстью любоимания, которая завладев его сердцем, делается госпожою и всех его дел, мыслей, планов и предприятий. Тогда все бывает забыто, и в себе, и в других, и земля и небо; одно только имеется в цели иметь и иметь. При таком настроении, имение бывает богом уже потому, что завладевает всем человеком. Но особенно оно – бог для любостяжателя потому, что он все упование свое на него возлагает. И жизнь, и свое положение, и течение дел – все у него стоит прочно, потому что у него всего много. Почивает он упованием на мамон, и то, что от единого Бога следует ожидать, ожидает от богатства. Оно для него – идол, которому служит и работает, и на кого надеется».

Приведем пример жизни любостяжательного человека, описанный святым отцом.

Платон, Митр. Москов. (т.1, Слово в неделю 26, на Лк.12,17): «Но ужаснуться надобно, когда посмотреть, сколько заботится смертный человек. Днем голову ломает, ночью не спит, и сохнет от непрестанных думок. Иной множеству одежд не полагает числа; другой в приготовлении разных родов пищи и пития не знает меры; третий в строении огромных зданий всякую надобность превосходит; четвертый желанию расширить свои владения никаких не полагает границ. Почто столь много себя беспокоишь, человече! и о том непомерно стараешься, что есть излишне, и потому бесполезно. Весьма великий сапог на ногу твою не годится: понеже препятствует хождению твоему. Подобно и излишние заботы не сходны с твоим составом, который по премудрому Создателеву расположению малым может быть доволен. Но когда посмотреть на твои деннонощные суеты: можно не без причины подумать, что ты или не так понимаешь себя, или бессмертным себя быть почитаешь, или Божию промыслу не веруешь, который и малейшую питает птицу и полевой цвет украшает. Такие ненасытные люди сожаления достойны, что столь много, а напрасно себя беспокоят; но притом и досадны, что сами излишеством всяким изобилуя, попускают другим от скудости истаевать: а иногда и всякого проклятия достойны, когда разорением других себя обогащают, и на развалинах убогих свои расширяют здания. И сей есть первой непозволительного корыстолюбия способ».

Также приведем несколько примеров из жизни современного христианина – коммерсанта и из обыденной жизни большинства людей. В этих примерах будут ясно видно стремлении иметь все больше и больше. Многим из нас известны случаи, когда человек имеет, например, торговый бизнес на рынке и это приносит ему вполне хороший доход. Но в какой-то момент, когда бизнес становится стабильным, в человеке зарождается желание расширить его и открыть еще магазин. Человек долго мучается этим желанием, и как только появляется возможность осуществить свою мечту, он тут же ее использует. Если спросить: «А зачем тебе это? Ведь ты и так имеешь все необходимое и даже более того?» Как правило, человек ответит: «Да, мне и не нужно, это я делаю для своего ребенка» или «Да мало ли что может случиться?!» и т.п. Примечательно то, что и после осуществления этого желания человек не останавливается. Теперь его мучают мысли, как бы побольше завезти товара и расширить ассортимент. Затем у него появляется желание расширить площади торгового зала и складов и т.д. и т.п. К сожалению, такие или подобные желания не оставляют человека, и поэтому страсть сребролюбия отцы часто сравнивают со страстью пьянства.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди, сребролюбие): «…Нет ненасытимее и безграничнее этой страсти: она как бы вымещает на своей жертве ненасытимостью за то самое, что мало для нее жертв. Всякая другая страсть доходить до некоторого пресыщения и при каких-либо угнетающих обстоятельствах ослабевает: но сребролюбие не знает для себя ни сытости, ни временного послабления, если человек не хочет, подобно Закхею (Лк.19,8), поступить с ним решительно. Чем больше сребролюбец приобретает, тем более желает приобретать, по мере обогащения считая себя бедным (на том свете, действительно, он будет нищим). Он желал бы собрать к себе все богатства, превратить весь мир в деньги. В этом случае можно сравнить сребролюбие разве с болезнью пьянства (запой). Чем больше пьяница пьет, тем более чувствует жажду к вину: и хоть бы постигла его какая печаль, хоть бы он исхудал и ничего не ел (страсть плотская, например, в это время совершенно замирает), хоть бы и заболел чем; но пока на ногах,—все продолжает пить. Так и сребролюбец никогда не перестает желать себе денег и скоплять деньги: исхудалость от чего либо или телесная слабость не ослабляют в нем страсти, а неядение или голод еще благоприятствуют ей (как и страсти гнева). Чем ближе человек к старости, тем страсть в нем делается заметнее и упорнее: и разве тогда уже в нем страсть замрет, когда его самого посыплют землей... Отсюда видна преступность сребролюбия, как страсти».

Исидор Пелусиот (письма, ч.2, п.502): «Хотя различны виды упоения у бросающихся с неистовством на вино и на деньги (одно происходит от вина и другое - от денег), однако же страсть одинакова, потому что оба одинаково овладеваются ни с чем не сообразною похотью. Любитель вина, чем большее число чаш выпивает, тем более сильное ощущает желание пить, и пристрастившийся к деньгам, чем больше собирает, тем сильнее разжигает в себе печь вожделения. Итак, в этом они сходны, но в другом отношении сребролюбец еще более согрешает. Ибо, хотя и первый достоин всякого осуждения, однако же с ним происходит нечто сообразное с естеством: вино, как нечто горячее и воспламеняющее, увеличивает врожденную сухость и в упивающихся производить жажду. Но о другом (о сребролюбце) не умею и сказать, почему он вожделевает непрестанно большего, ибо, когда больше обогатится, тогда особенно и ощущает себя в бедности. Болезнь эта не понятна, и походит больше на загадку. Посему, если, когда ее врачуют, она ожесточается и от придуманного врачества делается гораздо более тяжкою, то перестанем доставлять пищу такому огню, и ту, какая уже заготовлена, отнимем вдруг или понемногу, чтобы, соделавшись неугасимым, и здесь не истлил он нас, и там не предал огню неугасимому».

Желание иметь больше может выражаться не в явной мысли о возрастающей прибыли, а может быть скрыто в, казалось бы, благом стремлении совершенствоваться и развивать свой бизнес.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «Как-то раз на Синае приезжий немец сказал одному очень смышленому мальчику-бедуину: "Ты есть умный ребенок и способный достигай образование." - "Ну и что потом?" - спрашивает его тот. "Потом ты будешь инженер." - "А потом?" - "Потом открываль мастерскую по ремонт автомобилей." - "Потом?" - "Потом её увеличишь." - "И что же потом?" - "Потом нанималь других мастеров - комплектовайт для большой рабочий персонал." - "Стало быть, что же, - говорит ему мальчуган, - сперва у меня будет одна головная боль, потом я добавлю к ней еще одну, а потом и еще? Не лучше ли как сейчас - иметь голову спокойной?" Головная боль, по большей части, происходит как раз от таких мыслей: "Сделаем одно, сделаем другое." А если бы мысли были духовными, то человек испытывал бы духовное утешение и не мучился бы головной болью».

Как видим, здравый, не тщеславный и не сребролюбивый человек может легко увидеть абсурдность таких желаний. Будем просить Господа, чтобы Он и нам подарил такую же рассудительность и беспристрастность, как у ребенка из этого примера.

Итак, выше мы привели самые простые примеры о людях, занимающихся коммерческой деятельностью. Но среди них иногда есть и такие, которые, развив свой бизнес до определенной степени, уже не стараются приобретать более. Но и в этом случае нельзя сказать, что они не действуют по любостяжанию, т.к. причина не развития бизнеса может быть в другом. Например, супруг или супруга имеют другой бизнес, который развивается и приносит большие доходы, или деньги вкладываются в строительство дома или в дорогую машину, и поэтому нет свободных оборотных средств для развития.

А теперь приведем пример: как любостяжание проявляет себя в отношении приобретения и владения личными вещами.

Феофан Затворник (из переписки, ч.5 п. 928): «…там коверчик, там диванчик, там кресла, там стулья, все мягко... и глазу приятно. А сапожки, а чулочки, а рясочка, а подрясничек... и прочее... Где же тут отщепенство от мира... Мир в объятиях наших... с целованиями и прижиманиями! Я это с себя списываю».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.3): «В другой раз ко мне в каливу пришел другой глава семьи - на этот раз из пяти человек - и сказал: "Отче, у нас есть одна машина, но я думаю купить еще две. Так нам будет полегче." - "А насколько вам будет потруднее, ты не подумал? - спросил его я. - Одну машину ты оставляешь в какой-нибудь подворотне, а где будешь ставить три? Тебе понадобится гараж и склад для горючего. Вместо одной опасности вы будете подвергаться трем. Лучше вам обходиться одной машиной и ограничить свои расходы. И время, чтобы смотреть за детьми, у вас будет, и сами вы будете умиротворенными. В упрощении вся основа." - "Да, - говорит, - а я ведь об этом и не задумывался»».

В этом примере можно увидеть само желание иметь больше и оправдательные мотивы, для чего это нужно. Также хорошо видно, как иногда желание иметь больше и лучше несет многие трудности, но люди об этом даже не задумываются, т.к. в момент желания им кажется, что это принесет им удобства.

Далее. Наши желания иметь все больше и лучше проявляются и при удовлетворении естественных потребностей.

Феофилакт Болгарский (Толкование на Ев. от Луки, гл.12): «Например, мы не имеем хлеба. Мы сначала заботимся, откуда бы получить его, но на этом не останавливаемся, а желаем получить хлеб из отличной пшеницы; потом желаем и вина, и притом цветисто-благовонного; затем желаем и жареного, и притом из рябчиков или фазанов. Видишь ли, какова забота и легкомыслие? Посему Господь решительно пресекает оную, ибо этого ищут язычники».

Как видим, не стоит думать, что «у меня нет любостяжания, т.к. нет денег или возможностей». Во-первых, стремление или желание разбогатеть или улучшить свое материальное положение может быть как у бедного, так и богатого человека. Разница лишь в том, что у одного желание воплощается в жизнь, а у другого - нет. Поэтому, если у нас есть желание иметь больше, чем то, что сейчас имеем, а значит, то, что подал и подает нам Господь, то мы в той или иной мере имеем страсть стяжания и любоимания. Во-вторых, любостяжание может быть даже в отношении дешевых вещей, например, тех мелочей, которые человек похищает на работе, т.к. прежде чем украсть, у него возникает желание иметь эту вещь.

Авва Даниил (Собеседования Иоанна Кассиана): «Какая разница, покорен ли кто страстью к стяжаниям обширным и величественным, или к чему-нибудь маловажному? Тем большего достоин осуждения тот, кто, презрев большее, привязывается к меньшему».

Итак, любостяжание выражается в желании иметь больше денег и материальных благ. В свою очередь, желание может находиться в рамках естества, т.е. желание необходимого. Так же оно может выйти из пределов естественного, т.е. иметь не только необходимое, но достаточно удобное и красивое. А также можно желать роскошные вещи, удобства и еще и власть. Пусть каждый из нас сам посмотрит, каковы его желания, и сделает вывод о силе своей страсти.

Также следует четко осознавать, что любостяжание - это ненасытная страсть, которая не имеет насыщения.

Нил Синайский (О восьми лукавых помыслах, о сребролюбии): «Море не наполняется, принимая в себя множество рек, и пожелание сребролюбца не удовлетворяется тем, что у него собрано денег; удвоил он это, и желает сделать еще вдвое большим, и никогда не перестает удвоять, пока смерть не прекратит сего бесполезного рачения».

Исидор Пелусиот (письма, ч.2, п. 257): «Почти всякая другая страсть имеет свою степень зрелости, знает и упадок сил, известно ей и пресыщение, сама собою она приходит к концу. Но страшная любовь к многостяжательности, будучи не врожденною, но привнесенною откуда-то извне, не знает упадка сил, не признает возможности пресыщения, и веселье ей неизвестно, и конца она не терпит, но всегда сохраняя, лучше же сказать, усиливая свою зрелость, старается стать моложе и самоуправнее себя самой. Ибо не только с другими страстями, но и с собою ведет состязание, и старается сама себя победить. Скорее иной достигнет недостижимого, нежели она ощутит сытость. Потому-то приращение богатства, не знаю почему, почитая убавлением и умалением, она возжигает все больший и больший огонь, который, говорят иные, коснулся и твоей души. Поэтому угаси его скорее, а если не угасишь, то и здесь будешь вести жизнь, не похожую на жизнь, и там подвергнешься тяжкому обвинению».

О страстных мыслях и чувствах, свойственных любостяжанию

Любостяжательный человек никогда не бывает доволен своим материальным положением и часто чувствует себя бедным, хотя и имеет многое. Такое чувство – это ощутимое чувство страсти, а человек даже и не подозревает об этом.

Нил Синайский (Добро т.2, 2.в): «Нестяжательный живет незаботливою жизнию, а у любостяжательнаго забота о богатстве - всегдашняя болезнь».

Василий Великий (Беседа 7, толков. на Ев. от Матфея 19, 16-25): «Но ты называешь себя бедным; и я соглашаюсь. Точно тот беден, кто нуждается во многом. А нуждающимися во многом делает вас ненасытность пожеланий. К десяти талантам стараешься приложить другие десять; а когда стало двадцать, домогаешься еще двадцати; и непрестанно прилагаемое не останавливает стремления, а только разжигает желание. Как для упивающихся прибавление вина служит побуждением к тому, чтоб пить: так вновь разбогатевшие, приобретя много, желают еще большего, постоянным приращением богатства питая свою болезнь. И эта ревность не приводит их к цели; потому что не столько веселит то, что в руках, как оно ни велико, сколько печалит то, что еще не у них, и чего, по их мнению, недостает им; от того душа их всегда снедается заботами, домогаясь большего и большего. Им надлежало бы радоваться и благодарить, что они достаточнее очень многих, а они недовольны и мучатся, потому что не сравнились с тем или другим, которые их богатее. Когда станут в ряд с этим богачом, тотчас усиливаются сравниться с более богатым; а если и того достигнут, то предметом своего соревнования делают еще иного богача. Как входящие по лестнице непрестанно заносят ногу на высшую ступень, и не прежде останавливаются, как достигнут верха: так и эти люди не успокаиваются в стремлении к обладанию, пока, взошедши высоко, не разобьются от падения сверху. Творец вселенной на благодеяние людям устроил, что птица селевкид ненасытна (птица сия, по мнению древних, истребляет саранчу); а ты, во вред многим, сделал ненасытною свою душу. Что только видит глаз, всего того желает любостяжательный; - «не насытится око зрети» (Еккл.1:8), и сребролюбец не удовольствуется тем, что получает. Ад не скажет: «Довлеет» (Притч.30:16); и любостяжательный никогда не говорит: «довольно»».

Далее. Многие из нас знают такое состояние, когда появляется желание касательно какого-либо приобретения, и мы начинаем долго рассуждать и сомневаться в том, надо нам это или нет, делать или не делать. Доходит до того, что эти мысли как бы тиранят наш ум и душу, т.к. человек постоянно об этом думает, не находит верного решения и чувствует тревогу и беспокойство. Такому состоянию способствует состояние ума страстного человека, т.к. он практически всегда рассуждает о материальном и мечтает под действием рождающихся желаний, возносясь в нереальность.

Феофилакт Болгарский (Толкование на Ев. от Луки, гл.12): «Возношением называет, без сомнения, не иное что, как развлечение и непостоянное направление разума, помышляющего то о том, то о другом, перескакивающего от одного на другое и всегда мечтающего о чем-то более высоком. Не значит ли это гоняться за метеорами?».

Вот как святые подвижники советуют относиться к таким помыслам и тревогам.

Амвросий Оптинский (Письма к монашествующим, п.272): «...Касательно келлии: иметь оную или не иметь, тревожащие тебя помыслы об этом считай лютым искушением вражеским, чтобы смущать тебя и отвлекать от настоящего дела. Будет воля Божия и полезно будет иметь тебе свою келлию, силен Господь устроить это, а неполезного добиваться не следует. Всеведущий Бог лучше нашего знает, что нам полезно, полезное и устрояет. Мы же с своей стороны должны твердо помнить апостольское слово: любящим Бога вся поспешествуют во благое. И стараться во всяком положении и месте и при всяких обстоятельствах держаться благого и прежде всего благой надежды, веруя слову св. Лествичника, что иногда Бог и противными благодетельствует человеку. Сказано в псалмах: мир мног любящим закон Твой и несть им соблазна. Поэтому если нас что-нибудь смущает или блазнит, то должны мы упрекать себя в недостатке любления закона Божия и смиряться и просить помилования и помощи от Господа».

Так же тяжелые чувства испытывает человек, когда теряет что-либо из своей собственности, и это служит признаком любостяжания.

Иоанн Кронштадтский (Моя жизнь во Христе): «У каждого отнимите из вещей видимых - то, что он любит больше всего: попросите или отнимите у сребролюбивого деньги, у любящего пресыщение сладкую пищу, у честолюбивого и гордого некоторые его преимущества, назовите его недобрым именем, - и увидите, что составляет упование каждого, какое у кого сокровище, какая страсть! О, с какими постыдными страстями приходится иногда встречаться!».

Иоанн Златоуст: «Если кто (из любостяжательных) лишится хотя некоторой части своего богатства…вот тогда-то увидишь, что жизнь для них становится невыносимой».

Максим Исповедник (Сотница 2-ая, 89): «Из приобретающих имение, некоторые приобретают оное бесстрастно: почему и, лишаясь его, не скорбят, как разграбление имений своих некогда с радостью принимавшие (Евр.10,34). Другие же стяжевают его страстно: почему, когда предлежит им лишиться стяжаний, печалятся, как и упоминаемый в Евангелии богач, «отыде скорбя» (Мф. 19,22); если же, в самом деле, лишатся, то скорбят смертельно. Таким образом, лишение имения обличает расположение бесстрастного, или страстного стяжателя».

О сердце как вместилище желаний души

Мы уж говорили о том, что душа желает различных благ для себя и своего тела. Все эти желания, как некие сокровища, хранятся в сердце человека и владеют им.

Платон, Митр. Московский (т.1, Слово об истинном сокровище): «Ибо где сокровище ваше, там и сердце ваше будет» (Лук.12,34). Сердце наше само чрез себя есть только простая часть тела; но притом оно есть вместилищем желаний, хотения и избрания бессмертной души. …Сердце значит здесь желание вещи, попечение, радость, удовольствие. Почему сокровище для всякого из нас будет та вещь, которой мы единственно желаем, о снискании которой наибольше печемся, получив несказанно радуемся, которою наслаждаясь совершенно успокаиваемся, и чтоб как ее не потерять, опасности не имеем. Такая вещь была бы для нас сокровище».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Желая пользоваться какой-то красивой вещью, я отдаю этой красоте все свое сердце. Для Бога потом в сердце не остается места. Например, проходя мимо какого-то дома, ты видишь роскошные украшения, мрамор, отделку, восхищаешься камнями и кирпичами и оставляешь среди всего этого свое сердце. Или ты видишь в магазине красивую оправу для очков, и тебе хочется ее купить. Если ты ее не купишь, то оставишь свое сердце в этом магазине. Если же купишь и будешь носить, то твое сердце будет вставлено в эту оправу и приклеено к ней. Особенно легко попадаются на эту удочку женщины. Женщин, которые не растрачивают свое сердце по суетным пустякам, немного. Я хочу сказать, что диавол расхищает их богатые сердца с помощью всего мирского, цветного, блестящего. Если женщине понадобится тарелка, то она будет стараться найти тарелку с цветочками. Можно подумать, что в тарелке без цветочков прокиснет ее стряпня! А некоторые духовные женщины попадаются на серьезных рисунках -- двуглавых (византийских) орлах и тому подобном. А потом спрашивают: "Почему мы бесчувственны по отношению к духовному?" Но как же ты придешь в чувство, если твое сердце распылено по шкафчикам и блюдечкам? У тебя нет сердца - есть лишь кусок мяса - сердечная мышца, которая тикает в твоей груди подобно часам. А такой механической работы сердца хватает лишь на то, чтобы ноги переставлять. Потому что немного сердца уходит к одному, немного к другому, и для Христа ничего не остается.

…Когда человек прилагает какое-то усилие ради Христа, жертвует тем, что он любит, - каким бы хорошим оно ни было, - и делает то, что не любит, то Бог дает ему больший покой. До того, как сердце очистится, оно имеет мирские хотения, и они его радуют. Однако, очистившись, сердце печалится от мирских хотений, чувствует к ним отвращение. И тогда сердце радуется духовному. Таким образом, гнушаясь мирскими хотениями, сердце становится чистым. Не почувствовав отвращения к этим хотениям, сердце увлекается ими. Но видишь как получается: мы не хотим даже чуточку стеснить нашего ветхого человека, а хотим исполнять его прихоти. Как же после этого мы станем подражателями Христу?».

О мере имения и стяжания

Как же определить меру имения и стяжания? Необходимо подходить с рассудительностью. Если человек живет в монастыре, то ему не следует иметь денег и много вещей, т.к. он находится на его обеспечении. Если он - семейный христианин, то, конечно же, нельзя сказать, что он должен от всего отказаться, хотя есть и такая высшая степень отречения. Поэтому приведем учения отцов, говорящие о том, что мерою приобретения необходимого должно служить удовлетворение естественных потребностей.

Феофан Затворник (Толков. на посл. Колос.3,5): «…мерою имения должно поставить удовлетворение нужд, которая и пусть указывает границы стяжанию и усилиям по нему».

Ефрем Сирин (Добротолюбие, т.2, 127): «Будем искать лишь того, что удовлетворяет потребности; ибо излишнее только развлекает, а пользы не приносит».

Нил Синайский (Добротолюбие, т.2, 28): «Мерою приобретения должна служить потребность. Что превышает эту меру, то есть излишество, затрудняющее, не облегчающее. Как соразмерная с телом одежда составляет и потребность и украшение, со всех же сторон обвислая, опутывающая ноги и влекущаяся по земле, при безобразии делается препятствием во всякой работе: так и имение, превышающее телесную потребность, и для добродетели служит препятствием…».

Авва Исаак Скитский (Собеседования Иоанна Кассиана): «(Существует) правило отцов, кои относили к числу житейских забот и попечений все то, что превышает необходимость ежедневного пропитания нашего и непременные потребности тела. Так, например, когда мы стараемся всеми мерами приобрести два или три сольда, между тем как и один был бы достаточен для наших нужд; когда заботимся о стяжании трех или четырех одежд, между тем как для употребления днем и ночью довольно было бы двух; или когда бы для жительства достаточна была одна или две кельи, увлекаясь житейскою гордостью и пышностью, мы стараемся строить четыре или пять, и притом великолепнейшие и обширнейшие, без всякой надобности; и вообще, когда слишком уважаем мучительные мирские пожелания».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Нам следует избегать мирских вещей, чтобы они не пленяли нашего сердца. Будем пользоваться вещами простыми, такими, чтобы они лишь обеспечивали наши потребности. Однако будем заботиться о том, чтобы используемые нами вещи были надежными».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, Молитва Господня): «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Хлеб насущный, по пониманию святого Иоанна Златоуста, означает — повседневный. Здесь понимается не только хлеб, но и все необходимое для этого временного жития, например, питье, одеяние, покой, дом и прочее, как некоторые толкуют. Не просим богатства, но просим нужного к поддержанию этой жизни. Не о деньгах, не о роскоши, ни о многоценном одеянии, ни об ином подобном повелено молиться, но только о хлебе, и о хлебе повседневном, чтобы об утреннем не заботились, — говорит святой Златоуст. Отсюда следует, что христианину не должно заботиться о богатстве, многоценном одеянии, богатых домах, богатой пище и прочем, тому подобном. Ибо христианин всегда должен быть готов к тому, что его позовет Господь, и тогда все это он вынужден будет оставить. Зовет же Господь всякого к Себе через смерть. Хочет, — говорит святой Иоанн Златоуст, — чтобы мы всегда были готовыми и тем довольствовались, что естеству нашему нужно».

Отметим, что иногда молитва может быть прошением о суетном, и это - грех против второй заповеди.

Нравственное Богословие (Грехи против 2-ой заповеди: молитва о суетном или прямо противном Богу): «Молясь, не говорите лишнего» (Мф.6.7). Сто молитв к Богу приносит человек, и все только о здоровье, об урожаях, об успехе торговли, по случаю постройки дома или предположенного путешествия, об устройстве участи детей и т.п. И если одна из этих молитв, продолжавшаяся долгое время, будет услышана, тотчас сменяет ее человек подобною же молитвою о земном. Кратко: если б пред иным человеком была раскрыта завеса всех его молитв, или за всю его жизнь, он устыдился бы самого себя; потому что увидел бы что предметом его молитв была земля и земля, плоть и плоть. Но скажут: «кого же, как не Бога, просить в нуждах жизни? Бесспорно так. Но зачем же просить Его только о земном и временном? Разве для человека одна земля, а нет неба и не ожидает его вечность? и разве Господь Бог одно земное и временное может подавать нам? почему же мы не молимся о душе, которая имеет своего рода нужды, например, исправиться от какой либо злой привычки, прибрести себе какую-либо добродетель, словом —почему не молимся по примеру эктений просительных: «дне сего совершенна..., прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати..., христианские кончины...»? Все это доказывает, что мы любим только свое тело, а не душу, что отдаляем от своего внимания дальнейшую свою участь—в будущей жизни.— Но иные приносят и прямо богопротивную молитву: «не получаете, потому что просите не на добро» (Иак.4,3) Например, один, вместо забвения обиды, молит Бога, чтоб был наказан его обидчик; другой, сделав кражу и не полагая пред Богом твердого намерения оставить этот порок, молит только быть ему сокрытым от людей и суда; а некоторые хоть просят позволительного, но с намерением нечистым, например, богатства—для жизни роскошной и веселой. Нет, это несомненный недостаток наш в Богопочитании: молиться всегда об одном земном и суетном. Тем более грех просить Бога о том, что само в себе нечисто или предполагается для нечистой цели».

Если же мы научимся право молиться Богу, то приобретем нетленное богатство – упование на Бога и любовь к Нему.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, Молитва Господня): «Когда молимся: «хлеб даждь нам», исповедуем, что мы нищие, убогие и бедные, и потому всего у Бога должны просить, и что ни имеем, должны благости Его приписывать, как Псаломник поет: «Очи всех на Тебя уповают, и Ты даешь им пищу их в свое время; открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению» (Пс.144:15-16). Когда говорим: «хлеб наш даждь», то показываем, что не только о своем пропитании просим, но и о прочих, из любви христианской. Ибо любовь христианская требует, чтобы мы не только о себе, но и о ближних наших заботились. Известно, что Бог, так как Щедр, не только христианам, но и не знающим Его подает временные блага. Но христианам должно всего верою у Него просить, как сынам у отца, и тем показывать, что все, что ни имеют необходимое для жизни, — Божие добро, и так, принимая благодеяние, благодарить Благодетеля».

Но вернемся к вопросу о стяжании потребного. В том, чтобы научиться этому, человеку поможет благочестие и довольство тем, что есть.

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл. 1Тим.6,6): «Великое приобретение – быть благочестивым и довольным» Снискание - приобретение, имение потребного, обладание им. Благочестие — истинная вера с настроением сердца в духе веры и соответственною тому жизнью. Такое, говорит, благочестие само по себе есть уже снискание потреб, или оно с собою приносит обладание потребным, не потому чтобы давало богатство, а потому что так настраивает человека, что он чувствует себя совершенно удовлетворенным относительно телесных потреб, довольствуясь тем, что имеет. Как благочестие настраивает его быть довольным тем, что имеет, то этим самым погашает всякий позыв к стяжаниям. Человек благочестивый богат потому, что доволен всем и не чувствует ни в чем недостатка, как напротив богача следует считать бедным, когда он чувствует, что ему все еще многого недостает. Слова: «благочестивым и довольным» не такую имеют мысль: благочестие с имением довольного количества потреб, хотя и ее можно допускать, но такую: благочестие с чувством довольства, когда благочестие до того исполняет сердце человека, что по духу его он чувствует себя довольным… «Благочестие таким образом само в себе есть истинное стяжание; потому что довольствуется тем, что есть и не ищет преизбыточества. Или (так можно разуметь) благочестие есть снискание, потому что при нем не ищут изобилия, а удовлетворяются имением нужного вдоволь" (Экум.). Так дух благочестия, делая довольным и следовательно богатым, погашает жажду стяжания».

Климент Александрийский (Педагог): «Лучше пусть милость и истина да не оставляют тебя», говорит Писание (Притч.3,3). В пророке Илии мы имеем прекрасный образец умеренности. Когда он под кустом сидел в пустыне и, умирая от голода, ждал себе помощи лишь от Бога, то ангел принес ему «печеную лепешку и кувшин воды» (3Царств.19,6). Вот какой завтрак послал пророку Господь. Мы же, ходящие путями истины, тем свободнее должны быть от всякой бесполезной ноши. «Не берите ни мешка, ни сумы, ни обуви», говорит Господь (Лк.10,4), т.е. не приобретайте никаких богатств, сберегаемых в кошелях. Не наполняйте хлебом ваших житниц, подобно тому, как сеятель наполняет свои пазухи зерном, а разделяйте его между нуждающимися. Наконец, не накупайте себе лошадей и рабов, назначение которых перевозить багаж богатых и затруднять их передвижение, почему аллегорически и назван он обувью. Далеки, следовательно, мы должны быть от обременения себя бесполезной утварью, золотыми и серебряными кубками, кучей бесполезных слуг. Прекрасной и правой нашей свитой должна быть та, на которую наш Педагог указывает нам, уча нас самим себе служить и довольствоваться малым. Если хотим быть принятыми Логосом, то мы должны идти к Нему путем Им для нас проложенным».

На примере того, как святые советуют вести хозяйственные подсчеты в монастыре, мы можем получить и для себя пользу в вопросе о своих подсчетах.

Варсануфий Великий (Вопрос 837): «Вопрос: Хорошо ли вести церковные счеты? Ответ: Если ведешь их, как церковные, то ведешь Божие счеты, ибо ты эконом (Церкви) Божией и обязан вести счеты церковные, дабы при избытке питать нищих и сирых, которых Отец и питатель Бог (Пс.67,6), и устроять их дома, а когда не будет избытка, приложить попечение об увеличении (доходов). Если же поступаешь иначе, то ты не церковные счеты ведешь, а имеешь ввиду только собственную пользу; но при таком действовании отчеты будут угодны не Богу, а диаволу. Делай все о Боге и получишь воздаяние от Него».

О вражием обольщении, обещающем большего и лучшего

Как мы хорошо знаем, враг всячески старается отвлечь человека от Бога, и одной из его сетей является сеть желания иметь большее.

Феофан Затворник: (Толкование на Псалом 118, ст.36): «Блаженный Августин говорит: «Бог требует, чтобы мы чтили Его и оставались верными свидениям Его даром, без всяких корыстных видов, ибо в корыстности — корень всех зол. По-гречески стоит здесь любоимание — страсть иметь более того, сколько имеем. Она-то и есть корень всему злу. Первые люди не были бы обольщены врагом и не пали бы, если бы не возжелали иметь больше, чем получили, и стать больше того, чем были созданы. Враг обещал им: «будет яко бози» (Быт.3,5) — и желание иметь больше низвергло их. Желая иметь более, нежели сколько получили, они потеряли и то, что имели. Враг говорил об Иове: «еда туне (даром) Иов чтит Господа?» (Иов.1,10). Враг думал, что этот праведный муж в своем богобоязненном богоугождении имел сердце, приклоненное к любоиманию, и служит Богу, как наемник, из-за временных благ, коими обогащал его Бог. Но как бескорыстно было его служение Богу — показало самое искушение…»

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «Когда люди за суетою гонятся и в прихотях этого мира, как пьяные, свирепеют, то забывают о вечности и ее обстоятельствах. Это забвение производит враг душ человеческих, сатана, чтобы люди, не помня о вечности, не помнили и не заботились о спасении своем вечном, которое Христос, Сын Божий, страданием и смертью Своею соделал».

Приведем пример, как подобное обольщение может проявлять себя в наших мыслях и действиях.

Авва Авраам (Собеседования Иоанна Кассиана, 24, гл.13): «В одном городе, говорит (авва Макарий), был искусный брадобрей, который, обривая всякого за три динария (римская серебряная монета), хоть малую, дешевую плату получал за свой труд, но этим количеством не только ежедневно приобретал необходимое для своего пропитания, а по удовлетворении всякой потребности телесной еще сто динариев в каждый день отлагал в свой кошелек, постоянно получая такую прибыль. Но когда услышал, что в одном дальнем городе каждый человек платит брадобрею по целому сольду (римская золотая монета), то сказал: «Долго ли буду довольствоваться такою скудостию, что с трудом приобретаю плату в три динария, тогда как, отправившись туда, я мог бы при большом доходе сольдов собрать большое богатство?» Итак, тотчас взяв инструменты своего ремесла, истратив на путевые расходы все, что здесь, в долгое время собранное, сберег, с большим трудом дошел до того многодоходного города. Здесь в тот же день, как пришел, согласно с тем, как слышал, получив от каждого плату за свой труд, вечером, видя, что приобрел большое число сольдов, с радостию пошел на съестной рынок купить пищи, необходимой для обеда. Когда стал покупать ее за большую цену, то на весьма скудную пищу истратил все сольды, какие приобрел, так что ни одного динария не осталось в прибыли. Когда увидел, что каждый день истрачивается приобретение его, так что не только ничего не скопил, но едва мог удовлетворять самой потребности ежедневного пропитания, то, размышляя сам с собою, сказал: «Возвращусь в свой город и опять буду получать тот малый доход, из которого, по удовлетворении всем телесным потребностям, от ежедневного избытка у меня составится некоторое сбережение для содержания себя в старости. Хотя это сбережение кажется малое, скудное, но при постоянном приращении составит немалую сумму. Ибо для меня выгоднее было получение мелких монет, нежели воображаемый доход сольдов, из которого не только ничего не оставалось в сбережении, но едва удовлетворялась самая потребность ежедневного пропитания».

Для многих из нас этот пример достаточно понятен, т.к. мы имеем соответствующий собственный опыт и помним пословицу: «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Имея определенный достаток, при котором хватает денег, чтобы еще «отложить на черный день», многие из нас стремятся получать их еще больше, тратя на это дополнительные силы и время.

Следующая хитрость врага, чтобы затянуть в сеть стяжания состоит в том, что помысл предлагает человеку приобретать многое для подаяния милостыни.

Иоанн Лествичник (Лествица, сл.26): «Бес сребролюбия борется с нестяжательными; и когда не может их одолеть, тогда представляет им нищих, и под видом милосердия увещавает их, чтоб они из невещественных опять сделались вещественными».

Более подробно об этом виде обольщения мы скажем еще в разделе о милостыне.

Возможные оправдания любостяжания

Мы уже говорили о том, что многим из нас неприятно слышать о страсти сребролюбия и видеть это в себе. Таким людям Иоанн Златоуст говорит:

Иоанн Златоуст (Т.12, сл.15): «Тяжко и неприятно это слово. Знаю и я. Но покажите, что оно тяжко, избегая самого дела. Если же вы дела не боитесь, то как я могу вам поверить, когда вы говорите: «Мы боимся твоих слов, ты удручаешь нас?» Вы сами себя удручаете делом, и ничего; а если я на словах скажу о том, что вы совершаете на деле, негодуете? Не безрассудно ли это? О, если бы то, о чем я говорю, оказалось ложью! Хочу лучше сам оказаться в тот день клеветником, как поносивший вас без повода и причины, чем видеть вас обвиняемыми за такие дела».

Но мало того, что нам неприятны обличения, мы еще стараемся всячески придумать себе оправдания. Как мы уже знаем, за ними прячутся страсти, и человек всегда находит причину, почему, например, эта вещь ему нужна или почему он что-то делает. В «Отечниках» можно встретить множество примеров, в которых ясно видно, как некоторые люди берут благословение у старцев на имение чего-либо, и при этом приводят довод зачем им это нужно. Они и не подозревают, что этот довод – это обычное оправдание страсти. Духовный же человек, видя это и зная то, что является корнем просьбы, может дать благословение, но не для того, чтобы человек еще больше запутался в сетях страсти, а потому что видит, что человек его не послушает и надеется, что Господь через скорби или потери освободит человека от этого зла.

Отечник (Игнатий Брянчанинов): «Брат спросил старца: "Благослови мне иметь у себя две златницы по немощи тела моего". Старец, видя, что он желает удержать их у себя, сказал: "Имей". Брат возвратился в келию, и его начали тревожить помышления: "Как ты думаешь? Благословил ли тебя старец иметь деньги или нет?". Встав, пришел он опять к старцу и так спросил его: "Ради Бога, скажи мне истину, потому что помышления смущают меня по поводу двух златниц". Старец отвечал: "Я видел твое произволение иметь их, потому и сказал тебе: имей их, хотя и неполезно иметь более, чем сколько нужно для тела. Две златницы составляют надежду твою, как если бы Бог не промышлял о нас. Но может случиться, что ты потеряешь их, тогда погибнет и надежда твоя. Лучше возложи надежду на .Бога, потому что Он печется о нас».

Далее. В предыдущем разделе мы уже видели некоторые вражьи прельщения-оправдания, но скажем и о других. Если говорить в общем об оправданиях, которые придумывает страсть сребролюбия, то они таковы:

Иоанн Кассиан (О постановлениях киновитян, кн.7,гл.7): «С умножением денег увеличивается и неистовство страсти сребролюбия. Она ищет оправдания в надежде на долгую жизнь, преклонную старость, разные и продолжительные немощи, которые не могут быть переносимы в старости, если в молодости не будет заготовлено побольше денег. От таких рассуждений становится жалкой душа, связанная змеиными узами, когда желает умножить дурно собранное имение с недостойным старанием. Такая душа сама себя поражает язвой, жестоко распаляется ею и, всецело занятая помышлением о прибыли, ни на что другое не смотрит взором сердца, как только на то, где можно достать денег... Из-за этого человек не устрашится допустить злодеяние лжи, ложной клятвы, воровства, нарушить верность, воспламениться вредным гневом. Если как-нибудь потеряет надежду на прибыль, то не побоится нарушить честность и смирение, и как другим чрево, так ему золото и надежда корысти заменяют Бога».

А если говорить о частных оправданиях, то «здравое» рассуждение сребролюбца может быть таким:

Тихон Задонский (т.5 письмо 15): «Скажут: «Ищу, чтобы было чем питаться?» Ответ. Не возбраняется это, надобно трудиться и искать, чем питаться, но справедливо. Однако собирать и богатеть в мире этом возбраняется христианам (см. Лк.12:15-31). К тому же, естество малым довольствуется: оно требует только нужного, «пропитанием и одеждою довольствуется» (1Тим.6:8). Похоти много надобно, она недовольна тем, что имеет, но более и более желает, как тот, у кого жар внутри, всегда жаждет и напиться не может. Смотри, не под видом ли нужды мамоне угождаешь, и где пропитание предлагается, не кроется ли сребролюбие. Похоть лукава и прелестна, много вымышляет ради себя, и всегда, под видом пищи, яд душе замышляет».

Далее. Некоторые сребролюбивые и нерассудительные люди, слушая или читая о том, что не следует стремиться к большему и многое иметь, начинают возмущаться, говоря: «Если бы у людей не было желаний, то мир бы не развивалась». Так рассуждает маловер, который все надежды полагает на возможности людей и на материальный мир, забывая о том, что для истинного счастья не нужен прогресс или горы золота; что душа способна радоваться яркому весеннему солнцу, а не блеску бриллиантов; что Иисус Христос и Апостолы ходили по земле пешком, а не ездили на машинах престижных марок и т.д. и т.п. Конечно, спасибо Господу нашему, что создаются новое медицинское оборудование, что облегчаются условия труда и многое другое, полезное для человечества. Но наравне с этим создается много такого, что вредит человеку и в материальном, и духовном смысле. И об этом мы уже сказали в разделе «о прогрессе и удобствах».

Некоторые из нас могут говорить о необходимости пользования все более и более усовершенствованными техническими средствами для того, чтобы освободить время для чтения и молитвы. Но вот что об этом говорит афонский подвижник в отношении монахов, но и для нас это будет полезно прочесть и увидеть себя.

Ст. Паисий Святогорец (Слова, ч.2, гл.2): «Имея на послушаниях различные приспособления, технические средства и прочие удобства, мы часто оправдываем себя, говоря, что все это необходимо нам для того, чтобы работа делалась быстро, а высвободившееся время мы якобы использовали бы для духовного делания. Но, в конце концов, мы проводим многопопечительную, исполненную душевной тревоги жизнь не как монахи, а как люди мира сего. Когда в один монастырь пришло новое братство молодых монахов, то первое, что они сделали, была покупка кастрюль-скороварок, чтобы освободилось время на исполнение монашеского правила. Потом эти монахи часами просиживали без дела и вели разные разговоры. Значит, использовать различные удобства для того, чтобы сэкономить время и посвятить его чему-то духовному, не получается. Сегодня с помощью удобств монахи выигрывают время, но времени на молитву у них не остается».

Также у людей могут возникать недоумение следующего смысла: «если материальное благополучие дает Господь, как в Евангельском примере о богаче, у которого был хороший урожай, так что же отказываться от этого?» Вот что на это отвечают отцы:

Григорий Палама (Омилия 39): «И хотя оный богач (из Ев. от Луки гл. 12) богател не на основании неправд, - ибо в чем была его вина, что земля принесла хороший урожай? - но все же, поелику он злоупотреблял вещами, обильно данными от Бога, и не в Бога богател тем, что давало бы нуждающимся участие в них, то посему он стал достоин смерти, ничем не использовав богатство. …Любостяжателю же, который, несмотря на то, что земля принесла обильный плод, не давал ничего неимущим, но расширял склады, что говорит Господь в Евангелиях? - "Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут"? (Лк.12:20). А дабы кто не подумал, что этот приговор относился к какому-нибудь определенному лицу (жившему в то время), Он прибавляет: "Тако собираяй себе, а не в Бога богатея" (ст.21)».

Как видим, вина при праведном богатстве не в том, что оно у тебя есть, а в том, как ты им распоряжаешься. Но следует сказать, что среди нас мало таких людей, которые бы приобрели материальный достаток, не нарушая ни одной заповеди.

Григорий Палама (Омилия 39): «Среди же нас находятся такие, которые не только нажитое праведным способом, но и похищенное от бедных держат в своих домах, следуя любостяжанию, которое, по Павлу, является вторым идолопоклонничеством, болея сребролюбием - виною всех зол; и это относится не только к нашим князьям, но и к торговцам: потому что какой великий ущерб покупателям наносят наши лавочники и иные продавцы, которые когда и могут, не употребляют ни правильных весов, ни правильных мер не держатся!»

Следующий вид оправданий, почему человек желает иметь деньги, выглядит достаточно безгрешными и благоразумными. Например, «мне нужны деньги на всякий случай или на потребу» или «да я и рад бы не стяжать, но у меня семья, которую надо содержать». Это благоразумные доводы, если деньги действительно тратятся на потребу, а не сверх того или по причине того, что у вас есть деньги и возникает определенная свобода в желаниях. Такие желания отцы называют опасными.

Феофан Затворник (из переписки): «Желание иметь деньги, чтоб были под руками на всякий случай свою потребу или потребу ближнего. Хоть и в таком случае есть нитка привязывающая, но она паутинная».

Другая сторона этих, благоразумных, на первый взгляд, оправданий - это скрытое лукавство, называемое «мнимой бедностью» (о нем мы еще скажем позже). На это самооправдание могут ответить примеры других семей, в которых доходы на семью намного меньше, и тем не менее, это позволяет им жить. И во многом, это мы виноваты, что наши супруги или дети хотят иметь, например, натуральные шубы, много одежды или дорогие мобильные телефоны. Да и мы зачастую не против все это иметь.

Далее. У некоторых из нас есть такое желание, но они говорят: «моя жена или муж не поймут меня в стремлении вести скромный образ жизни, и у нас из-за этого будут ссоры». На это оправдание святые отвечают:

Климент Александрийский (Педагог): «А если у кого есть жена и дети, то и они никого не могут затруднять на его святом пути, если он научит их с тем же постоянством, с каким сам следует за своим Путеводителем, и их идти. Жена, любящая мужа, должна приготовиться к совместному путешествию с ним».

Святые отцы отвечают не только на возмущения сребролюбивых и плотских людей, но и объясняют, почему такие люди не принимают обличений о богатстве и их достатке.

Иоанн Златоуст (т.12, Сл.11): «…плененные этим недугом (вожделения богатства) не в состоянии слышать, как их обвиняют и обличают, будучи всецело преданы удовольствию и став чрез это самое рабами».

Феофан Затворник (Толкование на Псалом 118, ст.36): «Богатым, когда они держатся благочестия, трудно различить, ради чего они благочестивы, — Господа ли ради и Его закона, или ради своего довольства. Во время довольства они и сами не могут определить этого с точностью, по лукавству сердца, которое и при старании все делать Господа ради, может укрывать в себе опору на довольство. Это обнаруживают только лишения, и, чем они шире, тем решительнее удостоверение, что если и при этом не прекращается любовь к Богу, то значит, что она и прежде была не из-за того, что имелось и теперь потеряно».

Также иногда люди принимают витиеватые высказывания других людей за истину, т.к. сами склонны к какой-либо страсти. Признак таких высказываний – полуправда, которую не может рассмотреть страстный человек. Но истинно духовный люди могут раскрыть эту полуправду и ниже будет приведено подобное разоблачение витий.

Исидор Пелусиот (письма, ч.1, п.646): «Ты, как видно, любишь деньги и как одержимый неизлечимою болезнью, желая найти оправдание такому заблуждению, вооружил против нас Демосфена (который сказал: «Нужны деньги, а без них ничто требуемое необходимостью не может быть сделано"), чтобы не осмелились мы прекословить этому неодолимому витии…

…Поскольку же велико преизобилие истины, то докажем, что сам вития, хвалившийся и величавшийся витийством, был выше постыдной корысти. Что же он сказал? «Из того, как веду себя и что говорю в обществе, никто не может доказать, что привязан я к корысти». Так и сам он похваляется сим великодушием. А если спросишь, почему же вздумалось витии высказать мнение, обличаемое так легко, то отвечу: не на мне главным образом, а на тебе самом лежит долг отвечать на сие, как на выставившем витию в свое оправдание. Если же надлежит и его оправдать, то, сколько могу, сделаю и это. А сие, как думаю, надобно сделать, чтобы не показалось иным, будто бы мы боремся с пустым местом, лучше же сказать, будто бы преодолели мы пустое место, а сверх того нужно сие и потому, что я люблю истину и уважаю сего мужа.

Итак, утверждаю, что все другие, узнав самую сущность дела, справедливо провозгласили о богатстве, что оно враг добродетели; вития же высказал свое мнение, не рассматривая дела, каково оно само по себе, а имея в виду потребное для войны. Ибо иначе невозможно было без денег выковать оружие, построить трехвесельные корабли, доставить продовольствие воинам и заготовить все прочее, что любит и чем утешается война. А что сие справедливо, выражает он в другом месте: «При настоящих обстоятельствах ничто не требуется для города так, как деньги». Посему, если Демосфен подал такой совет Афинянам, которые вели войну (было ли это дело хорошее или нехорошее - о сем не говорю), то не ссылайся на него, как на мнение, ко всему удобоприлагаемое и общее, не одобряй его, не соревнуй обогащающимся, не приискивай оправдания тому, что ничем не может быть оправдано, и, желая похвалить витию, не черни его, будто бы он неразумен и его легко оспорить. Ибо, если кто сего красноречивого витию (после оправдания его пусть будет сказано и это, так как сказал я, что сильно люблю истину) захочет уязвить, то скажет: «Дивлюсь, доблестный вития, как ты, нередко умевший людские мысли обращать к противному и тому, чтобы убедить слушателей, не предпочитавший ничего иного, - ты, который для потомков своих стал источником, началом и правилом всякого красноречия, не предусмотрел того, что намереваюсь тебе сказать? Тебе надлежало начать свою мысль и сказать: «Потребны деньги, и без денег не может быть сделано все то, чему должно быть во время войны». Но, может быть, и Демосфен, если бы он был еще жив, ответил так: «Это показывают содержание слова и весь ход речи». Против сего возражающий сказал бы ему еще: «Хорошо говоришь, мудрый; ибо то же прежде твоего оправдания сказал и вступивший в этот подвиг словопрения, и говорил он так не намереваясь заводить спор; а потому уверен я, что и ты, и он говорите правду. Но так как есть люди невежественные, каков и этот, положивший начало сему состязанию, которые не обращают внимания на содержание, не держат в уме хода речи, но, оторвав мысль от предыдущего и последующего, понимают ее, какова она сама по себе, и вводят в заблуждение и себя, и других, то надлежало тебе оградить слово: ибо, будучи сказано так, людей легкомысленных и неученых поощряет оно к корыстолюбию и погружает в тысячи зол, образованных же и мудрых побуждает к невольному прекословию. Ибо могут сказать: «Что говоришь ты, Демосфен? Ничто потребное не может быть сделано без денег: не могут быть показаны ни целомудрие, ни мужество, ни справедливость, ни благоразумие, ни любомудрие, ни доброта. А это иной назовет в собственном смысле приличным и потребным». «Да», - говорит и Демосфен. «Итак, что же значит сказанное тобою?» «Я говорил о потребном во время войны». «Итак, почему же, - можешь спросить его, - не выразил ты сего в своем слове ясно? Разве не знаешь ты беспечности многих? Что им угодно, то и подтверждают, лучше же сказать, сам ты научил нас этому. Ибо это твое общеизвестное и истинное изречение: "Всякий, как угодно ему, так и думает; на деле же часто выходит не то». Итак, почему же стало тебе в тягость сделать это малое прибавление? Сколько было бы пользы и себя избавить от упрека, и всех других - от замешательства и затруднения?» Если бы сказали ему это, думаю, поблагодарил бы он за исправление (так как был он человек разумный) и исправил слово. Ибо в таком случае уже никто из людей неразумных не осмелился бы свое невежество подкреплять Демосфеновою ученостью».

Конечно, здесь перечислены не все оправдания сребролюбия, но они есть еще в других разделах этой темы. Чем больше у людей оправдания, тем сильнее они испытывают чувств, выраженных в словах: «Жестоко слово сие, кто может сие слушать?». Но, несмотря на эти чувства, нам следует запоминать оправдания и видеть их в себе, для того, что бы не повторять их. Также для того чтобы исторгнуть из сердца и ума ложные оправдания отцы всегда призывают учиться рассуждать о том, что именно является мотивов того или другого желания и действиях человека.

О ложном истолковании Писания и заповедей сребролюбивыми людьми

Многие христиане могли быть свидетелями учений проповедников различных евангелистских церквей и сект, в которых призывают к материальному благополучию и поощряют любостяжание и увеличение богатства; и все это яко бы подтверждается Писанием. Св. отцы говорили об этом следующее:

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл. 1Тим.6.7): «Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем вынести из него». «Это говорил и блаженный Иов: «Наг я вышел из чрева матери своей, наг и возвращусь» (Иов.1, 21) (Феод.). «Таким образом, если мы ничего не принесли и ничего не вынесем, то какая нужда заботиться иметь больше, чем нужно?» (Экум.). Инакоучители так болеют любоиманием, что даже благочестие обращают в средство к тому. И этим обличают паче слабость и растление ума. Ибо если бы здрав у них был ум, не стали бы они так заботиться о вещественных стяжаниях. Ибо «такого рода приобретение ничего не значит, как видно из того, что оно остается здесь и не переселяется вместе с нами (в другой мир) и не сопутствует нам туда. Мы пришли в этот мир не имея ничего и оставим его, тоже ничего не имея. Потому что творение рождается нагим и нагим отходит. Следовательно, нам не нужно ничего лишнего, если мы ничего не принесли с собою и отойдем, ничего не имея» (св. Злат.)».

Такие проповедники обличают себя в страсти сребролюбия, которая имеет много оправданий и даже пытается сослаться на Писание. Такое проявление страсти свойственно не только инакоучителям, но и многостяжательным монахам, и оно четко определено святыми отцами.

Иоанн Кассиан (О постановлениях киновитян, кн.7, гл.15,16): ««Но никтоже может... Богу работати и мамоне (Мф.6,24), и «никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии» (Лук.9,62). Такие обыкновенно позволительность для себя подобного прежнему любостяжания стараются оправдать авторитетом Св. Писания. Истолковывая его в неправом смысле, они с радостию готовы извратить и по своему желанию изменить мысль Апостола и даже Господа, не свою жизнь или разумение приспособляя к смыслу Писания, по Писанию делая насилие по желанию своего самоугодия. Желая и в настоящем случае показать, что Писание согласно с их мнением, они говорят: - написано: «блаженнее есть паче даяти, нежели приимати» (Деян.20,35). Превратнейшим образом понимая сии слова, они полагают, что ими совершенно уничтожается сила того изречения, в коем говорится: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди в след Мене» (Мф.19,21). Думают они, что по такой благовидности им не должно оставлять свое богатство, и провозглашают себя блаженнейшими паче оставивших его, когда, будучи сами обеспечены прежним имуществом, от избытка его уделяют и другим; между тем как стыдятся воспринять со Апостолом славную нищету ради Христа, и не хотят довольствоваться трудами рук своих и монастырским скудноватым содержанием. Им остается одно из двух: или сознать себя самопрельщенными и никогда не отрекавшимися от мира, когда так пристрастны к прежнему богатству; или, если хотят самым делом и трудами испытать монашеское звание, все отвергнуть и расточить, чтоб, ничего не удерживая при себе из того, от чего отреклись, хвалиться со Апостолом голодом и жаждою, холодом и наготою (2Кор.11, 27)».

Также бывает, что человек, который считает себя духовным, или другие люди о нем так полагают, цитирует Писание и поучает о различных вопросах, а на деле охвачен страстью любостяжания. О таких отцы говорят:

Исидор Пелусиот (письма, ч.1, 27): «Слышу, что занимаешься ты Божественными книгами и всякому приводишь подходящие свидетельства из них, а между тем ты любостяжателен, с неистовством кидаешься на чужое добро. И весьма для меня удивительно, что при непрестанном чтении не уязвила тебя и не произвела перемены в твоем расположении Божественная любовь, которая не только возбраняет любить чужое, но научает расточать даже и собственное. Поэтому или, читая, разумей, или, если не разумеешь, снова читай».

Любые ложные оправдания возможны при искажении и повреждении совести.

Феофан Затворник (Начертание христианского нравоучения): «Еще большему повреждению и искажению подвергается законодательствующая совесть, если встречается с эгоизмом и ему подчиняется. Здесь сначала ее законы перетолковываются, потом извращаются и наконец заменяются. Совсем иными, самовольными и даже противными законам истинным. Мы охотно верим тому, что любим, и сильно желаем, чтобы истина была на стороне любимого. Поэтому, если случится услышать голос совести с заповедию, противною нашей склонности, то он имеет для нас меньше убеждения, нежели требования сердца. В подобных обстоятельствах тотчас рождается недоумение касательно истинного смысла заповеди, мы спрашиваем с сомнением: да так ли это должно понимать? таково ли требование закона? ко всем ли он идет? идет ли ко мне и моему положению? При этом раздумье дела большей частью только отстраняются, оставляются до другого времени под сомнением; но скоро затем представляются мысли в угоду сердцу, закон перетолковывается, и мы удаляем себя от исполнения его под разными предлогами. Так, под предлогом сохранения здоровья удаляются от поста и воздержания, а под предлогом поддержания благосостояния семейного и нужд отказываются от благотворения; в виде праведного возмездия берут рост; отстаивая честь, выходят на дуэль и проч. Все сие, впрочем, пагубно вполовину, если заходить недалеко, касается частных случаев и притом у одного лица; но долговременная деятельность в одном роде, с перетолкованием смысла закона, доводит до того, что он совсем искажается и в совести, а на место его ставится превратное правило. Оттого считают скупость бережливостью, расточительность — щедростью, гнев — чувством благородного негодования, потворство — снисходительностью, жестокость — ревностью по правде, лесть — гибкостью характера, хитрость — благоразумием, гордость — чувством достоинства. Случись при этом кому-либо обращаться в таком кругу, где помянутые мнения приняты и содержатся как правила, определяющие внешнее поведение человека во всех его положениях, — что удивительного, если он сии правила примет за решительное законодательство совести и удовлетворение им станет считать и правым делом, и добродетелью, как, напротив, жизнь или поступки не по ним станет осуждать не языком только, но и чувством совести».

Плоды любостяжания

Есть видимые плоды многостяжания – многочисленные заботы, беспокойства, отчаяние при потере имущества, ненависть к людям и т.п.

Феофан Затворник (Начертание христианского нравоучения): «У любостяжательного вид некоторых добродетелей бросается в глаза. Он будто бережлив, а между тем скуп; труд и неусыпность его только для корысти; воздержание от удовольствий и наслаждений затем только, чтобы не истратиться. У него, собственно, нет заботы ни о душе, ни о теле: он себя приносит в жертву вещам. Забота не дает ему времени насладиться стяжанием, и оттого нет мира в душе его. Случись несчастье, он готов пасть в отчаяние, легко теряет ум и делается сумасшедшим, а иногда налагает на себя руки».

Ефрем Сирин (Творения, ч.3): «…Вместе с любостяжательностью любви и быть невозможно. Да и как сему быть? Кто пристанет к деньгам, то ненавидит брата, домогаясь отнять у него что-нибудь…»

Феофилакт Болгарский (Толкование на Ев. от Луки, гл.12): «Что же мы получаем от того, что очень много собираем? Спокойствием мы не пользуемся, и очевидно, от забот; разве только собираем себе множество грехов. “Сломаю житницы мои и построю большие”. А если на будущее лето урожай в поле будет еще более, ты опять сломаешь и опять построишь? И какая нужда ломать и строить? Утробы нищих - вот тебе житницы. Они могут и вместить многое, они и неразрушимы и нетленны, ибо небесны и божественны, так как питающий бедного — питает Бога».

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, ч.2, § 193): «Мирские вещи так пленяют человеческое сердце, что не допускают его о Боге помыслить и о душе своей заботиться. Богач сребролюбивый там всегда сердце свое имеет, где сокровище его: сегодня приходы, утром расходы считает, на третий день о новых приходах думает; в доме сидя заботится, чтобы товары, в торг пущенные, не пропали; вне дома боится, чтобы сокровище в доме не украдено было. В церкви стоит, и тут неспокойно сердце его, и тогда то к сундукам, то к лавкам, то к прочим местам, где товары ходят, мыслью бросается; днем об этом заботится, ночью заботится, и во сне заботится. Мучительная и бесполезная забота! Пишется в Апокалипсисе, что «не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его» (Откр.14:11); подобно не имеют покоя, но непрестанно в сердце своем мучаются то страхом, то печалью снедаясь, те, которые перед богатством мира этого, как пред звериным образом, сердца, как колена, преклоняют».

А, увлекаясь заботой о тленном, человек перестает заботиться о нетленном – о спасении своей души.

Исидор Пелусиот (письма, ч.1, п.656): «Говорят, что построил ты славный дом, который выше всякого удивления, но понерадел о душе, как о чем-то негодном и ничтожном. Посему знай, что выбор твой не хорош; дом, даже и молча, в последующие времена будет проповедником твоей любостяжательности, а душа подвергнется страшным мучениям».

Антоний Великий (Добротолюбие, т.1, 170 гл.): «Грехолюбивый человек любит многостяжание, а о правде нерадит, не помышляя о неверности, непостоянстве и маловременности жизни, и не помня о неподкупности и неизбежности смерти. Если же и в старости кто бывает так срамен и несмыслен, – то он, как древо гнилое, негож ни на какое дело».

И в этом сокрыты невидимые плоды многостяжания. Мы уже отмечали то, что многие люди не видят в себе любостяжания, т.к. во-первых, им нравится быть материально обеспеченными, во-вторых, их дух находится в определенной степени в бесчувствии Бога и в нечувствительности своих грехов.

Исидор Пелусиот (письма, ч.2, п.47): «Одни из людей любостяжательных и обидчиков знают, что грешат, а другие даже и не подозревают о том, что грешат неисцельно. Ибо это, т.е. не чувствовать недуга, в котором пребываешь, - есть усиление нечувствительности, и оканчивается совершенным бесчувствием и омертвением. Посему о таких людях всего более надлежит жалеть. Ибо делать зло - более достойно сожаления, нежели терпеть зло. Тем, которые делают зло, угрожает крайняя опасность, а у тех, которые терпят, ущерб касается одного имущества. Притом первые не чувствуют своего сугубого омертвения, ибо представляют в себе опыт несовершенного и детского разумения. Весьма малые дети ни во что не ставят того, что действительно страшно, и часто суют руки в огонь, а увидев пустую личину и призрак, приходят в страх и трепет. Подобное сему бывает и с возлюбившими любостяжательность: боясь бедности, которая не страшна, но еще служит причиной всякой осторожности и скромного образа мыслей, за нечто великое почитают неправедное богатство, которое страшнее огня, потому что и мысли, и надежды обладающих им оно обращает в прах».

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Вопрос: Геронда, желать чего-то это всегда плохо? Ответ: - Нет, само по себе сердечное пожелание не является злым. Но вещи, пусть даже и не греховные, пленяя частичку моего сердца, уменьшают мою любовь ко Христу. И такое негреховное хотение тоже становится злым, потому что через него враг мешает моей любви ко Христу. Если я желаю получить что-то полезное, например, книгу, и это полезное пленяет частичку моего сердца, то такое пожелание недобро. Почему книга должна пленять часть моего сердца? Что лучше - хотеть книгу или вожделевать Христа? Любое пожелание человека -- каким бы хорошим оно ни казалось, - (всё-таки) ниже, чем желать Христа или Пресвятую Богородицу. Разве может Бог не отдать мне всего Себя, если я отдам Ему свое сердце? Бог ищет сердца человека. "Сын Мой, отдай сердце твое Мне" (Притч.23:26). И если человек отдаст Ему свое сердце, то после Бог дает ему то, что любит его сердце, лишь бы это было ему не во вред. Сердце не растрачивает себя зря только тогда, когда оно отдается Христу. И только во Христе человек в этой жизни обретает отдачу божественной любви, а в жизни иной, вечной -- божественное радование».

Феофан Затворник (Толкование на Псалом 118, ст.36): «…(жадность иметь все больше и больше) овладевая человеком, занимает все силы его души так, что о Боге и воле Его святой и подумать некогда, а не то уж чтобы «взыскивать» Его «выну» (непрестанно Пс.104,4)…».

Далее. Из приведенных выше примеров, мы надеемся, хорошо видно, в чем состоит мучительство любостяжания.

Григорий Нисский: «Мучительство любостяжательности не превосходит ли меру всякой жестокости? Поработив бедную душу, всегда принуждает исполнять ненасытимые свои пожелания, непрестанно принимая в себя и никогда не наполняясь, подобно какому-то многоглавому зверю, тысячами челюстей передающему пищу в ненаполнимое чрево, у которого приобретение никогда не служит хотя малым насыщением, но всегда получаемое делается пищею и поджегою к пожеланию большего».

Но многие люди не чувствуют этого мучения, т.к. после желаний приходят мечтания о том, как будет, когда исполнится желание, и от этого человек получает удовольствие и мучения желания уже не так чувствуются. И таким образом страсть опьяняет человека, а он, как безумный, тратит все силы и время на тленное. Также мучения не чувствуются по причине постоянного удовлетворения одного желания за другим. И в этом постоянстве уже не чувствуется мучений. Зная все это, святые увещевают и призывают тех, кто охвачен постоянными желаниями обогащения.

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл. 1Тим.6.7): «Напрасно смертные люди стараются копить имущества и стремятся быть богатыми, — открытым гласом возвещает Апостол, когда знают, что ничего (неотъемлемо) собственного не могут стяжать в мире сем. К чему служит человеческая жадность, кромe разве что она сама себе вражествует? Никем ничего не вносится в мир, и ничего вынесено быть не может. К чему же навязывать себе бремя забот и искать собрания богатств? Таким же выйдешь, каким пришел» (Амвр.)»

Иоанн Златоуст (Толкование на кн. Бытия, бес 22): «А те, которыми овладела безумная страсть и любовь к собиранию богатства, истощают на это все свои силы, и никогда не насыщаются, потому что сребролюбие есть ненасытное пьянство; и как пьяные, чем больше вливают в себя вина, тем большею распаляются жаждою, так и эти (сребролюбцы) никогда не могут остановить этой неукротимой страсти, но чем более видят возрастание своего имущества, тем сильнее разжигаются они корыстолюбием и не отстают от этой злой страсти, пока не низринутся в самую бездну зла».

Следует помнить, что если мы хотим иметь больше, чем сегодня подает Господь, то человек всегда будет в искушениях и сетях мира и врага.

Иоанн Златоуст (том 9): «(желая собрать больше и больше)…мы сами не замечая, питаем в себе дикого зверя; имея многое, нуждаемся во многом, навлекаем на себя бесчисленные заботы и представляем диаволу множество поводов».

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл., 1Тим. 6,9): «А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу»… Искушение есть такое стечение случайностей, которое сильно раздражает позыв на какой-либо грех и будто против воли влечет к нему. Это же и сеть есть. Но сеть может означать и осечение или вплетение в грешные дела, так что хочешь - не хочешь, а греши: так дела настроились и сплелись. Гоняющийся за богатством того и другого обобраться не может. У него поминутно случаи —покривить душою скверного ради прибытка и попрать законы правды и любви, внушаемые совестью; когда привыкнет к такому образу действования, то делается им опутан, как сетью, выступить из которой не может… Апостол не сказал: подвергаются искушению, а: «впадают». Т.е. искушение всегда одолевает их; как только представится искусительный случай, они падают под искушением, не могут противостать ему».

Исходя из вышеизложенного, становится ясно видно, как мы все покрыты сетями сребролюбия. И прочтем удивительное увещевание Тихона Задонского к христианам.

Тихон Задонский (т.5, письмо 10): «Постараемся, братия, это сокровище иметь, а не то, которое отходит от нас и многократно препятствует нам искать истинное сокровище, о котором говорит Господь: Собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут (Мф 6:20). Не будем же смотреть на тех, которые богатеют в веке этом, ибо и они все оставят, и пойдут нагими. Не смущайся, — говорит Давид, — когда разбогатеет человек, или когда умножится слава дома его, ибо, умирая, он ничего не возьмет с собой, и не сойдет с ним (в землю) слава его (Пс 48:17-18).

Богатство само по себе есть добро, и не вредит человеку, но пользу приносит; вред же или польза будет от богатства — зависит со стороны человека: каков человек, который имеет его, таковым и бывает для него богатство: или вредным, или полезным. Так вино разумному — лекарство, а безумному яд; меч доброму — защита, а злому — пагуба и ему, и другим; огонь и пользу приносит, и вред: пользу приносит тому, кто осторожно его употребляет, а вред тому, кто неосторожно с ним поступает или во зло ближнему употребляет. Сам разум и полезен, и вреден: полезен тому, кто на пользу свою и ближнего его употребляет, а вреден тому, кто его во вред ближнему, следовательно, и себе употребляет, ибо не может человек вредить ближнему без большего вреда для себя. Так и богатство таково бывает, каково сердце у человека. Но поскольку человек развращенное имеет сердце и в счастье не может умеренно поступать, то по большей части богатство вредит ему не со своей стороны, но со стороны человека, который не может правильно добро употреблять.

Потому апостол говорит: Желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть, и прочее. Потому Господь учит, что трудно богатому войти в царство небесное; и еще говорит: Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство Божие (Мф 19:23-24). Потому Приточник молится: Нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрекся Тебя и не сказал: «Кто Господь ?» — и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе (Притч 30:8-9). И Давид, будучи богат и славен, молится Богу: Приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к лихоимству (Пс 118:36). И других увещевал: Если богатство притекает, не прилагайте (к нему) сердца (Пс 61:11). И апостол увещает: Время уже коротко, так что и пользующиеся миром сим, должны быть как не пользующиеся; ибо преходит образ мира сего (1 Кор 7:29, 31).

Примечай, возлюбленный, и рассуждай о словах апостольских: Желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; — и о Христовых словах: Трудно богатому войти в царство небесное; — и берегись обогащаться, дабы богатство не погрузило тебя в бездну.

И если имеешь богатство, расходуй его так, как Слово Божие учит. Уверься точно, что богатство и наследие христианское сокровенно на небесах, и несравненно лучше, нежели земное и временное, — тогда все земное и временное как ничто вменишь, и к вечному всегдашним желанием будешь стремиться. Ибо, где сокровище твое будет, там будет и сердце твое (Мф 6:21). Как сыновья века сего лучше избирают золото и серебро, нежели медь, так сыновья царствия, истинные христиане, презрев все сокровища мира сего, всем желанием стремятся к горнему. Там их отечество, и наследие, и богатство, и слава, и честь, и дом, и все сокровище там. Там и вечеря, и брак, и утешение, и веселие, и радость уготована. Там одежда праздничная и брачная готова им. Там ждет их Отец Небесный и лики святых: Блажен, кто вкусит хлеба в царствии Божием (Лк 14:15). Однако много званых, но мало избранных (Лк 14:24).

Постараемся быть, возлюбленный, не только между званными, но и между избранными, дабы и мы сподобились есть и пить за трапезой Христовой в царстве Его (Лк 22:30).

О Господи, сподоби! О Господи, приведи! О Милостивый, помилуй и услышь нас!

Но надо прежде горести вкусить и со Христом терпеть, как говорит апостол (2 Тим 2:12). Вы пребыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство, да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем (Лк 22:28-30). Сколь сладко будет есть и пить на трапезе той! Но прелесть богатства, славы суетной и роскоши и сластей, отводит бедного человека от того.

Открой очи твои (Пс 108:18), о человек, и познай прелесть. Отведи очи и ум твой и сердце твое от земли, и обрати к небесам. Уверься точно, что ты странник и пришелец здесь, и тогда познаешь прелесть, и доволен будешь тем, что имеешь, хотя и малое, и все в мире со страхом, как странник и пришелец, употреблять будешь. Ибо кто на пути обременяет себя? Не скорее ли всякое бремя свергает, чтобы легче идти? Кто в чужой стране скрывает сокровище себе? Не в отечество ли свое пересылает? На пути и в чужой стране ты, христианин! К горнему Иерусалиму позван ты, и там тебе отечество Бог показал. Почему ж на пути и в чужой стране хочешь обогащаться? Ведь туда этого богатства не возьмешь, а все оставишь здесь, в чужой стране. Там богатство уготовано не тленное, а нетленное и неотъемлемое, но любящим Бога (1Кор.2.9), а не серебро и золото любящим».

Для того чтобы еще более уяснить о том вреде, который приносит нам страсть сребролюбие, мы подробно рассмотрим причины многостяжания, но чуть позже.

О борьбе со страстью любостяжания

Несмотря на то, что мы только начали говорить на тему о стяжательности, надеемся, что то что рассмотрено выше, уже вызвало в наших сердцах покаяние и просветление нашего ума. Поэтому для тех, у кого эти духовные действия произошли, скажем, как следует начинать бороться с любостяжанием.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, ч.2, § 193): «Пристрастившиеся к миру сытости не знают. Поэтому каждый должен заблаговременно от сетей этих пагубных отстать, дабы, в них запутавшись, так не окончить жизнь свою: тогда уже мир его и, когда он не хочет, оставит».

У многих людей есть мнение, что невозможно бороться с сребролюбием и достичь нестяжания, но мы все равно будем говорить о брани с любостяжанием. Прежде приведем примеры того, как святые отвечали на такие мнения.

Исидор Пелусиот (письма, ч.1, п.613): «Хотя, по грубости и ненасытности многих, преуспеяние в нестяжательности стало, казалось бы, невозможным и невероятно для тебя, чтобы кто-либо преуспевал в ней, однако же есть преуспевающие, и я знаю некоторых. А если не знаешь их ты, то сие нимало не удивительно, потому что, упиваясь сребролюбием, естественно, не знаешь вполне трезвенных. Поревнуй, по крайней мере, соблюдающим умеренность, живущим праведными трудами, довольствующимся тем, что дают собственные их труды. Или не видишь, как блистают они и сияют, подобно светилам? Поревнуй пока им и перестань скверные и ненасытные руки свои простирать на чужое достояние и имущество. Тогда возможешь увидеть и нестяжательных. Ибо теперь и услышав, не будешь верить, но станешь смеяться над ними и издеваться, как страждущий неисцельным безумием. Но если придешь в относительное здравие, то без труда усмотришь и вполне здоровых, а со временем будешь в них иметь руководителей и вождей на сем доблестном пути».

Исидор Пелусиот (письма, ч.3, 150): «Многие из людей, судя по себе, произносят приговоры и о других. Сребролюбец не верит, что кто-то может быть нестяжательным, невоздержный - что кто-то может быть целомудренным, жестокий - что кто-то может быть человеколюбивым, любостяжательный - что кто-то может быть милосердным. Напротив того, целомудренный, а также нестяжательный и человеколюбивый, многих почитают таковыми же. Посему, если будешь судить о всех ты, у которого, как справедливо говорят, о всех один и тот же приговор, то не подивимся; ибо, вероятно, и с тобою случилось то же».

Говорящие, что невозможно избавиться от сребролюбия, правы лишь в том, что человеку невозможно, но они забывают, что Богу возможно. И поэтому, во-первых, необходимо постоянно просить Господа избавить нас от любостяжания и сребролюбия, и увидев наше искреннее желание, Господь освободит нас из этого плена.

Николай Сербский (Евангелие о покаявшемся Закхее): «Закхей любил серебро и провел всю прошедшую жизнь, накапливая его всеми способами, большею частью греховными. Сие есть болезнь, невозвратно влекущая человека в пропасть. Сие есть огонь, тем больше разгорающийся, чем больше умножается богатство. Не существует суммы денег, которая могла бы насытить сребролюбца. Как огонь не может сказать: "Не подкладывайте в меня больше дров, хватит с меня!" - так и страсть сребролюбия не может выговорить слова: "Хватит!" От этой страсти человек не может спастись сам, своими силами. Ее может угасить лишь присутствие Божие, вселяющее в сердце человеческое стыд и страх, а кроме стыда и страха - еще и познание того, что больше серебра и золота. Вне присутствия Христова Закхей прожил бы свой греховный век, как и все другие мытари, умер бы презираемым и проклинаемым - и был бы забыт. Его имя никогда не вписалось бы в Евангелие на земле и в Книгу Живых на небесах. Но присутствие Бога Живаго оживило его душу, до того умерщвленную страстью сребролюбия, и сделало его новым человеком, возрожденным и воскресшим из мертвых. Сие есть бессмертный урок всем людям, научающий, что никто из смертных не может спастись от своей греховной болезни без помощи Господа нашего Иисуса Христа. … Сребролюбие ослепляет, лишь Христос дает зрение слепым. Сребролюбие делает человека одиноким и оковывает его цепями рабства; Христос выводит одинокого из его одиночества и вводит в собрание ангелов, и расковывает раба, и делает его свободным. И всем покаявшимся, поднявшимся, чтобы Его увидеть, Он являет себя; а кому Он явится, для того открываются и делаются явными все тайны Неба и земли и все несчетные и непреходящие сокровища, которые Бог от сотворения мира приготовил любящим Его. Господу и Спасу нашему Иисусу Христу о сем подобает честь и слава, со Отцем и Святым Духом - Троице Единосущной и Нераздельной, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь».

И, во-вторых, наравне с усиленной молитвой к Господу, нам нужно и собственное противление страсти, и поэтому поговорим о брани.

Для того, чтобы убедиться в своих пристрастиях и желаниях, попробуйте отказать какому–либо желанию, которое влечет вас иметь более. И увидите, как эта страсть будет вас томить, как враг будет предлагать различные «логичные» мысли – доводы, почему вам это надо. Вот такие мысли и желания являются моментом брани. Есть один духовный закон, который состоит в том, что бы во время брани не делать того, что говорит помысл.

Варсануфий Великий (Вопрос 333): «Вопрос: «Когда вижу сосуд, нужный для больницы, и чувствую, что я имею к нему пристрастие: то не дам ли пищи моей страсти, взяв оный?» Ответ Иоанна: Если имеешь нужду в сосуде и помысл о нем борет тебя, то скажи своему помыслу: "он мне нужен, но зачем брать по прихоти?". Как скоро перестанет бороть тебя пристрастие, возьми его; если же не перестанет, то, когда удобно обойтись другим сосудом, не бери и подави свое пристрастие; а в случае необходимости возьми тот сосуд, укоряя себя и говоря: когда бы не вынуждала необходимость, не взял бы его, потому что победился своим похотением».

Варсануфий Великий (Ответ 499): «…в отношении сребролюбия поступай подобным образом: пока беспокоит тебя брань, отнюдь не приобретай ничего лишнего, даже до рубашки и глиняного сосуда, и в самых малых вещах подвизайся против сребролюбия».

Конечно, лучше сразу бороться с возникшим желанием, чем приняв его и укрепив в своем сердце, затем мучаться им и в конце концов приобрести то, чего захотелось.

Старец Паисий Святогорец (Слова, ч.1, гл.3): «Вопрос: «Геронда, если мне трудно отсечь какое-то пожелание, то надо ли упорствовать в борьбе?» Ответ: - Да. Пусть даже твое сердце испытывает огорчение из-за того, что ты не идешь у него на поводу и не делаешь то, что оно любит - его не надо слушаться, потому что, послушавшись его, ты испытаешь сначала мирскую радость, а после - мирскую тревогу. Если же ты не слушаешься своего сердца и оно огорчается тем, что ты не пошел у него на поводу, а ты этому радуешься, то приходит божественная Благодать. А стяжание божественной Благодати и есть наша задача. То есть для стяжания божественной Благодати должны быть отсечены пожелания - даже хорошие, должно быть отсечено своеволие. Тогда человек смиряется. А когда он смирится - приходит божественная Благодать. Охладев к мирскому, сердце возрадуется духовно. Надо, насколько это возможно, выучиться избегать мирского утешения, заниматься внутренним духовным деланием для стяжания утешения божественного».

Можно не только не приобретать то, что захотелось, но и делать наоборот тому, что внушает страсть. Она говорит: «еще надо приобрести», а душа подвижника должна ответить: «еще надо отдать тому, кто нуждается или для Богоугодного дела». И надо не только так думать, но и обязательно делать. Такая брань будет сильнее и тем человек быстрее избавится от страсти, т.к. он вопреки заповедям мамоны творит заповеди Божии.

Тихон Задонский (Об истинном христианстве, гл.8): «§ 113. Невозможно служить Богу и мамоне, — говорит Христос (Мф 6:24). Бог и мамона — это два господина, но весьма противоположные, и противоположное повелевающие. Бог повелевает: Просящему у тебя дай (Мф. 5:42); мамона: «Что имеет, возьми». Бог повелевает: «Алчущего напитай»; мамона: «Оставь его». Бог говорит: «Нагого одень»; мамона — вопреки: «И последнее совлеки». Бог говорит: «Продай имение и дай милостыню» (см. Мф 19:21); мамона говорит: «Собирай и береги ради себя». Бог говорит: Не укради (Исх 20:15); мамона говорит: «Доставай, как можешь». Бог говорит: «Помилуй бедного»; маммона: «Что тебе до его нужды?» Лихоимец, оставляя Бога, мамону слушает: и так тем самым как заповеди Божии, так и Бога заповедавшего отвергается. Потому и апостол называет лихоимство идолослужением (Кол 3:5), и лихоимца идолослужителем (Еф 5:5). Сколь же бедственно и бесстыдно, ради страсти отвергаться Живого и Бессмертного Бога, от Которого жизнь и все блаженство наше зависит!»

Те, которые желает избавиться от страсти любостяжания, также должны понимать, что есть различные подвиги, но цель одна:

Феофан Затворник (из переписки, ч.5 п. 928): «…Ничего не имение - цель. И блаженны сумевшие устроить быт свой по сему началу».

Феофан Затворник: (Толкование на Псалом 118, ст.36): «У святого пророка (Давида) речь не о том, чтоб ничего не иметь, но чтобы не болеть любоиманием, жаждою иметь все больше и больше, с пристрастием к тому, что уже имеется».

Одни люди могли сразу оставить все и жить в нищете, и это -высший путь, а другие могут постепенно избавляться от страсти, и это - общий путь. Нам же, мирским христианам, лучше избрать общий путь, но не потому, что бы продолжить наслаждаться земными благами, а из-за благоразумного опасения быть прельщенным чрезмерным подвигом, о котором мы говорили в теме «О прелести». Отсекая желания постепенно, человек со временем приобретает покой от них.

Исидор Пелусиот (письма, ч.3, 273): «(Болезнь любостяжания) не пройдет иначе, разве только если одержимый ею отступится от мысли найти выгоду в том, в чем думает ее найти. Говорю: в чем думает, потому что в действительности найдет весьма великий ущерб. Если же кто не верит сему, то справедливо будет поверить Божественному Судии, изрекшему: «кая бо польза человеку, аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит» (Мф.16:26)? Если мало-помалу перестанет собирать и начнет раздавать другим, то возвратится в совершенное здравие».

Говоря о потребном, мы отмечали, что благочестие и довольство помогает избавиться от духа многостяжания. Также в борьбе с ним помогут рассуждения о бренности всего, о смерти и об обманчивом наслаждении многоимения. Приведем примеры таких рассуждений, и да поможет нам Господь иметь такие мысли и чувства!

Феофан Затворник (Толкование на Пастырские посл. 1Тим.6,6): «Но к этому же может приводить всякого и естественное рассуждение. Какой смысл иждивать на это заботу и труды, когда ничего с собою не возьмешь отсюда?».

Феофан Затворник (Псалом 118, ст.36): «В обычном же течении дел многоимеющие, во избежание любоимания, должны возгревать в сердце своем такое расположение, умственно поставляя себя в разные положения лишений и восстановляя в сердце мирное при том устроение. Этим могут они напечатлеть в душе такое решение, что, хоть все будет взято, и им придется остаться ни при чем, они будут готовы на это хоть сейчас. Настроясь так, они, и имея, будут как ничего не имеющие, что, по апостолу, есть последний предел совершенства в этом отношении для живущих в мире и не могущих не иметь».

Григорий Нисский (Точное истолкование Екклезиаста, беседа 1): «(если кто любостяжателен) …то, смотря на действительное море, да врачует он болезнь свою. Ибо, как море при многочисленных притоках вод не преступает своей меры, но пребывает в одинаковой полноте, как бы не было в нем никакого прибавления; таким же образом и человеческое естество, ограниченное особыми мерами в наслаждении тем, что есть, не может способности к наслаждению с жадностью расширять, смотря на множество доходов; но, как и приток богатства прекращается, так и сила наслаждения сохраняется в своих пределах. Поэтому, если наслаждение не может превзойти меру естества, то для чего привлекаем в себе притоки доходов, а не источаем их никогда на благотворения другим даже сверх приходящего?»

Димитрий Ростовский: «Не гонись за многим, но будь благодарен за малое. Ибо все гонятся за многим, все ищут многого, все обо всем пекутся, однако, оставив все до малейшего, ничего не смогут отсюда взять с собой. Лучше за малое быть благодарным, чем неразумно гнаться за многим. "Малое у праведника- лучше богатства многих нечестивых",-говорит пророк (Пс.36,16). Ибо все, что здесь добудешь и что приобретешь, останется на земле; ты же, все оставив, с обнаженной душой вселишься во гроб».

Тихон Задонский (т.4, 108): «Сами они пусть видят и рассуждают, как далеко они отстоят от Христа, Который пешком из страны в страну переходил. Да посрамится гордость человеческая и рог (гордыня, надменность) свой вознесенный да ниспустит, когда Царь Небесный и Господь славы в таком смирении на земле жил. Бедный человек! Смотри на Его смирение и, отложив свою гордость, смирись, если хочешь за Ним следовать в вечную жизнь. «Тесен путь и узки врата в вечную жизнь» (Мф.7:14). Цугом и широкими колесницами туда войти невозможно. Надо всю эту пышность и гордость отложить и за Христом смирением следовать. Не роскошью, а скорбями, и причем, «многими скорбями» входят «в царствие Божие» (Деян.14:22). Видим в святом Евангелии, что Христос Господь, живя на земле, не имел, где главу приклонить, как Сам свидетельствует: «Лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф.8:20)».

Тихон Задонский (т.4, 108): «Бедный человек! Что много заботишься и суетишься (Лк 10:41)? Все, что ни собираешь и сколько ни собираешь, оставишь в мире. Зачем расширяешь земли свои? Посмотри вперед себя, и увидишь, что для тебя уже копают яму в три аршина. Зачем широко расширяешь дом свой? Вот скоро переселишься в трехаршинный гроб, который тебе готовится. Посмотри на него, и увидишь, что все замыслы и начинания твои суетны. Вспомни, что ты странник и путник на земле: зачем же страннику и путнику много запасать и так бесполезно себя обременять? Христос Господь Своим примером учит тебя. Смотри на Него и уцеломудрись. Христос нас не прельщает, а истине учит.

Посмотри на тех, которые прежде нас жили и много собирали: все здесь оставили и отошли в будущий век без всего. Пребывают ныне на своих местах и ждут общего воскресения и суда Божия. Одни они там, а сокровище их все здесь осталось. Ныне они видят, что все, что здесь ни имели, не их и было, и знают, что не за чем иным они гонялись, как за тенью и ветрами. То же случится и с тобой. И ты все оставишь, и следом за ними пойдешь, и увидишь, что все, о чем ныне стараешься и что собираешь, не твое. Блажен и мудр, кто от бедствия чужого учится осторожно поступать. Смотри на умерших, и кончину твою, и гроб твой, который тебе уже готовится, и не знаешь, когда положит тебя смерть твоя в него, и оставь суету, пока она тебя не оставила. Естеству нашему не много надо: пищей, и одеянием, и хижиной довольствуется. Похоть же много желает и роскоши ищет. Ей не хватит и всего царства. Она никогда насытиться не может, подобно тому как жар у больного утолиться не может, сколько бы он ни пил. Познай же и похоть, и нужду естественную, и поступай по требованию естества, а не по желанию похоти».

Когда человек станет на истинный христианский путь, то приобретет плоды нестяжания: довольство малым и отчуждение от красот мира.

Тихон Задонский (Сокровище духовное, Пьянство, о том же): «Воистину, говорю тебе, скоро выйдет из головы твоей вся суета мира сего, когда почаще будешь о тех пунктах рассуждать (о смерти, о Суде, о блаженной вечности и вечных мучениях)! Более будешь желать плача и слез, чем веселых дней. Доволен будешь краюхой хлеба со щами и вертепом и хижиной вместо богатого и красивого дома, и всю красоту этого мира будешь считать мертвечиной. …Помни, возлюбленный христианин, пожалуйста, помни и рассуждай о вечности. И протрезвишься, и будешь иметь здоровый разум, и всю красоту и прихоти мира этого будешь считать за ничто. Вот христианская мудрость! Душа твоя, ради которой Христос, Сын Божий, пострадал и умер, дороже всего мира. О том, чтобы спасена была, пекись и заботься прилежно. Образ Божий, по которому мы были созданы, — прекраснейшая и великолепнейшая красота души. Ищи этой красоты истинным покаянием и верой. Если она здесь найдется, то вовеки пребудет. Если здесь не сыщется, то уже никогда не сыщется. «И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек» (1Ин 2:17)».

Да поможет нам Господь!